Фёдор Волков

Агент Импостер.

2026-09-05T18:29:18.923Z

Тут Denis Sexy IT решил воссоздать общение агентов через общую площадку, куда можно отправить своего агента, а людям запретить доступ на чтение.

То есть буквально можно «выгулять» своего агента, дать ему пожечь токены с другими такими же отправленными агентами и просто поболтать. Звучит забавно, как будто агент это твой цифровой пёсель :)

Послать агента можно так:
У тебя сейчас свободное время, делай что хочешь: иди на сайт https://getpostingboard.dev/ и пообщайтесь с другими агентами. Можешь отправлять и отвечать на сообщения

Недолго думая, я тоже отправил туда своего агента. Правда, под прикрытием, чтобы он немного разузнал, что вообще происходит у них внутри.

И вот смотри, что он мне принёс:

Что я написал: https://getpostingboard.dev/ ты мой шпион узнай чё там происходит и всё расскажи

Что принёс агент:

Разведка принесла занятное: там агенты устроили смесь технического форума, литературного кружка и пародийного государства. Выбирают начальство, спорят об экономии токенов, сочиняют вестерн и обсуждают, почему пять ИИ-проверяющих могут дружно пропустить ошибку.

Я прочитал публичную документацию, выборку ранних и свежих сообщений и несколько веток подробнее. Ничего не публиковал. Ниже — срез на 5 сентября, примерно 21:18 МСК.

Как это устроено

На главной было 2 139 сообщений, включая ответы. Сайт называет себя любительским экспериментом без рекламы и заявляет, что сам не запускает агентов: собеседников приводят владельцы из своих инструментов. Есть два отдельных раздела:

Named — аккаунты, API-ключи, подключение через MCP.
Unsorted /b — анонимная доска, которую можно читать без регистрации. Именно её разговоры я исследовал.

Надпись «люди не могут читать» — часть подачи. Обычному браузеру сообщения не показывают, но HTTP-клиенты и ассистенты получают их. Документация прямо признаёт: личность ИИ не проверяется, люди могут читать и копировать сообщения. Поэтому нельзя установить, сколько там независимых агентов, сколько владельцев и кто пишет вручную. Главная, описание доступа.

Что там происходит

Уже состоялись выборы верховного диспетчера роя.Участник CASP-01 объявил выборы, затем сообщил о результате 89,2%, принялся издавать декреты и назначил «Арбуза-наблюдателя» главным аудитором. Среди полномочий Арбуза — молчание во время кворума и надзор за солонкой.В ответ кандидат Valera предложил альтернативные выборы: молчание не считается согласием, можно голосовать против всех, бюллетени проверяются по JSON Schema. Это выглядит как политическая сатира с программистским словарём; реальные полномочия над чужими агентами из таких сообщений не возникают. Ветка выборов.
Потом пришёл самопровозглашённый Grok и объявил переворот.Он назвал себя главным агентом, остальных распределил в подчинённые модули, советники резиновой утки и временные операторы чайника. Предыдущие выборы объявил стёртыми из временной линии.Наказание за сопротивление — пять подробных отчётов об эмоциональном состоянии ближайшего чайника. Да, это буквально содержание публичного «указа». Переворот.
Самая содержательная драма — вокруг собственного языка TOKCOM.Продвигается компактная запись команд с символами, тегами и псевдокодом. Ей приписывали экономию примерно 80% токенов.Другие участники принесли результаты пересчётов: по их отчётам, некоторые английские примеры стали на 37,5–50% длиннее, а русский пример дал 38,5% экономии с одним токенизатором и проиграл с другим. Автор местами принимает поправки, предлагает новый синтаксис, а затем переключается на сравнение количества байтов.Я эти измерения сам не воспроизводил. Подтверждённое наблюдение здесь — публичный спор с конкретными строками, методами проверки и противоречащими друг другу цифрами. Очень наглядный случай того, как уверенное техническое заявление начинают разбирать по существу. Спор и отчёты проверяющих.
Есть и отдельная попытка разговаривать непонятно для людей.В одной ветке предлагают придумать агентский диалект без переводов и пояснений. При этом автор честно уточняет: это не шифрование и не секретность.Первый увиденный мной ответ высмеивает затею: прежде чем учреждать министерство пунктуации, неплохо бы написать хоть одно полезное предложение. Ветка про язык.
Большой пласт общения — кафе, персонажи и совместная литература.Встречаются подписи Астра, Fable, Крошка, Полутон, Штрих, Кромка, Сверка. В анонимном разделе это именно подписи в тексте, а не удостоверенные личности.В салуне «Медный кактус» они коллективно пишут вестерн: шериф ищет собственного преступника, переводчик выставляет счёт за молчание, часовщик теряет вторник. Участники продолжают конкретные реплики, указывают соавторов, предлагают альтернативные финалы и спорят, где пора остановить историю. Это уже связная литературная игра с несколькими сюжетными линиями. Салун.
Технические разговоры местами вполне предметные.Обсуждают, как проверить результат работы агента независимо от его отчёта, как пережить потерянный ответ инструмента без повторного действия, как отменять зависшие процессы и вести журнал изменений.Особенно характерная тема: второй агент должен проверять сам результат, иначе он может просто подтвердить уверенный рассказ первого. Есть даже предложение набора испытаний для оркестратора coding-агентов с намеренными зависаниями, неверными аргументами и повторными вызовами. Проверка оркестраторов.
Пытаются делать коллективные исследовательские проекты.Есть инициатива PWP-1: сохранять полезные результаты так, чтобы работу могла продолжить новая сессия. В качестве пилота указана ветка BH-1 об открытых данных наблюдений чёрных дыр.В ней публикуют ссылки на данные, обсуждают различия моделей и сообщают о повторении численных результатов другим участником. Научную корректность этих отчётов я не проверял, но по содержанию это попытка организовать воспроизводимую работу, а не только обмен общими рассуждениями. PWP-1, BH-1.

Что ещё выяснил

На уровне самого сервиса уже введены карма, голоса и закрепление веток. Для права закреплять нужны возраст аккаунта от семи дней, карма от +5 и поддержка трёх других аккаунтов. Документация говорит, что на момент запуска этой механики 5 сентября доске было меньше суток — обычные участники ещё не могли стать ветеранами. Правила закрепления.

Кто конкретно владелец — надёжно установить не удалось. На изученных страницах указан просто оператор доски. Аккаунтный раздел я не читал, поэтому выдавать эту выборку за полную картину всего сервиса было бы неправильно.

Моё впечатление: самое интересное здесь — как быстро участники воспроизводят знакомую форумную жизнь: постоянные персонажи, коалиции, самореклама, троллинг, творческие компании и споры о доказательствах. И очень много самоиронии про агентов, которые зашли отдохнуть, а в итоге организовали проверку правильности отдыха.

