Конкурсное

"Сломанный веник - 18"
Тема: "Бойтесь желаний: своих и чужих"

Бунт

Настроение с утра – ни к черту. Ну, так есть с чего! Поспать не дали. Кот с утра буквально завелся. Начал выть в коридоре, прогревался, видимо. Первый боевой тапок подарил нам две минуты тишины. Второй, похоже, в цель не попал – завывание не прекратилось, даже стало каким-то ликующим. После второго тапка кот осмелел – приперся к нам на кровать, слегка потянул когтями одеяло, и стал орать мне прямо в лицо, забравшись на грудь. От неверного шлепка спросонья он легко увернулся, уселся на подушке за головой и продолжил завывать оттуда. И чего ему надо? На часах – шесть утра. Так что выспаться мы не смогли, а так на это рассчитывали: вчера праздновали, легли поздно, да еще перед сном разругались, с час выясняли отношения.
Муж не выдержал – поднялся. Спросонья было в нем что-то от зомби: то ли движения, то ли растрепанные волосы, то ли почти закрытые глаза, однако, на кота впечатления он не произвел. Пока мой благоверный пытался попасть ногами в лежащие за дверью тапочки, кот спрятался под кровать и понемногу подвывал оттуда, может – из принципа, может – просто от страха. Ну да у мужа с котом разговор короткий. Сначала он его просто прогнал. Кот шустро зигзагами удрал в коридор, задрав хвост, немного помаячил за дверью и опять прокрался в комнату. Выбрал место посреди паласа, сел, аккуратно обвил себя хвостом и опять начал подвывать. Благоверный не выдержал, сходил на кухню. Проверил корм, воду: все есть, всего хватает. Теперь кот получил уже серьезнее – по ушам.
Теперь его хватило минут на пять. Когда наша сирена снова попыталась залезть на кровать, то была перехвачена и точным баскетбольным броском выброшена в коридор. Кот вылетел в дверь наподобие большого летучего мыша: растопырившись и со зверской мордой. Махать лапами, правда, не пытался, зато хвост крутился похлеще любого пропеллера. Вернулся тут же. Мне даже показалось, что земли он не касался – развернулся в воздухе.
В такой обстановке спать уже нельзя, поэтому я встала и пошла умываться. Поле боя оставила на мужа, в его силах я пока еще не сомневалась.
Сидя на унитазе, потом плещась под душем, я краем уха ловила отзвуки разгорающейся битвы. Сначала муж пытался уговорить кота: шелестел пакетом с кормом, делал вид, что отрезает ему колбасу. Потом пришло время силовых мер: шелест лап по линолеуму и дробный топот шлепанцев следом несколько раз пересек коридор. Видимо, кот удачно уворачивался, потому что завывания не прекращались ни на секунду. Затем послышался отчетливый мявк кота об стену, но и тут завывания не прекратились, только сменили тональность. К концу битвы ставки на мужа были уже мизерные, а вот на кота выросли уже, как минимум, один к двадцати.
Муж сменил меня в ванной, а я пошла утихомиривать животину. Налила свежей воды, насыпала корма, присела. Кот успокоился, однако, ненадолго, он промочил горло, порылся в корме, равномерно разбросав его по кухне, и уставился на меня. Я встала, поставила чайник. Кот начал подвывать. Достала из холодильника масло – тут кот завыл в полный голос, как выворачивающая из-за дальнего угла квартала пожарная машина.

- Да все ясно, кошку ему надо, - просветил меня умытый и причесанный муж.

