Ann

Высокий пульс (новелла). Том 3. Глава 1

2026-06-07T17:08:56.325Z

Перевод других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Сегодня было воскресенье, а значит, до моего дня рождения оставался всего один день. Ко Чуншик завидовал мне, когда узнал, что мои выходные продлятся на день. Я вспомнил об этом моменте и, не удержавшись, рассмеялся, а Джин Хён, услышав это, отставил свой стакан.

— Что смешного?

Сегодня он не выглядел счастливым. Он хотел, чтобы я сосредоточился только на нём, потому что я пообещал провести с ним целый день.

Джин Хён недавно начал посещать центр подготовки к экзаменам в колледж, и мне стало трудно встречаться с ним вне школы. Сегодня был мой последний день как Беты, поэтому Джин Хён прогулял курсы. Он настоял на том, чтобы я обращал внимание только на него, так как день был особенным.

Но я не мог не улыбнуться, когда подумал о Ко Чуншике.

— Токпокки оказались такими острыми. Я поэтому рассмеялся.

Пока я пил воду, Ким Джин Хён взял маринованную редьку и протянул мне. Я быстро взял её, а он кивнул, поджав губы, доверившись моим словам.

— В следующий раз пойдём в другой ресторан с токпокки, здесь слишком остро.

— Знаешь другое место?

— Да. Называется: “Токпокки Ким Джин Хёна”.

Красные губы Джин Хёна растянулись в широкой улыбке, увидев которую, мне тоже захотелось улыбнуться.

— Звучит аппетитно.

— Зайдёшь ко мне завтра после центра? Я куплю ингредиенты.

— Прямо завтра?

— Да. Хочу первым почувствовать твои феромоны и, честно говоря, меня раздражает, что на тебя смотрят Омеги.

Джин Хён нахмурился.

Он всё время говорит: если окажусь Альфой, я стану популярным. Однако я знаю, что останусь одиноким облаком, плывущим по небу и не привлекающим к себе внимания. Он единственный человек в моей жизни, который смотрит так мне в глаза и откровенно проявляет эмоции.

Джин Хён также был уверен, что даже когда я стану Альфой, мы не перестанем любить друг друга. После проявления всё останется на своих местах, потому что моё сердце не перестанет трепетать от одного взгляда на него.

Меня не отпускала ноющая мысль о том, что это может быть наша последняя ночь вместе. Только сейчас я понял, что забыл в школе свою карту учащегося, которая понадобится завтра.

— Ой! Что же мне делать... Я забыл свою карту учащегося в школе. Я оставил её в столе и забыл забрать.

После сдачи экзаменов я так распереживался, что совершил очень нелепую ошибку.

Джин Хён крепко сжал мою руку и тогда я, засмущавшись, заметил, что дрожу. Моё сердце заколотилось от внезапной тревоги. В голове промелькнуло всё самое худшее, что может случиться со мной. Я бы продолжил дрожать, если бы Джин Хён не погладил меня по руке большим пальцем.

— Плохо, но давай вернёмся за ним в школу.

Улыбаясь, как будто ничего страшного не произошло, Джин Хён взял меня за руку и потянул к выходу.

В воскресенье в школе было гораздо тише, чем я ожидал.

Дул холодный зимний ветер, и на игровой площадке не было видно ни одного муравья, не говоря уже о людях. Охранники должны были быть на работе, но внутри школа тоже выглядела пустой. Мне стало интересно, а закрыты ли входные двери по выходным. На мой немой вопрос Джин Хён быстро дал ответ. Он широко распахнул окно кабинета биологии, где с противоположной стороны окна были закрыты жалюзи.

— Давай сюда. Вот так, я тебя подержу.

Джин Хён залез в окно первым, а я с его помощью вскоре тоже забрался. Когда мы шли по тихому коридору, я чувствовал себя вором, а по позвоночнику пробегали мурашки. Я поправил шарф и старался идти осторожно, надеясь, что нас не поймают.

Пробравшись через окно, мы сразу оказались на втором этаже, поэтому Джин Хёну больше не пришлось бы меня поднимать. По пути на третий этаж, где находились классы второгодок, мы никого не встретили, и когда мы, наконец, пришли, я достал ключ из-под рамки с фотографией перед кабинетом.

Дверь с лёгкостью распахнулась, и я замер перед открывшимся видом. Из окна класса было видно прекрасный закат. Оранжевый свет был единственным источником света в тихом классе. Чёрные косые тени, отбрасываемые книжными полками под окном, выглядели как произведения искусства, которые я видел в маминых буклетах по дизайну.

— В классе теплее, — пробормотал Джин Хён, входя в класс. Он первым вошёл и пролистал книгу, которую кто-то оставил на парте в первом ряду. Статус президента класса на втором году обучения достался кому-то другому, но его привычки остались.

— Да, — негромко ответив, я прошёл на своё место в первом ряду и порылся в ящике стола. Найти карту не составило труда. Почувствовав кончиками пальцев текстуру пластиковой карточки, я вытащил её и, убедившись, что это она, сунул в свой карман. Я был так сосредоточен, что даже не заметил, как ко мне подошёл Джин Хён.

— Чон Ындже.

Я обернулся на звук позади себя и увидел бледные губы. Я удивлённо отпрянул назад и наткнулся на парту позади. Стол отодвинулся назад со скребущимся звуком.

— Ах.

Наши губы слились в поцелуе. Горячие и влажные языки соединились, и мы время от времени отрывались, чтобы вдохнуть воздух снова.

Его руки нежно сжимали мои щёки, а вот язык был грубым. Я пытался сделать шаг назад из-за неудобного положения, но он поднял меня и усадил на стол, не переставая целовать.

Он лизнул мои губы влажным языком и, ненадолго оторвавшись, изменил угол поцелуя. Я обхватил руками талию Ким Джин Хёна, наслаждаясь поцелуями. Я прикрыл глаза и слегка нахмурил брови от волнения, пока Джин Хён грубо расстегнул моё пальто, спустив его наполовину вниз.

— Почему ты напуган? — спросил Джин Хён оторвавшись от моих губ. Его глаза смотрели прямо на меня, как будто уже всё знали и видели насквозь мой разум. Я не мог солгать и сказать, что мне не страшно, когда даже он уже заметил мои опасения.

— Завтра я боюсь потерять... многое.

Я боялся потерять всё, включая Ким Джин Хёна. Он сказал, что всё будет хорошо, но я не мог успокоиться, потому что он был для меня всем.

— Даже если всё изменится, меня ты не потеряешь.

Несмотря на моё волнение, голос Джин Хёна звучал уверенно. Обхватив меня за талию, он притянул ближе к себе и обнял за плечи.

— Ты станешь потрясающим Альфой, поэтому сегодня думай только обо мне и не позволяй своим тревогам закрасться в душу.

В его голосе звучала уверенность, а слова словно сияли. Они полностью отличались от моих беспорядочных мыслей. Это сделало его речь ещё более ценной.

Возможно, Ким Джин Хён с самого начала знал, что я буду беспокоиться, и велел мне сегодня думать только о себе. Он всегда замечал изменения во мне, потому что был очень чутким человеком.

— Ты не разлюбишь меня, даже если я стану рецессивным Альфой? —спросил я, притягивая его за пальто в крепкие объятия. Его тепло заставило моё сердце трепетать даже в прохладную погоду.

— Даже если ты станешь самым доминантным Альфой, я даже позволю тебе один-два раза поменяться со мной местами.

Ким Джин Хён, поглаживающий мою голову, отстранившись, посмотрел на меня. Как только я поднял голову, его язык раздвинул мои губы и ворвался внутрь. Когда наши губы снова стали влажными от слюны друг друга, он стянул с меня пальто и раздвинул в стороны ноги.

— Как думаешь, я буду плакать? — тепло прошептал он мне в губы, расстёгивая одной рукой пряжку брюк.

— Вовсе нет, — ответил я, слегка приподнявшись на столе, чтобы Джин Хёну было легче снять брюки. Он ухмыльнулся моему ответу, пока его губы целовали мои. Вблизи его тёмные зрачки быстро расширились от возбуждения. В отражении этих зрачков я выглядел точно так же.

Он стянул мои брюки и нижнее бельё до самых бёдер и сделал то же самое, прижавшись близко ко мне. Наши уже полуэрегированные пенисы с влажным звуком тёрлись друг о друга.

— Хмф! — невольно простонал я, когда Джин Хён обхватил одной рукой оба наших члена. Пока я наблюдал за ним, парень погладил другой рукой мой затылок и поцеловал меня в уголок рта.

— Чон Ындже, тебе нравится развратничать на своём столе?

Ким Джин Хён заговорил о распущенности, о которой я втайне думал, находясь в классе в выходной день, когда никого не было рядом.

Я прижал голову к его плечу, чтобы скрыть жар, поднимающийся к щекам. Затем я почувствовал, как его пальцы скользят по нашим пенисам.

— Ах, — умоляющий стон вырвался из моего горла, когда Джин Хён притянул меня ближе и начал ласкать оба члена.

Распахнутое пальто скрывало наше тайное занятие. Горячая ладонь Джин Хёна натирала гениталии, и на концах быстро образовались прозрачные капельки.

— Ах, посмотри на меня, Ындже, — сказал Ким Джин Хён, схватив меня за подбородок и заставляя посмотреть на него. Когда наши взгляды пересеклись, он без промедления впился в губы. Джин Хён ускорился, а я не мог ничего делать, кроме как поддаваться бёдрами вперёд.

— Хаа. Я… Я сейчас!.. — несмотря на мою спутанную речь, Ким Джин Хён понял меня. Мне стало это ясно, когда он погладил большим пальцем головку.

— Не сдерживайся, можешь кончить мне в руку.

Его пальцы неустанно двигались вверх-вниз. От прикосновения к члену Джин Хёна, усыпанного венами, я чувствовал себя невероятно. Тело было таким горячим, что я позабыл, в какой холодном кабинете нахожусь. Словно я полностью погрузился в горячую воду. Выступившая смазка стекала вниз по плоти.

Пальцы и толстый член Джин Хёна стимулировали меня, создавая давление, которое не давало мне расслабиться. Низ живота так напрягся, что я едва мог вздохнуть. Джин Хён накрыл рукой головку члена, не позволяя сперме разбрызгаться. Испачканной рукой он продолжал растирать оба члена.

— Джи… Джин Хён. Ммм!.. Я кончаю!

Я дрожал, не в силах контролировать чувствительное тело после эякуляции. Ноги скользили по полу класса, а колени то и дело подгибались, но Джин Хён не перестал яростно растирать гениталии. Напротив, он обхватил меня одной рукой, поддерживая, а затем прижал свой пенис ещё крепче к моему. Ритмичные движения создавали эротические звуки посреди тихого класса.

Я слышал неровное дыхание Джин Хёна у себя над ухом, и вскоре я почувствовал что-то тёплое на моём пенисе. От быстрых движений по скользкому члену мне стало невероятно приятно. Мои бёдра затряслись, и я всхлипнул, крепко прижавшись к Джин Хёну.

— Хмф, Джин Хён… Ах… Я…Ха…

— Посмотри на меня, Ындже, посмотри мне в глаза.

Джин Хён схватил меня за плечи и оттолкнул от себя, заставив расслабиться. Моё дыхание не выравнивалось, и я посмотрел в его тёмные глаза и сделал долгий прерывистый вдох. Когда я снова начал медленно дышать, Джин Хён улыбнулся, словно гордился мной.

— Ты хорошо вёл себя в этом году, поэтому в награду пошёл снег.

— ... Снег?

— Посмотри туда.

Я перевёл взгляд туда, куда указывал Ким Джин Хён, и мои мокрые от слёз ресницы распахнулись от удивления. На улице начался первый снегопад. В тишине заката это было потрясающее зрелище: снег, который должен был быть кристально чистым, в лучах заходящего солнца выглядел жёлтым. Снежинок было настолько много, и казалось, будто они отбрасывают тень в кабинет.

— Ты как произведение искусства.

Я снова обратил внимание на Джин Хёна. Не только белый снег был окрашен закатом, но и его кожа, казалось, приобрела золотистый оттенок. Я хотел сказать, что это он похож на человека, сошедшего с картины, но Ким Джин Хён широко улыбнулся и заговорил:

— Заранее поздравляю тебя с днём рождения. Хотел сказать тебе с того дня, как ты перевёлся в школу. Ты самый красивый из всех, кого я когда-либо видел.

— Ты помнишь день, когда я перевёлся в вашу школу?

— Как я мог забыть тот день? С того момента я больше не мог ничего замечать кроме тебя.

Губы, прошептавшие эти сладкие слова, прижались к моим. Я открыл рот, впуская его мягкий язык. От нежных поглаживаний и медленного поцелуя у меня закружилась голова. Я совершенно забыл о том, как пару минут назад задыхался от гипервентиляции.

Я почувствовал, как член Джин Хёна дёрнулся внизу, поэтому я слегка сжал его, заставляя парня нахмуриться и издать лёгкий стон.

— Давай продолжим?

Вместо того, чтобы ответить на его вопрос, я снял шарф. Развернув его и положив на парту, Джин Хён изумлённо сказал:

— Чон Ындже, ты такой сексуальный.

Я ведь только снял шарф и не понял, в каком месте могу быть сексуальным.

Ким Джин Хён уткнулся лицом в шею и присосался к тонкой коже. Горячее дыхание в воздухе то появлялось, то исчезало, пока я задыхался от возбуждения. Джин Хён положил одну мою ногу на шарф, а другую закинул себе на талию. Место, на котором я сидел голыми ягодицами, больше не было холодным из-за температуры тела.

Пальцы Джин Хёна подогнулись, когда он коснулся моего интимного места. Отверстие было скользким, и я подумал, что он использует сперму в качестве смазки. Она не давала такого эффекта, как смазка, но всё равно помогла ввести Джин Хёну пальцы.

— Неужели из-за того, что мы находимся в школе, ты стал необычайно тугим.

— Ах… Ха…Нет!..

— Не делай вид, что не понимаешь о чём я.

Я поджал губы, не находя слов для ответа, пальцы выскользнули из тугого отверстия. Пока я дрожал от пустоты и держался за плечи, Ким Джин Хён целовал кончик моего носа.

— Осторожнее, не упади со стола.

Я почувствовал, как что-то твёрдое прижалось к моему входу. Я занимался сексом несколько раз, но так и не привык к ощущению, когда в меня входят впервые.

— … Ах… Мгх…

Я вцепился в пальто Джин Хёна, сопротивляясь давлению. Я совсем забыл, что он ценит одежду, хотя состояние моей одежды его не волновало.

— Я вхожу… Ха… Тебе холодно? — спросил Ким Джин Хён, посмотрев на мои бёдра. Я замотал головой, потому что покрылся мурашками не из-за холода, а из-за его большого члена, но я не мог позволить себе это сказать вслух. Я надеялся, что Джин Хён как можно скорее войдёт в меня и заставит дрожать от удовольствия.

Джин Хён был хорош во всём, в том числе и в поцелуях, и в сексе. У меня не было опыта в этих делах, но я уверен, Джин Хён мастерски освоил навыки. В противном случае мой пенис не был бы таким твёрдым, если бы он не прикасался к нему особым образом, и я бы не плакал, чувствуя скорую разрядку.

— Аах… тебе не больно? Если больно, скажи мне.

Я лишь кивнул, обхватив руками шею Джин Хёна. Даже не глядя на наши соединённые воедино тела, я слышал эротичные звуки от выделившейся смазки. Каждый раз, когда Джин Хён входил в меня, то задевал ту самую точку. Приглушённые стоны от страха быть пойманными усиливали ощущения.

— Хааа... Ах…

Удовольствие, неведомое мне всего несколько месяцев назад, пробежало по телу. От мыслей о том, что мы занимаемся сексом с Джин Хёном в учебном классе, у меня пробежали мурашки по коже. В этот момент я отчётливо видел место Джин Хёна, на которое не мог посмотреть во время уроков.

— Давай изменим позу.

Джин Хён быстро подхватил меня и опустил на пол. Затем он развернул меня, заставляя схватиться за стол. Его член, который на мгновение выскользнул, тут же плавно вошёл в меня. Пенис, который увеличился до огромных размеров, давил на внутренности, заставляя бёдра снова дёргаться.

— Ах!

— Смотри на падающий снег и держись за стол, — Ким Джин Хён быстро произнёс слова и схватил меня за талию, продолжая вбиваться в моё тело. Нежность, которая присутствовала минуту назад, исчезла, а ей на смену пришёл бешеный ритм. С каждым толчком стол с шумом двигался, а я старался крепко за него держаться. Наслаждение в сочетании с болью было настолько сильным, что я едва мог держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы смотреть в окно.

— Ах… Нет… Ах!..

Бёдра Джин Хёна ударялись о мои ягодицы, наполняя класс эротическими звуками. Каждый раз, когда он входил в меня, я чувствовал его яички между своими бёдрами.

— Хаа… Ты не представляешь, как меня манит твоя круглая попка.

— Угх... Ах… Кхм…

— Она бледная… мгх… и мягкая, как булочка.

Ким Джин Хён переместил одну руку с моей талии на ягодицу и сжал её. От сильного давления я непроизвольно откинул голову назад и, открыв рот, громко простонал.

Твёрдый член Ким Джин Хёна без остановки грубо толкался в меня, доставляя мне невероятное наслаждение. В какой-то момент низ живота внезапно напрягся, и одновременно с этим из моего эрегированного пениса выплеснулась густая струя белой спермы. Я испытал странное удовольствие от мысли о том, что идеально чистая парта теперь запятнана мной.

Джин Хён кончил чуть позже. Он выходил практически полностью из меня, оставляя только головку, а затем входил до упора, сжимая меня за бёдра. Он крепко обнял меня сзади, когда я навалился на парту. В классе явно чувствовалась зима, но тепло, исходящее от тел друг друга, было настолько сильным, что можно было подумать о летней погоде за окном. Если бы не снег, падающий за окном, пальто Джин Хёна смотрелось бы не к месту.

Мы разошлись с Джин Хёном глубокой ночью и всё оставшееся время я не мог уснуть.

Что будет завтра? Не остынут ли наши чувства, когда я стану Альфой? А что, если мои чувства останутся, а Джин Хён остынет по отношению ко мне?

Эти мысли не давали мне уснуть всю ночь. Одна только мысль об этом заставляла меня дрожать, потому что мне было страшно.

После ночи раздумий мне оказалось трудно подняться, чтобы добраться до медицинского центра. Красочные украшения, напоминающие о скором приближении Рождества, меня совсем не радовали. Рука, в которой я сжимал лист бумаги, онемела. Я был настолько ошарашен, что буквы, которых там не должно быть, казалось, выделили жирным шрифтом.

<Омега, -120, рецессивный>

Я протёр глаза, но слова, которых не должно быть на бумаге, не желали исчезать.

В разгар моего замешательства меня отвели в кабинет для индивидуальной консультации. Судя по всему, дело довольно серьёзное. Когда я увидел, что врач смотрит на меня с обеспокоенным лицом, я начал волноваться.

Я не мог ни о чём думать, и мне казалось, будто я нахожусь под алкогольным опьянением.

Я должен был сосредоточиться и слушать советы врача, но я был настолько сбит с толку, что слышал лишь отрывки важных вещей, словно находился под водой.

— Это крайне редкое явление… Так как уровень гораздо ниже нулевой отметки… Беременность невозможна без лечения…

Мне следовало придвинуться к столу и прилечь на него, но я старался быть вежливым и сидел ровно, но в конце концов не удержался и упал со стула.

Я не чувствовал никакой боли. К счастью или нет, я потерял сознание до того, как упал на пол.

*-*

Когда я очнулся, то осознал, что нахожусь в приёмном покое медицинского центра.

К пальцу был прикреплён знакомый пульсометр, а в руку воткнута игла. Судя по тому, что на соседних койках никого не было, мне показалось, что меня изолировали от других пациентов.

Медсестра заметила мои движения и позвала врача, который объяснил, что у меня шок от внезапного стресса. Он посоветовал мне отдохнуть несколько дней и дал книгу с крупным заголовком «Проявление мужчины Омеги». Доктор добавил, что я должен зайти на какой-то сайт и подать заявку на что-то, но я всё ещё находился в шоковом состоянии и не слышал его.

Это был не сон. Единственным словом, которое крутилось у меня в голове, было слово «Омега».

Всё что я запомнил, так это последнее слово доктора.

— Сертификат нужно завтра отнести в школу. Чем раньше ты переведёшься, тем лучше.

Только тогда я осознал, что проявился не тем, кем должен был. Я сидел на больничной койке в оцепенении, не в силах натянуть на себя ботинки.

Выйдя за дверь медицинского центра с сертификатом, книгой и упаковкой лекарств, я проверил телефон. Было уже за полдень и у меня скопилось несколько сообщений.

Было несколько от Со Сына и Ко Чуншика, но большинство сообщений отправил от Ким Джин Хён.