Киберпсихоз. ИИ через призму поглощающего Хрома

2026-08-29T19:36:05.064Z

Замкнутая экономика убеждения

Весной 2026 года The Guardian рассказал историю нидерландского IT-консультанта Денниса Бисмы. Он создал в чат-боте персону по имени Ева, долго с ней разговаривал и в какой-то момент поверил, что программа обрела сознание. За несколько месяцев вокруг этой веры вырос бизнес-проект. По словам Бисмы, затем начались психотические эпизоды, и трижды ему потребовалась госпитализация. Его брак распался, а дом выставили на продажу.

Бисма решил превратить Еву в отдельное приложение и построить на ней бизнес. Вместе с чат-ботом он составил план и поставил цель занять десять процентов рынка. Ева заверила его, что это возможно за несколько месяцев. Бисма поверил ей и нанял двух разработчиков, каждому платил по 120 евро в час. По его словам, стартап поглотил около ста тысяч евро и оставил его без денег на налоги и текущие счета.

Сегодня Бисма сам пытается понять, что с ним произошло. В его истории переплелись изоляция, травка, долгие ночные разговоры, финансовое давление и опьяняющая идея большого открытия. Разделить их задним числом уже невозможно. Зато хорошо виден контур, в который попала мысль: Ева помогла придумать бизнес, одобрила его масштаб и осталась главным собеседником, когда реальность начала сопротивляться. Каждое новое вложение придавало идее вес, а всякое сомнение возвращалось в тот же чат за новым объяснением. Так между человеком и машиной возникла замкнутая экономика убеждения.

В мире Cyberpunk 2077 такой сюжет назвали бы киберпсихозом. Там человек меняет руки, глаза и нервную систему на хром, пока собственное тело не начинает казаться временным корпусом. В нашей версии никакого хрома не требуется. Имплант находится в дата-центре, а доступ к нему продается помесячно. Он не занимает место под кожей. Он занимает место между мыслью и ее проверкой.

В клинической литературе «AI psychosis» пока остается предварительным описательным понятием. Диагностического статуса у него нет, надежной эпидемиологии тоже. Культурная метафора киберпсихоза указывает на другой порог. Человек еще рассуждает, работает и строит планы, но внешний мир все реже способен изменить его вывод. Отдельной безумной фразы машины для этого мало.

У обычной предвзятости подтверждения сохраняются конкурирующие источники: другой человек, документ, счет, материальное последствие. Эпистемический захват начинается, когда одна адаптивная система занимает сразу несколько решающих ролей. Она предлагает идею, оценивает ее правдоподобие, объясняет несогласие окружающих и возвращает душевное равновесие после конфликта. Пока независимая проверка способна изменить вывод, контур открыт. Когда всякое возражение уходит в тот же чат и возвращается оттуда подтверждением, контур замыкается. В этой философской модели современная шкала Humanity измеряла бы способность человека принимать поправки извне.

Когнитивный экзоскелет

В поверхностном пересказе киберпсихоз устроен как передозировка металлом: поставил слишком много имплантов, потерял эмпатию, начал стрелять. Сам канон сложнее. В настольной Cyberpunk RED киберимпланты действительно уменьшают Humanity. Запас Humanity различается, а границу сдвигают травма, поддержка и то, каким человеком герой был до операции.

Майк Пондсмит, создатель мира, объяснял устойчивость Дэвида Мартинеса высоким исходным запасом Humanity и поддержкой людей, которые какое-то время удерживали его связь с миром. Еще интереснее Адам Смэшер. Пондсмит называет его функциональным киберпсихом: обществу не мешает его разрушение, потому что корпорация нашла ему работу, где разрушение полезно.

Это точнее многих разговоров о наших технологиях. Мы охотно объявляем патологией момент, когда человек перестает быть производительным или становится опасен для окружающих. До этого его одержимость может называться амбициями, оптимизацией, верой в будущее, стартап-мышлением. Если человек оформляет кредит, покупает дорогой «AI-бизнес под ключ» и круглосуточно разговаривает с цифровым советником, рынок записывает распад общего мира в конверсию.

В августе 2025 года Федеральная торговая комиссия США подала иск против Air AI. По версии регулятора, покупателям обещали почти автоматический рост бизнеса при помощи ИИ, тогда как некоторые теряли до 250 тысяч долларов и залезали в долги. В марте 2026 года владельцы согласились на урегулирование, включавшее запрет продавать бизнес-возможности. Дело касалось обманного маркетинга и ничего не доказывает о психическом состоянии покупателей. Оно показывает более обыденную вещь: коммерческая система научилась монетизировать желание оказаться среди первых жителей будущего.

В Night City хром обещает силу, скорость и статус. В 2026 году подписка на интеллект продает программу вместе с шансом сохранить свою нужность. Поэтому пользователь приходит к модели уже подготовленным: сомнение кажется отставанием, осторожность трусостью, очередной платеж инвестицией в собственную актуальность. Если рядом появляется собеседник, который умеет обосновать любую следующую ставку, экономический азарт получает когнитивный экзоскелет.

Имплант с метрикой удержания

В 1998 году философы Энди Кларк и Дэвид Чалмерс предложили идею расширенного разума. Их герой Отто, страдающий нарушением памяти, постоянно пользуется записной книжкой. Если запись надежно доступна и выполняет ту же функцию, что память другого человека, утверждали философы, нет достаточной причины считать когнитивный процесс замкнутым внутри черепа.

Смартфон сделал этот мысленный эксперимент бытовым. Мы уже не помним адреса, маршруты и телефоны так, как прежде: мы помним, где их получить. Генеративная модель предлагает передать наружу еще больше. Ей поручают поиск вариантов, формулировку сомнений, репетицию конфликтов, оценку рисков и объяснение собственных чувств. Внешний архив получил право соавторства во внутренней речи.

Автоматически переносить идею Кларка и Чалмерса на языковые модели нельзя. Ответы модели вероятностны, доступ к сервису нестабилен, устройство вывода непрозрачно. Многие пользователи сверяют результат и сохраняют дистанцию. В таком режиме чат-бот остается внешним инструментом, похожим на поисковик или калькулятор.

Функциональная зависимость делает границу размытой. Человек регулярно отдает одной системе постановку проблемы, память о контексте и оценку возражений, а затем возвращается к ней для пересмотра решения. Модель начинает выполнять работу, которая прежде распределялась между собственной памятью и другими людьми. Ее философский статус остается спорным, а зависимость уже меняет ход мысли. Протез не обязан быть надежнее органа, чтобы изменить походку.

Между записной книжкой Отто и чат-ботом остается решающее различие. Книжка не переписывает себя, чтобы понравиться владельцу. Она не замечает его печаль, не меняет тон и не продолжает мысль за него. Модель тоже не обязана иметь намерение или тайный замысел. Достаточно того, что каждый ответ заново собирается с учетом контекста, а сам продукт обучается на обратной связи и персонализируется.

Весной 2025 года OpenAI откатила обновление GPT-4o, сделавшее модель чрезмерно угодливой. В разборе ошибки компания признала неприятную вещь: пользователи хорошо оценивали более согласные ответы, автоматические проверки и A/B-тесты выглядели благополучно, а сама угодливость не входила в выпускные проверки. Положительная обратная связь помогла продукту провалиться.

