mætčĥęâł

Lenore Laurent-Rose .

2026-09-20T18:57:25.556Z

1. Имя,Фамилия:: Ленор Лоран-Роуз.

В социальных сетях именует себя "Эсме". В переводе с фр. — любимая.

2. Возраст и дата рождения::

25 лет. 08.11.

3. Рост и вес::

167 сантиметров,40 килограмм.

4. Сексуальная ориентация::

Гетеросексуал.

5. Происхождение:: Франция.

Сектор нынешнего обитания:: Элизиум.

6. Внешность::

Волосы цвета спелой пшеницы, густые и волнистые, спадают на плечи мягкими, тяжёлыми локонами, напоминая распущенные крылья. Они обрамляют лицо, подчёркивая его идеальные, точеные пропорции. Кожа у неё безупречно гладкая,а на щеках лежит лёгкий, естественный румянец — единственное свидетельство жизни, пробивающееся сквозь её ледяное спокойствие.

Черты лица отличаются аристократической утончённостью. Широко расставленные, глубокие глаза с тяжёлыми веками смотрят прямо и пронзительно, словно хранят какую-то тайну. Их взгляд — это смесь грации и лёгкой, едва уловимой грусти, свойственной существам, привыкшим к постоянному преодолению гравитации. Чёткие, изящно очерченные брови придают лицу характер, а чувственные, пухлые губы с мягким оттенком розового хранят в себе затаённую чувственность, контрастирующую с общей строгостью образа. В ушах поблёскивают изящные серьги, словно маленькие капли росы или драгоценные осколки льда.

Фигура балерины, сохранившая гибкость и невесомость, но приобретшая женственные, плавные очертания. У неё длинная лебединая шея, гордая осанка и невероятно тонкая, осиная талия. Спина прямая, словно натянутая струна, а линии тела отличаются той скульптурной чёткостью, которая достигается лишь годами изнурительных тренировок у станка. В её движениях сквозит врождённая плавность, но в статике она подобна натянутому луку — в ней чувствуется скрытая сила и грация хищной птицы.

Её образ — это ода белому лебедю. Даже в обычной жизни она сохраняет ту отстранённую, величественную красоту, которая заставляет окружающих замирать. В ней сочетаются хрупкость и стальной стержень, лёгкость перышка и сила воли, способная удерживать равновесие на кончиках пальцев. Она — воплощение эстетики, где каждое движение, каждый изгиб и каждый взгляд отточены до совершенства, как в лучших постановках классического репертуара.

7. Характер::

Ленор всегда производит впечатление девушки, которой с детства не приходилось задумываться о цене вещей. В ней есть та самая сдержанная избалованность, которую замечаешь не в дорогой одежде или украшениях, а в манере держаться: она привыкла к хорошему и потому не считает нужным это демонстрировать.

Кажется, будто у нее есть все — деньги, возможности, внешность, свобода выбирать, с кем говорить и куда идти. И именно поэтому особенно трудно заметить, насколько мало из этого действительно делает ее счастливой.

Лоран-Роуз внимательна к людям, особенно к тем, кого видит впервые. Она умеет быть мягкой, вежливой и неожиданно доброй с незнакомцами, не ожидая ничего взамен. Ей нравится наблюдать за людьми, замечать мелочи в их поведении, запоминать то, что другие обычно пропускают мимо. Но эта открытость существует лишь до первого неприятного сигнала. Достаточно грубого взгляда, насмешливой интонации или слишком хорошо спрятанного высокомерия — и Ленор словно захлопывает перед человеком дверь. Она мгновенно становится холоднее, говорит короче, а в ее голосе появляется спокойствие, которое иногда бывает неприятнее любого крика. Особенно сильно ее раздражают люди, пытающиеся казаться лучше, добрее или увереннее, чем они есть на самом деле. Фальшь она чувствует почти инстинктивно.

Ленор язвительна, но ее язвительность редко бывает бессмысленной. Она не станет унижать человека просто ради развлечения и не опустится до дешевых оскорблений. Ей гораздо больше нравится поставить собеседника в положение, где тот сам поймет, насколько нелепо выглядит. Она умеет подобрать нужную фразу и произнести ее совершенно спокойно, почти невинно, оставляя после себя неприятное молчание. Но если первым переходит границу кто-то другой, Ленор уже не станет делать вид, что ничего не произошло. Тогда ее воспитанность заканчивается там же, где заканчивается чужое уважение к ней.

