Аpтём Чжен

Фабрики и Биржи: кто победит в битве за Америку

2025-01-30T18:14:46.981Z

На фоне первых решительных шагов нового обывателя белого дома, не утихают обсуждения касательно того насколько существенны разногласия внутри элиты соединенных штатов, а главное какие последствия они будут иметь на наше российское государство.

Думаю что начать рассуждения на эту тему стоит с того, чтобы посмотреть на то кто главные спонсоры Трампа - это представители индустриального капитала, чье благополучие напрямую зависит от стабильности и процветания Америки, так как все их производство находится внутри страны и направленно преимущественно на внутреннего потребителя. Это лица, которые, в случае крупного экономического провала США, не смогут сохранить свои капиталы и полностью их потеряют - для них государство - это гарант собственного выживания, особенно в условиях обострившейся конкурентной борьбы с китайскими предпринимателями за европейский регион. Именно поэтому в речах Трампа мы слышим много о протекционистских мерах и противостоянии с Китаем, а не о мировых ценностях. И именно поэтому на инаугурации мы видели Безоса, владельца Amazon, а также Илона Маска, чьи проекты живут на субсидии от государства.

Оппонентами Трампу являются представители капитала финансового, чей успех тесно связан с глобализационными процессами и которые правили балом последние 10 лет.

Положение держателя финкапа диктует такое понимание реальности, в рамках которого государства - не более чем кошелки, на переводах между которыми можно заработать, а дестабилизация выступает в роли действенного инструмента максимизации прибыли. Достаточно вспомнить спекуляции Джорджа Сороса против британского фунта, чтобы понять направление мыслей заложников этого профессионального мышления.

Финкапиталистов интересует мир как единое целое - большое поле для игры в гольф. Действуя рука об руку с взращенной партноменклатурой, они используют деньги как средство для создания инфраструктуры социальной реальности, позволяющей путем наименьшего сопротивления достигать поставленных целей. По сути, им удалось "взломать" капитализм, играя на жажде дешевого обогащения буржуазии. Благодаря шантажу ESG-рейтингом, крупные компании превратились в не более чем исполнителей социального заказа без философии, а внедрение практики принудительного квотирования с помощью департаментов DEI в корпорациях позволило косвенно контролировать их кадровую политику. Официально все это делалось в попытке построить так называемую Virtue Economy (экономику добродетели) - экономику драйвером которой, на мой взгляд, выступает социальное проектирование.

Как и говорилось ранее, лидеры американского финансового капитала долгое время находились на вершине. И разумеется, такая рьяная и успешная в некоторых аспектах борьба за собственное видение мира, не могла не вызвать сопротивление со стороны тех против кого эти регуляторные меры и были направлены - индустриального капитала. Этим и обоснован такой мощный разворот в пользу трампистов и популяризации либертарианской риторики. Трамписты ставят своей целью не только снос наработок финкапов, но и создание собственных, новых элементов системы, которые смогут стать опорой для обеспечения и поддержки экономического национализма.

Ими, по всей видимости, должны стать те общественные движения, которые создаются в США с 2020 года, а именно разной степени радикализма сетевые сообщества активистов: от правых либертарианцев до полноценных белых нацистов. Сейчас активность подобных групп растет, а ряды пополняются сторонниками, особенно на фоне неформального снятия табу на "противоречивые" утверждения и неоднократное использование собачьих свистков со стороны новой АП. Согласно неолиберальному ресурсы SPLC, "групп ненависти" или же гражданских объединений, которые были объявлены врагами открытого общества, насчитывается уже более 1,430. Очевидно что численность таких сообществ в будущем будет только расти.

Социальный ландшафт Америки превращается в поле битвы, где силы федеральной администрации переориентированы в пользу альт-райтов - последним предстоит стать инструментом для повышения рейтингов власти в трудные минуты. Может быть даже опричниной против особо буйных леволиберальных групп.

Противостояние политических фракций имеет все шансы перерасти в открытую уличную конфронтацию, особенно по мере радикализации сторонников. Вполне можно предполагать, что в будущем мы сможем увидеть повторение массовых леволиберальных протестов 2020-го, которые произойдут сразу как только лояльность к Трампу начнет ослабевать.

Последнее я считаю неизбежным, так как действующий президент Штатов - это протестный кандидат, сделавший крайне большую ставку на эпатаж и популярность в социальных сетях. Таким народным избранникам требуется сильный враг которому можно будет оппонировать, а также внимание - как политический ресурс, позволяющий за счет народного давления добиваться желаемых решений, несмотря на несогласие истеблишмента.

Власть Трампа к 2026 году, вероятно, ослабнет, поскольку народ может устать от республиканцев и те потеряют большинство в Конгрессе; электоральная поддержка неизбежно начнет снижаться по мере того, как президент будет сталкиваться с серьезными вызовами. Вместе с падением рейтингов будет расти и непредсказуемость Дональда Трампа, который пусть и последовательный политик, но действующий неосторожно и рывками. Поэтому накал страстей в США не будет спадать еще долгое время.

Вместе с этим, разногласия внутри элиты уже запустили процесс трансформации и внешней политики, но не в сторону отказа от глобального доминирования, а в сторону смены инструментов ее реализации. Независимо от того, какая фракция возьмёт верх, ее суть останется неизменной: сохранение контроля над зависимыми странами, подавление альтернативных центров силы и манипулирование мировыми процессами в собственных интересах. Вместо финкаповой Урсулы фон дер Ляйен будет трампствующий Виктор Орбан, вместо Макрона - Ле Пен, вместо СДПГ/ХДС - АдГ и так далее. Сейчас европейский союз - это такая же арена сражений финкапа и индустриального капитала, как и США. А значит нам предстоит стать свидетелями еще не одной отмены выборов как в Румынии.

Для России это означает необходимость сохранить холодную голову и не питать иллюзий относительно Трампа и его окружения. За маской «frenemy», ратующего за прекращение конфликта на украине, скрывается прагматичный игрок, готовый перекраивать мир исключительно в пользу США. Его подход к Европе и Китаю может дать России пространство для манёвра, но лишь в том случае, если мы будем воспринимать трампизм не как окно возможностей, а как новую форму американского давления, требующую столь же системного противодействия.

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые материалы

Структура трампизма. Чего ждать от поведения США в международной политики в новую фазу американской внутренней политики

2024-11-20T16:55:32.951Z

Дональд Трамп явился Америке, как буря, поднятая в самих её основах. Ему удалось преодолеть сложные контуры американской политической сцены и взять грандиозный реванш у демократов, которым ему с переменным успехом приходилось находится в оппозиции последние 4 года. И несмотря на то, что до последнего момента не было известно в пользу какой из двух партий качнется выбор избирателя, Трампу удалось одержать победу во всех колеблющихся Штатах. Помимо этого, его успех распространился и на всю Республиканскую партию, которая сумела взять под контроль обе палаты Конгресса, что предоставило администрации Трампа уникальный карт-бланш на реализацию собственной политики.

Вместе со своей партией Дональд Трамп удерживает контроль над стратегическими вершинами американской власти, имея уникальный исторический шанс принять множество исторических для его страны решений - например, инициировать внутреннюю перестройку системы и начать реализацию скандального плана 2025.

Однако важно понимать, что Трамп готовится диктовать тон не только внутренней политике США, но и судьбам европейской части континента. На момент его избрания Америка, хоть и утрачивает роль глобальной сверхдержавы, но все еще способна существенно влиять на мировые события, чем она, по предположению некоторых экспертов, будет активно пользоваться с целью замедлить разрушения выстроенного ею миропорядка и сохранить часть былого величия.

Одним из важнейших для США направлений работы, как и при Байденовской администрации, станет Специальная военная операция России на Украине. Если судить по предвыборным обещаниям, то Вашингтон будет стремится заморозить конфликт и использовать его как объект торга с Россией. Помимо этого, стоит ожидать и распространение правопопулизма на основе трампизма в Европе, что потенциально может укрепить позиции Штатов в регионе и способствовать переустройству Европейского союза.

Учитывая своеобразность Дональда Трампа и нестандартность порождаемого его политической практикой мировоззрения, находящего свое выражение в реальной политике - существует потребность в выделении наиболее ярких черт трампизма с целью повышения точности предсказательности дальнейших действий новой президентской администрации. В нашей работе мы сделаем это на основе прежнего опыта правления Трампа.

Твиттер как средство коммуникации

Твиттер стал для Дональда Трампа уникальным инструментом, с помощью которого он обращается к своему электорату напрямую, минуя традиционные медиа-каналы и официальные коммуникационные фильтры. В отличие от своих предшественников, он использует эту платформу не просто для заявлений, но как полноценный канал политического влияния, где каждое его сообщение — это точка соприкосновения с избирателями, а также способ формировать общественное мнение и направлять политическую повестку, а в некоторых случаях даже управлять подчиненными. В эпоху, когда доступ к аудитории часто проходит через сложные медийные структуры, Трамп обошёл эти барьеры, превратив себя в феномен — суперзвезду, способную говорить напрямую и без купюр. А твит стал равноценен официальному заявлению пресс-службы Белого дома или обращению из Овального офиса.

Более того, можно даже сказать что Твиттер стал оружием президента. Так, например, через него он не раз объявлял об увольнениях высокопоставленных чиновников, которые до последнего момента оставались в неведении. Одним из таких случаев стало увольнение министра внутренней безопасности Кирстен Нильсен, которая выступала против закрытия границы с Мексикой [1]. Иногда Трамп использовал социальную сеть для инициирования первого шага к реформе или серьезному изменению. Журнал Forbes, ссылаясь на NYT, рассказывает о следующем: после того, как к южной границе США направился караван мигрантов Трамп написал твит, в котором грозился “обратится к американской армии и закрыть … Южную границу”. Как рассказали газете осведомленные источники, твит Трампа стал причиной срочного совещания его команды в холле перед Овальным кабинетом. Советники президента в течение нескольких недель пытались отговорить Трампа от закрытия границы, и в итоге им удалось убедить его отложить инициативу. В СМИ также упоминаются и случае, когда президент использовал свою популярность для шантажа несогласных с ним политиков [2].

Использование социальной сети давало огромные возможности Дональду Трампу, особенно если учесть то, что он призывал своих сторонников не верить традиционным медиа и чиновникам, а ориентироваться лишь на Twitter. И это преимущество было понимаемо и крайне важно для Трампа, так как после блокировки его аккаунта в 2021 году, он создал Truth Social - аналог Twitter-а задача которого была сохранить за ним часть информационного контроля в Интернете. В дальнейшем, после ухода с поста, Трамп использовал эту сеть как один из рупоров пропаганды своего мировоззрения.

Ситуация приняла новый оборот после того, как Илон Маск приобрёл Твиттер. Известный миллиардер восстановил ранее забаненный аккаунт политика, и публично поддержал его кандидатуру на выборах. Подменяя Трампа, Маск также публично выражает свое мнение в сети и пропагандирует идеи близкие по духу к республиканской партии, стараясь популяризировать то или иное предложение продвигаемого им политика.

Феномен использования социальных сетей, как у Трампа, заслуживает особого внимания. Это даёт лидерам возможность обходить традиционные структуры влияния, оставляя в политике свой авторский почерк и приближая их статус к абсолютному, как у некогда всесильных монархов. Твиттер и аналогичные платформы превращаются в новые формы политического арсенала, укрепляя власть тех, кто их освоил, и создавая каналы воздействия, которые позволяют напрямую влиять на умы и позиции граждан.

Конспирология как основа политической мифологии

Во время своего первого президентского срока Дональд Трамп умело использовал конспирологические идеи как инструмент для увеличения собственной популярности. Так, например, еще в ходе предвыборной кампании он стал гостем шоу известного конспиролога Алекса Джонса на его канале InfoWars [3], что стало важным маркером его стратегии. Джонс — фигура противоречивая, известная своими теориями заговора и обличением так называемых «тайных мировых элит», якобы управляющих всеми событиями и катаклизмами. На его платформе Трамп получил поддержку сторонников альтернативных взглядов на политику и общественные процессы, что помогло ему заручиться симпатией аудитории, уже настроенной против традиционного истеблишмента.

Обостряя общественные страхи и подогревая подозрительность, Трамп с помощью Twitter-а активно распространял конспирологические теории. Он поддерживал подозрения в фальсификации выборов, утверждал, что «глубинное государство» стремится подорвать его власть, и неоднократно заявлял, что его оппоненты якобы связаны с нечистоплотными схемами и состоят в заговоре. Эта стратегия размывала границы между правдой и вымыслом и подрывала доверие к информации, которую передавали мейнстримные СМИ [4].

Одним из ключевых конспирологических течений, на которых базируется его поддержка, стал QAnon — популярное среди его сторонников движение, утверждающее, что мировая элита состоит из преступников, а Трамп — единственный, кто может их остановить. Этот нарратив превратил его в своего рода мессию и одной из надежд человечества. QAnon не только поддерживал Трампа, но и активно продвигал идеи о том, что его миссия выходит за рамки традиционной политики, что сделало его фигуру еще более харизматичной и притягательной для сторонников-трампистов.[5]

Такой подход к формированию политического мифа не только укрепляет позиции Трампа среди тех, кто не доверяет официальным институтам, но и создает мощное поле для манипуляции общественным мнением. Конспирология стала для Трампа надёжной основой для мобилизации своей аудитории, создавая мифологию борьбы с «врагами народа» и «теневыми силами».

Разумно предположить, что после возвращения Трампа в Белый дом нам вновь стоит ожидать от него использование конспирологических теорий в своей риторике. Вполне вероятно что он будет использовать их с целью легитимизации своих решений, как во внутренней, так и внешней политике.

Европопулизм как средство построения, развития и распространения культа нации в пользу США

Популизм Трампа основан на коллективном нарциссизме, условно консервативных ценностях и экономическом национализме в интересах промышленного капитала. Его дискурс — это дискурс возмущения и протеста, направленный против правительства и глобалистских идей. И он пользуется большой популярностью в Европе, что отчетливо демонстрируют медленно, но верно улучшающиеся результаты выборов европравых партий, использующих риторику трампистов и одобряющих деятельность Трампа.

Именно поэтому победа Дональда Трампа стала символом ухода от классического неолиберализма (с его упором на международные организации) к новому национал-популисткому неолиберализму, который представляет из себя своеобразный «бонапартизм».

Его возвращение к власти стало важным сигналом для европопулистов, таких как премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, глава Италии Джорджа Мелони, канцлер Австрии Карл Нехаммер, а также Роберт Фицо и Герт Вилдерс. Поддерживая их позицию, Трамп намерен способствовать перераспределению властных полномочий в Европе в пользу правых сил, готовых обслуживать интересы США в обмен на всестороннюю поддержку республиканской партии.

Трамписты активно разрушают устаревшие европейские парадигмы, конструируя новую модель политического мышления, где культ Нации становится основой общественного сознания, а интернационал западных националистов приходит на смену мультикультурализму.

Одной из целей нового хозяина Белого дома, исходя из его старых и новых высказываний, будет попытка заставить европейские страны не просто поддерживать политику США, но и приносить ей пользу при минимальных вложениях последней. Трамп рассуждает как капиталист - при минимальным потерях, он хочет максимизировать прибыль. Например, потребовать правительства ЕС значительно увеличить военные расходы и даже покрывать затраты на содержание американских баз на их территории.

Польша, во время первого срока Трампа, демонстрируя готовность к таким уступкам, пошла на масштабные закупки американского вооружения, включая танки и системы ПВО, и взяла на себя значительную долю трат на размещение американских войск [6]. Помимо этого, Польша также активно сотрудничала с трамповской администрацией и продвигала проекты, выгодные в первую очередь для Штатов, например такие как газовый терминал для СПГ в Свиноуйсьце, открывший доступ американскому газу на европейский рынок. Такой подход, по мнению Трампа, должен стать моделью для других стран-союзниц, которые заинтересованы в его поддержке.

При этом важно отметить, что культ нации выбран отнюдь не случайно. Именно дискурс возмущения, противопоставляющий Дональда Трампа институциональной власти, не позволяет ему быть полностью про-государственным, из-за чего приходится искать опору в евронационализме как альтернативном источнике легитимности.

Таким образом, трампизм становится не только американским, но и международным мировоззрением, призванным способствовать построению «новой» Европы, в которой националистические силы будут работать в унисон с интересами США.

Заключение

Дональд Трамп, со своей харизмой и нетрадиционным подходом, олицетворяет новую волну политической мысли, которая претендует на авангардизм и насыщена постмодернистскими элементами.

Трампизм можно рассматривать как вектор или направление развития — мировоззрение или же адогматичную идеологию, ключевое свойство которой заключается в её гибкости и способности привлекать разнообразные группы. Она представляет собой итог определенного этапа развития американской политической мысли, объединяя в себе элементы конфедерализма, национализма, социального капитализма, антикоммунизма и даже технофобию.

Распространение этой идеологии уже наблюдается в таких странах, как Бразилия, Сальвадор и Аргентина, что свидетельствует о её глобальном влиянии и стремлении к экспрессионизму.

Трампизм — это идеология, которая продолжает формироваться и самосовершенствоваться, отражая динамику современных политических процессов. Он является оболочкой для широкого спектра западных идей Появление такого мировоззрения может быть признаком значительных изменений в мировой политике, сигнализируя о возможных переменах в существующей системе международных отношений.

Для России же важно сохранять бдительность и не поддаваться на привлекательные обещания. Следует воспринимать трампизм как новую форму европоцентризма, направленного в первую очередь на обеспечение интересов США, а значит, как следствие, против России и стран Востока.

Источники:

Tom Portet. Kirstjen Nielsen was reportedly kicked out of the Trump administration by tweet, the latest in a long line of public firings by the president URL: https://www.businessinsider.in/kirstjen-nielsen-was-reportedly-kicked-out-of-the-trump-administration-by-tweet-the-latest-in-a-long-line-of-public-firings-by-the-president/articleshow/68782043.cms (дата обращения: 11.11.2024)
Александр Пятин. «Это не остановить»: NYT рассказала, как Twitter стал политическим оружием Трампа. URL: https://www.forbes.ru/newsroom/obshchestvo/386709-eto-ne-ostanovit-nyt-rasskazala-kak-twitter-stal-politicheskim-oruzhiem (дата обращения: 12.11.2024)
Колин Кэмпбелл. Дональд Трамп только что дал большое интервью известному стороннику теории заговора, и его спросили об импичменте Обаме. URL: https://www.businessinsider.com/donald-trump-interview-alex-jones-2015-12 (дата обращения: 12.11.2024)
РуВики. Достоверность заявлений Дональда Трампа. URL: https://ru.ruwiki.ru/wiki/Достоверность_заявлений_Дональда_Трампа (дата обращения: 12.11.2024)
Алексей Поплавский. «Шторма» не будет: Трамп разрушил мечты конспирологов. URL: https://www.gazeta.ru/politics/2021/01/21_a_13450424.shtml (дата обращения: 12.11.2024)
Тасс. Трамп: Варшава готова компенсировать Вашингтону свыше $2 млрд за присутствие военных США. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/5579182 (дата обращения: 12.11.2024)

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые

Русофобия как геополитический аспект христианофобии

2024-11-06T10:47:27.365Z

Автор: Андрей Костерин
Создано в рамках проекта:христианофобияДата создания: 16 июля 2024 года

«Через всю жизнь человечества проходит великий спор Востока и Запада. Еще Геродот относит его начало ко временам полуисторическим: первые проявления всемирной борьбы между Европой и Азией он указывает в событиях баснословных – в похищении финикиянами женщин из Аргоса и в похищении Елены из Лакедемона сыном троянского Приама. От такой древности этот спор достиг до наших дней, и доселе он глубоко разделяет человечество и мешает его правильной жизни. Возникший до христианства, на время остановленный новою религией, затем опять возобновленный антихристианскою политикою в самом христианском мире, этот пагубный спор может и должен быть окончательно решен истинно христианскою политикою» – так философ Владимир Соловьев начинает свой историософский трактат «Великий спор и христианская политика» [1].

С сыновей Адама Авеля и Каина пошел этот великий спор, непримиримая битва сил добра и зла. Разыгравшееся в метафизической выси убийство Каином Авеля развернулось в земной, человеческой истории как холивар двух антагонистических цивилизационных типов. Вслед за В.Ю. Катасоновым правомерно говорить о двух цивилизационных типах – авелев и каинов: «Все многообразие цивилизаций можно свести к двум типам: а) авелева цивилизация; б) каинитская цивилизация. Главным водоразделом между этими двумя типами цивилизаций являются различия не в уровне развития производительных сил, не в государственном и политическом устройстве, не в национальности и расах людей, а различия духовного порядка. Прежде всего, различия в отношении человека к Богу» [2].

У описанного цивилизационного противостояния много уровней и аспектов – духовный, идеологический, экономический. Но, пожалуй, самым главным и содержательным аспектом, аккумулирующем и определяющим прочие, является геополитический аспект. Цивилизации на мировой арене выступают главными акторами геополитической борьбы. Но несмотря на многообразие и различие цивилизаций в культурно-историческом аспекте, все они сводятся к двум базовым геополитическим моделям: цивилизация Моря и цивилизация Суши, а между ними находится промежуточная цивилизация Берега[3].

Цивилизация Моря (талассократия) тяготеет к освоению только береговой зоны, воздерживаясь от проникновения в глубь суши; утверждает динамичность и подвижность в качестве высших социальных ценностей; содействует инновациям и технологическим открытиям; развивает торговые формы общества, капитализм; способствует развитию обмена и автономизации финансовой сферы. Сегодня цивилизацию Моря наиболее ярко манифестирует англосаксонский Запад.

Цивилизация Суши (теллурократия) простирается в глубь континента и берет свое начало в удаленных от берегов землях; формирует жесткие, иерархические общества мужского, воинского типа на основе строгого подчинения, идеалов доблести, чести, преданности и верности; способствует созданию стабильных, но ригидных социально-политических образований, не склонных к экономическому и технологическому развитию; благоприятствует становлению империй с высоким уровнем сакрализации центральной власти и военизацией широких слоев населения; сдерживает культурный обмен и инновации консервативными и традиционалистскими установками в культуре. Наиболее полно в настоящее время цивилизацию суши олицетворяет Россия-Евразия.

