Александр Лебедь

Правда о гражданской войне в США

2025-08-20T13:49:02.048Z

Начало тут. Революция в России в 1917 г. произошла потому, что феодальная элита не смогла. Их даже никто особо не свергал, их просто хватил инфаркт. Можно сколько угодно говорить про козни английского посольства и большевицкую агитацию (это при том, что большевики, все 100 человек сидели в цюрихских кабачках и спорили, какое пиво лучше). Факт остается фактом: феодальная система управления империей сгнила абсолютно. Феодальная администрация может собирать подушную подать, давить крестьянские бунты, торговать привилегиями купцам или управлять делами церкви. Но феодальная администрация совершенно неспособна управлять сетью железных дорог даже при том, что эта сеть имеется в наличии.

Можно ли было сохранить страну? Если бы феодализм умер на 60 лет раньше – вполне. Но мучительное оттягивание конца делает конец лишь более мучительным. И тут возникает вопрос: а почему в России для индустриального перехода пришлось совершать кровавую и разрушительную революцию, а «нормальные» страны осуществили этот переход без засовывания в прорубь офицеров с привязанными к ногам гирями, взрывов церквей и продразвертки?

Объясняю: в Британиях-Американиях смена одного технологического уклада другим совершалась в срок. Социальная структура общества изменялась соответственно. Рабство в южных штатах США было экономически целесообразно? Более чем! Производительность труда негров на плантациях была выше, чем у белых фермеров – этот феномен не раз становился предметом исследований социологов, экономистов и психологов.

Зачем же нужно было отменять рабство? Соображения гуманности тут совсем не при чём. Отмена рабства во-первых, дала мощнейший толчок развитию промышленности, которая получила колоссальный ресурс дешёвой, дисциплинированной, крайне неприхотливой и эффективной рабочей силы. Во-вторых возник запрос на механизацию сельского хозяйства. Сколь бы эффективен не был рабский труд на плантациях, но машины были еще эффективнее. В итоге все оказались в выигрыше – аграрный сектор дал промышленности рабочую силу и сырье (хлопок, например), а промышленность обеспечила сельское хозяйство машинами. В результате индустрия и сельское хозяйство пошли в гору, Америка стала экспортировать свои товары сначала в менее развитые страны Западного полушария, а потом стала завоёвывать Азию и даже Европу.

Теперь представьте, что рабство в Америке сохранилось и 50 лет спустя. Что бы это была за Америка? Совсем не та, что мы знаем. Она была бы похожа на современную Мексику и Бразилию. Возможно, Соединенных Штатов вообще бы не было, страна могла разделиться на южную конфедерацию и северную федерацию. В чём отличие Юга от Севера? На Юге были очень низкие налоги. Для бизнеса это было хорошо, а для общества – плохо, потому что в южных штатах не было, как таковой, системы образования (и это в XIX веке!), не осуществлялись в достаточной мере инфраструктурные проекты, прежде всего, железнодорожное строительство. А это уже было очень плохо для бизнеса. Низкие налоги и рабство – хорошо; неграмотное население, недостаток инфраструктуры, отсутствие социальной мобильности – плохо.

А, собственно, зачем богатому плантатору нужна была эта самая социальная мобильность, образованные нигеры(крепостные русские) и развитие технологий? У него были тысячи рабов, которые въябывали в поле от зари до заката, обеспечивая ему рентабельность, которая не снилась большинству северных промышленников. Но общество в целом оказалось слабым и неконкурентоспособным, что было наглядно продемонстрировано в ходе гражданской войны 1861-1865 гг., когда рабовладельческий Юг столкнулся с промышленным Севером.

Да, солдаты южан, возможно, были даже более мотивированы, храбры и организованы, чем их противник, чьи войска состояли в значительной степени из эмигрантов, только что прибывших в Америку и уголовников, выпущенных из тюрем. Но в эпоху капитализма в военном деле господствует логика средних чисел, а вовсе не героизм, мотивация и мастерство махания саблей, оттачиваемое годами. Побеждает та сторона, которая способна мобилизовать больше пушечного мяса, дать больше ружей, больше пушек, быстрее перебросить все это в нужное место. Солдаты плохо обучены, медленно заряжают ружья и несут большие потери? Зато по железной дороге можно быстро доставить пополнение и боеприпасы, и это компенсирует любую глупость «генералов», которые ещё вчера были муниципальными чиновниками и сельскими учителями.

Да, негры(русские крестьяне) после победы северян(большевиков) ещё почти сто лет оставались гражданами второго сорта в Америке, однако они получили личную свободу, избирательные права, доступ к системе образования. Был создан даже университет для чернокожих - Университет штата Миссисипи имени Алкорна. Да, для интеграции отсталых южных штатов потребовалась 12-летняя Реконструкция, когда верховная власть на побежденных территориях принадлежала военным. Но результат налицо: сначала США стали самой сильной и богатой страной в Западном полушарии, а через 80 лет после окончания гражданской войны, покончившей с феодальными рудиментами, Америка заявила о своих правах на мировое господство.

В России освобождение крестьян от крепостного ярма произошло даже чуть раньше, чем в Америке, так же в России не было ни гражданской войны, ни расовых проблем. Однако США демонстрировали бурный рост, а Россия деградировала. Нет, конечно, экономический рост наблюдался и в романовской империи, однако по отношению к развитым странам имел место не рост, а отставание. Так как был эффект низкой базы. Россия, номинально ускоряясь, всё больше и больше отставала от своих конкурентов. В 1861 г. душевой национальный доход в Российской империи составлял примерно 40% по сравнению с Германией и 16% по сравнению с США, а в 1913 г. - уже только 32% от уровня Германии и 11,5% от американского уровня.

Почему? Потому что русские крестьяне, получив свободу (а крепостными были 37% населения империи – более 23 млн. чел.), не могли ею распорядиться – они не получили земли, доступа к образованию, они не могли уйти в города и стать пролетариями, потому что индустрия развивалась крайне медленно, не могли стать «фермерами», не могли даже жить по-старому, потому что в европейской части страны из-за второго демографического перехода росло перенаселение, что влекло за собой обезземеливание крестьян. Именно это привело к тому, что экономическое положение крестьян в результате крестьянской реформы не улучшилось, а ухудшилось. Зато они могли податься на Волгу бурлаками. В России ещё в начале XX века бурлаки были рентабельны! Братья Райт еже на ероплане летают, а в Рассеюшке всё ещё баржи бечевкой тягают.

Почему в США сельское хозяйство бурно развивалось, стремительно осваивались земли на западе страны? Прежде всего потому, что рос спрос на продовольствие внутри страны. Во-вторых, аграрный сектор в Америке изначально строился по принципу товарного хозяйства, то есть продукция производилась для продажи, а не для личного потребления земледельцем, как в России, где господствовало феодальное натуральное хозяйство. Да, целинных земель в России было достаточно – в Казахстане, Сибири. Но организация товарного производства там была невозможна – во-первых, из-за отсутствия внутреннего спроса, который могло создать только массовое перетекание крестьян в города (это произошло лишь в ходе первых сталинских пятилеток), во-вторых, из-за отсутствия транспортной инфраструктуры (железных дорог), позволившей бы вывести урожай для продажи на внешних рынках.

Да, Россия в начале XX столетия удовлетворяла примерно 30% мирового спроса на пшеницу, в то время, как США имели долю чуть выше 40%. Но значит ли это, что Россия получала доходы лишь на треть меньше, чем Америка? Конечно, нет! Дело в том, что себестоимость производства в России была значительно выше и если русские, продав зерна на рубль, условно говоря, получали доход в 10 копеек, то американцы имели маржу в 30 центов с каждого доллара, вырученного от продажи пшеницы. Это позволяло американцам всё больше механизировать сельхозпроизводство, ещё больше повышая его рентабельность. В России же такой возможности не было. Да, в крупных товарных хозяйствах юга страны (помещичьих) механизация, хоть со скрипом, но осуществлялась, но десяткам миллионов крестьян она была недоступна в принципе – их уделом оставалась деревянная соха. Доступность дешёвого крестьянского труда так же делала механизацию неретабельной. Зачем покупать паровую молотилку, если дешевле нанять 50 батраков?

У кого-то еще есть вопросы по поводу отсталости феодальной России от индустриальных стран? Задачей революции 1917 г. было совершение индустриального перехода, и она была успешно выполнена. Но, ещё раз подчеркну: повышение уровня потребления – не есть конечная цель революций и эволюций. Цель – повышение конкурентоспособности социума. Уровень потребления – один из показателей успешности общества, но далеко не единственный. Если общество проедает все доступные ресурсы, не создавая фондов развития, оно терпит крах при возникновении неблагоприятных условий. Для их преодоления приходится изыскивать дополнительные ресурсы, которые можно взять только сократив потребление. А кто же добровольно откажется от привычного достатка?

Так вот, почему в США революции не было, а успех в мировом забеге достигнут. Дело в том, что США стали родиной второй промышленной революции. Первая промышленная революция произошла в Англии в конце XVIII столетия, когда произошел переход от ручного труда к машинному производству, от мануфактуры к фабрике. Первым выражением промышленной революции стал бум текстильной промышленности. Вторым важным этапом стало появление паровоза и переход на уголь, как главный энергоноситель (о роли угля в металлургии я уже писал выше). В результате первой промышленной революции Британия на 100 лет стала безусловным мировым гегемоном, последовательно победив феодальную Испанию, капиталистическую Голландию и капиталистическую Францию.

Старт второй промышленной революции связывают с изобретением бессемерновского процесса в производстве стали. Первый металлургический завод на основе конвертора Бессемера был построен в Питсбурге (США). Так же именно американцам удалось совершить переворот в энергетике, в ходе которого нефть отодвинула уголь на второй план. Не имеет никакого значения, что лидером по добыче нефти в начале прошлого века была Россия. Россия добывала нефть для других, а не для себя.

Важным итогом второй промышленной революции стало изобретение конвейера, получившего широкое распространение в Америке. Пионером был знаменитый Генри Форд, давший старт великой автомобильной революции. Развитие автомобилестроения и авиастроения благодаря мощной металлургии и нефтяной промышленности позволили США стать мировой державой №1.

Кто развалил Российскую империю и СССР?

2025-08-19T21:49:26.076Z

99% сограждан не знают, что такое революция. Я как-то на одном политическом шабаше попросил дать определение: что такое революция. Ни один из участников круглого стола не смог ответить что такое революция, хотя там все поголовно были люди с высшим образованием и мнящие себя чуть ли не интеллектуальной элитой общества. Ближе всех оказалась тетенька лет 40, которая заявила, что революция – это насильственный захват власти. Нет, это всего лишь заурядный госпереворот. Бунт, мятеж, восстание, смута, гражданская война, распад страны, смена элит, экономический кризис – это всего лишь побочные эффекты революции, а не её причины.

Если говорить совсем уж простыми словами, то революция – коренное преобразование в жизни общества в относительно короткие сроки. Если изменения происходят постепенно – это принято называть эволюцией.

Когда была последняя революция в России? Совсем недавно, в 1991 г., когда кардинально изменилась политическая и экономическая система. Кстати, вы никогда не задумывались, почему развал Российской империи и монархии у нас звучно зовут революцией, а развал Советского Союза и КПСС так и именуют развалом СССР и крахом советского строя? На Западе историки именуют события начала девяностых годов в России Великой криминальной революцией. Всё рухнуло, а взамен ничего не появилось. А ведь передел власти – совсем не задача революции. Что же тогда задача революции?

Вот, например, в 1917 г. кто хотел революцию? Да никто! Рабочие хотели 8-часовой рабочий день и хорошую зарплату. Солдаты хотели дембель, водку, гармошку и баб. Генералы хотели славы, орденов и чинов. Штаб-офицеры хотели стать генералами. Обер-офицеры хотели стать штаб-офицерами. Крестьяне хотели земли и доброго урожая. Обыватель хотел спокойной жизни. Мелкая буржуазия хотела стать большой. Большая буржуазия хотела больших барышей. Царь Николаша хотел отжать у турок Стамбул. Гимназистки хотели большой и светлой любви. Попы хотели… Список можно продолжать до бесконечности. Но в нём не будет никого, кто бы хотел революцию.

Кто ж хотел революцию – дедушка Ленин? Так он к тому времени уже более 20 лет прозябал в эмиграции и от его хотений ничего не зависело. Хотеть-то он, может и хотел, да только в возможность революции не верил и ничего для её приближения не делал. Даже «Искру» уже 12 лет не выпускал. В январе 1917 года, выступая перед молодыми швейцарскими социалистами на собрании по поводу 12-летия Кровавого воскресенья, он сказал: «Мы, старики, может быть, не доживём до решающих битв этой грядущей революции». В общем, его хотение революции было в высшей степени абстрактным. Демон революции Троцкий в этот момент вел светский образ жизни в Нью-Йорке. Почти никаких связей с Россией он не имел, так же , как и Ленин.

Чтобы понять, почему революции в России происходят, мы должны не рейтинги царей в телескоп изучать, а вспомнить историю полуторавековой давности. Перенесёмся мысленно в 1856 г. когда Россия потерпела унизительное поражение в Крымской войне. Было ли это поражение случайным? Нет. Если белые люди приплывают на броненосцах в Папуасию и начинают лупцевать папуасов, последние не имеют шанса победить в принципе. Прецеденты науке не известны. Русские в той войне выступили в роли папуасов. Ну, вместо набедренных повязок были лапти, вместо копий – гладкоствольные ружья наполеоновской эпохи, но это отличия лишь антуражные, а не принципиальные.Отсталая аграрная, феодальная страна столкнулась с передовыми промышленными капиталистическими державами того времени.

Стало совершенно очевидно, что если Россия не преодолеет свою технологическую отсталость от Запада, её просто «опустят» до уровня африканских колоний. Смена формации (переход от феодализма к капитализму) означает революцию, но власть ни о какой революции слышать не желала. Феодальная элита (аристократия) хотела сохранить своё доминирующее положение. Она желала совершить модернизацию техническую и экономическую без изменений социальной модели. А это абсолютно невозможно!

Символ капитализма той поры – паровой двигатель. Пока русские не отхватили люлей в Крыму, царская администрация вообще всячески противилась железнодорожному строительству, даже если оно велось за счёт частных инвесторов. А во время войны выяснилось, что интервенты на пароходах перебрасывают свои войска из Ливерпуля в Крым быстрее, чем наши пешком идут от Воронежа. Историки сегодня оправдываются: мол, мы бы обязательно победили, да только вынуждены были держать войска на всем протяжении европейской границы, потому что Австрия и Пруссия могли напасть. Ну хорошо, допустим, Пруссия гарантировала своё ненападение – как в этом случае перебросить войска из Курляндии в Крым и на Кавказ? Пешком? Так на это полгода уйдет. А обозы как тащить? У армии не было лошадей для столь масштабной переброски. Я уж молчу о том, что в межсезонье мобильность войск падала практически до нуля. Интервенты же, высадившись в Крыму, построили железную дорогу от Балаклавы до Севастополя для облегчения снабжения своих войск. После войны русское правительство… разобрало пути и продало их Турции. Вам это не напоминает ничего? Вспомните, с каким фанатизмом либерасты уничтожали промышленность, доставшуюся от поверженного совка?