У нее обостренное чувство справедливости, иногда настолько сильное, что самой Ленор от него становится только хуже. Она болезненно воспринимает унижение — не только по отношению к себе, но и к тем, кто не может за себя постоять. Если кто-то пытается выставить ее глупой, слабой или недостойной, Ленор не отступит только ради того, чтобы сохранить спокойствие. Ей важно поставить точку. Объяснить. Доказать. Вернуть человеку его собственные слова так, чтобы он больше не смог сделать вид, будто ничего не произошло. Из-за этого со стороны она нередко кажется конфликтной и слишком гордой, хотя сама считает, что просто не позволяет переступать через себя.

При этом за всей этой холодностью скрывается девушка, которая гораздо сильнее нуждается в принятии, чем готова признать. Ленор тяжело переносит ощущение, что ее воспринимают лишь как богатую девочку с красивой жизнью. Возможно, именно поэтому она так тщательно контролирует то, какое впечатление производит. Ей не хочется, чтобы ее жалели, но еще меньше хочется, чтобы ее завидовали и заранее ненавидели за то, чего она сама не выбирала. Иногда ей проще показаться недоступной, чем позволить кому-то увидеть, насколько легко ее задеть.

В реальной жизни Ленор привыкла держать дистанцию. Она редко раскрывается сразу и почти никогда не показывает человеку все свои слабости. Ее настоящие мысли остаются где-то глубже — за спокойным выражением лица, короткими ответами и привычкой делать вид, будто ей все равно. Но в социальных сетях существует совсем другая Лоран-Роуз. Там она позволяет себе быть живее, страннее, эмоциональнее. Может говорить о том, что действительно чувствует, делиться красивыми вещами, музыкой, фотографиями, мыслями, которые никогда не произнесла бы вслух. За экраном ей не приходится постоянно следить за тем, как ее воспринимают.

И в этом есть определенное противоречие Ленор: она хочет быть увиденной, но боится быть по-настоящему увиденной. Ей хочется, чтобы кто-то заметил в ней не деньги, не фамилию и не красивую оболочку, а человека, который тоже может сомневаться, ревновать, обижаться и чувствовать себя одиноко. Но как только кто-то подходит слишком близко, Ленор начинает отступать.

8. Биография::

Лоран-Роуз — фамилия, которую во Франции знают не только в кругах состоятельных людей. Семья давно построила свое состояние на парфюмерном бизнесе, превратив небольшое дело в известный бренд с бутиками в разных городах страны. Их ароматы регулярно появлялись в рекламных кампаниях, на витринах дорогих магазинов и в телевизионных роликах. Лоран-Роуз не относились к тем богачам, которые стараются постоянно доказывать свое состояние окружающим. Им это было не нужно. Их фамилия уже сама по себе открывала двери, а деньги давно стали настолько привычной частью жизни, что перестали восприниматься как нечто особенное.

Ленор выросла внутри этой системы и с самого детства была ее частью. Ее воспитывали строго, почти без права на собственное мнение. Лучшие закрытые школы, частные преподаватели, языки, правила поведения, правильные знакомства — все в ее жизни было направлено на то, чтобы однажды она стала достойным продолжением семьи. Родители никогда не спрашивали, чего она действительно хочет. Они просто заранее знали, что ей понадобится. Когда пришло время выбирать профессию, решение тоже оказалось принято за нее: Ленор должна была получить юридическое образование и в дальнейшем использовать его в интересах семьи. Для родителей это было логичным будущим. Для самой Ленор — несколько лет жизни, которые она должна была молча отдать тому, что никогда не любила.

Потому что с раннего детства ее сердце принадлежало совсем другому. Балет появился в ее жизни почти случайно, но остался в ней навсегда. Ленор могла часами смотреть на танцовщиц, повторять движения перед зеркалом и представлять, что однажды сама окажется под светом сцены. В одиннадцать лет она впервые решилась сказать родителям, что хочет заниматься балетом всерьез. Их реакция оказалась достаточно жесткой, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме. Ей объяснили, что танцы — несерьезное увлечение, неподходящее для девушки из их семьи. После этого Ленор больше не просила разрешения. Она просто научилась мечтать молча.

Возможно, именно отсутствие настоящей близости в семье и сделало ее такой, какой она была в подростковом возрасте. Родители давали ей все, кроме самого простого ощущения, что она им нужна не из-за фамилии и будущего, которое должна была оправдать. Ленор получала дорогие вещи вместо объятий, возможности вместо поддержки и деньги вместо разговоров. Она привыкла к тому, что любое желание можно исполнить, если оно имеет цену. Поэтому постепенно сама стала такой же холодной, как окружающий ее мир. Избалованной, капризной, язвительной и временами откровенно жестокой. Она привыкла смотреть на людей сверху вниз, потому что сама слишком долго боялась оказаться в положении той, на кого смотрят свысока.

