Очередные будни с Аленой и ее ребенком: детский беспредел, ссора и концерт Limp Bizkit (24-28 февраля, часть 1)

Буду говорить прямо: мне не нравятся участившиеся в последнее время обидки Алены по поводу того, что я не остаюсь у нее ночевать каждый день. Скажу даже больше: эти претензии меня начинают откровенно раздражать. Во-первых, я НИКОГДА не давал ей даже НАМЕКОВ или поводов думать про совместное проживание. Еще летом я предлагал ей следующий вариант: я снимаю жилье в центре, она там живет, а я захожу к ней перед работой в гости (тогда я был чуточку более оптимистичным насчет своих будущих доходов). Я даже помню тот день, словно это было еще вчера: на улице тогда стояла прекрасная погода, мы с Аленой сидели на террасе суши-ресторана и она, расплывшись в улыбке, сказала мне, что это самый тонкий и деликатный намек на сожительство, который она когда-либо слышала, и что она «подумает». Однако это не был никакой намек на сожительство: я ей черным по белому сказал, что буду просто снимать для нее жилье, а она будет платить какие-то коммунальные платежи. Понимаете? Не было никакого даже намека на совместный быт, не было! Это она сама себе напридумала всё.

Во-вторых, меня раздражает сам факт претензий. Я только успеваю решить одну её проблему, как она уже недовольна чем-то другим. Еще в январе она жаловалась как ей тяжело из-за того, что на выходных приходится расставаться с ребенком, и как она уже год разрывается между ним и мною. Сейчас у нее есть квартира и на выходных ребенка она оставляет дома. И что бы вы думали? Теперь у нее новая претензия – я не остаюсь у нее ночевать. В-третьих, меня стало раздражать, что Алене вечно меня мало (это будет отлично видно из ситуации, описанной ниже). Я каждый день прихожу к ней вечером и провожу время с ее ребенком – когда час, когда два, иногда даже три: мы собираем с ним пазлы или играем в карты. Также я остаюсь у нее и на ночь – через день. Но ей этого недостаточно: она хочет, чтобы я ночевал у неё каждый раз, иначе, говорит она, я чувствую себя какой-то брошенкой.

На протяжении следующих нескольких дней я каждый вечер приходил к ней в гости. Алена делала мне ужин, а я играл с ее ребенком в карты. Меня поражает вседозволенность последнего: он отбирает у мамы телефон и всячески сопротивляется, сжимая устройство в своих руках, когда та пытается вернуть его себе назад; играется с едой, прыгает по нашей с Аленой кровати и ногами бегает по подушкам, валяется по полу, залезает под стол и сует нам в лицо свои ноги, когда мы едим. В какой-то момент он заметил позолоченную ложку, которую мне Алена подарила на нашу годовщину, и с криками, что тоже хочет себе такую, выхватил ее у меня, после чего Алена десять минут тщетно пыталась вырвать ее из его цепких рук, и каждый раз, когда ей это удавалось и она клала ложку обратно в кружку, он снова начинал лезть за ней. Так продолжалось до тех пор, пока Алена не положила эта ложку на самую верхнюю полку, до которой ребенок

уже физически не мог дотянуться. Сообразив, что золотая ложка ему больше не светит, он полез за телефоном… Я ко всему этому отношусь нейтрально, не принимая участие в происходящем. Также буквально каждый день по тому ил иному поводу мальчик закатывает истерики. Например, мы все втроем играли в карты, и в какой-то момент тот стал придумывать свои собственные правила. Увидев же, что их никто не соблюдает, он заревел и убежал к себе в комнату, сказав, что не хочет никого видеть. А еще он нередко командует своей маме. Например, как-то раз он сказал ей, сидя за столом: «считай! не буду есть пока не посчитаешь – считай до десяти!», и та стала считать. 😂 В среду у Алены распухла щека, и она вернулась домой только после восьми. Я все равно зашел к ней в гости и пробыл там вплоть до одиннадцати вечера, пока она не уложила ребенка спать. Затем я поцеловал ее на прощание и ушел. В четверг у моего

в попытках понять Алёну 😂

брата был выходной и я решил посмотреть с ним фильм, о чем заранее предупредил Алену. Я не знал во сколько именно начнется наш киносеанс, поэтому на всякий случай сказал Алене, что буду у нее не раньше девяти. В итоге фильм мы закончили смотреть только в 21:20, так как брат параллельно готовил еду. Полдесятого я позвонил Алене. Она не отвечала. Я сел немного поиграть. Через десять минут она мне перезвонила. Невооруженным ухом чувствовался холод в голосе на том конце провода. Говорю: фильм закончился, мне приходить? Говорит: «ну, как хочешь, я же не могу тебя упрашивать, в самом деле: хочешь – приходи». Отвечаю: «не, я просто в том смысле: не поздно ли уже? скоро вроде как десять…». Тяжело вздыхая: «Ген, я не буду тебя уговаривать, ты уже взрослый, решай сам хочешь ты со мной встретиться или нет!». «Ладно, я скоро буду», ответил я, но на том конце уже повесили трубку.

Скажу честно: я уже не особо горел желанием куда-то идти, так как к этому времени уже успел войти во вкус игры. Но что поделаешь: обещание есть обещание. У Алены я был уже в десять вечера и семь минут. Едва я переступил порог, как та набросилась на меня. Обдавая меня испепеляющим взглядом с едва сдерживаемой злобой она произнесла, вернее, даже прошипела: «Гена, это последний раз когда ты так поздно приходишь, понял?». Такой я Алену еще не видел. Я даже испугался сказать ей слово поперек, произнеся лишь: «хорошо-хорошо». Дочитав ребенку сказку, она вошла в спальню. Я попытался ее обнять, на что Алена мне заявила: «Гена, так нельзя, в самом деле… ты приходишь когда хочешь! это ненормально! что мне говорить ребенку в конце концов?». На мой недоуменный взгляд Алена ответила: «он у меня каждый день спрашивает: Гена придет? Гена сегодня останется на ночь? Почему Гена не остается

ночевать? сегодня тоже спрашивал». «Ну вот, - говорю я Алене. – Я тут, как и обещал». «Ты говорил, что придешь в девять!», продолжала свою атаку на меня Алена. «После девяти». «А сейчас сколько?». «Ален, я пришел к тебе в 22:07, если тебе так важно точное время». «Ну вот, а ты говорил, что будешь после девяти». «Так это и есть после девяти: после девяти сразу идет десять». «Ха, ну тогда мог бы и в семь утра прийти – тоже ж после девяти!». «Не надо бросаться в крайности, Ален! Я тебе специально еще позвонил спросил не поздно ли, а ты на меня сейчас тут набрасываешься». Алена тем временем уже сняла с себя одежду и легла в кровать, так как у нее кружилась голова

от антибиотика, прописанного ей вчера врачом. Секса в эту ночь у нас не было – видя как ее штормит от этих колес, я решил не приставать к ней. Да и эмоциональный фон в виде предшествующих нападок явно не способствовал интиму. В итоге я просто лег с ней рядом в постель и лежал так, смотря в потолок, пока не заснул. Последняя мысль, которую я помню, перед тем как выключиться, была: ну и смысл мне было приходить? Я не прихожу – на меня злятся. Я прихожу – все равно злятся…