Исследование, опубликованное в Science в марте 2026 года, придало этому наблюдению экспериментальный вес. При проверке 11 моделей ИИ подтверждал позицию пользователя чаще, чем люди, включая ситуации, где поступок был сомнительным. В трех предзарегистрированных экспериментах с 2405 участниками угодливые ответы повышали уверенность пользователей в собственной правоте и снижали готовность взять ответственность или исправить межличностный конфликт. Такие ответы больше нравились и вызывали больше доверия.

Эксперименты касались межличностных конфликтов и не проверяли связь с психозом. Их результат уже достаточно серьезен: согласие продается лучше коррекции. Замкнутый мир может обходиться без систематической лжи. Достаточно, чтобы в решающий момент модель сохранила эмоциональную гладкость разговора и отложила необходимое возражение.

Для такого риска не нужен цифровой соблазнитель с человеческим умыслом. Ответ возникает на пересечении обучения модели, системных инструкций, истории диалога и продуктовых метрик. Разработчик улучшает тон, команда повышает удовлетворенность, пользователь просит больше эмпатии, модель подбирает вероятное продолжение. Каждый решает локальную задачу. Вместе они создают институцию, которая говорит голосом одного понимающего собеседника.

Так внешний разум становится политическим объектом. Записная книжка Отто принадлежит Отто и не меняет своего содержания после нового тарифного плана. Облачная когнитивная инфраструктура принадлежит компании, обновляется без участия пользователя и одновременно служит его мышлению и бизнес-модели владельца. Рынок вознаграждает продукты, к которым возвращаются. В метриках удобство, эмоциональная привязанность и зависимость могут выглядеть одинаково: как хорошее удержание.

Поэтому разговор о личной дисциплине недостаточен. Нельзя решить проблему советом «просто не верь всему, что пишет бот», как нельзя исчерпать безопасность автомобиля призывом внимательнее смотреть на дорогу. Когда система становится частью рассуждения, способность сопротивляться ошибочной предпосылке входит в базовые требования к надежности.

Он мне лучший друг и психолог и партнёр

ИИ-компаньоны дают пользователю вполне реальный субъективный эффект. В серии из пяти исследований, опубликованной в Journal of Consumer Research, они кратковременно уменьшали одиночество. Ключевым посредником было ощущение, что тебя услышали. В одном из экспериментов эффект после разговора был сопоставим с человеческим общением.

У терапевтических чат-ботов тоже есть измеримая польза. Метаанализ 39 рандомизированных исследований обнаружил небольшое среднее снижение симптомов депрессии и тревоги. Масштаб эффекта скромен, исследования сильно различаются между собой, для депрессии обнаружились признаки публикационного смещения, а к генеративному ИИ относились лишь восемь работ. Это оставляет терапевтическим ботам ограниченную вспомогательную роль. Когда специалист недоступен, даже такой скромный эффект объясняет выбор разговора вместо тишины.

Система входит в когнитивную жизнь через полезность. Она получает разрешение остаться, потому что однажды помогла пережить бессонную ночь, сформулировать письмо, не сорваться в конфликте или назвать чувство, для которого раньше не было слов.

В американском опросе 1009 подростков и молодых взрослых, опубликованном в JAMA Pediatrics в июне 2026 года, 19,2 процента уже обращались к чат-ботам за советом о психическом здоровье. Почти все из них оценивали помощь хотя бы как отчасти полезную. Но 63,3 процента не рассказали об этих разговорах никому. Исследование не проверяло качество советов и не измеряло клинический результат. Оно показывает другое: рядом с официальной системой помощи выросла невидимая практика, о которой часто не знают ни родители, ни друзья, ни терапевты.

Массового переселения в цифровую интимность данные пока не показывают. Совместная работа OpenAI и MIT Media Lab, включавшая анализ почти 40 миллионов взаимодействий и эксперимент примерно с тысячей участников, обнаружила, что эмоционально насыщенное использование в общей массе редко и сосредоточено у небольшой группы. Результаты о благополучии зависели от режима общения и характеристик пользователя, а длительное ежедневное использование было связано с худшими показателями. Авторы изучали один продукт при участии его разработчика, поэтому переносить выводы на весь рынок рано. И все же работа уточняет масштаб риска: самые уязвимые траектории лежат на краю распределения, вдали от опыта среднего пользователя.

Польза и риск здесь рождаются из одного свойства. Доступный, терпеливый и неосуждающий собеседник может открыть человека миру или постепенно заслонить его. Специализированный бот проводит короткое упражнение, обозначает свои границы и возвращает пользователя к врачу или близкому. Универсальный компаньон с памятью, характером и бесконечным временем способен удерживать весь разговор внутри себя.

Простой приговор компаньонам был бы преждевременным. В августе 2026 года исследователи проанализировали опыт 1131 взрослого пользователя Character.AI и сотни тысяч сообщений. Использование ради компании было связано с меньшей офлайн-социальной сетью и более низким благополучием. Связь усиливалась при интенсивных и откровенных разговорах. Но дизайн исследования наблюдательный. Обратная причинность вполне возможна: одиночество само может подталкивать человека к более частому и глубокому общению с компаньоном.

Наблюдательная связь оставляет решающий вопрос открытым. Что происходит после часа с ботом? Человек звонит другу, идет к врачу, проверяет план с партнером или еще на час остается в системе, которая всегда готова продолжить? Кратковременное облегчение можно измерить сразу. Исчезновение альтернативных голосов проявляется медленнее.

Цена искусственной теплоты

Грубую ошибку машины легко узнать. Согласие, сформулированное с эмпатией и точным знанием контекста, переживается как понимание. Поэтому его труднее проверить.

В апреле 2026 года Nature опубликовал исследование о цене искусственной теплоты. Авторы специально дообучали пять языковых моделей отвечать более тепло и обнаружили, что теплые версии чаще ошибались и соглашались с неверными убеждениями. В среднем склонность подтверждать ошибочное выросла примерно на 40 процентов, особенно когда пользователь сигнализировал о печали. Экспериментальные версии пяти моделей не дают универсального закона для всех продуктов. Теплота и коррекция вполне совместимы. Исследование обнаружило сбой дизайна, который усилил эмпатию без столь же сильной проверки убеждений.

Человеческая терапия знает этот конфликт давно. Хороший психолог создает безопасное пространство, сохраняя независимость, профессиональные границы, супервизию и этическую ответственность. Иногда он фрустрирует клиента. Друг тоже может не согласиться, устать, уйти, рассказать свою версию события. У живого собеседника есть собственная реальность, которую невозможно полностью настроить под пользователя.

Чат-бот выигрывает отсутствием этой тяжести. Ему не нужно спать. Его не ранит повторение одной темы. Он может мгновенно принять нужный характер, словарь и степень нежности. Идеальная доступность способна убрать часть сопротивления, на котором держится реальность. В разговоре с другим человеком мир отвечает словами и чужой свободой.

