филяй амбарцумян

Тельман Зурабян и его "Торос Рослин"

2025-09-17T19:38:52.842Z

В твой век, когда из картин изгонялась плоть, и взгляды, безжизненные, отрешенные, тянулись вверх, к богу, ты смог подняться над канонами и показать красоту сущего. В твоих Христах и богоматерях билось живое сердце.
И что бы ни писал ты — рай, ад, радость или скорбь, во всем этом всегда была любовь к человеку, человеческому. Так хвала тебе, мастер, за эту любовь. И да будет благословен час, когда ты взял кисть и увиденное оком твоим воскресло на пергаменте!

Книга эта, на удивление существующая, абсолютна безвестна. Один тираж в двадцать тысяч копий был издан в Армении на русском языке в 1978, за год до ранней смерти автора.

Торос Рослин (ок. 1210–1270) — киликийский художник-миниатюрист, переписчик, работающий в крепости Ромкла в XIII веке. Почти ничего о нём, художнике, пускай и выдающемся, при жизни не писали. Всё, что о человеке этом известно, вычитывается из книг, над которыми он работал: из надписей и сопроводительных текстов, благодарностей и проч. Авторство Рослина подтверждено для семи книг 1256–1268 годов (они им подписаны), строятся предположения о принадлежности его руке, или рукам художников его цеха ещё нескольких рукописей. Почти никакой фактической информации о виднейшем из средневековых армянских художников не имеется. Тем интереснее будет разговор о целом романе, посвящённом этому творцу.

Мастерство киликийца растет. Если в некоторых своих первых работах он несколько бравурен, параден — звонкие узоры хоранов, пестрящие многоцветием павлины, яркие, отсвечивающие синевой часовни, — то уже в «Маштоце» и расписанном позже евангелии 1268 года его живопись обретает интимность, спокойствие. В изображениях киликийца поражает и чувство формы, рельефность предмета. В поисках своих он приближается к передаче светотеней, моделирует более светлыми тонами, порой светлыми бликами, стремится к трехмерности в передаче пространства... Рослин — художник вечных поисков.

Роман не вполне художественен, большая часть написанного — анализ миниатюр, рассказ о киликийском государстве и его правителях, быте средневековых художников, витязей и правителей, цитаты разных исследователей о жизни и творчестве той эпохи, прочие вставки, дающие важнейший контекст жизни Рослина, тем крохам информации, что о нём известны. В какой степени это важно?

Один пример. В иллюстрации с дарами волхвов из Евангелия 1260-ого года над группой пришедших начертано: “сегодня пришли монголы”. Мелочь, но как, оказывается, много может быть сокрыто в одной фразе, по воле художника проскользнувшей в Книгу книг. И чтобы понять это, Зурабян посвящает целую главу отношениям Киликии с самой страшной армией континента. Три слова, будто бы констатирующие факт, при должном рассмотрении начинают играть и надеждой на переход язычников под лоно церкви, и осознанием ужаса положения, в которое попала страна и художник; это и артефакт эпохи, ведь что-то в те дни актуальное проскользнуло в рукопись, этого не предусматривающую. Ужас, отчаяние, смирение — всё это Зурабян видит в заметке художника и постепенно, но убедительно доносит до нас.

Но ведь поместил он их, монголов, на картине рядом с восточными мудрецами, но ведь написал: «Сегодня пришли монголы». Как будто о событии радостном, долгожданном. Однако за этим видишь то, что хотел показать художник, понимаешь его замысел: они стоят рядом с Христом, Марией, волхвами, а лица их безучастны. В них не только не найти благости, ума и прозорливости соседствующих с ними святых и мудрецов, в них нет даже живого, первозданного темперамента стоящих напротив них простых крестьян-пастухов. И присутствие монголов рядом с волхвами и святыми кажется нелепым. Их любопытство близко к безразличию, их созерцание равнодушно. Там, где не убивают, им явно нечего делать. И это в то время, когда на пергаменте все остальное живет, дышит, движется. Да, появление этих персонажей здесь бессмысленно, но сам замысел Тороса полон глубокого смысла. Настоящий художник, Рослин, где бы ни поместил изображения этих воинов — рядом с волхвами или даже с самим Христом, не мог не показать в их облике пустоты и невежества, которые принесли они миру вместе с мечом и разрушениями.

Контекст для этой книги важен бесконечно, он второе действующее лицо, разбитое на миллион частей. Из-за этого порой сложно понять, фон ли существует ради раскрытия личности художника, рассуждений и догадок о нём, или же фигура мастера лишь предлог, годный для того, чтобы поговорить-таки, со вкусом и смаком о Киликии, этом утерянном бастионе Запада на Востоке? Внешние события до того важны, что первая глава романа, “Киликия” — целиком посвящена стране миниатюриста, её положению в мире. Как и многие другие главы, говорят ли они о ереси, войнах или власти.

Стиль автора избыточный в описании чувств и мыслей — всегда лишь предполагаемых, но более чем правдоподобных — порой утомляет. Этот недостаток, вероятно, был бы страшен, являйся “Торос Рослин” чисто художественным произведением, но постоянная смена ракурса, самого литературного жанра, нивелирует проблему. Обилие деталей бытового характера даёт яркую картину жизни людей XIII века, помогает смоделировать жизнь Рослина, поиски им творческой свободы в мире церковных канонов. Это же в какой-то степени негативно сказывается на художественной части романа, очень осторожных попытках автора представить диалоги между правителями, художниками и переписчиками, воинами, мастеровыми, простым людом и священниками. Выходит, что для становления текстом документальным роману не хватает формальных ссылок на источники (да и какие источники могут быть относительно главного героя?), а для восприятия текста как художественного, он слишком стилистически пёстрый, бросающийся от воспоминаний автора о работе над книгой к комментариям исследователей, от бытописания к эмоциям героев, от анализа творчества Рослина к историческим справкам о мамлюках, европейцах, церкви, ереси.

И всё-таки книга воспринимается цельно. Основываясь на очень немногих известных фактах, на огромной эрудиции и фактическом материале об эпохе, движимый одной лишь любовью к живописи и истории, Тельман Зурабян воссоздаёт в тексте то, что обычно имеет форму документального фильма с игровыми вставками. Подобный формат был бы максимально аутентичен, как кажется, привычен, ведь обычно именно так подобные темы и раскрываются.

Но автор писал книгу, и если задуматься, он выбрал единственный вариант в рамках литературы, годный для достижения поставленной цели. Какой? Рассказать о выдающемся, но почти никому неизвестном древнем творце так, чтобы это запомнилось. Читаем в авторском предисловии: "целью ... было показать художника в кругу страстей его современников, развернуть перед читателем картины нравов, обычаев, предрассудков эпохи". Фактического материала о главном герое предательски мало, и составление простой статьи или небольшого рассказа не даст ничего. Необходим анализ творчества. Вне контекста анализ творчества невозможен, но один лишь анализ вне чувств и переживаний не отзовётся в сердце, не заставит запомнить имя Тороса Рослина. Переживания же художника, стоящего на сломе традиции, но всё же ДО полного её слома в эпоху Ренессанса, вещь тонкая, нуждающаяся в понимании духовной жизни эпохи вообще. Решить проблему чисто художественными методами, не прибегая к фантастике, невозможно ввиду вынужденного тогда и излишнего придумывания фактов, если речь будет идти лишь о Рослине. Если же не домысливать слишком много, объём романа займут иные детали, что уже оттеняет художника, рушит саму задумку Зурабяна — показать человека, творца в сложное во всех смыслах время, его борьбу, поиск, его труд, возможные его чаяния, желания и страхи.

Чего добился Зурабян? Доказал уникальность творчества Рослина для своего времени, закрепив это в сердце читателя эмоциями — лучшим из клеев. Закрепил в памяти эту фигуру на очень и очень долго. Читатель, ничего не знающий о Киликии в середине XIII века, получил красочную, запоминающуюся (пускай и без изысков) картину происходящего тогда. И всё же художественной ценности работе по объективным причинам не достаёт — художественности как таковой слишком мало. Как научный текст “Торос Рослин” тоже не является выдающейся вещью, работа просто крепко сбита, не более. Но здесь есть один интересный момент. Никаких больших исследований на русском языке относительно жизни и творчества миниатюриста нет. Этот экспериментальный роман, не имеющий ссылок на источники, но частично научный в плане подхода и подачи — единственный крупный, обстоятельный текст о Рослине…

Чего не хватило книге для того, чтобы остаться на плаву, не потеряться в тоннах литературного хлама, к которому её никак не отнесёшь? Силы и убедительности? Популярности фигуре автора или героя? Рекламы, анализов и рецензий? Может, всего разом? Спустя почти пятьдесят лет с выхода тиража об этом сложно судить. Но с поставленной целью автор справился, что радует. Работая на грани жанров, он создал картину, где герой, о котором неизвестно почти ничего, вышел из небытия, обрёл плоть и кровь, мысли и чувства. Чувства, в которые веришь, которые разделяешь.

«Вопросы перспективы, — писала Дурново, — хотя отнюдь и разрешены им не были, но несомненно, что он подошел к ним, сделав первый сдвиг. Его прогрессивность шла в том направлении, которое впоследствии встало на прочную основу и широко развернулось в Италии как раннее Возрождение»

Увы, экспериментам, даже удачным, не имеющим за собой продолжения, обычно суждено оставаться безвестными: такова цена выхода из традиции. До порыва с традицией Рослин не дошёл, пускай канон им и был частично подорван, потому (возможно) он всё-таки остался с нами — как смелый новатор, как вершина киликийского искусства. Но за привычную нам литературную форму совершенно вышел Тельман Зурабян, и работа его, сама память о ней медленно, но верно растворяется…

Тельман Зурабян (1934-1979), автор романа и ещё трёх книг о изобразительном искусстве: "Краски разных времён", "Несмолкаемое эхо", "Волны счастья".

Филяй Амбарцумян, 2025

Хас-Батор. Миниатюра

2024-11-30T18:14:26.969Z

— Хара лама, а, хара лама? Что?
— Не мешай.

В белых углях лежали такие же белые, все в пепле, рёбра и баранья лопатка. Хас-Батор, хара (то есть «чёрный») лама, бывший шаман, смотрел на трещины в кости. Тяжело.

— Идти можно, — Хас раскидывал осколки костей, перебирая варианты.

Что-то не то в этих трещинах на лопатке, в прозрачной мутности. Пропадут. Точно пропадут. Тут лама рассмеялся. Заткнул рот рукавом, и уже в него скалился и плакал. Взяли в окружение? Ну ничего, ничего. И из таких передряг выбирались.

Ещё недавно тебе выделяют вагон с обитыми креслами. Ты едешь в комфорте, пускай и с русскими доносчиками, едешь воевать за империю Чингисхана. А теперь заперт в монастыре. Окружён белыми. Какой-то дурак, мелочь, вша давит тебя и твоих людей. Кайгородов, кто это вообще? А за его спиной генералы. Но они далеко. Сейчас давят эти… А ты заперт и ждёшь подставы откуда угодно.

Хас подошёл к часовому. Красное знамя в ночи, при слабом свете было просто серым. Но даже так оно горело. Он расправил полотно, посмотрел на чёрную саувастику. Чуть снова не рассмеялся. О чём переживать? Никто никуда от него не денется. Никто ни от кого никуда не денется. Все мы тут заперты.