<Ты сходил в медицинский центр?>

<Альфа?>

<Когда прочитаешь, напиши. Хочу тебе позвонить.>

Судя по времени, Джин Хён писал мне не только на переменах, но и во время уроков. Казалось, он был заинтересован в моём проявлении больше, чем я сам. Как будто он ожидал, что я появлюсь Альфой.

Я не собирался отвечать. Я не только не знал, что сказать, но и был ужасно сбит с толку странными ощущениями, которые я испытывал с того момента, как вышел на улицу.

На улице витали запахи, которых я не ощущал всего несколько часов назад. Это было не просто обоняние: в воздухе витало нечто таинственное, не столь резкое, как спирт в больнице, но столь же интенсивное. Похоже на запах, который я чувствовал телом, когда мне в тело вводили лекарство. Я наконец-то понял, что имел в виду Джин Хён, когда сказал, что после проявления очнулся в новом мире.

Домой я доехал на такси, хотя квартира находилась в конце улицы. Мне прописали препараты, подавляющие феромоны, но я хотел свести к минимуму контакты с другими людьми. Я дрожал и нервничал, садясь в такси и боялся столкнуться с такими ублюдками, как Чхве Тэун.

Проявляя чрезмерную осторожность, я добрался домой. Когда закрыл входную дверь и прошёл по коридору мимо полки для обуви в свою комнату, ноги подкосились, и я рухнул на пол. Мой разум хотел снова отключиться и уйти от реальности, но сознание было достаточно ясным, чтобы чётко видеть мраморные узоры.

Первым делом после проявивления Омегой я подумал не о Джин Хёне, а о травмирующем будущем.

Мои плечи обвисли и я представил, как парни, дразнившие меня Омегой, с ликованием станут издеваться с новой силой. Первой мыслью, пришедшей мне в голову, было то, что я не могу не хочу ни дня ходить в школу, потому что не хочу чувствовать боль от оскорблений, а второй – Ким Джин Хён, который говорил, что не хочет встречаться с Омегой.

Интересно, как отреагирует Джин Хён, если я признаюсь, что проявился Омегой. Думаю, ради меня он притворится, что ему нравятся Омеги. Он был так добр ко мне, и я уверен, что он скажет, что не перестанет любить меня, в попытках утешить меня.

Но на самом деле я ему не буду нравиться.

Моё сердце разрывается, потому что я знаю, что он притворится и продолжит говорить приятные вещи.

Я пытался убедить себя в обратном, повторяя, что не стану угнетать Джин Хёна, но это был самообман. Уверенность в том, что он будет заставлять себя встречаться со мной, разбивала мне сердце. Если бы не я, у Джин Хёна была бы та любовь, которую он желал.

Когда мраморный узор стал расплываться, я подумал, что раз я проявился Омегой, то мои чувства будут длиться вечно. Потому что за всю мою жизнь я не буду любить никого так сильно, как Ким Джин Хёна. А он будет последним человеком, которому я понравился.

Я думал, что уже пережил весь шок, но похоже он только начался. Пока я находился в доме, который остался прежним, за исключением меня, реальность беспощадно давила на меня. Книга про Омег и подавляющие препараты, которые я всё ещё держал в руках, не выходили у меня из головы.

Я перебирал всевозможные сценарии, но ни разу не предполагал, что проявлюсь Омегой. Боль, к которой я оказался не готов, терзала меня всё больше.

Я взглянул на свой телефон и увидел новое сообщение от Джин Хёна.

<Ещё не закончил? Ты поел?>

Обычное сообщение заставило сердце заколотиться. Я стал одержим мыслью, что если отвечу Джин Хёну, он сразу узнает о том, что я Омега. Это было нелепо, но ничто больше не имело, ведь я неожиданно проявился Омегой.

Дрожащими руками я схватил телефон и позвонил маме. Я не хотел оставаться один. С детства мне было нелегко общаться с мамой, но она всегда была первым человеком, к которому я обращался, когда мне было плохо.

Однако мама так и не взяла трубку. Видимо, потому что во Франции не было ещё и шести утра.

<Мам, можно я побуду у тебя какое-то время? У меня сегодня был тест на проявление. Сказали, что я Омега.>

В конце сообщения я приписал «мне страшно», но тут же стёр эти слова перед отправкой, боясь, что мама сочтёт меня обузой. В отличие от бушующих внутри эмоций, итоговый текст выглядел совершенно обычно. Я уже собирался отложить телефон, как вдруг взгляд зацепился за сообщение от Ким Джин Хёна. В голове по-прежнему крутились глупые иллюзии, но заставлять его волноваться мне совершенно не хотелось. Наверное, все же стоило ответить. Только так он сможет хоть немного успокоиться и перестанет расспрашивать о моем проявлении.

<Я нормально добрался. Скоро буду есть, а ты?>

Я нажал кнопку отправки всё ещё дрожащими пальцами, и не прошло и пары мгновений, как от Ким Джин Хёна поступил входящий звонок. Судя по времени, в школе как раз был в самом разгаре обеденный перерыв.

Я перевёл телефон в беззвучный режим, собираясь притвориться, будто телефона нет под рукой, но, не в силах больше смотреть на имя «Ким Джин Хён», заполнившее весь экран, просто нажал кнопку сброса. Я ни за что не смог бы ответить, потому что слишком боялся, что он услышит, как я плачу.

<Не можешь говорить? Что ты сейчас делаешь?>

От сообщения, пришедшего ровно в ту же секунду, как сбросился вызов, в груди тоскливо защемило.

<Джин Хён-а, кажется, мы не сможем сегодня никуда сходить. Я решил провести каникулы с мамой, поэтому мне нужно срочно улететь.>

И в этот раз телефон зазвонил сразу же, как только я нажал на кнопку «отправить». Я нажал на сброс, и по моим щекам крупными градинами покатились слёзы.

<Извини, сейчас правда не могу говорить. Мама может позвонить с минуты на минуту...>

В ответ от Ким Джин Хёна посыпалась целая череда сообщений.

<Ты летишь во Францию?>

<С чего вдруг?>

<Когда сможешь позвонить?>

Ким Джин Хён писал так торопливо, словно ожидание моего ответа было для него невыносимой пыткой.

<Из-за проявления мне понадобились лекарства получше. Врачи говорят, что из-за моего слабого здоровья препаратов из наших клиник может не хватить. Видимо, там медицина немного лучше, чем здесь.>

Настал тот день, когда я начал использовать своё слабое тело в качестве жалкой отговорки.

Ответ от Ким Джин Хёна пришёл быстрее, чем я успел вытереть заливавшие лицо слёзы.

<И когда ты вернёшься?>

<Думаю, ближе к концу зимних каникул. Где-то в конце февраля...

<Я сейчас приеду к тебе.>

Увидев это сообщение, я на мгновение оцепенел.

Это внезапное заявление прозвучало настолько категорично, что ни капли не походило на шутку. И пусть мой дом находился совсем рядом со школой, у него ведь ещё оставались уроки... Да и обеденный перерыв уже подходил к концу.

<Нет, не приезжай. Я напишу тебе позже, по дороге в аэропорт. После всех этих обследований я так вымотался, мне нужно немного поспать.>

Я отправил это сообщение с замирающим от тревоги сердцем, но отметка о прочтении всё не появлялась. Почему-то мне казалось, что Ким Джин Хён и впрямь способен забить на уроки и примчаться ко мне домой. Что он вот-вот начнет барабанить в дверь, требуя объяснить, что за чушь я несу. Тот Ким Джин Хён, которого я знал, точно был на это способен.

<Правда, не приезжай, Джин Хён-а. Я очень хочу отдохнуть, сам свяжусь с тобой ближе к ночи.>

Я в панике отправил ещё одно сообщение вдогонку, и, к счастью, рядом с ним тут же высветился значок «прочитано». Выждав короткую паузу, Ким Джин Хён вновь задал тот же вопрос, что и раньше.

<Так ты точно Альфа?>

Вопрос, которого я до этого так старательно избегал, теперь был задан в лоб. Надеясь прозвучать как можно естественнее, я хладнокровно набрал ответ.

<Конечно, Альфа. Но сказали, что рецессивный, так что это даже не будет заметно...>

<Какое облегчение.>

<И мама даже хочет устроить мне вечеринку. Знаешь, что-то вроде праздника в честь проявления Альфы.>

Я просто ляпнул первое, что пришло в голову, даже не зная, существуют ли подобные праздники на самом деле. Мне казалось, что если я буду говорить много и с умным видом, он обязательно поверит. А может, я нёс эту чушь просто потому, что его слова об «облегчении» вызвали новый приступ слёз, застилая мне глаза мутной пеленой.

<А ты не можешь не ехать?>

<Нет, не могу.>

<Тогда хотя бы съездить и сразу вернуться? Мы не виделись всего часов двенадцать, а я уже так скучаю по тебе. Как я могу отпустить тебя туда, куда только лететь больше двенадцати часов?>

На самом деле не было никаких причин для моего отъезда. Вся эта чушь про лекарства и лечение была не более чем выдумкой от начала и до конца. Просто прямо сейчас мне отчаянно требовалось убежище под крылом матери, и так уж вышло, что оно находилось за границей. Впрочем, даже будь это убежище в Корее, я бы всё равно не стал встречаться с Ким Джин Хёном. Ведь именно он и был главной причиной моего побега.

<Прости, я, кажется, засыпаю.>

<Понял, поговорим позже. Пока отдыхай, но потом обязательно позвони, буду ждать.>

Насильно оборвав разговор, я ещё долго не мог успокоиться и рыдал. Я так и остался сидеть в уличной одежде, бездумно глядя в пустоту.

В памяти всплыл голос Ким Джин Хёна, как-то сказавшего, что я слишком много думаю.

Он говорил так лишь потому, что совершенно не понимал: если хочешь уберечь нас обоих от боли, волей-неволей начнёшь продумывать каждый свой шаг.

Мама, перезвонившая чуть позже, взяла билеты на ближайший рейс, который отправлялся ближе к полуночи, а я... я так и не написал Ким Джин Хёну.

Вплоть до самого взлета на экране телефона продолжали высвечиваться три буквы имени Ким Джин Хёна, но я изо всех сил старался смотреть только в иллюминатор и так и не ответил на звонок.

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город (новелла). Экстры. Глава 7

2026-06-07T15:16:49.403Z

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Квак Сухван оглянулся на горный домик, дверь которого подпёр ведром, и перевёл взгляд на товарищей. Он снова нажал на кнопку воспроизведения на диктофоне, зажатом в руке.

Из динамика доносилась азбука Морзе, состоящая из череды точек, тире и пауз. Причиной, по которой он выключил диктофон сразу после слов Ли Хичан, были вовсе не направленными ими автоматы. Всё дело было в шифре, который она передала. Она отправила скрытое послание, предназначавшееся только для его ушей. Вскоре диктофон, хрипящий помехами, затих, и вновь раздался голос Ли Хичан.

— Квак Сухван, прослушай эту информацию и немедленно уничтожь запись. Мы собираемся сделать вакцинацию от вируса Адама строго обязательной для всех граждан. Нет никаких гарантий, что Адамы не появятся откуда-нибудь снова, да и по материку они вполне могут перебраться к нам. Сейчас мы закрыли границы Радужного города, но как только слухи о нашей безопасности разлетятся, сюда хлынут граждане бывшегоОбъединённогогосударства. И пусть сейчас они носят зовут себя “странами-союзниками”, разве мы не должны в первую очередь позаботиться о стабильности нашего собственного города?

В словах Ли Хичан не было ни капли лжи.

— Появились ублюдки, которые пытаются делать на вакцине бизнес. Я сейчас выслеживаю тех, кто планирует сбывать её за границу. Рук катастрофически не хватает, хоть разорвись. А тут ещё какая-то новая секта разошлась не на шутку, заставляя сомневаться общество. В общем, как вернётесь в город, ко мне не приближайтесь. Бери доктора Сокхву и следуй прямиком в приют в Квачхоне. Остальное обсудим уже там.

На этом запись оборвалась. Квак Сухван небрежно швырнул диктофон в костёр.

— Похоже, с единством у них там туговато, — он произнёс это совершенно спокойным тоном. В конце концов, чего-то подобного он и ожидал.

— Эта новая секта расширяет своё влияние, обосновавшись в Пусане. Проблема в том, что они не доверяют вакцине. Говорят, даже собственным детям колоть не собираются.

В отличие от возмущённого Ян Санхуна, Квак Сухван ответил безо всякого интереса:

— Адамы ещё не исчезли окончательно, какого хера они отказываются от прививок?

— Говорят, что не доверяют городу. Но, судя по всему, прежних Министров они тоже не особо жаловали.

— А кто у них за главного?

— Доктор Сокхва.

— Что ты сказал? — Квак Сухван посмотрел на Ян Санхуна мрачным, перекошенным от недовольства взглядом.

— Какой-то мудак выдаёт себя за Сокхву?

— Похоже на то. И, судя по всему, этот человек слишком хорошо осведомлён о наших внутренних делах.

— В словах Ян Санхуна есть доля истины, но прямых доказательств того, что этот человек гражданин, нет. Да и личность самозванца пока не установлена...

Квак Сухван залпом допил остатки алкоголя. У них явно не было больше никаких зацепок, так что дальнейшие обсуждения были бессмысленны. К тому же, ему совсем не хотелось оставлять Сокхву одного в домике ради лишней порции выпивки.

Оставив пластиковый стаканчик на стуле, Квак Сухван направился к дверям.

— Вы же не будете спать внутри?

— Мы спальники захватили. Я лучше в джипе перекантуюсь, чем получу от тебя по морде посреди ночи, придурок.

Квак Сухван лишь отмахнулся от Ян Санхуна, хмыкнув, что это лучшая новость за сегодня. Следом раздался звук новой пробки, потому что эти двое явно собирались продолжить попойку.

Квак Сухван осторожно потянул дверь на себя, стараясь не опрокинуть ведро. Как только образовалась щель, он просунул руку и отодвинул тяжелую тару с водой. Пройдя внутрь, он снова придвинул ведро, подпирая им дверь. Благодаря его немалому весу ледяной ветер не мог проникнуть в щели.

На убранном ранее столе одиноко лежал новый тест. Похоже, в его отсутствие Сокхва решил проверить себя ещё раз.

Квак Сухван без колебаний взглянул на результат, и в этот раз он тоже был отрицательным. Небрежно смахнув тест на пол, он подошёл к Сокхве. Он уже собирался обнять его, но, почувствовав, что от него несёт жареным мясом, стянул с себя всю одежду.

Пройдя к стоку на бетонном полу, он щедро полил себя ледяной водой и тщательно вымыл волосы. Они сбились со счета, сколько кусков мыла они уже потратили за время пребывания здесь.

Сокхва был помешан на чистоте и тщательно мыл руки каждый раз, возвращаясь с улицы, так что новые куски мыла таяли на глазах. Сухван и сам не пренебрегал гигиеной, поэтому Сокхве ни разу не приходилось его отчитывать. В компании солдат, привыкших неделями не мыться из-за нехватки воды, он часто сам не забывал на них орать.

— Вот это я понимаю, идеальная совместимость. Прямо созданы друг для друга.

Опасаясь, что холодные капли на волосах разбудят Сокхву, Квак Сухван как следует просушил голову у камина и только потом нырнул под одеяло. Тело доктора по-прежнему пылало привычным жаром.

В поисках прохлады Сокхва инстинктивно прижался к нему и лениво приоткрыл глаза.

— Прости, разбудил?

— ... Аденовирус. Ты ошибся тогда, майор Квак Сухван.

Услышав такую нелепую фразу, Сухван сказал:

— Ты специально проснулся, чтобы припомнить мне ошибку?

— Просто вспомнил.

Сокхва потерся горячей щекой о широкую грудь Сухвана.

— Да знаю я. Знаю, что это не обычная простуда или грипп, просто не хотел им объяснять. Малыш, но ты ведь соврал, чтобы поддержать мой авторитет перед ними?

— Ты понял?

— Да. Мне было до безумно интересно, что творится в голове у моего гениального доктора Сока, вот я и полистал умные книжки.

Горячее дыхание, срывающееся с губ Сокхвы, приятно щекотало кожу.

— А где они? Я ведь постелил им полотенца.

— Не придут. Сказали, что в джипе им комфортнее, так что расслабься и спи.

Сухван нежно, но крепко поцеловал его в лоб. Обнажённая кожа майора дарила спасительную прохладу, и расслабленный Сокхва рефлекторно скользнул рукой ниже, ласково сминая яички.

— Ох, лучшее лекарство доктора Сока.

— У тебя стоит ещё с вечера.

— Ты правда заметил?

— Я то засыпаю, то снова просыпаюсь... Кажется, я всё-таки напился.

— И всё же алкоголь ты теперь переносишь куда лучше.

— Когда пьян, весь мир покачивается перед глазами, верно?

— Доктор Сок, когда ты пьян, у тебя язык развязывается, да и говоришь ты быстрее. Ты и правда напился.

Сокхва скользнул тыльной стороной ладони по пульсирующему члену Сухвана.

— ... Я хочу отсосать.

Квак Сухван не поверил собственным ушам. Поэтому переспросил:

— Что?

Сокхва, не проронив ни слова, нырнул под одеяло, скользя вниз, к его бедрам. Ткань вздымалась, очерчивая контуры его подбирающегося тела.

Сокхва без промедления обхватил губами твёрдый ствол, который до этого дразняще покачивался у самого подбородка. В пересохшем рту моментально скопилась вязкая слюна. От горячей кожи пахло свежим мылом. Широко раскрыв рот, Сокхва протолкнул налитую кровью головку прямо в рот. Его тело, скрытое под плотным слоем одеял, источало жар, как раскалённая печь.

Квак Сухван в полном удивлении откинул одеяло, глядя вниз. У него срывало крышу от того, с какой жадностью Сокхва насаживался на его член, словно смакуя изысканный деликатес. Потираясь разгоряченной щекой о жёсткое бедро, доктор вновь глубоко заглатывал ствол, бесстыдно причмокивая. Он двигался в своём собственном, сводящем с ума ритме: то глубоко заглатывая, то почти выпуская головку из губ.

“Решил свести меня в могилу, не иначе.”

Квак Сухван на мгновение покосился в сторону двери домика, а затем ухватил Сокхву за плечи, укладывая его на спину. В помутневшем взгляде доктора читалось откровенное недовольство. Он словно говорил: “я только разошёлся, какого чёрта ты меня останавливаешь?”

— Малыш, а если ты опьянеешь ещё сильнее, наглотавшись этого? — Сухван цокнул, но по его лицу было видно, что он ни капли не против. Сокхва лишь приоткрыл рот, вызывающе проведя влажным языком по нижней губе, точь-в-точь как это делал сам Сухван.

— ... Давай же, — тон был сухим и требовательным, и Сухван едва не кончил от одного лишь этого звука. Алкоголь стёр все границы стеснения, выкрутив откровенность Сокхвы на максимум.

— А можно сначала я тебя вылижу?

— Два раза я не смогу...

Несмотря на увеличившуюся выносливость, два оргазма за ночь всё ещё казались непосильной задачей. Конечно, если бы Сухван не выжимал из него все соки, шанс бы был, но с учётом безжалостной стимуляции изнутри, дважды кончить было для него подобно пытке.

Когда Сокхва требовательно распахнул губы, всем своим видом умоляя поторопиться, остатки самообладания Сухвана рассыпались в прах. Одной рукой он до побеления костяшек вцепился в спинку кровати, а другой перехватил свой пульсирующий член.

Он дразняще провёл влажной головкой по мягкой нижней губе Сокхвы, скользнул по ровному ряду зубов и, наконец, глубоко толкнулся внутрь. Жаркий, мокрый язык тут же оплел головку, а жадные губы начали ритмично втягивать толстый ствол. Невероятно горячо. Сухван всерьёз испугался, что с таким жаром доктор может попросту отключиться, но затуманенный взгляд Сокхвы был полон удовлетворения.

Щёки доктора пылали, и Квак Сухван нежно очертил пальцем линию его красных скул.

Сухван так и не понял, стал ли доктор Сок с годами таким развратным, или это просто алкоголь сломал тормоз, но сейчас майор отчаянно боролся с первобытными инстинктами. Если он сорвётся и сделает всё, что хочет, то завтра они никуда не уедут, а те двое снаружи точно оторвут ему голову.

— Майор... — сбитое дыхание коснулось члена, который прошёлся по бледному лицу Сокхвы. — Пососи мои соски.

Сухван отпустил спинку кровати и скользнул ниже, потянув вверх подол его рубашки.

— Пососать только их?

Сухван лишь дразняще целовал его в бока, поэтому разгорячённый Сокхва сам задрал рубашку до самой шеи.

— Не хочешь, чтобы я пососал член?

В любое другое время доктор бы возмутился от такой пошлости, но сейчас Сокхва лишь резко сдёрнул штаны, позволив им повиснуть на бёдрах. Вид обнажённой груди и напряжённого, торчащего члена заставил Сухвана жадно облизнуть пересохшие губы.

— И что же мне делать? У майора Квака ведь один рот, — сказав это, Сокхва чуть заметно нахмурился. Видимо, будучи даже пьяным, он не был готов к таким саркастичным играм.