В общем после издания императорского указа о создании сети железных дорог от 26 января 1857 г., паровозные магистрали в России начали строить именно по соображениям военной необходимости. Без них, какую бы многочисленную армию Россия не имела, защитить свои рубежи она уже не могла.

А что такое сеть железных дорог? Это – миллионы тонн стали. Весь XVIII век Россия была ведущей металлургической державой мира. Но вовсе не благодаря своей высокотехнологичности, а исключительно благодаря наличию леса. Производство железа держалось на древесном угле. В Европе леса не было, а в России – навалом. Но в начале XIX столетия в металлургии произошла технологическая революция, производство чугуна и стали стало базироваться на угле. И Россия из крупнейшего экспортера железа на десятилетия превратилась в импортера.

То есть чтобы построить железную дорогу, нужно было не только железо, но и уголь (да и как топливо для паровых котлов уголь был куда эффективнее дров). Нужны были прокатные станы. Нужны были горные инженеры (геологи) для разведки залежей железной руды и угля. Нужны были специалисты по разработке угольных пластов и рудных месторождений. Нужны были современные металлургические комбинаты. Нужен был телеграф. Нужны были тысячи километров медного кабеля. Нужны были электростанции. Нужны были заводы по производству паровых машин. Нужны были заводы по производству станков для производства паровых машин. Нужны были строители мостов и туннелей. До железнодорожного бума в России и мостов-то через большие реки НЕ БЫЛО!!! Даже в столице империи первый постоянный мост был построен только в 1850 г. Одно тянуло за собой другое, другое третье…

Россия была бедной страной. Золота не имела, поэтому чтобы купить за границей жизненно необходимые ей станки и железо, нужно было что-то продать. А что она могла продать кроме зерна? Продуктивность феодального земледелия была столь низкой, что и его продавать много не могли – самим жрать нечего. Пришлось даже родной землицей приторговывать по дешевке. Малоизвестный факт: 97% средств, полученных Россией от продажи Аляски были потрачены на закупки за границей рельс и иных материалов для железнодорожного строительства. А выручили за неё сущие гроши – 7,2 млн. долларов. Таким образом Россия в принципе не могла осуществить железнодорожный проект за счёт импорта. Рассчитывать можно было лишь на внутренние ресурсы.

И, как говорится, не паровозом единым. Флот стране нужен? Нужен, причем флот на паровой тяге. Значит нужны тысячи инженеров-судостроителей, судоремонтников и проектировщиков. Сам флотский офицер превращается в инженера! А для флота нужны все те же миллионы тонн стали, километры кабеля, паровые машины, хитроумные приборы навигации и связи, сверхточная оптика. Нужны порты со сложной инфраструктурой. А для производства и эксплутатации всего этого хозяйства нужны ещё тысячи и тысячи высококлассных специалистов. Кстати, порт уже немыслим без железной дороги (не на телегах же туда уголь доставлять?).

Как говорил, товарищ Сталин, «кадры решают всё». Россия должна была заполучить откуда-то тысячи инженеров: электриков, металлургов, путейцев, энергетиков, полиграфистов, геологов, связистов. Их надо было выучить в университетах (которых в империи можно было по пальцам одной руки перечесть). Выписывать образованных людей из-за границы, как делал Пётр – нет денег. Посылать своих отроков учиться за границу – снова нет денег. Были бы деньги, разумеется, царское правительство пошло по самому легкому первому пути. Но денег не было. Пришлось со скрипом и треском налаживать собственную систему образования.

И тут мы подходим к архиважнейшему вопросу: кто же будет учиться в университетах? До этого учились только дворяне, да и то лишь малая часть их. К тому же они предпочитали гуманитарные специальности, которые помогут сделать карьеру на госслужбе. Но к маретновской печи или в забой шахты князья и графы с баронами не пойдут ни за какие деньги. Следовательно, нужно открыть доступ в университеты и всякие прочие политехнические школы простолюдинам. Но чтобы поступить в высшее учебное заведение, надо сначала окончить гимназию. Так это чо, теперь вместе с белой дворянской знатью в гимназиях будут обучаться сынки купцов, извозчиков и, страшно сказать… крестьян и прислуги?

Да, и никак иначе! Дворяне пойдут потом служить в гвардию и всякого рода правительственные учреждения, а купцы, обыватели и прочий разночинный сброд пойдет в механики, горные инженеры, электрики, геодезисты, химики, телеграфисты, сталепрокатчики и мостостроители. Таким образом, для того, чтобы иметь железные дороги, потребовалось создать систему начального, среднего и высшего образования и дать доступ к ней самым широким слоям населения.

А что значит дать доступ к системе образования? Это значит, что нужно срубить миллиарды деревьев, сделать сотни тысяч тонн бумаги и напечатать десятки миллионов книжек. Нужны бумагоделательные фабрики. Где печатать книжки? В типографии. Нужны сотни новых типографий с современными печатными машинами, которые надо построить. А чтобы построить бумажные фабрики и типографии, нужны инженеры, инженеры и инженеры… Много инженеров самых разных специальностей.

Ну, ладно, с инженерами, надеюсь, всё ясно. Их нужны тысячи. Но нужны еще и рабочие, причём миллионы рабочих! А откуда их взять? Только в деревне. Поэтому крестьян пришлось освободить от крепостной зависимости.

Где взять заводы, сотни и тысячи заводов? Раньше открыть зачуханную мануфактуру можно было только по высочайшему соизволению. Это было не правом подданных, а привилегией. Да что там мануфактуру, даже ветряные мельницы разрешила ставить только Екатерина II. А теперь срочно понадобились заводы, заводы и ещё раз заводы! Купцы в России были, и это было малочисленное полупривилегированное сословие. Купцы - это не венчурные инвесторы и не промышленники, а всего лишь торгаши. Государству же потребовалась промышленная буржуазия, которой не было. Дворяне, инженеры, рабочие и ученые были и раньше, а вот буржуазии не было. А теперь она появилась, потому что от наличия буржуазии – капиталистов, свободных предпринимателей стало зависеть само существование империи. И буржуазия появилась, вобрав в себя представителей всех сословий, национальностей и профессий.

Но капиталисты не могут появиться из ниоткуда по царскому указу. Для этого нужны определенные условия. Система сословных и именных привилегий несовместима с принципами свободного предпринимательства. Нужна судебная система, причём не феодальная, а базирующаяся на кодифицированном законодательстве. Нужна проработанная система гражданско-правовых отношений. Это купцы заключали договора, хлопнув по рукам. А для организации акционерного общества нужна правовая система, иначе никто не будет вкладывать деньги в долгоиграющие и рискованные проекты. Наконец, нужны банки. Не ломбарды, не лавки ростовщиков, а система обращения капиталов. Без банковской системы капитализм невозможен.

Видите, какой клубок у нас размотался! Сколько всего оказалось нужно для того, чтоб положить на землю шпалы, прикрепить к ним рельсы и запустить по ним паровую машину. Для того, чтобы Россия выжила в окружении более сильных держав, она должна была совершить индустриальный переход, то есть перейти из феодализма в капитализм. Необходимость иметь железные дороги требовало осуществления промышленной революции, что влекло за собой тектонические социальные сдвиги – общество сословное ломалось и переходило к классовому. Это в свою очередь неизбежно вело к политическим преобразованиям. В обществе появлялась новая элита – буржуазная, и она «увольняла» в отставку аристократию и монархию.

Каких-то 50 лет назад екатерининская Россия была доминирующей континентальной державой. По афористичному выражению князя Безбородко «… без нашего ведома ни одна пушка в Европе не смела выстрелить». Еще 30 лет назад незыблемость европейского мироустройства, определенного Венским конгрессом, одним из гарантов которого являлась Российская империя была несомненна. И вдруг такой шок – Россия оказалась голожопой и вшивой папуасией как Китай и Индия в столкновении с Англией и Францией. А ведь всего каких-то 40 лет назад казаки маршировали по Парижу!

Но за эти 40 лет произошла революция – та самая промышленная революция, которая позволила Британии в 24 раза (!!!) нарастить производство железа. Уже внедрялся бессемеровский процесс выплавки чугуна, уже прокладывалась трансатлантическая телеграфная линия, а в России некачественное и дорогое железо делали в кричных горнах по дедовским технологиям. Россию могла спасти только революция! Только форсированная индустриализация! Но революция не произошла. Она была необходима, более того, она была неизбежна, однако она не случилась. Точнее, она не случилась в нужное время. Власть мучительно оттягивала её 60 лет. Наконец, в 1917 г. ёбнуло так, что эхо холостого выстрела «Авроры» гуляет до сих пор.

Революция происходит не от того, что кто-то проплатил майдан, не потому, что люди стали плохо жить и восстали, не потому, что кто-то ворует и давит несогласных, и даже не от того, что мировая закулиса плетёт заговор. Общество – это живой организм, который постоянно развивается. Детство – прекрасная пора? Кто ж спорит, но половое созревание произойдёт, хотите вы этого или нет – это и есть революция в одном отдельно взятом организме. Революция, которая меняет не только тело, но и сознание, поведение. Половое созревание у подростков происходит взрывообразно, поэтому сравнение с революцией будет более чем уместным.

Могла ли Россия дожить до XXI века, сохранив феодальный уклад жизни и экономики? Совершенно очевидно, что нет. Афганистан и Африка – смогла, но это нифига не повод для гордости. Вы хотите жить, как в Афганистане? Это вполне возможно – поезжайте в вымирающую деревню без электричества, больницы, школы, но с церковью. Живите там натуральным хозяйством и молитесь пять раз в день, лечитесь припарками, детей учиться отдайте попу.

Именно поэтому я и говорю, что революция была неизбежна. Неизбежен был переход от сыродутной печи к электроконвертору, неизбежны были и социальные преобразования. Выше я показал, что невозможно было построить железную дорогу, сохранив феодализм. А не построив железную дорогу, православная Папуасия была обречена на смерть. Поэтому лозунг «Революция или смерть!» надо понимать вполне буквально. Русская цивилизация сохранилась благодаря революции.

Возникает вопрос: а можно ли было перейти от феодализма к капитализму, от ручного труда к машинному производству, от дворянской армии к массовой призывной, от казачьей пики к пулемету, от схоластики и алхимии к университетскому образованию, но не рубя головы монархам и не устраивая кровавых гражданских войн? Можно, но лишь в том случае, если революция происходит по воле верхов. Ниже я приведу пример такой революции. Однако в большинстве случаев страны расставались с феодализмом в кровавых корчах. Английская революция была кровавой. Французская революция была кровавой. Большим кровопусканием отмечена Нидерландская революция. Все революции в Латинской Америке сопровождались многолетним насилием. Практически все антиколониальные революции были шумными и грязными. Назовите мне хоть одну причину, по которой Россия должна была перейти из феодального детства в капиталистическое отрочество без прыщей и гормональных штормов?

Давайте поставим вопрос по другому: могла ли Россия 150 лет совершить революцию, но плавненько, лет за 30, без взрывов и великих потрясений? Ну, например, монархия могла стать конституционной и дожить до сего дня, оставшись номинальной, как в какой-нибудь Бельгии? Могла ли Россия стать великой мировой державой, не передавив в чекистских подвалах «генофонд нации»?

Да, это было возможно. Пример такой плавной революции показала Япония, перескочив из феодализма в клуб мировых промышленных держав за 50 лет после опиздюливания и заключения Канагавского договора. Но принципиальным отличием японской революции было то, что она совершалась верхами. Поэтому император в Японии типа правит до сих пор. Точнее, он является не правителем, а лишь «символом государства и единства нации».

Но факт, что японцы обошлись без «штурма Зимнего» и «ипатьевского подвала». Аристократию в Японии не уничтожали физически, а просто уровняли все сословия императорским указом. В Британиях-Американиях смена одного технологического уклада другим совершалась в срок. Социальная структура общества изменялась соответственно.

Но монархия в России была дегенеративна, и потому пыталась заменить революцию полуреформами, полусвободами и прочими полумерами. Вот что произошло: тысячи и тысячи бывших холопов и потомков холопов получили доступ к университетскому образованию, стали врачами, инженерами, управляющими рудников и заводов, начальниками портов, директорами издательств и типографий. Раньше всем рулила АРИСТОКРАТИЯ, которая имела монополию на власть, монополию на богатство, монополию на знание, а в индустриальную эпоху элитой стала ТЕХНОКРАТИЯ. И технократия не будет терпеть власть потомственных дворян, у которых нет никаких достижений и заслуг, кроме одного – их имена записаны в ветхих геральдических книгах. Технократия будет враждебно настроена против аристократии, она будет требовать политических прав и свобод для себя. Технократия – РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КЛАСС. Это класс, порожденный технологической революцией, который закрепит свое господствующее положение только в ходе революции политической. Это противоречие носит принципиальный и неустранимый характер.

Так вот, собственно политической революции можно было избежать, постепенно ликвидировав привилегии аристократии и дав технократии и буржуазии (её можно рассматривать, как часть технократии) всю полноту власти в стране. Вот именно в этом конкретном месте результата можно было добиться путем реформ. Но для осуществления таких реформ нужна была политическая воля, которой у элиты не было. У элиты был животный страх перед революцией. И своей безмозглостью элита обрекла себя на смерть. Всё, чего она добилась – оттянула революцию на 60 лет, что привело страну к кратковременной клинической смерти, а элиту – к уничтожению.

Да, университеты, шахты и заводы завели. Да, своя технократия в России появилась. И эта технократия начала книжки запрещенные почитывать, надрачивать на европейские свободы и подстрекательские разговоры заводить, что, дескать, надо бы и у нас цензуру отменить, да парламенты учредить по английскому образцу. Какая реакция на всё это у властей? – давить и не пускать! Уже в царствование Александра III наступила феодальная реакция – кухаркиных детей в гимназии было брать запрещено (соответственно, и в университеты они поступить не могли), про свободную прессу было велено забыть, за разговоры о парламенте ссылали в Сибирь. Самостоятельность земств (прообраз местного самоуправления) стали обрезать при всякой возможности.

Но революционный класс невозможно загнать в стойло. Инженер не может иметь психологию своего деда – тупого и забитого крепостного холопа. О ужас – образованный слой отвергает авторитет церкви! Он высмеивает попоские басни о боге. А царь – он кто? Он помазанник божий! А если бог для них не авторитет, то и царь – всего лишь клоун в смешном колпаке с бриллиантами, увешанный медальками с ног до головы. Давить крамолу! Нагнуть возгордившихся и возомнивших! И нагибали. И в Сибирь ссылали. И даже вешали.

В ответ полетели бомбы в представителей элиты. Революционный класс порождал демонов-террористов. Да, террористы были отвратительны и безумны, но разве не безумна была элита, пытавшаяся сохранить свое господство любой ценой?