Геополитический подход постулирует грандиозное по значимости заключение – о двойственности цивилизаций, о неминуемом противостоянии теллурократии и талассократии не только в стратегическом и прагматическом ключе, но и с точки зрения фундаментального различия и непримиримого противоречия в глубинных ценностных, культурных и даже метафизических ориентирах.

В геополитической оптике христианофобия выступает как враждебность цивилизации Моря к таким цивилизациям Суши, которые исповедуют христианство в своем наименее искаженном и замутненном изводе. А поскольку таким изводом является православие («ортодоксия», если взять кальку с английского), то под удар неминуемо попадают все православные цивилизации, а в особенности Россия как Катехон, главный и последний оплот православия.

Что это означает? То, что христианофобия неизбежно превращается в русофобию, прямое столкновение Запада с Россией.

После начала СВО термин «русофобия» настолько широко вошел в политологический лексикон, что, кажется, русофобия преследовала нас на протяжении всей русской истории, начиная с «печенегов и половцев». Тем удивительнее обнаружить, что слово появилось относительно недавно – в середине XIX века, когда русской патриотической общественностью был отрефлексирован сугубо антирусский и антироссийский характер геополитической Большой игры Великобритании, интуитивно зафиксированный еще А.В. Суворовым в хлесткой метафоре «англичанка гадит».

Термин «русофобия» впервые ввел в оборот поэт, философ и политический деятель Ф.И. Тютчев. Более 150 лет назад, 20 сентября 1867 года, возможно, впервые прозвучало хорошо известное сейчас слово «русофобия». Симптоматично, что великий поэт озвучил его на французском, который тогда всё еще являлся основным языком русского дворянства, в письме дочери Анне – жене славянофила Сергея Аксакова: «Следовало бы рассмотреть современное явление, приобретающее все более патологический характер. Речь идет о русофобии некоторых русских – причем весьма почитаемых… Раньше они говорили нам, и они, действительно, так считали, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т. д., и т. п., что потому именно они так нежно любят Европу, что она, бесспорно, обладает всем тем, чего нет в России. А что мы видим ныне? По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, всё более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается. И напротив, мы видим, что никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации, которые допускаются в Европе, нисколько не уменьшили пристрастия к ней. Словом, в явлении, которое я имею ввиду, о принципах как таковых не может быть и речи, здесь действуют только инстинкты, и именно в природе этих инстинктов и следовало бы разобраться» [4].

Однако гораздо раньше, в 1848 году Тютчев в письме И.С. Аксакову описал русофобию, еще без введения термина: «Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая с каждым годом все сильнее и сильнее разжигалась на Западе против России, сорвется когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал. Это весь Запад пришел высказать свое отрицание России и преградить ей путь в будущее. России просто-напросто предложено самоубийство, отречение от самой основы своего бытия, торжественное признание, что она не что иное в мире, как дикое и безобразное явление, как зло, требующее исправления» [5].

Работы первооткрывателей часто бывают неуклюжи – до академического блеска их оттачивают поколения эпигонов. Однако Тютчев с первой попытки дал безупречное определение, точный социологический диагноз прежде лишь интуитивно понимаемого явления. Русофобия – это не принципы, предрассудки или стереотипы (хотя могут через них проявляться); это «основной инстинкт», лежащий глубоко за идеологиями, программами и даже религиями. Это один из базовых инстинктов рода человечества, толкнувший Каина убить брата Авеля, а теперь науськивающий на это убийство Запад против России.

В советское время термин русофобия был выведен из обращения как нерелевантный для описания политических процессов с классовых позиций. Вторую жизнь в термин вдохнул выдающийся консервативный мыслитель-почвенник И.Р. Шафаревич, в знаменитом исследовании «Русофобия» (1982) выделявший целенаправленно разрушительный характер русофобии, которая «есть разрушение, а оно всегда примитивнее и требует гораздо меньших усилий, чем созидание, жизнь. Чтобы создать Пушкина, необходимы были тысячелетия русской и мировой истории, чтобы убить – достаточна одна пуля Дантеса» [6].

Чтобы глубже понять христианофобский характер русофобии, что русофобия – это христианофобия в геополитическом ландшафте, давайте бросим беглый взгляд на русскую историю.

С момента Великой схизмы 1054 года, разделения прежде единой Вселенской христианской церкви на Константинопольскую (православную) и Римскую (католическую церкви, начался «Великий спор» Запада Востока – спор богословский, культурно-цивилизационный и геополитический одновременно. Крестовые военные походы, инициированные папой Урбаном II уже через сорок лет после Раскола под предлогом освобождения Иерусалима с Гробом Господним от сарацинов, периодически заканчивались захватом и разграблением Константинополя. В роковой же 1453 год, когда решалась судьба Константинополя, Ватикан медлил с таким нужным крестовым походом, добиваясь от Византии все больших уступок. Так и закончился первый акт христианофобии внутри христианской ойкумены – падением тысячелетней православной Византии.

Христианофобия в отношении Руси началась почти сразу после Крещения Руси в православие. Владимиру-на-Волыни, столице одного из древнейших русских княжеств, недолго суждено было быть в составе Руси. В 1253 году князь Даниил Галицкий принял титул «короля Руси» от папы римского Иннокентия IV в обмен на католизацию русских земель. А в это же время владимирский князь Александр Невский отбивает крестовый поход тевтонских рыцарей на Новгород.

Новый виток христианофобии, открыто превратившейся в русофобию, вызвали победы московского царя Ивана IV в ливонских войнах и решительный отказ царя от унии с католиками, к чему Ивана Грозного всячески склонял иезуит Антонио Поссевино. Европейцы без стеснения демонизировали русского царя и клеветали на него, а русский народ представляли в виде жалкой и презираемой жертвы кровавого деспота. В это же время Большую игру с Россией затевает Англия. Английский алхимик, географ и математик «елисаветинский маг» Джон Ди, создатель колониального концепта «Британская империя», направляет своих агентов – купца Ричарда Ченслора и лекаря Элизеуса Бомелию, на протяжении многих лет травившего царя ртутью, – с тайной миссией в Москву. В это же время в лице князя Андрея Курбского в России появляется «пятая колонна» – неизбежный спутник русофобии.

В правление Романовых накал христианофобии и русофобии заметно ослабевает. При Алексее Михайловиче усилившееся влияние грекокатоликов и западнорусской церкви, «православной по догме, но зато почти что католической по стилю, культуре и духу» [7], в конце концов приводит к церковной реформе и болезненному Русскому расколу православной церкви, уврачевать который в полной мере так и не удалось. До Романовых тезис «Москва – Третий Рим» всегда понимался русскими в эсхатологическом значении: Русь – главная и ответственная хранительница чистоты вселенского Православия. Именно в правление первого Романова под грекокатолическим влиянием произошел подлог этой национальной идеи, доминанты русской истории, формула инока Филофея получает грубо политическое истолкование.

При Петре I происходит дальнейшее ослабление Православной церкви и уродливое встраивание России в западноевропейскую цивилизацию («романо-германское иго» по С.Н. Трубецкому или «археомодерн» по А.Г. Дугину [8]). Российская империя строится по образцу европейских империй Модерна, церковь все дальше оттесняется на задний план. Христианофобия и русофобия сохраняются в повестке европейских держав лишь постольку, поскольку Россия остается принципиально невстраиваемой в контекст европейской цивилизационной парадигмы – с ее самодержавием в политике и все еще влиятельным православием в духовной жизни и культуре.

Неприятие российскими монархами буржуазных революций в Европе породило в начале XIX века очередной всплеск русофобии, где первую скрипку начинает играть Британия. Заговор против Павла I, поход Наполеона на Москву, подстрекание Турции и кавказских народов против России – вот далеко не самый полный перечень проявлений того, как «англичанка гадит». Но самым ярким проявлением христианофобии того времени стала масонерия – оформление «пятой колонны» в России под эгидой «вольных каменщиков», чья деятельность в итоге привела к восстанию декабристов в 1825 году под либеральными лозунгами. Последовавший период реакции в царствование Николая I, с одной стороны, вызвал к жизни самобытное течение славянофилов, очень скоро пришедших к осознанию фундаментальных различий России и Европы, а с другой – привел к небывалой прежде волне русофобской истерии в Европе, приведшей к Крымской войне, «нулевой мировой войне» Европы против России, свидетелем которой стал дипломат Ф.И. Тютчев. Та война обернулось для России тяжелым поражением – да и могло ли быть иначе? Запад воевал по-настоящему, а Россия – «понарошку», где-то там в Крыму и на Камчатке. А нас, высший класс, она не касается – мы разговариваем по-французски и ездим по Европам, как ни в чем не бывало. Мобилизации общества не случилось, а осознание того, что Запад – это враг России, а не культурный и цивилизационный образец, посетило немногих. Тютчев, Леонтьев, Достоевский, Данилевский, Самарин – как же узок был круг этих прозорливцев!

Тем не менее, по итогам Крымской войны поздние славянофилы в лице Леонтьева и Данилевского дают нам зрелую и масштабную картину цивилизационного мироустройства, предвосхитившую цивилизационные изыскания О. Шпенглера и А. Тойнби. Россия и Европа, «мы» и «они», «свои» и «чужие» – именно в такой, цивилизационной оптике следует смотреть на мир, сняв розовые очки наивных западников. И мы обречены жить в потоке русофобии, мечтающей стереть Россию с лица земли даже в периоды редкой дружбы между нами.

Геополитические качели – так можно охарактеризовать историю России и Европы: то Европа начинает свой вековечный Drang nach Osten, то Россия сосредотачивается, собирается с силами и возвращает утраченные позиции и территории. Поход Наполеона на Москву – парад Александра I в Париже – Крымская война – освободительная война Александра II на Балканах – Японская война 1904-1905 гг. (прокси-война с Британией) – Первая мировая война в союзе с Антантой – Февральская революция 1917 года…

Выходом из геополитических качелей стала Октябрьская революция 1917 года, радикально поменявшая геополитическую обстановку в мире. СССР стал геополитическим полюсом, против которого Запад вел открытую и непримиримую борьбу все 70 лет существования Советского Союза (даже в периоды разрядки и союзничества не оставляя попыток «удушить в объятьях»).

На первый взгляд, кажется абсурдным, что в этой фазе русофобии были христианофобские мотивы – ведь СССР был атеистическим государством, в 20-е и 30-е годы открыто боровшимся с Церковью, а в последние десятилетия, после короткого периода сталинской «контрреформации», вновь усилившим гонения и притеснение верующих. Однако при более внимательном анализе мы увидим также здесь христианофобию. СССР, желая того или нет, воплотил если не сам коммунистический идеал апостольских общин, то очень близкое подобие его. Как возможно полюбить ближнего, угнетая его и устанавливая экономическое неравенство? Как можно возлюбить Христа, поклоняясь мамоне? Советский социализм не возлюбил Христа, он только отвернулся от мамоны – и уже только этим заслужил страх и ненависть Европы, давно не только нехристианской, но антихристианской. Советская этика, этика справедливости и взаимопомощи, лишь отдаленно напоминала евангельскую этику любви – однако она сохраняла огонь христианства в душах советских людей в куда большей степени, нежели либеральная «свобода совести», де факто превратившая религию в «индивидуальное дело каждого» [9], в… хобби наподобие коллекционирования марок.

Великая Отечественная война, основную тяжесть которой советский народ вынес на своих плечах, был грандиозным аккордом русофобии и христианофобии. Проиграй Россия – и в мере бы воцарился самый бесчеловечный, а следовательно, самый антихристианский строй. Россия-СССР своим жертвенным подвигом ради человечества пошла на Голгофу, под меч беспощадного Молоха и неимоверным сверхнапряжением сил и духа победила в схватке – тогда, казалось, Последней схватке сил Добра и зла. Во время войны происходит возрождение Православной церкви, открываются закрытые храмы. Христианофобия дала обратный эффект – она породила небывалый подъем религиозной веры, большевистская страна перестала быть языческой и обратилась к Христу. Символично, что Победа пришлась на Пасху и День Георгия-победоносца – Россия воскресла, спася весь мир от чумы.

Однако русофобия побежденного Запада (а ведь он был побежден несмотря на то, что записал себя в победители) никуда не делась – и на следующем ходе маятника nach Osten он коварством (а как же еще можно победить Россию?) добивается своих целей. В 90‑е годы разваливается СССР и мировая социалистическая система, Запад торжествующе объявляет о «конце истории» и наступлении эры своей вечной гегемонии. Россия почти умерла – и русофобии, кажется, уже не должно быть места: разве можно бояться поверженного и вставшего на колени врага?

Но оказалось, что в России все еще живет народ, который «не тот», который верит в своего православного Бога, который сопротивляется либеральным реформам, который предпочитает вымирать, чем жить той невыносимо пошлой жизнью, которую излучает на него телевизор. Который свято охраняет последний оплот, последнее, что еще у него не отняли – Семью, Язык и Культуру. И на этом оселке Традиции Россия, «утомленная свинством» [10], внезапно вновь стала возрождаться – из пепла, почти из могилы. Но одновременно с этим с противной стороны крепла русофобия, нашедшая слабое звено Русского мира – Украину. Запад запоздало понял, что Россия совсем не побеждена, что она вновь осознала свою миссию: Третьему Миру быть, и что она Катехон, Последняя твердыня христианства. И началась СВО – война на Украине, но вовсе не за Украину. СВО – это очередная мировая война сил Добра и зла, война почти одинокой России с почти всемогущим Западом. Западом открыто антихристианским, где сгорел Нотр-Дам и восторжествовал сатана, Антикейменос.

Никогда западная цивилизация не была так близка к прямому и откровенному воплощению царства Антихриста. От религии и её истин Запад отказался уже давно, перейдя к агрессивному секуляризму и атеистическому материалистическому мировоззрению, взятому отныне за абсолютную истину. Но никогда ещё он не покушался на саму природу человека, не лишал его пола, семьи, а вскоре – и самой человеческой природы. 500 лет назад Западная Европа встала на путь построения общества без Бога и против Бога, но кульминации этот процесс достиг только сейчас. Именно в этом и состоит религиозно-эсхатологическая сущность тезиса о «конце истории».

Вот как А.Г. Дугин описывает духовное, эсхатологическое значение СВО [11]:

«СВО – это начало эсхатологической битвы между священной Традицией и современным миром, который именно в форме либеральной идеологии и глобалистской политики достиг своего наиболее зловещего, токсичного, радикального выражения. Именно поэтому всё чаще мы говорим об Армагеддоне, последней решающей битве между армиями Бога и сатаны.

На всех уровнях нашего анализа выясняется, что роль самой Украины в этом фундаментальном противостоянии, как бы мы его ни трактовали, с одной стороны, является ключевой (она и есть поле Армагеддона). А с другой, никаким самостоятельным субъектом киевский режим даже отдалённо не является. Это лишь пространство, территория, где сошлись две глобальные космические абсолютные силы… России уготована в истории мира особая миссия: встать на пути цивилизации чистого зла в критический момент мировой истории. И, начав СВО, руководство России эту миссию на себя взяло. Граница же между двумя онтологическими армиями, между двумя базовыми векторами истории человечества проходит как раз по территории Украины… Силы, которые сошлись на этом поле судьбы, столь фундаментальны, что многократно превосходят любые межнациональные противоречия. Это не просто раскол украинцев на русофобов и русофилов, это раскол человечества по гораздо более принципиальным основаниям».

На этом этапе противостояния России и Запада, наконец, совпало то, что прежде выполнялось лишь частично и приближенно: русофобия = христианофобия. Кто за Россию – тот за Христа, кто против России – тот за Антихриста. СВО – это контрапункт мировой истории, финальная битва Последних времен, где Россия победит лишь в том случае, если полностью и окончательно станет на сторону Христа. Но разве может быть иначе?

Список используемых источников

1. Соловьев, В.С. Великий спор и христианская политика / В.С. Соловьев // Соч. в 2 т. Т. 1. – М.: Правда. 1989. – С. 59‑167.

2. Катасонов, В.Ю. Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации / В.Ю. Катасонов. – М.: Институт русской цивилизации, 2017. – 1120 с.

3. Дугин, А.Г. Геополитика / А.Г. Дугин. – М.: Академический проект, 2011. – 583 с.

4. Тютчев, Ф.И. Письмо Аксаковой А. Ф. (20 сентября 1867 г.) [Электронный ресурс] / Ф.И. Тютчев // Тютчев Федор Иванович. – https://tutchev.com/pisma/tutchev236.shtml.

5. Цит. по: Аксаков, И.С. Федор Иванович Тютчев / И.С. Аксаков // Наше знамя – русская народность. – М.: Институт русской цивилизации, 2008. – С. 488‑582.

6. Шафаревич, И.Р. Русофобия / И.Р. Шафаревич // Русский народ в битве цивилизаций. – М.: Институт русской цивилизации, 2011. – С. 7‑116.

7. Зеньковский, С.А. Русское старообрядчество / С.А. Зеньковский. – Минск: Белорусский Экзархат, 2007. – 543 с.

8. Дугин, А.Г. Археомодерн / А.Г. Дугин. – М.: Академический проект, 2022. – 255 с.

9. Дугин, А.Г. Православие: эсхатология и экзистенция / А.Г. Дугин // Археомодерн. – М.: Академический проект, 2022. – С. 261‑303.

10. Дугин, А.Г. Утомленные свинством: 30 лет суверенной России / А.Г. Дугин // Четвертая Русь. – М.: Академический проект, 2022. – С. 247‑256.

11. Дугин, А.Г. Украина как территория Армагеддона / А.Г. Дугин // Многополярный мир. От идеи к реальности. – М.: Академический проект, 2024. – С. 156‑166.

О проекте "Христианофобия"

Дорогие читатели, уведомляю Вас о том, что в ближайшее время на этом канале, а также на ресурсах ЕСМ, выйдет мини-сборник под названием "Христианофобия", над которым я и приглашенные мною авторы, трудились на протяжении нескольких месяцев. Надеюсь, что результат не оставит Вас равнодушными.

В сборнике мы поднимаем серьезную проблему христианофобии в современном мире и ставим перед собой цель поддержать и популяризировать среди читающих людей обсуждение гонения на христиан в современном мире.

Сегодня, как и в древности, христиане стали одной из самых притесняемых групп на земле. Это пугает, но проблема в том, что гонения лишь нарастают. СМИ предпочитают игнорировать эту проблему, или же, освещают ее сугубо в контексте более масштабных тем, не делая на ней особого акцента.

Мы, авторы сборника, надеемся, что благодаря нашему труду, нам удастся вырвать читателя из суеты и дать увидеть серьезную проблему, на которую, почему-то, предпочитают не обращать внимание.

Мы рассчитываем на то, что наша работа сможет побудить и других пишущих и думающих людей к самостоятельному исследованию данной темы.

Подписывайтесь на Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy
Подписывайтесь на ЕСМ в ТГ: https://t.me/rossia_3
Подписывайтесь на ЕСМ в ВК: https://vk.com/rossia3

Христианофобия как основа неоязыческой идентичности на примере родноверия

2024-10-18T19:24:36.781Z

Автор: Кирилл Новиков
Создано в рамках проекта: христианофобия

Категория идентичности серьёзно проблематизирована в современном мире: в условиях информационного общества привычные и устоявшиеся определения даже академического характера подвергаются критике. В социальном плане это проявляется в процессе атомизации и распространении субкультур. Наглядно эту ситуацию демонстрируют политические споры относительно определения формы той или иной национальной идентичности: какие признаки оной являются необходимыми и достаточными? насколько она инклюзивна? какие исторические периоды её жизни принимаются, а какие отклоняются?

Через этот кризис проходит сегодня концепция русской нации, русского народа: для отечественной публицистики 200-летней и 100-летней давности необходимым условием принадлежности к нему служила православная вера, однако политические потрясения в начале прошлого столетия внесли значительные изменения в попытки определить категориальные границы “русскости”, что выражалось хотя бы в противостоянии “белых” и “красных”; каждая сторона предлагала уже свой взгляд на суть русской истории и культуры, который принципиально исключал позицию противника. В конце прошлого столетия СССР был затронут процессом распространения неоязычества в связи с такими факторами как кризис господствовавшей на тот момент коммунистической идеологией, распространение высшего образования и связанный с этим интерес к отечественной истории, попытка найти новую форму русской идентичности в условиях марксистского давления и марксистской национальной политики.

Попутно отметим, что всплеск интереса к дохристианским культам и практикам в среде городской интеллигенции во второй половине прошлого столетия затронул не только Россию - аналогичные процессы протекали и в странах Европы и Америки, наиболее яркими примерами здесь стали французские мыслители - Доминик Веннер и Ален де Бенуа, представители движения “новых правых”. Свою концепцию они выстраивали на критике глобализации и индустриального общества, в качестве альтернативы выдвигали индо-европейскую общность, причём особое внимание, что важно для нашего исследования, они уделяли критике христианства. Предметом настоящей работы является мировоззрение русских неоязычников и их отношение к христианству, здесь не будут рассматриваться иностранные аналоги, однако заметим, что и тех, и других объединяет неприятие единобожия, роль христианства в истории практически всеми неоязыческими направлениями (за редким исключением) рассматривается как причина кризиса европейской цивилизации.

Под объектом настоящей статьи следует подразумевать конкретно “славянское” неоязычество, которое как академическое литературе, так и в публицистике обозначается термином “родноверие”, под ним мы подразумеваем всю совокупность религиозных учений и движений, апеллирующих к дохристианским культам и практикам восточных славян[1]. Доктринально эта группа начала оформляться ко второй половине XX в, и, хотя отдельные эпизодические обращения к подобным темам встречались и раньше (сюда относятся апокрифические упоминания о письме маршала М. Н. Тухачевского и композитора Н. С. Жиляева в СНК РСФСР с предложением придания язычеству статуса государственной религии), однако эти разрозненные моменты не позволяют говорить о наличии целостного неоязыческого учения.