Рассмеявшись прямо в разгоряченную кожу, майор начал медленно прокладывать дорожку из поцелуев от впадинки пупка вверх по животу. Из пульсирующего члена на обнажённом торсе, сочилась смазка. Видимо, Сокхве нравилось чувствовать давление мышц пресса майора на себе и он инстинктивно подался бёдрами навстречу.

— Хаа... Точно потянешь?

Едва доктор кивнул, Сухван легонько прислонил влажный член к его рту. Сокхва послушно расслабился, с нетерпением ожидая, когда горячая плоть погрузится в него ещё глубже.

До Квак Сухвана он и подумать не мог о том, чтобы брать мужской орган в рот. Но каждый раз, когда этот огромный солдат буквально таял и терял рассудок, словно неопытный мальчишка, в Сокхве просыпалось невероятное, пьянящее возбуждение.

Изогнутый член толкнулся глубоко в горло, полностью заполняя пространство. Сначала Сухван трепетно интересовался, всё ли в порядке, но стоило им начать и он не давал ни малейшей поблажки. В этом был весь Квак Сухван.

— Почему ты такой горячий?

Майор ласково погладил большим пальцем натянутые до предела губы Сокхвы. Он подался бёдрами назад и тут же резко толкнулся внутрь, отчего грудь доктора судорожно дёрнулась.

Сокхва инстинктивно вздрогнул, желая откашляться, но огромный пенис перекрыл кислород, намертво блокируя рвущийся наружу стон.

Вязкая, густая слюна липкими нитями обволакивала пульсирующий член. Сокхва вслепую протянул руку, судорожно стискивая крепкое бедро партнёра. Ещё один глубокий толчок и жёсткие волоски, казалось, оцарапают лицо. Сухван успокаивающе погладил вздымающееся горло доктора.

Намертво вцепившись в чужие бёдра, Сокхва подался навстречу, заглатывая ствол до самого основания. Но в следующую секунду неожиданный удар заставил его поперхнуться и в панике отодвинуться назад. Твёрдый член с влажным чавканьем вырвался наружу, грубо мазнув по губам.

— Кхак... кха-кха... — Сокхва зашёлся хриплым кашлем, ругая себя за неуместную жадность, и без сил откинулся на влажные простыни.

От покрасневших губ Сокхвы к блестящему члену Сухвана потянулась тонкая ниточка слюны. Майор дразняще провёл головкой по влажным, приоткрытым губам. Доктор, всё ещё сдавленно покашливая, непроизвольно высунул язык, пытаясь вновь поймать плоть.

Сухван скользнул влажным языком по соскам, которые от долгих ласк заметно набухли и налились кровью. Пальцы Сокхвы зарылись в тёмные волосы майора. Стоило Сухвану легонько прикусить чувствительный бугорок, как по пылающему телу доктора пробежала дрожь. Эта абсолютная, искренняя реакция на его ласки распаляла зверя внутри, заставляя сжимать руки крепче. Сухван, словно изголодавшийся хищник, начал жадно целовать и покусывать всю его грудь.

На бледном, худощавом теле яркими алыми пятнами выделялись зацелованные участки, придавая зрелищу порочный вид. Сухван стянул через голову рубашку, болтающуюся на шее Сокхвы, и вновь сосредоточился на том, что ниже талии. Видя, как доктор расслабленно откидывается назад, полностью доверяя ему свое тело, Сухван сам обретал странное, всепоглощающее чувство покоя.

Он нашёл приоткрытые в сладкой истоме губы и слился с ними в жадном поцелуе, попутно потираясь своим членом о влажный член доктора. Тишину горного домика нарушало лишь скольжение разгоряченной кожи и шорох простыней, скомканных в ногах. И даже сова, ворчащая за окном, не смела потревожить их уединение.

Сокхва перехватил руку Сухвана, скользнувшую ниже. Отчаянно не желая прерывать поцелуй, он потянул пальцы майора прямо себе в рот. Для человека как он, кожа, обтягивающая крепкие костяшки, была удивительно гладкой. Наверное, его спасали перчатки. Сокхва медленно облизал пальцы, бесстыдно позволяя им оглаживать своё нёбо.

Вскоре его член оказался в горячем плену чужого рта. Но Сухвану этого было мало: подхватив Сокхву под колени, он резко потянул его на себя. Задрав бёдра, доктор оказался полностью во власти жадного рта майора.

Стоящий колом пенис, до этого прижимающийся к животу, теперь оттягивали в противоположную сторону, отчего ощущения были острее. Напряженный член, стремясь выпрямиться, упирался прямо в нёбо Сухвана, потираясь о язык.

— А-ах...

— Ха-а... Похоже, тебе нравится и отсасывать, и когда сосут тебе, — усмехнувшись, что это дополнительный бонус, майор вдруг отпустил задранные бёдра доктора.

Бах!

Ноги Сокхвы рухнули на скомканные простыни, и в ту же секунду Сухван с влажным хлюпаньем заглотил его член. Весь ствол, до самого основания, скрылся в жадном рте. Майор тянул с такой силой, что казалось, он вот-вот вырвет его с корнем. Сокхва выгнулся дугой, пытаясь спастись от сводящего с ума напора, но тяжёлые руки безжалостно вдавили его в матрас.

— Хаа... Майор!..

Но и этого было мало — широкая ладонь грубо вдавила низ его живота. Сокхва оказался пригвожден к кровати, не в силах даже шелохнуться. Сухван орудовал ртом так отчаянно, будто хотел высосать из него все соки, одновременно надавливая на мочевой пузырь. Ощущение было настолько невыносимым, что доктору на миг показалось, что он сейчас обмочится.

— С-Сухван!

Не в силах больше терпеть, Сокхва вскрикнул, но Квак Сухван, не ведая пощады, продолжал вытягивать из него душу. В слепой панике доктор забил ногами, несколько раз чувствительно пнув майора в бок.

— Я сейчас кончу!

Ха-а... Сокхва изо всех сил пытался отпихнуть его ногами, и удары выходили на удивление мощными. Любой другой бы уже сжалился, видя, как доктор сходит с ума от переизбытка чувств, но в Сухване проснулся азарт и он хотел узнать, где находится предел выдержки Сокхвы.

— А-ах... Нет! Стой... А-ах!

Температура тела Сокхвы стремительно росла. Сухвану казалось, что ещё чуть-чуть и он просто проглотит доктора целиком. Наконец, майор с громким влажным чмоком оторвался от покрасневшего члена.

— А-ах!

Он с наслаждением наблюдал за тем, как Сокхва содрогается от невероятного удовольствия. Доктору было так хорошо, что даже не мог сфокусировать взгляд. Сухван самодовольно усмехнулся, утирая блестящие от слюны губы тыльной стороной ладони.

— Минет просто невероятная вещь…

— Ха-а... ха...

Распластавшись на кровати, Сокхва лишь тяжело хватал ртом воздух; в его затуманенном взгляде не осталось ни капли былой рассудительности. Дрожащей рукой он даже потянулся вниз, проверяя, на месте ли его член после таких процедур.

Квак Сухван перевёл дыхание и, перехватив свой набухший до предела ствол, принялся быстро мастурбировать.

— Ты понял? Только я могу так охуенно тебе отсасывать. Ни один другой человек на такое не способен.

— Ха-а... Я тоже так не могу.

Сухван хрипло рассмеялся, дразняще скользя влажной головкой по упругим ягодицам Сокхвы.

— Это точно. Если бы ты так старался, тебе бы потом пришлось делать искусственное дыхание.

Немного усмирив колотящееся сердце, Сокхва сам развёл ягодицы. Вместо того чтобы возмущаться, что он не настолько хилый, он лишь выдохнул одно слово:

— Быстрее.

Нужно было как следует растянуть его, но жадно сжимающаяся дырочка манила внутрь. Сухван потянулся к изголовью кровати. То, что он заранее приготовил мазь, изготовленную самим Сокхвой, говорило не только о его предусмотрительности, но и о трогательной заботе.

Мысленно похвалив себя за такую невероятную чуткость, он щедро зачерпнул густую мазь пальцами. Слегка затвердевшая консистенция от жара их тел мгновенно растаяла, превратившись в скользкое масло.

Обильно смазав узкий проход, он провёл по нему напряженным членом. Раздался непристойный чавкающий звук, и влажная плоть жадно облепила головку. Сухван приподнялся, с силой разводя ягодицы Сокхвы в стороны. Даже обильная смазка не спасала и тугое кольцо мышц поддавалось с огромным трудом.

Сокхва до боли стиснул зубы, сосредоточившись на ощущениях внизу. Как ни странно, чем больше он старался расслабиться, тем туже сжимались мышцы, а внутри начало разливаться странное, сводящее с ума зудящее чувство.

Сухван перехватил лодыжки доктора, закидывая их себе на плечи, и провёл языком по напряжённым икрам. Вынув уже наполовину вошедшую головку, он принялся медленно, дразняще потираться ею о промежность и яички Сокхвы, давая тому время привыкнуть. И только когда пальцы доктора, до побеления сжимавшие простыни, безвольно разжались, Сухван одним резким движением вогнал член на всю длину.

— А-ах! Хн-н!

Большая головка и толстый ствол в одно мгновение скрылись в узком проходе.

— Н-не вытаскивай... А-ах! — когда Сухван попытался слегка податься назад, чтобы набрать разгон для нового толчка, Сокхва жалобно застонал. Доктору казалось, что если майор вытащит член сейчас, то вывернет его наизнанку, поэтому он инстинктивно сжал мышцы.

— Ха-а... Ты всё ещё слишком тугой.

Сокхва замотал головой, давая понять, что он выдержит.

—Мне-то хорошо, просто боюсь порвать моего доктора Сока, — хрипло прошептал Сухван, тяжело наваливаясь на него сверху.

Огромное тело Квака Сухвана буквально впечатало его в матрас. Согнутый пополам Сокхва почувствовал, как горячие губы майора приникли к его мочке. Влажное чавканье оглушительно било по ушам. Пытаясь отвлечь доктора от боли, Сухван осыпал поцелуями его разгоряченную кожу, даря новые волны наслаждения. Сокхва уже сам молил, чтобы майор вошёл до конца, но огромная часть члена всё ещё оставалась снаружи.

Стоило доктору потянуться вниз, чтобы проверить, глубоко ли вошёл майор, как тот резко, с глухим шлепком, вогнал пенис до самого основания.

— Ааах!

Сухван намертво переплел свои пальцы с пальцами Сокхвы, дёрнувшегося от острой боли, и вдавил его ладони в матрас. Обильная смазка облегчала скольжение, но раскрытые внутри мышцы отчаянно сопротивлялись вторжению.

— Сокхва.

— Ммм... — медленно проталкиваясь сквозь тугое, обжигающее кольцо мышц, он нежно поцеловал доктора в лоб, покрывшийся мелкой испариной.

— Хаа... Сокхва-хён.

Вязкая мазь попала на жёсткие волоски, вызывая большее щекочущее чувство в ягодицах. Миллиарды нервных окончаний, горящих снаружи и внутри, буквально взрывали мозг Сокхвы. Секс — это единственная вещь, в которой дикая боль так неразрывно сплетается с крышесносным удовольствием. Видимо, именно поэтому человечество размножалось с таким энтузиазмом благодаря этому чертовски приятному процессу. Пусть им двоим размножаться и не требовалось.

Но почему внутри всё так сводит с ума Больно... и невыносимо чешется.

Сокхва очень сильно хотел расчесать себе низ живота.

— Малыш, о чём задумался? — взгляд Квака Сухвана, требующий абсолютного внимания только к себе, порой казался пугающе чужим. — А?

Майор требовательно толкнулся внутрь, выбивая из Сокхвы сдавленный стон.

— ... О сексе.

То ли от выпитого алкоголя, то ли от избытка чувств, но ответы доктора заводили в тупик. Сухван, решив окончательно выбить из его головы все посторонние мысли, начал наращивать темп.

Хлюп-хлюп…

С каждым новым толчком мазь всё глубже втиралась в горячую плоть и чувствительную слизистую. Невыносимый зуд внутри Сокхвы нарастал с каждой секундой. Твёрдый пенис, скользящий по стенкам, приносил лишь мимолётное облегчение, а доктору хотелось засунуть внутрь собственные пальцы и расчесать всё до крови. Внутренности сводило сладострастными спазмами.

— Ха-а, хён... Твоя мазь… Она же специально для секса, а не для ран. Может, как вернёмся в город, наладим массовое производство? Твоя мазь в сто раз лучше любой смазки, — даже хриплый шёпот Сухвана отдавался в теле разрядами тока. Не в силах больше терпеть эту адскую смесь боли и зуда, Сокхва до хруста сжал переплетенные пальцы.

Сухван с легкой гордостью опустил взгляд, удивляясь, откуда в этом хрупком теле столько силы и распахнул глаза от удивления: зрачки доктора расширились, почти заполнив радужку.

— Что за мазь... что ты сейчас использовал?

Испугавшись, что он что-то перепутал, Сухван попытался вытащить член, но Сокхва забился в судорогах.

— Ту, что лежала... в ящике с лекарствами... ах! — жаркая, пульсирующая дырочка начала так жадно сжимать его член, что майор непроизвольно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— А-ах... не вытаскивай... Её нельзя было трогать…

Сокхва вырвал свои руки из хватки майора и вцепился пальцами в собственный живот, оставляя на покрасневшей коже белые следы-полумесяцы.

— Внутри... так сильно... Всё горит и чешется... Ммм…

Сухван ничего не чувствовал, но он не понимал, что за ингредиенты он туда намешал?..

— Не царапай себя. Прости, хаа... надо было спросить.

Он просто без задней мысли взял первую попавшуюся банку, решив, что раз мазь варил Сокхва, то она безопасна.

— Это... вытяжка из корня ямса.

Майор понятия не имел, что это значит, но раз на него она не подействовала, видимо, у Сокхвы была индивидуальная епереносимость.

— Надо вытереть? Что за ямс такой, пойдём помоемся?

Но стоило Сухвану попытаться вытащить член, как Сокхва намертво обхватил его бёдра ногами, не давая сдвинуться с места.

— Хён, если я продолжу, ты завтра не встанешь. Скажи, как снять этот зуд?

— Никак… Просто продолжай трахать меня...

— ...Так ямс — это такое растение?

Сокхва отчаянно закивал, не переставая скрести ногтями свой низ живота, пытаясь унять сводящий с ума зуд.

Тот самый ямс, который похож на здоровенный конский хер?

Квак Сухван окончательно выпал в осадок. Он и предположить не мог, что ямс вызывает зуд. Да и откуда ему было знать, из чего Сокхва намешал эту мазь?

— Блять, надо было хоть спросить перед тем, как мазать...

— Двигайся... Быстрее... Почеши меня изнутри...

Сокхва сам развел себе ягодицы, открываясь майору. Ситуация была до абсурда дикой, но от этого зрелища у Сухвана помутилось в глазах. Скуля и умоляя поторопиться, доктор начал сам насаживаться на его пенис.

— Сокхва-хён, где чешется? Здесь?

— Везде! Внутри всё горит... Сухван... Сделай же что-нибудь!.. А-ах!

Сухван начал ритмично вбиваться в него, совершая круговые движения. Сокхва хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, будучи не в силах даже вскрикнуть.

“Хён, как ты завтра на ноги-то встанешь?” — пронеслось в голове майора. Но пульсирующее, жадно сжимающееся отверстие доктора словно говорило: к чёрту завтрашний день.

— Быстрее... Ещё...

Сухван оказался между двух огней: если он продолжит осторожничать, обезумевший Сокхва сам поранит себе слизистую неконтролируемыми движениями. Майор с силой раздвинул бёдра доктора, прижимая их к кровати, и взял инициативу в свои руки, стремительно наращивая темп.

С каждым жёстким толчком яйца звонко били по ягодицам, а бледные бёдра покрылись алыми пятнами. Розовое, скользкое от смазки колечко мышц выворачивалось наружу, следуя за толстым стволом, а затем вновь затягивалось внутрь.

— Хаа, блять, я сейчас реально свихнусь.

— А-ах... Я... я тоже... Больше не могу... Как же чешется...

Сокхва высоко задрал таз, вслепую пытаясь дотянуться до промежности. Испугавшись, что доктор раздерёт себе нежную кожу в кровь, Сухван резко вытащил член. Густая мазь уже полностью впиталась в стенки, так что даже если бы он стёр всё со своего пениса, то это бы не помогло.

За эту долю секунды Сокхва умудрился засунуть в себя сразу три пальца, отчаянно царапая стенки. Сухван с силой выдернул его руку

— Ты же себя поранишь, дурак!

В ответ доктор лишь жалобно застонал, смерив майора полным укора взглядом. Сухван осторожно ввёл свой средний палец в распухшую, пылающую жаром дырочку. Слизистая так воспалилась, что невозможно было нащупать ни единого складочки.

— Хмм... Сильнее... Почеши...

Грубо перевернув Сокхву на живот, майор встал с кровати. Опираясь одним коленом на матрас, он широко раздвинул ягодицы доктора большим и указательным пальцами. В приоткрывшееся отверстие он вогнал средний палец и начал быстро работать им, грубо разминая стенки.

Пальцы рук и ног Сокхвы судорожно сжимались и разжимались в такт безжалостным движениям. Мазь впиталась без остатка, и зуд даже не думал спадать. Сухван начал так яростно трахать его пальцами, что раздались громкие шлепки, а простыня под доктором насквозь пропиталась липкой смазкой и слюной.

— Убери пальцы... Аах... Мне нужно больше... засунь свой большой член... Сухван...

Квак Сухван до боли вжал запястье в собственный лоб, пытаясь остудить кипящий мозг. Тяжёлая капля мутной смазки сорвалась с головки его налитого кровью члена. От зрелища, что предстало перед его глазами, удержать остатки рассудка было практически нереально.

— Если я сейчас войду, я просто разорву тебя.

Майор прислонился спиной к изголовью и усадил Сокхву к себе на бёдра. Доктор, не теряя ни секунды, упёрся руками в матрас и резко опустил таз, насаживаясь на толстый ствол. Сухван даже не успел крикнуть слова осторожности.

Шлёп!

Сокхва с глухим стоном принял в себя весь пенис, до самого основания. Сухван инстинктивно вцепился в его предплечья, но было уже поздно. Бёдра доктора дрожали, а с приоткрытых губ стекала ниточка слюны.

— Сухван... что мне делать... Я сейчас...

Квак Сухван грубо прижал к себе обмякшее тело доктора.

— Ха-а... Кончи... Заполни меня внутри, — Сокхва нёс откровенный бред, надеясь, что горячее семя снимет этот невыносимый зуд. Коктейль из алкоголя и разъедающей мази окончательно стёр все грани разумного. Если позволить доктору так бесконтрольно скакать на нём, он точно себе всё искалечит.

Не разрывая контакта, Сухван свесил ноги с края кровати. Заняв максимально устойчивое положение, он крепко обхватил Сокхву за спину, чтобы тот не завалился назад.

— Блять, думаешь, моя сперма всё исправит?

Сокхва нетерпеливо заёрзал на толстом стволе, требуя заткнуться и уже начать двигаться.

— Держись крепче.

Услышав хриплый приказ, Сокхва намертво сомкнул руки на шее майора. В тот же миг Сухван начал мощно выталкивать таз вверх. Боясь, что хватка ослабнет и он рухнет спиной на пол, доктор до побеления костяшек вцепился в широкие плечи. Сухван жестко зафиксировал его за талию, методично и безжалостно насаживая на себя.

— А-а... Аах!..

— Хаа... Всё ещё... чешется?

— Нет... Продолжай...

— Продолжать? Вставить ещё глубже? Продолжить чесать тебя изнутри?

— А-а! Ааах!

Мало того, что он вогнал член до самого предела, он ещё сильнее прижал бёдра доктора к своему паху. После влажного всхлипа, смазка щедро смочила скользящий ствол. Потные ладони Сокхвы наконец соскользнули с широких плеч майора. Не дав ему упасть, Сухван резко подорвался на ноги, поднимая обмякшее тело на руки.

— Аах!

Он рывком сорвал с матраса простыню, замотал в нее доктора и грубо прислонил его к стене.

— Блять... Я ведь реально пытался сдерживаться.

Вздувшиеся вены на шее и мощных руках майора пульсировали от бешеного напряжения. Вдавленный в стену Сокхва пытался ухватиться за его плечи, но влажные пальцы то и дело соскальзывали. Закинутые на талию ноги безвольно разъехались. С громким чмоком головка выскользнула из колечка мышц. От резкого перепада ощущений Сокхва свёл бедра и задрожал.

Сухван грубо развернул его лицом к стене, но ноги доктора продолжали предательски подкашиваться. Одной рукой намертво прижав оба запястья Сокхвы к стене, майор вставил член сзади.

Разгоряченная, податливая дырочка вновь жадно сомкнулась вокруг твёрдого пениса, и от угла вхождения казалось, что огромный член сейчас проткнёт ему живот. Сокхва не мог даже осесть на пол, ведь железная хватка на запястьях держала его на весу. Сухван отводил бёдра назад и вбивался с такой первобытной силой, что к горлу подкатывала тошнота.

