Самый удачный косплей в истории: как шотландцев превратили в горцев.

Что такое Шотландия? Это страна гор, состоящая из mountains high-covered with snow, а также straths и green valleys below. Живут в ней суровые горцы, одетые в килты с расцветкой своих кланов, играющие на волынках и общающиеся между собой на мало кому понятном гэльском языке.

Забавно, но этот образ, прочно утвердившийся в массовой культуре, возник совсем недавно. По большому счету – это продукт индустриального века: эпохи заводов, газет, пароходов. Еще забавнее то, что работу над формированием этого образа организовал один единственный, но при этом совершенно гениальный импрессарио – сэр Вальтер Скотт.

То, что мы сегодня называем Шотландией, исторически состояло из двух совершенно разных, во многом противоположных по своей культуре регионов – Низин (Lowlands) и Гор (Highlands). В низинах проживала основная часть населения, а горы были сравнительно мало заселены. Так вот, население низин было никаким не кельтским, а германским – и говорило на шотландском (Scottish) языке, который на слух напоминает смесь английского и немецкого. Kirk вместо church, nicht вместо not, ну и так далее. Главный секрет шотландских низин – это то, что население их происходило от той части англосаксов, которая избежала норманнского завоевания и последующего офранцуживания. Грубо говоря, англичане – это офранцуженные англосаксы, а низинные шотландцы – трушные, галлизации избежавшие. Только им этого не говорите, они эту страницу своей истории признавать отказываются.

Так вот, вернемся к горам. В горах жили кельты, язык которых мы сегодня называем Scottish Gaelic – шотландским гэльским (не путать, «шотландский» - германский, «шотландский гэльский» - кельтский). А как их называли до этого? Очень хороший вопрос. Дело в том, что вплоть до самого последнего времени кельтских горцев именовали Irish, «ирландцами», а язык их ирландским. По большому счету, весь Хайленд воспринимался не столько как органичная часть шотландского королевства – сколько как продолжение Ирландии.

Оно в общем и понятно. Море связывает, горы разделяют. Шотландские горцы гораздо теснее контактировали с Ирландией, чем с шотландскими низинами и были гораздо ближе к ирландцам, что по языку, что в целом в культурном плане.

Неудивительно, что жители низин, составлявшие, еще раз, большинство, относились к своим кельтским соседям не как к собратьям по крови, а как к ирландцам, то есть как к дикарям, лишенным облика человеческого. Вот, например, что писал шотландский король Яков VI (который «Union Jack) по поводу горцев в Basilikon Doron, наставлении своему сыну и наследнику Генри о том, как управлять государством:

"Относительно (шотландских) горцев, я делю их на два сорта: первый, который живет на большой земле (mainland), по большей части варварский, но обладающий однако некоторыми чертами цивилизованности (civility) и второй, который обитает на островах, совершенно варварский и лишенный каких-либо цивилизованных черт.

Касательно первого сорта, неукоснительно исполняй законы, введенные мной против вождей их кланов - и тогда с ними нетрудно будет справиться. Касательно вторых, относись к ним так же как в волкам или диким кабанам, и потому продолжай мою политику - сели среди них колонистов из наших внутренних земель, которые в короткое время могли бы цивилизовать наиболее благонамеренных из них, а также уничтожай или депортируй упрямых и закоснелых в варварстве, чтобы насадить цивилизацию"

Яков и сам действовал вполне в духе собственных инструкций. Сейчас об этом уже забыли, но первый эксперимент в области британского settler colonialism был поставлен не в Америке и даже не в Ирландии, а на шотландском острове Льюис, где Яков решил пустить под нож коренное кельтское население и заменить его поселенцами с низин. Дело было так.

1597 г. Яков принял акт о проверки прав собственности в горах и на островах Шотландии. Каждый клан и каждый землевладелец обязан был предоставить ему свои документы на проверку, и, если права признавались неубедительными, его земли отходили в казну.

В 1598 г. ряд кельтских территорий был отписан в королевскую казну, причем самой крупной из них был остров Льюис на севере Шотландии. Была сформирована частная компания купцов и землевладельцев Нижней Шотландии - Fife Adventurers, которой Яков продал права на остров.

План состоял в том, чтобы уничтожить или прогнать местное кельтское население и заменить его на германских поселенцев. Колонисты высадились на остров и уничтожили всех, кого смогли поймать. Но тут выяснились две вещи. Во-первых, климат на Льюисе был просто трындец - холод, ветер и дождь, так что каждую зиму среди колонистов начинался мор.