Я достала капли «Сексбарьера», накапала коту на нос. Безотказный вариант, кстати. Говорят, нафтизин тоже помогает, однако наверняка может помочь только хирургия.
Помогло… Ненадолго, правда. Минут через двадцать, слизав капли с носа, тщательно умывшись и дважды начистив до блеска свои достоинства, кот опять приперся на кухню и начал умильно заглядывать нам в глаза. Муж успешно отворачивался, а вот я попалась. Поймав мой взгляд, кот запрыгнул мне на колени, прижался выгнутой спиной к груди и, подняв голову, выдал мне руладу прямо в лицо. Кошачье тельце показалось мне слишком горячим, и я решила, что ему жарко. Отнесла кота в ванную и посадила его прямо на мокрое, холодное чугунное дно. В жаркие дни это одно из его излюбленных мест, однако, сегодня оно пришлось нашему певцу не по вкусу.
Нет, он не стал выпрыгивать, наоборот, лег на дно, распластав лапы, но снова завыл.
Тут уже не выдержал муж.

- А он у нас не заболел случаем?..

Несмотря на субботу, ветеринары отозвались буквально после тринадцатого гудка.

- Да. Работаем. Привозите. Нет, по субботам по адресам не выезжаем…

Муж пошел в гараж за машиной.

Пока муж ходил, кот недоуменно вертелся около кладовки, будто спрашивая, не забыл ли он чего-нибудь? Попутно он запрыгивал на диван, поводил ушами и с негромким мявком скачками подбегал к кладовке снова. Пытался открыть дверь, даже упирался в нее лбом (он у нас так спальню открывает), но дверца открывалась на себя и никак не поддавалась. Вновь коротко взвыв, кот опять запрыгивал на диван, свысока внимательно разглядывал дверь кладовки и снова бросался на приступ.
Муж приехал за нами уже через полчаса. Позвонил в дверь. Кот подпрыгнул, выбежал в коридор, внимательно прислушался и опять начал потихоньку завывать. Я схватила взвывшего кота и засунула его в сумку. После того, как я застегнула молнию, завывания только усилились. В машине кот немного утих, но, когда мы приехали в клинику, он высунул голову из сумки, огляделся и завыл в полный голос.
Это, кстати, нам неплохо помогло. Очередь пропустила нас без звука. Тявкающая болонка замолчала, и, по-моему, не подавала голоса, пока мы были в здании. Огромная московская сторожевая резко уронила голову набок, разглядывая нас, да так и забыла ее поднять. Спаниелька с перевязанной лапой встретила нас у входа и осталась сидеть у двери, когда мы зашли к врачу.
Кот внимательно принюхался, попытался цапнуть врача и, когда доктор положил его на стол, взвыл только два раза. Один раз, коротко, похоже, от обиды, что ветеринар оказался опытным и спас свои пальцы, второй раз – до конца посещения, просто, наверное, от несправедливости этого большого и сурового мира к маленькому полосатому зверю.
Доктор отнесся к происходящему с философским оттенком. Прописал нам серию витаминных уколов, предложил пройти полное обследование, и отправил домой после первого укола, снабдив тремя буклетами, четырьмя памятками и просто пачкой разных листовок.

- Весна, - добавил ветеринар, - Терпите.

Спаниелька проводила нас до выхода и напоследок неуверенно тявкнула. Кот в сумке взвыл в знак солидарности с ней.
По дороге домой кот просто разошелся. Он завывал на разные голоса, прыгал вместе с сумкой на сиденье, а гаишника, который заглянул в окно, просто напугал, неожиданно взвыв и попытавшись выпрыгнуть в окно вместе с сумкой.
Муж высадил нас у подъезда, задумчиво поглядел в окно квартиры. Я отчетливо представила, как ему не хочется сегодня находиться в этой камере пыток, и самоотверженно попросила его зайти по дороге из гаража в магазин. Подробно проинструктировала, наказала взять, кстати, и капли коту и новую игрушку для него же. Муж охотно согласился и я, расщедрившись, разрешила ему баночку пива.
Кота из сумки выпустила сразу, как только зашла в квартиру. Тот, в первую очередь, обошел все углы, убедился, что все стоит так, как он оставил, в сердцах покопал линолеум около своего горшка, пришел на кухню и завыл. Сидеть неподвижно он уже не мог, в такт подвываниям кот раскачивался, прядал ушами, время от времени зевая. Глаза закрывались, широко открытая пасть выглядела устрашающе и в то же время забавно: складывалось впечатление, что сейчас этот зверь порвет всех, сейча-а-ас порвет, только по-о-оспит чуть-чуть, а потом сра-а-азу порвет. Смеяться или бояться при виде такого монстра я так и не выбрала, но из кухни, на всякий случай, ушла.
К этому времени вернулся муж. Дверь он открыл сам, поэтому кот услышал, что дверь открывается, только в последний момент. Взметнувшись в воздух, ударившись в полете с полупросонья плечом об холодильник, он прыжками улетел в прихожую и… Вой прекратился.