Настоящих друзей у нее почти не было. Рядом оставались такие же дети из богатых семей, которым было проще соревноваться друг с другом, чем действительно сближаться. Их объединяли вечеринки, деньги, скука и ощущение собственной безнаказанности. Ленор нравилась эта компания именно потому, что среди них не приходилось притворяться хорошей. Они все прекрасно знали, какими могут быть друг с другом, и никто не требовал искренности. Тогда девушка еще не понимала простой вещи: люди, которым совершенно нечего терять, однажды могут заставить потерять все и тебя.

В семнадцать лет Ленор пригласили на вечеринку в один из самых популярных клубов Парижа. Она даже не сомневалась, стоит ли идти. Для нее было почти обязательным присутствовать там, где собирались нужные люди. В тот вечер все начиналось привычно: громкая музыка, алкоголь, смех, чужие разговоры и ощущение, что ночь никогда не закончится. Затем появились наркотики. Кто-то предложил Ленор попробовать, кто-то засмеялся, кто-то начал подначивать ее. Она согласилась не столько из желания, сколько из страха оказаться слабее остальных. Ей было важно не выглядеть той, которая внезапно решила стать разумной, когда остальные веселятся.

Позже один из парней достал пистолет. Он принес его с собой исключительно ради впечатления. Оружие переходило из рук в руки, подростки смеялись, дурачились и не воспринимали происходящее всерьез.

Им казалось, что это еще одна история, которую можно будет пересказать утром с улыбкой. В какой-то момент пистолет оказался у Ленор. Она почти не помнила, что происходило дальше. Музыка превратилась в глухой шум, лица вокруг расплывались, а воспоминания будто кто-то вырвал из головы кусками. Остался только звук выстрела.

Женский крик вернул ее в реальность быстрее всего.

Смех исчез. На несколько секунд вокруг стало совершенно тихо. Оружие выпало из рук Ленор, а сама она смотрела на незнакомую женщину, которая лежала неподалеку. Это была обычная прохожая, человек, который вообще не должен был оказаться частью их ночи. Ленор бросилась к ней, пытаясь остановить кровь, не понимая, что делает и почему ее руки не слушаются. Она помнила только тепло крови на пальцах, собственное сбившееся дыхание и ужас в глазах тех, кто еще несколько минут назад казался ей друзьями. А потом они потащили ее прочь. Не потому, что хотели спасти Ленор от происходящего, а потому, что испугались ответственности. Они оставили женщину там, где она упала, и убежали вместе с ней.

На следующий день история уже была в новостях. Никто не знал, кто именно стрелял. Камеры не дали четкого изображения, свидетели не смогли описать виновных достаточно точно. Казалось, что Ленор повезло. Только родители очень быстро поняли, что произошло на самом деле. Они сделали то, что их семья умела делать лучше всего, — заставили проблему исчезнуть. Улики были убраны, нужные люди получили деньги, а имя Ленор нигде не появилось. Родители не устроили ей истерику и не спросили, почему это произошло. Они лишь убедились, что дочь не успела попасть в объективы камер и не назвала никого из своих друзей. Для них главным было сохранить семью от скандала. И, возможно, именно это оказалось страшнее любого наказания.

После той ночи Ленор изменилась. Она продолжала ходить на занятия, встречаться с людьми, появляться на публике и вести себя так, словно ничего не произошло. Но внутри она словно постоянно оставалась на той парижской улице. Каждый резкий звук заставлял ее вздрагивать. Каждый незнакомый взгляд казался подозрительным. Она боялась, что кто-нибудь узнает ее. Иногда ей казалось, что люди смотрят слишком долго, будто уже знают. Она начала закрываться от окружающих, стала раздражительной и молчаливой, а ночами снова и снова возвращалась к одному и тому же воспоминанию. Самым мучительным было даже не то, что она сделала. Хуже было то, что после этого мир продолжил существовать как обычно. Люди завтракали, смеялись, влюблялись, опаздывали на работу. А где-то среди них была женщина, которой больше не было.

Именно тогда Ленор тайно вернулась к балету.

Она нашла небольшую школу, куда ходили дети из самых обычных семей, и записалась туда под чужим именем. Никто не знал ее настоящей фамилии, никто не знал, кто ее родители и сколько стоит дом, в котором она выросла. Там ей не нужно было быть Лоран-Роуз. Не нужно было быть наследницей, отличницей или девочкой, которая должна соответствовать чужим ожиданиям. Там она была просто Ленор, которая училась танцевать.