И ладно бы у режима были тёрки только с интеллигенцией и буржуазией. Конфликт с нарождающимся пролетариатом возник вместе с самим пролетариатом и в дальнейшем только нарастал. Буржуазия была насквозь пропитана либеральными идейками. И чем крепче становилась буржуазия, тем сильнее она жаждала власти. У элиты остался последний потенциальный союзник – крестьянство. Но и крестьяне не могло быть опорой режима, потому что они нищали и деградировали. Кресьянство не хотело ни парламента, ни свободы печати, оно хотело земли. Из-за развития технологий произошёл второй демографический переход. Земли становилось всё меньше, а крестьян всё больше. Протест нарастал, как снежный ком. Какие тут могут быть постепенные политические реформы?

С каждым годом возможность реформирования общества становилась всё более призрачной. Антагонизм между аристократической феодальной элитой (включая попов, ибо церковь была крупнейшим землевладельцем) с одной стороны и технократией, пролетариатом и буржуазией с другой, лишь нарастал. В 50-60-е годы либеральные свободы, дарованные сверху, принимались обществом с благодарностью и пылким восторгом. Но в 90-е годы любые уступки властей в глазах революционного класса выглядели, как проявление слабости и провоцировали желание «добить гадину». Режим боролся за выживание и тратил на это все свои силы, пока они не иссякли. После чего он просто рухнул и рассыпался в течение нескольких дней.

А что же промышленная революция? Она-то увенчалась успехом? Так в том-то и дело, что промышленная революция – это адский генератор революционного класса – всех этих безбожных инженеришек, люмпен-пролетариев и космополитичных буржуйчиков. И царский режим в припадке мракобесного безумия пытался ОСТАНОВИТЬ саму промышленную революцию, пораждающую его могильщиков. И вот к чему это привело:

«В 60-80 годы XIX века почти 60% потребляемого в стране металла покупалось за границей. Причиной была уже вопиющая технологическая отсталость русской металлургии. До последнего десятилетия XIX века две трети чугуна в России всё ещё производили на древесном угле. Только к 1900 году количество чугуна, выплавленного на каменном угле, превысит количество получаемого за счёт чудовищной массы пережжённого дерева.

Очень медленно, в отличие от западноевропейских стран тех лет, внедрялись новые технологии. Так, в 1885 году из 195 доменных печей в России 88 были еще на холодном дутье, то есть на технологии начала XIX столетия. Но и в 1900 году такие печи с почти вековым отставанием в технологическом процессе, всё еще составляли 10% доменных печей Российской империи.

В 1870 году в стране работало 425 новых «пудлинговых» печей и 924 «кричных горна» на старой технологии начала века. И только к концу XIX столетия число «пудлинговых» печей превысит количество «кричных горнов», созданных ещё руками крепостных рабочих». (источник)

Да, железные дороги, броненосцы и нарезную артиллерию царь хотел, а промышленную революцию не хотел, потому что она сулила конец монархии. Итог был катастрофичен – в 1856 г. Россия проиграла войну коалиции ведущих европейских держав, потому что была отсталой папасией по сравнению с ними. А через 49 лет она продула войну азиатской папуасии – Японии. Ну, то есть Япония к тому времени уже перестала быть папуасией, УСПЕШНО совершив индустриальный переход, промышленную революцию, сохранив и упрочив политический консенсус внутри общества, а Россия полвека металась между желанием выжить и страхом перед революцией. В итоге старая Россия сдохла, а революция всё равно случилась – жестокая, разрушительная, кровавая и изнурительная.

Дрочеры на «Россию, которую мы потеряли» умиляются: ах, какие бешеные темпы экономического развития показала Россия в конце XIX столетия. Ах, если бы ей ещё 30 лет спокойствия – она бы ого-го! Они отказываются замечать то, что за «годы бурного роста» смертельно больная империя не только не сократила отставание от передовых стран, а УВЕЛИЧИЛА РАЗРЫВ!!! В итоге была позорно избита япошками! Если в ходе крымской войны у России были не только поражения, но и победы, особенно на начальном этапе, то во время русско-японской войны русские не выиграли ни одного сражения.

Цусимское побоище стало гимном отсталости России – ВЕСЬ флот был потерян, так и не утопив ни одного вражеского корабля. Это вовсе не случайное поражение. Если сейчас самые передовые военные технологии сконцентрированы в аэрокосмической сфере, то тогда точкой их высшей концентрации был паровой броненосный флот. И то, что русский флот с вековыми традициями позорно облажался в противостоянии с японскими моряками, которые 50 лет назад ходили в море лишь на парусных рыбацких лодках – это никакая не случайность, это смертный приговор феодальной империи, впавшей в маразм. Глубокий символизм Цусимы в том, что Япония вступила на путь модернизации позже России – в 1868 г., имея стартовые позиции неизмеримо более слабые, однако за 36 лет она достигла результатов поистине выдающихся. Да, там революция делалась сверху. Разница налицо.

Мне жутко представить, что было бы, получи Россия вместо революции 1917 г. 30 лет спокойствия. Кто бы встретил Вермахт в 1941 г. - армия, состоящая из неграмотных крестьян с попами вместо комиссаров с устаревшими французскими бипланами и лицензионными английскими танками в количестве 8 штук на дивизию? У России было не 30, а 100 лет спокойствия после изгнания Наполеона. Как она ими распорядилась? Спала. Встрепенулась, получив люлей в Крыму от своих «партнеров», и снова впала в дрему, да такую, что получив п-дюлей от азиатов, уже не смогла выйти из комы. Раньше отставала от Европы, теперь стала отставать от Азии. Еще 30 лет – отстала бы от Африки. Тенденция именно такова. Почему Японии хватило 30 лет, чтобы догнать Запад, а России не хватило 100?

Теперь попробуйте самостоятельно подумать над тем, насколько актуально сегодня стоит для РФ вопрос перехода от индустриального уклада экономики к постиндустриальному? Или вы серьезно полагаете, что сможете выжить , опираясь на экономический базис IV технологического уклада (эпоха нефти и стали), когда мир перешагнул уже в VI уклад (нанотехнологии, наноэлектроника, генная инженерия)? В эпоху бурного развития нанолектроники Россия утратила мощности по производству микроэлектроники (V технологический уклад).

Экономика РФ базируется на экспорте сырья и импорту ВСЕГО точно так же, как это было 150 лет назад, когда вывозили зерно и платину, а ввозили… рельсы. Ну да, штамповать титановые чушки (спасибо тебе, товарищ Сталин!) эффективные менеджеры ещё могут. В мировой табели о рангах РФ занимает африканское место поставщика чушек, отстав по уровню технологического развития от Бразилии и Малайзии (про Китай вообще умолчим). Под сказочки про вставание с колен и байки про экономический рост происходит неуклонное отставание страны от лидеров. Отставание куда более стремительное, чем во второй половине XIX века. То, что происходитс РФ сейчас – это своего рода ремейк Крымской войны.

Почему Россия любит воевать?

2024-01-20T16:57:28.252Z

«На войну́» Константин Савицкий. 1888. Государственный русский музей, СПБ.

Так что давайте разберем любимый дебильными поцреотами-имперцами миф об осажденной крепости, повествующий, как добрая Рассиюшка веками вынуждена была отбиваться от алчных супостатов со всех сторон. Период феодальной раздробленности опустим – тогда все воевали со всеми. Во второй имперский период началась сборка московского царства, сформировавшего ту самую матрицу сверхцентрализованного военного государства. Государство Ивана III вело бесконечные захватнические войны (причем крымские ханы охотно выступали в союзе с московитами).

Преемник великого собирателя земель русских Василий III продолжил политику своего отца уже в восточном ритме, ликвидируя суверенитет удельных княжеств и строя самодержавную систему власти, достигшую апогея при его сыне Иване IV Грозном, при котором Москва подчинила себе весь бассейн Волги, уничтожив Казанское и Астраханское ханство, а также Новгородскую республику. В это время началось освоение русскими Сибири и был задан более чем трехвековой тренд на захватнические войны в западном направлении по трем направлениям – Ливония-Швеция, Литва-Польша и Дикое поле-Турция.

В этот период единственными, пожалуй, «актами агрессии» в отношении московитов являлись набеги крымских татар, о чём историки живописуют с пафосом и размахом. При этом патриоты обычно забывают о том, что набеги и походы на Крым совершали и русские. В целом же стычки с крымчаками носили в большинстве случаев сугубо локальный характер, ибо такова природа кочевников, живущих в парадигме набеговой экономики. Везде, где русские соприкасались с кочевыми племенами или оседло-кочевыми скотоводами, везде происходили подобные кровавые терки: с ногайцами, калмыками, башкирами, кавказскими горцами, кыргызами и даже чукчами. Это, кстати, единственный народ, который русским не удалось покорить, то есть заставить признать свою власть и выплачивать дань (ясак) в имперский период.

Русские в подобных случаях реагировали предельно жестко – резнёй, геноцидами и депортациями. Поинтересуйтесь на досуге, куда делось коренное население Кубани, например.

В период смуты происходит кратковременный распад русского сверхцентрализованного государства, но сказать, что Русь подвергается при этом вторжению извне можно с очень большой натяжкой совы на глобус. А как же поляки в Кремле, откуда их выкуривали ополченцы Минина и Пожарского, как же осада Смоленска? – спросите вы. Так москвичи призвали на царство и присягнули польскому королю Владиславу, а те самые поляки в большинстве своем были литвинами(Беларусами), то есть русскими подданными Великого Княжества Литовского, находящегося в унии с Польским королевством, и прибыли в Москву они в качестве гвардии нового царя Московии. Что касается смоленской эпопеи, то здесь поляки с литвинами отбивали свой город, захваченный ранее московитами. К тому же и повод был вполне легитимный – смоляне отказались признать власть московского царя Владислава, то есть стали своего рода мятежниками.

Шведы (наемный корпус Делагарди) пришли в Московию не как оккупанты, а как союзники царя Василия Шуйского в борьбе с Лжедмитрием II в соответствии с официальным Выборгским трактатом. А вот поляки вмешались в свару как раз из-за этого, поскольку они в 1600-1629 гг. находились в состоянии войны со Швецией. Для них посадить на московский трон королевича Владислава было нужно вовсе не затем, чтоб подчинить Святую Русь папе римскому, как сейчас фантазируют поцреоты-ымперцы, а исключительно для того, чтобы сорвать проект Стокгольма по продвижению в русские цари шведского принца Карла Филиппа. Этим активно занялся Делагарди после того, как русские кинули его с деньгами (наемников вообще-то обманывать чревато). «работодателя» шведских наемников Василия Шуйского пленили поляки, а москвичи, не привыкшие жить без царя, охотно присягнули Владиславу.

Ни Польша, ни Швеция не были заинтересованы в войне с русскими просто потому, что война на два фронта никому не нужна, однако обе стороны делали все, чтобы не допустить военного союза Москвы с их противником. Смута – процесс сугубо внутренний, поляки, шведы, украинские (черкасы) и донские казаки, татары участвовали в разборках на стороне тех или иных претендентов на престол, а вовсе не ставили своей целью завоевать русское государство.

После нескольких лет хаоса государство было пересобрано и пришло к привычному самодержавному виду, однако на самом деле самодержавие в период ранних Романовых было фикцией, реально правил тандем царя, представлявшего военное сословие (стрельцы с дворянством) и патриарха, за которым стояла церковь, являвшаяся к тому же крупнейшим землевладельцем и экономическим субъектом. Агрессивный натиск мовсковитов возобновился по всему периметру «русского мира». К этому времени русские дошли до Тихого океана и ввязались в драку с китайцами. В Прикаспии они впервые схватились с персами. Войны с поляками, шведами и турками пошли сплошной чередой, иногда накладываясь друг на друга.

За весь XVIII век никто не нападал на территорию Московию, трансформированную Петром I в империю. Наоборот, это русские всегда являлись инициаторами войны с Польшей (вплоть до её уничтожения), Щвецией, Турцией, Хивой, Персией, Францией, Пруссией… список далеко не полный. Строго формально в 1741 г. шведы объявили войну России, надеясь взять реванш за поражение в Великой северной войне, в ходе которой они потеряли контроль над Южной Балтикой. И хоть началась война по инициативе Стокгольма, шведы на Россию не нападали, а как раз русские вторглись в Финляндию (шведское владение), где в течении нескольких месяцев и происходили стычки между незначительными по численности отрядами. В 1743 г. случился один трехчасовой бой между русскими и шведскими галерами. Итогом войны стало избрание королем пророссийского кандидата и территориальные потери Швеции.

Еще один эпизод «агрессии» против Российской империи имел место в 1788 г., когда в Щвеции вновь пришли к власти реваншисты, решившиеся напасть на Россию, ведшую в то время затяжную кампанию против Турции. Однако и в этом случае военные действия небольшими силами велись в Финляндии на территории слабо заселенного таежного Нейшлотского уезда. Основные события войны развернулись на море. Итоги этой формально оборонительной для России войны оказались неопределенными. Редкий случай, когда она не приобрела никаких территорий и «сфер влияния». Обе стороны просто пришли к заключению, что причин для драки у них нет и Верельским мирным договором восстановили довоенный статус-кво.

Примерно та же картина наблюдалась в ходе русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Войну России объявили османы, рассчитывая переиграть разгромные для них итоги предыдущего конфликта, но боевые действия велись на их территории и в Черном море. В результате победы Петербург присоединил новые территории.

ПЕРВОЕ полноценное военное вторжение интервентов на русские земли – поход Наполеона 1812 г. Казалось бы, вот оно – доказательство враждебности злокозненного Запада. Но увы, это совершенно ошибочное впечатление может возникнуть только в том случае, если рассматривать войну, получившую в русской историографии наименование Отечественной, в полном отрыве от исторического контекста. А контекст состоит в том, что Россия являлась участницей, в некоторых случаях даже основной движущей силой пяти антифранцузских коалиций из шести. «Миролюбивая» Россия посылала свои войска в Европу (вспомним хотя бы Итальянский поход Суворова с последующим бегством через Альпы или разгром, учиненный Наполеоном Кутузову под Аустерлицем) уж точно не для обороны своих рубежей и защиты сакральных ресурсов.

В 1811 г. царь Александр готов был вновь воевать с Францией, для чего и сосредоточил на западной границы три армии. Но прусский король, которого русские подговорили для участия в очередной захватнической кампании, в последний момент струхнул и выдал французскому императору планы очередной коалиции. К тому же Петербург нагло, практически в открытую нарушал свои обязательства по соблюдению континентальной блокады Англии. Ответом на эти явно враждебные действия и стал поход Наполеона. Кто осмелится сказать, что он поперся вглубь России, чтобы захватить ее ресурсы? Да он уже через месяц был готов прекратить кампанию, если Петербург вернется к исполнению взятых на себя обязательств. Так что если рассматривать войну 1812 г. в комплексе всех войн шести коалиций, то она носила превентивно-оборонительный характер как раз для Франции.