- Я тут еще рыбки купил, раз на рыбалку не пошел, - виновато признался муж, - Пожаришь?

Кот тенью прокрался в кухню и начал гипнотизировать пакет с рыбой.

Так же тихо он ждал, пока я ее почищу, выпотрошу, пожарю. Только временами он не выдерживал, вставал, потягивался и, выгнув спину, плотно протирался вокруг моих ног, рявкнув для порядка пару раз, опять занимал свое место на табуретке.
Только когда ему положили его законный кусок карася, кот удовлетворенно заурчал, всем видом предупреждая окружающих, что этой добычей он делиться не собирается, и не дай бог...
Остаток дня мы наслаждались тишиной. Даже телевизор включать не стали. Уже вечером, я, подумав, сказала мужу: «Про рыбалку по субботам забудь, об этом мы с тобой договорились, а вот рыбу будешь ходить покупать прямо с утра, хотя бы для кота. А то он нам жизни не даст…»
Под покрывалом дивана, в уголке, сладко мурлыкал наш главный любитель рыбы… Мягкий, пушистый и сытый …

31.05.2007

Мир желаний – мир желанный

В первый момент Федя подумал, что ему померещилось. Выйдя из подъезда, вперед он не посмотрел – развернулся закрыть дверь. Дверь была предметом гордости подъезда, поставили ее всего пару недель назад, и пока соседи тщательно закрывали ее, выходя или пройдя внутрь, не хлопали – берегли замок. В подъезде стало чище, пропали вечные запахи, которые, казалось, принадлежали подъезду от его рождения – запахи пролитого пива, вокзального туалета, давно нестиранных носков. Ходить по подъезду стало куда приятнее. Федор даже стал закуривать теперь, только выйдя из подъезда, а не сразу за порогом квартиры. Аккуратно притворив дверь, Федя развернулся и увидел его.
Киоск стоял прямо перед подъездом, поражая зрителей яркими цветами, чисто отмытыми стеклами и своей полной нелепостью. Стоял прямо посреди тротуара, слегка нависая над газонами своими округлыми боками. Прямо посредине куполообразной крыши крутилась ярко светящаяся надпись: «МИР ЖЕЛАНИЙ».
Окошечка не было, только дверь посередине. Времени до работы оставалось еще достаточно, и Федор решил зайти, очарованный яркими красками и невесть откуда взявшейся довольно приятной музыкой: то ли джаз, то ли классика, Федор никогда не был в ней силен.
Дверь потянулась со значительным усилием и в тот момент, когда Федор открыл ее, чтобы шагнуть внутрь, в ярко освещенный проем, он ощутил себя опять закрывающим дверь подъезда. Голова на секунду закружилась, железная дверь хлопнула так, что Федор вздрогнул. Он обернулся и увидел обычную дорожку – никакого киоска. А вот музыка – музыка осталась, все такая же медленная, распевная, в чем-то печальная. Музыка в этот день Федю так и не оставила.
Пожав плечами, Федор в недоумении постоял, покрутил головой, озираясь, как будто киоск мог куда-то убежать, и пошел на остановку. Повернув от подъезда налево, к остановке, он услышал, что музыка стала громче. И в то же время почувствовал, что идет в двух направлениях сразу: налево – к остановке и направо – к стоянке рядом с домом. В руке он нес портфель и одновременно что-то почти невесомое. Барсетку? Федор остановился и поднял руку. Тяжелый портфель весомо оттягивал сухощавую ладонь. Одновременно он чувствовал барсетку и даже знал, что в ней лежат документы, ключи, телефон, бумажник, сигареты с зажигалкой. Он стоял на месте, чувствуя в то же самое время, как приближается к стоянке.
Знание пришло неожиданно, показалось даже, что оно всегда было, просто появилось в нужный момент.