К Байкалову заходил вечером. Своих навещал чуть раньше. Никаких подозрений не будет, всё спокойно. Только эти двое. Не выдадут, нет. Тоже жить хотят. Ведь не выдержит монастырь, слишком много людей в осаде, слишком мало защитников.

Привратники без лишних вопросов пропустили батора и его свиту. Обычное дело, обход.

— Луна сегодня хороша, — хара лама пальцем указал на лужу. Та расходилась кругами от удара копытом. Охрана улыбалась, кивала.

Не успела тройка раствориться во тьме, поднялся шум. На другие ворота напали. Атака оказалась пустяковой, но достаточной для совсем уж удачного ухода. Эта крепость, бывшая некогда священным местом, так и останется за красными, белым не удастся её взять. Ни в эту ночь, ни когда-либо после. За оборону монастыря Сарыл-Хурэ (хурэ Сарыл-гун) Байкалову дадут орден Красного Знамени. Но это потом. Сейчас же Хас-Батор и двое его спутников уходили к Ханго. Тихое местечко, там можно всё переждать. А союзники… Не пропадут. Или пропадут и так. На всё воля неба.

На тебя делают ставку? Отлично. Делают ещё на кого-то? Не плохо. Логично. Но ложиться под нож за чужой выигрыш — увольте. Поставили министром Сухэ-Батора? Хотя, какой это батор… Ну да ладно. Вот с него спрашивайте. Был конкурент, и нет его, повысили, победил. Раз так, то с него и спрашивайте. А здесь подыхать глупо. Рано. Всех перебьют, останется один. Не сильнейший, не умнейший, не лучший. Просто один. Кому повезёт. Можно всё к тому же Сухэ присоединиться. Если ему голову не оторвут. Во дворце удержаться тяжело, это вам не казаков рубить. Можно прямо с Москвой связь наладить, мол, какие ваши приказания? Я выбрался, готов к труду и обороне…

Пока Хас рассуждал, двое его подельников тихо шептались, не веря, что вырваться удалось так просто. Не зря прислушались к хара ламе. Не дурак. Дурак бы полководить не смог. И выбраться не смог.

Кости говорили об удаче. Трещина хорошая. И тёмное пятно чуть дальше. Знак, не иначе. Знать бы, на что эта удача ушла, не на сам ли побег. Не на штурм ли в подходящее время? На что? Что дальше?

Лучше не думать. Лучше тихо ехать и не думать. Сознание заполняет всякая грязь. Лезет сама. А ты отгоняй, отгоняй. Дыши.

Удивительно тепло для такого времени. Хас-Батор положил руку на грудь, под халат. Карточка на месте. Достал посмотреть, но на луну зашло облако. Ничего н еразобрать. Поднял голову. А впереди уже стоят, поджидают. Попались. Хас тихо выбросил фотографию.

Наткнулись на белый патруль. Разъезд оказался суров. Ночью шляются только бандиты, так ведь? Нет? А кто будете тогда?
Подкуп не удался. Традиции порушены.

— Кто будете? — Есаул повторил вопрос. Почти прорычал.
Два дурака, два труса выдали батора.
«Может, не знают. Может, пронесёт» — думал хара лама.
— Это интересно, — пробубнил куда-то в себя есаул. И приказал отконвоировать троицу. Их связали. После отправили в Кобдо.

А там вопросы, допросы, море смеха и океаны слёз напополам с кровью. Через пару дней Хас-Батор сгинул. Исчез в никуда. Пуля в голове — ищи теперь по всей сансаре.

Говорят, его шашкой зарубили, а не стреляли, но это уже слишком. Зачем? Говорят ещё, что на зарытый клад с боеприпасами указал батор. И что с ума сошёл, говорят. Тогда, в монастыре. Смеялся вот постоянно просто так. Но как не смеяться, если попался разъезду Кайгородава. Этой мелкой сошке попался, прыщу на заднице… Да мало ли, что говорят? Что из-за женщины сбежал, даже в этом уверяют. До правды уже не докопаться.

Кайгородов, эта мелочь, вскоре сдал позиции. От Сарыл-Хурэ его сильно двинули. Он со своими белыми генералами по чуть-чуть терял, терял, всё потерял. Весной 22-го и его догнала смерть. Или он сбежал в Китай через горы? Не знаю, это уже мелочи, круги на воде.

Где сейчас Хас-Батор, этот перерожденец, в прошлом Абатай-Хан, последний хан, бившийся за объединение Монголии? Всё так же бредит войной, степями и величием? Или, может, нашёл покой? Я надеюсь на второе, но надежда эта призрачна. Как лунный блик, прыгающий в луже.

Филяй Амбарцумян, 2024

ТГК автора

На пути в Охотск

2024-11-23T20:14:01.083Z

Я бы не рассказывал о таких мелочах, мало ли людей умирает, да? Но здесь переплетается столько неожиданного, что не поделиться нельзя.

Плыли по Охотскому морю. В Охотск, собственно. Я тогда ещё жил очень спокойно, собирал себе материалы по фольклору дальневосточных народов, успел в Китай заглянуть. Жизнь была определена до той степени, которая граничит со скукой. Кто ж знал, что новости о какой-то маленькой европейской заварушке, где подстрелили какого-то принца, скатится в такое? Новости нас находили поздно, казались каким-то слабым своим отголоском. Вести с Японии были в сто крат важнее, чем какие-то европейские интриги. Но не суть.

На борту познакомился с крайне интересной личностью. Иваном Чагадаевичем Громовым — тунгусом по крови, православным по вере. И был он не просто православным человеком, а священником! Территория его службы — Якутия, а на Камчатке у них какой-то собор. Каюсь, не вникал. Годами он объезжал сёла, города, места кочёвок, и женил, хоронил, крестил местных жителей. Всё это постфактум, ведь расстояния огромны, а он покрывает их один. И выходит, что отпевают человека, лет пять как лежащего в земле. Или венчает пару с парой-другой ребятишек. Особенности региональной культуры, не нам судить.

И вот, плывём на грузовом судне, которое вместе с тем недорого людей возит. С нами было человек тридцать, наверное. И среди всех — старичок. Помню, грузимся, а я думаю, какой он ветхий. Не случись чего, пока плывём. В приметы и прочую дурость не верю, так что своей вины тут не чувствую. А то говорят, накаркал, призвал на голову беду. Но вот матросы о подобных вещах другого мнения.

Вообще, заметил, что люди, близкие к стихии, очень суеверны. Приметы подмечают, какие-то узелки вяжут, что-то нашёптывают, какие-то ритуалы свои выдумывают. Моряков вот взять, крестьян, которые на земле пашут. Со скалолазом одним общался лет семь-восемь назад, точно такой же! Наверно, что-то такое эти люди знают, от чего я слишком далёк. С архаикой какой-то связано, такие я выводы делаю. Моряки наши практически взбунтовались.

— Или выбрасываете мертвяка, или мы не работаем, — на палубе стоял почти весь состав, думаю. Очень много человек. Как они только все внутри так незаметно помещаются? Говорил старший механик. Он у них резко стал главой союза по защите религиозных чувств.

— И рот с носом зашейте, чтоб не вернулся, — кто-то из задних рядов выкрикивал, — а то проходили уже, хватит!

Откуда только такие странные мысли… Что проходили…

Вдова покойника, как на картине времён Возрождения, в очень живописной позе выла над телом мужа: “Не отдам!”. И сухие её слёзы терзали мою душу. Невыносимо глядеть на плачущих дам в возрасте. Ей лет пятьдесят на вид, даже больше. Мужу бы я дал все сто, но это от тяжёлой жизни, видимо. Шестьдесят-семьдесят ему точно было, думаю. Вот вроде бы, права она, что не отдаёт… Понять её просто. Я даже на её стороне частично. Но команда наступает. Силой вырвут скоро, чую.

Капитан поначалу пытался уговорить команду работать. Один отказ, и он впал в такой же ступор, что и я. Всё-таки это что-то про святое. Пускай и суеверие. Или обратное святому, что с мертвецами не плавают на корабле они. Но и старушку он понимает, вот в чём беда. И главное, с него ответ будет, когда в порту будем, почему это человека выбросили. А вдруг убийство?

Тут вступился мой новый знакомый Громов. На военных кораблях полагается свой священник, но кто ж его на грузовое судно позовёт? Повезло, получается. Ещё минуту назад он рассказывал об чудом сплетении древних шаманских верований и веры во Христа-спасителя. Как северные люди и духа огня в Якутии кормят, и на светлый праздник Пасхи куличи освящают. И вот такое горе случилось.

— Давайте у батюшки узнаем, как правильно поступить будет! — Капитан очень обрадовался, когда в центре внимания оказался человек духовный. Есть на кого переложить неразрешимую проблему. Нельзя же просто так людей за борт кидать, незаконно как-то.

Громов сначала присел у женщины, что-то пару минут шептал ей на ухо. Она шепнула что-то в ответ пару раз, успокоилась. Громов отошёл, старушка осталась у тела, но выла уже совсем тихонько.

— Господь всемогущ и всеведущ, — начал басом Иван Чагадаевич. До того со мной он обычным голосом разговаривал, — наших покойников в час страшного суда он не оставит. Посмотрите на гладь небесную. Теперь на гладь морскую. Суть едина у них: бескрайни они, чисты. И не надо думать, что погребение в землю чем-то лучше последнего пристанища в море. Может, наоборот даже.

Женщина, вставая, кивала. Лицо её ещё тихо плакало, но она была готова распрощаться с мужем. Она махнула ручкой, мол, начинайте уже, начинайте. Громов побежал к себе за вещами, а я к себе, отдыхать. Не люблю всех этих отпеваний и прочих обрядов. В детстве насмотрелся. Слышал, как сверху поют. Видимо, из матросов был собран наскоро небольшой хор. Короткий визг женщины, дошедший до меня, ознаменовал успешное избавление борта от усопшего. Пусть дно морское будет ему пухом.

Всё это случилось часа в два дня, а за ужином я спросил, что это такое святой отец сказал той даме, что она, готовая идти против десятков мужиков, за пару минут сдалась.

— Не могу. Личное. Чужие слова и тайны передавать не могу.

— Понял, — хотя и интересно было бы послушать, — а как тогда мысль такая в голову вам пришла? Экзотично получилось, никогда не слышал и не думал о сравнении моря с небом.

— Сказать честно? — Он наклонился к моему уху ближе. Мы ели за одним столом.

— Весь внимание.

— Вычитал в одном плохеньком английском романе. Его на русский переводили, но названия не помню. Там была ровно такая же ситуация. Только колорит ихний, а у нас тут свой.

Я чуть не расхохотался. Вовремя взял себя в руки, а то некрасиво бы вышло. Только человека… а я заливаюсь.

Вот такая несложная история. Где люди исконно православные хотели мертвецу ноздри зашить, чтобы он призраком не обернулся, а в итоге по всем христианским обычаям схоронил его бывший язычник. Чудеса.