Следующий раз сапог иностранного солдата попер русскую землю в ходе Восточной войны, называемую у нас Крымской. Однако суровая правда состоит в том, что агрессором в ней выступила именно Российская империя, маниакально желавшая захватить Стамбул и Черноморские проливы. Но война не задалась, и только поэтому войска англо-франко-турецкой коалиции при участии сардинцев десантировались в Крыму. А сидел бы русский медведь тихо в своей берлоги – так и никто бы не бил его. Снова вопрос: каких таких русских ресурсов возжелала Великобритания – первая промышленная держава мира? Или, французы? С турками вопросов нет – они желали вернуть свое, отнятое ранее, и частично вернули в обмен на Севастополь и Балаклаву.

Война с Японией имела ярко выраженный колониальный характер. Два империалистических хищника подрались из-за добычи. Жертвой тут был разве что Китай. Собственно русская территория оказалась нетронутой, у японцев и в мыслях не было отторгать Сибирь или Кавказ.

С Первой мировой войной всё предельно ясно: Россия снова выступила её застрельщиком, имея в планах захватить Галицию, Черноморские проливы и опционально – Восточную Пруссию, если повезет. Но не повезло. Только поэтому имели место быть все неприятные последствия поражения – революция, распад империи, гражданская война, Брестский мир, интервенция, территориальные потери.

И вот, наконец, ЕДИНСТВЕННЫЙ случай, когда кому-то реально потребовались русские ресурсы (прежде всего, нефть) и страна стала жертвой агрессии – Великая Отечественная война, как ключевой этап Второй мировой войны на суше. Но эта война, действительно великая и оборонительная, не могла сформировать матрицу сверхцентрализованной русской государственности, которая выкристализовалась более чем пятьюстами годами ранее и сегодня вновь во всей красе проявила себя в СВО в Украине.

Например некий Резун(Виктор Суворов) утверждает в этом видео, что якобы Гитлер нанёс упреждающий удар. И СССР готовился напасть на Европу. Конечно же это полная ахинея и вымысел. Тем более Резун Британский агент.

В следующем посте я доступно объясню природу агрессивной ордынской государственности России, почему население страны имеет склонность к рабству и то, какую роль во всём этом сыграл ресурсный фактор. А он действительно имел решающий характер. (Продолжение)

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Почему Россия любит воевать? Кто с кем воюет в мировой войне?

2024-01-19T13:25:35.922Z

Двигатель прогресса – конкуренция между особями, между полами, между видами. Хомо-сапиенсы по своей природе очень агрессивны, иначе бы они не выжили и не заполонили планету. Таков механизм жизни. В социологии, антропологии, эволюционной психологии, есть такое понятие, как Число Данбара - ограничение на количество постоянных социальных связей, которые вид может поддерживать. Те виды, которые смогли собираться в большие группы для сотрудничества, лучше приспособлены к выживанию.

У неандертальцев не было такой особенности, и они вымерли в борьбе с хомо-сапиенсами. Но максимальная социальная группа по Числу Данбара для хомо-сапиенсов составляет примерно 100-150 человек. Вожак племени физически не может контролировать племя больше 150 особей. Иначе оно разделится или приматы перестанут подчиняться. Но приматов нужно собраться в большую социальную группу для успешной конкуренции и выживания. Чтобы контролировать и управлять большими социальными группами, нужен был инструмент в виде коллективной шизофрении и галюцинаций.

Если социальную группу невозможно проконтролировать физически, значит, контролировать её должно то, что лежит за пределами физического мира и пространства. Мощный мужик на небесах может контролировать миллионы особей. В обычной семье только 10 приматов, а в нематериальной семье в виде нации и государств, особи которой верят, что все они произошли от одной семьи или племени, может быть миллион особей. По вУмному это называется интерсубъективные убеждения. Шизофреники могут объединяться в очень большие группы. Такие психи появились - это хомо-сапиенсы.

Из-за климатического проклятия в России и вытекающая из-за этого низкая производительность труда и умственной деятельности. России, чтобы конкурировать и противостоять Европе и не отстать от развития, постоянно вынуждена прибегать к практике догоняющего развития с мобилизационным управлением, с монополизацией и сверхцентрализацией в имперской форме. То есть концентрации ресурсов, людей, бюджета, армии, умов, науки, образования.

Объясняю примерный механизм конкуренции между социальными системами: На практике мы видим сильно отстающие государства, расположенные чаще всего на периферии. У которых непонятным образом возникает имперский ритм. То есть меняется структура общества и элит.

Первым таким государством была первая Иудея, которая находилась в центре логистических путей между тремя древними центрами: Месопотамией, Египтом и Грецией. Иудея прошла 4 полных имперских цикла, но не добилась государственной мощи, ограничившись сильной идеологией и авангардной социальной технологией управления в виде монотеизма и национального мифа. Далее последовал Рим, который также отставал и находился на периферии. Это уже потом он станет центром. За Римом последовала Византия. Потом начались арабы, османы, англичане и русские.

Особое внимание обращает на себя географическое расположение государств, идущих имперским ритмом. Англия и Россия, прошедшие по 4 цикла друг за другом, - это периферийный край Европы. Вечные отстающие неудачники с кучей национальных комплексов. То есть получается странная закономерность, двигающая человечество вперёд. Периферийные неудачники, чтобы не отстать от развития и не быть поглощенными соседями по каким-то причинам и механизмам, прибегают к имперскому ритму. Более авангардному и быстрому. Но, в свою очередь, у Империи появляется её антагонист под условным названием Тоталитарный двойник(термин условный).

Двойник появляется по причине агрессивности и шовинизма народа Империи. Имперский народ идеолог, по сути и есть тот самый нацист. Меня это не удивляет нисколечки. Я ещё лет восемь назад объяснял, что проблема России не в правящем режиме, а в её народе, программе и климате. После проигрыша народ ищет новую элиту и происходит очужение. Поэтому нет разницы кто стоит у власти, Петруша, Николаша, Сталин, Брежнев или Хуйло. Да хоть Навальный. Имперско-нацисткая программа народа будет тянуть государство в сторону экспансии. Так что не ждите, что вот прям завтра обыватель прозреет под лозунгами «Долой войну» и нет нацизму, пойдет вышибать бревном ворота в ~~Зимнем дворце~~ царском бункере или начнёт требовать реформ от Москвы-кровопийцы. Даже если будет смена элит и реформы, то сути в идеологии имперского народа это не поменяет, до окончания последнего имперского цикла в 2025 году.

Я вовсе не пытаюсь прославлять русский империализм, нацизм и шовинизм, тем более давать ему моральную оценку – это пипец, как тупо. Империализм и шовинизм, что русский, что британский, что испанский, что турецкий. Империализм – это глобальный драйвер социального развития со всеми его достижениями и издержками в течении более трёх тысяч лет. Но история, если мы приправляем ее моралью и трактовками в духе текущей политической конъюнктуры, тут же из социальной науки превращается в пошленькую пропаганду.

Тоталитарный двойник становиться очень сильным, потому что все государства Запада и Востока делегируют часть своей автономии, экономики, бюджета, ресурсов, людей под управление Тоталитарного Двойника, чтобы противостоять натиску имперского государства. Для примера сейчас - это США и Китай. Ранее Германия, Наполеоновская Франция, Македонцы, Испания, Япония, Австро-Венгрия. То есть получаются странные соревнования. Империя хочет опередить и захватить всех под разными объединительными предлогами в стиле социализма, славянства и демократии. Но ей противостоит Двойник Востока и Запада, которые развиваются ещё быстрее.

То есть получается странная закономерность, двигающая человечество вперёд. Периферийные неудачники, чтобы не отстать от развития и не быть поглощенными соседями по каким-то причинам и механизмам, прибегают к имперскому ритму. Более авангардному и быстрому. Но, в свою очередь, у Империи появляется её антагонист под условным названием Тоталитарный двойник(термин условный).

По итогу, конечно, чаще выигрывает Империя. Бывает так, что проигрывает и Империя, и двойники. А выигрывает всё человечество от их конкуренции и соперничества. Поэтому с окончанием имперского цикла России в 2025 году проиграют все: и Россия, и Китай, и США. Выиграет Европа и человечество.😎

Однако стоит понимать, что конкуренция социальных систем в большинстве случаев носит НЕПРЯМОЙ ХАРАКТЕР. То есть нет никакого супостата, который приходит и отбирает ваши нивы и нефтепромыслы. Тем более, не все ресурсы можно отобрать силой, например, интеллектуальный (научный). Однако есть общества, которые создают у себя условия для реализации интеллектуального потенциала и туда совершенно добровольно и даже с великой радостью утекают мозги из обществ, что оказались не способны обеспечить достаточные для этого условия. Таким образом они проигрывают конкуренцию за ресурсы более высокоразвитой системе.

Или, например, торговля – ещё одна форма конкуренции. То общество, которое контролирует рынки сбыта, создает условие для развития своей промышленности, а промышленность, как известно, является главным стимулом научного развития. В конечном счете оно концентрирует колоссальный объем ресурсов для развития. Те общества, которые не успели на этот праздник жизни, вынуждены встраиваться в уже сформированную систему отношений в качестве поставщиков сырья, субподрядчиков (низкомаржинальное «грязное» производство) и быть тем самым рынком сбыта, который обеспечивает конкурентное преимущество более продвинутой социальной системе.

Описанная ситуация порождает целый клубок движущих противоречий. Если попытаться сформулировать базовое противоречие, то его можно выразить словами НЕЭКВИВАЛЕНТНЫЙ ОБМЕН. Именно инструмент неравноценного обмена позволяет метрополии, развивая колонии (развивая, а не только грабя, как это некоторые пытаются примитивно преподнести), концентрировать в центре прибыль, а в колониях наращивать норму эксплуатации и ограничивать накопление системной сложности. Что и привело в итоге к кризису и распаду колониальной системы. Но точно такое же противоречие, выражающееся в неэквивалентном обмене, существовало и существует поныне внутри самой капиталистической системы между центром и периферией.

Описанное является именно СИСТЕМНЫМ противоречием, поскольку не лечится никакими структурными реформами. Только трансформация самой системы может изменить общий расклад. Конкретный пример: ранее поставщики сырья находились в полной зависимости от потребителей, диктовавших «справедливую» цену, поэтому нефть стоила копейки. Создание ОПЕК и нефтяное эмбарго 1973 г. стали попыткой поставить потребителя в зависимость от поставщика. К полному отзеркаливанию ситуации это не привело, но создало новый баланс между поставщиками и потребителями энергоресурсов. Так уж случилось, что запасы нефти сконцентрированы преимущественно в одних частях планеты, а потребители – в других.

Возникло новое движущее противоречие, которое на самом деле в базисе было прежним – неэквивалентный обмен. Только если раньше Центр производил (если более точно – контролировал производственные цепочки) и концентрировал у себя львиную долю добавочной стоимости, то теперь выросшие энергетические издержки сделали производство менее рентабельным, а выросшие цены на энергоносители позволили нефтедобытчикам (нижним участникам глобальной производственной цепочки) концентрировать в своих руках сверхприбыли. Правда, к слому системы это не привело, поскольку новый баланс был найден в результате структурных трансформаций глобальной системы, то есть путем перераспределения ресурсных потоков внутри неё.

Во-первых, Запад включился в гонку энергоээфективности. То есть дорогая нефть стала главным стимулом создания инновационной экономики, конечной целью которой является достижение энергонезависимости. Во-вторых, сырьевые бароны из рентно-сырьевых папуасий полученные сверхдоходы стали тратить на сверхпотребление и гонку вооружений, а в цену производства лимузина, суперяхты и истребителя закладывались выросшие энергоиздержки. Таким образом производитель компенсировал свои потери. Поставщики нефти продолжали существовать в рамках финансовой системы, основанной на ссудном проценте, которую они не контролировали. Заработанные ими миллиарды продолжали оставаться виртуальными, находясь в распоряжении западных банкиров, которые и финансировали за счет этого капитала производство лимузинов, яхт и истребителей.

Наконец, самое главное: внезапно разбогатевшие нефтяные эмиры, шахи и султаны продолжили существовать в парадигме рентной экономики, не ставя перед собой цели преодолеть свой статус капиталистической периферии. Какие-то трепыхания с целью слезть с нефтяной иглы с конца 80-х годов стали предприниматься (тут и диверсификация в ОАЭ, и саудовский проект VISION 2030), но к успеху пока не привели.

Таким образом возникает вопрос: было ли описанное мною противоречие системным или структурным? По факту оно оказалось структурным, так как было разрешено внутри системы и привело к новому внутрисистемному балансу. Образно выражаясь, белые господа снисходительно похлопали шейхов по плечу и сказали: «ОК, ребята, считайте, что вы теперь шишки первой величины и мы будем вместе с вами разруливать все мировые вопросы». По факту, конечно, это не так, и вчерашние дикари, хоть и повысили свой статус в мировой табели о рангах, в высшую лигу не прорвались. И тут мы подходим к очень важному, но умозрительному фактору – целям субъекта.

То есть конкретные поставщики нефти, создавая картель и диктуя потребителям политические условия доступа к углеводородному сырью, ставили перед собой цель перераспределения доходов в свою пользу в раках существующей системы неравноценного обмена. Попросту говоря, они попытались поменяться местами со своими бывшими хозяевами. Но…

Но если бы арабы (чисто гипотетически, конечно) попытались сломать систему и предложили принципиально новую модель РАВНОЦЕННОГО ОБМЕНА (а такая модель существовала в виде СЭВ); если бы они объединили усилия с СССР, то есть с соцлагерем в целом; если бы новая модель отношений была поддержана всем Третьим миром, то в 70-е годы произошел бы крах финансовой системы, основанной на ссудном проценте, которая и является главным инструментом реализации принципа неэквивалентного обмена. То есть мировая индустриальная система (и соцлагерь в том числе) претерпела бы системную трансформацию и получила бы новый импульс к развитию.

Строго говоря, возглавить эту «мировую революцию» никакой ОПЕК не в состоянии, роль движителя мог сыграть только Советский Союз. Но он к тому времени уже выдохся и просто решил немного подзаработать на росте нефтяных котировок, дабы решить внутренние проблемы. Советская элита одряхлела и впала в маразм, будучи не в состоянии мыслить дерзко и рисково играть на мировых противоречиях. А элиты арабских стран находились на слишком низом уровне развития, чтобы ставить перед собой глобальные цели. В итоге каждый играл сам за себя и возникший кризис не стал триггером трансформации системы.

Но, если бы в описанной гипотетической ситуации движущие противоречия привели к системной трансформации, то сейчас мы рассуждали о системном (базовом) характере противоречий неэквивалентного обмена и судьбоносности инициированного им кризиса, который производит сейчас. Вот почему я предпочитаю говорить именно о движущем противоречии. Противоречие есть, оно куда-то движет. Найдется субъект, который решится сыграть на этом противоречии и трансформировать систему – значит историки нарекут его ключевым, базовым, системным, судьбоносным, изменившим парадигму и как угодно пышно и пафосно. А если противоречие не стрельнет, значит статус ему назначат пониже, а вызванный им кризис войдет в историю как структурный, лишь сдвинувший балансы внутри системы. Но движущим оно останется и в том, и в другом случае. Разница будет в том, окажется его потенциал реализованным, или нет.