Основой родноверия стала Велесова книга - подделка, опубликованная писателем Юрием Миролюбовым. Неоязычниками она используется в качестве доказательства того, что славяне обладали собственной письменностью задолго до просветительской деятельности свв. Кирилла и Мефодия, развёрнутой религиозной доктриной и относительно централизованным пантеоном богов. Никакие другие исторические источники (даже “Слово о полку Игореве”) не подтверждают эту гипотезу, данные археологии и свидетельства современников указывают, что языческие воззрения славян были развиты достаточно слабо. На фоне этого даже такая некачественная фальсификация как Велесова книга оказалась спасительной соломинкой для родноверского проекта.

Если мы обратимся к тексту самой Велесовой книги, то обнаружим, что её сюжет построен на ненависти к христианству, автор документа изображает греков принципиальными врагами славян и приписывает им разнообразные пороки (“Но греки нападают на Русь и творят злое во имя их богов”, “Эллины же сии – враги русколанам и враги богам нашим. В Греции ведь не богов почитают, а людей, высеченных из камня, подобных мужам. А наши боги – суть образы”, “ И если мы кольцо (стен) пробить осмелимся, то за ним окажутся греки, которые не имеют силы, ибо они обабились …”, “И ее мы приветствовали от сердца – как русские, а не как греки, которые не знают о богах наших и говорят злое по невежеству”). Наконец, авторы Велесовой книги указывают, что последние стремятся навязать русам свою религию и таким образом подчинить их, об этом свидетельствует свойственная им ненависть к Аскольду, отринувшего, с их точки зрения, веру предков в пользу христианства: “мы имели князя, крещенного греками. Аскольд – темный воин и так сегодня греками просвещен, что никаких русов нет, а есть варвары. Но мы это могли осмеять, так как были же кимры, также наши отцы, и они римлян потрясали, а греков разметали, как испуганных поросят!”, “А греки хотят нас окрестить, чтобы мы забыли богов наших и так обратились к ним, чтобы стричь с нас дань, подобно пастырям, стекающимся в Скифию. Не позволяйте волкам похищать агнцев, которые суть дети Солнца!” и “Праотцы наши дошли до земли высохшей, (идя) за обманчивой тенью и не смогли (пройти) по иному. А потому не имеем (теперь) края своего на земле нашей. Так как крещена Русь сегодня». Последний отрывок прямо указывает, что причиной бед русов является именно крещение, которое будто бы лишает их родной земли и ставит в подчинённое положение.

Этот сюжет поразительно похож на роман Валентина Иванова “Русь изначальная”, который также построен на противопоставлении простых и свободных нравов славяно-русов (представленных в образе главного героя, война Ратибора) и авторитарно-лицемерной Византии. Причём автор недвусмысленно указывает, что именно из-за христианства в последней сложился режим тоталитарной императорской деспотии, которая была бы невозможна при античной язычестве. Кроме этого в книге присутствует ещё один негативный образ - подчинённая евреям Хазария, которая также как и Византия стремится покорить русов и даже находится с последней в сговоре.

Роман Валентина Иванова в художественной форме отражает нарратив, который будет обыгрываться практически во всех неоязыческих, родноверских концепциях: борьба “наивных” язычников славяно-русов с евреями, христианство же всегда изображается как поздняя модификация иудаизма. Именно такую картина мира защищал один из ранних идеологов славянского неоязычества А. М. Иванов (Скуратов), он оказал серьёзное влияние на развитие этого направления, поэтому мы позволим себе поподробнее рассмотреть его взгляды. Этот видный деятель диссидентского русского национализма изначально придерживался троцкистских взглядов (что стало причиной его исключения из исторического факультета МГУ), впоследствии он подключился к научной дискуссии о славянофилах, что способствовало переоценке ценностей и переходу в “правый” лагерь, однако ввиду того, что Иванов строил своё мировоззрение на неприятии еврейства, то этот последний фактор сделал его принципиальным врагом христианства. Эта позиция наглядно отражена в статье “Христианская чума”, где говорится, что идею единобожия евреи “украли” у зороастрийцев (“ариев” иранцев), но прибавили к ней собственную, шовинистически-мессианскую идею “богоизбранного народа” (“Познакомившись с персидским богопониманием, евреи немедленно возвели своего бога в ранг Ахура-Мазды, но одновременно возвысили и самих себя: бог, и став всемирным, продолжал сохранять особую привязанность к еврейскому народу и печься только о нем”[2]). Христианство, с точки зрения Иванова, не способно избавиться от идеи еврейского превосходства, поэтому оно представляет собой лишь форму иудаизма, рассчитанную на язычников. Автор создаёт замысловатую теорию заговора, согласно которой распятие Христа было ритуальным убийством “вождя племени во имя усиления племени”, более того, евреи будто бы изначально всё просчитали, Христос был убит ими будто бы для того, чтобы его учение не ассоциировалось с ними. Никаких серьёзных аргументов автор не приводит, вся статья построена на его субъективных подозрениях, он не пытается проанализировать историю взаимодействия христианства с иудаизмом, но лишь выдаёт за истину свои подозрения и догадки.

Иными словами, с момента своего зарождения славянское неоязычество строилось на прямом противопоставлении христианству, под которым они понимали особую форму иудаизма, рассчитанную на “язычников”. Необходимость возвращения к “вере предков” обосновывается тем, что христианство является не только “пришлой”, “чужой” религией, принятие крещения объясняется еврейским заговором (выдвигалась даже теория, что мать св. князя Владимира, Малуша, была дочерью еврея Малха), жертвами которого русские остаются до сих пор. Неоязычники используют заимствованный из философии романтизма дуализм “органического” и “механического”: изначальная вера славян гармонизирует взаимоотношения между человеком и природой, а также внутри общества, в то время как христианство основано на нетерпимости и насилию по отношению к инакомыслящим, более того, по словам всё того же А. М. Иванова в Римской империи оно смогло восторжествовать только благодаря давлению власть имущих, потому что способствовало укреплению императорского деспотизма. Такую же точку зрения отстаивает и современный популяризатор неоязычества А. И. Асов (А. И. Барашков), который увязывал принятие крещения с абсолютистскими стремлениями князя Владимира[3]. Иными словами, христианство, по мнению неоязычников, будучи идейным наследником иудаизма, обеспечивало как внутренний государственный деспотизм, так и дух агрессивного мессианства по отношению к другим народам.

Следует отметить, что некоторые неоязыческие идеологи стараются “смягчить” конфронтацию, в этом отношении представляет интерес т.н. инглиистическая церковь (признана в РФ экстремистской организацией) А. Ю. Хиневича, сторонники которой именовали себя православными староверами, что вводило в заблуждение, ибо эта организация не имела никакого отношения к старообрядцам и, шире, к православным. Сам Хиневич настаивал, что христианство на Руси было введено только патриархом Никоном, Александр Невский, с его точки зрения, был языческим князем, а св. Сергий Радонежский - волхвом[4]. Также он утверждал, что христиане будто бы позаимствовали термин “православие” у язычников, сами себя до раскола XVII века будто именовали “правоверными”. В остальном концепция сторонников А. Ю. Хиневича ничем не отличается от всех остальных неоязыческих учений: христианство по их мнению - навязанная евреями чуждая религия, которая долгая время сосуществовала на Руси с “верой предков” и только лишь в XVII веке последняя была полностью искорена.

Другой авторитетный идеолог неоязычества, А. В. Трехлебов, строил свою аргументацию на том, что проповедь Христа будто бы была рассчитана только на иудеев, которые, с точки зрения первого, отошли от “истины” и нуждались в новом пророке, в то время как “ариям” это было не нужно ввиду того, что они обладали древней, тысячелетней “традицией”. Однако по словам Трехлебова, запрет на проповедь среди “ариев” была нарушена апостолом Павлом. Здесь, в этой концепции предпринята попытка включить Христа в неоязыческий пантеон, Он изображён как духовный учитель иудеев, вся вина перекладывается на апостола Павла, который будто бы вопреки запрету отправился проповедовать язычникам для установления контроля над ними, христианская (“павликианская”) церковь здесь также обвиняется в терроре и насилии.

В настоящем исследовании были рассмотрены наиболее известные представители родноверия, на территории России и ближнего зарубежья существовало огромное количество подобных организаций, которые могут различаться символически и доктринально, однако практически всем будет свойственно неприятие христианства, в котором каждое неоязыческое движение видит экзистенциального врага. Причина этого заключается в том, что родноверие стремится представить себя основным маркером русской идентичности, православная церковь воспринимается здесь как конкурент, которому в аргументационном плане нечего противопоставить кроме фальсификаций по типу Велесовой книги и конспирологических обвинений в сговоре с “мировым еврейством”. Обращаем внимание, что часть славянских неоязыческих организаций (такие как инглиистическая церковь Хиневича) признаны экстремистскими, во многом это было вызвано именно их позицией по христианскому вопросу, ибо часть родноверских структур как минимум на словах была готова к радикальным мерам для достижения собственных целей.

Дальнейшее изучение свойственной неоязычникам христианофобии поможет досконально изучить вопрос идентичности подобных групп, выявить их доктринальные константы. Родноверие стало следствием размытия представлений о культурных признаках и особенностях русского народа, изучения генезиса этого явления необходимо для понимания современного кризиса традиционных институтов и общественных представлений об их природе и функциональности.

Список литературы:

Родноверы" : самоидентификация неоязычников в современной России / О. И. Кавыкин. - Москва : Ин-т Африки РАН, 2007. - 232 с. - (Серия Образы мира / Российская акад. наук, Ин-т Африки; т. 7).; ISBN 978-5-91298-017-6
Интернет-источник: http://samlib.ru/t/tkachew_a_a/chuma.shtml (дата обращения: 01.10.2024)
Асов А. И. Атлантида и Древняя Русь. — М.: Аиф-Принт, 2001. — 320 с. — (Кто мы?)
Интернет-истоничк: https://web.archive.org/web/20190913203251/http://akhinevich.narod.ru/anapa/index.htm (дата обращения: 01.10.2024)

О проекте "Христианофобия"

Подписывайтесь на Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Метафизика пользовательского опыта: как технологические решения предопределяют наше поведение в цифровой реальности

2024-06-15T11:40:23.622Z

Современный мир переживает стремительное развитие технологий - за последние несколько лет технологическое усовершенствование производственных процессов коснулось практически каждой сферы человеческой деятельности, изменив их до неузнаваемости. Так, например, если еще пару лет назад организация совместного труда на предприятии была связана исключительно с созданием грамотной системы распределения обязанностей, то сегодня - с хранением и передачей данных. Если еще несколько лет назад в обязанности бухгалтера входило лишь знание законодательства и ведение бухучета, то сейчас - к ним прибавилось и базовое владение одним из языков программирования, который необходим не только для автоматизации деятельности, но и выявления новых сведений.

Сегодня технологии успешно справляются с повышением эффективности труда, за счет ускорения, автоматизации и упрощения процессов. Вместе с этим, они также способствуют распространению тренда на обнаружение с помощью них так называемых инсайтов.

Инсайт (англ. insight — понимание, озарение) - это внезапное, то есть незапланированное обнаружение закономерностей, которые были найдены в ходе анализа данных, и объективное наличие которых подтверждается аналитическими методами. Инсайты бывают очень полезными, так как позволяют обнаруживать новые пути повышения эффективности предприятия. И несмотря на то, что, по определению инсайт является незапланированным, существуют бизнес-аналитические практики направленные на рационализацию этого случайного поиска, путем создания условий, при которых “озарение” случится с наибольшей вероятностью.

Аналитика, частью которой являются теории поиска инсайтов, имеет схожие черты с герменевтикой, так как ее процесс также цикличен и итеративен и она тоже фокусируется на интерпретации и поиске скрытых смыслов. Кроме того, обе дисциплины в равной степени признают значимость контекста для правильной интерпретации. Если в герменевтике, интерпретатор учитывает исторический, культурный и лингвистический контекст, то в аналитике - контекст включает источник данных, условия их сбора и методологические рамки.

Однако важной разницей является то, что представители герменевтики работают со статичными материалами - текстом, в то время как аналитики - с системами, из которых, с помощью технологий, и выявляются факты, характеризующие ее работу.

Одной из наиболее часто используемых форм аналитики является информационная аналитика, которая изучает информационное пространство, которое формирует социальная информация. Под последним понимают совокупность данных, содержащих общественно значимые смыслы, которые формируются и воспроизводятся в обществе и используются для регулирования социального взаимодействия, общественных отношений и процессов.

Разумеется информационная аналитика также может использоваться для поиска инсайтов. Для этого информационные аналитики занимаются исследованием сведений полученных как следствие взаимодействия пользователя с цифровыми технологическими решениями, которые предназначены для удовлетворения какой-либо социальной потребности. При этом, важно уточнить то, что в этом случае набор входных данных для анализа всегда является набором выходных данных программы. То есть разработчик, создавая ПО, позволяет пользователю делать внутри него какие-то определенные действия, то они и их результаты будут единственным что доступно для изучения.

Так, например, если существует социальная сеть, которая разрешает публиковать лишь короткие сообщения до 140 символов, то аналитик никогда не сможет получить из нее сообщения, которые будут нарушать это ограничение. Если в приложении нельзя публиковать фото, то аналитик никогда не сможет проанализировать фотографии из этого приложения. Наш источник данных предопределяет возможные выводы, как и содержание текста в герменевтике.

Продолжая рассуждения о технологическом детерминизме, мы вынуждены согласится с утверждением, что спектр возможностей программного обеспечения (ПО) ограничивает не только аналитика, но и самого пользователя. Эти ограничения ставят под вопрос автономию и свободу воли пользователей. Важно понять, насколько сильно эти технологические барьеры предопределяют поведение человека и можно ли воспринимать полученные аналитические выводы как репрезентативные для широкой социальной системы.

Для этого нам нужно обратиться к метафизике, как науке исследующей фундаментальные вопросы свободы воли и детерминизма. С помощью нее мы постараемся определить метафизику пользовательского опыта.

Иммануил Кант занимает особое место в философии свободы воли, рассматривая её через призму метафизики нравов и автономии воли.

В своих работах, таких как "Критика чистого разума" и "Критика практического разума," Кант предложил концепцию дуалистического разделения мира. Он утверждает о существовании двух миров: феноменом и ноуменов. Первый из них принадлежит феноменам, в нем события и действия предстают в причинно-следственной связи. В мире ноуменов, в свою очередь, торжествует свобода морального действия. В мире феноменов наши действия кажутся строго детерминированными законами природы, однако в мире ноуменов мы можем быть морально свободными субъектами.

В контексте изучения метафизики пользовательского опыта, мы можем сказать, что к миру феноменов будут принадлежать алгоритм программного обеспечения, который определяет свое содержимое, а также логику навигации внутри системы. К ноуменальному миру же мы будем относить, область рационального и самостоятельного принятия решений.

Центральным понятием автономии у Канта является самоуправление через разум. Кант утверждает, что хотя в мире феноменов действия детерминированы, в мире ноуменов сохраняется способность к осуществлению выбора. Его аргументация в пользу свободы воли основывается на необходимости существования морального закона: если бы не было свободы воли, не было бы и ответственности за действия, что делает моральное поведение бессмысленным. Кроме того, Кант подчеркивает важность критической рефлексии, позволяющей осознавать и анализировать свои предрассудки, что в свою очередь способствует моральному самоопределению. Через критическую оценку и осознание технологических воздействий пользователи способны принимать решения, соответствующие их моральным принципам и разуму.

Поскольку действия в цифровой реальности имеют последствия в социальной реальности, мы можем утверждать, что свобода воли человека должна сохранятся, в противном случае не было бы возможно существование законов, призывающих к ответственности за преступления, совершенные в цифровом пространстве.

Однако приведем и антитезис. Широко известна такая дисциплина как UX-дизайн - ее задача состоит в том, чтобы разработать такой интерфейс, который позволит пользователю осуществлять навигацию наиболее эффективным и прибыльным для разработчика способом. Для этого, на первых этапах работы, прорабатываются сценарии использования, которые, гипотетически, охватывают все состояния системы. Отталкиваясь от этого факта, мы можем начать цепочку рассуждений, в попытке опровергнуть реальную значимость наумена при использовании ПО, так как на данном этапе нам кажется очевидным то, что при таких уникальных условиях создания системы, при котором ее состояния строго ограничены и регламентированы, выбор пользователя также не потенциально бесконечен и не продиктован внутренними факторами пользователя, а напротив, столь невелик, что поддается счету. Каждый выбор прорабатывается командой разработки, за счет чего становится заранее удовлетворительным. Сценарии, используемые в UX-дизайн, делают все альтернативы для системы равнозначны и желаемыми. Но нам не нужно следовать этой логики, так как она ложная и не учитывает еще один важный факт, при огласке которого, он также становится для нас совершенно ясным и полностью меняет представление о предмете: как было сказано ранее UX-дизайн пытается сделать навигацию пользователя эффективной, и во многом он основывается на наборе существующих стандартах, которые, как доказал опыт, являются лучшими практиками. Благодаря этому пользователю не приходится каждый раз перечитывать при взаимодействии с новым ПО, он уже имеет базовое представление о том как она устроена. А это, в свою очередь, свидетельствует о том, что ноумен продолжает играть свою роль и она даже более значимая чем нам изначально казалась.

В данном случае, нам нужно немного сменить перспективу видения объекта наших рассуждений и понять, что настоящий выбор человека лежит в плоскости согласия или отказа от использования системой. Пусть выбор и предопределен набором сценарий, пользователь всегда может отказаться от следования ему, покину систему. Именно этот вариант выбора в действительно является важнейшим для разработчиков ПО - эффективность и прибыльность прорабатываемого ими интерфейса, в конечном счете, сводится к удержанию пользователя.

Таким образом, в рамках системы человек подвергнут воздействию технологического детерминизма, однако, при этом, у него всегда сохраняется возможность отказаться от его воздействия. Тут мы и наблюдаем верность суждения Канта о важности критического самоанализа и рефлексии для наличия свободы воли.

Сделаем и дополнительное короткое подтверждение. В UX-дизайне ПО используются так называемые темные паттерны, задача которых как бы обмануть пользователя и грубо, без мнимого выбора, принять определенное решение без его ведома. Темные паттерны являются одной из частых причин из-за которых человек перестает пользоваться ПО. То есть, человек не принимает данное за должное по умолчанию.

Получается что технологический детерминизм в цифровом пространстве ограничивает поведение пользователей, но кантовская метафизика показывает, что остается пространство для свободы.

И отвечая на вопрос, заданный нами в начале, мы можем сделать вывод о том, что несмотря на технологические барьеры, которые контролируют поведение человека, мы можем воспринимать полученные аналитические выводы как репрезентативные для широкой социальной системы. Однако, дабы исследования не попадали в ловушку технологического детерминизма системы, аналитики в своих работах должны учитывать не только сделанное пользователями, но и не сделанное.

Так мы сможем получить более полное представление о нашей социальной структуре.

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые

Частный спорт как новое социальное явление и отношение к нему Меритократии

2024-06-08T13:15:37.157Z

Хотел бы обратить общественное внимание на явление, которое уже давно стало частью быта, но прошло незамеченным.

С недавнего времени, широкую популярность приобрели киберспортивные дисциплины - например, DOTA2, League of Legends, CS и другие - они проводятся на международном уровне с большим размахом и привлекают внимание миллионов зрителей. Более того, в некоторых странах, киберспорт был официально признан, а его развитие стало частью стратегии государства.

Тем не менее, как мне кажется, был опущен очень значимый факт, который дает более глубокое понимание этого вида спорта - все дисциплины в нем, де-факто, находятся во владении и контролируются частными лицами.

Не существует по-настоящему общенародной киберспортивной дисциплины. В отличие от футбола, баскетбола и других спортивных игр, в которых можно участвовать вне зависимости от пожелания их гипотетического автора, доступ к цифровым играм строго предопределен политикой компании, которая занимается ее программным сопровождением. Таким образом, разработчики цифровой спортивной дисциплины могут навсегда заблокировать игрока, лишив его этого статуса, или установить условия получения доступа к игровому ресурсу- например, строго при наличии аккаунта в онлайн-магазин Steam, как у случае с DOTA2. Кроме того, компании-владельцы цифрового продукта, в котором проводится киберсоревнование, могут беспрепятственно обновлять правила игры, порой меняя ее до неузнаваемости. И я хочу сделать акцент на безвозвратности этих изменений, так как из-за авторского права игроки не имеют возможности продолжать проводить состязания на старой версии игры.

Некоторые читатели могут мне возразить, указав на то, что описанное имеет много общего с миром классического спорта, в котором комитеты также могут навсегда отстранять игроков и, пусть и редко, но менять правила. Однако, хочу заметить, что, несмотря на это, в мире классического спорта сохраняется плюрализм, которого явно не достает в киберспорте, так как спортивных комитетов, как и чемпионатов, существует огромное множество и никто не может приказывать всем простым людям проводить все матчи без исключения определённым образом, выполнив определённые условия. Нельзя запретить людям играть в футбол, если, например, у них нет регистрации на определённом ресурсе, или если FIFA запретили игрокам с гражданством России в нем участвовать.

На данный момент, ситуация сложилась так, что все киберспортивные дисциплины являются частными. Мы живем в эру существования частного спорта.

С точки зрения меритократии, признание киберспорта является исключительно положительным шагом в развитии социально-общественной системы. И меритократы полностью поддерживают это решение. Но, вместе с этим, необходимо также обратить внимание и на антимериократические моменты, которые до сих пор существуют в этом виде спорта в силу его молодости и малой изученности.

Меритократия ставит перед собой цель организовать жизнь наиболее эффективным способом. Также в список ее задач входит форсированное увеличение творческого потенциала общества и минимизация роли социального планирования, вплоть до полного отказа от него.

Исходя из этого, меритократы дают негативную оценку возможности частным лицам контролировать доступ к цифровому продукту на основе которого проводится киберспортивная дисциплина, а также выступают за то, чтобы игрокам была предоставлена возможность выбирать версию цифрового продукта для соревнования. Существует непоколебимая убежденность в том, что необходимо осуществить плюрализацию в киберспорте.

