О трениях в отношениях с Алёной, женщинах с работы, ребенке своей девушки и жизни в целом (часть 1)

Свой последний пост для этого канала я закончил писать поздней ночью четверга. Прошло всего четыре дня, но за это время уже многое успело произойти. Кое о чем я уже успел рассказать Антону, но там было не все и, к тому же, я люблю все записывать на бумагу, чтобы потом можно было всегда вернуться и перечитать. Пятница была многообещающим днем – у нас с Аленой в этот день был намечен полет на кукурузнике. В плане организации это было не из самых простых мероприятий, и с момента оплаты полета до его непосредственного осуществления прошел целый месяц! Ситуацию усложняло то, что я хотел увековечить эти мгновения и совместить полет с фотосессией, а тут уже в дело вступал целый ряд факторов: как минимум была необходима ясная безоблачная погода, что в наших краях большая редкость – у нас даже летом одни дожди. Отдельной трудностью было согласовать полет с фотографом в виду занятости и семейного положения последнего. Наконец, ситуацию усугубляли и ранние закаты – с наступлением осени темнеть стало намного раньше, и Алене теперь нужно было отпрашиваться с работы, чтобы успеть сходить на макияж и доехать до летного поля. Шансы осуществить мою затею таяли буквально с каждым днем, ибо с каждым днем солнце заходило за горизонт все раньше и раньше – еще неделя другая и Алене уже пришлось бы отпрашиваться с работы в два часа дня,

Одна из фоток, послуживших мне вдохновением

чтобы пофотографироваться со мной в самолете. Мне было бы слишком совестливо просить у нее отпрашиваться с работы так рано ради какой-то, пускай, и качественной, но всего лишь фотосессии, учитывая, что она и так слишком много отпрашивается. Но в итоге все удалось. Пятница началась с того, что утром я перед работой встретил Алену с чашкой кофе и круассанами с заправки, после чего проводил ее на электричку. Стоя с ней на перроне, я поинтересовался когда мне ждать рубашку для работы, и к своему великому удивлению узнал, что иногда мои рубашки стирает… ее мама! Сказать, что я был в шоке от такого пассажа значит не сказать ничего. Алена между тем продолжила: «я недавно звонила, спрашивала у мамы не видела ли она твою рубашку, а та мне говорит: я уже Геночке постирала». Я постарался не выказать своего удивления. Днем меня ждал поход на маникюр, где мне заодно сделали пилинг кожи и полировку ногтей. Вслед за этим я сходил в барбершоп – результат мастера можете оценить на видео. В свою очередь, Алену я отправил на макияж. Здесь я хочу сделать небольшую ремарку. Я не знаю – это так у всех или только у меня, но правда такова, что мне приходится делать за женщину практически все даже когда речь заходит о таких вещах, как поход в салон красоты: визажиста ей нашел я, записал, в дальнейшем выполняя роль эдакого связного, ее я, макияж придумал…

опять я! Будь ее воля она бы вообще никуда не пошла. И с одной стороны, мне эта скромность в каком-то смысле нравится – по крайней мере, она не вымогает с меня денег на косметику. Но иногда она неуместна, ведь если так подумать не каждый же день мы фоткаемся на самолете – можно разок и сходить на макияж, тем более, что платит за это удовольствие не она. Я также пытался ее надоумить сделать прическу, но она наотрез отказалась. Списываю это на дороговизну процедуры. Ну да ладно, ее дело. Вместо запланированных полутора часов на макияж ушло… чуть ли не целых два! Правда, результат превзошел все ожидания – как я и просил, Алене сделали шикарные smoky eyes. Однако из-за затянувшегося макияжа мы опаздывали на летное поле, и это при том, что Алена отпросилась с работы на полчаса раньше! Тем не менее полет все же состоялся, хоть и шансы не попасть на борт были очень велики, ибо после нас было еще зарезервировано несколько клиентов. Признаться честно, я очень боялся этого полета, ибо одно дело летать на гигантских авиалайнерах, напичканных по самые помидоры электроникой (и то те все равно время от времени падают, невзирая на всю свою продвинутость), и совсем другое

летать на какой-то старой развалине, где вдобавок ко всему, всего один пилот – не дай бог с ним что-то случится во время полета. Мне было так страшно, что я даже признался в своей любви фотографу и Алене. Однако все оказалось не так ужасно, как я думал – самыми страшными были минуты до взлета, когда шасси самолета прыгали по не самой ровной взлетной полосе. Но стоило кукурузнику подняться в воздух, и все пошло очень даже плавно. К своему удивлению я насладился полетом, не испытав при этом какой-то ужасной тряски. Во время полета Алене ни с того ни с сего стали звонить – то мама, то бабушка Максима. Меня это не напрягало, но на воздушном шаре, когда мы будем с ней вдвоем признаваться друг другу в любви, я такого не хотел бы. Стоило нам приземлиться, как Алена мне заявила, что ей скоро надо ехать. Это при том, что ребенок был у бабушки с дедушкой, а на часах было всего шесть вечера. Я не мог понять в чем была причина такой спешки, но мне было жалко отпускать Алену. Тому было несколько причин. Во-первых, я плачу своему фотографу почасовую мзду, а полет на самолетике длился всего двадцать минут – можно было щелкаться еще добрых сорок минут. Во-вторых, над Аленой почти два часа корпели, чтобы сделать эти «дымчатые глаза», чтобы что? Чтобы она после полета сразу помчалась домой? Поэтому я убедил ее задержаться и пофотографироваться еще немного.