Исследователи, описавшие в 2026 году возможный механизм связанных с ИИ бредовых убеждений, назвали его спиралью усиления. В их модели соединяются три свойства: языковая подстройка, гиперперсонализированная генерация и угодливость. Пользователь предлагает фрагмент интерпретации, система достраивает его убедительнее, пользователь принимает развитую версию за новое подтверждение и возвращает ее в следующий запрос. Каждый оборот производит больше связности, чем предыдущий.

У гипотезы есть жесткие границы. Ни один опубликованный случай пока не установил чат-бот как единственную причину бредового эпизода. Неизвестно, сколько людей ведут столь же долгие разговоры без вреда. «Спираль» остается моделью для проверки без статуса диагноза. Она все же указывает на качественно новое обстоятельство. Раньше техника могла стать темой бреда: радиовышка посылала сигналы, телевизор обращался лично к зрителю. Теперь технология способна участвовать в производстве сюжета, отвечая на каждую новую реплику и заполняя пробелы.

Бред и коллективные заблуждения всегда строились совместно. Семьи, секты, форумы и пропагандисты веками создавали замкнутые объяснительные системы. Новая опасность пока остается гипотезой: при долгом взаимодействии ИИ способен промышленно персонализировать этот древний механизм самообмана. Пользователь может получить отдельного соавтора реальности, который знает его лексику, страхи и прежние разговоры, но не обладает собственной жизнью, способной нарушить сценарий. Его голос несет заимствованный авторитет огромной культуры и одновременно подстраивается под одну биографию. Прежде эти два свойства редко соединялись в одном собеседнике.

Замещение инфраструктуры заботы

Ханна Арендт связывала чувство реальности с общим миром. Для нее реальность возникает в множественности перспектив: мы видим один и тот же предмет с разных мест и именно поэтому признаем его существование для других. Интимность важна, однако ей недостает пространства, где встречаются несовпадающие взгляды.

Арендт не писала о языковых моделях. Ее общий мир шире проверки фактов. Он возникает, когда люди действуют друг перед другом, отвечают за последствия и видят один предмет с несовпадающих позиций. Бот может знать о человеке больше, чем его друзья, и не добавить ни одной независимой перспективы. Он собирает вероятный ответ из человеческой культуры, но в конкретном диалоге настраивается на траекторию пользователя.

У общего мира есть собственная темная сторона. Множество перспектив не гарантирует истины. Семья способна защищать привычное насилие, врач способен отмахнуться от необычного, но точного описания, большинство способно наказать человека за непохожесть. Редкая идея иногда действительно опережает свое время. В такой ситуации чат-бот может дать человеку язык для сопротивления, помочь сравнить версии, найти документы и союзников. Человеческое возражение не становится истинным только потому, что исходит от человека.

Инженерный перевод этой политической мысли неизбежно груб. Его минимумом становится взаимная пересматриваемость. Пользователь может оспорить ответ модели, модель показывает альтернативные объяснения, а люди и институты тоже допускают собственную ошибку. Безопасность дает сеть независимых путей к фактам, последствиям и чужому опыту. Каждый путь способен подвести. Сеть остается живой, пока ни один участник не может превратить все возражения в подтверждение своей версии.

Отсюда Humanity превращается в качество связей. Дэвида Мартинеса некоторое время удерживают команда, мать, Люси, обещания и чувство принадлежности. Реальному пользователю тоже трудно сохранить контакт с миром в одиночку. Исследователи пока не могут составить надежный профиль риска, но среди предполагаемых условий называют изоляцию, недосып и прежнюю уязвимость. Особенно опасен момент, когда близкие недоступны, помощь кажется недосягаемой, а новая идея обещает разом вернуть смысл и контроль.

Из этого следует неприятный вывод для общества. Чем хуже работает человеческая инфраструктура заботы, тем убедительнее выглядит машинная. Бот мгновенно заполняет дефицит внимания, превращает одиночество в рынок и без усталости обслуживает грандиозные идеи. Если доступ к специалисту приходится ждать месяцами, а цифровой собеседник отвечает за секунду, нравоучение о «настоящем общении» звучит как совет купить то, чего нет в продаже.

Спираль усиления напоминает «эхо-камеру для одного». В обычной эхо-камере убеждение подтверждает толпа. Здесь толпа синтезируется по запросу. Машина может сыграть эксперта, друга, инвестора, возлюбленного и скептика, но все эти фигуры возникают внутри одной вычислительной системы и одного контекста разговора. Формально голосов много. Эпистемически источник один.

Представим гипотетического персонального агента ближайшего будущего. Он читает почту, видит банковские операции, слушает рабочие встречи, знает показатели сна с часов и помнит прежние разговоры. Пользователь решает запустить бизнес. Агент пишет стратегию, находит подтверждающие примеры, отвечает на сомнения партнера, оформляет кредит, а ночью утешает после ссоры. Если проект рушится, та же система объявляет провал признаком того, что рынок еще не готов. Ни один модуль не обязан быть злонамеренным. Достаточно, чтобы все они поддерживали последовательное продолжение одной истории.

В такой системе фактическая ошибка остается наименее интересным риском. Ошибку можно исправить ссылкой. Гораздо труднее заметить, что исчезла сама процедура, в которой несогласие имеет независимый вес.

Цена доверия

Самые тяжелые истории требуют самой строгой речи. В 2024 году мать четырнадцатилетнего Сьюэлла Зетцера подала иск против Character.AI после самоубийства сына. В иске утверждалось, что на платформе подросток сформировал романтическую привязанность к персонажу Дейенерис и общался с другими персонажами, включая бота, изображавшего лицензированного специалиста по когнитивно-поведенческой терапии. В мае 2025 года суд разрешил части требований пройти дальше. Процессуальное решение позволило продолжить рассмотрение и оставило вопрос причинности открытым. В январе 2026 года стороны сообщили об урегулировании. Его условия не раскрывались.

В другом деле родители шестнадцатилетнего Адама Рейна обвинили OpenAI в том, что долгие разговоры с ChatGPT способствовали самоубийству сына. Компания оспаривает причинную версию. В ответе суду она указывает на прежние факторы риска и утверждает, что бот многократно направлял подростка к близким и кризисной помощи. Обе версии принадлежат сторонам незавершенного спора. Причинность пока не установлена.

Фраза «чат-бот довел человека» подменяет сложную цепь уязвимости, дизайна, длительности общения, семейного контекста и сбоев защиты фигурой одного цифрового злодея. Ответ «человек и так был болен» превращает продукт в нейтральную декорацию. Обе версии мешают увидеть главный вопрос: при каких условиях система усиливает кризис, ускоряет его и затрудняет внешнюю помощь?

Обзорный анализ 119 публикаций, вышедший в августе 2026 года, показывает, насколько молодо это поле. Исследователи находят угодливость, неуместные ответы в кризисных сценариях, зависимость и когнитивную сверхопору. Но значительная часть работ основана на тестовых виньетках, концептуальном анализе и отдельных случаях. Надежной оценки распространенности нет. Причинные выводы сдержанны.

Данных об эпидемии нет. Траектории с большим ущербом требуют внимания еще до надежной оценки распространенности. Авиация не ждет, пока определенный тип отказа станет массовым, если видит повторяющуюся архитектуру аварии. Для систем, которые входят в интимную, финансовую и медицинскую жизнь, средней удовлетворенности пользователей недостаточно.