Во-вторых, соседние кланы тоже были не идиоты. Они смекнули, что если затея со Льюисом закончится успехом, то проект будет масштабирован и вскоре придет и их очередь. А потому они приложили все усилия, чтобы успеха не было. В итоге проект пришлось закрыть с колоссальными финансовыми потерями и в 1610 колония была эвакуирована.

Короче говоря, низины и горы представляли из себя два совершенно разных мира, с разной культурой, особой любви друг к другу совершенно не питавших. И уж точно не считавших друг друга братушками или вообще родственниками. Было невозможно представить себе, чтобы обитатели низин напялили на себя килт или взяли в руки волынку – все это считалось атрибутом диких и невежественных горцев, от которых приличному лоулендеру следовало держаться подальше.

Впрочем, когда я говорю «килт», я несколько грешу против истины. «Килтов» в нынешнем виде, то есть клетчатых юбок, горцы не носили. Они носили пледы – огромные куски ткани, в которые заворачивались как в тоги. Это было дешево, тепло и удобно: пасешь в горах овец – прямо в этот плед заворачиваешься и спишь.

А знаете, как появились килты-юбки? Это очень забавная история. Металлургические производства старались располагать поближе либо к источникам руды, либо к источникам топлива. В районе Инвернесса тогда было много лесов и предприниматель-квакер Томас Роулинсон в 1727 г. арендовал один из лесов на тридцать один год. Он разместил там металлургическое производство и нанял местных горцев из клана МакДоннелов, чтобы валить лес и выплавлять чугун.

Роулинсону показалось, что большой килт – кусок ткани, в который заворачиваешься целиком – неудобен и замедляет работу. Поэтому он заказал у портных партию укороченных килтов – тупо юбок, очень похожих на те, что шотландцы носят сейчас. Он и сам вырядился в этот наряд и вождя МакДоннелов, отправившего своих соплеменников на завод, тоже убедил. Вслед за вождем в малые килты оделись и рабочие. Так что наряд, который сейчас воспринимается, как атрибут средневековья, если не глубокой древности по факту возник как униформа металлургического производства.

После якобитского восстания 1745 г., что короткий килт, что длинный, что вообще все традиционные горские наряды попали под строгий запрет. А дальше произошло вот что. Уже в 1750-е Британия столкнулась с адской нехваткой пушечного мяса для имперских войн. Надо было срочно отыскать новые источники рекрутов, не то войну за мировое господство с Францией можно было сворачивать. И тогда Уильям Питт обратил свои взоры на север:

«I sought for merit wherever it was to be found; it is my boast that I was the first minister who looked for it, and found it, in the mountains of the North. I called it forth and drew into your service a hardy and intrepid race of men»

Важный момент – рекрутируя горцев на военную службу, британское правительство начало всячески поощрять и культивировать горскую же идентичность. Не надо смешиваться с этими неженками и слабаками из низин, нам нужны суровые закаленные горцы. Поэтому надевайте-ка ребята килты, чтобы мы могли вас отличать от остальных.

В результате во второй половине XVIII в. образ горца в килте постепенно трансформируется. Если раньше это был якобитский мятежник и бандит, существо крайне неблагонадежное, то теперь он превратился в надежду и опору – защитника Британской империи. При Фонтенуа, в долине Авраама, при взятии Серингапатама, горские полки везде были в первых рядах. Их престиж рос, а вместе с тем рос и престиж их традиционного наряда.

Была только одна загвоздка. За это время килт в горах носить практически перестали, а Шотландия в целом, что горная, что низинная, все более англифицировалась. Казалось, что очень скоро от шотландской самобытности и вовсе ничего не останется.

Поворотным моментом в формировании нового образа Шотландии как горной и кельтской страны стал 1822 г., когда страну посетил король Георг IV. Это был первый визит действующего монарха в Шотландию, начиная с 1651. Организация церемониальной части визита была поручена сэру Вальтеру Скотту и тут он оттянулся на славу.

Король провел в Эдинбурге две недели, но эти две недели, наполненые ивентами и церемониями, оказали громадное влияние на образ шотландцев, что в английском общественном мнении, что в их собственных глазах.