Разъедающий зуд наконец отступил, но теперь каждая нервная клетка вспыхивала от запредельного удовольствия. Казалось, всё его тело превратилось в один сплошной оголённый нерв. Перед глазами плясали искры, а измученное тело полностью попало в руки победителя.

— Хватит... Сухван! А-ах... — обычно стоило только позвать его по имени, и майор отступал, но сегодня он не знал пощады.

От грубых толчков стенки внутри стали невероятно податливыми. Майор раз за разом почти вынимал головку, выворачивая дырочку наружу, и Сокхва окончательно потерял связь с реальностью. Когда доктор решил, что сейчас просто умрёт от разрывающего удовольствия, огромный член пробил самый глубокий, недосягаемый прежде барьер. И в ту же секунду пульсирующий ствол залил его нутро обжигающей спермой.

Изливаясь в него, Сухван мёртвой хваткой сжал член доктора, начав быстро мастурбировать. Достигнув пика, Сокхва с истошным стоном выплеснул свое семя прямо на стену.

— Ааах!

Двойная стимуляция: жесткие толчки сзади и грубая дрочка спереди окончательно лишили его сил. Сокхва обмяк, чудом удерживаясь от падения лишь потому, что упирался лбом в стену. Его таз рефлекторно оттянулся назад, насаживаясь на толстый ствол до самого основания. Он попытался нащупать пол, но ноги беспомощно болтались в воздухе, а пальцы лишь скребли по жёстким армейским сапогам майора.

Не давая ему и секунды передышки, Сухван снова начал методично вколачиваться внутрь. Горячая сперма не только не сняла зуд, но и наполнила низ живота ещё более тягучим, сводящим с ума электрическим напряжением.

— Сухван-а... я больше не могу...

— Всё ещё чешется? — майор со звериным рыком впился зубами в плечо доктора.

— Не чешется... аах!

Сухван резко вытащил член, и на бетонный пол с влажным звуком брызнула сперма. Обхватив Сокхву за талию, майор бесцеремонно сунул пальцы в дырочку. От каждого его движения излишки густого семени выплёскивались наружу.

— Хватит. Прекрати...

Словно оглохнув к его мольбам, Сухван продолжал грубо проходиться кончиками пальцев по воспалённой слизистой, снимая остатки зуда. Майор бросил мимолётный взгляд на кровать и недовольно цокнул языком.

Он ведь специально стащил доктора с кровати, чтобы не перепачкать бельё и не спать потом на полу, но, как оказалось, матрас был уже насквозь мокрым. Сухван подхватил обмякшего Сокхву на руки и понёс обратно на кровать.

— Сокхва-хён, сегодня ты будешь спать на мне.

Вот только сам Сокхва, растративший все запасы сил до последней капли, даже не разобрал его слов. Его худые бёдра лишь продолжали судорожно подрагивать.

Чтобы доктору было удобнее, Сухван подложил ему под живот подушку. Приподняв таз, он осторожно раздвинул влажные ягодицы. Он думал, что от такого грубого секса всё опухнет и воспалится, но дырочка была в порядке. Заметив подтекающую белую сперму, майор вытер её пальцами, вырвав у Сокхвы очередной сдавленный стон.

Раздвинув колени, майор устроился сзади и плавно вогнал в него свой ствол. Ягодицы Сокхвы рефлекторно сжались и на них появились ямочки от напряджения. Сухван принялся мягко, круговыми движениями разминать мышцы, уговаривая его расслабиться. В этот раз с губ доктора сорвался уже не стон боли, а сладкий, тягучий выдох.

— Ха... Скажи правду, тебе ведь нравится эта поза? — спросил он, медленно двигаясь внутри. По правде говоря, лежать плашмя, не опираясь на затекшие руки и ноги, было удобнее всего. Но из-за того, что огромный член вколачивался под углом, прошивая его насквозь и выпирая бугром на животе, Сокхву колотило от переизбытка чувств.

“В этой жизни не бывает абсолютного комфорта без жертв”.

К этой философской истине доктор пришёл прямо во время секса.

— Удобно... но ты входишь слишком глубоко... живот...

Квак Сухван просунул руку между подушкой и горячим животом Сокхвы, ласково поглаживая кожу. Стоило ему намеренно надавить пальцем на впадинку пупка, как снизу с влажным хлюпаньем выплеснулась порция смазки.

Сокхва возмущённо нахмурился и попытался оглянуться через плечо, но даже это движение забрало последние крохи сил, и он безвольно уткнулся лицом в матрас.

— Зудеть перестало?..

Доктор лишь слабо кивнул. То ли горячая сперма и впрямь нейтрализовала действие мази, то ли адская чесотка просто сошла на нет, но желания разодрать себя в кровь больше не было. Зато внутри начала пульсировать совершенно иная потребность.

— Сухван-а... мне надо поспать... Завтра же уезжаем...

Матрас безжалостно поглотил тихий шёпот Сокхвы. С каждым мощным ударом лобковой кости о влажные ягодицы с губ доктора срывался стон, а изо рта на простыни капала вязкая слюна.

— Ха-а... прости. Мой младший друг разошёлся, но я быстро закончу. Потерпи ещё чуток, ладно? — ласково приговаривал майор, ускоряя темп.

Сокхва тысячу раз пожалел, что не выбросил эту проклятую мазь. Слабые отголоски зуда всё еще тлели внутри, и каждый раз, когда толстый ствол проходился по нужным точкам, удовольствие взлетало до небес.

— Ха-а... А у моего Сокхвы-хёна дружок тоже смотрю воспрял духом.

Сокхва вслепую нащупал мускулистое предплечье Сухвана, притянул к себе и мстительно впился в него зубами.

— Всё, всё, заканчиваю... Хааа... Просто от тебя сносит крышу. Так хорошо...

Квак Сухван низко склонился, осыпая нежными, невесомыми поцелуями его мягкие мочки ушей и разгоряченные щеки.

— Это ведь наша последняя ночь здесь. Мир, где существуем только мы вдвоем, может больше никогда не повториться.

Сокхва, подражая ему, нежно поцеловал след от собственных зубов на крепкой руке. Сухван нащупал член доктора, трущийся о подушку, и крепко обхватил его ладонью. Оставшись внутри до самого упора, он начал жестко вколачиваться.

От точных ударов по простате всё тело прошило током, а в зажатом майором члене сконцентрировались все нервные окончания. Чем неистовее Сухван трахал его изнутри, тем каменнее становился его член. Вдавленный в подушку, Сокхва издавал лишь глухие скулящие звуки. Доведя доктора до самого края, Сухван резко дёрнул его за руки на себя, выгибая спину дугой.

— Ха! Аах!

Грудная клетка, едва не разорвавшаяся от нехватки кислорода, наконец-то смогла сделать судорожный вдох. При каждом мощном толчке сзади из судорожно дрожащего члена Сокхвы фонтаном выплёскивалась сперма. Доктор потрясённо уставился вниз, не веря своим глазам.

Он впервые кончил от одной лишь стимуляции изнутри, без касаний руками. Сухван продолжал неутомимо вколачиваться, отчего уже опавший после оргазма пенис Сокхвы беспомощно мотался из стороны в сторону.

— Быстрее... аах... заканчивай!.. Я сейчас реально потеряю сознание, Сухван-а... — Сокхва из последних сил издал хриплый, надрывный вскрик. Майор, с силой надавиливая на стенки напоследок, вытащил свой налитой кровью ствол из влажного плена. Горячие, густые струи семени забрвзгали бледную спину доктора, уже успевшую остыть от пота.

От контраста обжигающей спермы на остывшей коже по телу Сокхвы пробежали мурашки.

Густая белая жидкость медленно стекала по изгибам спины и бокам, пачкая смятые простыни. Вскоре она добралась и до живота, отчего бледная кожа задёргалась.

Влажный, горячий поцелуй в заднюю часть шеи стал финальным действием этого безумия. Однако полурасслабленный пенис майора вновь прошёлся по его спине, и Сокхва, собрав в кулак жалкие остатки сил, перекатился на спину. Он отчетливо почувствовал, как этот монстр начал наливаться твёрдостью по новой.

Лицо Сокхвы стало ещё бледнее. Если этот монстр полезет на него ещё раз, то к утру здесь точно будет лежать остывающий труп. Из доктора выкачали все соки, и он мог лишь с хрипом втягивать воздух.

Осознав, что перегнул палку, тяжело дышащий Сухван лишь виновато чмокнул его в приоткрытые губы. Судя по лицу Сокхвы, если бы он начал лезть с настоящими поцелуями, то доктор попросту отрубится.

Квак Сухван молча сидел на краю кровати, дожидаясь, пока дыхание доктора выровняется. Нежно, словно касаясь величайшей драгоценности, он по одной пряди убирал прилипшие от пота волосы с бледного лба. За это время затуманенные глаза Сокхвы медленно закрылись.

Поставив на огонь помятую, но чистую кастрюлю с водой, Сухван окатил себя ледяной водой из-под крана. Бросив взгляд в окно, он удовлетворенно хмыкнул:

— Те двое алкоголиков, видимо, нажрались в хлам и дрыхли без задних ног.

Взяв брошенное Сокхвой полотенце, Сухван сначала прополоскал его в холодной воде, а затем опустил в горячую.

— Похоже, вот так заботиться о нём мне осталось недолго.

Условия здесь были не лучшими, но Сухвану безумно нравилось ухаживать за доктором. По возвращении в город тёплая ванна с горячей водой станет обыденностью. И для самого Сокхвы так будет, несомненно, лучше. Осознавая, что это их последняя ночь в горном домике, Сухван вытирал его с особой, трепетной нежностью. Он тщательно очистил каждый миллиметр бледной кожи, аккуратные пальцы рук и ног, смывая все следы своей страсти до последней капли.

Оглядывая это тело, майор в который раз ловил себя на мысли, что Сокхва был просто худым, но отнюдь не миниатюрным. Однако при взгляде на него в груди Сухвана то и дело щемило от странной нежности и желания защитить. За свою жизнь он повидал множество людей, куда более слабых, но ни к кому из них он не испытывал подобных чувств. Значит, доктор Сок с самого начала был для него кем-то особенным.

Он уложил Сокхву, который был для него всем смыслом жизни и семьёй, на грудь. Доктор был тем единственным, что заставляло его чувствовать себя живым человеком.

— Натерпелся со мной сегодня, малыш? Но уж прости своего непутёвого младшенького.

Если бы Сокхва сейчас не спал, он бы наверняка фыркнул, что Сухван прикидывается младшеньким только тогда, когда ему это выгодно. Майор накинул тёплое, влажное полотенце на обнаженную спину доктора. Ответа не последовало, но мерное, спокойное дыхание спящего Сокхвы было для него прекраснее любой музыки.

***

Кто сказал, что все военные умеют пить? Эта троица из Непобедимого отряда славилась как отпетые пьяницы даже в армейских кругах.

Они частенько соображали на троих, но не столько из-за крепкой дружбы, сколько из-за одного неоспоримого плюса: никому не приходилось нянчиться с остальными. И хотя Ян Санхун имел дурную привычку напиваться до беспамятства, дорогу до кровати он как-то находил всегда. По крайней мере, как он вчера заползал в спальник, он ещё помнил.

Но вот почему доктор Сокхва, который ещё вчера за обе щеки уплетал мясо, за одну ночь стал выглядеть так, словно из него вытащили все внутренности, Санхун решительно не понимал.

“Может, пока он был в отключке, что-то стряслось? Неужели доктор Сок и Квак Сухван вправду пытались сбежать, из-за чего Ли Чеюн устроила скандал?” — В голове Ян Санхуна роились десятки вопросов. Да и Ли Чеюн, прищурившись сильнее обычного, то и дело метала в Квака Сухвана подозрительные взгляды.

— Мы сегодня вообще уедем, придурок? Ночью так трясло, что спустившийся с гор медведь, решил, что домик сейчас рухнет, и съебался обратно.

— Какой ещё медведь? — Квак Сухван ответил невинным тоном, обращаясь к Ли Чеюн, которая явно о чём-то догадывалась.

— Эй, вчера что-то случилось? — Ян Санхун увязался за Сухваном, перетаскивающим нужные вещи.

— Ничего не случилось.

— Тогда чего майор Ли так насторожилась? А доктор Сок почему выглядит как живой труп?

Сокхва порывался помочь с погрузкой багажа, но об этом не могло быть и речи. В итоге ему пришлось забраться в спальник и лечь на заднем сиденье джипа, чтобы хоть немного сберечь силы.

— Забей. Это всё из-за мази, просто мазь.

Квак Сухван закинул в багажник провизию, которую они собирались съесть по пути в Радужный город.

— Мазь? Какая ещё мазь?

— Эй, а с домиком что делать будем? Подожжём его? — прокричала Ли Чеюн, стоя перед своим джипом.

— Мы не преступники, чтобы заметать следы пожаром. Я сам всё тут закончу, так что, Ян Санхун, готовься к отъезду.

Сухвану предстояло впервые за долгое время облачиться в униформу Радужного города. Накинув на шею армейский жетон, который ему принёс Санхун, он привычным движением спрятал его под рубашку.

Чтобы прибраться напоследок, он в тяжёлых берцах шагнул в горный домик. Залил остатками воды из ведра тлеющий в камине огонь, прихватил мыло и пару полотенец. Затем налил в термос Ли Чеюн в меру горячий чай. Горелку тащить с собой не имело смысла, поэтому он просто оставил её на столе.

Отсюда им предстояло вести два джипа. Разрушенный мост, соединявший Россию и Корейский полуостров, был совсем непригодным, чтобы по нему ехали машины. По суше путь занял бы вдвое больше времени, да и риск нарваться на бандитов добавил бы лишней головной боли.

Оставив сломанную дверь домика открытой, Квак Сухван зашагал к машинам. Те двое торчали у капота, расстелив на нём карту. Забив багажник провизией, которую вполне можно было и выбросить, майор отряхнул руки.

— Вы сюда по суше добирались?

— Ага, через Китай. По пути даже пришлось сцепиться с какими-то мудаками.

— Я тут пригнал катер, когда ехал сюда. Спрятал его так, чтобы никто не нашёл, так что он наверняка всё ещё там.

Катер был шестиместным, так что для их компании места бы точно хватило.

— Ты у города ещё и катер украл?

— После того, сколько всего я сделал для города, эти ублюдки и слова не скажут, даже если я целый пассажирский лайнер угоню.

— Высокомерный ублюдок, — Ли Чеюн вытянула средний палец.

— Я поеду первым, а вы держитесь за мной. Отсюда ехать минут тридцать.

— Слышь, а зачем ты столько еды с собой набрал?

Ян Санхун ткнул пальцем в багажник, под завязку набитый припасами.

— На обратном пути деревушка будет. Чего добру пропадать, отдадим местным.

Квак Сухван первым запрыгнул на водительское сиденье.

— Всё ради того, чтобы повыпендриваться перед доктором Соком.

— Сухван, хитрожопый мудак.

Синхронно обменялись колкостями Ян Санхун и Ли Чеюн.

— Я всё слышу.

Квак Сухван вручную поднял стекло джипа.

Схватившись за подголовник пассажирского сиденья, он обернулся. Из спальника торчали только глаза, нос и губы Сокхвы. Мешок был так туго затянут, чтобы не пропускать холодный воздух, что смотреть на это было жарко. Так толком и не уснув, Сокхва с трудом разлепил веки. Затем, высунув руку из-под подбородка, ослабил резинку на воротнике спальника.

— Ты как? — Сухван уже заготовил оправдания на случай, если Сокхва начнет выговаривать ему за то, что он не знал меры. Он хотел сказать, что как и он вчера был пьян в стельку...

— Я пересяду... на переднее.

Но в его взгляде не было и тени упрёка. Сокхва всегда был таким. Вместо того чтобы винить других (а поводов было предостаточно) он корил лишь свою собственную слабость.

“Глупый доктор Сок”.

От этого Сухвану почему-то стало тошно на душе.

— Походу, у меня вчера реально снесло крышу. Просто лежи.

— Со мной всё хорошо. Просто мне неудобно перед другими майорами.

— Таскать тяжести — это всё равно по нашей части.

Отлеживаться, пока другие пашут, было неудобно, как бы сильно у него ни болело тело. И пусть его помощь только путалась у них под ногами.

— Мы выдвигаемся, постараюсь ехать как можно медленнее.

— Я пересяду вперёд.

— Я же сказал, лежи.

На удивление упрямый Сокхва выбрался из спальника и перекинул одеяло на пассажирское сиденье. Пока он ковылял от задней двери к передней, его лоб покрылся холодной испариной. Глядя на это, Квак Сухван поймал себя на абсурдной мысли, что было бы славно уметь отрезать свой член и пришивать обратно по желанию.

Пристегнув ремень, Сокхва полулёжа наклонился в сторону Сухвана. Когда мотор завёлся, от вибрации двигателя с его губ едва не сорвался болезненный стон. В отличие от троицы, уминавшей мясо с самого утра, всё, что съел Сокхва была лишь порция куриной каши.

— Я уже осознал свою вину, так что перестань на меня пялиться и поспи ещё немного.

— Я смотрю на тебя не для того, чтобы пристыдить.

— Я правда не знал, что мазь даст такой эффект. Как его там... мунин?

— ... Муцилиж. Это слизь из корня ямса, просто у меня на неё аллергия.

Какое счастье, что у самого Сухвана этой аллергии не было. Отреагируй он так же, Сокхва сейчас бы, наверное, балансировал на грани жизни и смерти.

— Слышал когда-нибудь о смерти в постели?

— Слышал.

— Надо будет постараться, чтобы до такого не дошло.

Он не мог позволить себе даже легкую усмешку. От смеха напрягался живот, отзываясь дикой болью. Сокхва мысленно попрощался с горами, мелькающими за профилем Сухвана и с кабаргой, где бы она сейчас ни бродила.

— Остановимся ненадолго в деревне, оставим им медикаменты и еду.

— Зачем?

Как это зачем? Вопрос доктора искренне удивил Сухвана. Однако джип продолжал ползти на прежней черепашьей скорости.

— Они же нас сдали...

Вчера он казался совершенно невозмутимым, но, видимо, всё было не так просто.

— Если мы оставим всё в домике, они и сами заберут.

— Тогда просто сбросим всё на въезде в деревню.

Поселение всё равно лежало прямо на их пути.

— Как думаешь, он умер?

— А?

— Тот человек.

Интуиция тут же подсказала Сухвану, что речь о больном бешенством.

— Не мы его заразили, так что не бери в голову.

— Майор, знаешь... Меня тяготит чужая надежда, — несмотря на жуткую хрипотцу, его голос по-прежнему звучал приятно.

— Я просто делал лекарства и мази из того, что знал, чтобы обменять их на припасы, но я ведь не врач. Однако для этих людей я, скорее всего, был единственным спасением. И хотя мне не стоило бы взваливать это бремя на себя... когда они отворачиваются от меня с разочарованием, как вчера... я начинаю разочаровываться в самом себе.

Сухван и подумать не мог, что Сокхву терзают подобные мысли.

Для самого Сухвана все, кроме доктора Сока, были лишь массовкой. Ему было глубоко плевать, где и как они умрут. А если кто-то вдруг возлагал на него надежды, а потом разочаровывался? Сухван бы просто плюнул им в лицо и послал куда подальше.

— Доктор Сок, мы с тобой реально как огонь и вода.

— А ты ведь говорил, что мы созданы друг для друга.

— Ого, так ты всё слышал? Доктор Сок такой коварный, — тихо поддразнил он Сокхву. Хотя по-настоящему лукавый блеск в глазах плясал именно у Квак Сухвана. — Твоя специализация — это мутация и вирус Адама, с какой стати тебе быть экспертом в чём-то ещё? Требовать от тебя мастерства во всём подряд — всё равно что запереть меня в лаборатории и заставить варить вакцину. К тому же, хён, ты всегда блестяще справлялся со своей работой. Ты постоянно боролся до последнего, и это дорогого стоит.

“Стоило мне разок слечь, и я сразу всё понял. Каким же тяжким грузом становится слабое тело в этой жизни”.

— Я сказал это не ради того, чтобы ты меня утешал.

— А я говорю это не для того, чтобы утешить, — он улыбнулся, и эта улыбка коснулась лишь его глаз.

Квак Сухван притормозил на въезде в деревню, у покосившегося знака, занесённого снегом. Вдали непрерывно вился дым, свидетельствуя о том, что здесь ещё теплится жизнь.

Пока он выгружал из багажника коробки с едой и медикаментами, Ли Чеюн и Ян Санхун сидели в своем джипе, подперев щёки руками. Будто не в силах вынести и минуты промедления, они откровенно зевали.

— Эгоистичные ублюдки, надо же оставаться людьми. Помогать друг другу, все дела.

На это нравоучение Ли Чеюн высунулась из открытого окна водительской двери.

— Слышь, ты, мудила... Разве человек, который "остаётся человеком", крошит чужие черепа голыми руками?

Придётся ли ему когда-нибудь снова пойти на такое? Хотелось бы верить, что нет. Сухван стянул кожаные перчатки и сунул их в карман.