При этом, меритократия совершенно не против существования частного вида спорта как такого. Напротив, меритократы, исходя из своих убеждений, считают его показательным примером творческой свободы личностей. И выступают за их дальнейшее появление в будущем, но только при условии устранения описанных недостатков и сохранения возможностей для всех участников общества. Частный спорт не должен становится формой насилия.

Исследование киберспорта как нового социального явления имеет огромный потенциал и потому может стать точкой притяжения внимания различных аналитиков. Его развитие расширяет понимание общественных процессов.

И потому я надеюсь, что в будущем он будет избавлен от негативных элементов, сумев разнообразить коллективный опыт.

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые

Меритократия и ее отношение к религии

2024-03-21T13:57:52.624Z

Поскольку в наше время концепция меритократии все еще мало изучена массами, вокруг неё нередко возникают мифы не имеющие ничего общего с этим управленческим (или как бы я его назвал - метауправленческим) принципом.

В связи с этим данную работу я бы хотел посвятить одной из важнейших сторон человеческой жизни - религиозной и разобрать, каково истинное отношение меритократов к религии и почему оно именно такое.

Начать я думаю, стоит с того, что меритократия - это, в первую очередь, мировоззрение воспевающие творческую свободу. Не даром ведь все действия и речи меритократов из поколения в поколение одновременно направлены и на пропаганду возможностей выражать собственный талант и на бескомпромиссную критику тех явлений социальной жизни, что все больше отдаляют человека от образа благородного мужа.

Именно поэтому меритократия является мировоззрением, основанным на полной убежденности в то, что для полноценной жизни индивиду необходимо на государственном и общественном уровнях гарантировать право на свободу творчества, доступ к ресурсам для самовыражения и справедливое вознаграждение за проявленные таланты.

Но вместе с этим меритократы никогда не забывали упомянуть и о том, что человек должен быть подлинно духовно независим. То есть быть свободным не только политически или экономически, но и в первую очередь духовно. Чтобы, не взирая на все трудности, быть по-настоящему духовно суверенным.

А таковым может быть лишь человек, который не имеет зависимостей: независимый от обжорства или похоти, от ненависти или гордыни, от зависти, алчности или же уныния. То есть такой человек, который смог преодолеть соблазны суеты и стать истинно мудрым.

В тоже время, немаловажную роль в меритократии играет и представление о самом творчестве и отличие его от ложного, имитационного или, как я называл его в одной из своих работ, "антитворчества" - труда, следствием которого является не созидание чего-то нового, не преобразование реальности, а напротив - умерщвление мира и сокращение его многообразия.

Как можно догадаться, в рассуждениях на такие фундаментальные темы, напрямую затрагивающие мир идей, невозможно избежать и такого ключевого понятия религиозной философии, как "грех", который регулярно использовался меритократами, пусть и в несущественно отличающихся трактовках.

Все это говорит о том, что меритократы отнюдь не далеки от проблематики религий, в которых праведная жизнь - ключевой элемент учения.

Более того, первые меритократические работы, появившиеся на Востоке, были созданы в рамках глубоко религиозно-философских школ. Поэтому меритократия всецело наследует начатый ими дискурс, который основан на духовном миросозерцании.

И пусть сегодня, с учетом растущего влияния аналитических технологий и всемирного тренда на материализм, меритократы ищут самые точные и объективные способы оценки профессионализма и мастерства, идеалистическая доминанта всё еще сохраняется, и направление мысли не склоняется к атеизму.

До сих пор этому мировоззрению удавалось сохранять золотую середину в поисках эффективных практик социального управления.

Потому можно с уверенностью сказать, что меритократия, с учетом ее генезиса, исключительно положительно относится к религиям. Кроме того, их исповедование признается крайне важным, так как оно делает человеческую жизнь полной и добавляет в неё диалог с Богом, который открывает новые горизонты познания и дисциплинирует дух. Последнее, в свою очередь, ведет, к ранее упомянутой духовной независимости от внешних факторов.

Атеизм в этом контексте не может рассматриваться как нечто полезное. Ведь он, по сути, является свидетельством отсутствия контакта с высшим, свидетельством отсутствия веры. Атеизм не может быть поводом для бахвальства и гордости, ведь в данном случае он сравним с радостью из-за отсутствия религиозного опыта и знаний.

Поэтому, подводя итог, можно заключить что меритократия прорелигиозна и выступает за право верующих открыто самовыражаться и творчески реализовываться.

Но стоит отметить также и то, что меритократия не была собой, если бы отказалась от трезвости и реалистичного взгляда на вещи в пользу дешевого популизма. Поэтому стоит также упомянуть и то, что меритократы признают религиями лишь естественно образованные сложные религиозные системы: например, авраамические и национальные. Но отнюдь не эзотерические течения New Age, тоталитарные секты и коммерческие культы. С такими меритократическое движение, напротив, призывает бороться самым решительным способом, воспринимая их как духовных террористов, подавляющих творческий потенциал общества.

Не поддерживают меритократы также и те культы, которые были созданы государством с целью манипуляции народом, - как, например, раскольническая церковь на украине. Церковь должна обладать полной независимостью от власти чиновников и их жалких политических авантюр.

В дополнение хотелось бы добавить и то, что меритократия испытывает особый интерес к христианскому учению, что делает ее, в том числе, и прохристианской. Причина этого заключается в том, что именно христианство, совершившее революционный прорыв в религиозном познании, делает акцент на высшей степени творчества - любви, на чувстве, которое открывает путь к самому чистому понимаю реальности и позволяет создавать шедевры - одним из которых является сам человек. Любовь позволяет преодолеть суету мира и приобрести иммунитет к антитворчеству, за счет способности видеть суть вещей.

В меритократической среде в христианстве видят действенный рецепт становления благородным мужем.

И таково отношение меритократии к религии.

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые

Андрей Мышкис. Интервью с сооснователем Белого ворона

2024-03-09T23:33:05.262Z

Сегодня у нас в гостях Андрей Мышкис, студент 4-го курса факультета гуманитарных наук (история) в ВШЭ. Он является одним из родоначальников студенческого-патриотического движения "Белый ворон". На данный момент, занимает должность заместителя лидера движения.

Андрей, мой первый вопрос будет предсказуемым. Расскажи, как ты стал частью этого движения?

Ну, вы знаете, это как с популярным мемом… “Сынок, ты связался с плохой компанией - мам, я ее основал.” Примерно так же, потому что я один из основателей этой нашумевшей организации.

И как все началось?

Ну… началось СВО, и в вышке, скажем так, либерально настроенная общественность сразу же стала во все горло кричать «нет войне», ну и тому подобное. А мы… своим небольшим товарищеским кружком как-то, решили, что это вообще не дело.

Особенно, когда до нас дошла информация о том, что планируется митинг перед корпусом Высшей школы экономики на Старой Басманной. То есть где мы учимся.

У протестующих была гениальная идея - начать митинг возле ВУЗа, и, если придут правоохранительные органы, сразу же забежать в университет. Чтобы их не задержали.

И мы с такого дела немножечко как-то… офигели.

То есть, если я просто пойду в университет, то меня могут случайно задержать, хоть я вообще ни к чему не причастен.

И потому мы решили связаться с администрацией: написать мол, что за дела, нужно принять какие-то меры, так как могут пострадать обычные студенты.

Тогда нам предложили встретиться. Мы пообщались. И, можно сказать, что с этого и начался Белый Ворон. То есть, где-то 23 марта 2022 года, спустя месяц после начала СВО.

То есть, получается, решение о создании движения было инициативой снизу?

Да. Это исключительно инициатива снизу. То есть, попрошу, что называется, не путать. Мы не что-то созданное администрацией. Мы сами организовались, сами живем, сами работаем. Развиваемся.

В начале мы действительно встретили поддержку сверху. Но, в целом, мы самостоятельные люди. Никто нам не платит.

Каким образом ректорат отреагировал на ваше обращение? Возможно, они были удивлены таким активным и настойчивым выступлением студентов, но, вероятно, они уже ожидали подобной реакции. Как ты думаешь, что произошло?

Я не думаю, что они прям этого ждали. Потому что Вышка все-таки вуз либеральный. И протестные настроения были сильными.

Было наивно ждать, что сейчас к тебе вдруг из ниоткуда напишут патриотичные студенты и скажут мол: “вот, хотим, значит, патриотизм развивать”.

Но, в целом, случившееся для них было прям.... Хороший шанс исправить Высшую школу экономики. Хороший шанс сделать ее более патриотичной. По крайней мере, поспособствовать тому, чтобы в Высшей школе экономики появился реальный плюрализм мнений.

Чтобы среди студентов появился островок патриотизма - для патриотично настроенной молодежи, которая не боится заявлять о своей позиции.

Раз уж мы говорим о политике. Можешь кратко сформулировать ключевые аспекты и/или принципы твоих политических убеждений?

Давай будем называть меня сторонником конституционной монархии. У меня была долгая эволюция взглядов… Одно время я был приверженцем абсолютной монархии, потом дуалистической и, как итог, пришел к поддержке конституционной.

А касательно более “глобальных” взглядов - на ситуацию в мире вообще, то я, безусловно, всгегда был антиглобалистом. Я сторонник идеи, что существуют разные цивилизации.

Можно вспомнить известный дискурс между Фукуямой и Хантингтоном.

Фукуяма утверждал, что весь мир придет к либеральным демократиям, а Хантингтон отстаивал идею о том, что существуют разные цивилизации и у каждой из них свои особенности: культурные, экономические, исторические. И все эти цивилизации развиваются самостоятельно вследствие чего приходят к разным политическим формациям. И я был на стороне этой антиглобалистской позиции, опровергающей либеральный универсализм.

И поэтому неудивительно, что для меня идеи о собственных методах развития, уникальном менталитете и особом историческом пути оказались крайне близки. Я их полностью разделяю.

Ты упомянул, что одной из первоначальных целей вашего движения было представление альтернативной точки зрения университета и обособление от широко распространенной либеральной agenda. Мог бы ты рассказать, были ли другие дополнительные мотивации или цели, которые стояли за созданием студенческого патриотического движения, помимо упомянутых?

Поскольку это движение появилось достаточно спонтанно. То есть, изначально у нас не было каких-то невероятных глобальных планов. Мы скорее были больше как некий новостной паблик, особенно первое время. Например, мы постили разные новости с СВО.

Постепенно, по ходу развития, мы стали уже оформляться, перерастать в движение. У нас становилось все больше и больше мероприятий оффлайн разного толка. Ну и, соответственно, по мере этого развития как раз-таки и обозначились новые цели и задачи. Не только предоставить альтернативную точку зрения в рамках Высшей школы экономики, но помогать беженцам, бойцам на СВО.

Мы не раз осуществляли сбор гуманитарной помощи. Мы дважды по почте отправляли гуманитарку 856-му артиллерийскому полку, а однажды лично ездили в Брянскую область.

Мы стали предоставлять не только альтернативную точку зрения, но и возможность действовать.

Было ли сложно дать старт движению? Я осознаю, что вы руководите группой единомышленников и что вы в основном дружите между собой, но, тем не менее, вам, возможно, пришлось столкнуться с трудностями…

Безусловно, это нелегко, да. Это же была прям новая глава в моей жизни, которая разделила ее на до и после.

В первую очередь, сразу же начались проблемы с учебой. Мероприятия, поездки, конференции проходили во время пар. И порой приходилось выбирать между учебой и волонтерством.

Мне часто приходилось ставить учебу на второй план, чтобы сконцентрироваться на работе. Я сделал свой выбор в пользу общественной жизни. На мой взгляд, она важнее, чем формальные оценки.

Каждый человек, который вступает в общественное движение, который хочет заниматься какой-то общественной деятельностью, незамедлительно столкнется с похожим выбором. Времени будет катастрофически не хватать.

А у тебя есть долги по учебе?

Долгов каким-то чудом до сих пор нет. То есть ни пересдачи не было, ничего. Стипендию пару раз терял, да, но это ладно. Как терял, так и восстановил.

Как бы ты охарактеризовал успеваемость среднестатистического члена движения?

В целом, у всех нормальная успеваемость. Есть ребята, у которых высокие оценки, есть те, у которых - низкие. Тут ситуация у каждого своя, но главное что у каждого есть свои профессиональные сферы, в которых он хорошо разбирается.

На какие достижения движения ты рассчитываешь в ближайшее время?

Я рассчитываю на то, что благодаря дальнейшему развитию движения у нас появится больше людей, которые будут более активными. Рассчитываю на то, что мы чаще будем ездить в зону СВО с гуманитарной помощью и, возможно, больше фигурировать в медиапространстве.

Если говорить о стратегических целях: есть надежда на создание, на базе движения, партии. По крайне мере, это мое личное мнение.

Смотри, вот мы говорим о движении, которое в будущем может стать партией. А как ты думаешь, какие принципы и ценности такая партия могла бы нести? И, самое главное, какие она уже сейчас несёт оставаясь движением?

Ну, я так скажу: вам уже когда-то глава пермского филиала - Михей - говорил о том, что у нас там планируется политико-философский трактат. А значит, тут, во многом, дело в идеологии.

мы занимаемся тем, что формируем новую идею и идеологические принципы. Но уже сейчас я могу сказать, что важные принципы этой партии это, во-первых то, что она должна быть как раз-таки антиглобалистской, сугубо пророссийской и отстаивать прежде всего интересы России как во внутренней политике, так и во внешней.

Эта идеология должна предоставлять определенный исторический нарратив. Любое серьезное политическое движение, не может существовать просто так, потому что должны быть какие-то определенные цели на будущее. При этом, оно должно предлагать также и то, что было в прошлом. Этакий единый нарратив, который должен складываться в картину того, к чему политическое движение должно прийти из прошлого.

Важно, чтобы одной из основных задач, которые будущая партия могла выполнять, было национальное строительство. Потому что у нас в стране исторически так сложилось, что с этим очень большая беда. Партия, которая могла бы поставить национальное строительство как серьезную политическую задачу, будет очень важна для нашей страны.

У меня есть вопрос, который я обычно спрашиваю в конце интервью, но задам сейчас. Как ты тогда видишь будущее России?

В России должна быть идея нации.

У нас в стране есть с этим определенная беда, потому что многие часто путают национализм с нацизмом, не понимая разницу между ними.

Нацизм подразумевает ненависть к другим народа, а национализм - это идея нации, которая появилась на момент краха идеи просвещения в конце XVIII века после Великой Французской буржуазной революции.

И, как я уже говорил, проблема в том, что русская нация не сложилась в полной мере. В Российской империи не получилось этого сделать. Потому что даже на момент излёта Империи большинство страны оставалось неграмотным. А без всеобщей грамотности и всеобщих институтов политического участия в жизни страны возникают проблемы с формированием общей гражданской культуры, ведущей к созданию нации именно что в юридическом понимании.

Вопрос конструирования нации может быть успешно осуществлен только при вышеуказанных обстоятельствах. В Российской империи, как история показала, такого не удалось достичь. Советский Союз был уникальным проектом национального строительства, но детально в это погружаться сейчас не будем. Просто скажем, что, по итогу, и в СССР не получилось.

Россия столкнулась с вызовом своего полиэтнического общества, которое состоит из разнообразных народов. Дискуссии о национализме и русской нации до сих пор актуальны, с указанием на сложность достижения гармонии между различными этническими группами.

Мое видение будущего России - это страна, которая в состоянии решить эту проблему и спаять свое разнообразное население в единую, сплоченную нацию. Это бы означало преодоление культурных и этнических преград и содействие общему пониманию себя как части большого общества и будущей Великой России.

И наконец, я полагаю, что Россия должна вести самобытную политику, оставаясь верной своим собственным ценностям. Это означает отказ от попыток воспроизводить внешние, зачастую показные демократические модели или подчиняться чужой повестке.

Дополнительно, даже в контексте СВО, Россия должна быть уверенной в своем праве проводить собственную внешнюю политику, независимо от международного мнения. У России есть свои государственные интересы, которые нужно защищать. Не стоит беспокоиться о 'нормах' и 'правилах', установленных другими странами, потому что у России есть своя мораль и нравственность.

Россия должна активно развивать и продвигать свою собственную культуру. У нас длинная и запутанная история, и это осложняет создание собственного культурного наследия, способного составить конкуренцию западным и азиатским культурными продуктам.

Тем не менее, успешный пример современного культурного продукта - это игра Atomic Heart. Это игра от российских разработчиков, пронизанная сильной советской эстетикой и получившая широкое признание.

Наша история и культура не должны быть ограничены Великой Отечественной войной. При всём уважении к ветеранам и подвигу советского народа, этот период истории уже не настолько актуален для нашего нынешнего культурного климата, как это было, например, в 50-е годы. Это очень видно, когда смотришь старые советские фильмы про войну, и сравниваешь их с современными фильмами про войну и разница колоссальная.

Современное искусство и культура должны отражать нашу повседневную реальность - то, что стало актуальным для нас сейчас. Важно заметить, что СВО привела к возникновению новой, брутальной и военизированной культуры, которая положительно воспринимается современной аудиторией и наполняет нашу национальную культуру новыми течениями.

Но, опять же, будем просто дальше смотреть, как это будет развиваться. Будут ли востребованы все эти арты и треки - Лето и Арбалеты - через, допустим, лет двадцать после окончания СВО? Вот тут, как говорится, будем посмотреть.

Так вот, в будущей России, должна быть развита именно собственная культура. Должна быть какая-то серьезная художественная школа,

музыкальная, театральная. Впрочем, театральная у нас, насколько я знаю, и сейчас развита, но мы не должны терять планку. Современные направления тоже нужно развивать. Такие, например, как та же игровая индустрия, кинематограф. Все это должно обладать нашим колоритом, быть пропитанным определенной моралью, определенной нравственностью, о которой я уже говорил.

Если у России какая-то своя мораль, своя нравственность, свои порядки, свои законы, то, естественно, все наши культурные продукты, наша страна, они должны быть тоже пронизаны этим и предлагать это в качестве альтернативной, относительно запада, точки зрения.

Ты упомянул ряд взглядов, которые, как мне кажется, найдут отклик у многих, особенно учитывая твой пример с игрой Atomic Heart, оказавшей значительное влияние на развитие российской культуры. Особое внимание привлекает тот факт, что игра появилась на фоне отмены русской культуры на международной арене, что свидетельствует о широком интересе к советской эстетике и российским культурным особенностям. В то же время стоит отметить, что разработчики Atomic Heart не были отмечены российским правительством, несмотря на их вклад.

Учитывая это и другие аналогичные примеры, которые могут служить источником вдохновения, интересно услышать твое мнение о возможных сложностях. С какими препятствиями и вызовами твое движение может столкнуться в процессе реализации и продвижения тех ценностей, которые вы считаете важными? Какие стратегии и подходы вы планируете использовать для преодоления этих трудностей?

Во-первых, наш народ имеет сложную и противоречивую историю, которая привела к широкому разнообразию политических взглядов. Это означает, что идеи национального строительства могут трактоваться по-разному и создавать поляризацию в обществе. Это связано с путаницей терминов и страхами, которые могут появиться, когда национализм ошибочно ассоциируется с нацизмом. Нам неизбежно придется столкнуться с критикой и опасениями о расизме и ксенофобии, хотя это совсем не то, что проповедуется или предлагается. Наша идея национального строительства основана на культуре и истории, а не на негативных эмоциях в отношении 'внешнего' мира и иных национальностей.

Второй аспект - существование людей с русофобскими взглядами, в основном у лево-либеральных оппонентов, которые могут пытаться препятствовать нам. Они могут пытаться вставлять нам палки в колёса и “кэнсэлить”нас, но это не мешает нам продолжать делать то, что считаем верным для нашего общества.

Значит, критика и русофобия со стороны некоторых публичных личностей представляют собой один из вызовов, с которым столкнулось ваше патриотическое движение?

В целом, да. Но по поводу нацстроительства, я все-таки имею в виду, если мы в дальнейшем перерастем в партию, то с такими идеями и проблемами будем сталкиваться.

А если говорить не как о партии, а как о движении?

В настоящее время критика, с которой мы сталкиваемся, в основном ограничивается комментариями в социальных сетях и петициями против нашего движения. Однако, ни одно из этих действий не представляет собой серьезной угрозы для “Белого ворона”.

В прошлом, во время студенческого фестиваля 'Экстра' в Высшей школе экономики, возник скандал связанный с нашим участием и вызвавший подписание петиции против нашего движения.

До нас доходила информация, что, по-моему, социологи грозились создать организацию в противовес нашей. Мы, конечно, тогда вдохновились и подумали, “о, как круто, сейчас оппоненты появятся, будет интересно!” Но в итоге ничего создано не было, и, на самом деле, мы очень этим опечалены. Мы надеялись, что будет что-то интересное.

А как ты думаешь, почему у вас получилось, а у них нет?

Потому что мы готовы к действиям, как мне кажется. То есть мы самоорганизовались и начали действовать. И мы не боимся “кенселинга” и осуждения, потому что все мы знаем, что те, кто с нами, они с нами так и останутся.

А наши оппоненты, по крайней мере в рамках университета, совсем ничего серьёзного не делают. Это проблема всей либеральной российская оппозиции. Максимум, что они могут сделать это покричать какие-нибудь глупые лозунги или выскочить на митинг, но речи о серьезной общественно-политической организации не идёт.

Можно ли утверждать, что сегодняшняя патриотическая или националистическая позиция во многом воспринимается как нечто окраинное из-за негативно настроенной обстановки в социальных сетях и медиа? Тем, кто разделяет эту позицию, свойственно нонконформистское мышление. И скорее всего они продолжат следовать своим убеждениям независимо от того, входят ли они в движение или нет. В то же время люди с широко распространенными полулиберальными взглядами, похоже, следуют больше общепринятому конформизму.

Согласен, в некоторой степени, с тем, что медийное пространство нашей страны насыщено лево-либеральными идеями, оставляя консервативные и правые голоса в меньшинстве. Это особенно заметно на фоне СВО, где даже среди сторонников традиционных взглядов наблюдаются расколы и различия в мнениях.

В этом контексте Россия, как страна, так и патриотическая общественность, сталкивается с широкомасштабным противостоянием, в том числе со стороны украинских блогеров, российской оппозиции и публичных деятелей, которые поддержали Украину.