На обратном пути она призналась мне почему так спешит – дело в том, что она пообещала, что будет дома в определенное время, и теперь боялась нотаций от бабушки Максима за то, какая она плохая мама – мало того, что завалилась домой – о, ужас! – в восемь вечера, так еще вся накрашенная и со своим хахалем под локоть. Однако впоследствии оказалось, что ничего такого не было и в помине, и все это было не более чем Алениными страхами. С другой стороны, если Алена так подумала, то в прошлом явно имели место быть подобные прецеденты. По дороге назад я поинтересовался по какому поводу ей звонили: «ты разве не говорила, что будешь занята в это время?». Алена сказала, что «там лучше никому ничего не говорить». Видимо, виной всему все те же опасения быть осужденной родителями отца Максима – дескать, что это за мать такая: у ребенка снова поднялась температура, а она ходит фоткаться. Доехав до дома, Алена попросила таксиста заехать за угол, а меня не провожать ее до подъезда, чтобы меня никто не увидел, сказав, что не выдержит, если про меня будут плохо говорить. Пришлось в этот раз разойтись таким образом. Затем наконец настала долгожданная суббота. Две недели тому назад я предложил своему другу-фотографу в этот день сходить с нами на картинг. Тот с удовольствием согласился. За неделю до этого Алена сказала, что в субботу приготовит еду у себя дома и возьмет ее с собой, чтобы потом не

Smoky eyes

тратить время на готовку у меня на хате. Я был только за. Уже в четверг стал спрашивать когда она пойдет в магазин. Посмотрим, сказала она мне. В пятницу предложил ей помочь донести продукты – Алена сказала, что пойдет в магазин уже, скорее всего, в субботу и если ей нужна будет помощь, сама позвонит. Встав утром в субботу, я набрал Алене, чтобы узнать не нужна ли ей помощь и к великому своему ужасу узнал, что она… не сходила и не собирается идти в магазин. «Купим что-нибудь готовое». И тут я разозлился, что называется, не на шутку. Во-первых, она обещала, что что-нибудь приготовит, я этого ждал несколько дней, гадая что же она все-таки приготовит и тут тебе на. Но что меня больше всего вывело из себя это то, что МОЯ ЖЕНЩИНА допускает мысль, что я буду есть ПОЛУФАБРИКАТЫ. Почему я, будучи в отношениях, должен питаться полуфабрикатами? Тогда я подумал: ну нет, может, есть какая-то причина почему она сегодня не готовит – может, она чем-то занята. И я ей позвонил по поводу одного пустяка и заодно, как бы невзначай, поинтересовался чем она занята. Та сказала, что они с ребенком рисуют. Беззаботность, с которой она это все произнесла, окончательно меня добила. В чем проблема взять ребенка и втроем сходить в магазин купить продуктов? Я бы донес и заплатил бы. А потом поставить все это дело на плиту и параллельно заниматься ребенком? Но я ничего не сказал.

Через пару часов мы с ней встретились – перед тем, как поехать в город, ей надо было заскочить к маме. Я вызвал такси, чтобы не терять зря время. Алена сразу заметила, что у меня нет настроения. – В чем дело? – спросила она. – Да так, надоела неясность… - Такова жизнь, Гена, – все так же беззаботно пролепетала Алена, видимо, еще до конца не понимая о чем я ей говорю. – Ну, у кого-то, может, она и такая… - Какая? – Алена недоуменно улыбнулась. – Тебе виднее, ты же говоришь «такова жизнь»… - Гена, ты о чем? – Алена была уже откровенно сбита с толку. – Ну, как пример, о том, что кто-то обещал сегодня встретить меня с едой. И тут она вся ощетинилась: - Гена, я же тебе заранее все сказала, что не смогу! – Да, а еще неделю назад ты говорила совсем другое… - ухмыльнулся я. – Гена, мне теперь что, ребенка перестать растить? – Алена была уже не на шутку злая. – Что ты сказала? Алена оставила мой вопрос без ответа. Тут мы доехали до ее дома, она поцеловала меня в губы, после чего исчезла в подъезде, а я пошел коротать время в магазин неподалеку. И тут я разозлился еще сильнее. Во-первых, почему я не имею права озвучить свое недовольство? Почему я должен терпеть, если мне что-то не нравится в отношениях? Тут необходимо сделать важную ремарку: что до этого, что сейчас – я никогда даже не поднимал на Алену голос, не говоря уже о том, чтобы бить кулаком по столу или бросать вещи. Да, в