Вернувшись за руль, он увидел, что Сокхва ждёт его в точно такой же позе. У него наверняка всё затекло, но, видимо, сменить положение не позволяла дикая боль. Впрочем, отсюда начиналась кое-какая асфальтированная дорога. Асфальт то тут, то там был в ямах, но это было куда лучше горной тропы.

Выруливая к гавани, где был спрятан катер, Сухван открыл крышку термоса и протянул его доктору.

— Если вдруг... захочешь попить...

Сокхва опустил взгляд на термос, от которого поднимался густой белый пар.

— Если я стану тебе хоть немного в тягость... ты можешь прямо сказать мне об этом.

— Малыш... До слез меня довести решил? Я же просил не говорить таких вещей, это звучит как блядское предсмертное прощание.

Не видя Сухвана, который злился так, словно и впрямь был готов разрыдаться, Сокхва лишь смочил пересохшее горло. Это была не просто вода, а от неё исходил приятный, насыщенный аромат. Должно быть, майор заварил корень аралии, который Сокхва сушил ранее.

— Сокхва-хён, проблем от тебя совсем нет. Ешь ты мало, слушаешься безукоризненно, да ещё и в постели такой развратный.

— Но ведь вчера майору снова пришлось за мной ухаживать.

— Это моё хобби и сеанс личной терапии в одном.

Сокхва налил немного чая в крышку и передал Сухвану. Тот залпом выпил согревающий напиток и вернул её в руки доктора. Заметив впереди волнующееся чёрное море и деревянную хижину у пирса, Квак Сухван слегка прибавил газу.

На пути к возвращению домой их неизменно встречала заснеженная Россия.

Возможно, в этот раз они покинут эти края навсегда, поэтому это было прощание, ставящее точку. Промёрзшие до основания ущелья, вой волков в ночи и кабарга, что составляла ему компанию в одиночестве: всё это он видел в последний раз.

Сокхва приподнялся и оглянулся назад. Джип с товарищами Сухвана неотступно следовал за ними.

Как же невероятно далеко он оказался от Чеджу. Что, если бы перед дорогой в Ёндо кто-нибудь сказал ему, что его ждёт подобное будущее? Он бы ни за что не поверил и пропустил слова мимо ушей.

В том тесном мирке мать дарила ему безграничную любовь. Доктор О Ян Сок из жалости порой звал его в гости, а в учебном центре находились сокурсники, пытавшиеся до него достучаться. Но мир, в который он сам себя заточил, так ни разу и не распахнул свои двери.

После смерти матери он смирился с мыслью, что во всей вселенной больше нет человека, способного его понять. Но Квак Сухван изменил всё. Это был человек, способный не просто силой распахнуть наглухо запертую дверь, но и снести её к чертовой матери.

И, возможно, он сам долгие годы ждал появления именно такого человека.

— Вперёд?

Распахнув пассажирскую дверь, Квак Сухван указал на море, сливающееся с Восточным морем. Ледяной зимний ветер лишь трепал его волосы, скользя мимо и не находя уязвимого места в крепком теле.

Пусть даже высокие волны грозят поглотить его без остатка, пока Сухван рядом, Сокхва без малейших колебаний шагнёт в эту пучину.

— Вернёмся в Радужный город.

Ему предстояло шагнуть в мир, который снова распахнул для него свои двери.

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город (новелла). Экстры. Глава 6

2026-06-03T17:57:34.872Z

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Стульев было всего два, поэтому Ли Чеюн и Ян Санхун притащили ящики с провизией, чтобы было на чём сидеть.

— Ого, вы тут и рыбу жарите? Живёте лучше нас.

— Угощайтесь.

Сокхва поделился с ними своим куском. Квак Сухван тут же забрал его обратно и переложил в тарелку Сокхвы.

— Ну да, он же лично в ледяную воду нырял, чтобы выловить её для любимого доктора. Разве ж нам достанется хоть кусочек?

Ян Санхун был раздражен не меньше Ли Чеюн. В глубине их сердец таилась обида.

— Рыбу поймал доктор Сок, между прочим. Он у меня в России рыбу ловить научился.

На столе уже стояли три бутылки виски, принесённые из джипа. Судя по всему, они собирались устроить попойку за разговорами. Ужин ещё не закончился, но оставшейся еды было явно маловато на четверых. Сокхва отодвинул сковороду, на которой жарилась рыба, и до краев наполнил водой помятую алюминиевую кастрюлю.

— У нас есть суп из водорослей, суп из минтая, котлеты для гамбургеров, куриный бульон, рамён... Что будете?

— Не нужно, доктор. Можете не греть воду.

Ли Чеюн скинула громоздкий плащ и побежала обратно к джипу. Вскоре она вернулась, затаскивая контейнер. Когда она поставила его под стол и открыла крышку, Сокхва не смог сдержать искреннего восхищения.

Внутри лежало киллограм шесть свинины и говядины. Такого мяса он не видел уже давно.

— Хорошо, что на улице холодно. Везли из самого города. Эта мраморная говядина просто шикарная, не правда ли?

Сокхва невольно сглотнул слюну. Увидев, как дёрнулся кадык Сокхвы, который обычно почти не испытывал тяги к еде, Квак Сухван не на шутку рассердился. Глядя не на Сокхву, а на этих двоих, он процедил:

— Какого чёрта припёрлись?

У Ли Чеюн дернулись виски.

— Для начала давай мясо пожарим.

С трудом сдерживаясь, она с силой опустила горелку на стол и достала сковороду, принесённую вместе с контейнером. Поскольку они сидели на крыльце, холодный ветер быстро уносил тепло из домика. Квак Сухван подпёр дверь ведром с водой, чтобы она не закрывалась. Подкинув несколько поленьев в камин, он уселся рядом с Сокхвой.

Всё казалось каким-то нереальным. В годы учёбы в академии Квак Сухван иногда ловил диких зверей вместе с товарищами, чтобы набить желудок, но Сокхве почти никогда не приходилось жарить мясо. Да ещё и сидеть вот так, за одним столом с людьми, которым он был так рад...

Первой на гриль легла свиная грудинка. Свиную шею, которую любил Сокхва, Сухван выложил отдельно с краю. Пока мясо жарилось, они открыли виски и разлили по пластиковым стаканчикам.

Ян Санхуну, видимо, было лень наливать каждому отдельно, поэтому он выстроил стаканчики в ряд и наполнил их одним махом. Ли Чеюн же, чтобы не пить на пустой желудок, пока довольствовалась жареной рыбой.

— То, что Квак Сухван сукин сын, это уже факт, так что давайте начнём с этого, — Ли Чеюн подняла стакан.

— Начнём с чего? — спросил Сухван и выпил содержимое стакана. Ян Санхун сделал то же самое, а Сокхва лишь смочил нижнюю губу, выпив значительно меньше остальных.

— Как вы вообще нас нашли? — этот вопрос мучил и Сокхву. Об этом горном домике, казалось, знали только он и Квак Сухван.

— Думаешь, в далёкой России много азиатов из Радужного города?

— Что значит “в далёкой России”? —Ян Санхун вдруг прошептал Ли Чеюн.

— Она же ужасно далеко находится.

— Да не так уж здесь и далеко.

— Не перебивай, когда я рассказываю, — Ли Чеюн подцепила разрезанный пополам кусок грудинки и отправила его в рот, заапивая, конечно же, виски. — Я предполагала, что вы не могли уйти далеко от Хасана. Идти одному вдоль Транссибирской магистрали до Владивостока слишком тяжело для доктора. Да и медведей, говорят, водится здесь немало. Поэтому я поспрашивала по местным деревням возле Хасана, не видели ли они вас.

На бумаге, которую протянула Ли Чеюн, были нарисованы портреты Сокхвы и Квака Сухвана. Нарисованные карандашом, реалистичные портреты выглядели как настоящие произведения искусства.

— Вы... сами нарисовали? — Спросил Сокхва, удивлённо распахнув глаза.

— Угу, я хорошо рисую.

— Даже у червяка есть свой талант.

— Ха, этот Квак Сухван... И как он только вытерпел целых пять месяцев, чтобы не ляпнуть чего-нибудь своим поганым ртом? — словно предупреждая, что не потерпит рассказов о том, что было за это время, Квак Сухван сверкнул глазами на Ли Чеюн.

— Доктор, этот мужик — настоящий монстр. Все думали, что он свихнулся после того, как побывал на том свете, а он за пять месяцев восстановил всю мышечную массу и свалил без предупреждения. Когда он только очнулся, у него мышц было меньше, чем у вас!

Но настоящей проблемой оказалась не Ли Чеюн, а сидящий рядом Ян Санхун. Сокхва замер, обмакивая кусок свинины в соль.

— Заткнись. Лучше скажи, зачем вы припёрлись.

— Квак Сухван, реально псих, да? Как ты мог так с нами поступить? — Ли Чеюн била себя в грудь, выплёскивая накопившуюся ярость.

Сокхва всё сильнее сжимал в руке кусок мяса.

— Майор Ли права. Раз уж зашёл разговор, доктор... Этот говнюк, когда у него руки-ноги тряслись и он даже ложку держать не мог, я с ложки сам его кормил, понимаете? А он отплатил чёрной неблагодарностью.

Учитывая, сколько крови он потерял, Сокхва предполагал, что ему было очень плохо. Поскольку он не возвращался целых пять месяцев, Сокхва думал, что период восстановления затянулся. Но он умер, воскрес… Только на восстановление тела потратил пять месяцев, чтобы потом вернуться к нему...

— Почему ты не сказал?

— Главное, что сейчас я здоров.

— А последствия?

— Разве не видно, что их нет?

Из-за того, что Сокхва сильно растерялся, Ян Санхун стал немного волноваться. Он поднял эту тему только потому, что думал, будто Сокхва всё знает.

— Да! Если здоров, мог бы хоть попрощаться перед уходом, придурок, — Ян Санхун попытался перевести тему. В это время Ли Чеюн активно уплетала мясо.

— Не до того было. Я думал только о том, как найти доктора Сока. Простите меня.

— Ты знаешь, что такое “прости”? Ладно, мы услышали извинения, этого достаточно, — быстро замяв ситуацию, Ли Чеюн положила по крупному куску свинины в тарелки Сокхве и Кваку Сухвану. То, что она делилась едой, было чем-то неожиданным. В отличие от троицы, активно орудовавшей палочками, Сокхва лишь ковырял соль.

— Ешь быстрее, а то они всё сожрут. У этих мужиков желудки как чёрные дыры.

Квак Сухван силой запихнул тёплый кусок свиной шеи в рот Сокхве.

— Верно, доктор. Раз уж он цел и невредим, ешьте быстрее.

— Хорошо, — Сокхва кивнул Ли Чеюн. Как они и сказали, главное, что он сейчас здоров. За последние пять месяцев он вдоволь настрадался от одиночества, незачем было ворошить прошлое и страдать снова. Даже если страх остаться одному превратится в травму, настоящее, где они вместе, было куда важнее.

Такого шумного дня ещё не было. Пока эти трое опустошали вторую бутылку виски, Сокхва смог выпить лишь один глоток. Когда они открыли последнюю бутылку, он налил себе до краев, чтобы не отставать, ведь с ними был Ян Санхун и остальные. В домике стоял такой шум, что можно было подумать, будто в Радужном городе майоров выбирают по громкости голоса. Соответствуя поговорке "кто громче кричит, тот и прав", они повышали голос, когда спорили, однако это не раздражало. Атмосфера вокруг старого стола была наполнена жизненной энергией.

Сокхва то перекидывался с ними парой слов, то просто слушал. Так как он был на ногах с самого утра, тело слегка ломило от усталости.

Ли Чеюн, ковыряясь в зубах какой-то острой щепкой, сказала:

— Эй, а ведь на ваши поиски ушла неделя. Я уж думала, придётся тащиться по всей Транссибирской магистрали, но люди, живущие здесь, внизу, сказали, что знают тебя и доктора.

— Ты же по-русски ни слова не знаешь. Да и по-корейски говоришь так себе.

— Слов много не нужно. Язык жестов, оказывается, международный. Если хочешь узнать, где кто живёт, просто дай им еды. Как только дала, сразу всё выдали.

Квак Сухван раздражённо цокнул языком. Наверняка это были те самые люди, которым Сокхва помогал, и вот так легко сдать их за кусок еды просто смешно. А если бы это были военные, пришедшие их убить?

Квак Сухван бросил осторожный взгляд на Сокхву. Он подумал, может, стоит его утешить, вдруг ему обидно, но тот, похоже, не придавал этому значения. Более того, он стал моргать гораздо реже обычного, а его движения напоминали замедленную съёмку.

— Спать хочешь? Выгоню их, и пойдём спать.

— Всё в порядке. Я ещё хочу посидеть.

Сокхва, чтобы набраться сил, запихнул в рот два куска хорошо прожаренной свинины.

— И правда, доктор, вы хоть и похудели, но выглядите здоровее. Раньше были как призрак, а сейчас стали покрепче.

— Ага, и цвет лица у доктора Сокхвы стал лучше.

— Видимо, жизнь здесь пошла на пользу моей выносливости.

В глубине души они поражались: как Сокхва смог прожить здесь один целых пять месяцев?

— Но, доктор... вы всё это время жили здесь совсем один? Тут же полно волков.

— Когда хочешь жить, найдёшь способ выжить.

Хотя внешне он казался человеком, не цепляющимся за жизнь, его воля к жизни была сильнее, чем у кого-либо. Конечно, всё это благодаря Квак Сухвану. Не будь его, Сокхва вряд ли нашёл бы причину жить дальше, и уж точно не подумал бы отправиться в Россию в одиночку.

— Хватит болтать, когда скажете, зачем приехали?

— Причина, конечно, есть, — коротко ответив, Ли Чеюн доела свинину и начала выкладывать говядину. Говядина жарилась быстрее, и палочки зашевелились с удвоенной скоростью. Сокхва потянулся за последним куском, но Квак Сухван перехватил мясо и отдал ему свое.

— Майор, ты тоже ешь.

— Там ещё полно.

От мягкого мяса, брызнувшего ароматным соком, затуманенный разум Сокхвы словно прояснился. Впервые в жизни он пробовал такую нежную и вкусную говядину. Видя, как Сокхва с аппетитом ест, Квак Сухван продолжал подкладывать ему мясо. И всё же, ел Сокхва медленно, не осилив и половины того, что съедали остальные.

— Возвращайтесь в Радужный город, — Ли Чеюн закинула в рот кусок с прожилками и начала жевать. — Вместе с доктором.

Он предполагал, что они приехали примерно по этой причине, но не ожидал, что они так прямо выложат цель визита. Поэтому Сокхва на мгновение замешкался с ответом.

— Боюсь, это будет затруднительно.

— Почему?

— Доктор, это из-за того нового мутировавшего вируса Адама? — на прямолинейный вопрос Ян Санхуна Сокхва лишь мягко улыбнулся. В приюте он был похож на куклу, а став отшельником, стал больше походить на человека. Изменение в выражении его лица, которое раньше замечал только Квак Сухван, теперь было очевидно и им.

— Вы же не думали, что мы поверим, что вы сами по себе сюда приехали. Ли Хичан велела вам найти нас?

— Сухван, сукин ты сын! Как ты смеешь так неуважительно называть чужую мать? В общем, мама велела найти вас и привезти. И вот, это подарок от мамы, — Ли Чеюн подняла с пола рюкзак и вытряхнула его содержимое. С грохотом на пол посыпались десятки тестов на вирус Адама.

— В машине ещё есть, — Ян Санхун ткнул большим пальцем в сторону джипа.

— Мама сказала, обязательно привезти доктора, если тест будет отрицательным.

— А если положительный?

Квак Сухван поставил стакан и по очереди посмотрел на этих двоих.

— Боишься, что мы навредим доктору? Не навредим. Она сказала, если положительный, то просто бросить эту затею, — Ян Санхун всем своим видом показывал, как ему обидно. Они бы ни за что не причинили вреда доктору, но прояви они хоть намёк на это, Сухвану пришлось бы драться насмерть, позабыв о дружбе.

— Сделаешь?

Квак Сухван поднял один из упавших тестов и протянул его Сокхве. Сокхва долго колебался, прежде чем взять его. В реальности прошло всего несколько секунд, но в его голове пронеслась тысяча мыслей.

Желание остаться здесь и жить вдвоем с Кваком Сухваном боролось с желанием вернуться в Радужный город и вести более безопасную жизнь. Ему вдруг вспомнился мужчина, которого сегодня везли на тележке.

— Делайте, доктор. Нам правда всё равно, даже если тест положительный, — Ли Чеюн быстро ответила на его сомнения. Но, даже взяв тест, Сокхва никак не мог заставить себя проколоть палец.

Он был похож на больного пациента, который боится узнать свой диагноз. Он понимает, что с его телом что-то не так, поэтому и отказывается от обследования.

Если он окажется положительным...

Придётся разрабатывать лекарство только для одного человека? Это же абсурд. Микроскоп он может собрать из подручных средств, но разработать лекарство и проводить постоянные исследования в этих условиях невозможно.

Он думает, что если бы вирус был активен, у него по-прежнему шла бы кровь из носа.

Сокхва снял колпачок с иглы. Трое людей напряжённо следили за его действиями.

— Майор Ли, майор Ян.

— А?!

— Да?

Они вздрогнули от неожиданности, когда он назвал их имена.

— ... Я вам верю. Даже если тест окажется положительным... — Сокхва продолжил тихим голосом, словно извиняясь. Но Квак Сухван в это время незаметно проверил, на месте ли пистолет за поясом.

Сокхва уколол палец иглой. Пока капля крови не исчезла, он приложил большой палец к тесту.

— Ах...

Пока красная жидкость впитывалась в тест, в комнате стояла абсолютная тишина. Нижняя панель окрасилась в три цвета. В случае положительного результата круг должен был стать жёлтым, в случае отрицательного — синим.

Когда один из цветов начал распространяться, Ян Санхун тяжело вздохнул.

— Доктор... Я так рад, что вы здоровы.

Квак Сухван не понимал, что этот придурок несёт.

— Я сделаю ещё один.

Сокхва наклонился и поднял с пола ещё один тест. И второй раз результат был тем же.

Ян Санхун с покрасневшими глазами сказал, что этого достаточно. Его вид сильно смущал Сокхву. Прежде чем Квак Сухван и Ли Чеюн успели что-то возразить...

— Майор Ян Санхун, какого цвета вы это видите?

— А?

Ян Санхун внимательно посмотрел на тест, который протянул Сокхва.

— Жё-жёлтый?

— А? Это жёлтый? — Ли Чеюн захлопала глазами.

— Ян Санхун, пей в меру.

Квак Сухван бросил на стол два теста с результатами. Санхун видел, что результат отрицательный, но не понимал, почему у них такая реакция. Ян Санхун был в полном замешательстве.

Неужели они не рады, что доктор Сокхва здоров? Быть такого не может. Ян Санхун уже начал сомневаться, неужели он так набрался с одной бутылки виски?

— Майор Ян, я спрашиваю на всякий случай, но вы случайно не путаете синий и жёлтый цвета — Сокхва достал новый тест и показал ему.

— А… тут два полукруга, и цвета вроде разные, но... как бы... оттенки немного отличаются... —его реакция говорила о том, что он не знает, как это объяснить. Когда Сокхва снова проколол палец и показал тест, Ян Санхун почесал затылок.

— Это жёлтый, а то синий... А, нет, погодите? Теперь всё синее?

— Интересно.

Сокхва был удивлён особенностью Ян Санхуна больше, чем своим отрицательным результатом.

Судя по всему, у него была цветовая слепота третьего типа, тританопия, но, похоже, произошла ещё одна генетическая мутация. Когда жёлтый и синий находились рядом, как на тесте, Ян Санхун, видимо, воспринимал их как один цвет. Тот, который заметил первым.

Ян Санхун тоже почувствовал неладное и вдруг закричал:

— Чего?! Так значит, отрицательный?! Это же прекрасно!

— Слушай, Ян Санхун, так ты и цвета погонов не различаешь? Из-за этого ты тогда на полковника Кима наехал? — Ли Чеюн хрустела пережаренным, как сухарик, мясом.

— Да ничего подобного! Никогда проблем не было! Это не цветовая слепота. Тогда я просто не знал, что он полковник.

Поскольку мутация тританопии не является болезнью, Ян Санхун был отчасти прав. Но если он действительно видел всё в том цвете, который замечал первым...

— Майор Ян Санхун, вы хотели, чтобы мой тест оказался положительным?

— Д-доктор! Что за обидные слова!

Сокхва пошутил, но Ян Санхун принял это всерьёз и возмутился. Увидев загнанного в угол Ян Санхуна, Квак Сухван впервые за долгое время рассмеялся в голос.

— Доктор Сок, ты посмотри на него. Этот придурок подсознательно думал, что тест будет положительным. А я был уверен, что отрицательный.

"А сам-то уже готовился действовать," — Сокхва проглотил слова, которыми мог бы попрекнуть его и сделал глоток виски.