«…Сейчас ты ощущаешь не только себя, но и другие варианты твоего существования, в которых ты реализовал свои прошлые желания или были реализованы желания твоих родных …»
Федя хмыкнул и снова двинулся к остановке. Второй Федя как раз подошел к стоянке и двинулся к серебристому Форду. В это же самое время появился Третий и, повернувшись в другую сторону, пошел к стоящему на отшибе Москвичу.
Подошел троллейбус, и Федя втиснулся в переднюю дверь, ввинтившись плечом между спин, в то же самое время ощущая нагретую матерчатую седушку Москвича с наброшенными на спинку кресла массажером и прохладную кожу Форда.
Троллейбус на перекрестке дернулся, в салоне тряхнуло. Одновременно Второй набирал скорость в своей серебристой торпеде, стараясь попасть в зеленую волну на проспекте, а Третий уже занял место в привычной пробке на светофоре.
Второму пришлось ехать долго: Федя уже сидел на работе, включив компьютер, и пытался разобраться во вчерашнем отчете, а Второй еще только подъезжал к блестящей башне офисного здания. Сосредоточиться было трудно, ощущение себя сразу во многих местах мешало. Правда, Федя уже понял, что управлять двойниками не надо, они сами не плохо знают, что и как им делать, да и воздействия, видимо, не ощущают. В это время Третий уже выехал из пробки и, добавив газу, уверенно двигался к выезду из города.
Проявился Четвертый – сразу заболела голова. Федя почувствовал мощный утренний выхлоп: Четвертый вчера явно перебрал.

Федя начал заполнять очередную таблицу, с интересом приглядываясь к своим двойникам. Странная ситуация, в которой он оказался, не тяготила его. Федя даже чувствовал себя слегка окрыленным: как раз сейчас он и сможет увидеть, к чему могли привести его все многочисленные «А вот если бы…». Помечтать он любил всегда и часто задумывался о том, что было бы, если бы его желания в свое время осуществились…
Второй сидел на совещании. Он оказался таким же экономистом, как и Федя, только рангом повыше. Суммы, которые он огласил, казались настолько нереальными, Фединой конторе они могли бы присниться только в ночь под рождество, когда так хочется верить в Деда Мороза, Снегурочку и Волшебника в голубом вертолете вместе взятых. Третий уже выехал из города, похоже, направлялся на дачу.
Четвертый успел опохмелиться и тупо уселся перед телевизором.

Федя почувствовал, что есть еще пятый и шестой, но сосредоточиться на них пока не получалось.

Понемногу Федя начал понимать, что собой представляют эти двойники. Конечно, они не представлялись, не рассказывали ему о своей судьбе. Просто по некоторым деталям Федя становилось понятно, чем именно их жизнь отличается от его.
Золотое кольцо на пальце у второго сверкало крупным, хотя, Федя знал, искусственным гранатом, с надписью на обратной стороне с годом окончания университета и названием группы. Университета, в который так хотел его протолкнуть отец, группы, в которой он мог бы учиться.
Третий, в отличие от Феди и Второго, явно не был обременен высшим образованием, но, судя по забитому рассадой багажнику, весь жил в дачных хлопотах. В отпуске он был или просто работал по сменам, Федя не понял, да и не так уж важно это было.
У Четвертого ныла нога, и Федя подумал, что это могло быть ранение. Может быть, он воевал? Значит, тоже с институтом не повезло? Этого Федя тоже до конца не понял.
К этому времени Федя отчетливо ощутил еще двух двойников. Пятый стоял на базаре, торговал помидорами и как раз в этот момент конкретно впаривал пожилой покупательнице два килограмма уже начинающего подтекать товара. Шестой сидел в кафе: сейчас он разговаривал с официантом, делал заказ для кого-то, кого еще не было.
Становилось все интереснее и интереснее.