Нечто похожее происходит сейчас между США и всем остальным миром. Тут моральные эпитеты не к чему. Есть конкуренция и противоречия. Говоря простым языком, на самом деле весь мир опосредованно воюет с США и Китаем, как с монополистом и гегемоном. Нужно понимать, ~~Россия~~ империя тут преследует свои политические и внутриполитические интересы. То есть, скорее всего, из-за тупика технического развития и ограничения мирового рынка, США немного понизит свой ранг, и система трансформируется на некую новую. Но Рашка тут не причём. Приведёт к этому сугубо программные и ограничительные факторы.

Любая модель абстрактна и её назначение в том, чтобы помочь осознать реальность. То с практическим примером базового противоречия России, являющегося движителем российской истории и воспроизводящим политическую матрицу общества, я раскажу в слудуещей статье. (Продолжение следует).

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Противоречия

2024-01-04T05:13:29.612Z

Проблема разговаривающих — всегда в области определений. Один человек под одним термином понимает одно, другой — иное. Пускай даже немножечко иное, но все равно есть несовпадение. А иногда вообще не понимает, о чем речь, и догадывается интуитивно, буквально по звуку. Отсюда и происходят бесплодные споры, так как люди разговаривают вроде бы на одном языке, но совершенно о разном. Поэтому попробую периодически делать пояснения, что именно я понимаю, когда употребляю тот или иной термин. Первое, что вызывает вопросы - «базовое или движущее противоречие». Это на самом деле не просто, хотя если понять, то многое становится на места.

Любая система существует во взаимодействии как внутри себя, так и с другими системами, то есть, с внешним окружением. Возникает два класса противоречий — внутренние и внешние. Для каждого противоречия система формирует механизм его разрешения. Пара «противоречие-механизм» называется структурным фактором. Сумма структурных факторов и есть структура системы в целом. В идеале каждому противоречию соответствует свой собственный механизм разрешения. В реальности, конечно, всегда существуют дефекты структуры, которые решаются переброской ресурсов от работающих структурных факторов. Когда дефектов немного, такое состояние можно назвать структурным перекосом (дефектом, недостаточностью). Когда ресурс, который идет на покрытие таких дефектов, становится значимым по сравнению с общим свободным ресурсом системы, возникает предпосылка для структурного кризиса. Далее — по нарастающей. Когда весь свободный ресурс системы идет на ликвидацию системных дефектов, наступает состояние системного кризиса — то есть, система вынуждена совершать маневр уже между задействованными ресурсами, проводя их переброску (как правило, первым под нож всегда идет ресурс развития). Ну, и последняя фаза — катастрофа — возникает, когда все ресурсы системы начинают использоваться для поддержания ее устойчивости, но даже этого оказывается недостаточно.

Четвертый цикл Англии.

Английские и русские имперские циклы всё второе тысячелетие шли по очередности, рука об руку. Кончался английский, начинался русский. Смотря на алгоритм циклов, приходит понимание, что один английский цикл начинает решать некую задачу человечества, не доводя решение проблемы до конца, а второй русский цикл дорешает задачу, как бы добавляет к половине недостающие элементы. Англичане придумали капитализм и всю современную систему человечества в своем четвертом имперском цикле, который закончился в 1905 году. Но российский имперский цикл, начавший в 1881 году, закончится в 2025. Поэтому с 1905 г. по 2025 г. человечество будет жить как на пороховой бочке с большим количеством противоречий и конфликтов. Пока механизм их разрешения не придумает империя.

Что же такое противоречие? Это противоречие(конфликт, проблема, барьер), которое всегда имеет внешнее и внутреннее происхождение и связано со взаимодействием с другими системами и окружающей средой. Оно ни при каких обстоятельствах не может быть разрешено(решено) в рамках существующей системы развития и среды, для него нет возможности создать в рамках данной системы механизм по его разрешению. К примеру, для английского капитализма базовым противоречием является конечность пространства распространения капиталистической системы. Капитализм основан на парадигме «деньги есть товар». Развитие капиталистической системы всегда кредитно, то есть, вы покупаете чужие деньги, пускаете их на развитие, и возвращаете их с процентом за пользование. Это и есть стоимость денег. В конкурентной экономике цена товара всегда стремится к его себестоимости, то есть, к нулевой марже. Как только прибыль падает ниже кредитной ставки, начинается долговой кризис. Далее система формирует механизм выхода из этого кризиса через катастрофический сюжет — обычно это война, которая ведёт к перераспределению собственности и списанию долгов банальным переписыванием их на проигравшего в войне. Ну, а он лишается всего, что было накоплено ранее. Или не всего, но большей части.

К примеру, во Второй мировой войне, которая разрешила кризис под названием Великая депрессия, победили США, проиграла Великобритания и Европа. Германия была инструментом и объектом войны. Великобритания, бывшая до войны мировой сверхдержавой и обладавшая монополией на мировую валюту — фунт стерлингов — проиграла в той войне, мировой валютой стал доллар. По итогам войны проигравшая Великобритания заплатила распадом Британской империи. Да, конечно, не все столь однозначно и упрощённо, по итогу возник целый веер сюжетов и дополнительных факторов (вроде мировой системы социализма). Да и сам распад Британской империи носил внутренний характер. Списывать всё на фактор внешней конкуренцией с «плохой» Америкой тоже не верно. Но мы сейчас не об этом.

Избежать мировой войны, как механизма разрешения долгового кризиса, можно. Точнее, не избежать, а отложить её (в идеале) на бесконечно длительное время. Если капиталистическая система будет расширяться или технологически развиваться. В идеале — бесконечно. Соответственно, будет расти рынок сбыта, а значит, наступление долгового кризиса можно откладывать бесконечно долго. Это, понятно, пирамида, но если бы у Мавроди было бесконечное число «партнеров», он бы имел шанс до сих пор продавать свои билеты. Равно и другие его коллеги — всевозможные «Дома Селенга», «Хопер-инвест» и прочие лохотроны. Но — увы, население, желающее играть в эти игры, физически исчерпалось, число «партнеров» оказалось конечным, и все пирамиды рухнули.

Противоречие между географической конечностью рынка сбыта, технологическим тупиком и наличием капиталистической парадигмы о деньгах, как о товаре, и является базовым(движущим) противоречием капитализма. В рамках капитализма это противоречие разрешить невозможно, а потому долговой кризис, как следствие этого противоречия, цикличен. Английский капитализм всё время кружится в одном и том же цикле: война-восстановление-стремительный рост-стагнация-кризис-война.

«Новая нормальность» в любом её виде — это попытка найти выход из базового противоречия путем кардинальной реформы капитализма, в первую очередь его основы — стоимости денег. Отсюда и введение так называемых «цифровых денег», что по сути, есть новое прочтение советской двухконтурной системы денежного обращения, в которой деньги, используемые на развитие экономики, деньгами как таковыми не являлись, а деньги, ходившие в потребительском секторе, были существенно ограничены в своих возможностях — проще говоря, на наличный рубль нельзя было купить что угодно. Это только в голове у Лунтика и ему подобных невеж СССР производил только калоши. Союз же на сто лет опередил свое время в производстве идей и смыслов. И его идея меж- и внутри-отраслевых балансов, до которой капиталистическая экономика дошла к концу 20 столетия, была внедрена еще в 30 годы, и его денежная система работала (и, кстати, крайне успешно).

Собственно, этих примеров достаточно, чтобы подытожить. Противоречие — это неразрешимое в рамках существующей системы противоречие, существующее во взаимодействии системы и окружающей ее среды. Для России к примеру базовое противоречие заключается в «Климатическом проклятии». Два процента населения планеты живут в низкопродуктивном климате на большой территории в соседстве с авангардной(передовой) Европой. Ответ на это проклятие всегда один и тот же: Россия в любом виде переходит к мобилизационному управлению, к сверх- и гипер-централизованной имперской форме. Из-за ограниченности ресурсов и бедности обычное состояние России — состояние в нападении и экспансии. С обязательным формированием образа врага по отношению к окружающим, наступательной стратегии действий.

Имперцы скажут — ну так и правильно. Это же наше, никому не отдадим. Умрём как один, но не допустим. Поэтому Россия всё время находится в одном и том же бесконечном цикле между пересборкой в централизованную империю и её же развалом и распадом. Сейчас мы подошли к концу существования нынешнего субъекта, после чего нас ждёт традиционный хаос, пересборка и последующее возрождение. И, скорее всего, в том же централизованном виде, так как ментально никакого иного ответа на существующий вызов не существует.

Выйти из цикла можно, дав принципиально иной ответ на вызов, но нужно понимать, что тогда прежней России тоже не будет. Переселить основную часть населения в производительный климат Прибалтики, Смоленской, Калининградской областии гор Кавказа. Остроить жильё и инфраструктуру. Понятно, что тогда имперская Россия с её сверхцентрализацией, силовым сословием и царем-батюшкой перестанут быть актуальными, потребуется принципиально иной субъект, новая элита, новая парадигма существования и новый источник развития.

Но тут выбор понятен — либо бесконечный цикл, в конце которого очередная катастрофа на грани цивилизационной, либо выход в новое пространство, где жизнь станет ценностью для развития страны, людей и будущего. И, безусловно, у нового пространства появится новое противоречие, которому снова придётся в будущем искать механизм его разрешения в рамках трансформации уже новой системы.

Противоречие невозможно найти, если пользоваться диалектическими(бинарными) моделями (которые используют систему "субъект-объект". Оно находится всегда в рамках триалектической модели "субъект-объект-среда". Без учёта взаимодействия системы с окружающей средой его найти нельзя принципиально.

Продолжение следует.

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Теория войн. Идеология – это война.

2023-12-09T11:27:43.747Z

Начало.

ФАКТОР ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ПЕРИОДА
Этот фактор для Теории войн решающий. Без него, собственно говоря, никакой теории нет. Именно текущее расположение Идеологического периода у воюющего государства исчерпывающим образом определяет его желание и способность воевать. Государства воюют в основном только в идеологическом периоде. Есть теоретические исключения. Находясь в Идеологическом периоде, государство обретает решающую военную силу, невзирая на другие программные факторы: Империя, Тоталитарный двойник, держава Востока или тихое мирное государство Запада. В Идеологическом периоде любое государство в состоянии забыть о внутренних распрях, прекратить экономическую возню, консолидироваться, обрести национальное лицо, значительно усилить свою внешнюю политику, а если надо, то постоять за национальные интересы в войне.

Могут ли государства воевать вне Идеологических периодов? Тоталитарный двойник в период своего наивысшего могущества, когда ему кажется, что он монопольно управляет миром, может воевать практически всё время. Испания времён открытия Америки. Швеция времён Северной войны. Современные США. Им море по колено, они не видят соперников и всякого готовы склонить к союзничеству, пользуясь всеобщей трусостью и депрессивным состоянием государств.

Могли воевать без различия периодов державы Глобального Востока. Воевать по праву
сильнейшего среди слабых. Однако, как только появились государства Запада и особенно
Империи, военные возможности держав Востока значительно снизились. При всей своей воинственности, государства Востока, воюют хуже всех.

Есть ещё экзотический вариант – это так называемые революционные войны, когда государство в ажиотаже внутренних разборок, в пылу гражданской войны может погонять заодно
и внешнего врага. Но, как правило, революционные войны – это всё же вынужденные войны.
Ведь всякая внутренняя революция тут же провоцирует стервятников всех мастей, готовых
под шумок оторвать от тела революционного государства лакомый кусочек. Исход таких войн
– всегда лотерея. Могла Красная армия взять Варшаву, но уступила Вильно, Львов и Пинск.
Собственно, Красная армия ни с какой Польшей воевать и не собиралась. Был план расширения территории революции. Гражданская война в США(1861-1865) была революционная экономическая война индустриального Севера с рентно-аграрным Югом в первом периоде западной экономической фазы. За установление экономической власти западной элиты. И выбор парадигмы развития экономики. В сторону производствено-индустриальной экономики или в сторону рентно-аграрной в стиле ЛатинскойАмерики. Южная Америка - пример неправильного выбора. А не война против рабства.

Первый западный цикл США.

Аналогичные вещи сопровождали многие знаменитые революции. Кстати, рассматривая причины, по которым так плохо воюет Восток, необходимо сказать, что причина не только в плохих военных качествах восточного народа. Да, конечно, восточный народ-коммерсант воюет намного хуже западного народа-политика и совсем уж несравним с Имперским народом-идеологом(шовинистом, нацистом). Но не это главное.

Агрессивная Империя внутри единой фазы ставит Идеологический период на третье место, то есть сначала 12 лет формирует политическую структуру, потом 12 лет создает экономическую базу и лишь тогда, после долгой и тщательной подготовки, заявляет о своей готовности к войне. Запад ставит свой Идеологический период в
серединку, то есть 12 лет к войне всё же готовится, создавая экономическую базу для будущей
войны. И лишь Восток вынужден воевать с колес, фактически одновременно с революцией.
Это, конечно, поразительно! Это почти чудо! Но воевать-то приходится почти без ресурсов прочности. В древности такое было возможно, но во времена укрупнения войн Восток в военном отношении сильно сдал.
Таким образом, Теоретическая история именно наступление Идеологического периода
считает необходимым поводом для войны. Причём повод может быть каким угодно, вплоть до
личной неприязни или национальной предвзятости.

Внутри Идеологического периода все годы в принципе равноценны. Однако необходимо
учитывать все же, что самые первые годы не так уж и хороши для больших государств, ввиду
их очевидной инерционности. Для маленьких же государств не так уж хороши последние годы
Идеологического 12-летия, ввиду невозможности иметь большой запас.

Именно этот момент так значим при сравнительном анализе русско-японских войн, имевших теоретические рамки (1905–1913 и 1941–1949). Прижавшись к самому началу интервала в войне 1904–1905 годов, Япония получила очевидные преимущества. Попав в середину интервала в войне 1945 года, Япония уже не имела никаких шансов. И т. д.

Завершая обоснование важности Идеологических периодов для ведения войн, хотелось бы напомнить, что государства Империи и Запада, заходя в Идеологический период, в некотором смысле возвращаются в свое восточное детство, впадают в архаическое дикое состояние, когда
слова «патриотизм», «родина», «правое дело», «правая вера» не были пустым звуком для быдла. Народ становится больным нацистом готовый всех убивать с особой жестокостью. И это, пожалуй, самое главное. Ещё за год до Идеологического периода народ мог производить впечатление разъединенного, слабого, беспомощного. Но уже накануне начала Идеологического периода начинаются грандиозные изменения. А там уже: «Вставай, страна огромная!»… Особенно если ритм Имперский, а сосед у ворот какого-нибудь «священного места».

БИНАРНЫЕ ВОЙНЫ
Бинарные значит двойной. Препятствием для правильного понимания смысла войн может стать слишком буквально понятая коалиционность. В самом деле, кому-то может показаться, что ничего странного в создании военных коалиций нет, ведь на уровне бытового сознания это напоминает драку
«стенка на стенку». Тем не менее найти теоретическое обоснование для многосторонних
(более трёх участников) войн невозможно.