Проблема заключается в конформистском характере масс, которые не стремятся к критическому мышлению и беспристрастному анализу информации. Оппозиционеры обвиняют нас в отсутствии критического мышления и зомбировании пропагандой, хотя они сами без критики и сомнения принимают чуждые им ценности. Такое же обвинение справедливо и в их адрес – ведь так же автоматически принимаются установки, которые изначально могли быть им не свойственны. Это показывает, что критическое восприятие информации и явлений важно для всех сторон, чтобы достичь более полного и правдивого понимания реалий текущего дня

Конечно, разговор о патриотизме порой сталкивается с разночтениями и различными трактовками этого понятия в современной России. Важно понимать, что чувство патриотизма может существовать в рамках различных идеологических убеждений. Так, либералы могут считать себя патриотами, но для них благо страны заключается в ином, отличном от традиционных патриотических взглядов, наборе ценностей и действий.

Специфика восприятия патриотизма особенно актуальна в контексте СВО. По моим наблюдениям, в целом многие студенты из разных университетов настроены патриотично и поддерживают Россию.

Давай обсудим твоё ближайшее окружение с учётом моего предположения. Расскажи, как относятся твои близкие к участию в таких движениях, как "Белые Вороны"? И как они воспринимают организацию событий, где ты принимаешь участие, например, в "Вороне"?

Среди моих знакомых и друзей отношение к моей деятельности и взглядам варьируется. Есть те, кто открыто поддерживает, выражает восхищение и “респект”. Другие же могут быть более скептичны и выражают свое неодобрение сдержанно и без агрессии.

Особо хочется выделить одного товарища, с которым, несмотря на разные мнения по многим вопросам, мы поддерживаем тёплые и дружественные отношения. Его реакция на мои действия и поступки – это не столько поддержка, сколько принятие нашего различия во взглядах без какой бы то ни было неприязни.

В общем, мои друзья не прибегают к открытым конфликтам или буллингу из-за моих убеждений или действий. Реакция на мою позицию и деятельность колеблется от одобрения до нейтральности, на фоне взаимоуважения и личной симпатии, независимо от разнообразия мнения

А, скажи, много ли среди твоих знакомых тех, кто занимается чем-то аналогичным? Ну, быть может, в рамках каких-то других организаций?

Есть один мой лучший друг детства, который, скажем так, не последний человек в Евразийском союзе молодёжи, и на данный момент он также занимается общественной деятельностью. По-видимому, в моём ближайшем круге общения он единственный, кто занимается чем-то подобным.

Ну, смотри, мы еще затрагивали тему ВШЭ и атмосферы вокруг нее. Скажи, университет как-нибудь помогал вам?

Высшая школа экономики предлагает различные мероприятия для студентов. К примеру, мы дважды участвовали в делегации от ПМФ: в первый раз летали втроем, в прошлом году - только я один, так как других кандидатур не приняли. Несмотря на распространенные заблуждения, прямой финансовой поддержки от вышки мы не получаем. Вместо этого они помогают в продвижении, предоставляют полезные контакты, а еще оказывают поддержку в организации выступлений. К примеру во время “Экстры”, через свою типографию они напечатали нам фотографии и другие материалы для экспозиции - услуга, доступная не только нам, но и другим организациям.

Значит, у вас есть возможность участвовать в предложенных мероприятиях, но это на ваше усмотрение, и вы можете без проблем отказаться, верно?

В общем-то, мы можем отказаться от предложений, если находим их абсолютно не нужными. Мы просто обсуждаем это и объясняем, что по таким-то причинам не можем принять предложение. У нашего движения нет никакого давления или принудиловки со стороны ректората – мы свободны в своих решениях.

Можешь рассказать, в чем заключаются специфические черты именно студенческих движений, отличающих их от патриотических?

По вопросу студенческих и патриотических организаций могу поделиться личным опытом. Например, наша организация «Белый ворон» возникла снизу и у нас был опыт сотрудничества с молодой гвардией «Единой России» изначально. Отличие здесь в том, что студенческие патриотические организации, как наша, создаются на базе инициативы снизу и стремятся к реальной деятельности, чтобы реально помочь и что-то сделать. В таких организациях обычно дружеская атмосфера и минимум формализма.

Например, в нашем случае, взаимодействуя преимущественно с ВШЭ, мы сохраняем некоторую свободу в действиях. В то время как структуры, созданные сверху, в большей степени ориентированы на пропаганду и показной активизм, акцентируются на фоточекингах и формальной отчитываемости перед руководством.

Такие структуры, созданные сверху, остаются пустышками. В отличие от них, маленькие независимые движения, возможно, менее ресурсные, но зато искренние и продуктивны - и на мой взгляд, гораздо более ценные для общества.

После такого подробного ответа предлагаю перейти к следующей части нашего разговора, которая будет касаться лично тебя. Ты уже упоминал патриотизм, и не секрет, что это довольно абстрактное понятие, и каждый вкладывает в него свой смысл. Расскажи, что для тебя значит быть патриотом?

По моему мнению, патриотизм, сам по себе, является некой абстракцией, которая не может существовать просто так; он (патриотизм) обязательно должен соотноситься с более широким спектром идей и идеологий. Для меня патриотизм проявляется через глубокую любовь к Родине и преданность её интересам. Это не подразумевает слепое одобрение всего существующего, но скорее глубокую связь с моей страной, её культурой и народом.

Патриотизм для меня — это осознание возможности и желание улучшить жизнь в стране. Это ощущение принадлежности к Российской Федерации, чувство ответственности за её будущее. Я хочу остаться здесь, в окружении близких людей, моей семьи и друзей, и стремлюсь работать на благо общества, чтобы изменить и улучшить страну для себя и народа.

Значит, можно ли сказать, что патриотизм для тебя – это рациональность совмещенная с привязанностью к стране, если говорить без обиняков?
И как ты думаешь, различается ли патриотическое чувство в мирное время по сравнению с военным?

Здравомыслие и любовь – да, это ключевые составляющие.

Что же касается патриотизма в мирное и военное время – он определенно различается. В условиях военного конфликта, как СВО, мы видим, что общественно-политическая активность меняется, происходят серьезные движения в общественном сознании.

Даже некоторые, кто раньше идентифицировал себя как патриоты, могли перейти на другую сторону. В то же время люди с оппозиционными взглядами могут поддержать действия государства в условиях СВО и активно выражать патриотические настроения.

Этот период – это не просто время войны, это серьезное событие в истории, которое заставляет общество переосмысливать свои взгляды и позиции. Некоторые люди уходят от ответственности и уезжают, другие – наоборот, активнее помогают государству, участвуют в гуманитарных миссиях или даже идут добровольцами на фронт. Патриотизм в этих условиях становится очень динамичным, как и общественное мнение в целом.

Послушай, когда началась специальная военная операция, изменилось ли что-то в твоем системе ценностей? Произошли ли какие-то изменения на международной арене, на твой взгляд?

Я был одним из тех, кто критически относился к правительству, но это было не такое недовольство, как у тех, кто открыто выражает оппозиционные мнения. Однако с началом СВО я, как и многие другие с подобными взглядами, сплотился в поддержке курса правительства. С тех пор я стараюсь помочь народу и стране преодолеть сложности, стоять до конца и достичь целей, которые перед нами стоят.

Таким образом, начало СВО повлияло на тебя так, что ты укрепил свою ориентацию на государство и стал менее оппозиционно относится к действующему правительству?

Я всегда был ориентирован на государство и поддерживал этатистские взгляды. В последнее время я стал поддерживать правительство активнее, искренне полагая, что все политические разногласия должны быть отложены ради более важных государственных интересов. Сейчас основной акцент делается на поддержку фронта, а политические споры и иные перипетии будут разрешаться позднее в контексте общенационального курса.

А какие чувства ты испытывал, когда началось СВО?

О, это был невероятный момент для меня. Помню, 24 февраля, который совпал с военным днем в нашем Военном учебном центре. Как обычно, мы подготовили информирование и выдвигались в ВУЦ. То утро началось рано – в пять я уже вставал, и все стартовало.

Обращение Владимира Владимировича, ролики операции, первые кадры наших солдат – все это сразу же перед нами. Мы даже предполагали, что вскоре направимся в сторону Киева на БМП. Я был полон вдохновения и готов встретить все это с максимальным восторгом. По пути в учебный центр мечтал последовать за победоносным шествием наших солдат через Киев и вернуть Украину обратно в состав России. Чувствовал невероятный прилив сил и настроя.

А твоя радость, когда началась специальная военная операция, с чем она была связана больше? С представлением о быстрой победе, например, взятием Крыма и Киева за несколько дней, что приведет к воссоединению с Украиной? И, возможно, она была связана с началом значительных, важных событий, которые могут обогатить и освободить культуру страны, как ты упоминал ранее?

Мои политические взгляды определили мою реакцию – я всегда считал, что Украина должна вернуться в "родную гавань", и эта мысль вызывала у меня восторг.

Слышать о быстром продвижении наших солдат по Новороссии, конечно, было радостно. Никто не хотел затяжного конфликта. Эффективные действия с минимальными потерями и максимальным результатом – это было важно для меня и вызывало чувство радости.

Со временем, несмотря на некоторое недовольство правительством и происходящим, я остаюсь верен первоначальным идеям. Поддержка Специальной военной операции продолжается, несмотря на все препятствия и изменения, которые произошли за это время.

Смотри, обсуждая вопрос поддержки специальной военной операции, интересно коснуться того, что она бывает разной. Ведь известны такие примеры, как ситуация с Пригожиным, который, будучи одним из идеологов операции, начал бунт, или дело Стрелкова, который был осужден за то, что дискредитировал армию.
Эти исторические примеры иллюстрируют сложность феномена поддержки СВО. Не сталкивался ли ты с сомнениями или роздумьями по этому поводу?.. Сейчас я подбираю наиболее корректную формулировку для вопроса.

Мне придется думать, как политкорректно ответить на этот вопрос.

За время специальной военной операции в современной истории произошло немало значительных событий. Например, уход международных компаний, вроде Макдональдс, потряс многих. Я помню, как мои друзья были шокированы, ведь мы всегда забегали туда после вечеринок. Или возьмем частичную мобилизацию – многие не знали, что делать, кто-то уехал, кто-то пошел добровольцем, а некоторые просто ждали, что будет дальше. И есть еще такие моменты, как гибель Дарьи Дугиной или военного корреспондента Максима Фомина, также известного как Владимир Татарский, и другие события. Они сильно повлияли на общество и были значительны для сознания народа. Скажи, есть ли среди них какое-то событие, которое особо важно для тебя и которое сильно повлияло на твое личностное развитие? Ведь хоть все эти события имеют значение, но может быть есть одно, которое особенно влияет на формирование тебя как личности?

История, связанная с Пригожиным, до сих пор остаётся для меня предметом горячих дебатов. Она возникла внезапно и вызвала множество вопросов о причинах и последствиях.

Пригожин зарекомендовал себя как человек, вдохновивший мощную культуру и военную эстетику через своё ЧВК “Вагнер". Это оказало существенное влияние на формирование взглядов молодого поколения и продолжит вести их в том же духе.

Всё, что произошло с Пригожиным и его взаимоотношениями с МО, заставляет задуматься и вызывает вопросы, ответы на которые непросто найти. Вероятно, многие аспекты этой истории так и останутся покрытыми тайной.

Пригожин стал центральной фигурой в своего рода мятеже, что, несомненно, стало проблемой во время военных действий. В такой период, когда большая часть сил сконцентрирована на других задачах, подавление конфликта становится сложным вопросом.

Сложность ситуации усугубляется возможным столкновением молодых солдат с опытными воинами Пригожина. Это поднимает этические и практические дилеммы, и хотя действия Пригожина могут вызывать осуждение, его способность влиять на ситуацию и людей заслуживает внимания.

Общественная реакция в России на действия Пригожина тоже неоднозначна – есть как осуждающие, так и поддерживающие. Это свидетельствует о значительном медийном влиянии.

Рассматривая вклад его ЧВК, стоит признать, что с потерей Пригожина и его команды мы утратили впечатляющую силу, имевшую весомое значение как на фронте, так и в тылу. Их вклад в военную эстетику и общую ситуацию был значимым.

Последние громкие успехи на СВО, включая события в Соледаре и Бахмуте, тесно связаны с "Вагнерами". Но сегодня наблюдается некоторая путаница относительно их роли и места, как и отношения к Пригожину. Официальная позиция власти кажется неоднозначной, особенно учитывая утверждения о том, что "Вагнер" как будто никогда не существовала.

Упоминания о текущем использовании "Вагнера" на СВО сейчас звучат по-другому. Кажется, что уже нет той бывшей серьезной организованности, просто привлекаются бывшие сотрудники, которые распределены совершенно случайно.

Это образует негативный фон, ведь, как я уже намекал, мы и так находимся в медийном меньшинстве. Противник, к сожалению, имеет не только численный перевес, но и медийное превосходство.

Мобилизация, что уже произошла и продолжается, происходит на фоне внутренней дезорганизации и конфликта в обществе. К тому же, мы потеряли много пророссийских медийных деятелей, что уменьшает наше присутствие в информационном пространстве.

Несмотря на критику, его потеря также является ударом для пророссийских сил, учитывая его военнополитическую позицию.

Это очень печально, особенно в контексте нашего медийного меньшинства. Я надеюсь, что со временем возникнут новые молодые пророссийские публичные деятели, которые смогут в некоторой степени заменить ушедших.

Да, я согласен, что после разрешения недавней ситуации возникло определенное ощущение медийной пустоты, которое будет непросто заполнить. Ранее не хватало чего-то вроде Вагнера Центра для курирования российских медиа.

Многие чувствовали, что такое событие желательно было бы избежать. Однако интересен момент, связанный с действиями Пригожина. Эти события напоминают восточную военную тактику — например, случай с Чан Кайши, когда генералы его захватили, чтобы вынудить принятие определенного решения, не прибегая к насилию.

В истории такие события имели место, но для России это, пожалуй, впервые. Вижу здесь параллели с историей Японии, о подобных событиях в своих произведениях пишет небезызвестный японский писатель Юкио Мисима.

Особенно припоминается 1936 год, точную дату не помню, но тогда случилось восстание, начатое группой молодых офицеров. Это был бунт, направленный против бюрократов и промышленников, завладевших властью в стране и обманывающих императора.

Бюрократы и промышленники были обеспокоены своими интересами, игнорируя благо Японии и императора. Восставшие шли против этой бюрократии, но делали это во имя императора и реставрации порядка, вот тут и прослеживаются аналогии.

Обговаривая эти драматичные и яркие события, мы понимаем, что некоторые из них оказались достаточно негативными для психологического здоровья людей. В последнее время активно обсуждается тема токсичности и прокрутки плохих новостей, что известно как "дум-скроллинг", и в эти дискуссии снова возвращается активность украинского ЦИПСО. В этом контексте, я хотел бы узнать, каким образом ты занимаешься своим психологическим благополучием и что ты делаешь для поддержания душевного баланса?

Иногда полезно уметь абстрагироваться от происходящих событий и расслабиться - перестать следить за новостями, поиграть в компьютер, погулять с другом, почитать книги или заняться чтением философских произведений.

Для меня и многих наших ребят поездка в посёлок Амгу оказалась отличной возможностью отвлечься. Этот далёкий уголок России, где нет интернета, позволил нам жить собственной жизнью - не следить за новостями, не погружаться в телеграм-чаты, а проводить время с местными, наслаждаться общением и развлечениями. Это помогает освободиться от накопившегося напряжения.

В итоге всё кажется более отдалённым, и ты фокусируешься на своей текущей жизни, а всё остальное отходит на второй план. На мой взгляд, иногда необходимо устраивать такие эмоциональные разгрузки для сохранения душевного равновесия.

Мы уже поговорили о патриотизме и твоем личном видении этого понятия. А теперь давай перейдем к еще одной теме, которая часто ассоциируется с патриотизмом и рассматривается как его составная часть в современном понимании. Я имею в виду традиционные ценности, которые, к тому же, часто противопоставляются западным идеалам. Меня заинтересовало твое мнение как лидера движения "Белый Ворон" относительно традиционных ценностей. Что они для тебя представляют?

Я хочу сразу выразить свою позицию как историк: традиции неизбежно меняются со временем, однако я считаю, что важно устанавливать для себя то, что является вечным и незыблемым.

Говоря о традиционных ценностях, особенно принятых в нашей стране, часто подразумевают, прежде всего, семейные устои: брак как союз мужчины и женщины. Это своего рода противопоставление западным тенденциям, таким как ЛГБТ-движения, которые там стремятся стать нормой.

Мы выступаем с другой, традиционной позиции – у нас свой порядок: семья, брак между мужчиной и женщиной. Это – простой и повседневный уровень традиционных ценностей, который, как мне кажется, большинство в стране и поддерживает.

Можно углубиться и говорить о особенностях русского менталитета, связанных с уникальностью русской истории. Сюда же входит идея коллективизма, важная для нашего общества не только из-за наследия Советского прошлого, но и в силу исторического пути Российской империи, где большинство составляли крестьяне, живущие в общинах.

Важно упомянуть и религию, особенно православие, которое традиционно является значимой частью нашей ментальности. Несмотря на советское прошлое, у многих из нас сохранились верующие бабушки и дедушки, и православная этика остаётся в нас.

Итак, семья, религия, коллектив – это основы русских традиционных ценностей, которые определяют наш взгляд на мир. Не думаю, что открываю здесь какой-то Ящик Пандоры, это просто то, как я вижу и чувствую эти ценности.

Каково твое мнение по поводу того, может ли СВО способствовать распространению определенных ценностей, в том числе традиционных? Я заметил, что в моей среде количество верующих людей увеличилось после начала операции, и многие стали больше интересоваться национальными вопросами. Какие ценности, на твой взгляд, могло бы продвигать СВО?

Во-первых, многие граждане, как на фронте, так и в тылу, стали уделять больше внимания религии, а конкретно православию.

Что касается других ценностей, СВО связана с популяризацией военной тематики и эстетики. Это не просто слова, но чувство братства и коллективной солидарности, где товарищи горой стоят друг за друга. Важно, чтобы современные поколения понимали, кто такой настоящий друг. Это может быть человек из дискорд-чата или кто-то, с кем вместе воевали на фронте, и кто спасал жизнь. Разница между первым и вторым случаем, думаю, очевидна. Война пробуждает чувство единства, и культура, в свою очередь, может способствовать укреплению этих связей.

Еще важны солидарность и объединение. Народ, не связанный напрямую с фронтом, тоже жертвует на гуманитарные нужды, потому что считает, что это их обязанность поддержать "наших парней". Это единение народов, и, можно сказать, единение нации, когда между людьми чувствуется такая солидарность.

Есть еще пара вопросов. Как ты думаешь, студенческое патриотическое движение должно быть массовым или же напротив, элитарным? Как ты думаешь, кто должен творить вот эту вот патриотическую культуру?

Патриотизм должен быть массовым явлением, а не только элитарной идеей среди интеллектуалов. Для того чтобы ощутить его полезность, патриотизм должен войти в обыденную жизнь людей. Студенческие патриотические движения стремятся быть более массовыми. Если патриотизм не будет широко распространен, он останется маргинальной идеей.

Мы планируем провести всеобщий учредительный съезд, скорее всего в конце ноября, где примем манифест и утвердим структуру нашего движения. Планируется развитие обычных мероприятий и внесение новых рубрик, например, сбор крови. Также мы хотим развить интеллектуальное направление, создавая книги, статьи и обсуждая вопросы на философских семинарах, таких как наша первая встреча в дискорде по теме справедливой войны.

Кроме того, мы собираемся развивать спортивные направления, проводя соревнования, не только внутренние, но и внешние, как, например, соревнования с МГУ. Это все часть наших ключевых инициатив, чтобы продвигать движение.

Ну и последний вопрос соответственно у нас который остался это какую вот политическую или философскую литературу может быть фильм ты бы мог порекомендовать

Ницше оказал огромное влияние на меня. Его мысли о мнимости любой морали нашли отклик в моем сознании. Особенно важным для меня как историка является его эссе "О пользе и вреде истории для жизни". Эта работа предлагает глубокие размышления о значении исторической науки и оказалась очень познавательной для людей, интересующихся историей.

Философия тоже имеет большое значение – она помогает нам понимать жизнь в целом. Несмотря на краткость, эссе “Смерть автора” Ролана Барта раскрывает множество новых аспектов и меняет отношение к литературе, книгам и произведениям искусства.

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые

Салимгареев Михей. Интервью с главой Пермского филиала Белого ворона

2024-02-25T19:18:47.904Z

Сегодня у нас в гостях Салимгареев Михей, студент 2-го курса бакалавриата в Пермском кампусе ВШЭ, который учится по направлению юриспруденция. Также он является главой филиала студенческого патриотического движения «Белый ворон» в Перми, и поэтому во внеучебной деятельности выступает в роли организатора и куратора разных мероприятий, происходящих в рамках вуза.

Помимо этого, Михей также состоит молодежном совете при уполномоченном по правам человека Пермского края. И до этого также занимался политикой и был, например, членом городского совета старшеклассников в течение двух лет.

Привет, Михей. Первый вопрос, который я хотел бы тебе задать: как ты попал в движение «Белый ворон»? Как так получилось?

Повторю свой маленький storytelling, который был рассказан 23 марта во время первого съезда Белого ворона, всероссийского.

Ситуация была очень смешная. Я занимался doom-скроллингом, и мне выпал пост Белого ворона - тогда я решил что это довольно интересно.

Написал в группу Вконтакте и попросил зачислить меня в Пермский филиал “Белого ворона”. Однако, к моему удивлению, его не было.

И, после того я написал в сообщество, со мной связался Антон после чего мы договорились об онлайн-встрече. Мы переговорили о планах организации филиала в Перми и, вот так я стал его главой “Белого ворона” в Перми.

Когда мы обсуждаем понятие "студенческое" в контексте студенческо-патриотических движений, таких как "Белый ворон", иногда кажется, что слово "студенческое" не несет ясной специфики. Я хотел бы понять, какое значение ты вкладываешь в термин "студенческое" в рамках обсуждения таких движений. Это относится лишь к принадлежности к группе учащихся? Или в этом слове заложен более широкий контекст? Какова, на твой взгляд, уникальность и особенность того, что мы называем "студенческим"?