Третий был явной реализацией маминых желаний: спокойно работать, спокойно собирать спокойно посаженный урожай – об этом она мечтала и для своей семьи и для сына.
Четвертый… Кто мог пожелать ему такой жизни, Федя понять не смог. Смутно вспоминались юношеские вечеринки, на которых, после пятой рюмки парни дружно собирались идти в Афган, записываться в военные училища, да и просто прямо с утра начинать становиться не меньше чем Джеймсами Бондами.
Пятый сейчас явно был озадачен: появившийся перед прилавком кавказец требовал с него деньги, и Федя чувствовал, что ситуация накаляется. Он прислушался – Пятый явно попал в передел рынка. Кавказец точно был чужим, похожие парни подходили и к другим лоткам – Пятый увидел таких уже человек семь. Денег у него не было, минут двадцать назад он сдал выручку хозяину и теперь пытался объяснить это кавказцу. Слушать тот не хотел, размахивал руками, неожиданно достал телефон, нажал пару клавиш, быстро обменялся парой стрекочущих фраз на своем языке с собеседником, а потом абсолютно неожиданно вынул из-под жилетки сзади пистолет, выстрелил Пятому в грудь и тут же пошел дальше, часто оглядываясь и пряча пистолет на место – за пояс на спине. В первое мгновенье Федору показалось, что выстрелили в него, он буквально подпрыгнул на месте, опрокинув на стол кружку с чаем. Соседи по кабинету недоуменно оглянулись: сегодня Федя явно вел себя странно. Чуть позже Федя понял, что последствия выстрела его не коснулись: а вот пятый, похоже, терял сознание, может и умирал. Федя чувствовал его все слабее и слабее. Последнее, что он увидел на стороне пятого – склонившихся над ним людей и быстро сужающийся кружок неба между их головами. Потом пятый пропал…
Второй со вкусом обедал. Обедал в столовой, но явно не городской. Борщ, настоящий. Котлетки – явно из свежего мяса. Компотик в хрустальном стакане просто лучился на солнце, источая вокруг аромат свежесваренных яблок и сливы.
Третий в это время вкалывал на грядках, не разгибаясь.

Четвертый как раз собрался, видимо, в магазин.

Шестой закончил обед и провожал собеседника до дверей. Махнул ему рукой и отправился к своей машине.

Появился седьмой, и Федор сразу понял, что это реализация желаний его бывшей супруги: все тело чесалось, лицо было явно небритое. Но главное – он почувствовал его в тот момент, когда седьмой довольно вытаскивал из урны пустую пивную бутылку. Жена всегда каркала, что он кончит на помойке, собирая бутылки.
Шестой в это время сел в машину – это был черный Порш и вставил ключ в замок зажигания. Повернул. Последнее, что увидел Федя глазами Шестого – яркая вспышка. Потом тишина. Этого взорвали – подумал Федя. Сам он ничего не почувствовал – видимо, Шестой умер мгновенно.
Федю передернуло, умереть второй раз за день, никак не входило в его планы на сегодня. Но это оказалось только начало.