Во-первых, далеко не все государства, объявившие войну, воюют на самом деле. Во-вторых, не всегда так называемые участники войны сохраняют верность первоначальным союз- ническим обязательствам. В третьих, почуяв ветер перемен, с легкостью переходят на сторону противника. В четвёртых, некоторые государства входят в военные коалиции под явным давлением могущественных соседей, фактически по принуждению. В пятых, у некоторых государств бывает попросту нет сил удержаться, мол, все воюют, и мы туда же. И там уж, как знать, может, и удастся что-нибудь
выгадать(Румыния, I мировая,и т.д.). НАКОНЕЦ, ГЛАВНОЕ: некоторые коалиционные войны на самом деле смесь нескольких отдельных бинарных войн; формально воюя за коалицию, государства фактически сражаются на разных военных театрах, а стало быть, участвуют не в единой войне двух коалиций, а в двух или трёх отдельных войнах.

Более реалистичной выглядела бы модель «столкновения в пространстве». Согласно этой
модели вероятность столкновения в одной точке более трёх частиц (государств) практически
равна нулю, и подавляющее большинство войн бинарны, в редчайших случаях войны тройные.
Бинарными можно считать также все войны, в которых воюют «стенка на стенку», если
нам удается точно выделить предводителей этих «стенок». Таким образом, одним из главных
действий при описании войн является выделение «главарей» коалиций, зачинщиков войны.
Если не удаётся уверенно выделить единственных лидеров коалиций, то вероятно, что
формально единая война на самом деле смесь ДВУХ бинарных ВОЙН.

Так, Первая мировая война на самом деле – это две отдельных войны: Австрии с Россией и Франции с Германией. Аналогично во Второй мировой можно было бы отдельно рассматривать войну России с Германией и Англией, США с Англией и Японией – и т. д. Выделив пары воюющих держав, гораздо легче описывать события войны, выявлять истинный смысл противоречий и этих войн, объяснять существенные различия в характере боевых действий на разных фронтах. Всегда видно, где воюют на самом деле, а где только изображают войну. Совсем по-разному будут воевать Империя с Двойником, Двойник с Обманной целью(Наполеон с Россией) или случайно втянутые в войну попутчики.

Важно также понимать, что территория проведения войны не всегда доказывает, что в войне участвует государство-хозяин. Так, корейскую войну (1949–1953) правильнее рассматривать как войну США, СССР и Китая. Что касается корейских участников, то у них идёт гражданская война, у которой свои законы. То есть в Кореи было две войны: внутренняя гражданская и внешняя прокси война между внешними акторами. Аналогично, «эСВэО» в Афганистане (1981–1989) правильнее рассматривать как сочетание двух войн: опосредованную войну США и СССР и отдельно – гражданскую войну внутри Афганистана, а вовсе не как войну Афганистана с кем-то извне.

Выделив пары воюющих держав, гораздо легче описывать события войны, выявлять
истинный смысл противоречий и этих войн, объяснять существенные различия в характере боевых действий на разных фронтах. Всегда видно, где воюют на самом деле, а где только изображают войну. Совсем по-разному будут воевать Империя с Двойником, Двойник с Обманной целью или слу-
чайно втянутые в войну попутчики.

Четвертой имерский цикл России.

Западный цикл Украины.

ФАКТОР НАЧАЛЬНЫХ ФАЗ
При анализе жестокости и тяжести войны важно помнить о фазе, в которых пребывают
воюющие государства.

Очевидно, что неправомерно соразмерять методы ведения войны у государств, пребывающих в разных фазах. Трудно ожидать гуманизма от государств, пребывающих во вторых фазах, их военное поведение всегда будет осознанно жестким. Для первых фаз характерно очень слабое понимание реального положения дел, идёт череда проб и ошибок, преступления таких войн можно считать преступлениями по незнанию. Войны третьих фаз демонстрируют, как правило, неспособность громоздкой и неуклюжей бюрократии хоть что-то делать эффективно. Такие войны славятся своей бестолковостью. И лишь войны четвертых фаз являются отрадой для историков, поражая быстротой, эффективностью и блеском.

Фактор фазы нужно учитывать также при оценке расчетной теоретической точности той или иной войны. Наибольшей точности стоит ждать от войн вторых фаз. Третьи и первые фазы всегда дают отклонения. Идеальные теоретические войны (1941–1945) или близкие к ним (1950–1953) – это именно вторые фазы, причём для всех участников этих войн, без исключений.

Пересечение Идеологических периодов.

Очень близка к теоретическим границам война в Афганистане (1979–1989). Это третья фаза (СССР, США). А вот война первой фазы (1904–1905) от жестких теоретических рамок (1905–1913) достаточно далека.

Пересечение идеологических периодов России и Японии.

В особой оценке нуждаются войны, сумевшие захватить сразу две фазы. Так, вьетнамская война велась США в конце второй фазы (1933–1969) и завершать её пришлось уже в третьей
фазе, в рамках совсем иного национального самосознания.

В целом можно сказать, что у войны второфазное лицо, ибо те, кого мы вставляем в
портретную галерею войн, – это люди вторых фаз: Гитлер, Сталин, Наполеон, Нельсон, Карл
XII, Петр I, Александр, Линдон Джонсон…

Для оценки некоторых странностей и парадоксов, наблюдаемых в войнах, необходимо отмечать различия в фазах у воюющих сторон. Так, западной России в 1812 году пришлось воевать с агрессивным Тоталитарным двойником имперской Англии, второфазным Наполеоном, пребывая в относительно миролюбивой первой фазе.

Цикл Франции

Пересечение идеологических периодов.

Западный цикл России.

Аналогично, в Крымской войне второфазная Россия вынуждена была воевать с Англией и Францией, уже ушедшими в технологичную третью фазу. И т. д.

Пересечение идеологических периодов воюющих государств.

ПОИСКИ ГЛАВНЫХ УЧАСТНИКОВ
Продолжим тему бинарных войн. Всегда ли можно чётко и однозначно свести войну коалиций к войне двух главных государств? Да и нужно ли уничтожать эти красивые слова и понятия – Антанта, Священный союз, Союз трёх императоров, Санитарный кордон, Центральные державы?.. Оказывается, что нужно. Хотя бы по той простой причине, что союзы разваливаются и перестраиваются в течение одной и той же войны, кто-то выбывает из войны, кто-то переходит в более удачливую команду. И все эти метания дискредитирует идею коалиций как главных участников войны и добавляют веса идее о том, что все коалиционные войны надо пересчи-
тывать на предводителей коалиций. Остаётся только один вопрос: чья война? То есть – кто
предводитель?

Только вычленение истинных участников войны и отсев случайных попутчиков в состоянии открыть нам смысл войн. Осложняет ситуацию тот факт, что второй разжигатель войн – Тоталитарный двойник – не просто яростное и безумное чудовище как империя, это ещё было бы полбеды.

Он ещё и слеп в отличии от циничной империи. Слепота бросает Двойника то в одну сторону,
то в другую. Плана нет! До сих пор не утихают споры, кого Гитлер считал своим главным про-
тивником – Британию или СССР. Для нас ответ известен, и в соответствии с ответом известен
состав войны: Тоталитарная Германия против Четвертой России. Все остальные получают свой
статус. Италия – детонатор Двойника, Хорватия, Албания, Болгария, Турция – его попутчики,
Польша, Чехословакия, Австрия, Франция – втянутые союзники. У Империи союзников, по сути, не было, была Британия как Обманная цель Гитлера.

Параллельно началась вторая война – США против Японии и против Великобритании. Об этом будет отдельный пост. Потом из этих двух разных войн попытались сделать коктейль. Что касается дат той войны, то официально они определяются интервалом 1939–1945. Есть, впрочем, мнение, что следует считать с 1940 года (Франция). Однако никакой серьезной войны в 1940 году не получилось. Настоящая смертельная схватка началась только в 1941 году. До 1941 года война была за обьединение Европы под предводительством Германии. Поэтому со стороны европейский стран не было сил ного сопротивления. Впрочем, можно перевести изыскания в плоскость арифметических подсчетов, учесть задействованные в боях дивизии, вычислить пройденные километры, посчитать убитых и раненых, сравнить степень фашистского озверения на Восточном фронте и Западном.

А вот при анализе наполеоновского вторжения в Россию, боюсь, нас ждут сильные теоретические разочарования. Внешне всё похоже: тащился враг через всю Европу, спалил Москву, бежал. Всё похоже – и всё не так. Оказывается, что Россия была Обманной целью, точно так же как Австрия, Пруссия и другие континентальные державы. Были у Тоталитарного двойника искренние союзники –Польша, Италия. Но главный враг скрывался за проливом, был вне досягаемости и появился на поле боя в самый последний момент.
Семилетняя война (1756–1763), которую Черчилль назвал первой мировой войной, соб-
ственно, Первая мировая война (1914–1918) и ещё много-много коллективных войн требуют
самого тщательного анализа.

ИГРА В ПОДДАВКИ
Поскольку главный участник самых значительных войн всегда Империя, чрезвычайно важно объективно оценивать её внешнеполитическое поведение. Дело в том, что Тоталитарный двойник, предчувствуя свою скорый конец (как Двойника), торопится жить, буянит, похваляется на весь мир своими достижениями и вообще ведет себя как типичный выскочка. Копирует Империю.
Империи торопиться некуда, у неё в запасе вечность, каждое её Имперское достижение навсегда останется в генетической памяти человечества. По этой причине на фоне хвастливого и агрессивного Двойника Империя подчас выглядит серой и убогой. Это правило действует не
всегда. И тем не менее примеры Имперской маскировки имеют место быть. Особенно важна
маскировка накануне грядущих столкновений.

Казалось бы, наступил у государства Идеологический период, народ готов воевать –
ружья в руки и на фронт. Но оказалось, что все не так прямолинейно и просто. Не просто даже
для Империй, даже для Тоталитарных двойников, не говоря уж об обыденных государствах
Запада. Чтобы разжечь военную истерию, видимо, недостаточно желания одного государства.
Потенциальный противник будет уклоняться, тянуть время, идти на уступки. То есть вероятность возникновения войн гораздо выше, если Идеологический период наступает сразу у
двух враждующих государств. Это касается начала войны.

Теперь окончание войны. Здесь вроде бы всё просто. Достаточно Идеологическому периоду прекратиться или хотя бы приблизиться к концу у одного из воюющих государств, как
в воздухе отчетливо разливается запах мира. Боевые кондиции начинают резко снижаться,
наступают мирные переговоры, а иногда и капитуляция. А бывают и более странные ситуации: умирает один монарх, его место занимает другой, и этого вполне достаточно для выхода из войны, хотя армия вроде бы сохраняет боеготовность.
Так или иначе, но пересечение двух Идеологических периодов порождает то самое искомое Поле пересечения для выяснения отношений. Если противоречия неразрешимы, если договориться не удалось, то тогда уже война. В паре Империя-Двойник, в случае пересечения Идеологических периодов война практически неизбежна.

Продолжение вскоре.

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Теория войн. Идеология- это война и нацизм.

2023-12-07T09:20:19.705Z

Войну в Украине трудно классифицировать. С одной стороны, это туземная война между двумя странами третьего мира, причины которой не интересны и мало понятны окружающим. Кто из вас, например, может внятно объяснить причины и смысл замеса между Ираном и Ираком, что мочалили друг друга восемь лет? С другой – ядерная сверхдержава причиняет «историческую справедливость» своей бывшей провинции. То есть для Кремля трёхдневный поход на Киев виделся как война колониальная. Наконец после того, как Киев получил существенную военную помощь от коалиции Рамштайн, война приобрела характер межблоковой прокси-войны типа вьетнамской. США туда влезли напрямую на стороне своих «лугандонцев» из Южного Вьетнама, а социалистический блок во главе с СССР, не вмешиваясь в противостояние напрямую, щедро снабжал северовьетнамское пушечное мясо оружием и оказывал экономическую поддержку.

ВВЕДЕНИЕ В ТЕОРИЮ ВОЙН.

Если Теория ритмов и циклов уже выстроилась в очередности своих принципов, то
Теория войн ещё только набирает необходимый объём представлений. Фундаментально она уже не изменится. Но детали ещё могут поменяться. Теория войн - это очень точная и качественная наука. Наука всегда пребывает в ситуации развития, а вовсе не самолюбования и некритичного догматизма.

Работая с ритмами и циклами, мы фактически рассматривали изолированную жизнь
государств, допуская определенную первичность собственного государственного ритма в сравнении с внешним влиянием. Это справедливо только для очень мощных государств, в основном идущих по ритму Империи и их двойников. В этом была определенная слабость Теории ритмов и циклов, хорошей и точной для сильных государств, но не слишком эффективной для государств слабых. Теория войн в этом смысле гораздо демократичнее, ибо вовлекает в орбиту своих интересов множество средних или даже слабых государств.

I. ВОЙНА – ДЕЛО ВОСТОЧНОЕ
Когда-то весь доисторический мир состоял из государств, идущих по ритму Востока. Предположительно, первым государством, идущим ритмом отличным(имперским) от ритма Востока, стало древнее еврейское государство, по
принятой терминологии – это Первая Иудея (1072– 928 до н. э.). Какой-то божественности и мистичности тут искать не надо. Хомо-сапиенсы, жившие в центре, на территории пересечения самых крупных и населенных континентов Евразии и Африки, априори создают первую цивилизацию. В Междуречье и в Египте были крупные реки. Но первыми поистине передовую идеологию и систему создали древние Евреи. Тут бы любой народ, живший в тот период в тех местах-это сделал.

Первые имперские циклы Иудеи.

Первые государства, идущие по ритму Запада, родились ещё позже. Предположительно Рим (432-288 до н. э.) и Македония (384–240 до н. э.). Но появление первых Империй и первых государств Запада не сразу изменило ситуацию в мире. Ещё долгое время доминировали государства Востока.
Именно мир Востока приучил человечество к войнам.

Не буду сейчас подробно объяснять, что такое идеология и вдаваться в её подробности. Вкратце, идеология - это взгляд нации(этнического и политического субъекта) на будущее. Нацизм делится на радикальный и ассимиляционный. И это не только уничтожение группы людей по этническому признаку в форме геноцида(убийства или переселения). А так же в форме этноцида. То есть ассимиляции. Получается на Востоке радикалы нацисты-это элита. На Западе изгои. А в Империи нацистом является народ! Историческую оценку я тут давать не буду. Просто констатирую факт. Так что в будущем потомки "Освободителей" узнают, кто на сам деле был нацистом и у кого какие мотивы. Теория для этого есть. Нацизм я осуждаю.