Ну, в первую очередь, если мы говорим о студенческом в студенческо-патриотическом движении, то важно понимать, что это не чисто социальная прикрепленность к рангу студента какого-то высшего образовательного учреждения.

В целом мы не ограничены тем, что взаимодействуем только со студентами. Наше движение является молодежным. То есть, оно включает в себя взаимодействие не только со студентами, как уже было сказано, но и с молодежью разных возрастов. То есть, это взаимодействие не только с школьниками и не только с представителями уже более старших поколений. Мы не ограничиваемся конкретно рамками студенчества. То есть, мы в первую очередь еще и позиционируем себя как молодежное движение.

Но почему основной акцент сделан именно на студенчестве?

В первую очередь потому, что студенчество является наиболее пассионарной частью нашего населения. Потому что в это время человек наиболее социально активен и наиболее заинтересован в формировании своего мировоззрения. Человек определяет свое место в жизни. И, в первую очередь, у него появляются возможности для самореализации.

Если, допустим, в школьное время человек был ограничен рамками школы, то здесь (в университете - прим. автора) человек попадает в студенческую среду, где он получает некоторую свободу.

Конечно, сложно не согласиться с этим, учитывая исторические прецеденты 20 века, когда значительная часть революционной активности в 1960-х годах исходила от студентов. Давай теперь обратим внимание на второй элемент упомянутого выражения "студенческо-патриотическое движение". Мне интересно узнать, как ты определяешь патриотизм?

Патриотизм для меня — это трезвый взгляд на Родину, на место, где ты родился. Это не слепой фанатизм и не безоговорочная вера в безошибочность правительства; это критическое осмысление. Мы не ставим под сомнение красоту нашей страны, но признаем ее недостатки. Мы не только говорим о них — мы действуем, стараясь их исправить. Патриотизм проявляется через действия, нацеленные на улучшение ситуации вокруг. Мы не останавливаемся на словах, мы работаем на благо изменения мира.

Вот что патриотизм значит для меня.

Грубо говоря, патриотизм, с твоей точки зрения, заключается в активном делании по улучшению благоустройства жизни в стране?

Патриотизм для нас означает не только благоустройство, но и создание культурного фундамента, чтобы личность каждого гражданина могла развиваться. Это не просто вопрос проектной деятельности; это также вопрос культуры, классовой принадлежности, духовных и моральных аспектов.

Мы занимаемся формированием духовного и нравственного образа нашего общества, и наши действия направлены не только на внешние изменения, но и на создание культурного слоя, который станет основой для будущего развития нашей страны. Мы делаем реальные шаги, чтобы наша родина обрела облик, за который мы все можем быть горды.

Какие духовные аспекты, по вашему мнению, являются ключевыми для формирования образа патриотического гражданина, и какие смыслы заложены в эти духовные аспекты патриотизма?

Как юрист, я считаю, что основой духовности в обществе является соблюдение законов, источник которых — внутренние убеждения, а не внешнее давление. Шарль Луи Монтескье говорил, что важнее не сами законы, а отношение людей к их выполнению. Таким образом, наша цель — создать основу, при которой граждане будут следовать законам добровольно и с сознанием их необходимости. Это первый шаг к духовности.

Второй важный аспект — трезвое отношение к проблемам страны. Граждане должны не просто говорить о проблемах, а активно участвовать в их решении. Отличный пример — платформа "Управляем вместе", которая используется в нашем регионе. Она мотивирует людей к активному участию в решении проблем, например, связанных с поврежденной инфраструктурой. Гражданин может оставить свое обращение на сайте, и его просьба будет рассмотрена и исполнена.

Такая активная гражданская позиция и является ключевой для первоочередных задач духовности в обществе.

А как это относится к патриотизму?

В первую очередь, мы подчеркнули значение перемен вокруг нас. Несмотря на это, одним из ключевых аспектов является активная гражданская позиция: когда человеку не всё равно, где он живёт, когда он заботится о своих правах и месте, которое называет своим домом.

Важно, чтобы каждый осознанно стремился улучшать своё окружение. Принимать активную жизненную позицию, быть осведомленным о своих правах и ответственно следовать закону. Именно такое внутренне осознанное отношение к жизни в обществе считаю основополагающим в патриотическом воспитании и повседневном поведении.

Вы упомянули концепцию трезвости несколько раз. Как бы вы определили "трезвость" в контексте политической жизни и участия человека в ней?

С начала 20-го века нам характерно жить в эпоху иррациональности, то есть период, когда чувства часто преобладают над разумом. В современном обществе особое внимание уделяется сильным эмоциям, таким как ярость или избыточная радость. В этом контексте под "трезвостью" я понимаю рациональный подход к анализу и решению проблем нашей страны.

Это означает, что столкнувшись с проблемой, мы не кидаемся в крайности - не объявляем ситуацию катастрофой, власть некомпетентной, а страну — неудачной. Вместо этого мы признаём наличие проблемы и стремимся её решить. Трезвость здесь — это умение оставаться невозмутимым, не поддаваться эмоциям и здраво оценивать обстановку, спокойно подходить к решению вопросов. Рациональность должна быть доминирующей в нашем повседневном взаимодействии с политической жизнью.

Вы говорили о трезвости. Могли бы вы вкратце разъяснить, что она значит в политике и гражданской активности?

Мы входим в эпоху, где чувства часто заглушают разум, и поэтому я считаю, что трезвость в политической жизни — это рациональность, способность спокойно и осмысленно подходить к анализу и решению проблем. Трезвость помогает сохранять спокойствие, не поддаваться эмоциям и двигаться к решениям на основе фактов и логики. В общем, это предпочтение рациональной оценки в повседневной политике.

Вы упомянули, что современное общество можно характеризовать как рациональное. Я согласен с вами, но перед нами стоит множество вызовов. Что их объединяет? И как, на ваш взгляд, патриотизм различается во времена мира и во времена войны?

Тема гражданского патриотизма в мирное время важна для обсуждения. Он связан с идентификацией проблем в обществе и осуществлением шагов для их решения, а также с созданием культурных и духовных основ для развития патриотизма в стране.

В военное время патриотизм проходит испытание. Основа, заложенная ранее, встречает вызовы — как материальные, так и идейные. Наличие сильно развитых патриотических институтов и объединений, возникновение гуманитарных миссий, интерес и готовность людей помогать, например, на фронте, говорят о крепости этой базы.

Военное время может стимулировать радикальные настроения и даже националистические идеи, что не всегда хорошо для идеи патриотизма в целом. Патриотизм — это не отдельная идеология, а элемент, который присутствует в разных идеологических системах, но может вызвать радикализацию.

Подводя итог: патриотизм в мирное время акцентируется на формировании и развитии основ, а в военное — эти основы подвергаются проверке на прочность и активное применение.

Прежде чем задать свой вопрос, я бы хотел уточнить пару моментов из твоего предыдущего ответа. Во-первых, ты говорил о развитии патриотических институтов в России до начала СВО. С моей московской точки зрения, мне кажется, что студенческими и молодежными движениями до этого уделялось мало внимания. Серьезные шаги по организации молодежи начались, по-видимому, только во время коронавируса — я это увидел, участвуя в студенческих конкурсах, которые только начинали свою деятельность. Кроме движения «Наши», других значимых примеров не встречал. Может быть, в Перми дела обстоят иначе?

Частично с вами согласен. Действительно, многие патриотические объединения и проекты начали развиваться относительно недавно, что было ответом на радикальные изменения в стране, в том числе вызванные COVID-19. Несмотря на это, движения существовали и до этих событий, включая Пермь, но их деятельность не получила широкой огласки. Однако после начала СВО (специальной военной операции), а также ввиду кризиса, связанного с пандемией, все изменилось: медиа и общество начали активнее обращать внимание на эти движения.

Так что с одной стороны, соглашусь, что патриотические движения получили существенный импульс для развития после начала СВО и во время пандемии. Но с другой стороны, не могу согласиться с тем, что до этого ничего не существовало. Они были, просто не так заметны для общественности. И, несомненно, с увеличением внимания к патриотическим движениям, их количество и влияние тоже выросли.

Наблюдается ли, по вашему мнению, подъем националистических настроений в современном обществе, особенно в контексте учащающихся конфликтов с мигрантами и наличия военного, милитаристского фона? И можете ли вы привести примеры общественных фигур, таких как Пригожин, олицетворяющих национализм в России в более мягкой форме?

Думаете ли вы, что шаг в сторону радикализации в патриотических взглядахов, с акцентом на национальные ценности, может повлиять на общество отрицательно?

Да, я убежден, что переход к радикальным идеологиям может серьёзно навредить обществу.

Это может привести к расколу внутри страны, что уже происходит, и углубить проблему, например, связанную с миграцией. Вопросы должны решаться строго в рамках закона, а не чувств и эмоций. Как юрист, я полагаю, что нет плохих наций, есть недобросовестные люди. Конфликты следует разрешать законным путём, избегая национализма и ксенофобии.

Радикальные тенденции могут привести к ситуации, которую никто не желает — мы не должны допустить аналога апартеида в России. Это может иметь печальные последствия.

Вы рассматриваете возможность того, что умеренный национализм, предполагающий сильное чувство национальной идентичности без дискриминации и с уважением к другим нациям, как предлагает, например, Холмогоров, может найти отклик в российском обществе? Думаете, в пост-СВО России будут диалог или интеграция между национализмом и патриотизмом, или одно понятие поглотит другое?

Каковы будут исходы СВО, предсказать сложно, так как будущее слишком неопределённое. Однако, по вопросу национализма, я склоняюсь к поддержке гражданского национализма, основанного на законе и диалоге. Важно умение разрешать конфликты через обсуждение, а не конфронтацию.

Что касается интеграции патриотизма и национализма, то не уверен в полной их совместимости. Политическое сознание молодежи и основной массы граждан, как кажется, не достаточно развито, чтобы влиять на политическую обстановку.

Национализм присутствует в повседневных разговорах, но не переходит эти рамки, оставаясь внутри домашних стен. Для более широкого признания национализма в обществе, где в первую очередь уважаются русские и другие народы, требуется более проработанное общественное сознание. Я надеюсь на положительный исход, ведь, согласно Конституции РФ, русский народ — государствообразующий, и его права на уважение уже закреплены. Если они нарушаются, то должны быть приняты меры согласно законодательству.

Как ты ощутил изменения в студенческой среде после начала спецоперации, особенно с учетом образовательного процесса и общественной жизни? Мог бы ты поделиться своим личным опытом или наблюдениями о реакции студентов и преподавателей на ключевые события в современной истории России, возможно, столкнулись ли вы с новыми трудностями или, наоборот, обнаружили ли некоторые аспекты студенческой жизни стали легче в этих условиях?

На самом деле, в студенческой среде после начала спецоперации серьезных изменений я не заметил. Вне всякого сомнения, какие-то трудности возникали, но они были скорее мимолетными. В целом, ни общественная жизнь, ни образовательные процессы не испытали значительных трансформаций.

Очевидно, существовали определенные проблемы при организации движения, например, после создания публичной страницы движения посыпались угрозы, но они быстро стихли. Деканат изначально относился к нашему движению скептически, но со временем это уладилось, и особых препятствий для нашей работы не возникло.

Отсутствие значимых изменений в студенческой жизни я объясняю спецификой нашего региона, который довольно спокоен и уединен. Это не та обстановка, в которой ощущаются внешние потрясения. Студенческая жизнь, таким образом, продолжает своё обычное течение: люди обсуждают новости, но больше сосредоточены на учебе и выполнении непосредственных обязанностей.

Что касается политической и технической насыщенности жизни в Перми, да, она выглядит весьма примечательной. Как было отмечено на съезде, монополию в сфере молодёжной политики сохраняет партия «Единая Россия» и «Молодая Гвардия». Существует всего пара движений, инициированных студентами: “Белый ворон” и “Академисты”. Больше организаций, созданных студентами, в регионе нет. Деятельность остается под контролем государственных структур, и плотная политическая жизнь, насыщенная мероприятиями, отсутствует.

Вы упомянули академистов и город Пермь, который, возможно, становится центром молодежной политической активности. Отвечая на предыдущий вопрос, вы также поделились своим выбором в пользу Единой России и ее молодежного крыла. Могли бы вы изложить более детально, что именно привлекает вас в партии Единая Россия и ее молодежном движении? Есть ли аспекты партии, которые вас отталкивают, особенно учитывая, что среди молодежи партия не пользуется наилучшей репутацией?

В "Единой России" я получил обширный опыт и понимание текущей политической обстановки в стране и Пермском крае. Партийный опыт дал мне возможность взглянуть на правящий политический механизм, осознав его функционирование и нынешнюю роль в обществе.

Однако прогресс в партийной структуре часто требует наличия не только профессиональных навыков, но и крепких, зачастую кровных связей. Многие молодые люди скептически относятся к "Единой России", и не без оснований, воспринимая ее как конъюнктурную и излишне элитарную.

По моему опыту, "Единая Россия" представляет собой смешение разных идеологий, что видно по неоднородности взглядов ее членов — от коммунистов до националистов. Это демонстрирует, что в Единой России действительно нет четкой идеологической линии, несмотря на заявленный в уставе "мягкий консерватизм".

Моя работа в партии была ценной для формирования моих взглядов о том, как устроена политика и каким образом она взаимодействует с обществом. Это был важный этап для профессионального развития, но также и возможность осмыслить личные убеждения в контексте широкой политической картины.

На основании вашего рассказа можно заключить, что участие в Единой России предоставляет возможность для обучения управленческим навыкам людям с различными политическими взглядами. Теперь перейдем к следующему важному вопросу, который связан не столько с самой специальной военной операцией, сколько с личными переживаниями, связанными с ее началом. Какие именно чувства и эмоции охватили вас, когда вы узнали о начале СВО?

Изначально новость о начале СВО вызвала у меня чувство воодушевления – я мысленно воскликнул, что наконец-то начнутся решительные действия, репутация нашей страны улучшится и, что насилие в Донбассе прекратится.

Но со временем первоначальный патриотический порыв уменьшился и отношение к событиям был стало более рациональным. Начался процесс отрезвления от первоначального энтузиазма, и критический взгляд на ситуацию стал предпочтительнее. Важные повороты событий, как жест доброй воли, а также изменения на Харьковском и Херсонском направлениях, оставили свой след. Каждое из решений оставляло отпечаток, но после тщательного анализа становилось понятно, почему они были приняты.

Отвечая на вопрос в целом, признаюсь, что изначально я испытывал радость. Хоть это и может казаться странным, многие люди переживали похожие переплетением эмоций и рационализации ситуации. С течением времени общее ожидание быстрой разрешимости событий уступило место осознанию длительности и сложности процесса.

За время проведения СВО случилось несколько событий, которые сильно повлияли на общественное сознание. Это, например, уход транснациональных компаний, того же самого Макдональдса, частичная мобилизация. А также, убийство Дарьи Дугиной и военкора Максима Фомина, известный под псевдонимом Владлен Татарский. Соответственно, есть ли какое-нибудь событие, которое смогло серьезно на тебя повлиять?

Действительно, все эти события оказали существенное влияние. Хоть я и понимал, что наши разведка и органы безопасности не идеальны и имеют свои проблемы, но гибель Дугиной и Татарского всё равно стала серьезным ударом по нашей медиа и политической сфере. Эти события заставили задуматься о готовности государства в защите своих граждан и о прочности наших учреждений в целом, что особенно остро обострилось после 24 июня.

Если бы пришлось выбрать одно событие, я бы выбрал гибель Владлена Татарского, поскольку его смерть оказала сильное воздействие на общество. Он долго сражался на Донбассе, активно участвовал в боевых действиях и разделял связь с нашим движением "Белый Ворон". Его уход стал особенным потрясением, оставив глубокий след и в медиасфере, и в моральном плане.

Аннотация для слушателей: Владлен Татарский был уважаемым гостем у нашего движения "Белый Ворон" в московском филиале ВШЭ, где он получил нашивку нашего движения, что он упомянул в своем телеграм-канале.

Вы упомянули "дум-скроллинг" ранее, и действительно, многие текущие события могут влиять на наше понимание мира и вызывать тревогу. Какие методы вы используете для сохранения своего эмоционального здоровья и какие из них вы могли бы порекомендовать слушателям?

В наш век информационных технологий, где информация распространяется мгновенно, нужно сохранять рациональность и хладнокровие при восприятии новостей и избегать поспешных выводов. Второе – это ограничивать время, проведенное за новостями, и выбирать наиболее предпочтительные источники с разных точек зрения.

Рекомендую больше времени проводить в реальной жизни, вне информационного пространства. Это поможет поддерживать баланс между миром новостей и реальностью, предотвращая негативное влияние новостей на эмоциональное состояние.

Для умственного и физического здоровья полезны прогулки на свежем воздухе, активный вид спорта и чтение книг. Следует выбирать литературу, которая расширяет горизонты и поднимает актуальные темы. Например, для интересующихся политологией или философией рекомендую таких авторов, как Хантингтон и его "Столкновение цивилизаций", Збигнев Бжезинский, Генри Киссинджер, Николай Бердяев, Иван Ильин, а также произведения классиков, как Валлерстайн и, возможно, даже Маркс и Ленин.

В заключение, важно сохранять холодный и рациональный подход к получаемой информации, взвешенный анализ ситуаций и поддержание активного образа жизни с чтением качественной литературы.

Какие ценности привнесло СВО в общественную и студенческую жизнь, и что конкретно стало объектом особого внимания и представляет особую ценность в этот период?

С началом СВО молодежь столкнулась с диссонансом между патриотическим воспитанием и своими базовыми ценностями. Пример, в Верхнем Ларсе, показывает конфликт между молодыми людьми и сформированной патриотической системой. Важно, чтобы патриотизм не скатывался в крайности и учитывал интересы молодежи.

Другим ключевым моментом является ценность жизни в эпоху, которую можно назвать "обществом-спектаклем". Наблюдение через медиа за жестокостью и насилием привело к размыванию границ между реальной жизнью и игрой. Это отражает морально-этический кризис, когда моральные ориентиры смещаются под влиянием глобальных и личностных событий.

Освещение военных действий, где видеоконтент с насилием набирает популярность и лайки, является тревожным симптомом социума, где обесценивается жизнь человека. Это проблема, требующая осмысления и ответственного подхода к медиа-контенту, чтобы этические принципы не подрывались.

Развитие религиозной свободы после начала СВО показало, что общество придает большее значение религии как элементу культурной идентичности. В то же время есть тенденция к росту фанатизма, что требует баланса в религиозном самовыражении с целью поддержки здорового морально-духовного развития, а не выражения чистого фанатизма.

Мы уже затрагивали тему религии, и на этом фоне хочется глубже погрузиться в рассмотрение традиционных ценностей в контексте СВО. Неявно, но всё же заметно, поддержание традиционных ценностей объявлено одной из целей операции. Имеется в виду противодействие принуждению культурных изменений, таких как распространение идеологий феминизма и ЛГБТ — явлений, которые традиционно ассоциируются с западным стилем жизни.

На Украине же, недавняя легализация гей-браков рассматривается как шаг на пути к европеизации и отходу от русского мира.

В этой связи интересно узнать, какие же традиционные ценности для вас важны? Какие мысли у вас по этому поводу?

Традиционные ценности для меня начинаются с семьи, с уважения к старшим и преемственностью культурных традиций, например, совместного приготовления пельменей по выходным. Эти повседневные дела постепенно оформляются в широкие общественные устои.

На уровне государства традиционные ценности, такие как брак между мужчиной и женщиной, роль религии в жизни общества и уважение к историческому наследию, отражены в законодательных и нормативных актах. Лично я,например, практикую посещение церкви и религиозные обряды по выходным, что также является частью моих семейных ценностей.

Общегосударственные традиционные ценности поддерживаются на законодательном уровне, включая признание религиозных праздников, сохранение истории и культурной идентичности. Эти принципы, закрепленные на уровне семьи, способствуют укреплению культурных оснований страны в целом.

Получается, что семья для вас стоит в основе традиционных ценностей. Давайте также рассмотрим вопрос в контексте законодательства. Вы упомянули официальные документы, которые закрепляют традиционные ценности на уровне закона. В России, действительно, существует список этих ценностей, включающий общепризнанные достоинства, но также и более дискуссионные пункты, к примеру, гуманизм.

Минкульт выделил определенные традиционные ценности, актуальные для нашего общества.

Из базовых элементов, таких как семья, религия, история и культура, возникает вопрос: как мы можем учитывать разнообразие современного общества, где отдельные группы могут не разделять все эти ценности? Где в этой системе находятся ЛГБТ-личности, в том числе те, кто, как Антон Красовский, открыто выступает с патриотических позиций, но при этом является представителем ЛГБТ-сообщества?

Как нам определить, где заканчивается патриотизм и начинается нечто иное? И насколько важно это разграничение для формирования облика настоящего патриота?

Здравый патриотизм заканчивается там, где начинаются радикализм и неприязнь к своей стране. Если мы говорим о принципе "моя страна — превыше всего", применяемый со злобой и агрессией, например, об использовании ядерного оружия или других радикальных методов, это уже не патриотизм. Такой человек, даже если он идеализирует нацию и хочет восстановить прежнее величие силой, может нанести вред стране. Примером такого "патриотизма" была нацистская Германия, которая в конечном итоге потерпела крах

Человек высказывающий русофобские мнения, как некоторые либералы за границей, так же переходит грань. Подлинные патриоты никогда не призовут к разделению или уничтожению своей страны. Патриотизм подразумевает стремление к благополучию общества и действие в рамках закона.

Публичная деятельность должна направляться на максимизацию общего блага, но при этом не должна включать подрывное поведение или призывы к разрушению государства. Человек, желающий изменений, должен действовать законно: согласовывать митинги, использовать законные способы прихода к власти и предлагать законопроекты, способствующие развитию общества.

Таким образом, истинный патриот – это тот, кто стремится к улучшению своей страны в рамках законности и общественного консенсуса, а не тот, кто стремится к её распаду и гибели.