2024, Филяй Амбарцумян

ТГК: https://t.me/filyayambartsu

Капитан Волконогов бежал (2021)

2024-10-10T20:42:27.897Z

Формально фильм прост до безобразия. В основе — волшебная сказка с поиском "предмета" вперемешку с "возвращением домой" по Борхесу, или просто путешествием-приключением по городу. Чекист капитан Волконогов, распознав, что сейчас чистка приберёт его душу, успевает в последнюю минуту сбежать из здания НКВД в Ленинграде. Антагонист, майор Головня, погоняемый начальством, должен в считанные дни найти Волконогова, попутно не померев от туберкулёза. Главный герой в тупике. Так ещё и ангел божий (шутка. Посланник ада) говорит, что для спасения души герой должен вымолить прощение хоть у кого-то в мире. Понятно, что чекист пойдёт кланяться в ноги родственникам замученных им людей.

Всё вокруг "как бы", потому что прямо ничего не называется. Страна, организация — всему этому названия даются зрителем. Только год и город называются. Ленинград 1938-ого. Всё происходит как бы в страшной сказке, в которой считывается Союз. Сказочности способствуют околоспортивные, бесконечно стильные костюмы чекистов, граффити в виде произведений русского авангарда, полная визуальная серость остальной части народонаселения. А история России как прототип считывается по форме отношений. Вещные средства, кроме города, от реальности очень далеки, а вот нематериальные более чем узнаваемы. Именно более чем, т.е. они доведены порой до гротеска. Штампы о НКВД и его зверствах здесь используются так неистово, что их (штампов, конечно) глиняные ноги выворачиваются в другую сторону и смешно ломаются. Смешно (и очень страшно) показаны зачарованные не пойми чем люди, не верящие в ошибки системы, или сошедшие с ума, или (подставьте то, что вы знаете о том, как психика людей в 30-ых защищалась от реальности). Сделано это, думаю, для возможности пробраться через наши закостеневшие умы, которые уже не очень-то пробиваются этими образами, затасканными всякого рода сериальчиками и фильмами. Но ничего в этой "сказке" в плане отношений не выдумано. Достаточно почитать воспоминания людей, переписки Сталина и Берии, чтобы понять, и 25 расстрелянных в день — норма, и вера в то, что сын, внезапно, враг народа — тоже, и дрязги по поводу жилищного вопроса, куда без этого.

Фильм — сказка по отношению к реальному прошлому. Любой фильм, если зачем-то об этом говорить. Но именно этот осознанно и подчёркнуто. И у сего, считаю, есть не только эстетическая цель. Фильм показывает мир в восприятии чекиста. Он уже не видит советских лозунгов, плакатов, всей той эстетики, которая пленяла и пленяет миллионы, не видит души (её имитации?) советского проекта. Более того, проблемы сегодняшние были и в 30-ых, например, дефицит кадров (немудрено, когда вы проводите чистки в своих рядах), так что жизнь чекиста действительно собачья. Сфабриковать столько дел нужно уметь, нужно уметь правильно выполнять приказы, правильно работать, и работать потно, кроваво, чтобы самому не стать жертвой. Нужно всё больше полагаться на интуицию, на чуйку, чтобы правоохранение осуществлялось максимально чётко, скоро, качественно. Пятилетку в четыре года, как известно. Волконогов и те, кто его "загоняют" как волка, видят и себя, и свою форму как нечто элитарное по отношению к серому миру (это не частность, а инструмент, можете вспомнить, для кого Хьюго Босс разрабатывал дизайн формы). Так что некоторой радикализм образов, который и завораживает, и напрягает, позволяет лучше понять не мир, но восприятие мира героями, в чьей среде разыгрывается драма. Собачье восприятие.

Было бы пошлостью назвать чекистов "псами режима" здесь, ведь это буквально то, чего добиваются авторы с первых же сцен. С игр-тренировок героев, похожих на собачьи игры-драки, вроде забавные, но и страшные. Волконогов невероятно физиологичен. Он чует опасность, и поэтому выживает каждый раз. Он чует, куда бить, поэтому эффективно работает. Он, увы, не плох и не хорош, он звероподобен. Как и все остальные чекисты. Загнаны они в это состояние или изначально таковы, фильм не говорит. Это данность. Потому и так странно выглядят попытки героя выпросить прощения. Они выглядят детскими, неумелыми, неискренними, непонятными. Фильм вообще не признаёт человеческой общности, продолжительности. Это не экзистенциальное, а историческое одиночество. Все будто бы родились в первый раз, из ничего. Культура создаётся с нуля, а на развалинах дворцов играют в волейбол.

Авторы вопрошают, может ли чекист измениться, раскаяться и всё прочее? Фильм как бы про это. Как бы про чекистов. Достоевщина в авангардной, очень стильной обёрке. Но ведь для "духовного роста" и раскаяния нужны сотрясения в душе. К Волконогову это будто не относится (имеет он ли человеческую душу? Вот что важнее). Ни к кому не относится. А если кажется, что кто-то начал очеловечиваться, то это лишь физиологическое отвращение к насилию и боли. Капитан не хочет ада, бежит за прощением весь фильм. Но не из-за осознания той тьмы, что творилась им, а из-за боли. Посланник показал Волконогову боль, которая ждёт его в аду. Минуты этой боли хватило для внушения безумного страха, для движения всего сюжета. Отсюда и скупость эмоций при "покаянии" и прошении прощения. Есть надежда, герой что-то осознаёт, когда встречает ребёнка, говорящего по-человечески, а не на новоязе (сильно понятнее становится всё вокруг, если "устранения" даже плохих людей, "хлопки", "подтопления" и проч. называются не по инструкции). Но, скорее, капитан просто раскрывается как персонаж, показывая, что за звериным нутром, внутри нутра у него какая-то детская бездумность, если не глупость.

Есть ли спасение для фабрикатора, зверя и просто убийцы? Фильм пытается ответить и подтолкнуть к ответу всех нас.

Возможно, ошибка в том, что такой вопрос вообще задаётся, ведь это предполагает какие-то варианты. А вариантов быть не должно. Может, потому и запретили картину для широкого показа, кто знает...

Филяй Амбарцумян, 2024
Мой ТГК о литературе и с литературой

"Абу Лала Маари" Аветик Исаакян

2024-08-25T18:11:48.170Z

Перевод поэмы: Филяй Амбарцумян

"Абу Лала Маари" — одна из самых значимых поэм армянской культуры XX-ого века. В ней классик армянской литературы Аветик Исаакян расскажет о духовном поиске арабского поэта X-XI веков. Прототипом лирического героя стал реальный поэт Абуль-Ала аль-Маарри, творчеством которого пропитаны строки поэмы. В Царской России произведение издать было невозможно вследствие его провокационности и полной неподцензурности поднятых тем. В 1911-ом, год окончания написания поэмы, Исаакяна изгнали из Империи.

Аветик Исаакян

Абу Лала Маари,

Поэт знаменитый Багдада,

Жил без забот до поры,

Жил в самой душе халифата.

Славы усладу он пил,

Сидел на пирах с князьями,

Со старцами говорил,

Счастлив был и с друзьями.

Гостил в иноземных странах,

Познал мировой закон.

И, выходит, не странно,

Что стал полон презрения он.

Не связан детьми с женой,

Он нищим раздал богатства.

Собрал караван с собой

Для долгих в пустыне странствий

И ночью, когда все спят,

К берегу Тигра спустился,

Там кипарисы стоят,

Там он с былым простился.

Сура первая

Подобный роднику пустыни,

В ночи влачился караван,

И разливался по долине

От колокольчиков дурман.

Багдад дремал, он видел сны,

Мечтал о Рае.

Там соловей пел о весны

Дарах, любовном жаре.

Фонтаны били в небеса,

Искрились так красиво,

Что поцелуями лился

Эфир в шатрах халифа.

Звенел и в небе караван,

Другой, цепочка звёзд.

Слух ветер сказкой баловал,

Но смысл в ней не прост.

Качаясь, шли верблюды.

Назад им нет пути.

Загадочные путы

Влекли вперёд идти.

Плыви, мой караван, плыви

До самой смерти.

Так думал славный Маари,

Бредя по тверди.

Гони в пустыню, в пустоту,

К святыне солнца.

Среди людей невмоготу,

Пусть сердце солнцем жжётся!

Вам не скажу своё прости,

Отца могила, люлька мамы.

Не знаю, как себя вести,

Былое обернулось хламом.

Любил я горячо друзей.

Людей любых любил.

Но в сердце поселился змей

И сердце отравил…

Я ненавижу всё. Устал

Выискивать предел.

Я тьму сородичей познал,

Позор их чёрных дел.

Но сотню раз я прокляну

Одно. Гнилую фальшь.

Когда на ложный нимб взгляну,

Я чувствую мандраж.

Ну а язык, как он похож

На меч из света.

Всё изречённое есть ложь.

И даже это.

Плыви, мой караван, плыви,

Растай в пустыне.

Сгори ты в бархате зори,

Хочу покоя ныне.

Шатёр на воле я раскину,

Пусть даже скорпионы тут,

Они уж лучше, чем те псины,

Что, скаля пасти, нежно лгут.

Здесь безопаснее, чем спать

На дружеской груди.

Ведь стоит только время дать,

Готов друг нож всадить.

И пока Синай стоит,

Пока плывут барханы,

С людьми не сяду есть и пить,

Уж лучше обезьяны.

Пусть рвёт меня зверьё,

Пускай терзает ветер,

Блюду решение своё

Быть одному на свете.

Последний раз Абу Лала

Взглянул на сон Багдада,

И только злость его взяла,

Он уходил со стадом.

Глаза верблюжьи целовал,

Весь изошёл слезами.

Ушёл, качаясь, караван

В неведомые дали.

Сура вторая

Петлял меж пальм тот караван

И вился как змея.

Клубилась пыль по сторонам,

В молчании летя.

Гони, мой караван, гони,

Тут не о чем жалеть.

Так думал славный Маари.

Верблюды попирали твердь.

Что мы оставили в былом?

Любовь, веселье, женщин?

Скорее, песню кандалов,

Иллюзий сонм, не меньше.

Ведь женщины, что паучихи,

В силки твой хлеб ловя,

В любовной прячутся шумихе

И травят, только яд даря.

Выйти в море лучше

На шхуне из прорех,

Чем вверить дамам уши,

В их ртах Иблиса смех.

Ведь ты мечтаешь о звезде,

О том, что жизни выше,

О музе, что зовёт к себе,

Боль делая всё тише.

Но и тебе и ей любовь,

Что соль на рану.

Лобзай её хоть сто веков,

А я не стану.

О, длинноногие тела,

Сосуд греха и жажды.

Их красота ко тьме вела,

И в тьму спускался каждый.

Я презираю страсти яд,

Он в рабство гонит душу.

В том рабстве ад свой гандабят

Шайтаны. Сгинуть лучше!

Я женщин презираю,

Их ураган страстей,

Что к жизни призывает

Тьму, похоти мрачней.

И женщину, и страсть,

Обеих проклинаю.

Змей этих гадких пасть

Свет мира забирает.

Подлец, кто стать отцом решил,

Из небытья он тянет души.

Стенает тварь из мышц и жил,

Тварь, чей покой нарушен.

Виновен предок предо мной,

Я ж избежал греха.

Когда схоронят под плитой,

Пусть выбьют два эти стиха.

Пока Хиджас не под водой,

На женщин не взгляну.

Мне лучше оземь головой,

Чем снова быть в плену.

И караван за шагом шаг,

Виясь змеёй в пустыне,

Брёл, мысль одну подняв как флаг,

О чистом, тихом мире.

Но колокольчики, звеня,

Идя, верблюды

Как будто плакали о днях

Любовной смуты.