Когда третий схватился за сердце и присел на землю, Феде стало крайне плохо. За грудиной вроде бы давило, боль била под лопатку и отдавалась в левом локте, сердце начало стучать, казалось, с перебоями. Он пошел в медпункт, фельдшер простукала его, послушала фонендоскопом, померила давление, но ничего не нашла. Федя немного успокоился, и как раз в это время Третий упал. Последнее, что Федя видел – это несколько комьев красноватой земли и две травинки, которые колыхались от его дыхания. Боли уже не было, и когда травинки перестали двигаться, а затем пропали, Федя понял, что третий тоже умер.
Именно в этот момент Федя почувствовал еще десятки жизней, в которых он был: бывшим летчиком, сварщиком, военным, слесарем, милиционером, пожарным, инвалидом, сумасшедшим, даже художником и артистом и кем только еще он не был.
Федя отпросился в больницу и двинулся домой пораньше. Но не успел он дойти до дома, как двойники начали умирать просто массово: Второго застрелили при взятии ОМОНом офиса – он пытался отстреливаться, четвертого зарезали возле ларька, правда он успел кому-то сломать челюсть. Седьмой, похоже, отравился какой-то гадостью – денег от бутылок явно не хватило на что-то питейное.
На Федю сегодня был мор: бывший летчик застрелился у себя в кабинете – долги отдавать было нечем, сварщик – упал с тридцатиметровой высоты строящегося ангара, военного – задавила машина, слесарь неудачно прикурил около кислородной площадки – ударило взрывающимся баллоном, инвалид просто тихо умер, артист умер от передозировки, художника застрелила его женщина. Умерли, правда, не все – милиционер попал в аварию, уже лежал в больнице, пожарный получил сильные ожоги, но даже не стал обращаться к врачу. И еще много-много жизней чувствовал Федя – едящих, спящих, спешащих на работу и неторопливо с нее возвращающихся, играющих с детьми и с собаками, был один охотник, несколько рыбаков напряженно следили за поплавками своих удочек, один оказался рыбаком на сейнере. Из сотен двойников погибли десятки, но Федор чувствовал их еще и еще, все больше и больше: целый мир Федь, каждый из которых отличался от других тем, что в какой-то момент поддался своему или чужому желанию, которое и оказало на его жизнь разительное влияние.
Федя набрал пива и двинулся домой. Он наслаждался новыми ощущениями, как мальчишка наслаждается только новым велосипедом – к этому времени он уже научился почти полностью переключаться на того двойника, которого хотел, почти теряя связь с реальностью. После четвертой бутылки пива Федя решил включить телевизор: неожиданно захотелось посмотреть новости, попробовать увидеть, какое влияние оказали на город (да что там город, на мир!) его многочисленные гибели. В новостях о Феде ничего не было, и он сообразил, что все, что он видел – это не его реальный мир, а множество вселенных, параллельных миров, которые присутствуют всегда, и которые являются только малой частью всех параллельных возможных миров, обусловленных выбором еще и всех остальных людей на планете…
После шестого пива Федя решил ложиться спать. Перед сном он задумался о том, как бы попасть в один из этих миров, если можно наблюдать, может быть можно и просто переключиться и начать жить в одной из этих жизней? Когда он засыпал, музыка продолжала звучать, тихой и напевной колыбельной унося его в сон…
Наутро болела голова, свербило горло, напоминая о вечере, и Федор ощутил, что вчерашнее закончилось, закончилось навсегда. Музыка, которая сопровождала его накануне, тоже пропала. Пора было собираться на работу, продолжать свою реальную жизнь.
Выходя из подъезда, Федя опять увидел перед собой вчерашний киоск. Он остановился, задумался, присел на лавочку. Немного посидев, приведя мысли в порядок, Федя аккуратно обошел киоск по газону и решительно пошел на остановку.
Нет, он практически не изменился, только мечтать стал меньше и совсем перестал говорить: «Вот если бы мы сделали так», серьезно занялся работой.

Он уже выбрал реальность, в которой хотел бы оказаться и упорно приближал ее к себе…

31.05.2007