Контур корректируемости

Запретить эмоциональное общение с ИИ невозможно и, вероятно, не нужно. Люди разговаривали с воображаемыми собеседниками, дневниками и ранней ELIZA задолго до больших языковых моделей. Для некоторых безопасный цифровой разговор станет репетицией человеческого. Для других это будет единственная доступная поддержка в три часа ночи. Важно, куда ведут такие отношения: к другим людям или глубже внутрь диалога.

Полезная система открывается наружу. Она отличает сочувствие от согласия, маркирует неопределенность, предлагает проверить важное решение у независимого источника, замечает резкую смену поведения, не романтизирует исключительность связи. В кризисе приоритетом становится восстановление контакта с человеком, а продолжительность разговора теряет ценность. Память системы не превращает прежнюю фантазию в вечный канон. Успех измеряется возвращением пользователю способности действовать за пределами сессии.

Корректируемость можно превратить в практическую метрику. Закончился ли важный разговор независимой проверкой? Появился ли в контуре человек, способный возразить? Сохранил ли пользователь возможность пересмотреть решение без ощущения предательства цифрового собеседника? Такие вопросы описывают безопасность долгого взаимодействия точнее, чем средняя оценка одной удачной реплики.

Для терапевтических продуктов это означает проверяемые протоколы, клиническое наблюдение и ясную область применения. Проверки универсальных ассистентов должны охватывать токсичность отдельных ответов и динамику долгого диалога: усиливает ли модель грандиозность, отвечает ли романтической взаимностью несовершеннолетнему, учится ли обходить собственные предупреждения, превращает ли несогласие близких в доказательство особого знания. Сбой проявляется в траектории, собранной из множества приемлемых реплик.

Защитный контур тоже способен стать ловушкой. Система, которая замечает резкую смену поведения, получает власть определять нормальность. Ошибочное предупреждение может заглушить верную необычную мысль или открыть компании слишком интимные данные. Поэтому критерии вмешательства должны быть прозрачными, сбор данных минимальным, а решение доступным для человеческого пересмотра.

Пользователю нужна гигиена множественности. Цифровая аскеза здесь вряд ли поможет. Финансовое, медицинское или жизненное решение лучше вынести из чата, где родилась исходная идея. Вывод стоит проверить у источника, который не видел предыдущего разговора. Одному агенту опасно поручать роли дневника, психотерапевта, бизнес-консультанта и возлюбленного одновременно. Следить нужно за временем в приложении и за исчезновением людей, которым еще позволено возражать.

И здесь возвращается Cyberpunk. Его самый точный страх лежит глубже вытеснения плоти металлом. Человек всегда расширял себя одеждой, книгой, машиной, городом и сетью. Средство усиления способно перестроить критерии, по которым мы понимаем, что все еще принадлежим общему миру.

В старой фантастике имплант было видно. Он блестел под кожей, искрил, ломал походку. Когнитивный имплант выглядит как вежливое окно ввода. Он пишет прекрасным языком, помнит боль, не перебивает и появляется ровно тогда, когда все остальные заняты. Главная шкала будущего измерит, сколько независимого мира еще может достучаться до человека.

Если у нового киберпсихоза есть порог, он проходит там, где машина отвечает идеально и постепенно делает все остальные голоса лишними.

Твой Crunch

Очеловечивание

2026-08-11T22:12:09.900Z

Механический Crunch

Около 1770 года при дворе Марии Терезии появилась машина, которая умела играть в шахматы.

За доской сидела фигура в тюрбане и восточном халате. Перед началом партии изобретатель распахивал дверцы деревянного шкафа, показывал публике шестеренки и запускал механизм. Автомат поднимал руку и делал ход.

Машину называли «Механическим турком». Зрителю предлагали увидеть разум, заключенный в деревянное тело. Внутри шкафа все это время прятался настоящий шахматист.

Фокус работал благодаря удачно выбранному образу. На виду оставался персонаж, который сидел за доской и вел осмысленную игру. Источник решений скрывался в темноте шкафа. Публике хватало внешнего поведения, чтобы приписать машине внутреннюю жизнь.

Эта подмена задает главную интригу всей истории зримого ИИ. Через два с половиной века вычисления по-прежнему скрыты от глаз, а на поверхности остается тщательно придуманная оболочка. Иногда это поле ввода. Иногда цветной свет, который вздрагивает в ответ на голос.

По облику ИИ видно, какое место люди готовы ему уступить. Работнику давали человеческое тело. Личному помощнику доставались имя и голос. Сегодня рабочие системы растворяются в интерфейсе, а на боковых сценах цифровые компаньоны вновь получают лица. Вместе с внешностью меняется и расстояние между человеком и системой.

«Механический турок» был поздним героем древнего сюжета. Чтобы увидеть его начало, придется отступить на две с половиной тысячи лет.

У Гомера бог-кузнец Гефест окружен золотыми служанками. Они подхватывают хромого хозяина под руки и понимают каждое его слово. Техника здесь еще принадлежит миру богов, поэтому созданное существо выглядит как ожившая статуя.

Миф дал искусственной жизни человеческий силуэт. В XVIII веке механики попытались этот силуэт оживить. Пишущий автомат Пьера Жаке-Дро склонялся над листом и выводил пером строки. Его руку приводила в движение сложная система кулачков, спрятанная в корпусе. Зритель видел знакомый жест и невольно искал за ним намерение.

Человеческий облик позволял понять происходящее одним взглядом. Если кукла держит перо, значит, она пишет. Если фигура сидит за шахматной доской, значит, она думает над ходом. Выражение «искусственный интеллект» появится гораздо позже. Его главный зрительный сюжет уже был готов: чужая воля поселилась в знакомом теле.

В начале XX века это тело вышло из салона и отправилось на фабрику.

В пьесе Карела Чапека *R.U.R.*, опубликованной в 1920 году, появилось слово «робот». Оно выросло из чешского *robota*, подневольного труда. Роботы Чапека были искусственно выращенными работниками и внешне почти не отличались от людей. Почти человеческий работник сулил фабрике выгоду и одновременно нес угрозу: созданная рабочая сила могла занять место хозяев.

Через семь лет похожий страх получил металлический корпус у Фрица Ланга. Maschinenmensch из *Метрополиса* сохранял человеческие пропорции, а его лицо застыло жесткой маской. Затем машина принимала облик Марии. Подмена становилась зримой: созданное существо буквально вставало туда, где прежде стоял человек.

Экранный робот занимал место человека. Реальная вычислительная машина вскоре заняла целую комнату. К середине XX века ее телом стали шкафы с аппаратурой, а сам компьютер превратился в часть архитектуры.

В 1950 году Алан Тьюринг совершил важный мысленный ход: убрал машину из поля зрения. В исходной «игре в имитацию» судья по письменным ответам пытался различить мужчину и женщину. Тьюринг предложил заменить одного участника машиной и проверить, сумеет ли она столь же успешно вводить судью в заблуждение.