Самый воинствующий и нацисткий класс населения - это идеологи. А на востоке -это элита. На востоке для нацисткой элиты идеологов нет никакой нужды выдумывать причину для войн. Достаточной является любая идеологическая причина – другой язык, иные верования, различия в обрядах, разные пристрастия в еде или одежде. И так до бесконечности, вплоть до войны остроконечников с тупоконечниками…

Таким образом, начинать построение Теории войн из древних времен нет никакого смысла, ибо войны в эпоху Глобального Востока и последовавшей за ней эпохи восточного доминирования были обыденностью, проистекающей из главенства идеологии. Война на Востоке – дело привычное. Аномальными скорее можно считать годы мира.
В далеком будущем, когда весь мир будет жить в ритме Запада(индустриальном обществе) и так называемые Идеологи(нацисты радикалы) будут играть чрезвычайно скромную роль в государстве и в обществе, вероятность войн
сильно упадёт. В определенном смысле воевать будет не из-за чего. Все разговоры про хищный оскал капитализма и грабительские экономические войны воротил бизнеса – это ошибка основоположников марксизма и прочих недальновидных мыслителей. Источником этой ошибки стал единственный, по сути дела, исторический момент, в котором человечеством правила Империя, создающая ~~капитализм~~ экономическое устройство мира (Четвертая Англия). А другие просто приняли этот тезис на веру. На деле же чистый и незамутненный Запад не имеет никаких оснований для войн. У него, как пел Буба Касторский, «другие интересы». Гораздо больше можно заработать в мирное время, создавая прозрачную, предсказуемую финансовую и экономическую систему. Все разговоры про дьявольские аппетиты капиталистических ВПК – это попытка поменять местами причины и следствия. Экономика безыдейна и всегда пристраивается к спросу, но вовсе не создаёт его. Речь, разумеется, НЕ идёт о Западных Тоталитарных двойниках(США), которые вполне могут создать спрос на войны, а заодно стимулировать тот самый прожорливый ВПК.

Для развитых индустриально-городских обществ, перешедших к третьему типу воспроизводства населения (низкая рождаемость и большая продолжительность жизни) потери в живой силе весьма болезненны, ведь ценность человеческой жизни в развитом обществе высока. Для традиционного общества, характеризующегося большой рождаемостью, существует проблема «лишних людей». Особенную остроту она приобрела в XX столетии, когда на высокую фертильность наложилось снижение детской смертности вследствие развития медицины. Таким образом в аграрном обществе молодежи много, еды мало, для экономики демографический потенциал совершенно избыточен, а ценность человеческой жизни невелика. Это позволяет делать ставку в иррегулярной войне на неиссякаемый потенциал пушечного мяса и играть вдолгую.

Партизанские войны могут длиться десятилетиями. Так что крылатое выражение «Бабы ещё нарожают» приобретает совершенно буквальный смысл: в ходе последней войны в Афганистане туземцы, родившиеся уже во время войны, успели вырасти, повоевать и родить своих детей, для которых война – это фон их жизни со времён дедов. Для индустриального общества затяжная война – обуза, прежде всего в экономическом плане. Для аграрного общества ведение межплеменной или иррегулярной войны в течении десятилетий – норма. Красноречивые примеры нам дает воюющий пятый десяток лет Афганистан и 75 лет арабо-израильских разборок.

Все это приводит к тому, что для развитой державы издержки ведения длительной войны со слабым противником перевешивают потенциальные выгоды «победы» и для неё становится целесообразнее оставить папуасов в покое, даже если для этого придётся признать войну провальной. Это как в бизнесе – если уж ввязался в гиблое дело – важно как можно скорее из него выйти, зафиксировав убытки.

Между миром давным-давно ушедшего Глобального Востока и миром очень и очень ещё далекого для нас Глобального Запада, собственно, и расположился наш мир, в котором главные роли всегда у Империй. Когда этот мир возник? Возможно, речь идёт о появлении второго Рима (136 до н. э. – 9 н. э.). Но уверенно мир с главенством Империй стал складываться во времена Первой Византии (417–561). После этого последовал Халифат (573–717), Вторая Византия (705–849), а там уж и Англия с Россией (Шахматная партия двух Великих Империй), которые наперебой прошли по четыре Имперских цикла в невероятно сжатом интервале времени от 825 до 2025 года.
Таким образом, несмотря на пессимизм многих аналитиков по поводу грядущих войн,
мол, человечество всегда воевало и дальше будет воевать, можно сказать, что мы уверенно движемся к мирному будущему без войн. Вообще!

II. ИМПЕРСКАЯ ЭПОХА – УКРУПНЕНИЕ ВОЙН

У Империй много предназначений. Главное - это рождение глобальных идей. Что не по
силам излишне национальным государствам Востока, а также слишком уж безыдейным государствам Запада. Создаются глобальные идеи.
Люди Империи во вторых Имперских фазах лишаются всяких традиций, сжигают в Имперской топке свою генетическую память и в четвертых фазах творят особенно мощно, а главное - над национально, то есть пригодно для всего человечества.

Не менее важна объединяющая, глобализирующая функция Империй и её двойников. Частично задачу
объединения слабых и разрозненных государств решает сама Империя, частично объединителем выступает её Тоталитарный двойник. Не исключено, что некоторые действия по консолидации предпринимаются малыми государствами самостоятельно ввиду опасности, исходящей от Империи или Тоталитарного двойника. Вступая на путь глобализации и усиления прогресса, Империя вольно или невольно провоцирует всё более крупные войны. Число участников Имперских войн растёт, Тоталитарные двойники собирают гигантские коалиции. Войны теряют национальный характер, озвучиваются какие-то надуманные идейные поводы. Чаще всего речь идёт о войне правоверных с неверными.

В эндшпиле Шахматной партии больших Империй родились так называемые мировые войны. Из чего многие недальновидные исследователи сделали ошибочный вывод, состоящий в том, что грядущие войны будут все крупнее и крупнее, пока не уничтожат всё живое. Меж тем Шахматная партия завершается, англичане свой заключительный четвертый ход сделали, Россия свой заключительный ход завершает в 2025 году, переходя на ритм Запада и завершая эпоху Великих Империй, идущих параллельным курсом (Англия, Россия). Провал прогнозов по третьей мировой войне ныне очевиден, современные войны наглядно мельчают. Ещё немного, и драчунов можно будет научиться разнимать. Но самое главное – исчезают поводы для войн, гигантский Запад един, как никогда, а после 2025 года он станет ещё более монолитным. Восточные гиганты еще долго будут в состоянии депрессии, а мелкие государства Востока просто не в состоянии будут затеять что-либо серьёзное. Так что эпоха Имперского главенства завершается, процесс укрупнения войн прекращен. Ключевой момент глобализации (Центральный эпизод) наступил во второй фазе Четвертой России – случилась Вторая мировая война. После этого военная история человечества переходит в эндшпиль. Об укрупнении войн более не может быть и речи.

III. ФАКТОР ИМПЕРСКОЙ ВЫГОДЫ.
Таким образом, рассматривая наиболее понятные и близкие нам войны, мы неизбежно
будем говорить о войнах Имперской России или Имперской Англии, то есть об Имперских
войнах. Войны Восток – Восток, Запад – Запад и Восток – Запад не попадают в центр нашего
внимания. Но, даже описывая такие войны, мы чаще всего говорим о войнах Тоталитарных
двойников. Таким образом, зримо или нет, но во всех войнах современности ощущается присутствие Империи.

Если не брать символических или мистических объяснений Империи, то чаще
всего речь идёт не о военных достоинствах Империй, хотя они достаточно велики, а о не рациональной парадигме развития Двойников, их судорожной активности, торопливости, жадности, отсутствии расчёта и даже здравого смысла. Таким образом из-за тупика и раздутости двойник и успокаивается. По типу Германии и Японии после второй мировой войны. Государства остались развиты и сильны, но потеряли мотивацию авангардиста человечества.

Депрессия является следствием перерасхода сил в бытность Двойником. Но перерасход энергии также не является главной причиной депрессии. Главное состоит в том, что народ не узнаёт сам себя и в ужасе от этого. Он не хочет впредь быть авангардистом человечества и приносить себя в жертву, как делает это такой же авангардист –больной народ империи. Имперский народ готов убивать себя по 25 миллионов ради захвата, славы и понтов. Столетиями быть в крепостничестве. Недоедать и все силы направлять на захваты и идеологическую(нацисткую) и политическую экспансию. Такая парадигма не подходит для народа Запада. Что бы там ни говорилось официально, какие бы дифирамбы ни пелись Тоталитарным вождям, народный страх перед повторением Тоталитарного ужаса слишком велик. Запад любит тишину. Именно от этого идёт депрессия, маниакальная скованность, полное отсутствие политической смелости, каких-либо политических фантазий.

Разумеется, войдя в состояние депрессии, Двойники более всего хотели бы избежать участия в битвах новых Империй с новыми Двойниками. Так, некогда доблестная Испания (жертва Третьей Англии) наотрез отказалась воевать на стороне Гитлера, а у когда-то весьма боевых французов (жертва Четвертой Англии) не хватило мужества для сопротивления тому же Гитлеру. Таким образом, две бывшие сверхдержавы от участия в Центральном эпизоде фактически уклонились. Аналогичный пример показала нейтральная Швеция (жертва Третьей России). Норвегия была оккупирована Гитлером, Финляндия воевала на стороне Гитлера, а шведы, совсем недавно самый боевитый народ Европы, стояли в стороне, пребывая в глубоком нейтралитете. Иногда бывшим Тоталитарным двойникам удается сохранить лицо, приняв законы, запрещающие вести активную политику, посылать армию за пределы страны и т. д. И все равно в рамках обыденных представлений их поведение весьма странно.

Продолжение вскоре.

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Теория войн. Введение.

2023-12-06T19:36:27.684Z

Двигатель прогресса – конкуренция между социальными системами за ресурсы (в самом широком смысле этого слова). В столкновении побеждает та система, которой удалось сконцентрировать и грамотно распорядиться ресурсами – интеллектуальным, военным, географическим, идеологическим, демографическим, сырьевым, промышленным и т.д. Один из важнейших видов ресурсов развития – системная сложность, накапливаемая, прежде всего, в управляющем контуре.

Высшая форма конкуренции социальных систем – война. Однако стоит понимать, что конкуренция социальных систем в большинстве случаев носит НЕПРЯМОЙ ХАРАКТЕР. То есть нет никакого супостата, который приходит и отбирает ваши нивы и нефтепромыслы. Тем более, не все ресурсы можно отобрать силой, например, интеллектуальный (научный). Однако есть общества, которые создают у себя условия для реализации интеллектуального потенциала и туда совершенно добровольно и даже с великой радостью утекают мозги из обществ, что оказались не способны обеспечить достаточные для этого условия. Таким образом они проигрывают конкуренцию за ресурсы более высокоразвитой системе.

Или, например, торговля – еще одна форма конкуренции. То общество, которое контролирует рынки сбыта, создает условие для развития своей промышленности, а промышленность, как известно, является главным стимулом научного развития. В конечном счете оно концентрирует колоссальный объем ресурсов для развития. Те общества, которые не успели на этот праздник жизни, вынуждены встраиваться в уже сформированную систему отношений в качестве поставщиков сырья, субподрядчиков (низкомаржинальное «грязное» производство) и быть тем самым рынком сбыта, который обеспечивает конкурентное преимущество более продвинутой социальной системе.
Описанная ситуация порождает целый клубок движущих противоречий. Если попытаться сформулировать базовое противоречие, то его можно выразить словами НЕЭКВИВАЛЕНТНЫЙ ОБМЕН. Именно инструмент неравноценного обмена позволяет метрополии, развивая колонии (развивая, а не только грабя, как это некоторые пытаются примитивно преподнести), концентрировать в центре прибыль, а в колониях наращивать норму эксплуатации и ограничивать накопление системной сложности. Что и привело в итоге к кризису и распаду колониальной системы. Но точно такое же противоречие, выражающееся в неэквивалентном обмене, существовало и существует поныне внутри самой капиталистической системы между центром и периферией. Описанное является именно СИСТЕМНЫМ противоречием, поскольку не лечится никакими структурными реформами. Только трансформация самой системы может изменить общий расклад.

Человечество очень хочет доказать само себе, что может жить без войн. Очень хочет, но не может! Кого ни послушай — ну все миротворцы, все голуби. Откуда только войны берутся — не понятно. Ирак, Афганистан, Судан, Эфиопия, Украина, Россия... В любой момент готовы заполыхать Балканы, Пакистан, Иран, Корея...

Задним числом для любой войны находят зачинщика. Как правило в стане проигравших. Проиграли сербы, значит виноваты сербы, проиграли немцы — виноваты немцы. Ну, а победителей у нас, на земле, как правило не судят.

Такая вот теория войн: воюй, если уверен в свой победе. Но если есть сомнения — лучше воздержись. Попытки внесения в теорию войн нравственных, экономических, географических и даже филологических принципов как правило выглядят очень натужно. Россия например постоянно придумывает оправдания. То освобождала православных от турков. То славян от турков. То несла социализм в Афганистан и Анголу. То боролась с международным империализмом. Потом появился узкий мир и освобождение. В будущем видимо распространение по миру демократии, как от США.

Одной нации понадобилось прорубать окно в Европу, другой вздумалось Индию ненавязчиво поохранять, третья обеспечивает свою энергетическую безопасность в песках Ирака, четвертая спасает братьев по вере, пятая классовых братьев, шестая просто наносит упреждающий удар... И каждая нация в своем праве. Главное довести дело до победы, а там уж историки да политологи подсуетятся — найдут обоснование.

И действительно, чего ж не порадеть родному государству. И вот уже историки дружною толпой летят навстречу политическому заказу, объясняя почему этих непременно надо было разбить, а тех сжечь, а третьих стереть в порошок. Не отстают от историков политологи... Да что там политологи, они люди подневольные, главы конфессий и те сплошь да рядом прославляют доблестное воинство правоверного народа, не забывая предать анафеме иноверцев. А ведь по идее они просто обязаны только о мире говорить.

Так и жило бы человечество, переходя от одной войны к другой, если бы плотность населения не достигла таких пределов. Бежать стало некуда, возможности национальной миграции практически исчерпаны. Загнанные в угол малые народы вынуждены сражаться отчаянно, другого выхода нет. Войны становятся все более и более затратными и все менее и менее эффективными. Ни Первая мировая война , ни Вторая своим прямым победителям ничего толком не дала. Германия дважды проиграла, но ничего по большому счёту, как государство, не потеряла, стоит себе на том же месте и в ус не дует. И Япония никуда не делась... А ведь там не просто война была, там атомными бомбами людей забрасывали.

Теснота принуждает нас к миру, нам нечего делать кроме как договариваться. Меж тем смягчению атмосферы теснота никак не способствует. Каждый спорный остров, каждый не узаконенный пролив может стать причиной кровавого конфликта. СССР с Китаем между прочим из-за крошечного островка воевали. Англия с Аргентиной из-за нескольких островков.

Есть только один способ остановить войны — это оставляя практику войны практикам, создать историческую теорию войн, разобраться с истинными причинами возникновения войн. И хорошо б, если теория создавалась не под одну конкретную войну или даже серию войн, а могла бы объяснить жестко и достоверно все известные войны, без исключения. Ради создания такой теории стоит немножко оторваться от национальных пристрастий и национальных амбиций и попытаться найти законы единые для всего человечества, а не заниматься стряпней в своих национальных кабачках и харчевнях.

II.

