ИЮЛЬ

Сказки и мультики

— С новогодней ёлки, — сказал Старый Воробей, — прошло уже шесть месяцев, ровно полгода. Запомни, что второе полугодие начинается в самый разгар лета. А пошёл теперь месяц июль. А это самый хороший месяц и для птенцов и для зверят, потому что кругом всего очень много: и солнечного света, и тепла, и разной вкусной еды. 

 

— Спасибо, — сказала Зинька. 

 

И полетела. 

 

«Пора мне остепениться, — подумала она. — Дупел в лесу много. Займу, какое мне понравится свободное, и заживу в нём своим домком!» 

 

Задумать-то задумала, да не так просто оказалось это сделать. 

 

Все дупла в лесу заняты. Во всех гнёздах птенцы. У кого ещё крохотки, голенькие, у кого в пушку, а у кого и в перышках, да всё равно желторотые, целый день пищат, есть просят. 

 

Родители хлопочут, взад-вперёд летают, ловят мух, комаров, ловят бабочек, собирают гусениц-червячков, а сами не едят: всё птенцам носят. И ничего: не жалуются, ещё и песни поют. 

 

Скучно Зиньке одной. 

 

«Дай, — думает, — я помогу кому-нибудь птенчиков покормить. Мне спасибо скажут». 

 

Нашла на ели бабочку, схватила в клюв, ищет, кому бы дать. 

 

Слышит — на дубу пищат маленькие щеглята, там их гнездо на ветке. 

 

Зинька скорей туда — и сунула бабочку одному щеглёнку в разинутый рот. 

 

Щеглёнок глотнул, а бабочка не лезет: велика больно. 

 

Глупый птенчик старается, давится — ничего не выходит. 

 

И стал уж задыхаться. Зинька с испугу кричит, не знает, что делать. 

 

Тут Щеглиха прилетела. Сейчас — раз! — ухватила бабочку, вытащила у щеглёнка из горла и прочь бросила. А Зиньке говорит: 

 

— Марш отсюда! Ты чуть моего птенчика не погубила. Разве можно давать маленькому целую бабочку? Даже крылья ей не оторвала! 

 

Зинька кинулась в чащу, там спряталась: и стыдно ей и обидно. 

 

Потом много дней по лесу летала, — нет, никто её в компанию к себе не принимает! 

 

А что ни день, то больше в лес приходит ребят. Все с корзиночками, весёлые; идут — песни поют, а потом разойдутся и ягоды собирают: и в рот и в корзиночки. Уже малина поспела. 

 

Зинька всё около них вертится, с ветки на ветку перелетает, и веселей Синичке с ребятам, хоть она их языка не понимает, а они — её. 

 

И случилось раз: одна маленькая девочка забралась в малинник, идёт тихонько, ягоды берёт. 

 

А Зинька над нею по деревьям порхает. 

 

И вдруг видит: большой страшный медведь в малиннике. 

 

Девочка как раз к нему подходит, — его не видит. 

 

И он её не видит: тоже ягоды собирает. Нагнёт лапой куст — и себе в рот. 

 

«Вот сейчас, — думает Зинька, — наткнётся на него девочка, — страшилище это её и съест! Спасти, спасти её надо!» 

 

И закричала с дерева по-своему, по-синичьему: 

 

— Зинь-зинь-вень! Девочка, девочка! Тут медведь. Убегай! 

 

Девочка и внимания на неё не обратила: ни слова не поняла. 

 

А медведь-страшилище понял: разом поднялся на дыбы, оглядывается: где девочка? 

 

«Ну, — решила Зинька, — пропала маленькая!» 

 

А медведь увидел девочку, опустился на все четыре лапы — да как кинется от неё наутёк через кусты! 

 

Вот удивилась Зинька: 

 

«Хотела девочку от медведя спасти, а спасла медведя от девочки! Такое страшилище, а маленького человечка боится!» 

 

С тех пор, встречая ребят в лесу, Синичка пела им звонкую песенку: 

 

 

 

— Зинь-зинь-ле! Зинь-зинь-ле! 

 

Кто пораньше встаёт, 

 

Тот грибы себе берёт, 

 

А сонливый да ленивый 

 

Идут после за крапивой. 

 

Эта маленькая девочка, от которой убежал медведь, всегда приходила в лес первая и уходила из лесу с полной корзинкой.