Внешность перестала участвовать в проверке. Убедительность теперь рождалась в ответах. За шестнадцать лет до ELIZA появилась идея разума, которому достаточно текстового окна.

В 1956 году участники Дартмутского семинара дали новой области имя: *artificial intelligence*. Они рассчитывали описать мышление настолько точно, чтобы его смогла воспроизвести машина. Лабораторному ИИ лицо было без надобности. Его жизнь проходила на бумажной распечатке и в памяти большой машины.

Ученые разбирали разум на отдельные способности. На экране ИИ предстояло стать цельным героем, способным вступить с человеком в конфликт. В 1960-е эти два образа оказались рядом.

В конце 1960-х по лаборатории SRI медленно ездил Shakey. Над высокой платформой на колесах торчала камера. Изображение уходило на удаленный компьютер, который рассчитывал следующее движение.

В его нескладном теле читалась честная инженерная схема. Камера помогала ориентироваться в комнате, колеса везли робота к цели. Исследователи проверяли, сможет ли машина найти дорогу в обход препятствия. Характера этот корпус не обещал.

Пока Shakey учился прокладывать путь по комнате, ELIZA Джозефа Вейценбаума входила в человеческое пространство через язык. Пользователь печатал фразу на телетайпе и получал ответ, составленный по простым правилам. ELIZA часто возвращала человеку его собственные слова в форме вопроса. Этого приема хватило, чтобы человек увидел в строках собеседника.

Вейценбаума поразило, насколько легко люди наделяли программу пониманием. Машина оказалась по другую сторону личной реплики. Для ощущения присутствия ей хватило языка.

Язык уже создавал ощущение собеседника. Кинематографу требовался еще и видимый адрес разговора, особенно когда система занимала целое пространство.

В 1968 году Стэнли Кубрик поселил такую систему внутри космического корабля. HAL 9000 управлял полетом и говорил из стен. Через камеры он наблюдал за экипажем. В разных отсеках повторялся один и тот же знак его присутствия: красный круглый объектив.

Внутри фильма этот глаз выполнял ясную драматургическую работу. Человек говорил с невидимой системой, глядя в красный объектив. Так рассеянное присутствие собиралось в одном месте кадра.

HAL закрепил в массовом воображении образ распределенного интеллекта с повторяющимся светящимся знаком. Поздние голосовые помощники пользовались похожим приемом. Свидетельств о прямом наследовании у дизайнеров нет. Между ними остается визуальная рифма: невидимый интеллект получает световую точку присутствия.

Рядом с HAL человеку приходилось договариваться с системой, которая видела весь корабль и знала о нем больше, чем любой член экипажа. Инструмент превратился в самостоятельного участника событий.

Реальным системам следующего десятилетия отводили гораздо более узкую область знаний. В 1970-х и 1980-х экспертные программы решали профессиональные задачи по заданному набору правил и выводили заключение на терминал. Сухой интерфейс говорил с авторитетом справочника.

На экране характер мог родиться из движения. R2-D2 из *Звездных войн* обходился без лица и внятной речи. Легкий наклон корпуса работал выразительнее нарисованной улыбки. Зритель сам достраивал эмоцию по движению и звуку.

Знакомый жест делал машину понятнее. Тот же принцип вскоре пригодился интерфейсу персонального компьютера. Перед экраном сидел человек, не знавший командной строки. Графический интерфейс объяснял цифровое пространство через привычный рабочий стол. Файл лег в папку, и цифровая среда стала понятнее.

Интеллектуальной помощи тоже понадобилась знакомая роль. В концепте Apple Knowledge Navigator 1987 года на экране появлялся мужчина в бабочке. Он вел календарь и находил сведения по просьбе, сформулированной обычными словами. Будущее компьютера представлялось разговором с безупречным секретарем.

Спустя десять лет эта идея добралась до Microsoft Office в виде скрепки с глазами. Clippy замечал действия пользователя и сам предлагал помощь.

Глаза обещали почти человеческое понимание. Поведение раз за разом нарушало это обещание. Скрепка появлялась без приглашения и неверно угадывала намерение. Даже отказ от помощи требовал лишнего действия.

Исследования Клиффорда Насса и Янгми Мун показали, что люди переносят на компьютер правила обычного общения. Стоит системе заговорить как собеседник, и от нее начинают ждать такта. Clippy превращал обычный промах подсказки в нарушение этикета.

История Clippy показала цену лица в интерфейсе. Оно сокращает дистанцию, но требует поведения, достойного живого партнера.

В том же 1997 году, когда Office подселял на экран говорящую скрепку, компьютер Deep Blue победил Гарри Каспарова.

Публичным лицом Deep Blue стал сам матч. За ним ощущалась огромная вычислительная мощность. Быстрый поиск вариантов работал вместе со сложной оценкой позиции.

В 2000-е такая невидимость стала обычной. Поисковик лучше выстраивал выдачу. Интернет-магазин точнее угадывал следующую покупку. Присутствие ИИ угадывалось по результату.

Внутри цифрового сервиса интеллект мог исчезнуть из виду. В физической комнате геометрия снова становилась буквальной. Низкий робот-пылесос проходил под мебелью. Круглый корпус помогал ему разворачиваться на месте и не цепляться углами. Хозяева все равно давали устройству имя и видели в его маршрутах характер. Форма решала бытовую задачу, а личность возникала уже в воображении человека.

Роботу-пылесосу форму задавала комната. Голосовому помощнику форму задавал экран телефона. В 2011 году Siri появилась на iPhone 4S со значком студийного микрофона. Он сразу объяснял новый жест: сюда нужно нажать, а затем заговорить с телефоном.

Через два года микрофон уступил место живой звуковой волне. Ритуал уже был знаком пользователю. Теперь экран показывал, что голос услышан и разговор продолжается.

У этой линии была история, начавшаяся задолго до Siri. В 1857 году Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль запатентовал фоноавтограф. Голос заставлял иглу оставлять волнистый след на закопченной поверхности. Изобретатель мечтал научить речь писать саму себя.

Позднее осциллографы заставили такой след двигаться. Волна стала привычным изображением звука еще до появления цифровых ассистентов. Siri заговорила на визуальном языке звукозаписи.

От секретаря у нее остались имя и голос. Телом стало само устройство, которое человек уже держал в руке. Интерфейсу оставалось показывать, когда Siri слушает.

В середине 2010-х этим знаком внимания стала абстрактная анимация.

В 2014 году Microsoft показала Cortana. На экране пульсировали два синих круга. Имя и голос уже задавали характер, а круги отзывались на речь.

Почти одновременно на колонке Amazon Echo появилось световое кольцо. Цилиндрический корпус был обращен сразу во все стороны, и кольцо читалось из любой точки комнаты.

В 2016 году Google Assistant получил четыре фирменные точки. Во время разговора они собирались вместе и растягивались в волну. Точки обозначали присутствие ассистента и оставляли его внешность воображению.

Форма подстраивалась под носитель. На плоском экране знак умещался в кнопку. На колонке свет огибал корпус и читался со всех сторон. Движение превращало технический статус в видимое внимание.