Прежде чем окунуться с головой в военную ритмологию необходимо напомнить о существовании трёх, а не двух миров.

Четырехлетняя ритмика у всего человечества едина. И если бы удалось когда-нибудь свести государственные ритмы к этому единому камертону, то не стало бы ни войн, ни различий между народами, исчезли бы границы, прекратились бы взлеты и падения.

Увы, пока это утопия, миром правят совсем другие ритмы, главные из которых равны 12, 36 и 144 годам. Причем у каждого государства ритм свой. Поскольку государств много, а различных по фазировке ритмов реальности не более 20 (теоретический максимум — 36, практический — 27), то у некоторых государств ритмы полностью совпадают. Что никак не обязывает их сливаться, если у них нет, к примеру, общих границ.

По имперскому ритму в данный момент идёт всего лишь два государства. Россия и Иран. У России четвертая освободительная фаза, её третие (идеологическое) 12-летие (2013—2025).

Что это означает? Много чего, если говорить о внутренней жизни этих государств. Для России например означает, что политическая система установленная в 2001 года незыблема и обсуждению не подлежит, а вот идеология и война остается полем активных действий, сферой энергичного передела, который остановится не ранее 2025 года. Однако специфика идеологического периода в Империи такова, что необыкновенно активизируется народ, имперский народ-идеолог(шовинист). Причем эта народная активизация чрезвычайно опасна для твердости власти. И уже начиная с 2021, но особенно бурно с 2025 года незыблемая на вид власть рентно-сырьевой бюрократии очень сильно зашатается.

Однако специфика идеологического периода в Империи такова, что необыкновенно активизируется народ, имперский народ-идеолог. Причем эта народная активизация чрезвычайно опасна для твердости власти. И уже начиная с 2009, но особенно бурно с 2013 года незыблемая на вид власть иранской духовной бюрократии очень сильно зашатается.

Однако та же самая ритмология, но уже в переводе на военный язык будет звучать совершенно по другому: Россия, находилась в экономическом временном пространстве(2001-2013) никак не была заинтересована в войнах. Ни в каких: ни во внешних, ни во внутренних, ни в больших, ни в малых. Аналогичное нынешнему по своей ритмической координате время Екатерины Великой, практически полностью занятое войнами, именно в экономическом периоде (1773—1785) было наиболее миролюбивым. Более того воинственная и вполне боеготовая Россия в этот период прославилась именно миротворчеством, примиряя австрийцев с пруссаками или враждующих между собой грузинских князей.

Что касается России в идеологическом периоде(2013-2025), то она в морально-политическом отношении готова к войне и только ждала повода для начала боевых действий. Страна становится бешеной собакой. Если же говорить об аналогиях, то в СССР такой же точно период шел с 1977 по 1989 годы. И хотя называется этот период застоем, но в Афганистане воевали очень серьезно и стали сдавать позиции только ближе к концу периода.

III.

Теперь собственно о войнах и о тех факторах, которые неизбежно ведут к военному столкновению добрых соседей.

Первым, что приходит в голову — это особая фазовая атмосфера и некоторая синхронизация по фазам основных государств человечества.

В самом деле, представим себе на мгновение, что все государства мира пребывают в четвертой фазе, времени чудесного расцвета и всеобщего освобождения... Всюду торжествует дух просвещения и братской любви. Спрашивается, чего ж в такой обстановке воевать? Никакого резона. Но вот проходит 72 года или около того и вот уже все в черной тьме государственного насилия, организованного вторыми фазами. Все деньги уходят на перевооружение, всюду сыщики и шпионы, царит всеобщая подозрительность, а то и ненависть. В такой обстановке чуть чиркни спичкой и уже пожар.

В 17 и 18 веках Европа и Россия, находясь в противофазах, как-то еще усмиряли взаимную агрессию, но когда Россия в конце 19 века неожиданно выровняла фазы, мировые войны стали абсолютно неизбежны. Смотрите как синхронно вступали государства в свои вторые фазы: Россия — 1917 год, Германия — 1921 год, Франция и США — 1933 год, Япония — 1937 год, Англия — 1945, Китай — 1949... И не захочешь, а воевать придется. Кроме того сходность фаз вызывает дополнительное напряжение: слово за слово... одним словом, резонанс.

Второй фактор (или все же первый) — это присутствие на мировой карте чужеродного тела, а именно Империи, причем не просто какой-нибудь мелкой и заштатной Империи в недоразвитом состоянии, а Империи мощной, на самом пике своего развития. Такой несгибаемой силой была так называемая Четвертая Англия (1761—1905), такой же или еще большей силой стала Четвертая Россия (1881—2025). И западный мир и восточный в присутствии Империи испытывают величайшее возбуждение. Одни страны впадают в эйфорию, другие в паранойю. Но практически все себя ведут не адекватно. Особенно колотит так называемого тоталитарного двойника. Основные войны как правило и проходят по оси Империя-Двойник. Так было у Англии с Францией в начале XIX века, также и у России с Германии в веке XX-м. Так происходит сейчас у России с США и Китаем.

IV.

И наконец третье и теперь уж самое главное. Для того, чтобы не просто так сбегать на войну и тут же вернуться назад со штанами полными позора, необходимо чтобы на государственных часах точно ШЁЛ ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ РИТМ. Чтобы на дворе, как говорил поэт, стояло не политическое и не дай бог экономическое, а именно идеологическое 12-летие. Ибо в политическом периоде народ сражается сам с собой, в экономическом хотел бы наблюдать за чужими схватками (хлеба и зрелищ) и только в идеологическом периоде народ реально готов биться за свою идею.

Несколько напоминаний.

Заканчивается третья фаза третьего восточного цикла Руси (1505—1649). Самая слабая точка в тысячелетней русской истории. Поляки идут на Москву, конец 1612 года, великое унижение земли русской. Русь готова на все, даже утверждает поляка на русском престоле. Но тут свершается чудо великое: русский народ просыпается, начинают действовать: Иван Сусанин, Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, Россия объединяется и выгоняет поляков вон из Москвы, делегировав нам право праздновать День Единства в начале ноября каждого года. Так начинается идеологический период (1613—1625). У нации рождается самосознание. И только это повод для внешней войны и общенациональной победы.

Александр Невский также поднимал народ не на пустом месте. Шёл тогда второй восточный цикл (1205—1349), вторая фаза и ее идеологический период (1241—1253). В 1241 году Александр Невский приходит в Новгород, в 1242 году то самое Ледовое побоище.

Дмитрий Донской — это уже имперский эпизод, Вторая Россия (1353—1497), её первая фаза, в ней идеологический период идет с 1377 по 1389 годы. Именно в этот исторический момент случилась знаменитая Куликовская битва (1380) и битва на реке Вожа (1378). Тогда по словам Карамзина «россияне пробудились от долгого сна, долговременный ужас имени татарского исчез в их сердце».

Самым блестящим для военных побед стал идеологический период четвертой фазы Третьей России (1785—1797). Тогда были преподаны уроки военного мастерства всем желающим: Кинбурн (1787), Очаков (1788), Измаил (1790), Калиакрия (1791). Раскрыли свой гений Александр Суворов, Петр Румянцев, Федор Ушаков. Русская армия была неудержима, побеждая многократно превосходящие силы противника. А ведь на севере в эти же годы (1788—1790) были разбиты напавшие шведы.

А вот русско-японская война 1904 года была для России преждевременной, Россия вела в Китае чисто экономическую экспансию. Ибо идеологический период начался год спустя (1905—1917). Япония была совсем в иной ситуации, у неё идеологический период был в полном разгаре (1901—1913). Получается, что Россия вступила в войну на крайне не выгодных условиях. Результат известен.

Что касается Первой мировой, то тут обратная история. Идеологический период у России был уже на исходе и желание воевать с немцами у русского народа стремительно падало в виду приближения 1917 года.

Но всякий историк, который скажет, что народ просто расхотел воевать ошибётся. Народ расхотел воевать с немцами и австрияками. Однако с огромным удовольствиям окунулся в пучину уничтожения старой элиты. Таковы прелести перехода из идеологического периода в политический. Такая же ситуация с афганской войной(1977-1989). Сейчас в это трудно поверить, но так было: вчерашние солдаты-дезертиры с упоением вступали в Красную армию, чтобы бить своих недавних командиров. Ну и так далее...

Что касается самой большой войны в истории человечества, то участников в ней было много. А истинных участников трое. Германия у которой идеологический порох стремительно подмокал в виду 1945 года заканчивающего идеологический период (1933—1945) . Россия (СССР), которая в 1941 только начинала разогреваться в идеологическом смысле (1941—1953) и Япония (1937—1949), которая проиграла войну в общем-то не исчерпав всех своих резервов.

Задним числом — все умные, и все говорят, что Германия была обречена на поражение, подсчитывают число снарядов, танков, суровость русской зимы. Но правда состоит в том, в 1940 году армия имперской России воевала плохо, в 1941 уже намного лучше, а в 1942 и 1943 кардинально лучше. Боевой дух нарастает стремительно. Немцы же явно «наелись» и боевой дух стремительно падающий в 1944 году, в 1945 году попросту обрушивается. Одна из самых боевых наций превращается в скопище дезертиров.

А вот французов и американцев ругать за плохую войну не надо. У них идеологическая дюжина начнется только в 1945 году. Они начнут махать кулаками когда главная драка уже закончится.

В 1945 году пресеклась эпоха мировых войн и началась эпоха войн проксивойн, идущих на чужих территориях в основном чужими руками. Империя (СССР) и её тоталитарный двойник (США) противостоят друг другу всюду где только можно, хотя открытой большой войны между ними нет.

Особое внимание к длинному восьмилетнем периоду, который повторяется каждые 36 лет на невыгодных для России условиях, в которых боеготовность постепенно снижается.

Вторые фазы — (1945—1953). СССР и США только-только были союзниками не разлей вода и сразу бросаться в драку вроде бы не с чего. Тем не менее противостояние начинается в Корее (1950—1953).

Потом наступил Карибский кризис, но весь был соткан из блефа. В 1962 году, война была невозможна. В СССР завершался политический период (1953—1965), а в США такой же политический период был в самом апогее (1957—1969). И там и там думали исключительно о внутренних делах. Народы для войны не были готовы. И элиты это поняли.

Другое дело идеологическое пересечение в восьмилетие третьих фаз (1981—1989). Эти даты очень точно выводят нас на войну в Афганистане, которая формально идет с конца 1979 года, но США влезает в Афган, никак не раньше 1981 года. Дата окончания в точности 1989 год.

Что касается чеченских кампаний, то это типичный революционный и внутренний конфликт, возможные только в политическом 12-летии (1989 - 2001). Четвертые фазы относят нас в будущее, а именно 2017—2025.

Продолжение.

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Почему у Аргентины не получится?

2023-11-27T08:27:59.732Z

1) Размещения основного населения в жарком, низкопродуктивном климате. Не там строят города. Такая же проблема а России.2) Изначально с основания государства - это аграрно-сырьевая экономика (наркозависимая, как я её называю) и как следствие не возможность слезть с ресурсного проклятия. Не было у них того «индустриального севера» как в США, который бы силовым путём навязал свою парадигму развития и насильно реформировал систему.3) Маленький рынок из-за нежелания интегрироваться с соседями. Конечно индустриальные страны, как Европа и США мешают интеграции, но конкуренция это нормально и за всё надо бороться.4) Поздно проводить индустриализацию. А строить постиндустриальную экономику возможно, но ещё сложнее чем индустриальную. Вывод: не получится у них. Следствие: вечный кризис, и потенциальная депопуляция с миграцией в индустриальные страны.

Комментарии Дмитрия Прокофьева . Иммануил Валлерстайн писал, что Латинская Америка - это регион, где во всех гражданских войнах побеждал Юг (т.е. экспортеры сырья/помещики/плантаторы).

А в США наоборот - промышленные экспортеры в Гражданской войне победили «сырьевых экспортёров/плантаторов»

Революция 1917 года в России - это был приход к власти именно ПРОМЫШЛЕННЫХ экспортёров. А инволюцию 1989 г. следует рассматривать, как приход к власти СЫРЬЕВЫХ экспортёров.

Правда, есть вопрос? - а могло ли быть иначе? - чтобы севернее Рио-Гранде(река разделяющая Мексику и США) победил «условный Юг», а южнее Рио-Гранде - «условный Север»? Стартовые то условия были примерно общие.

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.

Оптимальный климат.

2023-11-27T08:15:23.850Z

Суть опять в рентной экономики. Но ведь много стран не имеют рентную экономику и при этом бедны. И население с низким IQ, с низким человеческим капиталом.
Что же влияет на уровень интеллекта и образования в социуме. Я вижу пять факторов, вытекающий из главного фактора.

1). Высокопродуктивный климатический оптимум, влияющий на человека. То есть банально богаче общество там, где много работают. А работать много можно в прохладном климате. Не в жарком и не в холодном. Там, где много работают, возникает мотивация повышать навыки и образование, чтобы выдерживать конкуренцию и не стать жертвой монополизации. Возникает спрос на образование или самообразование. Там, где много работают, не имея ренты, возрастает сложность общества посредством усложнения разделения труда. Из-за конкуренции социальных систем (государств) возникает потребность в новых технологиях во всех сферах, в том числе оружейной и социальной. Социальные технологии и сложность социума усложняются и повышаются. Но база тут именно оптимальный климат, так как социальные системы конкурируют везде. Но только в наиболее благоприятных для хомо-сапиенса температурных условиях конкурентность растёт.

Простая аналогия с активностью, фертильностью и ростом бактерий, которые по-разному себя ведут в разных условиях температурно-влажностного режима.

2). Из-за климатического фактора повышается урожайность зерновых культур, а значит, растёт плотность населения.

3). Так же важен размер оптимальной климатической зоны. Чем больше размер, тем больше населения. Больше населения - больше рынок и выше конкуренция.

A). Самая большая такая зона на Земле- это Западная и Центральная Европа!
B). Единственный аналог - это Восток и Запад США и Канады.
C). На Дальнем Востоке(Япония, Корея и часть Восточного Китая) это зона в разы меньше.
D). Юго-запад Австралии и Новая Зеландия.
I). Юг Африки и Ю. Америки. Часть высокогорных городов этих же континентов имеют очень маленькую площадь и исторически были поздно и мало заселены.

4). Время и традиции. Понятно, что если переселить людей из традиционного общества Африки и Азии в оптимальную климатическую зону, то этот социум долго будет прибывать в архаичном укладе.

5). Есть ещё один важный фактор, вытекающий из первых четырёх. Но я пока умолчу. Академической науке ещё рано знать о нём. Банально не оценят и не поймут.

Я думаю, всем понятно, что всё надо рассматривать в комплексе. Существует корреляционная зависимость.

Вывод: Когда у тебя исторически большое население живёт на большой по площади территории с конкурентным и оптимальным климатом. Социальная система не имеет ренты, то это априори гарантирует высокий интеллект и производительность труда. А значит лидерство в социальном генезисе(развитии) по отношению к другим хомо-сапиенсам.

Подписаться на Telegram канал Александр Лебедь.