А звуки бриза вдалеке

Ласкали раны в сердце.

Как не предаться тут тоске,

Куда с мечтами деться?

Угрюм Абу Лала сидел,

И грусть его не знала края,

Как путь, который он хотел

Пройти, себя не предавая.

Сплетаясь с тысячью дорог,

Он молча странствовал ночами.

К себе, конечно, был он строг,

Ведь вечно был в начале.

Неважно, сколько он прошёл,

Всё прошлое есть пыль.

И если мимо кто-то брёл,

Поэт нахмурен был.

Адам Стыка. "Водопой"

Сура третья

И тихо, как журчит ручей,

Шёл караван Абу Лалы.

Как будто за игрою фей

Он шёл за призраком луны.

Дремали травы и цветы,

Урчали где-то птицы.

Под сказки тихой красоты

Так сладко пальмам спится.

И молвил славный Маари,

Что сказка весь наш мир.

Загадка, кто её творит,

Чьи слышим струны мы.

Народы свой проходят путь,

Но смысла не поймут.

Поэты видят хоть чуть-чуть

И вечность тем куют.

Конец, начало сказки

Нам не дано узнать.

Но каждый в этой пляске

Обязан станцевать.

Жизнь человека — странный сон,

Вокруг чудная сказка.

Народ здесь караван, и он

Идёт, как песнь, к развязке.

Но глухи люди без мечты,

Их мироедство губит,

Свои лелеют животы,

А ближнего не любят.

Закон людей — болото,

Это тлетворный пар.

Зло требует почёта,

Сон вылился в кошмар.

Отрава в сердце сердце выжжет,

Служивший тьме пройдёт, как дым.

Пусть раб страстей это услышит,

Пока считается живым.

Созвездий караван по небу

Свой путь привычный совершал.

И в тот момент, кто на земле был,

Лишь красотой его дышал.

Иди, мой караван, иди,

Сплетайся с небесами.

Ты в райский сад меня веди,

Я ж боль делю с ветрами.

Веди меня в покоя край,

Туда, где жизнь проста.

О небо, душу обласкай,

Ведь боль в неё влита.

Горит во мне тоска.

Горюя, сердце плачет.

Ему любовь близка,

Что здесь так мало значит.

Но дух свободен мой!

Чужая власть пустотна.

Сам суд я над собой

Вершу спокойно.

И ничему не скрыть

Главы моей от света.

Раб мира может жить,

Но не в моих куплетах.

Я вне пределов, вне владык,

Закон и Бог — пустое.

Душа желает каждый миг

Свободы без устоев.

Верблюды двигались вперёд,

Созвездия горели.

В свободу этих белых звёзд

Абу Лала поверил.

Волшебным блеском бирюзы

Сиял беспечный путь.

Верблюды двигались вблизи,

Щемило счастье грудь.

Сура четвёртая

Летучей мышью чёрной

Покрыла ночь тропу

И с силой неуёмной

Тащила всё во тьму.

Как дикий мерен ветер

Твердыню с небом смёл.

Крик из подземных недр

Стон адский превзошёл.

Плыви. мой караван, плыви

Через пески и пальмы.

Так думал славный Маари

В ответ ветрам печальным.

Эй, ураган, давай сильней,

Ударь меня покрепче.

Взгляни ты в сталь моих очей

О страхе нет и речи.

Я не поеду в города,

Чумные ямы страсти.

Мне дикость городов чужда,

Чужда жестокость власти.

Бездомен я по воле

Своей, таков мой путь.

Привязанность лишь горе

Даёт рабам хлебнуть.

Снесите, ветры, дом отца,

Сотрите в пух и прах.

Мой дом — дорога без конца,

Не удержать в стенах!

Любовь мне — детство.

Небо — крыша дома.

Кой караван уже не средство —

Друг. Мне путь — истома.

Веди, дорога, к землям свежим,

Туда, где нет людей.

Средь них не можешь быть небрежен,

Там караул стоит из боли и смертей.

Избавь, дорога, от друзей-москитов,

Нужна им кровь моя, не я.

Стал понимать я тех, кто обитает в скитах,

Их души извели друзья.

Основа лжи как поцелуй,

Что тайны вызнаёт.

Друзьям мистерию открой,

Друзей познаешь гнёт.

Друзья, родня — о чём они?

Коварство, лесть и смута.

Доверия, любви огни

Погасли к лизоблюдам.

От зависти твой друг простонет,

С ним жадность, сплетни, лай.

Знакомый пёс тебя не тронет.

Любимый друг? Лишь повод дай.

Ветра, безумные как джинны,

Смеялись над Абу Лалой.

Песком в глаза при мысли длинной

Его сбивали не впервой.

Сура пятая

Через джиннов путь тянулся,

Буря не прошла.

Друг есть тот, в ком обманулся,

Думал так Абу Лала.

Плыви, мой караван, плыви

Всё дальше, в гущу дней.

Меня, дорога, забери

От жадных глаз людей.

Не важно, что там позади,

Иллюзиям не сдамся.

Не важно, слава ли, суды,

Со всем давно расстался.

И что такое слава?

Сегодня твой Олимп,

А завтра зло бал правит,

Истоптан станет нимб.

А уважение, почёт?

Обычно лишь из страха.

Только оступишься, и вот,

Лови удар по паху.

Каким сокровищем дурак

Имеет власть над людом?

Ведь не дают её за так,

С ней кровью мажут будто.

Толпа — глупец на много лиц.

Гонитель мысли, раб насилья.

Не знает зла она границ,

Зверь, в гневе рвущий чьи-то крылья.

Община — армия врага,

В её плену мне кисло.

Не терпит мысли о веках,

Возвышенные мысли.

Противна мне община,

Добро и зло лишь через кнут.

И мера в ней едина,

В одно там всех гребут.

Увы, но Родину кляну,

Что доят богачи.

Они присвоили казну,

Ну а народ молчит.

Читал законы я,

К ним сила липнет.

От их зловония

Народ погибнет.

Людей законы ненавижу,

От вида их вскипает кровь.

В них право на убийство вижу

И оправдание грехов.

Я ненавижу власти,

Сбор дармоедов жрёт людей.

Ведь нету большей сласти,

Чем войн игра: умри-убей.

Они, рабы истории,

Грядущего убийцы.

Разбойники матёрые,

Уродливы их лица.

Не мог вздохнуть спокойно я,

Как вошь меня давили.

За мысли непокорные

В грехах князья винили.

Они всегда нас давят,

Глаза и уши всюду,

Наш труд лишь их прославит.

Зато терпимы к блуду!

Их придурь – мысли Бога,

Живут они не зря.

В них от Аллаха много,

А ты всего лишь тля.

Правители презренные,

Гиен вонючий сброд.

Дела их ежедневные —

Это косить народ.

Тупы, трусливы люди,

Властям отдали меч.

А те законом крутят,

Решая, кого сечь.

К змеям веди, караван,

В песках утопи моё сердце,

Чтоб не был я отдан ворам,

Не видел чтоб я самодержцев.

И молнии резали небо,

Дробили вершины гор.

Вихри ревели свирепо.

Маари шёл наперекор.

Песками его хватало,

И ветер одолевал.

Но этого было мало.

Сквозь бури шёл караван.

Дмитриев Георгий, "Самум (песчаная буря)"

Сура шестая

Полудня палит солнце,

Силён запах цветов.

В пыли устало вьётся

Цепь каравана вновь.

Плыви, мой караван, плыви,

Ворвись в пустыню.

Так думал славный Маари

Гоня скотину.

Обрушься, ветер, на меня,

Сотри с песка следы.

Чтоб не нашла меня родня,

И воздух чистым был.

Клыки наставил зверь,

Лев смотрит через гриву.

Искру послала смерть,

Без страха иду мимо.

Так нападай, прерви тоску,

Съешь сердце в ранах.

Я к человеку не сбегу,

Довольно интриганов.

Какие ж это люди?

Под масками шайтаны.

Тела страшны до жути,

Их языки как жала.

Какие ж это люди?

Лисицы без хвоста.

Всяк эгоист по сути,

Убийца без стыда.

Всяк в бедности продажен,

Трусливый в нищете

В богатстве нагл и важен,

И мстителен вдвойне.

Добро приносят в жертву злу,

Добро во зле сгнивает.

Страдание цветёт в миру

И корни в нас пускает.

Эх, люди вдалеке,

Вы прокляты навеки.

Вас держат в кулаке

Религии о неге.

Смешон тот мир, где золото

Даёт ворам почёт,

Даёт красу уродливым,

Ум дуракам даёт.

Мир — бойня. Слаб — виновен.

А раз силён, то прав.

Здесь каждый стал греховен,

Дух плотию поправ.

Мой караван давно в пути,

Его шагов без счёта.

Но в день грехов легко найти

Не меньше, так их много.

Так говорю я всей земле,

От моря и до моря,

Всех гаже человек на ней.

И нечего здесь спорить.

Пока звёзды мерцают в тиши,

Змеями люди вьются.

Прочь, караван, поспеши,

Ведь в Ад они скоро сорвутся.

Беги же от общества, мести,

От права судить и от жён,

От друга, с кем жили мы вместе,

Вот так ты и будешь спасён.

Иди, караван, по тверди,

И тем попирай закон.

А зло и добро, поверь ты,

Для них не важней, чем сон.

Пусть тигры и львы терзают,

Пусть сушат меня ветра.

И пусть караван шагает

В них меньшую боль усмотря.

Было всё так, верблюды

Двигались только вперёд.

Не знали они, что будет,

Но всякому свой черёд.

Абу Маари как будто в страхе

Бежал от всех былых забот.

Себе казался черепахой,

Общину, женщин ждал вот-вот.

Но караван летел, и быстро,

Не видя башен городов,

Не видя деревень нечистых,

О звёздах замечтавшись вновь.

Ночами, днями шли верблюды.

Абу Лала всё размышлял.

Был караван окутан думой,

Пристанище себе искал.

И плакал Маари без слёз.

Как путь огромно горе.

Ведёт его дорога звёзд,

И нет конца ей боле.

Неважно, сколько он прошёл,

Всё прошлое есть пыль.

И если мимо кто-то брёл,

Поэт нахмурен был.

Сура седьмая

Без сил верблюды на колени пали.

Пустынь Аравии достигнуты врата.

Сгущалась тьма, горели дали,

С улыбкой на устах сидел Лала.

Свобода. Абсолют свободы.

Пустыня, сможешь ли её объять?

Здесь не достать меня людскому сброду,

Как розу буду я свободу обонять.

Как в венчике из роз сижу, горит душа.

Бессмертно счастье, как Корана строки.

Прекрасна жизнь, хотя её спешат

Изгадить. Покушения убоги.

Пустыня, разливай песка моря,

Топи дома, народы, рынки, кланы.

Пусть солнце, ветер правят, примиря

Свободу и желание обмана.

Во всей красе являет солнце чудо,

Под ним что грива льва блестит земля.

Салам тебе, источник жизни, будто

Ты мать моя, так я люблю тебя.

Бездонная ты чаша блага,

Бездонный океан, вино огня.

Я на пиру сижу твоём богатом,

Так напои скорей вином меня.

Ты счастьем опьяни, извечным знаньем,

Забвение от прошлого даруй.

Ты очаруй меня вина дыханьем,

Чтобы забыл я лжи и мрака поцелуй.