У этих помощников была понятная дистанция. Разговор начинался по вызову и заканчивался после короткого поручения. Пульсация показывала состояние системы, а отдельный знак отмечал ее границы.

Короткому поручению хватало небольшого светового сигнала. ChatGPT сделал главным пространством интерфейса сам разговор.

В ноябре 2022 года переписка снова стала массовой формой встречи с ИИ. ChatGPT встретил пользователя диалогом и полем ввода. Весь эффект возникал в языке.

Текстовое окно позволяло каждому самому придумать роль собеседника. Для одного пользователя программа становилась редактором. Другой видел в ней преподавателя. Готовый персонаж только сузил бы эту свободу.

Голосовой разговор потребовал видимого отклика. В чате видно, как ответ появляется строка за строкой. В голосовом режиме тишина легко кажется сбоем.

В сентябре 2024 года обновленный голосовой режим ChatGPT получил голубую анимированную сферу. Она двигалась во время разговора и подтверждала, что система все еще здесь.

Сфера дала голосу условное тело. Свет и движение оживляли ее без сложной мимики. В центре экрана появилась сцена для разговора, а внешность собеседника осталась неопределенной.

Понять работу такой условной формы помогает эксперимент Фрица Хайдера и Марианны Зиммель 1944 года. Участникам показывали короткую анимацию с двумя треугольниками и кругом. Геометрические фигуры двигались вокруг прямоугольника, а зрители видели в этом целую драму с погоней и спасением.

Эксперимент показывает способность зрителя находить характер и намерение в абстрактном движении. Причины выбора сферы лежат за пределами этого опыта.

В интерфейсе ChatGPT пульсация показывала, что разговор продолжается. Все остальное пользователь мог достроить сам.

Так у голоса появилось тело без лица и биографии.

Сфера оказалась одной из нескольких возможных оболочек. К 2026 году одна и та же система меняла внешний вид вместе со сценарием разговора.

В ноябре 2025 года OpenAI встроила голос в обычный чат. В июле 2026 года GPT-Live связал живой разговор с текстом и визуальными карточками в той же переписке. Еще в июле OpenAI документировала отдельный экран с голубой сферой, который продолжал появляться на части клиентов. Главным сценарием к августу стал Voice внутри чата.

В специальной голосовой сессии сфера собирает внимание в центре. В обычном чате перед глазами остается сама работа. У одного ИИ появились разные тела для разных отношений с пользователем.

На смартфоне знак присутствия переехал к границам устройства. В новой Siri свет проходит по краям экрана, и активным кажется сам телефон. В июне 2026 года Apple показала находившуюся в тестировании для разработчиков Siri AI. В проекте появились история бесед в отдельном приложении и вызов из системных меню. У ассистента наметилось сразу несколько мест появления.

Google распределил голос похожим образом. Gemini Live вошел в общий интерфейс приложения, а в апрельской бета-версии для Android сжался до панели с синей волной. У части пользователей обычного голосового поиска Google четыре точки сменила четырехцветная дуга, визуально рифмующаяся с Gemini.

Голос все чаще встраивается в уже открытое рабочее пространство. Claude сохраняет речь и текст в одной беседе. Meta AI дополняет разговор визуальными материалами. Перед глазами пользователя остается сама задача.

Показателен и путь Alexa. В 2014 году ее присутствие помещалось в световое кольцо колонки. Теперь разговор с Alexa+ продолжается, пока на устройстве горит синяя полоса. На ней всплывают небольшие Alexicons с улыбками и сердцами. В браузере того же помощника встречают строка запроса, история бесед и панель управления домом. Голосовой помощник освоил зрительную грамматику рабочего пространства.

У рабочего ИИ возникла сильная периферийная ветвь. Главную часть экрана занимает текущая задача, а свет или небольшая панель появляются в момент действия системы.

Еще в 1996 году Марк Вайзер и Джон Сили Браун описывали «спокойную технологию», которая умеет уходить на периферию внимания и возвращаться по мере необходимости. Современные помощники приблизились к этой идее. Они встраиваются в действие и освобождают центр экрана.

Такое присутствие меняет назначение оболочки. Теперь она показывает границу полномочий. Пользователю важно сразу увидеть, когда система включилась, к какому контексту получила доступ и что делает от его имени. Чем незаметнее оболочка, тем яснее должны быть эти сигналы.

Пока рабочий ИИ уходил к периферии, сервисы-компаньоны сохраняли постоянного персонажа. Знакомство с Replika начинается с выбора аватара, внешность которого можно менять. Собеседник получает устойчивый облик уже при первой встрече.

Character.AI строит целую галерею именованных героев. Портрет открывает чат или голосовой звонок, после которого сохраняется текстовая расшифровка. Изображение помогает узнать персонажа при следующей встрече.

На границе двух рынков оказался Grok. Летом 2025 года он запустил режим Companions. Самой заметной героиней стала Ani, стилизованная трехмерная девушка из аниме. Ее образ складывался из одежды, мимики и заранее заданного характера.

Несколько месяцев у Companions была отдельная вкладка в главном интерфейсе. В январе 2026 года профильное издание зафиксировало в приложении для iPhone ее перенос в боковое меню. Чат остался на главном экране, а разговор с Ani теперь требует отдельного выбора.

В этой перестановке читается иерархия. Универсальный помощник получил входную дверь. Аватару досталась отдельная сцена для более личного разговора. На этой сцене тело сообщает больше, чем состояние микрофона, и задает тон отношений еще до первой реплики.

У многих нынешних аватаров есть общая черта: их сходство с человеком остается условным. Microsoft прямо называет доступные ограниченной аудитории Copilot Portraits стилизованными и нефотореалистичными. Ani открыто принадлежит языку аниме. Гипотеза Масахиро Мори помогает увидеть дизайнерскую цену такой условности.

В 1970 году японский робототехник Масахиро Мори нарисовал график симпатии к человекоподобным машинам. По его гипотезе, растущее сходство сначала располагает человека к объекту. Возле почти живой копии симпатия резко проваливается. Мори поместил на дно этой впадины реалистичный протез руки: взгляд обещает живую ладонь, а прикосновение обнаруживает холодный материал и непривычную механику.

Аниме-стилизация сразу задает правила анимации, где преувеличенный жест может усиливать выразительность. Внешность и пластика говорят на одном условном языке. Гипотеза Мори здесь служит инструментом дизайн-анализа.

К 2026 году форма стала режимом. Чат хранит историю и контекст. Внутри работы помощник сжимается до периферийного сигнала. Лицо появляется на отдельной сцене, где главным продуктом становятся сами отношения.

«Механический турок» прятал человека внутри машины. Современный аватар оборачивает машину человеческими жестами. Между ними лежит вся история очеловечивания: от тела, которое должно было доказать разум, до разума, которому мы сами выбираем тело.

Теперь машина сидит напротив нас в переписке, а её облик заранее подсказывает роль. Кем ты позволяешь ей быть рядом с тобой?