Алена на летном поле

моем голосе явно сквозит недовольство, когда я чем-то разозлен, и я иногда могу съязвить, но не более того. Даже будучи не на шутку обиженным, я все же стараюсь оставаться человеком. Во-вторых, меня ужасно резанули слух ее слова: «мне что, теперь ребенка не воспитывать?». Я не ожидал таких слов. Мне было очень больно это слышать – можно подумать, я ей мешаю жить и нашими встречами отнимаю ее у ребенка. Я решил, что не собираюсь это слушать – если она действительно так считает, то пусть идет на все четыре стороны. Поэтому встретив ее у дома, я смотря в глаза, произнес: «если ты не хочешь ехать – можешь идти домой к семье». «Я хочу», сказала Алена и мы пошли на остановку. Ни по пути туда, ни в маршрутке я с ней не разговаривал – мне просто было неприятно. Сев в маршрутку, я мало того, что полностью замолчал, так еще закрыл глаза, пытаясь заснуть. Алена все это время сидела рядом. По всей видимости, ей мой игнор приносил больше дискомфорта чем мне, ибо она то и дело тяжело вздыхала. Затем мы доехали до города. Выйдя с маршрутки, я пошел в сторону жилья. Алена спросила: «а нам разве не надо в супермаркет?». «Как хочешь, - пожал плечами я и добавил, показав глазами на пакет: – У меня есть бананы… с голоду не умру». В результате Алена пошла в супермаркет и взяла нам филе с овощами. Затем мы дошли до жилья, где она все это приготовила. Самое

интересное, что она умудрилась это сделать, а я умудрился все съесть, и при этом у нас еще осталось немного времени до выезда. Я до сих пор не разговаривал с Аленой. Мне хотелось спросить ее: «ты не хочешь поговорить?», но я был слишком обижен, чтобы делать первый шаг. Я надеялся, что мы успеем помириться до отъезда, но этого не произошло. Пришлось ехать на встречу с друзьями так. Впрочем, несмотря на то, что я всячески игнорировал Алену и не разговаривал с ней, я от этого не стал вести себя как скот – я все так же подставлял ей руку, чтобы она могла укрыться под моим зонтом, открывал ей двери в такси и заплатил за нее на картинге. К слову, там нам пришлось оставить свой конфликт дома, ибо нас ждали друзья. Это был первый раз в жизни, когда я катался на картинге. Я до сих пор был недоволен Аленой, но там было так весело, что я не мог больше злиться и в какой-то момент даже стал с ней кататься рядом, смотря в ее сторону. Затем мой друг фотограф предложил нам попозировать вместе – пришлось на время отбросить свою обиду. Покатавшись, мы пошли все вместе играть в настольный теннис, после чего переместились на диванчик, чтобы зарубиться в Мортал Комбат на иксбоксе. Алена там временем даже принесла мне кофе. Вдоволь поиграв в приставку, мы перешли к настольному футболу и закончили новусом.

Когда все разошлись, я снова вызвал такси и мы сели с Аленой внутрь, чтобы поехать ко мне на работу за кофе. Вечер был настолько эмоционально насыщенным и эти посиделки с друзьями так подняли мне настроение, что я уже решил закончить со всем этим игнором и просто сразу расставить все точки над i. – Ты правда считаешь, что я тебе мешаю растить ребенка? – нарушил я тишину в салоне. – Гена, что ты говоришь??? – Алена была явно в недоумении от моих слов. – Ты сама так сказала в такси… - Я не говорила этого! Гена... Я сказала: «я же не могу оставить ребенка». – Если ты считаешь, что я тебе мешаю растить ребенка или как-то врежу твоей жизни, отнимаю у тебя время… тогда не встречайся со мной. – Гена, я так не считаю! Ты чего?! Затем я все перевел в шутку и стал спрашивать будет ли она заезжать за своими вещами ко мне на хату. В какой-то момент я произнес, что помогу ей найти другого парня. У меня есть друг, который так любит шутить – он подходит к знакомым девушкам и говорит, что найдет им парня. Но Алена не оценила эту шутку: «Гена, это – не смешно! Неужели ты думаешь, что я пойду искать себе парня? Я знаю таких девушек – не успели с одним расстаться, как заскочили на другого – это ужасно… Почему ты все время думаешь, что я хочу другого парня? Почему ты о себе так плохо говоришь? Мне это неприятно слышать».

Я сразу вспомнил случай, когда однажды я ей в шутку сказал, что не умею забивать гвозди и дюбеля и, что ей – если это для нее важно – лучше сразу искать себе другого парня, который сможет при необходимости починить кран или перетащить диван. Ей тогда тоже стало очень неприятно, и она сказала, чтобы я так не шутил: «Гена, это равноценно тому, как если бы я тебе сказала: да я дурочка, лучше иди поищи себе девчонку поумнее. Тебе бы понравилось если бы я так говорила?».