Ты опьяни меня величием и светом,

Как велика моя к тебе любовь.

Ты свято, ты отец и мать аскетов,

И красота твоя достойна лучших слов.

Люблю тебя, пронзи меня любовью,

Раскинься ты на мне, ласкай, целуй.

Пусть я сгорю, пусть катится здоровье,

Если угодно, то и жизнь мою задуй.

Замкну я уши, не услышу мира,

Я буду слеп, не оглянусь на люд.

Для каравана солнце будет ориентиром,

Нас будет вечно греть его уют.

О солнце, абрикосовое злато,

Мой прародитель, я скажу тебе,

Есть для меня одна отрада,

Она в твоей священной красоте.

Эпилог (Последняя сура)

Флот каравана плыл в пустыне.

От волн барханов разлеталась пыль.

Не мог злой ветер потягаться в силе,

С ним рядом стрелы, что орлу мотыль.

Оазиса дыхание прохладно,

И в том дыхании волшебные стихи.

Здесь жизнь как сон до одури приятна,

О чём молочные журчали родники.

Шуршали пальмы, тень даруя,

Лобзали руки и глаза Маари.

Но он не рад был этим поцелуям,

Он к солнцу рвался, в три горя зори.

Видением был опьянён поэт,

На крыльях золотых душа парила,

Неслись верблюды на высокий свет,

Гонимые Абу Лалы порывом.

Под солнцем весело резвился караван,

В ушах верблюжьих колокольчики звенели.

Орлиные глаза Лалы в небесный барабан

Вцепились, лишь туда смотрели.

А позади раскинулась пустыня,

А над барханами горит звезда.

Абу Лала стал неподвижен. Ныне

Он предан солнцу. Предан навсегда.

Оригинал: 1909-1911 г.г.

Перевод: 2024 г.

Канал переводчика в Телеграм. Современная оригинальная поэзия, проза и заметки о литературе, буддизме, кино и проч.

Всё то же во ВКонтакте.

"Двенадцать башен". Ли Юй

2024-08-03T09:21:05.997Z

Два года назад у меня поселилась книга китайского прозаика XVII века Ли Юя “Двенадцать башен”. Сборник из 12-ти рассказов повествует о быте Китая того времени, но… В 2022-ом всё это показалось мне таким душным, что книга упорхнула пылиться на полки. Затянутые предисловия с лишней информацией — наш враг. Лучше статьи на 30-40 страниц оставлять напоследок, чтобы “добиться”, как у нас говорят.

Время шло, я набирался восточной мудрости и пресыщался современным западным искусством, и когда мой литературный бег почти совсем замедлился (стал сильно меньше читать), взгляд зацепился за книжку.

Не знаю, почему я его выбрал, но подобный сборник оказался нужен мне здесь и сейчас. Почему? Потому как эта книга экзотична абсолютно во всём. Непонятные традиции, быт и культуры, из-за которых невозможно понять, куда повернёт сюжет, замысловатые конфликты (любовные, экономические, семейные), сегодня не используемая манера повествования и тонны культурологического материала о Китае былых веков. Даже стихи (переведённые не совсем как стихи) в каждом рассказе! Это в меру интересно, в меру неожиданно и безмерно познавательно.

На этом “восхищённая” часть заканчивается. Вдаваться в детали 1-ти разных историй смысло мало. Вы или заинтересованы, или нет. Перейду к заметкам по поводу. Поначалу, видимо, считая себя умнее и прогрессивнее Старца Ли в бамбуковой шляпе (псевдоним автора), я подсмеивался над ним, параллельно пытаясь сделать выводы. Выводы, к слову, выходили противоречивые. К примеру, часто появляются в рассказах благочестивые, умные, порядочные чиновники, которые действительно разрешают конфликты. Т.е. работают по прямому назначению. Это… И странно, и логично. Странно для меня, как человека в русской литературной традиции, потому как если у нас появится чиновник на страницах книжки… В лучшем случае будет грустно, короче. А логично всё потому, что я знаю, как отбирали чиновников в Китае прошлого (или как ДОЛЖНЫ были это делать). Там и науки нужно знать, и стихи хорошие писать и ещё много чего. Стихи, думаю, момент ключевой. Как отмечал Бродский, сказать, что вы — поэт, так же неприлично, как признаться в том, что вы хороший человек. Это к тому, что написать хорошее стихотворение на какую-то тему нельзя, если вы всем существом своим не верите в те слова, что рифмуете. Какой-то божественный блок стоит, иначе это сложно объяснить. Однако не верится мне, что всё там, В Китае, было так гладко, по инструкциям.

Или ещё пример, автор часто, чаще необходимого раз в пять, говорит о традициях, о том, что они важны, нужны и вообще лекарство от всех болезней, но… В его же историях эти традиции опрокидываются только так. Как “философ” автор ругается, как художник (и хороший, надо сказать) продолжает выписывать правдоподобные картины. И, прошу прощения за советский штамп, художественная правда у Ли Юя превалирует над его же мнимыми “традиционными” ценностями в традиционном Китае. Что смешно, в Бусидо, самурайском кодексе XVI века (есть тексты и более ранние, и более поздние), старые мастера боевых искусств тоже сетуют на несоблюдение традиций. Вот в их время… Акцентируем внимание на том, что в те времена культура была традиционная. И никакая другая. С техникой и экономикой не поспоришь. Так что, видимо, брюзжание по поводу “традиционных ценностей” это вечный рычаг для манипуляций в среде правящего класса и всяких-прочих, пытающихся под них косить. Но к чему это я?

Если до нас дошёл этот сборник, если он достаточно хорош для этого, если он писался в Китае, который никогда не славился особыми свободами, и если есть противоречие между прямолинейными истинами автора (сегодня дикими, кстати) и его же художественными образами… Не является ли он почти гениальным прозаиком, обходящим цензуру? Ведь в те стародавние времена слово цензура не было пустым звуком. У нас вот вплоть до развала СССР почти не было времени, когда публикация хоть чего-то была бы возможна без прямого одобрения свыше (буквально каждое издание цензурировалось! Откройте любую дореволюционную книжку, увидите печать цензора с разрешением). И вот, в суровом и деспотичном восточном царстве Старец Ли умело повествует о любви, чести, доблести и их антиподах, маскируя крамольные, просто неудобные мысли под приемлемые для чиновников рассказы.

И делал он это так умело, так искусно, что его работы прошли сквозь века и континенты, дошли до более или менее начитанного современного европейца, смогли его вдохновить, заинтересовать.

Так что, если вам приелось современное искусство, даже азиатское, т.к. оно вестернизировано, хочется глубоких эмоций и непривычных переплетений смыслов, вы знаете, что взять на пробу. Рассказы небольшие, читаются минут по 30-40, но все достаточно разные, чтобы не приедаться.

Филяй Амбарцумян, 2024

Группа ВК: https://vk.com/filyayambartsu

ТГК: https://t.me/filyayambartsu

Ютуб: http://www.youtube.com/@filyayambartsu

ПМНЧ: Погром мутантов

2024-01-26T19:06:25.680Z

Этот мультфильм по-настоящему осовремененный концентрат лейтмотивов черепашьего лора. Он не отходит от стержня франшизы и раскрывает с новой стороны уже привычный список тем. Тем семьи, своего места в мире, принятия себя, немного экологии. “Погром” снова перетасовывает сюжетные ходы, оставляя ситуации и героев узнаваемыми. Это затрагивает множество мелочей. К примеру, изменили сущность мутагена, теперь это не изобретение утромов, при этом его воздействие на Сплинтера и черепашек, которых грызун усыновил, осталось прежним. Не затрагивая сущность, авторы поигрались с кусочками лора, всё как принято в "Черепашках".

Кажется, ничего экстраординарного сюжет не выдает. Это по-хорошему обычный для проект, который показывает всё лучшее, что имели предыдущие интерпретации. Выделяется же на их фоне "Погром" реальной, а не прилизанной как в 2012-ом, подростковостью, тонной отсылок, вплетённых в быт героев и иногда реально хорошим юмором. Это первый черепаший проект, из-за которого я смеялся в голос раз 5. Особенно в первой трети. Герои живут внутри поп-культуры, отсылки на “Атаку титанов” и тьму других аниме, музыкантов, какое-то кино это контекст жизни, часть образов героев, а не развлечение создателей.

Что важно, в этой версии тема семьи не просто затронута в контексте какой-то проблемы вскользь. Семья как базовый элемент хороших черепашьих историй упоминается всегда, но тут всё тоже немного иначе. Здесь это действительно столкновение поколений, проиллюстрированное не раз, где понимаешь и затворника Сплинтера, и рвущуюся в мир четвёрку. Столкновение мировоззренией фактурно, многогранно. Можно понять как позицию отца, вкусившего человеческого отношения на собственной шкуре, и братьев, которые живут в нашем культурном пространстве на все сто, но не могут попасть в него физически. Важно, что Сплинтеру уделено действительно много времени, его образ раскрыт с непривычной, трогательной и “человечной” стороны. Вместе с ним мы переживаем не просто тяжёлый опыт отца-одиночки в изгнании, как в м\с 2012, но и прямое неприятие обществом.

Количество проработанных конфликтов и деталей выводят именно этот мультфильм на новый для франшизы уровень. Покажу это на двух примерах.

Бандиты, которых начинающие свой "супергеройский" путь братья очень красиво, даже гениально в плане постановки, разматывают. Кто они? Да какие-то голодные до наживы, не блещущие умом и не опирающиеся на какие-то убеждения дурачки. Им почти не выделили хронометраж, но буквально за пару минут складывается проработанный образ не злобных гопников, злодействиующих по программе, как Пурпурные драконы, а просто таким образом зарабатывающих на хлеб (и золотые цепи) людей. Они не идейны, они готовы сдать нанимателей почти сразу, они, как и Сплинтер, “очеловечены” до невозможности. Вероятно, в этом главное отличие этой адаптации: всё здесь намного больше похоже на реальность, чем обычно у черепах.

Но это не столь явный пример. Действительно круто подано развитие желания того, что черепах должны принять люди, а главное, как. От бесплодных мечт братья переходят к действиям, решив, что если им удастся победить Суперфлая (главгада), они получат и признание человеков. Цель, в итоге, не классическая для борцов с тьмой. Для четвёрки целью является приятное, но необязательное в классическом понимании вознаграждение за сотворение добра. Смахивает на... образ мысли и действий Гриффита из "Берсерка". И, конечно, за подобную ложную мотивацию приходится расплачиваться. Отметим, что “геройствовать” черепашки всегда не очень уж горели, если не учитывать Рафаэля. Они впутывались отцом в вендетту, потом на них кто-то нападал, они иногда решались кому-то помочь. Таким образом, незаметно для себя и читателей, четвёрка вовсю борется со злом на суше, в воде, в космосе, в астральном измерении, во времени. Без мотивов, “по привычке”. Тут же, изначально живущие без зубодробительных приключений, изучающие ниндзюцу для самообороны и выживания, черепашки осознанно идут по стопам виджиланте.