Каковы твои основные принципы в организации и управлении движением?

Я выступаю за гармонию в организации движения, сочетая элитизм и массовость. Создается порог вхождения, чтобы сформировать рабочий костяк, отвечающий за ведение проектов и привлечение новых участников. Это также поддерживает идеологию и направление движения, создавая его основные ориентиры.

Массовые мероприятия кликабельность г-кт, тем самым расширяя его узнаваемость и эффективность. Так, качество движения улучшается благодаря привлекательным и активным участникам с схожими ценностями и взглядами.

Организация движения потребовала изначально значительных усилий, особенно с организацией кадров. Однако, после проведения фестиваля студенческих мероприятий, мы достигли численности более 30 активистов, с 10 активистами в организационном составе.

С ключевыми затруднениями в организации я сталкиваюсь при делегировании задач, поиске ответственных исполнителей и важности качественного выполнения работы. Тимбилдинг играет решающую роль: чтобы движение было эффективным, важно сконцентрироваться на создании крепкой и хорошо взаимодействующей команды, в которой каждый понимает свою роль и цели коллектива.

При отсутствии делегирования и excessive dependence на одном человеке, лидер рискует быстро выгореть, поэтому становится важным распределение обязанностей и индивидуальный подход к вовлечению каждого члена команды. Это помогает эффективно строить деятельность движения и его долгосрочный успех.

Можешь рассказать о ближайших планах по развитию филиала и студенческо-патриотическом движении?

В наши намеченные планы входит запуск программы "Кино вечеров" с просмотром отечественных фильмов в Вышке. Мы устанавливаем сотрудничество с молодежными парламентами города и края, участвуем в создании Общественного совета для расширения правовой грамотности среди студентов.

Запланирована разработка мобильного приложения САИ АПИКС, предлагающего юридические тесты и конкурсы с возможностью получения мерча. Подготавливаем уроки о важном для школ, примем участие в историческом клубе "Корни".

Планируемое мероприятие касается посещения памятника майора Теплова и открытия колонны, посвященной войне 1812 года. Ожидается участие в конференциях, посвящённых двухсотлетию посещения Александра Первым города Перми.

Подготавливаемся к съезду движения с формулированием тезисов для обсуждения. Работаем над программой по тактической медицине и подготовке, включая навыки оказания первой помощи и военно-тактические упражнения.

В сотрудничестве с военной кафедрой организуем событие "Зарница" и работаем над содействием с патриотическими движениями, в том числе Козьма Минин из Нижнего Новгорода.

В планах создание постановки "Последний день последнего царя", проведение гуманитарных акций и сбор помощи для военнослужащих. Планируем в качестве наблюдателей участвовать в выборах в 2024 году.

Стратегическое планирование, закрепленное в виде дорожной карты, направлено на сочетание студенческой жизни с политической деятельностью и расширение сотрудничества как внутри Высшей школы экономики, так и за ее пределами. Результаты планируется достичь через активное взаимодействие со студентами и органами государственной власти, с укреплением связей с другими учебными заведениями и переходом на более широкий краевой уровень.

Как вы представляете будущее России, и какие перспективы видите для страны?

Воспринимая историю России как череду кризисов и восстановлений, я верю, что текущие трудности также будут преодолены. Надежды на светлое будущее крепки, в особенности если политические организации сосредоточат свою работу на формировании осмысленного, трезвого патриотизма среди всех слоев населения, включая молодежь.

Важно выстроить диалог с молодыми поколениями, чтобы воспитать в них правильное понимание патриотизма. Именно молодые люди будут определять будущее управления страной. Я убежден, что если мы сосредоточим усилия на развитии этого видения патриотизма, России предстоит великое будущее.

Я предвижу возвращение к величию России, поднятие ее роли с субъекта, использованного в метафоре «Великой шахматной доски» Бжезинского, к активному и решающему игроку в мировой политике, а не просто шахматной фигуре в игре других держав.

Какие дополнительные ресурсы – книги, фильмы – можно было бы порекомендовать для философского и политического саморазвития, помимо уже упомянутых?

Для глубинного понимания современной политической обстановки стоит обратить внимание на произведения Клаузевица, который, хотя и писал в другую эпоху, до сих пор актуален в тематике войны и философии военного дела. Эрих Фромм в своей «Революции надежды» затрагивает темы социальных и личных трансформаций.

Большой интерес представляет книга Бердяева «Судьба России», где он изучает духовные и исторические аспекты развития России, а также книга Ильина «Наши задачи», излагающая задачи российской интеллигенции и общества. Валлерстайн с его "Мир-системным анализом" и "Кризисом либерализма" заслуживает внимания для понимания и анализа глобальных процессов.

Ги Дебора с его «Обществом спектакля» актуален в контексте потребления и симулякров, которые доминируют в современном мире, аналогично Канетти в "Массе и власти" освещает способы влияния на общественное мнение.

Для тех, кто интересуется классикой политической теории, полезно будет перечитать произведения Макиавелли, чтобы получить представление об основных принципах политики. А для нравственного и духовного роста рекомендую личные записи Марка Аврелия «Наедине с собой», которые помогут сосредоточиться на личной философии жизни и внутреннем развитии вне суеты повседневности.

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые

Интервью с главой студенческого патриотического движения "Белый ворон" Антоном Юхневским

2024-02-19T11:05:21.211Z

Примечание: Антон Юхневский, студент НИУ ВШЭ по направлению «История». Глава и один из основателей движения «Белый ворон»

Привет, Антон, спасибо большое, что согласился дать это интервью для книги «Белый ворон. Студенческое патриотическое движение».

Сегодня я хотел бы задать тебе пару вопросов, чтобы узнать немного больше о движении и людях, которые за ним стоят. Поэтому хотелось бы начать наш разговор с того, чтобы немного окунуться в прошлое. 2022 год. Ты обычный студент университета, который широкая аудитория всегда воспринимала как оплот глобалистских ценностей.

И вот, 24 февраля, начинается СВО, после чего ты решаешь организовать движение. Скажи, как так получилось и что тебя мотивировало?

Ну, говоря о мотивации, тут, наверное, стоит указать два фактора. Первый — это, на мой взгляд, сам определяющий характер произошедшего, то есть Специальная военная операция. Когда все началось 24 февраля, я сразу понял, что это событие, мягко говоря, судьбоносное для нашей страны. И нужно как-то включаться, нужно внести вклад, исходя из своих возможностей. Например, созданием какой-нибудь организованной группы, студенческой, молодежной, которая бы занималась продвижением их ценностей, да и нового порядка, который принесла СВО. Нужна была репрезентация патриотических ценностей в студенческой молодежной среде. Мне показалось это важным и необходимым.

Второй фактор - это, как я всегда люблю говорить, - эдакий реакционизм. Реакция на поведение студентов, не поддержавших СВО.

В первые дни оно (поведение) меня крайне сильно впечатлило. У нас люди, буквально, пели проукраинские песни рядом с корпусом. При этом не антивоенные, а именно антироссийские. Про российский военный корабль и так далее.

Меня это настолько впечатлило. Ну, в отрицательном смысле. Настолько разожгло во мне пламя реакции, что я понял “ну, это просто так оставлять нельзя”.

Вот такой ситуации в молодежной среде, в молодежном обществе, быть не должно. Тем более в такое время.

И вот в Москве, да, происходит... Я понял, что на фоне всего этого существует острая нужда в молодежных объединениях, не совсем системных, которые бы могли продвигать патриотическую повестку.

В связи с этим, заинтересовался: почему «Белый ворон»? Как пришли к такому названию?

Мы долго думали. По-моему, идея пришла ко мне. Мы сидели, и вот, она вдруг созрела в моей голове. Первое, что важно, так это символ вышки - нашего университета. Да и мы себя видим как движение, студенческое, не привязанное к конкретному вузу. Но в то же время, “Вышка” – наша база, это факт. Изначально все создатели «Белого ворона» были оттуда.

Мы сидели, думали, и я предложил: символ вышки экономики - ворон. Так почему бы не взять ворона? Чтобы полностью избежать плагиата, мы выбрали другую птицу, хоть и с похожими чертами. Не все знают, что это разные птицы.

И белый цвет символизирует чистоту намерений. В тот момент это также означало, что мы отличаемся от антивоенных студенческих движений, активных в то время. Ситуация, конечно, изменилась, но начинали мы именно так.

Думаю что многие, услышав название «Белый ворон», думают что это движение, которое ставит перед собой цель решить проблему представительства молодых патриотов в университете. Это верно?

В ВШЭ действительно были организованные группы с анти-СВО направленностью, и они нередко могли делать антивоенные и антироссийские высказывания. В то же время организованных патриотических групп практически не существовало.

Тем не менее, ситуация со временем изменилась. Если раньше казалось, что нас, патриотически настроенных студентов, мало, то теперь появляется всё больше добровольческих и патриотических объединений не только в ВШЭ, но и в других университетах. Мы ощущаем растущую поддержку СВО и патриотических ценностей среди студентов, даже внутри ВШЭ.

Я, как лидер движения, вижу, что количество патриотически настроенных студентов растет. Есть много молодых людей, поддерживающих нас и разделяющих наше видение будущего России и важность СВО. Это не ограничивается одним ВШЭ.

Кричащие либеральные и антивоенные группы на самом деле не так многочисленны. Их голосовая активность создавала впечатление, что их много. Но сейчас, когда страсти поутихли, становится ясно, что патриотически настроенных студентов действительно много. Также есть немало студентов, которые либо равнодушны к происходящему, либо еще не определились со своей позицией.

Можно ли сказать, что ваше движение создало платформу для студентов-патриотов, желающих политически самовыразиться, предоставив им возможность для взаимодействия и выражения своих взглядов, которую они не могли найти до этого?

Я не люблю слово «политическое», поэтому скажу так: наша организация объединяет патриотически настроенных студентов. Патриотизм это ведь тоже, знаешь, широкое понятие. Мы объединяем патриотически настроенных студентов, которые, как ты правильно заметил, может быть ранее чувствовали себя изолированными, имели свои убеждения, но не имели достаточно единомышленников или сообщества, через которое могли бы влиять на процессы или помогать нашей победе и заниматься другими гражданскими инициативами. И это то, что нас объединяет – консолидация усилий.

«Белый ворон» – это не только платформа, но и сообщество, движение, чья основная цель – собрать вместе патриотически настроенную молодежь, чтобы совместными усилиями вносить вклад в процветание России. Это может означать участие в волонтерских проектах, работу с детьми из детских домов, продвижение спорта и т. д. Здесь главное не политическая активность, а желание и стремление делать Россию лучше, ответ на моральный призыв, стремление посвятить свои силы улучшению страны. Таким образом, мы создаем сообщество единомышленников.

Согласен, но, учитывая сказанное тобой, это не только объединение единомышленников, но и людей, желающих направить свою творческую энергию на то, чтобы принести пользу, верно?

Да, да

Ранее ты упомянул, что открытое выражение патриотизма возросло после снижения либеральных настроений. Как ты считаешь, увеличилось ли число патриотически настроенных из ранее политически нейтральных людей, или прежние патриоты стали более активными. Происходит ли патриотизация общества за счет уменьшения числа нейтралов?

Слушай, тут всё сложно точно сказать. На самом деле, если взять всё вместе, как мне кажется... Во-первых, начнём с Высшей школы экономики. Да, нам попадались такие ребята, которые на начальном этапе, когда мы только пытались их завлечь в наши ряды, писали нам: "ребят, мы вас поддерживаем, вы красавцы. Но вышка как бы либеральный вуз, и поэтому мы боимся открыто высказываться". То есть, были и такие ребята, их было немного, но были. И были люди, которые патриотами себя считали, поддерживали наше дело, но из-за личной занятости не могли активно взаимодействовать. Всё-таки все люди разные, и каждый по-своему занят.

Были и нейтралы, которые до этого вели себя нейтрально или, даже скажем, непатриотично склонялись к реализации либеральной повестки или, как мы сейчас говорим, прозападной. Но в итоге, когда дошло до СВО, многие изменили своё мнение в лучшую сторону. Тут, на самом деле, мне вспоминается ситуация с Чеченской войной, когда российская армия и политика ввода войск сперва критиковались, а потом, увидев жестокость конфликта, мнения менялись.

Сначала многие воспринимали СВО как нападение большого на маленького. Но когда начались обстрелы и появились угрозы, поняли, что не всё так просто. Я всегда говорю: достаточно один раз съездить в Донецк, пообщаться с местными, чтобы понять ситуацию.

Ну, и конечно, есть много людей с нейтральной позицией, которые просто продолжают заниматься своими делами, не чувствуя прямого влияния событий на себя. Мнение таких людей тоже важно понимать, хотя и стараемся, чтобы их стало меньше.

Я тебе скажу так. Я бы очень хотел, чтобы у нас сейчас весь народ поднялся и однозначно выразил свою поддержку, сказал, что мы все готовы работать в режиме "всё для фронта, всё для победы". Но это невозможно, потому что, опять же, мы живем в XXI веке, и люди все очень разные. И вот в моем окружении есть множество людей, которые занимают, можно сказать, нейтральную позицию.

Откровенно говоря, не то чтобы они прямо нейтральны по своей сути... Просто их это не колышет. То есть война идет где-то там, но они как будто в стороне от этого - кто-то воюет, ну и ладно. Вот такое у них отношение.

Правда, начали более активно интересоваться, когда дело дошло до мобилизации, потому что это затронуло уже многих лично - многих мобилизовали, и вот тут война как бы затронула их самих. А до того, если война их не касалась напрямую, они относились к этому достаточно равнодушно. Потому что они живут здесь, в Москве, где-то работают, учатся, зарабатывают деньги... Вот так.

Я, конечно, хотел бы, чтобы все поддержали идею "всё для фронта, всё для победы", но понимаю, что это нереально. И я абсолютно нормально к этому отношусь. Вот и всё.

Как ты представлял себе цели организации вначале и изменились ли они со временем?

Про изменения в нашем движении действительно интересный вопрос, поскольку оно сильно трансформировалось со временем. Изначально признаться, точного плана у нас не было, не было ясности в том, кем мы хотели стать. Наша первоначальная идея заключалась в том, чтобы быть медиа-силой, продвигающей патриотическую позицию в довольно вызывающей форме. Именно так мы делали довольно резонирующие посты в начале нашего пути.

Однако со временем мы поняли, что такие методы не приносят долгосрочного результата и что мы можем внести более существенный вклад в общество, выйдя на более широкую арену, нежели оставаясь радикальной, полуанонимной группировкой, действующей исключительно в медиапространстве.

Так мы приняли решение преобразоваться в движение с определенной структурой. Мы стали более формализованными. У нас теперь есть устав, манифест, чёткая градация в руководстве, что создаёт некую вертикаль управления. Всё это, впрочем, не помешало сохранить братские, семейные отношения внутри коллектива. Мы стали время со временем претерпевать изменения и будем продолжать это делать, потому что развитие - это жизнь.

Переходя к текущим задачам и целям, наша главная задача - масштабирование. Мы стремимся открывать филиалы в других городах и расширять наши проекты, включая помощь фронту, работу с детдомами, спортивные мероприятия. На данный момент мы видим себя достаточно крупной несистемной патриотической силой, работающей на энтузиазме. Это отличает нас от различных системных объединений, позволяя сохранить больше энтузиазма в нашей работе.

Мы будем стремиться к дальнейшему расширению, чтобы привлекать всё больше сторонников. Ведь чем больше нас, тем сильнее наше влияние.

То есть можно сказать, что миссия вашей организации на данный момент – это консолидация вокруг вас людей, которые хотят созидать, менять общество в позитивную сторону.

Да, да, именно так. Я не люблю нейтральные формулировки, но, на данный момент, выразился бы так.

А какова была реакция университета на появление вашего движения?

Ну, что я могу сказать, наше появление произвело эффект взорвавшейся бомбы. И у либерально, и у патриотически настроенных ребят в комьюнити. Никто не ожидал, что мы так внезапно появимся.

Как только мы заявили о себе, вокруг нас тут же возникло множество легенд, которые ходят и по сей день. И руководство университета тоже было удивлено. Особенно учитывая, что наше движение основали студенты гуманитарного факультета, который традиционно считался прозападным и либерализированным.

В общем, все были в легком шоке.

Руководство и студенческое комьюнити не ожидали нашего появления.

Ну да, насколько мне известно, о вас достаточно много писали. В том числе и студенческие издания вышкинские, как, например, «The Vyshka» или более известная «DOXA»**.

Ну, знаешь, тут, как бы, маленькая ошибка вышла. Сейчас эти издания уже не вышкинские. Это произошло после того, как при Кузьминове были упразднены все студенческие СМИ. Так что «Докса»** сейчас не относится к вышкинским СМИ.

Но, конечно, стоит отметить, что о нас писали многие. От «The Vyshka» и «Грозы»* до «Доксы»** и «Медузы»**. Даже «Любовь Соболь»* упоминала нас. В общем, писали все. Мы даже однажды попали в «Нью-Йорк Таймс».

Так что, если подумать, про нас не писал разве что ленивый. Я даже сейчас, наверное, не смогу всех перечислить.

А как вы отнеслись к такому вниманию?

Ну знаешь, в нашем случае всё обернулось положительно. Чем больше пишут про нас, тем более известными мы становимся. И, знаешь, пиар, это всё имеет значение.

Во-первых, благодаря этому мы нашли сторонников. Многие патриотически настроенные ребята читают такие издания, как «Докса»** и «Медуза»**. И вот так они узнавали про нас.

И не только через статьи про нас. Наша информация распространялась через студенческие группы, студенческие СМИ, где писали просто студенты. В итоге информация расползалась.

Смотри, информационный шум, даже если о тебе пишут твои идеологические оппоненты, это всегда идет на пользу. Потому что о тебе говорят. В нашем случае, как о молодой и развивающейся организации. А мы действительно молодая организация.

Возвращаясь к вопросу про университет, он вам как-нибудь помогал?

У нас с руководством университета административно-деловые отношения, так же, как у любой другой организации. Мы можем обратиться за помощью в организации мероприятий, например, запросить аудиторию. В административных вопросах наше взаимодействие с ними достаточно продуктивно. Они поддерживают нас, как и другие студенческие организации, за что им стоит сказать спасибо. Работают они весьма оперативно: если нам нужна аудитория, всё решается быстро — аудитория забронирована, со всеми необходимыми списались, пропуска оформлены, и мероприятие может начаться. В этом плане мы не отличаемся от других студенческих организаций.

Также у нас были моменты совместной работы над различными проектами. Например, мы участвовали в доставке беспилотников для 96-й отдельной разведывательной бригады Западного военного округа и в доставке гуманитарной помощи для 27-й бригады. Эти проекты мы осуществляли совместно с военным учебным центром, где активно участвовали наши ребята, включая меня. Были и другие проекты, например, сбор помощи для бригады «Призрак» и экспедиция «Открываем Россию заново», в рамках которой мы отправились в поселок Амгу. Так что наше взаимодействие с университетом — это комплекс организационно-деловых отношений.

А с какими-нибудь препятствиями со стороны администрации ВУЗа вы встречались?

Препятствий как таковых не было. Есть, конечно, определенные сложности, но они больше связаны с системной проблемой бюрократии. Иногда, чтобы оформить серьезную заявку, приходится проходить через несколько уровней проверок. Я не говорю тут о простых запросах типа бронирования аудитории, а о более сложных ситуациях. Да, бывает, что нужно преодолеть 3-4 "круга ада" бюрократической процедуры.

Но всё же хочу сказать, что, несмотря на эти временные неудобства, мы всегда находили решение. Серьезные вопросы требуют больше усилий для их разрешения, это правда. Но в итоге все проблемы удавалось решить. Мы не сталкивались с неразрешимыми конфликтами или противодействием со стороны руководства.

Соответственно, давай я тогда тебе еще такой вопрос задам, немного каверзный. Какие, на твой взгляд, принципы и ценности лежат в основе вашего студенческого патриотического движения?

Главная ценность, которая нас объединяет, это единство намерений. С самого начала, с первого дня зарождения Белого Ворона, когда к нам приходили ребята с разными политическими взглядами, я всегда говорил: "Оставьте свои предыдущие убеждения за дверью. Коммунист ли вы, имперец или кто угодно - не важно. Здесь мы все ради одного общего дела".

Мы объединены желанием помочь нашей стране и приблизить нашу общую победу. Все различия, будь то большевики, имперцы и прочие, здесь неприемлемы и неважны. У нас одно общее дело и одна общая цель, которую мы должны достигать вместе. В такие судьбоносные времена, не время спорить между собой о символах.

Именно это и есть главная ценность, которую я до сих пор продвигаю. У нас место есть всем: центристам, либералам и даже самым традиционным. Я, возможно, самый либеральный из руководства Белого Ворона, в хорошем смысле этого слова.

У нас есть люди с разными взглядами, но мы все делаем одно общее дело и в нашем движении мы — братья. Это наш первый и главный принцип.

Второй важный принцип в нашей организации касается взаимоотношений внутри коллектива, а также нашего отношения к истории Отечества. Мы искренне верим, что отношения внутри команды являются основой для достижения всех остальных целей. Выражая это другими словами: как назовёте свой корабль, так он и будет плыть.

Этот второй принцип подчеркивает необходимость уважения к истории нашей страны, какой бы она ни была. Он напрямую связан с первым и подразумевает, что бессмысленно спорить о том, что было лучше - Советский Союз или Российская империя. Нужно уважать оба эти периода нашей истории.

Также важно уметь уважать разные страницы нашей истории, даже если кто-то считает, например, что следует сносить памятники Ленину как "кровавому тирану", или с другой стороны, убирать памятники царю, как "узурпатору". Такие радикальные мнения игнорируют тот факт, что история нашей страны - это единое целое, которое необходимо признавать и уважать во всем его многообразии. Именно понимая и принимая наше прошлое во всей его полноте, мы можем сделать нашу страну и будущее лучше.

А как твое окружение, не состоящее в Белом Вороне, относится к участию в движении?

Слушай, мое окружение, мои знакомые... Они относятся вполне адекватно. У меня даже есть пара человек, которые придерживаются противоположенного мнения. Но это не влияет на наши человеческие отношения.