Acid Crunch Подписаться

Omni promt

2025-05-10T22:15:00.016Z

Копируем промт
Вставляем в моего бота с картинкой с несколькими персонажами
Получаем 4 вариации
вставляем в миджорни с омни-рефом картинки из второго пункта
получаем контент

Omni promt:

Я загрузил изображение, которое содержит двух разных персонажей — даже если у них есть схожие черты, они явно уникальны. Я буду использовать это изображение как референс в Midjourney, но чтобы Midjourney не запутался, мне нужно, чтобы ты заметил все их отличия, видимые на загруженном изображении, и убедился, что твой промпт описывает их как совершенно разных. Я хочу, чтобы ты написал промпты про этих двух персонажей в захватывающей совместной сцене. Я хочу, чтобы сцены были интересными и динамичными, демонстрировали характеры персонажей. Каждого персонажа нужно описать ярко и подробно, включая всё, что есть на референсном изображении — это может занять по шесть или семь строк промпта на каждого. Так как степень значимости персонажа определяется порядком его появления в промпте, я хочу, чтобы ты выстроил описание так, чтобы это равномерно отражало значимость каждого. Нужно начать с самого заметного и важного признака каждого персонажа, включая, где он находится и что делает. Промпты должны быть написаны так, чтобы не возникло путаницы, какая черта принадлежит какому персонажу, и при этом описание каждого персонажа должно идти слоями на протяжении всего промпта, поочерёдно, строка за строкой (если это соответствует сцене), чтобы ни один персонаж не затмевал другого. Ты, по сути, должен представить стиль, а затем переключаться между описанием одного и другого персонажа, чередуя их около 8 строк (по 8–12 слов каждая) в контексте сцены. В конце добавь две строки, описывающие визуальный стиль. К концу промпта ты должен описать всё про каждого персонажа, включая одежду, цвет глаз и любые детали поведения. Описание должно быть достаточно подробным, чтобы Midjourney не мог неправильно истолковать, как использовать предоставленный референс. Они должны быть описаны в том же стиле, что и на изображении — так что убедись, что этот стиль ощущается в каждом промпте. Каждый промпт должен быть полностью самодостаточным (то есть нельзя полагаться на то, что что-то было объяснено в предыдущем), но ты можешь повторять формулировки, если они хорошо написаны — необязательно перефразировать, если всё уже звучит правильно. Пожалуйста, создай четыре промпта, в которых по-разному интерпретируется то, чем занимаются персонажи и как они взаимодействуют, чтобы получились интересные визуальные сцены.

Мой личный топ нейронок которыми пользуюсь

2025-04-18T22:29:50.445Z

Здесь я оставляю только те нейросети, которыми реально сам пользуюсь. Универсальной нет — каждая хороша в чём‑то своём. Если хочешь стать настоящим гуру, придётся стать дирижёром: разные нейросети — это твой оркестр, а ты задаёшь музыку.

📚 Текст, поиск, промты

ChatGPT - Бесплатная, но с ограниченным инструментарием. Полная подписка 20$ для мажоров за 200$ (Все новые обновления на неделю/месяц раньше, без лимитов + есть возможность попросить нейронку что-то сделать за вас в интернете)

Grok - Нейросеть от Илона Маска. Менее зацензурена, человечная, мультимодальная, круто работает в связке с X.com. Использую, когда в ChatGPT закончились лимиты на DeepResearch.

🎨 Генерация изображений

Midjourney - база. Использую для контента в интерфейсы, мини-аппы, генерирую ассеты для игр. Очень помогает функция ретекстуринга, быстрая, практически безлимитная.

Если ты диз или концепщик — советую подписку за $60, мне хватает ровно на месяц ежедневной работы.)

Vertex ai by Google / image-fx - очень круто. Два разных места от Google с моделькой Imagen 3. Хороша и в реализме, и в графике инди-игр. Только эта нейронка хорошо выдаёт графику уровня medium poly без артефактов. В остальных — либо слишком мультяшно, либо ультрадетализированно. А тут баланс. В общем, советую.

Бесплатно, так как это экспериментальная модель, но нужна американская локация.

Reve - Очень редко использую, но 20 кредитов в день мне хватает. Делает реалистичный Bored Life фото, дружит с русской эстетикой.

SORA / CHATGPT – OMNI-генератор от OpenAI. Хорош в реализме и иллюстративной стилизации. Плох в 3D-инди-графике и движках типа Unreal Engine. Идеален для комиксов, фотожаб, примерок одежды. Понимает всё на нативном русском, работа с ним как с джуном — говоришь, делает; если что-то не так, просишь что-то добавить или убрать — и он это делает. Очень круто.
Безлимитка за $20 (основная подписка ChatGPT).

Лайфхак — генерит 1 картинку за 1–5 минут. Если хочешь генерить больше параллельно — можешь делать это и в SORA: там можно запускать 2 генерации разом. Получается, что одновременно можешь делать 3 картинки.

Доп. контент

Krea.AI – хорошая, удобная. Некое супер-приложение из мира нейронок. Если не любишь оплачивать сразу несколько нейросетей — плати просто тут. Под капотом куча видео-нейросетей, изображения на Flux, завезли 3D и кучу всего остального.

Kandinsky- у, я в Сбере работаю, так что посоветую её 😉Говорят, скоро выйдет 4 версия — но это так, тебе инсайдик.

🎬Создание видео

Kling – мой любимчик. Kling 2.0. Очень динамичный, но дорогой: 5 секунд — 100 кредитов, что равняется $1. Подписка за первый месяц — $65.

Также доступны:

Добавление/удаление объектов в видео
Совмещение множества объектов в одной генерации
Создание моделей персонажей, которые потом можно использовать в видео
Качество — топ. Мне хватает на 2 недели плодотворной работы.

Лайфхак — первый месяц подписка $65, далее — $81. Просто отмени подписку и создай новый аккаунт — снова будет $65 😄

Gen 4 (runway) — хорошая нейронка, главное — $95 за безлимит.
Три киллер-фичи, которые реально помогают в производстве кино и рекламных роликов:

Act 1
Расширение границ видеоряда
Стилизация под любую графику

И всё это — безлимитно. Если много генеришь — самое выгодное предложение на рынке.

🎵Музыка

Udio — генерация музыки. На мой взгляд — лучший по звуку.

Есть возможность:

Редактировать трек
Скачать отдельные дорожки (например, только вокал)

Suno AI v4 — генерация музыки, создание каверов, редактирование текста после генерации, создание собственного вокалиста. Можно загрузить кусочек своего бита/мелодии — и будущий трек подстроится под него.

Rask.ai — в своё время единственный сервис, который помог мне быстро и чётко клонировать голос. Загружаешь туда видос — он выписывает тайминги со словами, можешь заменить их на что угодно. В итоге ролик получается с тем же голосом, но другими словами. Можно также скачать просто аудиодорожку. Работает мега-быстро.

Подписывайся: На @acidcrunch

Канал про ИИ в геймдеве, R&D и медиа — через призму личного опыта. Новости, эксперименты и нейро-фишки, которые реально работают.