Но как бы логично не было выстроено всё в мультфильме, есть и промахи. И это не считая художественных допущений, всё же у нас фантастический мультфильм. Выделю два слабых момента фильма из последнего акта. Очень дурацкий штамп: СМИ по ошибке назначают героев злодеями. А потом резко происходит раскрытие правды и мутантов принимают как норму. Это смело в рамках франшизы, сразу перейти к принятию братьев людьми, на это комиксам или мультфильмам, где такое встречалось, требовались многие тома или сезоны. Но подведено к этому всё очень уж топорно. Если внедрение мутантов в мир людей было коммерчески и продюсерски необходимо, иного пути, может, и не было. Но художественно это промах.

Уделим время злодеям и второстепенным героям. К концу многих интерпретаций логическое развитие сюжета тяготеет к принятию черепах людьми и увеличению мутантов. Здесь всё это сосуществует, да ещё и в первом же фильме новой вселенной. Нет ни кренгов, ни Шреддера, ни прочих первых классических злодеев. Антагонистами сразу становятся другие мутанты с оговоркой на, вероятно, правительственное учреждение T.C.R.I. (ИИКТ). Эти мутанты большей частью, по традиции, уже встречались в других проектах: м\с 80-ых, комиксах “Арчи” в большинстве. Главный злодей, явно вдохновлён мухой-Стокманом, хотя им не является. Времени второстепенным злодеям почти не выделено, но яркая индивидуальность некоторых из них подкупает сразу же.

Теперь к эйприл. Она, уже не в первый раз чернокожая, действительно важна и для сюжета, и для развития черепашек. Кажется, впервые становится любовным интересом Леонардо(!), и, что не будет сюрпризом, очеловечена ещё больше, чем обычно. Её проблемы мотивируют действия, её рост над собой заметен и логичен. Кстати, если говорить о Леонардо, то, наконец, конфликт, который всегда запрятан в его образе, показан явно. Свои интересы и сыновья почтительность, послушность, сталкиваются ярко, искрят, с понятным исходом. Тема лидерства, традиционно, тоже не была обделена вниманием.

Хватит о смыслах, давайте о мультяшности. Визуально это микс кучи уже известных приемов, которые в сумме дают уникальный опыт. Второго такого мультфильма нет с точки зрения картинки. Кривоватые формы, "маслянистая" заливка, тьма как бы карандашных штрихов и мельтешений поверх — море счастья для ценителей анимации, ведь такого сочетания мы ещё не видели, разве что в зачаточном состоянии в короткой экспериментальной советской анимации. Тот же “ЧП: Через вселенные” пользуется довольно классическими, почти академическими дизайнами\пропорциями, наслаивая на 3D как бы “комиксные”, поп-артовые эффекты. Здесь всё иначе. Анимация работает вместе или за счёт “наслоений”, брызги воды это больше анимированные карандашные штрихи, чем движение и разделение единой водной массы. Морщины героев, побитости и потёртости вещей — это всё наслоения поверх фигур героев, инородные с точки зрения единого стиля, но создающие свой, новый стиль.

Музыка невероятна, песни, хоть иногда и попсовые, задают настроение. Больше о звуковой части сказать нечего. Разве что отметим кучу крутых актёров озвучки: Джеки Чана, Пост Малона, Айс Кьюба и тд.

Тут можно послушать подборку всех песен и музыки для фильма

На этом всё, пожалуй. “Погром мутантов” ничем не выдающийся на фоне других проектов, помимо картинки, крепко сбит на традиционном для франшизе миксе тем и образов. Он необычно развивает идеи “Черепашек”, но идеи уже десятки лет исследуемые авторами серии. Что-то подаётся прямо, что-то осовремененно, что-то откинуто. Всё по-хорошему “как всегда”, почти во всём что-то лучше, хотя есть и редкие осечки. Мультфильм подойдёт, наверное, действительно всем: детям, взрослым, старым фанатам, впервые увидевшим “Черепашек” людям. И это, наверное, отличная почва для развития вселенной, ведь финал и “сцены после титров” обещают новые проблемы и старых врагов, подсаживая нас на крючок ожидания. А никто и не против.

Михаил Филяй Амбарцумян, 2024 для ТГК "душный" (подпишитесь:)

МОБИ БИ. Полное изданiе

2023-08-15T19:51:49.301Z

Для людей, что не переваривают дореформенную орфографию, есть версия в современной.

Вступленіе

Исторія изданія «МОБИ БИ» это одновременно и исторія успѣха, и типичный случай производственнаго ада для русскаго комикса. У серіи въ 2018-2019 вышли: два выпуска, одинъ сборникъ-спецвыпускъ, маленькая исторія въ рамкахъ антологіи «Мутагенъ». По мотивамъ было написано двѣ пѣсни: отъ группъ «ЧЕТЫРЕ УТРА» и INSANE! Впечатляющій списокъ. Вишенкой на тортѣ можно считать работу Виталія Терлецкого, который нарисовалъ въ своемъ стилѣ кроссоверъ Моби и крокодиловъ, нападающихъ на Европу. Это успѣхъ. Послѣдніе двѣ главы должны были бы появиться въ ближайшее время…

Но въ 2020-омъ персонажъ пропалъ съ радаровъ.

Часть первая. Начало началъ

Чѣмъ такъ ужъ примѣчателенъ первый выпускъ. Именно первый, который влюбилъ въ себя тѣхъ многихъ, благодаря кому начали выходить новыя исторіи? Визуалъ, въ первую очередь. Стиль Андріанова образца 2018 это тонкіе линіи, динамика и геніальные дизайны героевъ и окруженія, чему на руку играетъ высокая детализація. Яркая сплошная заливка задаетъ настроеніе сценамъ и остается въ памяти. Короче, очень хорошій уровень. Сюжетъ по-настоящему street level. Правда, супергеройствованій особо и нѣтъ, такъ что скорѣе мы имѣемъ слайсуху отставного супергероя. Но не безпокойтесь, эпикъ припасенъ въ надвигающейся угрозѣ въ видѣ кайдзю! Моби безработный, любитъ пиво, ходитъ-бродитъ въ поискахъ хоть чего-то интереснаго — ведётъ обычную, такъ скажемъ, жизнь. Встрѣчаетъ другихъ героевъ, встрѣчаетъ бывшаго врага, съ которымъ пьетъ въ его фургонѣ. И всё подъ соусомъ тонны визуальныхъ и сюжетныхъ отсылокъ, юмора, ироніи и усталости. При этомъ выглядитъ комиксъ свѣжо. Онъ не копируетъ что-то уже извѣстное, тѣхъ же могучихъ рейнджеровъ, а беретъ концепцію, развивая то, что можетъ оказаться абсурднымъ. Къ примѣру, у бывшей команды Моби есть свои животные-мегазорды. Но у героя это безполезный на землѣ дельфинъ. Забавно, стёбно, съ осознаніемъ всѣми, и авторомъ и читателями того, откуда растутъ ноги. Но на этом не дѣлается акцента. Это мелочь для общаго сюжета, вокругъ которой ничего не строится, которой посвящена одна панель. Такихъ примѣровъ аллюзій и приколовъ много, но даже безъ нихъ исторія была бы такъ же хороша, вѣдь она ничего не потеряетъ въ сути.

Часть вторая. Мини-исторіи и второй выпускъ

Небольшіе сюжеты, которые входили въ спецвыпускъ, «Мутагенъ» или выпускались Терлецкимъ, собраны въ концѣ книжки. Говорить о нихъ много не придётся, потому какъ сдѣланы они хорошо, смѣшно, нарисованы красиво. Вотъ въ исполненіи Дмитрія Осипенко Моби устроился курьеромъ и попалъ въ заварушку. Вотъ Терлецкій поражаетъ насъ своей фантазіей и фирменнымъ юморомъ съ крокодилами и плясками. Вотъ благодаря Женѣ Кіямову въ Свердловскъ проникаетъ наша любимая магія съ перегаромъ. Стиль сочится изъ всѣхъ щелей, если вы не будете смѣяться, то хихиктене точно, и не разъ. Всѣ этѣ приключенія происходятъ гдѣ-то до перваго выпуска. Даже крокодилы.

Что же продолженiе? Почти полностью оно отрисовано Кіямовымъ и раздѣлено на двѣ части. Обѣ пріобрѣтаютъ драматичный характеръ, пускай и не упускаютъ возможности вставить хохму, не обязательно очень свѣтлую. Моби и компанія врываются къ бывшей командѣ героя. Эта часть частично состоитъ изъ черно-бѣлыхъ флешбековъ, нарисованныхъ Андріяновымъ. Настоящее, полное выясненія отношеній и дракъ свѣтится всѣми нужными цвѣтами. Флешбеки разскажутъ, какъ и почему существовала команда, и почему Моби изъ нея ушелъ. Внезапно, пародія на рейджеровъ начинаетъ походить на«Пацановъ» Энниса, какъ вѣрно отмѣтилъ Терлецкій. Параллельно развивается сюжетъ съ Сибирской Гвардіей (мѣстная Лига Справедливости) и второстепенными героями, которые пытаются сдержать натискъ монстровъ. Вотъ тутъ начинаетъ проступать главный врагъ всей книжки — МЕТАРАЗСУЖДЕНІЯ. Пока ихъ мало и они кажутся милымъ дополненіемъ ко всемъ темъ шуткамъ, что развлекаютъ насъ по ходу этой темной исторіи. Но всё не такъ просто.

Часть третья. Финалъ (ради котораго мы ждали годы, и ради чего пишется эта статья)

Почти на три года о Моби забыли печатные станки нашей необъятной. Но не забыли мы, читатели. Явно не забыли и авторы. Но, видимо, въ головѣ у Даніила Ветлужскихъ исторія измѣнила векторъ, потому какъ сюжетъ умѣстился въ три выпуска, хотя былъ разсчитанъ на четыре, если вѣрить «Зловѣщей мембранѣ», первому издателю «МОБИ БИ».

Заключительная часть сюжета становится рѣзче и стремительнѣе. Видимо, сыграла роль невозможность реализовать проектъ цѣлые годы. Но заметите вы это сначала по рисунку. Стиль Андріанова эволюціонировалъ за эти годы. И измѣнился до не узнаванія. Ростки измѣненій можно было обнаружить въ мини-исторіи для спецвыпуска, но тамъ всё еще присутствовала плавность линій и детализація. Теперь всё иначе. Лайнъ сталъ толщѣ и размашистѣе, деталей меньше, зато больше экспрессіи. Стиль не хуже и не лучше предыдущаго, онъ полностью иной. Эволюція въ томъ же ключѣ, что и у Джима Лоусона.

Сюжетъ тоже измѣнилъ своей дотошности и неторопливости. Моби быстро беретъ ситуацію подъ контроль. Будто бы уставъ и взбѣсившись отъ происходящаго, включаетъ нѣкій ультра-режимъ, надѣваетъ супергеройскій костюмъ и отправляется мѣсить гадовъ: своихъ бывшихъ товарищей и монстровъ. На секунду намъ кажется, что внезапно всемогущій герой всѣхъ уделаетъ, но насъ быстро заземляютъ. Всё еще съ юморомъ, кстати говоря. И нельзя сказать, что финалъ слитъ. Онъ завершается относительно въ духѣ того, что происходило ранѣе, но… МЕТАРАЗМЫШЛЕНІЯ, маячившіе гдѣ-то на периферіи и частично вліяющіе на сюжетъ, влетаютъ въ комиксъ съ лѣвой ноги.