Допустим, моя деятельность в Белом Вороне. Она, конечно, влияет на меня, оставляет определенный отпечаток. Но это не все, что меня определяет. Я верю, что ни одной деятельности или политической позиции не достаточно, чтобы полностью оценить человеческие качества индивида. В этом смысле да, есть некая корреляция, но об этом, наверное, не в этом интервью.

И мне очень приятно, что мое окружение, с которым я непосредственно общаюсь, занимает нейтральную позицию или вообще этим не интересуется. Даже те, кто не очень к этому относятся и не разделяют мою позицию вообще, они это понимают. И не происходит такого, что «ах ты, кровавый палач, я с тобой общаться не буду». Ну и у меня в том числе такого нет.

Но тем не менее, насколько мне известно, все-таки внутри ВШЭ среди студентов есть некая позиция к Белому Ворону, которая относится к нему крайне негативно. То есть ты бы не мог рассказать о каких-нибудь таких примерах, когда вам приходилось сталкиваться со сложностями? Со сложностями и непониманием со стороны, получается, ваших коллег по учебе?

Ну слушай, дело в том, что я заметил, как многие ребята из Высшей школы экономики, студенты, относятся крайне негативно к нашей позиции. Я это говорю не в обиду им, это просто мои рассуждения. Они, кажется, лишены возможности идти на переговоры, приходить к консенсусу. Их, видно, очень впечатлило появление такого объединения, как Белый Ворон, на фоне либеральной репутации вышки.

Они готовы списать на нас все подряд: что это проект Администрации Президента, ФСБ, или мы даже наемники Пригожина. Было такое, когда меня причисляли к ЧВК, хотя я к ним никакого отношения не имею. Они списывают это на что угодно, но только не на то, что в Вышке реально могут быть люди с такой позицией.

С ними трудно разговаривать. Я постоянно за диалог, но они сами не очень хотят общаться или боятся, не знаю. И в разные времена нам всячески мешали. Нам и сейчас приходится периодически сталкиваться с подобным, хотя сейчас, конечно, это стало происходить реже. Все это немного подутихло, как и ажиотаж вокруг СВО в целом.

Так или иначе, мы уже стали некой обыденностью для Высшей школы экономики. В свое время даже угрозы убийством приходили от девочек с факультета дизайна. Передаю им особый привет.

И там были различные противодействия, метафорически говоря, в нас как будто гнилые помидоры бросали. Но физических действий против нас никаких не было. И поэтому это стало частью нашего опыта. Просто раньше это происходило гораздо чаще, теперь же, поскольку мы стали некой обыденностью, подобные случаи происходят реже.

Я имею в виду не столько критику в наш адрес, сколько общий ажиотаж вокруг нашей деятельности. Конечно, иногда это все еще происходит. И в эти моменты, можно сказать, радио "Нас несет". Я всегда говорю, что у Белого Ворона глаза и уши повсюду. Так что, когда против нас подписывают петиции, они зачастую попадают к нам еще до того, как будут полностью сформированы.

И такая ситуация остается до сих пор. У Белого Ворона действительно глаза и уши везде. Любая попытка, скажем так, "замочить нас в сортире", мы узнаем о ней заранее, благодаря нашей обширной сети сторонников и сочувствующих нам людей, работающих в тени.

Как другие члены вашего движения реагировали на такой шквал критики? Может быть, были какие-то опасения за собственную безопасность? Или же все относились к этому с долей иронии, понимая, что дальше в слов дело не пойдет?

Ну, во-первых, все здравомыслящие ребята собрались у Белого ворона. Так вот, когда кто-то с факультета дизайна или креативной индустрии, я точно не помню, говорит о том, что их надо убирать, что они всех достали, это даже не важно. Это... Какая-то ерунда, на самом деле.

И во-вторых, у нас была уверенность в себе с самого начала. Мы верили в правильность нашего дела. Хотя нас и было немного – четыре создателя и некоторые сторонники в университете, мы не боялись за свою безопасность. Мы точно излучали уверенность в себе, и это было заметно. Когда встречаешь кого-то из "противников", они даже не могут держать с тобой взгляд.

Ну, вот и в третьих, мы просто, наверное, конченые. Все эти разговоры – мы просто идем и делаем свое дело в университете, который считается либеральным. И да, многие могли нас считать странными, но это просто так, мимоходом. Ну и да, это все, что я хотел сказать.

Окей, а смотри, а тогда такой еще вопрос, а у тебя был какой-нибудь бэкграунд, то есть ранее ты участвовал в каких-нибудь других там патриотических организациях молодежных?

Нет, нет. Я не был ни в "Молодой гвардии", ни в "Юной армии", нигде не участвовал. Это меня, честно говоря, не сильно интересовало. Конечно, у меня были свои убеждения. Они не возникли просто так – меня воспитывали в патриотическом духе и так далее. Но при этом, скажем так, у меня не было никакого опыта организаторской работы или бэкграунда участника подобных движений.

А как ты считаешь, что сформировало твои взгляды?

Да, это всё из-за того как меня воспитывали. Мои родственники заложили в меня эти убеждения, особенно мои деды. Деды, ну и мама тоже, в некоторой степени. Это первое. Второе – это место, где я вырос. Я ж из районного центра, маленький город по сравнению с Москвой. Там я учился с самыми обычными ребятами. Мы вместе читали книги Юрия Бондарева, смотрели такие фильмы, как «Грозовые ворота», «Девятая рота», и это всё как-то нас сближало. Мы обменивались этой патриотической энергией.

И знаешь, я это заметил почти у всех своих одноклассников. Мы до сих пор общаемся. Может быть, они и не занимаются чем-то активно, не отправляют гуманитарные грузы, но у них все равно остается такое простое патриотическое мышление. Ты с ними говоришь, и они как бы говорят: "Ну как я могу быть против своих?", "Как можно не поддерживать?" И всё это на таком моральном уровне.

Так что да, есть две вещи: семья, где мне вдалбливали эти взгляды и моё окружение в школе, колледже. Вот в такой среде я и вырос.

Давай тогда немножко поговорим про Донбасс. Ты ранее упоминал об этом, и насколько мне известно, ты вместе с ребятами ездил туда. Вот, и, соответственно, ты бы не мог вот рассказать об этом немного поподробнее.

Так, ну вот, лично я, говорю за себя, был два раза в зоне СВО и один раз в приграничном районе в Брянской области. Мы туда доставляли гуманитарную помощь, которую сами собрали. И я хочу сказать спасибо всем, кто участвовал в этом, кто помогал деньгами и вещами. Очень ценю и помню всех, кто помогал.

В Луганской Народной Республике, например, был целевой район, и там ситуация была спокойнее, но общение с местными жителями очень впечатлило меня. Одна ситуация, когда один из местных жителей услышал украинский язык, реагировал сильно на это, потому что на этом языке они переживали страшное в течение всех этих лет.

А теперь, пообщавшись с людьми там, я почувствовал, что мои убеждения верны. Видеть разрушения и общаться с людьми, которые переживают войну, вопреки всему остаются сильными, неизмеримо сильнее, чем просто смотреть всё это по телевизору.

Те, кто остаются жить в зоне боевых действий, несмотря на все опасности, это люди невероятно сильные духом. Они продолжают свою повседневную жизнь, даже когда вокруг идут обстрелы. И работникам Донецкого театра оперы и балета, которые продолжают свое искусство под обстрелами, я преклоняюсь перед их стойкостью и непоколебимым духом. Это нечто невероятное и вдохновляющее.

А вот как твоя поездка на Донбасс, ну, изменила твою точку зрения? Да, ты ранее упомянул о том, что это все начинает восприниматься более серьезно и так далее. Но если вот быть немного более точным в формулировках, ты бы вот не мог привести такой пример по схеме до-после?

Ну вот, понимаешь, раньше моя позиция строилась на общении в интернете, просмотре материалов от разных сторон, в том числе и от оппонентов. Но когда я приехал и увидел все своими глазами, это оказало на меня огромное впечатление. Моя позиция в корне не изменилась; я просто зарядился энергией. Когда слышишь артиллерийские снаряды, грохочущие неподалёку, это воодушевляет и мотивирует работать дальше с новой силой.

Конечно, во время поездок, например в воинские части, были моменты критического осмысления, но это уже более узкая специфика, которую подробно здесь описывать не стоит. Так или иначе, эти поездки только усилили моё желание действовать. Они – лучший мотиватор.

Как изменилось твое отношение к таким абстрактным философским понятиям, как жизнь и смерть?

Слушай, есть такой момент. Не знаю, как лучше сказать, но я это прочувствовал. Знаешь, ощущение, когда ты находишься в зоне СВО, ... и вокруг раздаются взрывы снарядов. Ходили мы туда с гуманитарными миссиями, стрелять никого не стреляли, в боевых действиях не участвовали.

Ты приезжаешь в праздничный день, оказываешься в пустых населенных пунктах, где только блокпосты... С утра слышишь, как работают артиллерийские орудия – бух-бух-бух, знаешь, этот вылет-прилет-бух. Понимаешь, что вот оно, опасно близко.

Сначала всё разредится, но со временем начинается настоящая канонада. Это страшно, но пока ты там – не все ощущения доходят, сразу не осознаешь, ведь даже в кафе можно спокойно сидеть. Попытаешься воспользоваться туалетом, а он закрыт, нет воды вот уже на несколько дней.

Потом возвращаешься, к примеру, в Ростов. Там жизнь кипит: люди, рестораны, кафе, клубы, нормальное водоснабжение. И тебя осеняет: всего на несколько сотен километров отсюда, на запад или на северо-запад, люди умирают каждый день. Вообще ужас: здания в шрамах от снарядов, выбитые стекла, "полуживые" ощущения вокруг.

Начинаешь осознавать, где был и что это значит. Эмоции накатывают. Ты понимаешь – был в месте, где смерть буквально на пятки наступает. И это трогает за живое. У каждого своя реакция на это.

Я знаю ребят, моих друзей, которых сильно потряс один визит в зону СВО. После приезда они были впечатлены настолько, что некоторое время отдалились от обычной жизни. Такое философское уединение позволило им переосмыслить многое.

По поводу гуманитарной помощи: действительно, это сложная задача, и у нас к ней особое отношение. Мы все понимаем, что слова – это хорошо, но важен поступок, вклад. Не будем скрывать, финансовый аспект не всегда легок из-за проблем с пиаром в популярных пабликах. Мы рекламируемся в основном через патриотические сети, а иногда и вовсе не занимаемся пиаром.

Тем не менее, мы осознаем, насколько важна наша помощь. Даже собранные 20 тысяч – это необходимые материалы для строительства оборонительных сооружений или медицинские аптечки, которые могут спасти жизни. Например, пара бензопил поможет построить капонир, который защитит экипаж самоходной установки. Каждый из нас помогает по мере своих возможностей.

Я всегда говорю: даже если кто-то перечислит всего 100 рублей на сбор – это здорово. Не каждому это дано, не у всех хватает на это возможностей. И это показывает, что даже студенческая общность, в которой не у каждого много денег, готова помогать. Ведь 100 рублей – уже жертва, это может быть обед, который ты не купишь.

Никто из нас не говорил, что не хочет участвовать в пожертвованиях. Мы также добавляем свои собственные средства. И даже за свой счет покупаем билеты, когда нужно лично что-то доставить, например в Брянск. Ехать туда своим ходом накладно, а почтой отправлять – бесперспективно, доставка может затянуться, а у военных нет времени ждать.

Наша команда полностью единодушна и серьезно относится к этой деятельности. Конечно, хочется большего, собирать огромные суммы всегда кажется крутым. Помню, когда мы собрали 113 тысяч, мы были безмерно рады и смогли организовать по-настоящему большую поставку. Но и каждые 20 тысяч для нас тоже важны и серьезны.

Тогда давай перейдем с тобой ко второму блоку, в котором я буду тебя спрашивать, про твои взгляды. Вот смотри, как ты определяешь патриотизм? Вот мы много об этом говорили, но что это для тебя?

Патриотизм – это любовь к Родине, которую человек готов подтвердить действиями, а не только словами. Если ты не поступаешь в соответствии с тем, что говоришь, и не стремишься улучшить свою страну на деле, то трудно назвать тебя патриотом.

Существует очень много способов действительно помочь и улучшить Родину, и каждый может найти что-то подходящее для себя. Исходя из этого, я тоже долго был не готов называть себя патриотом, потому что слово это слишком обесценено и часто используется в спекулятивных целях. Себя патриотом почти не называю, предпочитаю меньше говорить и больше делать.

А где начинается и заканчивается патриотизм. То есть вот когда мы можем сказать, что то, что делает человек, уже не является патриотизмом?

Ну, слушай, вот что я тебе скажу. Когда человек переводит деньги армии, которая ведет бой с твоими соотечественниками, надеясь тем самым помочь Родине, для меня это не патриотизм. Как можно желать смерти своим? Они же защищают народ, воюют на Донбассе, это очевидно.

Делая такие вещи и называясь патриотами... нет, патриоты так не поступают. Это страшное заблуждение. Патриотизм может быть разным. Вот возьми человека, который регулярно убирает мусор, ходит на субботники – в моём городе это распространено. Это тоже патриот. Он старается сделать что-то полезное для родины.

Представь, встань в воскресенье в 8 утра после тяжелой рабочей недели, пойди на субботник. Не каждый может. Но люди идут, они хотят сделать нашу страну лучше, улучшить, например, экологию. Это очень важно. Вот так вот.

Или вот когда человек в спорте представляет страну на соревнованиях. Имея спортивное прошлое и настоящее, скажу – это тоже патриотизм. Наш олимпиец, гимнаст Артур Даллаян, например, ездил на Игры в Токио в 2020 году. Он открыто говорил о трудностях, с которыми столкнулись спортсмены, когда от них забрали флаг. Но обходя запреты, сборная вышла в форме с цветами российского флага. И это нас вдохновляло, мы чувствовали, что защищаем честь страны. Спорт - это по сути поле боя, только в другом формате.

Так же и врачи, которые могут и за малую зарплату спасать жизни – это патриоты. Они помогают стране, стараются делать её лучше в своей профессии. Они остаются здесь, вместо того чтобы искать лучшей жизни на Западе. Они работают здесь, и это важно.

А как ты считаешь, насколько важно патриотическое воспитание молодежи? Сегодня это достаточно актуальный вопрос.

Это действительно актуальный вопрос. С момента распада Советского Союза нам не давали чёткой идеологии, отход от советского прошлого. И в итоге начали унижать свою армию, свой флаг считать просто тряпкой, многие даже гимн не знали. Это всё вело к потере идентичности – Россия, история... Кажется, что всё равно, кто ты и откуда.

И вот, по моему мнению, самое непатриотичное поколение – это те, кто подросли где-то в 2004 году; у многих патриотическое воспитание зависело от родителей, факультативно. Кто-то, как у меня, занимался им в семье. Но я, например, не рос патриотом русской земли, за границу ездил. Меня учили уважать флаг и гимн я знал ещё со школы – и это нормально.

Как можно считать это кринжем? Или как можно шутить о государственных символах? Это государственные символы твоей страны! Не могу понять, как можно относиться к этому с пренебрежением, это же ужас.

Согласен, воспитание действительно важно. Нужно прививать с детства основы уважения к стране и её историческому прошлому, к государственным символам. Ведь воспитание определяет отношение к родине, к обязанностям, в том числе к возможной защите Отечества. Не важно, будешь ты профессиональным военным или нет, главное – это готовность защищать свою землю и свой народ, потому что это твоя родина, где живут твои корни.

У некоторых даже понятие "Родина" размыто. Где ты родился, тебе что, безразлично? Отношение к такому я не разделяю, и мне искренне жаль людей, которые не чувствуют связи с родиной. Хотелось бы, чтобы будущие поколения ценили и уважали страну, в которой растут, а не стремились уехать исключительно ради заработка. Они могут уехать в Европу за большими деньгами, но воспитание и ценности делают нас более осознанными гражданами сильной нации.

Базовое воспитание, хоть и в минимальном объеме, но оно должно присутствовать. И, знаете, мне нравится, куда мы движемся в этом плане. Россия – огромная страна, и всё происходит медленно, но движение есть. Например, вот вчера я посетил Московский художественный академический театр. Весьма неожиданно для меня гала-концерт начался с Гимна России. Хор, включая детей и артистов оперы, взяли и спели его. Весь зал с ними единогласно поднялся. Видеть отдачу с которой пели все присутствующие, особенно артисты и молодежь – это захватывает дух. Молодые ребята поют, рвутся изо всех сил, стараются. Это было великолепно.

А вот, как ты понимаешь традиционные ценности, о которых сегодня довольно часто говорят?

Для меня традиционные ценности – это любовь к родине и семейные ценности. Я не считаю себя традиционалистом, но ценю эти принципы. Семья – основа общества, и хотя не обязательно нужно иметь много детей, важно поддержание семейных устоев. Традиционные отношения для меня – это между мужчиной и женщиной. Я не лютый гомофоб, но лично предпочитаю традиционные отношения.

А вот какую роль традиционным ценностя ты отводишь в современном обществе?

Ой, конечно, сейчас, последние 30 лет, на фоне политики вестернизации, традиционные ценности, так или иначе, претерпели изменения. Они потеряли свою актуальность, особенно в крупных мегаполисах. Смену им дал карьеризм, патриотизм европейского образца, который зачастую связан с отсутствием национальной идентичности, движение child free и прочее. Всё это в какой-то момент стало выглядеть более привлекательным для молодёжи, чем традиционные ценности.

Сейчас традиционное нуждается в переосмыслении и модернизации, чтобы идти в ногу со временем. Необходимо показывать молодежи, что в традиционных ценностях нет ничего устаревшего или плохого. На данном этапе традиционные ценности являются одной из опор современного патриотизма, одним из направлений, которое активно развивается и продвигается, включая повышение престижа семьи, службы в армии, защиты Отечества.

Работа в этом направлении ведётся активно. Место и роль традиционных ценностей безусловно важные, хотя, конечно, за последние годы они потеряли часть своих позиций в глазах молодежи, особенно в центрах крупных городов. Но если говорить о молодежи в провинциях, к которой я себя тоже отношу, воспитавшемуся и выросшему в регионе, то здесь традиционные ценности по-прежнему занимают важное место. Развитие там идёт несколько иным путём.

Сегодня достаточно часто говорят о психологических операциях, которые проводят иностранные службы против граждан России. Они были серьезно заметны в начале войны. Под влиянием этого представления многих людей активно менялись. Вот. И, соответственно, вопрос у меня такой. Как психологические операции сказались на твой быт? И как ты боролся с их влиянием?

Слушай, я просто человек, который знал о психологических операциях еще до того, как это стало мейнстримом. Когда наши оппоненты начали массированно вкидывать это в информационное пространство, я не поддавался. У меня все в порядке с потреблением и сортировкой информации. Поэтому психологические операции на меня не подействовали.

Единственное, они повлияли на мое восприятие системы. Я понял, что на начальном этапе специальной военной операции наша система не была готова к противодействию этим операциям. Но со временем мы научились и начали проводить свои психологические операции, опираясь на опыт Советского Союза. А на меня лично это никак не повлияло — я понимаю, где психологическая операция, а где реальная информация.

А как ты борешься со страхами, тревожностью?

Ой, да, тут все скажут, что стресс и страх присутствуют всегда. Это абсолютно нормально, не боится только дурак. Но я борюсь. Еще с ранних лет, занимаясь спортом, учась в музыкальной школе и выступая на концертах, я учился это преодолевать. Говорил себе, что надо взять себя в руки, сделать работу и все будет в порядке.

Ведь то же самое здесь, во время поездок [на Донбасс], когда видишь взрывы снарядов — страшно, не по себе. Но я всегда напоминаю себе, что это мой долг. Ты уже здесь и ничего не поделаешь. Если позволишь страху взять верх, то перестанешь уважать самого себя. А нет ничего хуже, чем потерять уважение к себе. Поэтому я всегда заставляю себя двигаться вперед.

Это правда страшно. Но самое страшное только в начале; потом привыкаешь или просто перестаешь замечать некоторые вещи.

Благодарю за ответы. Теперь перейдем к последнему блоку из двух вопросов. Первый из них философский: как ты видишь будущее России?

Ух ты! Ну слушай, этот вопрос действительно всесторонний. Можно было бы ему целое интервью посвятить. Так вот, будущее России я вижу в качестве самодостаточной, суверенной страны. Она должна занимать важную и ведущую роль, вести самостоятельную политику. Хотелось бы видеть полный технологический и экономический суверенитет, хотя и понимаю сложности в эпоху глобализации.

В будущем нужно, чтобы Россия имела прочные позиции в мире и могла еще больше влиять на мировые события, отстаивая свою позицию независимо от других. Вот это видение суверенного государства во всех отношениях.

Итак, вот последний вопрос: какую политическую или философскую литературу или фильмы, необязательно книги, ты бы мог посоветовать читателям?

Ой, да, такой вопрос всегда заставляет немного потеряться, потому что когда тебя спрашивают про любимые фильмы или книги, все названия сразу вылетают из головы. Но из книг могу порекомендовать "Искру жизни" Эриха Марии Ремарка, которая во время войны рассказывает о жизни узников концлагеря и учит никогда не падать духом независимо от обстоятельств.

Ещё "Как закалялась сталь" Николая Островского – книга о боевом товариществе и самопожертвовании во времена установления советской власти на Украине. Эта книга меня многому научила, хотя и может показаться не всем интересной.

Что до фильмов, если говорить о кинематографе, то обязательно стоит упомянуть работы моего любимого режиссёра Алексея Балабанова, особенно фильмы "Брат" и "Брат 2". Они показывают глубокую ментальность и простой, но искренний патриотизм, который очень меня в своё время тронул и заставил задуматься.

Эти фильмы можно назвать философскими, и в целом, творчество Балабанова заставляет задуматься о многом, хотя и не всё относится к нашей теме. Так что вот такие рекомендации.

*Признаны в России иноагентами

**Признаны в России нежелательными организациями и иноагентами

Материал создан тг-каналом Ковенант: https://t.me/+cLRRqJYHhlIzODYy

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые