Многоликий лист

Ночью мороз вновь о себе напомнил. Как плохой убийца, он оставил улику на месте преступления. И только солнце взошло на пост, чтобы растопить холодное деяние, молодой Касьян тут же вскочил с кровати. Он сорвал мокрую от пота рубашку и выбежал на улицу. Промчавшись по веранде, Касьян резко опустил голову в бочку с водой, тем самым уничтожив одну из улик ночного преступления — тонкую корочку льда.

— Агр-р! — прорычал Касьян, высовываясь из бочки.

— Смотри не простудись, ковбой, — крикнул шериф Уинслоу, подъехавший к дому на рыжем жеребце.

Касьян провел руками по своим светлым волосам. Мокрую голову колол прохладный ветер.

— Я бы с радостью заболел, лишь бы чертовы сны оставили в покое, — буркнул Касьян и зашёл в дом, не закрыв дверь.

— И что тебе снилось? — спросил старый Уинслоу, уже спрыгнувший с коня и поднявшийся на веранду.

— Виселица, дядя Сэм. С туго завязанной петлёй, словно смерть близка.

— Сны лживы, зачастую в жизни всё по-другому.

— То есть виселица с петлёй снится не к смерти? — удивлённо спросил Касьян, вытирая голову ночной рубашкой.

— Почти, во сне никогда не скажут о твоей скорой смерти, — ответил шериф. — По крайней мере, так прямо.

— Зачем вы приехали, дядя Сэм? — спросил Касьян, натягивая штаны.

— Скот ночью угнали с фермы Джо, — ответил шериф и вытащил перебинтованную руку из кармана.

Касьян вмиг умолк, проглотил слюну.

— А я руку потянул позавчера. Джо говорит, запомнил лицо одного ворюги, — продолжал шериф, — так его нужно нарисовать и объявить в розыск. А как я что-то накалякаю с этим? — старик посмотрел на свою руку.

— Та, я и рисую плохо, — неуверенно сказал Касьян. — Какой из меня художник, а дядь Сэм?

— Разберёмся, Кас. Я и монетой не обделю. Времена нынче трудные, но я подкину пару-тройку долла́ров.

— Мне, конечно, нужны деньги, но, дядя…

— Всё! — решительно перебил шериф Касьяна. — Не дядькай, одевайся, и поехали, Джо уже ждёт!

Копыта двух жеребцов разбивали замерзшую грязь, которая громко хрустела под ногами животных. Всадники скакали молча, погрузившись в свои мысли. Правда, неожиданные порывы ветра возвращали их в холодную реальность снова и снова.

— Дядь Сэм, — обратился к шерифу Касьян.

— М? — откликнулся шериф.

— А что снится перед смертью?

— О-о-о, это интересный вопрос, Кас, — начал шериф. — У каждого своё мнение на этот счет. Например, краснозадые выродки думают, что это пророчество, мол, духи их грязных предков показывают так будущие.

— Индейцам лучше не верить, — сказал Касьян. — Черным тоже.

— Верно, нормальный индеец – мёртвый индеец, — согласился шериф.

— Так, а вы что думаете? — вновь поинтересовался юноша.

— Я не доверяю снам. Это полнейшая чепуха, — ответил шериф. — Знаю, что перед смертью, сны становятся прекрасными… сказочными, идеальными и человек хочет остаться в них навсегда. Это означает, что душа человека готова увидеть истинную, божью жизнь.

Шериф перекрестился и продолжил:

— Тело умирает, а душа летит к Богу в рай, летит в лучший мир.

— Где же вы это вычитали? — спросил Касьян.

— Маргарет рассказывала, какие сны, замечательные сны, она видела по ночам, — грустно выдавил из себя старый шериф.

Касьян только заикнулся, но сразу же подавил в себе новый вопрос. Он ещё помнил тётушку Маргарет, жену шерифа. Это её несколько лет назад поимело четверо индейцев прямо на глазах у дяди Сэма. А потом с неё сняли скальп.

Впереди уже виднелась ферма Джо, которая занимала обширную территорию, огороженную по всему периметру забором. На своей земле старый фермер построил несколько амбаров и разводил скот. Касьян пришпорил коня, лишь бы побыстрее умчаться от мрачной тишины.

— А что ты весь грязный сзади? — спросил шериф, осматривая заляпанную одежду Касьяна.

— Видно щас испачкался, пока ехали, — ответил Касьян.

— Нет, у тебя засохшие куски грязи по всей спине. Это не сегодняшняя, Кас.

— А-а, так я вчера у Дюбранов был, — неуверенно сказал Касьян. — Свиньи у них захворали, а я помогал отделить больных от здоровых. Деньги нужны, вот за любую работу и берусь.

Рядом с деревянной калиткой уже стоял старый Джо с ружьем в руках. Он ходил по своим владениям взад-вперед и постоянно целился вдаль. “Хэ, будто у тебя ещё осталось, что можно украсть… ” — подумал Касьян, смотря на хромого Джо.

— Доброе утро, — поприветствовал шериф вооруженного Джо.

— Какое «доброе»? ! — возмутился старик. — У меня пятнадцать голов скота увели и восемь жеребцов! Это, по-твоему, доброе утро?

— Успокойся, Джо! — рявкнул шериф. — По следам стада уже отправили дюжину ребят, дело зафиксировали, вернём твой скот, а виновных накажем.

— Знаю я вас! Поделите с ублюдками выручку со скота напополам, а на меня хрен положите! Вот она, СВОБОДНАЯ АМЕРИКА! — чуть ли не плача кричал старик.

Шериф слез с коня, отдав поводья Касьяну.

— Тише, дружище, — спокойно сказал он, положив руку на плечо Джо. — Найдем мы твой скот. Пошли в дом, расскажешь, как всё было.

— Да-да, всё расскажу, снова, — ответил Джо, вытирая слёзы.

Дядя Сэм и старик Джо зашли в дом. Тем временем, Касьян отвел жеребцов в конюшню. Его шаг был уверенным, словно он бывал здесь. Оставив коней, Касьян скрутил сигарету. Наслаждаясь временной должностью помощника шерифа и приятным табаком, он медленно направился в дом к остальным.

— А у третьего тоже не было платка на лице, — рассказывал Джо шерифу, — лицо я плохо помню, смутно, но ростом он был как этот! — Джо указал пальцем на только что вошедшего Касьяна.

Новый помощник шерифа покраснел.

— Ну, таких полгорода ходит, нужно вспоминать подробней, — сказал шериф. — Давай пока нарисуем портрет первого, которого ты хорошо запомнил, — предложил дядя Сэм.

Старик Джо молча кивнул, а Касьян с облегчением выдохнул. Следующий час Джо описывал одного из бандитов, угнавших скот. Старик часто менял черты внешности вора. То черный, то мексиканец, то гусиная кожа на лице, то нет.

— А нос, а нос был у него картошкой, — заикаясь описывал старик.

— Что значит нос картошкой? — спросил шериф.

— Ну…

— Курносый? — спросил Касьян. — Вот такой? — он показал уже готовый портрет подозреваемого.

— Да, это он, точно! — воскликнул старик Джо.

— Молодцом, Кас, быстро схватываешь, — похвалил шериф нового помощника.

Касьян через слово слушал Джо. Он рисовал портрет по памяти. Вернувшись домой, он приложил нарисованное лицо преступника к окну. Затем Касьян накрыл портрет чистым листом бумаги и аккуратно обвел преступника на нём. Один рисунок Касьян оставил у себя, а другой передал шерифу. Дядя Сэм сам делал множество копий “РАЗЫСКИВАЕТСЯ” на печатном станке, а Касьяна к нему и близко не подпускал.

Шли недели. Касьян ещё исполнял роль помощника шерифа и всегда ходил с портретом преступника. С этой листовки он перерисовывал других подозреваемых. Делая несколько движений ластиком, пару выпадов карандашом — и вот курносый Боб на листке становился худым Нетли. Касьян снова переводил портрет на окне, но уже с Нетли и отдавал копию шерифу. Вскоре Нетли превратился в Саймона, а тот в одноглазого Ричарда. Да что там, по этой листовке поймали и парочку индейцев, работавших в городе. Касьян мечтал, что однажды на этом листе появится рожа самого Джесси Джеймса, и он будет пойман, благодаря помощнику шерифа. Почти всех угонщиков скота с фермы Джо повесили. Оставался только один, которого никак не могли опознать.

Метод Касьяна отлично работал. Проще было перерисовать основные черты лица, чем нарисовать портрет преступника с нуля. И самое главное, что всё происходило на одном листе. Сколько же лиц носила эта бумажка? Дядя Сэм поощрял старания Касьяна, отдавая ему честно заработанные доллары. Но вся система с листовками рухнула, когда помощник шерифа купил новый пиджак и повесил маленькую звездочку над сердцем, а дядя Сэм поймал очередного преступника.

***

Шериф ехал верхом на рыжем жеребце, таща за собой дрожащего от холода Джека. Судя по всему, привязанный человек смирился со своей судьбой. Он молча следовал за дядей Сэмом, даже не пытаясь вырваться.

Шериф глотнул из фляжки, и его язык развязался:

— Вот объясни мне, Джек, чем ты думал, когда зашёл в этот треклятый банк?

Джек молчал, уставившись на деревья, которые слегка склонились под тяжестью снега.

— Что, слова вмиг пропали, а? Понял, что на чужих деньгах далеко не уедешь? — напирал дядя Сэм.

— На твоей стороне закон, шериф. Ты же уехал на чужих деньгах далеко. Зачем сейчас ты издеваешься-то? Сам наживаешься на бедных людях и судишь других, да пошёл ты, — парировал Джек.

— Хэх, — улыбнулся шериф и вновь глотнул из фляжки, — что ты несёшь?

— Несёшь ты картошку с рынка, а я тут правду говорю. Ты пользуешься своим положением, вот и всё тут, — начал Джек. — Посмотрите на меня: я шериф! И я буду судить индейцев по закону! И мне плевать, что они оприходовали мою жену во все щели! Каждый равен перед законом, — говорил Джек, пытаясь пародировать дядю Сэма.

— Ты не понимаешь, что несёшь…

— Каждый равен перед законом, но не ты, шериф! — закончил свою мысль связанный Джек и сплюнул.

Дядя Сэм остановил жеребца и выхватил револьвер.

— Что ты несёшь, ублюдок? Я ещё раз спрашиваю!

— Вот этой штукой тебе жену надо было защищать, а не свои грязные дела проворачивать. В форте уже слышали о…

Слова Джека прервал выстрел, и тот упал замертво. Алая кровь разлетелась по белому снегу. Вороны, испугавшись неожиданного звука, улетели со своих насиженных веток с осуждающим карканьем. Дядя Сэм слез с коня и подошёл к телу преступника.

— Я… я… Он пытался сбежать, так и-и запишем. Попытка к бегству, — произнёс шериф себе под нос дрожащим голосом.

Руки у дяди Сэма тряслись, он кое-как закинул на рыжего жеребца труп Джека и двинулся дальше.

Следующие дни шериф не выходил из дому, приложившись к своим запасам виски. Вся работа свалилась на плечи Касьяна. Тот только и был рад, но продолжалось это не долго.

***

Шериф Уинслоу ворвался в помещение законников, где, закинув ноги на стол, спал Касьян.

— Кас! — закричал шериф, подходя к столику.

Касьян от столь неожиданного визита подпрыгнул на стуле. Ковбойская шляпа слетела с его головы.

— Да…

— С форта пришли приметы очередного ублюдка, — перебил шериф Касьяна. — Нужно сейчас же нарисовать его и отправить на печать.

— Фю-ю-ю, — раздался свист за решеткой сзади. — Это я увижу, как вы работаете? Ну надо же! — преступник подошёл к железным прутьям и уставился на законников.

— Заткнись, Локк! — рявкнул шериф. — Иль тебя прямо здесь повесим!

Лысый Локк вмиг утих, но не отошёл от решётки. Он по-прежнему наблюдал.

— Кас, садись, твори, — велел шериф.

Касьян поправил новенький пиджачок и взял листовку “РАЗЫСКИВАЕТСЯ” с портретом лысого Локка. Дядя Сэм достал из конверта листок с заметками и начал диктовать:

— Так, значит, волосы у него короткие, блондин.

Помощник шерифа сделал пару штрихов и лысый Локк на объявление о поимке обрёл волосы.

— Во-во-о, — протянул Локк из клетки, — у меня в точь-точь была такая шевелюра.

Дядя Сэм угрюмо взглянул на лысого Локка.

— Десять лет назад, правда, — Локк поднял руки вверх и отошёл от решётки.

— Щеки впалые, гладко выбрит, — продолжал шериф.

Ещё несколько неровных линий, и круглолицый Локк и вовсе исчез с листа.

— Серые глаза, прямой нос, — дядя Сэм смотрел исподлобья на Касьяна и продолжал перечислять приметы.

Касьян продолжал рисовать портрет подозреваемого. Но в какой-то момент он смял листовку с новым лицом и отодвинул от себя.

— Бред, дядь Сэм, давайте заново с нуля нарисуем, — сказал Касьян и взял чистый лист.

— Да нет, — воскликнул шериф, — не бред! — дядя Сэм взял смятую листовку и развернул её.

— Всё сходится, правда, в строке «награда» нолик один лишний. Я бы за эту рожу и цента не дал! — сказал дядя Сэм и поднёс только что нарисованный портрет к лицу Касьяна. Две физиономии были абсолютно идентичны.

— Я догадывался ещё в то морозное утро, что одним из воров, которые угнали скот, был ты! — дядя Сэм ткнул пальцем в Касьяна. — А теперь всё подтвердилось! И вот в каких грязных делах обвинял меня Джек! Ты за моей спиной не только угоном занимался! А я же не самый чужой тебе человек!

— Так получается, малыш Кас рисовал людей не по словам Джо? — спросил Локк за решёткой. — Он рисовал уже известные ему лица, с которыми пошёл на дело! Он сдал своих же! — лысый Локк залился громких смехом.

Шериф и его помощник молчали. Они смотрели друг на друга, словно два заклятых врага, чьи семьи враждуют из поколения в поколение. Эту напряженную паузу разбавлял лишь идиотский смех Локка.

— Касьян, Касьян, как же ты всех нае… — напевал Локк. — Но ты знай, малыш Кас, что крыс не любят нигде, — подытожил Локк.

— И конокрадов тоже! — согласился шериф.

Касьян выхватил револьвер. Но шериф Уинслоу выхватил свой гораздо быстрее, лысый Локк даже не успел моргнуть. Раздался лишь один выстрел.