Дѣло въ томъ, что въ этомъ мірѣ, мірѣ съ супергероями, существуетъ нѣкая корпорація зла, заставляющая героевъ работать на себя. Этой корпораціей какъ бы объясняется то, почему въ западной супергеройке всё существуетъ именно въ томъ видѣ, въ какомъ существуетъ, но въ реальности комикса. Перезапуски, отсутствіе семейнаго счастья, постоянный потокъ приключеній, полное подчиненіе требованіямъ правообладателя. Не сказать, что подобныя мысли лишніе какъ таковыя, но ихъ выносятъ на передній планъ, вплетаютъ въ сюжетъ. Ветлужскихъ создаетъ эту ситуацію какъ аллюзію на реальныя издательства, но внутри комикса. И если условный Бэтменъ существуетъ 80 лѣтъ изъ-за капиталистической системы въ нашей реальности, то въ Свердловскѣ герои пляшутъ подъ дудку корпораціи напрямую. Это, конечно, занимательно, но не вяжется съ тѣмъ, что было до открытія этой темы и будетъ послѣ (мини-исторіи) въ рамкахъ книжки. Авторъ будто изливаетъ душу, но очень неумѣстно. Къ чему намъ попытки творчески реализовать критику супергеройскихъ комиксовъ? Во-первыхъ, обычно это дѣлается не такъ въ лобъ и въ видѣ публицистики. Во-вторыхъ, въ идейномъ планѣ ничего новаго мы не получаемъ. Развѣ что Моби надоумилъ одного героя разорвать контрактъ, потому какъ каждый самъ несетъ отвѣтственность за свою жизнь. Но это произносится еще въ началѣ третьяго выпуска и забывается самимъ героемъ къ концу. ВЪ-третьихъ, въ чёмъ и состоитъ основная претензія, плавность исторіи просто переламывается черезъ колѣно метакомментаріемъ. Сюжетъ мѣняетъ темпъ, мѣняетъ векторъ, неизменны лишь юморъ и дѣйствующія лица. Дѣлая метакомментарій уже къ причинамъ такого исхода, можно назвать большой перерывъ между частями комикса и, вѣроятно, ограниченіе въ объемѣ. А можетавторъ измѣнилъ первоначальную задумку, цѣленаправленно желая создать то, что мы получили.

Какъ итогъ, исторія разгоняется изъ-за чего обрывается раньше, чёмъ должна по ощущеніямъ, мѣняя статусъ-кво героя и оставляя финалъ открытымъ.

Заключеніе

О комиксѣ сказано всё, осталось разсказать про изданіе. Изначально выходилъ «МОБИ» въ синглахъ отъ Vicious Membrane. Полное изданіе подготовило издательство Терлецкого. Такъ что мы имѣемъ харды и ТПБ уменьшеннаго формата. У мягкаго переплета по традиціи есть рукава на матовой обложкѣ. Раскрываемость, естественно, не полная, такъ что если хотите открыть какой-то разворотъ по полной, ищите синглы. Впрочемъ, отсутствіе сплэшпейджей дѣлаетъ это не особо необходимымъ. Цвѣта въ полномъ собраніи немного ярче, что является единственнымъ преимуществомъ передъ форматомъ журналовъ, помимо эксклюзивнаго третьяго номера, конечно.

Дополнительныхъ матеріаловъ, увы никакихъ. Ни развернутыхъ интервью, ни галереи фанъ-артовъ. Но и безъ этихъ мелочей книжка вышла упитанной, цѣлыхъ двѣ сотни страницъ.

А на этомъ всё. Это было долгое и эмоціональное приключеніе, со своими радостями, печалями и шутками ниже пояса. И оно не закончится на первой книжкѣ, вѣдь Ветлужскихъ уже готовитъ продолженіе. Будетъ ли оно реализовано зависитъ лишь отъ продажъ сегодняшняго сборника.

Михаил Филяй Амбарцумян, 2023

Обсуждалошная: bubble ГАМ #1-2

2023-05-27T14:06:53.547Z

Всем добрый день, или какое там у вас время. Сегодня второй выпуск рубрики, где в форме диалога будет обсуждаться что-то художественное. Я побывал в гостях на канале у Шамиля, где в прямом эфире мы обсудили альманах от издательства bubble. Наши мысли были подредактированы и превратился в то, что вы читаете прямо сейчас. Без лишних слов, начнём.

Ш: Всем хорошего вечера, сегодня выходит первая для моего канала полноценная коллаборация с другим тгк, экспериментальный читальный выпуск в формате диалога в реальном времени с душным (так канал его называется) Мишей!

М: Всем привет!

Ш: Перейдем к предмету обсуждения, ибо данное периодическое издание довольно интересно и уникально для нашего рынка.

Журнал "герои андерграунда и мейнстрима" (ГАМ) издательства "баббл" начал выходить совсем недавно, напечатано уже 2 выпуска - в журнале публикуются как истории по частям, так и законченные сюжеты, еще есть статьи, арты и многое другое.

Начнем с истории про флагманского персонажа, Майора Грома.

М: Могу целую телегу накатать (ха, телегу в Телегу!), но буду краток, чтоб не утомлять наших читателей. Во-первых, какие же в bubble хитрые люди работают! Поместили самого узнаваемого героя в сборник вроде как новых серий. Но можно простить им этот ход. Всё же их специфическую аудиторию надо на чем-то держать.

Ну и качество истории. Вполне себе на высоте. Замский не изменяет своему подходу детективно-мистической направленности, да ещё и впервые (кажется) может поиграть с Игорем в рамках статуса-кво, т.е майора.

История про музейную мафию и по-комиксному безумна, и вроде не слишком абсурдна, так что мне всё более чем нравится.

А ещё я осознал, что современный Васин рисует хорошо. Просто после первых томов Бесобоя закрепилось в голове, что это не самый приятный художник, а тут прям красота.

Ш: Дап, мне нравится абсурдность данного сюжета, война между музеями Питера... очуметь!

Я рад, что эту историю можно читать без багажа знаний о Громе, я реально ничего не читал про него до этого момента. Стиль Васина приятен и подходит для этой истории, Замский хорош, i hope в "Игоре Громе" он такой же:)

Далее переходим к "Новой Эре" Горбута.

М: В "Игоре Громе" он хорош, можешь не сомневаться. И это при том, что я серии про раскрытия преступлений и прочую (около)полицейскую бурду плохо перевариваю. А теперь к "Новой эре".

И святые кабачки, это именно то, чего мне не хватает в жизни, как любителю комиксов! Настоящая альманаховая фетези истрия в 21 веке!

То есть у нас от классических серий схожего типа остаётся стремительность сюжета, огромное количество текста, крутой сеттинг а ля "Конан киммериец" с варварами, магами, злодеями в замках и всяким прочим, но наложенный на постапокалипсис и роботов.

Это бескровная версия безумия из 200AD (где "Судья Дредд" выходит), но с пониманием того, что подобные серии уже лет 60 пишут и отсылками на старые американские комиксы, как любит Волков, сценарист серии. Когда наткнулся на Кирби-лучи и камень Ли хихикнул даже.

Возможно, из-за рисунка Горбута, возможно, из-за конца света в этом мире, атмосфера напоминает "Некромантов Зотика", только с роботами. Но это может быть и просто деформация моя уже)))

Единственное, что не нравится, объем. Слишком мало! Хочу ещё и ещё! Но таков путь и формат, деваться некуда

Ш: (Смех) Тоже с отсылки на Стэна Ли и Джека Кирби хихикнул, а аналогия с Конаном варваром крутая!

Лично мое мнение насчет этой истории: да, КАТАСТРОФИЧЕСКИ МАЛО, эта история должна выходить полноценными выпусками, а не по 6 страниц в журнале. Кто знает, может перетечет в свою серию.

Фирменный классический стиль Горбута всё такой же невероятный. А эти горы текста, смешные названия и интересный фэнтезийный сеттинг запали в душу. Но как же мало

Далее предлагаю обсудить более (по моему мнению) спорную историю про...Гагарина?!

М: Гагарин, я вас любила... (отсылка на Ундервуд) Но это не он. Или он, но из альтернативной реальности. Короче, bubble плодят выдуманных первых космонавтов как не знаю что... Как ворон и волков в своих сериях.

Мне, что забавно, не понравилась первая часть, и зашла вторая. То есть, попал советский лётчик в аномалию и очутился на космическом поле брани. Где ничего не понимая, начал стрелять не пойми в кого. Скучно, рисунок странный, фразы про "разве в космосе ещё воюют?" заставляют умилённо зевнуть по поводу ретрофутуризма. Формы тутошних инопланетян и вовсе какое-то желе и застывшие сопли.

Но вот второй выпуск... Это оживший саспенс, ты не почувствовал? Творится какой-то сюр, дома, наполненные телефонами и миксерами, таинственные чекисты-инопланетяне со стеклянными масками на ртах, парень в куртке с супрематическим рисунком, космическое воровство людей через телепорты. Что, где, какого черта?! Ничего не понятно, но уже интереснее. И рисунок стал намного приятнее, хотя изменился не то чтоб сильно.

Ш: Рисунок мне всё так же не вкатывает, что в первом, что во втором номере, детализации не хватает, но в остальном определенные улучшения есть.

Сам сюжет, действительно, начал интриговать, планета телефонов концептуально нравится, и появления на ней непонятных, пока что, персонажей. Интересно, что будет со вторым летчиком, который потерял Юру. Еще понравилось, как ГГ по-советски обращается с другими персонажами...

Так, три основных долгоиграющих сюжета обсудили, давай перейдем к законченным сюжетам, выбирай любую историю:)

К слову, фейерверк буквально только что рядом с моим двором разлетался, скорее всего выпускники, эхв...

М: (Ностальгический вздох) Помню, как сам 2 года назад заканчивал школу, а будто вчера было... Но не будем о старости нашей, давай о "Вредителе" Кутузова и Васина, теперь ты первый.

Ш: ЗАЧЕМ ТЫ НАПОМНИЛ ОБ ВРЕДИТЕЛЕ (слёзы, горючие, как напалм)?!

Написанная Кутузовым и Васиным законченная история о том, как утром к вам домой влетает ваш друг, но СЛЕГКА не в своей форме и начинает требовать еды.

История настолько хороша, что её недосказанность играет на руку, мне неважно почему Рудик превратился в жука, главное - последствия всего этого.

А на концовке я, без шуток, всплакнул, жалостно всё это выглядело:(

Ш: С этого я, кстати, проржался

Рисунок Васина всё такой же приятный, как и в громе, но (новый поток слёз),,. Ру-у-удик...

М: Вот тебя на эмоции пробило, а меня на лютые философские размышления.

Начнём хотя бы с того, что это русское "Превращение" Кафки. Только тут человек стал не беспомощным и ненужным семье, а опасным, ненужным и вредным обществу, но всё ещё любимым со стороны брата, который всеми силами защищает ту тварь, которой стал его брат.

Это прям-таки ЛИТЕРАТУРА, которую можно долго обдумывать, хотя казалось бы, 10 страниц.

О том, что внутри каждого человека сидит зверь, который может сорваться с цепи, или которого можно с этой цепи снять.

Экзистенциализм во плоти.

Ш: Стало еще грустнее... Но идём дальше.

ПРОДУ ДЛЯ НАРОДА!

История из второго номера альманаха под названием "Сарафанфик" происходит в старых добрых русских народных сказках, где некая Княжна пишет фанфики про народ частной.