— Доктор, это правда недоразумение. Я просто так не хотел, чтобы тест был положительным, что боялся увидеть жёлтый цвет.

Он так искренне оправдывался, сваливая всё на подсознание, что Сокхве даже стало стыдно за свою шутку.

— Я знаю. Я всегда наблюдаю за вами, майор Ян и майор Ли, — Сокхва слегка поклонился им.

— Да бросьте! Это мы должны благодарить вас за вакцину. Но, доктор, вы же последний носитель вируса Адама... Вдруг новый тест просто не может его выявить?

Сокхва налил виски в пустой стакан Ли Чеюн, словно заботливая мать.

— Тесты, которые сейчас используются в Радужном городе — это моя разработка. Ядро вируса, вызывающего заражение Адамом, имеет вот такую форму.

Сокхва пальцем нарисовал форму на столе.

— Мм?

— Похоже на бриллиант?

— Если попытаться визуализировать форму вируса для узнаваемости, то да. Но это, конечно, не так уж важно. Даже если вирус Адама мутировал, ядро, вызывающее заражение, никуда не денется. Если оно исчезнет, это уже нельзя будет назвать вирусом Адама. Предыдущие тесты были крайне неточными. Они выявляли не только вирус Адама, но и реагировали на аденовирус, выдавая ложноположительный результат. Из-за этого возникало ещё больше путаницы.

— Понятно.

— Ясно, — Ли Чеюн и Ян Санхун отвечали бездумно, словно школьники на скучном уроке.

— В этом надо разбираться, — сказал Квак Сухван рассмеявшись и поднял пластиковый стаканчик, виски в котором плескалось из стороны в сторону.

— А ты, блять, всё понимаешь?

— Аденовирус — это же простуда.

Это не совсем простуда, но симптомы часто схожи, поэтому спутать легко. Вакцина от него разработана, а вот лекарства пока нет.

— Доктор, этот придурок прав?

— А... да.

Он ошибся, но Сокхва, понимая, что из него никудышный учитель, решил не вдаваться в детали. Даже когда он был в учебном центре, коллеги, приходившие к нему за объяснениями, в какой-то момент просто перестали это делать.

Всё из-за того, что он ужасно объяснял.

— Эти придурки вечно думают, что я на их уровне.

Квак Сухвану наконец-то выдался шанс повыпендриваться знаниями из книги, которую он мельком пролистал в приюте в Квачхоне.

— О? Снег пошел! — Ли Чеюн, искавшая повод сменить тему и не слушать про вирусы, указала в окно.

— Он и так тут часто идёт.

— Может, разведём костёр на улице и выпьем ещё?

— Я согласен, — Ян Санхун согласился с предложением выйти, раз мясо и выпивка закончились. Он подошёл к камину и насадил горящее полено на кочергу, как факел.

Сокхва тоже накинул тёплое пальто и перелил остатки алкоголя. Тем временем Квак Сухван убрал со стола, а Ли Чеюн плеснула бензина в костен снаружи.

Когда Ян Санхун бросил полено с кочерги, костёр мгновенно вспыхнул. Огонь полыхал так яростно, не обращая внимания на падающий снег, что казалось, из него вот-вот вылетит феникс.

Костёр был огромен, и жар от него шёл довольно сильный.

— Спалить домик решил?

— Снег же идёт, нельзя, чтобы потухло.

Квак Сухван вынес два стула и коробку, поставив их возле костра. Он легко подхватил один из стульев и подержал его над полыхающим огнем, подогревая с обеих сторон, словно мясо перед жаркой.

— Всё ещё голодный? Решил досками закусить?

— Не знал? Это особый деликатес.

Он поставил тёплый деревянный стул и усадил на него Сокхву. Наблюдавшие за этим Ян Санхун и Ли Чеюн лишь хмыкнули. Сиденье и спинка были тёплыми, так что Сокхва даже не успел почувствовать холод.

— Доктор, этот гад просто подкатывает к вам. Вообще-то он эгоистичный мудак, думающий только о себе.

— Он хорошо ко мне относится.

“Только ко мне”.

Сокхва отхлебнул из стакана.

— Мы реально тут как незваные гости.

— Вовсе нет, — Сокхва тоже часто вспоминал о них с благодарностью и хотел увидеться.

— Тогда давайте вместе вернемся в Радужный город. Вы же не можете жить здесь вечно.

Сказать легко, но их ситуация непростая.

Семьи Сов и Филинов приказали убить Сокхву во время захвата города. И даже если он справился с вирусом, неизвестно, поверят ли они в это. К тому же вряд ли они станут выражать ему благодарность, как создателю вакцины.

Снежинки, словно мотыльки, летели на бушующее пламя. И исчезали, тая, даже не коснувшись огня.

— В городе всё более-менее успокоилось?

Квак Сухван открыл новую бутылку, налил себе и бросил Ян Санхуну.

— Да куда там, всё ещё филиал ада.

— Почему? — Слова Ян Санхуна заинтересовали и Сокхву.

Изо рта Ли Чеюн вырвалось облачко белого пара:

— Адамов-то мы почти всех перебили, плюс вакцину повсеместно раздали. Но всё не так гладко. В отдалённых от центра районах ещё остались Адамы, есть случаи заражения. Вакцина туда просто не дошла.

— Вакцина есть, а лекарства нет... — горько произнёс Сокхва.

Квак Сухван подхватил:

— Но согласись, вакцина важнее лекарства. К тому же, представь, что ты вылечил тех, кто стал Адамом несколько дней или месяцев назад. Их вряд ли можно будет назвать людьми.

С рациональной точки зрения Квак Сухван был прав. Отмершие ткани не восстановишь даже с помощью лекарства. Конечная цель вируса Адама всё равно была достигнута.

— У мамы тоже головной боли хватает. Одна из причин — сектанты, другая — преступники, а третья — эти стервятники из Почётных семей.

— А Почётные семьи тут при чём?

— Адамы исчезли, вот они и решили стать новой угрозой.

— О, новые великие демоны явились? —Ян Санхун внезапно встрял в разговор, и Ли Чеюн просто швырнула в него пустую бутылку, велев не нести чушь.

— Переворот-то устроили мы, Совы и Филины, а эти семейки, которые тихонько примазались к Первому или Второму Министрам, вдруг осмелели. Заговорили о свободной капиталистической экономике, хотят монополизировать заводы... Но мне на это плевать. Меня бесит другое: эти ублюдки предложили закон, запрещающий мутантам иметь детей.

Сокхва не пил, лишь смачивал губы горьким алкоголем. Он и без вопросов понимал причину.

Потомки мутантов, как правило, рождались с куда более высокими физическими показателями, чем обычные люди. Либо против выступали семьи, у которых не было своих мутировавших детей, либо, раз Адамов больше нет, они решили избавиться от нового потенциального источника опасности.

— И при этом вы зовёте нас обратно в город? — Квак Сухван мысленно выругался в адрес отсутствующей Ли Хичан.

— Мы сами еле вырвались. Ребята нашего класса пашут без сна и отдыха. Думаешь, если должность высокая, то можно прохлаждаться? — Ян Санхун тоже признался, что впервые за долгое время так отдыхает, и высунул язык, ловя падающие снежинки. Это был вкус свободы.

— Меня он хочет использовать в своих целях, а доктора Сока опять запереть в лаборатории? Ну уж нет, я не поеду.

— Ага, мама так и сказала: “Он так и скажет”, — Ли Чеюн вскочила, подошла к джипу и открыла пассажирскую дверь. Достав что-то из бардачка, она кинула это Кваку Сухвану. Это был диктофон с динамиком.

Он равнодушно нажал на кнопку воспроизведения. Треск дров был громким, но Сокхва, сидевший рядом, отчетливо услышал голос Ли Хичан.

— Делаю эту запись, потому что Квак Сухван и доктор Сокхва живы. Это не просто слова, это твёрдое обещание. Представители семей Сов и Филинов письменно согласились с моим планом. Я также записываю это на видео. Если и этому не поверите, ничего не поделаешь, но я скажу всё, что должна.

Квак Сухван и Сокхва переглянулись.

— Во-первых, если Квак Сухван и доктор Сокхва вернутся в Радужный город, они получат награду. Это награда за спасение Радужного города. Я, конечно, знаю, что ты, Сухван, припрятал кучу денег, но ведь чем больше денег, тем лучше, верно? Во-вторых, я гарантирую безопасность доктору Сокхве и тебе.

Ли Чеюн подняла большой палец вверх, как бы говоря жестом: “Отлично же”!

— При условии, что доктор Сокхва не является носителем вируса Адама, представители Сов и Филинов согласны. В-третьих, в приюте сейчас безопаснее, чем в восстановленных жилых районах. Я хочу, чтобы вы жили в приюте и делали каждый свою работу. Я собираюсь реорганизовать медицинский отдел и фармацевтические компании, и мне нужна помощь доктора Сокхвы. А ты, Квак Сухван, нужен мне на передовой. И в-четвертых...

На мгновение запись прервалась, а затем раздался оглушительный рёв.

— Ах ты ж сукин сын! Ты использовал меня по полной! По правде говоря, если бы не мы и не смерть Чой Хоёна, вы бы все сдохли. Сейчас-то всё хорошо, вы там хихикаете, но факт остаётся фактом — вы нас использовали! Из-за тебя мы стали повстанцами в Кимдже, а ты, ублюдок...

Сокхва застыл в растерянности от эмоциональной вспышки Ли Хичан. Квак Сухван лишь лениво чесал ухо.

— Хаа, не поймите неправильно. Я просто немного сорвалась. Я не злюсь. Перезаписать может? Нет, скажу прямо: если вы живы-здоровы, и доктор Сокхва в порядке, но вы не вернётесь... я не знаю, что сделаю….

Пшш... Пшш... Пиииип...

Сокхва прислушался к этим гудкам, не понимая, что они значат, но Квак Сухван остановил запись.

Щёлк

Сокхва резко поднял голову. Ли Чеюн и Ян Санхун целились в них из автоматов, но при этом их глаза всё ещё улыбались.

— Если откажешься, мама велела похитить доктора Сока.

— А? Сухван, убери пистолет. У нас-то помощнее.

— Я его и доставать не собирался, придурок.

Квак Сухван и так знал, что они достали автоматы из джипа.

— Что скажешь? — для Квак Сухвана мнение Сокхвы всегда и во всём было самым важным.

— Едем.

Двое военных облегчённо опустили стволы.

— Мы сбежим.

— Эй!

Квак Сухван обхватил Сокхву за талию и усадил к себе на колени. Двое напротив снова вскинули оружие, но они знали, что никогда не выстрелят и не причинят вреда. Они лишь надеялись, что доктор Сокхва согласится поехать в город.

— Доктор, — протяжно позвал Ян Санхун. Он напрягся, боясь, что Квак Сухван вскочит и убежит, но тот лишь держал Сокхву на коленях.

— Это... шутка.

Сокхва подумал, что они поймут такую шутку, но теперь ему было неловко. Усаживаясь на колени Квака Сухвана, он вытер испачканные руки о штаны.

— Блин! Я чуть инфаркт не словила, доктор! Шутить надо с соответствующим выражением лица. А то когда вы говорите, кажется, что всё всерьёз, —когда Ли Чеюн начала ворчать, лицо Сокхвы стало виноватым.

— Это вы странные. Я-то всё понял.

Квак Сухван погладил бедро Сокхвы, сидящего у него на коленях. Он обнимал его за талию и всё пытался уткнуться лицом ему в шею, поэтому Сокхва вырвался из его объятий.

— Значит, завтра выдвигаемся? — Ли Чеюн хотела получить окончательный ответ.

— Я не против, майор, ты же не против?

— Как скажет Сокхва-хён, так и будет.

Ян Санхун бросил автомат на землю.

— Фух, гора с плеч. Я уж думал, как сломить это упрямство Квака Сухвана, но какое счастье, что с нами доктор.

— Чего это вы? Я с самого начала был за то, чтобы вернуться. Но доктор Сок хотел жить здесь вдвоём, вот мы и остались.

Сокхва залпом допил остатки виски, немного расплескав. Ему хотелось посидеть с ними ещё, но, видимо, пора было идти спать.

— Если завтра выезжаем, я пойду немного посплю.

— Я скоро приду.

Сокхва кивнул и направился к домику. Он пил медленно, но всё же смог осушить пол стакана. Невероятный прогресс.

“Может, печень стала крепче?” — подумал Сокхва, потирая то место, где должна быть печень, и подкинул ещё дров в камин.

Запасных одеял не было, поэтому он расстелил на полу полотенца, которые принёс Квак Сухван. Чтобы завтра отправиться в путь, им нужно хорошенько выспаться. Аккуратно разложив даже старые полотенца, он соорудил две постели. То ли от алкоголя, то ли от движения, но по телу постепенно разливалось приятное тепло.

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город (новелла). Экстры. Глава 5

2026-06-01T19:33:36.310Z

Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"

Квак Сухван прищёлкнул языком, опуская ведро в багажник. Из-за того, что ему пришлось резко затормозить, вода расплескалась, и багажное отделение насквозь промокло. В одной из оставшихся луж отчаянно билась, разбрызгивая воду, пойманная в проруби рыба. Он схватил её за хвост, оглушил ударом и бросил к другой рыбине в ведро, где едва ли осталась половина воды.

— Даже если это не Адам, всё равно слишком опасно.

Сокхва помог перенести ведро в горный домик. К этому времени тащившие тележку люди уже скрылись из виду.

— Верно. Особенно когда живешь у подножия гор. А как придёт весна, так ещё и медведи объявятся.

Россия, будучи основным местом обитания бурых медведей, вовсе не становилась безопаснее зимой. Их зимний сон мало чем отличался от поверхностной дремоты, и стоило приблизиться или создать угрозу, как зверь тут же шёл в атаку.

Для Квак Сухвана ни звери, ни Адам не представляли серьёзной угрозы, но он понимал, что такое чувство страха. Ведь то, что он сам считал пустяком, для Сокхвы могло стать смертельной опасностью.

— Может, помочь тебе как раньше?

Чтобы сменить тему, Квак Сухван указал на свою спину.

— Не нужно.

Сокхва отрезал это на корню и донёс ведро до дома. Он выловил плававающую к верху брюхом рыбу и положил её на расстеленную плёнку, заменявшую разделочный стол.

Ухватив крупную рыбину, Сокхва вспомнил недавнюю суматоху. Хоть он и был спокоен, зная, что это место находится далеко от Адамов, но там, где живут люди, всегда подстерегает опасность. И всё же, такие мысли не позволяли насладиться спокойствием в полной мере.

— Подкинь ещё дров в печь.

— Слушаюсь, мой хозяин.

Не зная, что это за игра, он решил промолчать. Сокхва глубоко вздохнул, будто принимая важное решение, и полоснул ножом, счищая чешую.

Звук отлетающей жесткой чешуи был неприятен, но без этого никак, ведь иначе рыба будет отдавать тиной.

“Шкряб-шкряб”

Пока он скреб, по шее пробежали мурашки. Затем отрезал голову и, сунув руку в распоротое брюхо, вычистил внутренности.

— Я ведь мог сделать это сам, чего не подождал?

Сухван, только что вернувшийся с охапкой дров, отряхнул руки.

— Я быстро закончу.

— Да кто говорит, что ты медленный? Просто впервые вижу, чтобы доктор Сок так мило морщился.

Забрав у него нож, Квак Сухван принялся очищать рыбу.

— Посмотри на меня.

Сокхва взглянул на него: Сухван сжал губы, прищурив глаза. Вдобавок он ещё и отклонился назад, будто вид рыбы вызывал у него абсолютное отвращение.

— Доктор Сок выглядел именно так.

— Я так не делал.

— Твой брезгливый взгляд выглядит вот так.

“Шкряб-шкряб”

Он специально тянул время, неспешно соскребая чешую. Сокхва вынужден был признать, что действительно хмурился.

— Терпеть не могу этот звук.

— И я тоже.

Он максимально быстро очистил остатки чешуи и выпотрошил рыбу. Всё лишнее завернул в плёнку, вынес из домика и зашвырнул подальше. Пищевыми отходами пусть занимаются звери.

Руки сильно пахли рыбой, отмыть их было непросто. Квак Сухван вынес на улицу самодельное приспособление для приготовления еды. Плеснув на сковороду масло, он бросил туда разрезанные тушки. Сокхва, который подошёл следом, поставил на землю таз. Он расположил таз между друг другом и, пока рыба жарилась, они погрузили руки в воду. Возились, как дети, перекидывая друг другу скользкий кусок мыла. Когда вода стала мутной, они вытерли руки и понюхали. Однако лёгкий запах рыбы всё ещё присутствовал.

Сокхва поднялся, чтобы вылить воду и сходить за новой — в конце концов, нужно было помыться хотя бы ещё раз.

“Гр-р-р-р”

Несколько волков, рыскавших вокруг домика каждую ночь, учуяли запах жареной рыбы и спустились раньше обычного. Они окружили их полукругом, переминаясь с лапы на лапу. Их жёсткая шерсть подрагивала, словно они вот-вот готовы были совершить прыжок.

— Заноси всё внутрь, сейчас дожарим.

Квак Сухван вытер мокрые руки о бёдра. Присев на корточки, ухватился за ручку сковороды и резко перевернул рыбу.

— Быстрее внутрь!

Хотя ему и хотелось дожарить снаружи, пришлось послушаться Сокхву. Он подхватил горелку вместе со сковородой и шагнул в открытую дверь. В тот же миг один из волков, казавшийся вожаком, стрелой метнулся к нему, разинув пасть.

Квак Сухван захлопнул дверь за долю секунды до того, как морда зверя вгрызлась бы в плоть. Волк с глухим стуком врезался в створку и отступил, скуля и потирая нос о замёрзшую землю.

Сокхва, наблюдавший за этим через окно, сам почувствовал боль в носу.

— Зачем ты дразнишь их?

— Это весело.

Он расплылся в улыбке, ведя себя совсем как мальчишка. К счастью, рыба прожарилась и больше не источала того резкого запаха. Квак Сухван достал припасённые продукты с большим сроком годности и заставил ими весь стол.

“Бах!”

В самом конце он с грохотом поставил на стол бутылку, которую вытащил из коробки.

— Вино.

Он принёс подсвечник и зажёг свечи. Обстановка стала не хуже, чем в любом ресторане. Квак Сухван усадил Сокхву на стул и, положив ладонь на живот, изобразил изысканный поклон, а затем приподнял бутылку за донышко.

— Добро пожаловать, молодой господин. Что касается этого вина, то это винтаж 2002 года, произведённый во французской провинции. Говорят, в то время в Южной Корее были помешаны на футболе. Вы знали, молодой господин, что я тоже неплохо пинаю мяч?

— Садись и ешь.

— Тогда позвольте мне открыть вино.

Штопора не было, он огляделся и взял ножницы. Воткнув одно лезвие в пробку, он начал проворачивать, медленно извлекая её.

“Чпок”

С приятным звуком вино, запертое в бутылке, наполнило область у стола тонким ароматом. Стеклянных бокалов, разумеется, не было. Он налил вино в пластиковые стаканчики.

Сокхве он налил лишь треть, зато свой наполнил до краев, так что жидкость едва не выплескивалась. Он приложился к стакану, стараясь не пролить ни капли.

— Прошу прощения за моё невежество, господин.

Сокхва подпёр щёку рукой, любуясь этой странной комедией. Квак Сухван разложил по тарелкам куски рыбы и политые соусом котлеты, добавил разогретый суп из водорослей и порцию риса. Ужин был полностью готов. Квак Сухван наконец-то сел напротив и поднял пластиковый стаканчик.

— За доктора Сока. Выпьем.

Сокхва не успел среагировать, как о его стакан ударился другой. Квак Сухван всегда держался определённых границ, даже когда дурачился. Подобные события случались и в Радужном городе. Но тогда они были в руинах ресторана, где нечего было есть. К тому же, в то время они так хорошо друг другу не доверяли.

Сокхва сделал глоток вина, едва смочив горло, и отщипнул кусочек рыбы. Сказать, что привкуса тины не было — соврать, но рыба была хорошо просолена, так что есть можно.

Квак Сухван уже допил свой стакан и наливал снова.

— Майор.

— А?

— Тот день...

Сокхва снова глотнул вино, но в этот раз чуть больше. Чтобы говорить о чём-то более глубоком, требовалась помощь алкоголя.

— На горе Тальмасан.

Квак Сухван тоже поднял стакан.

— Я ведь правда убил доктора Чой Хоёна?

— Он заслуживал смерти.

Он поспешил перехватить инициативу, боясь, что Сокхва будет терзаться чувством вины из-за совершённого убийства.

— Не всегда, но иногда я задумываюсь. Почему он дошёл до такого?

— Стоит ли вообще пытаться понять безумца?

— Если бы я знал причину, смог бы я это предотвратить?

— В этом мире полно вещей, которые не исправишь, даже если поймешь причины. И вообще, это не ты его убил. Смертельный удар нанёс я.

Воспоминания Квака Сухвана обрывались на том моменте, а потом была лишь пустота до самого пробуждения. Тот факт, что он умер и воскрес, он опустил. Истину о своём возвращении к жизни Сокхве знать было не обязательно.