Скотт распорядился приурочить к королевскому визиту собрание «всей гэльской нации». Вождям кланов следовало явиться с сопровождением из своих соплеменников, причем все должны были быть обряжены в килты, вооружены пистолетами и клейморами. «Возьми с собой полдюжины или дюжину соратников, - писал Скотт одному из вождей, - чтобы выглядеть настоящим вождем островного клана». Это было довольно забавно, потому что в реальности клановое ополчение к тому моменту давно уже отошло в область преданий. Но к визиту монарха было решено зафигачить косплей.

Но тут вставала проблема. В какие килты вождям следовало одеть свои кланы? Раньше по факту одевались в какие попало, но на этот раз такая метода уже не прокатывала. Горское общество в Лондоне заказало Key Pattern Book, в которой сертифицировало, а по факту придумало «клановые расцветки». Якобы у каждого клана есть свои собственные цвета и узоры и мы их только кодифицируем, а не изобретаем с нуля.

Впрочем, реальными горцами дело не ограничилось. Ни один джентльмен не мог явиться на встречу с королем без килта. Неважно горец ты или низинный лендлорд, килта в глаза не видевший, к такому событию, уж будь добр, обрядись горцем. Маколей по этому поводу здорово поиздевался – низинных джентри заставляли одеваться в наряд, который еще их деды безошибочно. Даже зять Скотта Локхарт назвал происходящее «галлюцинацией» - всю Шотландию в целом решено было идентифицировать с горцами, которые «всегда составляли небольшую и незначимую часть населения». Но, в общем и целом, низинное общество идею приняло – и быстро тартанизировалось.

Надо сказать, что и сам король не отставал. Он заказал себе роскошный горский костюм за 1200 фунтов (умножайте на 100, чтобы получить современные расценки). Но тут опять же вставал вопрос цветов – не в плане какие выбрать, а в плане как их концептуализировать. Дело было так: король просто выбрал те цвета, которые ему нравились и заявил, что вот эта конкретная расцветка будет называться Royal Stewart. Дескать, это традиционный паттерн шотландских королей из династии Стюартов, а я ведь и сам по матушке из Стюартов, если вы не забыли?

Забавная получилась штука в итоге. Настоящие Стюарты варварские килты в жизни не носили, а ассоциируемую со Стюартами расцветку выбрал немецкий король, который к этим самым Стюартам хотел примазаться. То есть новая идеология и новая иконография была не ренессансом, а чистым косплеем.

Однако детали организации этого косплея отражали исключительную практическую мудрость что британского монарха, что политического класса в целом. Обрядившись в тартан и заявив, что это родовой наряд Стюартов, (к которым и я тоже принадлежу), Георг произвел окончательную реабилитацию якобитизма. Если в XVIII в. на якобитизм смотрели враждебно: якобиты люди по определению нелояльные, раз выступают против ганноверского монарха и хотят вернуть своего king over the water, то теперь эта тема была совершенно переосмыслена. Теперь якобитизм трактовали не столько как преданность конкретно Стюартам, сколько как проявление абстрактного монархизма. Простые горцы во главе со своими вождями поднимаются на защиту того, кого они (пусть и ошибочно) считают законным монархом. Ну разве это не прекрасно? Особенно в эпоху когда всяческие радикалы борются за отмену самой монархии как института. В общем, якобитское движение было переквалифицировано из бага в фичу.

Церемониальная часть визита тоже представляла из себя чистый косплей. На пиру в Холирудском замке, обряженный в килт король, просто проигнорировал реальное социальное устройство страны и поднял тост за «вождей и кланы (chiefs and clansmen)» Шотландии. Типа шотландцы = совокупность горских кланов и плевать на то, что в реальности в них никогда больше 10% населения не состояли, а теперь от них и вовсе что осталось. В ответ ему провозгласили тост за «вождя вождей – короля». Короче, reject civilization, return to clanship во всей красе.

Если вдуматься, то это очень важная и поучительная история. К XIX в. старое горское общество уже давно перестало существовать. Реальной горской традиции не было места в новом мире заводов, газет пароходов. Но тем привлекательнее становился фейковый образ этой самой культуры. Тут на самом деле произошла парадоксальная штука. Чем больше реальная Шотландия цивилизовалась и англифицировалась, тем более в ней возрастал спрос на любые особенности – какие угодно черты, которые могли бы отличить нас от англичан. Иными словами, низинная Шотландия обратилась к горной в поисках собственной самости и идентичности. Если за сто лет до этого кельты были дикарями, подлежащими искоренению, да и вообще ирландскими пришельцами, непонятно как затесавшимися на острове Великобритания, то теперь они превратились в самых трушных шотландцев, стандарт, на который мы все должны ориентироваться.