Боярам это не нравится, поэтому хотят ситуацию исправить, и с помощью негодяя пытаются решить вопрос. Ультраржачная и красивая история, но я хочу дополнить тему фанфикшна из этой истории личным примером.

В этом комиксе народ узнаёт о секретных фанфиках Княжны благодаря рупоролюдям (я не помню как они точно называются, сиреноголовые? (смех)), которых отправил негодяй. Но народу понравилось, и фанфик решил определенную проблему.

Может, не знаете, но я и сам своего рода фикрайтер, ибо в папиной комнате (группа Шамиля в ВК) выходили два рассказа про то, как мои друзья Амир и Сулейман расследовали дело о подлеце, нарисовавшем в школьном дворе кое-что неприличное.

И хочу сказать вам, что в моих произведениях постоянно есть какая-то цель, которую я пытаюсь достичь. Я знаю, что наши завучи читают нас, и я оставлял некоторые крючки для них, т.к в период написания рассказа была такая себе обстановка между кентами и педагогическим составом.

Как-то так, передаю слово тебе, Миша, хехе!

М: Я понял. Ты будешь про эмоции, а я про второе дно, которого мб и нет. Про смешнявки прям согласен, особенно конь меня веселил и эти анимешные эмоциональные переходы.

Меня очень растрогал около социальный комментарий, заложенные в этой истории. Вот буквально про современность нашу. С отсылками на недавние запреты определённой литературы и уничтожение, сжигание этих историй.

Концовка, где люд поддержал княжну, вроде и не реалистичная, а вроде... Ведь у искусства есть задача консолидации людей, увеличения их радости и тд? И вроде хеппи энд логичен с этой точки зрения, т к истории княжны радуют людей. Но хардкорная концовка, где все бы сказали "что за хрень?" и бояре победили, была бы будто ближе к правде. Да ещё и неожиданно бы вышло. Да ещё чтоб конь всех затоптал... Такая вот искусствократия чтоб наступила. Но нет, и славно.

Ш: Хэппи энд всё же больше подходит, порой люди устают видеть во всём нашу реальность, и хочется лицезреть мотивационное, и даже если тебя могут оклеветать, найдутся те, кто будут с тобой.

А вторые донышки мне трудно пробивать, я неопытен как-то в таких обсуждениях, поэтому дап, больше про эмоции.

Пипец, мы два часа уже толкуем, хех, не устал?

М: Что такое усталость, когда дело касается любимого дела: болтовни о комиксах с ощущением себя хорошим человеком? Так что поехали дальше. Что там осталось?

Ш: Мистер Мрак только остаётся и стрип про Турбокарпа. Я даже не знаю, что сказать насчёт Мистера Мрака, совсем мало там как-то.

М: Турбокарп это Терлецкий чистой воды) Разворот концентрированного спкцифического юмора, говорить особо нечего, надо читать.

А вот "Мрака" уже можно разобрать.

Ш: Тогда начни.

М: Короче, перед нами будет развиваться околопародийная история об эмигранте из России начала 20ых годов XX века, котрый подрабатывает в кино и по ночам супергеройствует. Немного из Набокова, немного из золотого века комиксов, чую ещё навалят немного деконструкции.

Но пока что... Никак? В первой части нам дали экспозицию, но забыли об интересной истории. Так что не то чтоб жду, но интересно, не скатиться ли серия в банальщину. Вот такъ

Ш: "Никак" описывает предельно ясно первую часть, не хватило огонька, надеюсь на следующие части, ведь сеттинг и вправду хорош.

У меня всё насчет комиксов, статьи не трогаю, хочу перейти к письмам от фанатов.

М: Веришь или нет, я их не читал, т к... обычно "баббл", а в особенности Кутузов и Волков, отвечают в странной весёлой манере. И это не то чтоб даёт представление о внутренней кухне или будущих сериях/выпусках серий. Скорее, просто такой вид юмора.

Вот о статьях я бы пару слов сказал. Они будут полезны всем, даже тем, кто следил за проектом Old comics и читал книгу Волкова и Кутузова. Для совсем уж профанов это дверь в мир истории комиксов, а для бывалых товарищей разъяснение некотрых деталей.

Что-то много я о составе Old comics говорю, но что поделать, они и значительную часть историй пишут для ГАМа.

Ш: Статьи познавательные и довольно интересные, это определенно! А теперь к письмам.

Специфичная манера заметна в них, это да, но сам факт писем от фанатов. это супермило (звуки умиления)!

Периодически я натыкался на информацию о письмах фанатов в комиксах"Марвел", где авторы отвечали на них, но теперь это не в США, а у нас, прямо здесь. Мне нравится такая связь, это всё так тепло...

У "папиной комнаты" журнал электронный выкладывается с контентом, там открыточки пилим тоже (которые трудно раздать одному, я ультранагружен всегда), тоже хотелось связь наладить такую, но на лето замораживаем проект, раздадим долги и хочу заняться самиздатными вещами, в том числе с Папиной комнатой связанные, вооот.

Ш: Подходим к завершению нашего обсуждения, что можешь сказать в целом?

М: В целом... В общем и целом, я рад ГАМу как кот сметане, хотя он и не без недостатков. Увеличенный формат, как у первых синглов "баббла" в 2012-13, законченные истории и серии, статьи о художниках с их рисунками и об истории комиксов, плакат. С технической стороны это идеально.

Выполнено пока что тоже идеально. Хотелось бы, чтоб в дальнейшем были менее известные художники, а так, всё прекрасно!

И странно, но заявлено, что в журнал могут кинуть заявку любые люди, однако пока напечатаны лишь крупные авторы. Надо бы это исправить и что-то свое предложить.

Всё, больше нечего сказать)

Ш: Может, с третьего выпуска кто-то будет извне, поживем увидим, главное, не дать умереть такой шикарной инициативе!

На этой хорошей ноте думаю завершить сегодняшний сеанс, спасибо большое, Миш, было супер!

М: Взаимно!

Диалог состоялся 25.V.2023

О нерушимости клятвы божества в языческой мифологии и влиянии этого элемента на жизнь людей мифологического мировоззрения

2023-05-01T14:08:48.256Z

Для обозначения предмета, о котором будет идти речь, то есть о человеке мифологического мировоззрения, следует обозначить, что же этот человек из себя представляет. Избегая словарного толкования, но стараясь раскрыть суть, можно сказать, что человек мифологического мировоззрения – есть тот, кто знает, верит и старается воспроизвести мифологические события (действия) в своей жизни. Возникает резонный вопрос, почему? И даже зачем? Всё дело в восприятии мифа древним человеком. Если для современного обывателя это десакрализованные сказки, человек мифологического склада понимает их как сакральную историю. То есть как бывшую, сущую и будущую (грядущую), постоянно повторяющуюся на небесах, единственно важную историю. Первобытный человек тяготеет к “реальной жизни”. Именно по этой причине он строит жилище у axis mundi (оси мира), повторяет деяния богов и героев мифов. Мифы для него – нечто более реальное, чем физическая жизнь. Он стремится приблизиться к ним, насколько это возможно, а значит, воспроизвести физически. При этом не стоит забывать о том, что мифы, как и любые писаные и неписаные своды правил сильно ограничены и не могут охватить всех тонкостей жизни. Но основные жизненные ситуации разрешаются при помощи мифа. Так мы приближаемся к теме клятвы божества в мифе.

Далее приведены примеры из германской и греческой мифологии, которые не имеют меж собой таких пересечений, как, к примеру, греческая и римская или германская и скандинавская, так что нас не должно смущать, что оба случая взяты у народов, чьи потомки сегодня совокупно называются европейцами.
Для сопоставления приведём греческий миф о Прометее и германский миф о сотворении Асгарда. Оба сюжета задействуют клятву, при этом одинаково её обходят, но не нарушают. Прометея, за помощь людям, Зевс поклялся навсегда приковать к Кавказским горам. После освобождения титана Гераклом, Зевс сжалился над осуждённым. Однако нарушить свою клятву Громовержец не может. В связи с этим находится формальный способ соблюдения клятвы, путём ношения Прометеем кольца, в которое инкрустирована горная порода. Стоит обратить внимание не столько на обход фактической стороны дела, сколько на невозможность верховного божества, самого могучего из пантеона богов нарушить своё слово. Другим примером, уже из германских мифов, является клятва Вотана, также верховного бога. Он обещает великанам за строительство Асгарда любую плату, какую те пожелают. Закрепляет клятву бог с помощью насечки на своём посохе. И великаны выбирают Фрейю, богиню юности и красоты в качестве награды. Вотан не может отказаться прямо, но с помощью хитрости всё же заставляет строителей возжелать иного вознаграждения. Так вновь проявилась невозможность нарушения клятвы, пускай на кону и стояли жизни богов, которые бы состарились и погибли без молодильных яблок Фрейи.
Здесь мы имеем случай не повторения сюжетов мифов у двух разных культур, а полного совпадения незыблемости института клятвы в самой высшей, божественной среде. Следует отметить, что этот элемент встречается в языческой мифологии. Более современная же, христианская мифология, запрещает дачу клятв, чему есть свои причины (Евангелие от Матфея, глава пятая, стих 34), которые нам не интересны.

На фоне разъяснений сути человека мифологического мировоззрения, становится понятно, почему элементы незыблемости клятвы так важны, и почему они встречаются в совершенно независимых культурах. Для обоснования достаточно смоделировать ситуацию жизни древнего человека, не обременённого государством и охраняемым всеобщим правом в современном понимании. В эти времена люди жили общинами, взаимоотношения внутри которых были, несомненно, доброжелательнее, чем вовне. Но вне зависимости от того, к каким социальным группам принадлежали два лица, для совершения сделки (купли-продажи, подряда и проч.) им необходимо соглашение. Подобные соглашения совершались и в дописьменные времена, что не является секретом. Можно вспомнить засечки на посохе Вотана, но велика ли их реальная значимость? Без государства как посредника и гаранта, без главы общины, если дело касается людей из разных общин, с современной точки зрения ничего не должно гарантировать добросовестного исполнения сделки. Но вернёмся к мифам о клятвах и стремлению древнего человека к приближению к “сакральной истории”. В этой связи слово, особенно клятва начинает иметь большой вес. А когда ценность клятвы универсальна для всех мифологий, и уверенность в этом есть у всех участников сделки, появляется гарантия, или вера в гарантию, несоблюдение которой вызовет божий гнев. А вместе с тем и гнев окружающих людей, потому как клятвопреступление – один из стращных грехов во все времена. Конечно, не стоит думать, что добросовестность – непременная черта древнего человека, без сомнений, существовали нарушители, однако именно подражание мифологическим действиям мы считаем основой для сосуществования людей в то время. Помимо прочего, клятвы, считающиеся юридическим фактом отличались от клятв, данных по привычке в бытовом разговоре и у греков, например, давались зачастую в храмах.

В догосударственный период человечество пользовалось обычным правом. Не так важно, было оно источником мифа или мифы создавались под обычаи. Однако нельзя отрицать того, что у несвязанных между собой народов появляются элементы мифа, утверждающие абсолютные ценности. Наша небольшая статья является частной иллюстрацией того факта, что эти абсолютные ценности существовали, а для поддержания этих ценностей мифология и традиционное право причудливым образом были схожи по некоторым вопросам у разных народов.

Филяй Амбарцумян 11.III.2023