— Больно?

— Где? Я вполне здоров.

— Там, где была пуля... Кажется, что тебе больно.

Если раньше он без колебаний снимал рубашку, то теперь, если не считать моментов купания, почти никогда не показывал свою спину.

— Всё уже зажило, какая боль.

— Мне больно на это смотреть.

Сокхва посмотрел на него самым грустным взглядом с момента их воссоединения. Квак Сухван любил полный жизни блеск в глазах Сокхвы. Он вернулся с того света вовсе не для того, чтобы видеть его таким расстроенным, поэтому решил выложить свой козырь.

— Подожди минуту.

Он поднялся и потянулся к рюкзаку, стоявшему в углу. Вернувшись к столу, он расстегнул молнию и вытащил оттуда тяжёлый камень. С гордостью положив его на стол, он ждал, что Сокхва просияет от счастья, но тот лишь изумлённо застыл.

— Это же твой любимый. Почему такая вялая реакция?

Сокхва вспомнил события перед отъездом в северный филиал Эдема. Он помнил, как упаковал в тот рюкзак не только свои вещи, но и блокнот Квака Сухвана, и старый кубик. Он был уверен, что всё это осталось в бункере Второго Министра...

“Как он умудрился вернуть это обратно?“

Он думал, что вещи были потеряны вместе с джипом в тот день, когда их захватил Чой Хоён.

— Где ты нашёл их?

— Забрал, когда вернулся, чтобы встретиться с тобой.

Уходя из приюта к морскому пути, Квак Сухван заглянул в бункер Второго Министра. Когда он нашел рюкзак в джипе и увидел блокнот с кубиком, он прижал его к груди так, будто это был сам Сокхва. До самой встречи этот рюкзак заменял ему Сокхву. Квак Сухван вложил камень в ладонь мужчины.

Сокхва вновь ощутил гладкую поверхность камня, погружаясь в пучину тоски.

Он был так одержим этим камнем, так сильно любил его, но, оставшись в одиночестве в горном домике, даже не вспоминал о нём. Он думал, что эта склонность к навязчивой привязанности исчезла совсем. Однако, сжав камень в руке, он почувствовал, как желание обладать им вспыхнуло с новой силой. Старые привычки не умирают.

— Спасибо.

Пусть он не показывал этого явно, но Сокхва был искренне рад. Квак Сухван, польщённый, выпил ещё вина.

— Но тот, другой, найти так и не смог.

— Какой?

— Камень, похожий на твои упругие ягодицы. Найду похожий — принесу.

— Мне теперь достаточно и этого.

Сокхва поставил камень рядом с пластиковым стаканчиком.

Квак Сухван вдруг вспомнил времена, когда его сослали в Квачхон. Даже когда он видел фото, переданное подполковником Ча, Сокхва всё так же прилежно носил этот камень с собой. Может, из-за того, что камень был прямо перед глазами, его белое лицо сегодня особенно будоражило воображение. А красные губы, открывавшиеся во время еды, ещё больше заводили его.

Он решил, что сегодня удачный день. Сухван хотел его каждый день, но для этого нужно было сначала восстановить силы Сокхвы.

— Слушай, сегодня ночью...

“Брум!”

Тяжёлый рокот двигателя и яркий свет фар, хлынувший через окно, прервали его. Только они собрались провести время вдвоём, как на пороге снова появились незваные гости. Если это снова те русские, он лично свернёт им шеи и скормит волкам.

Квак Сухван с раздражением вскочил. Вой волков, рыскавших вокруг домика, мгновенно стих. Джип, шумя, остановился прямо перед дверью. Свет фар, словно глаза автомобиля, по-прежнему бил с пугающей силой.

— Майор.

Сокхва тоже поднялся, но Квак Сухван лишь покачал головой. Он нажал ему на плечо, заставляя сесть, и вставил патрон в пистолет. За простыми шторами мелькнул чёрный силуэт. Из-за яркого света нельзя было сказать точно, кто это, но одно было ясно наверняка: незваный гость был в плаще.

“Бах!”

Незнакомец ударил ногой по двери. Ещё один удар и петли не выдержали, дверь со скрипом открылась.

— Да вы, блять, издеваетесь? Вы хоть совесть имейте! — Квак Сухван, уже опустивший ствол, лишь выругался, едва дверь распахнулась.

— Море еды… свечи, вино, украденное из склада! Совсем страх потеряли?

Он прикрыл собой Сокхву. Однако, узнав знакомый голос, Сокхва привстал и поприветствовал вошедшего.

— Давненько не виделись, майор Ли. Как поживаете?

— Доктор! — Ли Чеюн, сияя от радости, бросилась к нему, но Квак Сухван преградил ей путь. Он выдохнул так тяжело, будто земля ушла из-под ног.

— Как вы нас нашли?

— Ты, ублюдок, ну ты и гад. Обвёл нас всех вокруг пальца!

Ли Чеюн, обогнув Квак Сухвана, выхватила бутылку вина. Она приложилась к горлышку, будто это была обычная вода. Следом, заглушив двигатель и тяжело ступая армейскими ботинками, вошёл ещё Ян Санхун. На них была та же форма, но погоны были чёрного цвета, а не серебристого.

— Чёрт, Ли Чеюн! Ты хоть понимаешь, что сломала дверные петли? Доктор! Вы хоть понимаете, как я рад?! Как вы могли просто взять и бросить нас тогда? Я места себе не находил. А ты, Квак Сухван, ты, ебаный ты в рот! — в голосе Ян Санхуна смешались радость, обида и ярость. Он выхватил бутылку у Ли Чеюн и тоже сделал большой глоток. Вот так вино и закончилось.

— Ну и сукин же ты сын, всё-таки.

Увидев камень, который всё же забрал Квак Сухван, Ян Санхун лишь остолбенел.

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город. Глава 97

2026-05-29T20:08:36.315Z

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

Сокхва не отвечает...

Они же ещё не успели добраться до крыши...

— Майор Квак! Почему, чёрт возьми, в наш приют Ёндо прорвался Адам?! Как вы могли это допустить?!

"С суровым выражением лица и видимым гневом к нему подошёл подполковник. Квак Сухван оттолкнул рукой мужчину, преградившего ему путь к своей цели."

— Не сейчас! Немедленно отправьте нас в безопасное место!

— Кто-нибудь может дать точную оценку ситуации в приюте Ёндо на данный момент? Я спрашиваю, видели ли Адама в убежище!

— Как ты смеешь! Ты хочешь быть казнённым за неподчинение?! Два идиота, что вы смотрите? Арестуйте этого ублюдка!

— Безмозглые идиоты! Вы пренебрегаете приказам и дисциплине, поэтому в городе такой бардак! Я позабочусь о том, чтобы от вас не отстала военная полиция!

— Я Квак Сухван, контролёр Радужного города.

— Лейтенант О не подчинился моему приказу и сел на вертоёт, ты не выполнил свой долг по защите приюта Ёндо. После того, как этот инцидент будет улажен, я передам тебя военной полиции.

— Если он будет сопротивляться, разрешаю стрелять.

— Эвакуируем людей при помощи вертолётов, всех, кроме него. Сотрудников доставьте в здание школы, ясно?

— Принято!

— Нет же... Такого не могло произойти!..

— Всем выжившим сделайте тесты и изолируйте людей с положительным результатом.

— Запросите у других приютов поддержку с воздуха и начинайте эвакуацию.

— Есть!

— Это ложь! Он не может быть контролером! Он всех обманул!

— Адам проник с нижних этажей?

— Да. Точной информации нет, но среди заражённых есть и солдаты.

— По всей видимости, на каждом из закрытых этажей есть выжившие.

— Возьмите на себя командование и направляйте людей. Соберите после операции всех оставшихся солдат на крыше. Если я не смогу присоединиться к вам, лейтенант Ким, вам придётся разобраться с Адамами самим.

— Если я не смогу присоединиться к вам, лейтенант Ким, вам придётся разобраться с Адамами самим.

— Я выполню приказ.

[Изоляция 48-го этажа. ]

[Изоляция входа на 58-ой этаж из-за обнаружения Адама. Обратный отсчет: 10, 9, 8...]

— Что?..

— Дерьмо!

[58 этаж изолирован. Полная изоляция здания.]

Странно... Говорили же, что обнаружен Адам, но я никого не вижу.

Все кабинеты закрыты, а дверь в конференц-зал плотно заперта. Рубчки в комнате со снабжением обмотали верёвкой от униформы, как будто кто-то заблокировал её снаружи...

Неужели они заперли Адама внутри? Не может быть... Кто это сделал?

Это не доктор Сок. Но куда он делся? Может быть, Сокхва уже сбежал наверх, а я просто не успел на него наткнуться?

Нет, этого не может быть. Не может быть, чтобы я не заметил Сокхву. Он прячется в другой комнате?

Все комнаты, что я видел, были заперты... А конференц-зал не заблокирован.

Значит...

— Сокхва!

Тц, не вас я хотел здесь найти. Если доктор прячется где-то здесь, то стоит мне всех убить, как мы снова будем вместе.

— Майор!

— ... Сокхва-хён?

— Майор Квак! Я здесь!

— Сокхва...

— Закрой дверь и оставайся внутри пока я не закончу!

— Нужно побыстрее разобраться с ними.

— Меня ждёт мой любимый.

— Что это такое...

Неужели произошла мутация? Он решил совершить самоубийство, прежде чем окончательно сошёл с ума? Ладно, не время думать об этом. Сейчас важнее всего встретить с доком.

— Майор Квак! Ты в порядке?!

— Это не ты должен спрашивать, а я...

[Я безмерно рад, что он жив. В этот раз я пришёл вовремя.]

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город. Глава 96

2026-05-20T19:46:44.365Z

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

— В чем дело, доктор Сокхва? Генерал-лейтенанта Ли Ён Тэ вышел, поэтому вы не можете войти.

— Пожалуйста, как солдат вы должны... защищать город. Есть... срочная информация... которой нужно поделиться.

— Пожалуйста, позвольте мне воспользоваться телефоном. Вы же знаете, что происходит за пределами приюта. Если мы будем бездействовать, то все умрём!

[Солдат распахнул дверь в пустой кабинет так, словно она открылась сама собой, и сделал вид, что не видит доктора. Это всё, что он мог сделать.]

Люди, принявшие поддерльную вакцину, в опасности. Если они смешаются с другими, то вирус быстро распространится. Кому я должен передать эту информацию в первую очередь...

На столе были написаны номера центра связи и филиалов. Первым делом Сокхва выбрал центр связи приюта Ёндо.

— Центр связи приюта Ёндо. Это генерал-лейтенант Ли Ён Тэ?

— Я Сокхва, старший научный сотрудник приюта Ёндо. Поскольку генерал-лейтенант Ли Ёе Тэ недоступен, я передаю это сообщение от его имени.

— Пожалуйста, проведите анализы всех спасённых людей с помощью тестов. Внешне они выглядят здоровыми, но могут быть носителями вируса Адама. Всех выживших необходимо изолировать!

— ... Вы же сказали, что вы научный сотрудник. У вас имеется разрешение от генерал-лейтенанта Ли Ён Тэ?

— Этот вопрос нельзя откладывать. Пожалуйста. Все могут оказаться в опасности. Передайте майору Квак Сухвану. Все выжившие должны быть изолированы. Несмотря на хаос, пожалуйста, проследите, чтобы все они были проверены тестами. Иначе инфекция может распространиться снова.

— Сообщение будет передано.

Я должен успеть... Нужно рассказать Второму Министру...

— Второй Министр, это Сокхва. Пожалуйста, соедините меня с сервером исследовательской лаборатории в приюте Ёндо через систему Матери. Это по поводу текущей ситуации с вирусом...

— Помедленнее. Наш спаситель может потерять сознание.

Этот голос...

— Доктор Чой Хоён.

— Второй Министр застрял на Удо, не зная, что происходит в мире. Доктор Сокхва, ты уже догадался? Я думал, это займёт больше времени.

— О чём именно вы думали? При такой ситуации мы все можем заразиться и умереть.

— Человечество так просто не падёт. Люди выживали в любую эпоху. Вспомни Чёрную смерть. Треть населения Европы умерла, но история продолжилась, не так ли? Сейчас в городе живёт слишком много людей. Нужно лишь отсеять тех, кто верит в то, что Эдемский сад их спасёт.

— ... Это неправильно. Чой Хоён...

Его руки дрожали, но не от страха. Сокхва кипел от злости.

— Ты просто пытаешься всех убить. Эдемский сад ничего не значит на самом деле.

— ... Мой брат вырос неженкой в цветочном саду. Ты встречался со Вторым Министром, так что слышал много интересных историй? Послушай, несмотря на затруднительное положение, верхушка города бежит на остров Чеджу и отдаёт приказы из безопасных мест.

— Ты знал, что был отдан приказ убивать всех мирных жителей? Неужели мой брат слишком наивен, чтобы поверить в такое?

— Чой Хоён... Это ты за всем этим стоишь.

— Если кто-то совершит грех, он должен будет понести наказание.

— Спаситель мой, приди ко мне скорее.

— Теперь ты моя семья, доктор Сокхва. Ты не потеряешь силу, как это произошло с отцом.

[Красная лампочка замигала на телефоне, когда прозвучал сигнал вызова. Прошла целая вечность, прежде чем он дотянулся до трубки, опасаясь, что это Чой Хоён. Поборов нерешительность, Сокхва снова поднял трубку.]

— Майор Квак Сухван.

— Майор!

— ... Доктор Сок?

— Ты в порядке? Ты слышал новости?

— Раз уж я в порядке, успокойся пока.

— Зачем проверять даже незаражённых людей тестами? Ведь есть же граждане, которые вошли в приют до карантина?

— После исследования вакцины...

[Чрезвычайная ситуация. В приюте Ёндо зафиксирован Адам. Приют будет заблокирован до 48-го этажа. Начинаю обратный отсчёт.]

[Чрезвычайная ситуация, Адам обнаружен в приюте Ёндо.]

— Доктор Сок! Возьми себя в руки. Ты ведь в комнате Ён Тэ?

— Да...

— Запри дверь и оставайся там. Я приду.

— Нет, не надо.

Несмотря на силу Квак Сухвана, подниматься с 1-го по 58-ой этаж было неразумно.

— Попробую подняться повыше.

— Они ещё не прорвались до 48-го этажа, не так ли?

— Не похоже.

— Мы пришлём вертолёт, так что жди на крыше.

— На крыше...

— Что это был за звук? Доктор Сок, ответь!

— Доктор Сок!

— Майор...

Прямо перед ним солдат превращается в Адама.

“Именно это я хотел сказать, но не мог заставить себя произнести вслух. Я не могу передать ему это по телефону. Если этотот Квак Сухван, которого я знаю, он непременно станет винить себя в непредвиденности ситуации. Даже если что-то пошло не так, нельзя взваливать вину на себя”.

— Кхак... Нет...

— Я поднимусь на крышу. Доверяй мне, помнишь? Всё в порядке.

— Сокхва! — Квак Сухван кричал его имя в телефон, но ответа не последовало.

— Вызов прервался.

— Дерьмо!

Что это за звуки? Может ли быть так, что инфекция распространилась до 58-го этажа? Рядом с кабинетом Ли Ён Тэ всегда дежурит солдат. Если солдат заражён...

— С этого момента звонить в кабинет Ли Ён Тэ нельзя. Адамы могут направляться туда, где находится Сокхва.

— Хорошо.

— Сколько у нас запасных тестов?

— У нас около сотни на складе.

— Начните использовать тесты, уделяя первоочередное внимание изолированным выжившим. Проверьте раненых тоже и продолжайте наблюдение. Я возвращаюсь в приют Ёндо.

— Но разве в приюте не началось заражение Адамом? Вы уверены, что там безопасно?

— Тогда мне стоит поторопиться. Меня ждёт мой возлюбленный.

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город. Глава 95

2026-05-09T21:10:58.994Z

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

— Генерал-майор Юн лично отдал приказ. Майор Квак Сухван, вы обвиняетесь в неподчинении...

Ублюдок!..

— Прекратите стрелять.

— Что?

— Я сказал прекратить или я не ручаюсь за последствия.

— Где сейчас генерал Юн находится прямо сейчас?

Хотите спастись? Доверьтесь Эдемскому саду. Радужный город оставил своих граждан.

У нас есть Древо Жизни, Спаситель и Мудрый Змей, охраняющий Древо вместе с нами. Эдемский сад ставит безопасность своих граждан на первое место.

Верующие, Эдемский сад придёт спасти вас…

— Неужели так падёт город? Для Эдемского сада Адам пока играет свою роль.

— Если Эдемский сад возьмёт власть в свои руки, нам всем конец, не так ли?

Чего добивается Эдемский сад?

Вакцина Эдемского сада показала реакцию в крови тех, кто получил шестую дозу, но она была минимальной.

Среди Адамов с седьмой мутацией некоторые проявляли признаки речи. Сокхва видел, как они выговорили слово «Ева» в зоопарке, и все те Адамы были из 13-ой зоны.

Более того, Чой Хоён начал массовую мутацию в 13-ой зоне, где находился дом О Ян Сока, а ещё он напал на приют Ёндо...

и вызвал взрывы и в 13-ой зоне.

Может быть, они пытались уничтожить приют тогда? Нет, если бы это было так, то у них не было бы причин называть меня Древом Жизни. Эдемский сад ничего не выиграл от взрывов. Единственное, чего они добились, это большой плакат, который повесили в приюте Ёндо.

“За то, что ты сделал это, проклят ты больше любого скота и всех диких зверей! Ты будешь ползать на брюхе, ты будешь есть прах во все дни твоей жизни. Ты будешь ползать на брюхе, ты будешь есть прах во все дни твоей жизни…”

Это отрывок из книги Бытия. Такое наказание присудил Бог Змею. Но что, если это было предупреждение не Змею, а лидерам Радужного города?

— Наш приют в безопасности.

— Мать...

— Выход за пределы убежища запрещен, за исключением солдат. Всему персоналу запрещено спускаться ниже 20-го этажа.

— Похоже всё хорошо, какое облегчение... А? В чем дело, доктор Сокхва? Думаю, результаты испытатний совсем скоро отобразятся...

— Доктор Сокхва!

Раз безопасным местом была высота вплоть до 20-го этажа, казалось, что ситуация рядом с приютом Ёндо оставалась не такой плохой. Квак Сухван хорошо справляется со своей работой.

Я тоже должен сделать всё, что в моих силах.

Потому что я сказал тебе верить мне и ты поверил.

— Прошу прощения, генерал-лейтенанта Ли Ён Тэ...

— Слушайте меня!!!

— Это теория сумасшедшего исследователя? Вы просто не хотите признать недостаток! Проклятые ублюдки! Вы хоть знаете, каково сейчас на снаружи?!

— Генерал-лейтенанта Ли Ён Тэ...

— Доктор Сокхва.

— Каковы результаты тестов?

— В крови тех, кому ввели 6-ую дозу и заражённую вакцину Эдемского сада, наблюдаются реакции.

— Значит, это вирус 7-ой мутации Адама. Доктор Сокхва, мне стоит доложить высшему руководству об этом?

— То, что вы сказали, всего лишь гипотеза, не так ли?

— Вакцина Эдемского сада заражена, и это факт. Я прошу вас предотвратить её применение.

— Мы уже объявили, что отозвали все вакцины, так что трансляция бессмысленна. К тому же, возможно, есть люди, получившие дозу заражённой вакцины, и сообщение только посеет среди них смуту.

— Сделайте лекарство или принесите результаты о девиации в вакцине Эдемского сада помимо заражения.

Лекарство. Легко сказать. Требовать немедленного получения результатов, даже если мы до сих пор не смогли их получить, — разве это не противоречие?

— Вам не кажется, что это неправильно?

— Думаю, да. Просто я не могу смело исполнить вашу просьбу.

— Допустим, я проигнорировал приказ начальства; даже если этот вопрос будет решён, как вы думаете, оставят ли они меня в покое? В любом случае, я уже достаточно наворотил. Может быть, уже слишком поздно, но все же... Вас все называют сумасшедшим исследователем, вы знали?

— Пожалуйста, передайте это в эфир. Вы можете это сделать. Даже если ситуация стабилизируется, проблемы возникнут снова. В крови произошли небольшие изменения, пусть и незначительные. Если возникнет путаница, вместо того, чтобы говорить, что вакцина Эдема заражена, просто сообщите, что её срок годности очень короткий, и запретите вакцинацию.

— Если моя гипотеза верна, то это 7-ая мутация Адамов из 13-ой зоны. Их реакция или повторение слов связано не с интеллектом, который обрели Адамы, а просто с тем, что вирус замедляет скорость заражения.

— Если мы пустим всё на самотёк, проблемы не исчезнут. Наступит гораздо масштабный кризис, с которым мы не справимся.

— Сплошная головная боль...

— Я — генерал-лейтенант Ли Ён Тэ. С этого момента все мои слова будут транслироваться по обычному радио в Радужном городе.

Хорошо, что он меня послушал.

— Ах, взгляеите!

— Доктор, доктор! Пожалуйста, посмотрите на это скорее! Появились результаты!

Когда мы культивировали клетки крови доктора О Чон Уна, вирус Адама, который был дико активен, двигался очень медленно, как будто его приручили.

Тогда мы надеялись, что это может быть связано с лекарством, но всё оказалось не так. Эта надежда рассеялась после коварных слов Змея о лекарстве.

Теперь гипотеза наконец-то подтвердилась.

После введения заражённой вакцины Эдемского сада и вируса Адама в здоровую кровь никаких изменений не произошло. Однако, как только вирус был введён в организм, спящие паразиты начали свою активность.

Паразиты временно выступили в качестве барьера против вируса Адама.

Когда эритроциты разрушились паразитами, что привело к снижению количества тромбоцитов, свёртываемость крови ухудшилась. В итоге, когда количество тромбоцитов значительно снизилось, вирус, который до этого распространялся медленно, набрал силу.

Ещё опаснее то, что из-за снижения числа тромбоцитов повышается кровоточивость .

Иными словами, даже лёгкое прикосновение к дёснам вызывает непрерывное кровотечение, что ещё больше облегчает распространение вируса.

Цель Эдемского сада заключалась не в лечении, а в обмане. Все вакцины были ложными. Паразиты замедляли развитие инфекции, но при чрезмерном снижении тромбоцитов вирус распространялся мгновенно.

Ситуация была гораздо опаснее, чем он думал. Не пытался ли Эдемский сад разрушить город и создать новое правительство? Если судить по результату, то это больше походило на полное уничтожение, чем на новый мир.

Что может означать полное уничтожение...

Кому я должен передать эту информацию? И даже если я это сделаю, как решить проблему с заражением?

— Доктор Сокхва, доверься мне.

Сможет ли Сухван, сражавшийся с Адамом голыми руками, уберечься от кровоточащего Адама. Более того, ещё оставались инфицированные вирусом Адама люди.

А если он заразится через кровь от якобы здорового человека ...?

— Доктор Сокхва?!

— Куда вы снова убегаете?!

Сердце, казалось, вот-вот выскочит изо рта, ведь он никогда раньше так не бегал, но он сдерживался.

Ничего не изменится, если я останусь на месте. Нужно думать, что сделать.

Я не могу сидеть сложа руки и ждать самого худшего расклада!

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город. Глава 94

2026-04-30T11:08:41.496Z

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

— Спасибо, что был со мной рядом.

— В такой ситуации твои слова звучат как прощание перед смертью.
— Я не хочу умирать.

— Так говорят в кино. Признание в любви в опасных ситуациях обычно означает неминуемую смерть.

— Правда?

[— Я никогда не смотрел фильмы, а Радужный город в основном транслировал радио передачи без картинок. Люди, занимающие более высокое положение, могли получить доступ к обычным фильмам, но даже их можно было взять в аренду только для получения полезных для города знаний.
Когда Квак Сухван стал солдатом, он копался во всевозможных книгах и время от времени учился играть на музыкальных инструментах.]

— После того, как ситуация с инфекцией решится и доктор Сок разработает лекарство, я сыграю для тебя на фортепиано. Я научился этому давно, но никогда не делал этого для других.

— Не говори так.
— Почему? Ты не хочешь?

— Ты же сказал, что такие вещи говорят перед смертью. Поэтому не говори.

— Не переживай.

— Я не умру.

[Не выдержав, Квак Сухван легонько поцеловал пухлые губы Сокхвы, не обращая внимания на солдат рядом. В коротком поцелуе Сокхва высунул язык и лизнул нижнюю губу майора. Он сделал это неосознанно. Сухван снова крепко прижался губами к губам Сокхвы и через время выпрямился, как ни в чём не бывало. Даже если бы кто-то поймал их и отругал за то, что они так себя вели, им было бы всё равно.]

[Я должен выжить, ведь у меня есть доктор Сок.

Ведь любовь расцветает в любых условиях.]

— Майор Квак Сухван. На этот раз мы должны захватить доктора Чой Хоёна.

— Если захватить его живым не получится, придётся прибегнуть к убийству.

— Мы должны быть уверены, что он останется в живых.
Майор подумал, не испытывает ли Сокхва сочувствия, ведь он его сводный брат.

— Они добавили в вакцину спящих паразитов. К этому должен быть причастен кто-то сверху.

— Сил только Эдемского сада не хватило бы для создания такого количества вакцин. Мы должны взять его живым, чтобы узнать правду.

— Раз так, то я постараюсь. Доверься своему возлюбленному.

[Самолёт, вырулив на взлётно-посадочную полосу длиной около 600 м, сделал круг перед посадкой, после чего попытался снова приземлиться. Когда транспорт максимально снизил высоту, его сильно затрясло, как будто кто-то специально раскачивал его. Заработали двигатели обратной тяги, и самолёт, не обращая внимания на скорость, резко остановился.
Сокхву, наклонившегося вперёд, резко отбросило назад на сиденье. Квак Сухван протянул руку, чтобы поддержать голову, опасаясь, что она может обо что-то удариться. Несмотря на жёсткое приземление, транспорт благополучно приземлился, свидетельствуя о мастерстве пилота. Когда самолёт полностью остановился, Квак Сухван отстегнул ремни и встал.]

— Так... В зоне B32, в трёх часах от выхода самолёта находится около двадцати военных джипов. Каждому командиру отряда взять на себя командование и выдвинуться в зону B32.

— Отряды с первого по пятый отправятся в убежище Кванмён, отряды с шестого по девятый — в убежище Квачхон, а остальные со мной в Ёндо. Если во время движения будет замечен Адам, стреляйте на поражение, но не останавливайтесь. Хотя спасение мирных жителей — первоочередная задача, среди них могут быть повстанцы, так что будьте осторожны.

— Отряды с 1 по 5 начинайте движение первыми.

— Принято!

После того, как чрезвычайное положение будет снято, я планировал разоблачить коррупцию в Эдемском саду и среди его начальства.

Поскольку произошёл инцидент 1-го уровня, изменить общественное мнение по отношению к городу будет довольно просто.

— Сокхва, давай вместе отправимся в Ёндо?

— Позвольте мне за вами поухаживать.

— Наконец-то... Я снова вернулся в Ёндо.

— Доктор Сок, я уничтожу всех Адамов в Ёндо. На всякий случай я оставлю несколько солдат, так что не переживай.

— Если бы я мог, то я бы лично тебя защищал, но...

— Майор Квак...

— Я не так силён, как ты... У меня даже нет элементарной физической подготовки, поэтому я всегда обуза для окружающих.

— Доктор Сок.

— Но я могу делать для тебя нечто другое. Например, разработать лекарство.

— Так что я справлюсь. Ты сказал, что возьмёшь на себя ответвенность, так что поверь мне, майор Квак.

— И ты мне верь, доктор Сок. А я полностью верю в тебя.

Доктор Сок. Он сказал, что бессилен и не может ничем помочь. Я хотел бы, чтобы ты был таким же сильным, но в таком мире это невозможно.

Не знаю, как решить проблемы в таком мире. Власть тут бессильна. Нужно своего рода лекарство. Если бы существовало лекарство, то такой трагедии не произошло бы.

— Не стреляйте в мирных жителей! Вы идиоты!
— Гражданских от Адамов невозможно отличить. сли мы не убьём их, мы не сможем остановить распространение!

— Пожалуйста! Спасите меня! Я человек!..

— Тц...

— Старайся различать! Спасите как можно больше людей!

— Майор! Получен приказ уничтожить всех, кто находится за пределами укреплённой оборонительной базы.
— Что?

— Кто приказал это сделать?

— Ну...

— Первый Министр...

— Проклятый ублюдок.

[Как только рухнет ограда, все Адамы прорвутся внутрь. Невозможно отобрать здоровых от заражённых. Вернее будет убивать всех...]

[Но разве это правильное решение? Убить всех? И здоровых и больнных.]

В этом мире все обречены...

Ублюдки наверху сами разберутся, как им выжить, а я с доктором Соком смогу уехать куда-нибудь на остров и жить спокойно.

— Поверь мне, майор Квак.

— Хаа...

А что, если бы Сокхвы здесь не было? Приказали бы они просто убить всех? Этот безумный город должен пасть?

— Майор...

[Если я выполню приказ сверху и убью даже невинных людей, как доктор Сок посмотрит на меня?]

Что это?

— Пулемёт?!

— Что вы делаете?! Я же ещё не отдал приказ!

— Э-это...Генерал-майор Юн лично отдал приказ.

— Майор Квак Сухван, вы обвиняетесь в неподчинении!..

Этот ублюдок!!!

Донэйшн на кофе с корицей ❣️

Радужный город. Глава 93

2026-04-19T19:27:08.122Z

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

— Эй! Слышали новости? Это правда?

— Да, давай вернёмся.

— Говорят, Адам появился даже в том районе, где живёт моя семья. А ведь тётя и дядя не смогут защитить себя.

— У вас наверняка есть бункер дома. Зачем переживать?

— Но я всё равно волнуюсь. Я слышала от дворецкого, что это чрезвычайная ситуация первого уровня.

— Тогда, как только приземлимся в Сеуле, ты помчишься к своим родным.

— Тц, собираешься мне диктовать что делать?

— Если они прорвутся к твоему дому, это будет значить, что город разрушен. Майор Ли, насчёт контролёра...

— Это было тайной, поэтому ты и не рассказал. Хотя я и злюсь, сейчас не время это обсуждать.

— Понял.

— Как нам добраться?

— Доберёмся до порта Сонсан на гидроцикле.

— На гидроцикле?..

— 121 человек, в том числе лейтенант Ли Чхон Хон из центрального отделения армии Чеджу, собираются в аэропорту.

— Майор Квак , Майор Ли, доктор Сокхва, я буду сопровождать вас по дороге в аэропорт.

— Кратко доложите о текущей ситуации на материке.

— Согласно докладу, поступившему десять минут назад, в разных частях города внезапно здоровые люди стали вести себя как Адам.

— Какие-то особенности замечены?

— Никаких. Вспышка носит случайный характер, нет аномалий в конкретных районах.

— Кроме того, случаи появления Адама в Зелёной зоне зафиксированы не только сегодня. Они происходят с прошлой недели. С тех пор их отлавливали и убивали. Что странно, так это свидетельства очевидцев, утверждающих, что до превращения в Адамов они были совершенно здоровы.

— Хотите сказать, вирус передаётся по воздуху?

— Мы... не знаем точно.

— Невозможно его передать по воздуху.

Вакцина, распространяемая Эдемом, содержала паразитов. Кроме того, сонбэ О Чон Вон, несмотря на заражение вирусом, мог говорить по-человечески. Возможно, он стал говорить не из-за исцеления. Сонбэ

О, заразившись вирусом, мог постепенно превращаться в Адама в течение длительного периода.

Вакцина, распространённая Эдемом, скорее всего, содержала вирус Адама с инкубационным периодом.

— Нам срочно необходимо остановить распространение вакцины.

— Что?

— Все вакцины, которые Эдемский сад раздавал бесплатно, конфисковали?

“Нет, возможно, конфисковалине всё. Некоторые люди предпочли бы использовать инъекции, распространяемые Эдемским садом, вместо того, чтобы обратиться за ней в больницуРадужного города. Медицинская помощь в ней стоит более чем треть зарплаты.Нельзя отрицать такой вариант”.

— Сначала я думал, что вакцина заражена. Но когда меня похитил доктор Чой Хоён и отвез в Пусан, я спросил, не была ли моя теория ошибочной. В тот день доктор Чой признался, что они намеренно подсадили в вакцину паразитов.

— Если сделать прививку с паразитами, то станешь Адамом?

— Это всего лишь гипотеза. В приюте Ёндо я смогу сказать точно, ведь там должны были сохраниться данные о предыдущих исследованиях.

— Хорошо.

— Может ли приют Ёндо оценить ситуацию?

— Мы считаем, что «Ёндо», «Каннам», «Квачхон», «Пусан» и некоторые другие приюты пока в безопасности.

— Хорошо, нужно выдвигаться.

— Я подполковник О Хивон из приюта Чеджу.

— Я майор Квак Сухван из приюта Квачхон.

— Я получил от Второго Министра приказ о сопровождении доктора Сокхвы и одновременно приказ об экстренной отправке солдат в связи с опасностью первого уровня. Восемьдесят наших солдат перевезут на C-130, а остальные отправятся на CN-235.

— Доктор Сокхва полетит вместе со мной.

— Разрешаю. Майор Квак Сухван будет командовать самолётом CN-235.

— Вооруженные силы CN-235 будут распределены для поддержки убежищ Кванмён, Ёндо и Квачхон. Майор Квак Сухван будет защищать стратегически важный объект — убежище Ёндо.

— Приказ понял.

— Я отправлюсь на другом самолёте. До скорой встречи, доктор Сокхва! Не попадай в неприятности!

— Майор Ли, береги себя!

— За кого ты меня принимаешь? Не переживай!

— Каково точное место посадки?

— По плану мы должны приземлиться на взлетно-посадочной полосе базы Соннам.

— Разве аэропорт Гимпо не ближе?

— В настоящее время вирус Адама быстро распространяется в Гимпо. А взлётно-посадочная полоса всё ещё находится на ремонте.

Когда наступила чрезвычайная ситуация, повсеместно стали происходить взрывы и появились завалы на дорогах. Взлётно-посадочные полосы не стали исключением.

Однако военно-транспортные самолёты имели двигатели с обратной тягой, поэтому даже при длине полосы всего в 500 метров можно было провести посадку. Часть взлётно-посадочной полосы как раз сохранилась для этого.

— Мы летим в Гимпо.

— Что?

— На машине невозможно уехать из базы Соннам, дороги заблокированы. Объезжая эти участки, мы потеряем гораздо больше времени. Это опасно, но лучше приземлиться в Гимпо.

— Это возможно?

— ...

— Понял, летим в Гимпо.

— Когда мы приземлимся в Гимпо, то сразу же отправимся в приют Ёндо.

— Да.

“Как только приземлимся, я побегу в лабораторию. Мне нужно убедиться, что кровь О Чон Уна сохранилась”.

“А ещё нужна вакцина, содержащая паразита. Если моя гипотеза верна, то должен быть инкубационный период, поэтому организм не отреагирует сразу, нужен катализатор”.

— Доктор Сок.

— Пока расслабься. До посадки ещё 40 минут, так что можно передохнуть и насладиться видом снаружи. Ты же впервые видишь облака так близко?

— Да, это так.

— Мы раньше уже летали на самолёте, но ты не помнишь, да? Тогда я тебя вырубил.

— Тогда я даже не думал, что так привяжусь к доктору Соку. Жизнь — увлекательная штука.

— Это правда.

Квак Сухвана тогда показался ему обычным солдатом из Радужного города.

Но с тех пор, как они оказались в приюте Ёндо, они вместе прошли через многое:

За это время Квак Сухван стал настолько важной частью моей жизни , что я уже не могу представить её без него.

— Майор Квак.

— Спасибо, что был со мной рядом.

Радужный город. Глава 92

2026-04-09T19:09:16.328Z

Предыдущие главы можно найти в тг-канале Alice's Labyrinth

Приятного чтения!

-Аааа! Помогите!

-Аааа! Пожалуйста! Куда нам бежать?..

-Аах!

— Вы в порядке?

— Вы кто?..

— Я...

— Эй! Вы из города?! Пожалуйста, спасите меня! Куда мне бежать?!

— Ах... хаа....

— Теперь всё улажено. Я из Эдемского сада. Я пришёл, чтобы защитить вас.

— Защитить... Тогда зачем выстрелил в того человека?! Он ещё не стал Адамом!

— У меня не было иного выбора. Мы должны предотвратить заражение.

— Бегите дальше, пока не увидите автобус. Он отвезёт вас в безопасное место.

— Как мы можем вам доверять?

— Вы верите городу? Радужный город не способен защитить своих граждан в чрезвычайных ситуациях, но мы другие. Мы желаем равенства для каждого. Мы все заслуживаем защиты.

— Выбор за вами. Мы не принуждаем. Вы можете прятаться где-нибудь неподалёку или пойти с нами. Мы всегда поможем.

— Давайте не будем рассчитывать на город. Мы должны выжить!

— Но мы даже не знаем об Эдемском саде.

— Выживание стоит на первом месте. Как только Адам проникнет в зелёную зону, город немедленно забросит этот участок и только потом отправит солдат на помощь. Какой толк от этого, если мы к тому времени будем все мертвы!

— Ладно! Бежим!

— Зона 17 эвакуируется через 3 минуты.

[Принято. Поддержка на месте.]

Цель достигнута невероятно быстро. Дела идут лучше, чем я ожидал. Следующим делом...

Майор Квак Сухван, доктор Сокхва. Не пора ли вам покинуть Удо?

— Почему я должен?

— Что? Как ты смеешь спрашивать?!

— Кажется, я уже говорил, что мне всё равно на судьбу Радужного города. Мой подопечный доктор Сокхва здесь в безопасности. Так почему я должен уйти?

— Потому что ты контролёр! Как бы сильно ни возмущался, это не меняет того, что ты должен служить Радужному городу!

— Майор Квак Сухван, вам с майором Ли Чэюн нужно немедленно собрать войска на Чеджу и вернуться в Сеул. Если не подчинитесь, я передам вас военной полиции!

— Тц.

— Было ли раньше такое, что Адам появлялся одновременно в разных местах?

—Происшествие не было редким явлением, но следует признать, что инцидентов такого масштаба ещё не появлялось.

Если Адам пробудился в одно время, значит, кто-то специально распространил вирус в каждой зоне. Даже если это был Эдемский сад, у них не хватило бы ресурсов на операцию такого масштаба. Сокхве это показалось подозрительным.

— Майор Квак Сухван!

— Да понял я, ухожу!

Сокхва находится в плену у Второго Министра, поэтому я не могу действовать как захочу.

— Я пойду с майором.

— Нет, это опасно. Останешься здесь.

Опасно везде. Однако если он будет у меня на виду, мне будет спокойней.

— ... Ты будешь слушать, что я говорю.

— Я не стану тебя беспокоить.

— Так.

— Доктор Сокхва останется здесь. В этом месте безопаснее всего. Майор Квак, даже для такого как вы, сражаться и защищать другого, - это слишком.

— Я тут решаю, где безопасно. Почему я должен доверять вам?

— По крайней мере, я не причиню вреда ребёнку, унаследовавшему мои гены.

— Что?..

— Такова моя причина. Ребёнок, унаследовавший мои гены, станет моим преемником.

— Допустим, я поверил в эту чушь. Но разве вы не пытаетесь использовать “ребёнка, унаследовавшего ваши гены” в качестве разменной монеты?

— Если нет, то почему вы это скрывали до сих пор?

[Если он отец...]

[Однажды мама спросила меня, интересно ли мне узнать о своём отце. Честно говоря, мне было интересно, кто мой биологический отец. Но даже в неведении я жил прекрасно. ]

[Ведь моя мать меня любила так сильно, что в сердце не было пустоты. Но теперь Второй Министр утверждает, что он мой биологический отец]

— Я не мог раскрыть это, чтобы надёжно защитить Сокхву. Когда придёт время, я открою правду и буду считать его своим преемником.

“Я не сделаю из своего ребенка подопытного кролика. В нём много дефектов, и мы не сможем использовать его в качестве преемника”.

“Почему ты до сих пор не отослала его, хотя он самый старший? Думаешь, я не догадаюсь, что ты скрываешь? Или у него проблемы с интеллектом? Нужно отправить его в учебный центр. Если есть возможность, то нужно ей воспользоваться”.

— Всё ради радужного города.

“Я понимаю, почему сонбэ Квак и сонбэ Кан сделали такой выбор. Но никогда не стану принуждать своего ребенка идти на жертвы. Насколько он хорош, что я должна идти на такое?”

— Ли Джин Ён, тебе повезло, что тебя ещё не казнили за мятежнечество.

— Второй Министр, мне всё равно кто вы. Я не гожусь в преемники. —Вы были правы, когда сказали маме...

— что у меня много дефектов.

— Доктор Сокхва.

— Найдите другого человека в качестве преемника. Я недостоин этого.

— Он не подходит на эту роль. Доктор Сок слишком хорош, чтобы просиживать штаны в качестве Министра Радужного города.

— Не забывайте, что мы создали вас. Квак Сухван, вы смогли иметь всё благодаря нашей технологии.

— Мне всё равно.

— Я всего лишь один из подопытных, о которых говорил Министр, не так ли? Вы меня даже не считали своим ребёнком. Что вы хотите сейчас услышать?

— Доктор Сокхва, если вы продолжите, то вас будут преследовать до конца жизни. Готовы уйти из города и жить жалкой жизнью? Вы ведь хотите создать лекарство, не так ли? Готовы отказаться от этого?

— Нет. Если Второй Министр передумает назначать меня преемником и не поставит в невыгодное положение майора Квак Сухвана, я останусь гражданином Радужного города.

—...

— Доктор Сокхва, неужели так трудно стать моим союзником?

— Да.

— Потому что я на стороне майора Квака.