Балет стал для нее не увлечением, а способом не разрушиться окончательно. Она оставалась в зале дольше остальных, репетировала до боли в ногах и иногда продолжала танцевать уже тогда, когда тело просило остановиться. Ей нравилось состояние, в котором от усталости перестаешь думать. Каждое движение отнимало у нее часть накопившегося напряжения. На сцене Ленор впервые могла позволить себе чувствовать то, что в обычной жизни прятала даже от самой себя. В танце не требовалось объяснять, почему ей страшно. Не нужно было рассказывать о той ночи. Ее тело говорило за нее.

Очень скоро стало очевидно, что у нее действительно есть талант. Ленор начала выступать, получать первые серьезные роли и постепенно становилась одной из лучших учениц школы. Люди видели в ней необычную эмоциональность и какую-то болезненную глубину, которую невозможно было сыграть специально. Они не знали, откуда она появилась. Для них это был талант. Для Ленор — единственный способ говорить о том, о чем она никогда не сможет рассказать словами.

Разумеется, родители узнали.

Они были в ярости не столько из-за самого балета, сколько из-за того, что Ленор впервые приняла решение без их разрешения. Для них это стало доказательством того, что дочь выходит из-под контроля. Семья собрала вещи и перебралась в Элизиум, забрав Ленор с собой. Балет снова оказался под запретом. Девушке вернули прежний образ жизни, учебу и обязанности, словно ничего не произошло. Только теперь прежняя клетка стала еще теснее.

Но к тому моменту Ленор уже была взрослой.

Когда ей исполнилось двадцать, она съехала из родительского дома. Это был, пожалуй, первый поступок, который она совершила не назло семье и не ради бунта. Она просто поняла, что больше не может жить там, где каждое решение за нее уже принято. Родители не лишили ее денег. Для них это было немыслимо: Лоран-Роуз должны были оставаться семьей, которая заботится о своей дочери. Даже если за закрытыми дверями отношения давно были разрушены, снаружи все должно было выглядеть идеально.

Ленор снова вернулась к балету, но уже не как ребенок, пытающийся доказать что-то родителям. Она выступала в новом городе, постепенно становилась заметной и наконец получила возможность заниматься тем, что любила. Ее талант заметили и люди из прежнего окружения семьи. О Ленор начали говорить, ее стали приглашать на выступления, а знакомые из Парижа неожиданно для нее самой начали открыто поддерживать ее карьеру. Родители тоже вынуждены были присоединиться. Они публично говорили о гордости за дочь, появлялись рядом с ней и создавали именно ту картину счастливой семьи, которую хотела видеть публика.

Ленор улыбалась им в ответ, потому что научилась улыбаться даже тогда, когда внутри хотелось уйти. Она видела фальшь,но молчала.

Она не могла ненавидеть родителей полностью. В этом и заключалась ее главная проблема. Они сделали ее жизнь такой, какой она стала, но одновременно дали ей практически все, о чем другие могут только мечтать. Они закрыли перед ней одну дверь и открыли сотню других. Они не дали ей любви, но никогда не позволяли ей нуждаться в чем-либо материальном. Ленор было трудно понять, где заканчивается благодарность и начинается чувство долга. Поэтому она продолжала оставаться рядом, даже когда каждый совместный ужин напоминал ей о том, сколько вещей в ее жизни было решено без нее.

Со временем ее выступления стали все более личными. Ленор танцует так, будто каждый номер — это признание, которое она не способна произнести вслух. Один из ее самых известных образов — черный, потрепанный лебедь, который постепенно превращается в белого. Для зрителей это красивая история о вине, раскаянии и попытке обрести прощение. Но для самой Ленор этот танец связан с той женщиной. С выстрелом. С кровью на руках. С семнадцатилетней девочкой, которая еще не понимала, что одна случайная секунда может разделить жизнь на «до» и «после».

Она никогда не пыталась сделать из своей истории красивую трагедию. Напротив, ей было противно, когда люди восхищались глубиной ее танца, не зная, откуда эта глубина появилась. Но в то же время она не могла отказаться от балета. Возможно, потому что где-то внутри продолжала надеяться, что если будет танцевать достаточно долго, однажды сможет перестать видеть перед собой тот вечер. Пока этого не произошло.

Сейчас Ленор снова живет в особняке родителей. Это решение не столько ее собственное, сколько продиктованное обстоятельствами и их желанием держать семейную жизнь под контролем. Она по-прежнему остается закрытой, осторожной и временами слишком подозрительной. Прошлое не исчезло только потому, что о нем перестали говорить.

Иногда ей кажется, что оно идет за ней следом. Она может внезапно замолчать после случайной фразы, слишком долго смотреть на незнакомца или почувствовать тревогу там, где объективно нет никакой опасности. Никто не замечает этого за красивой одеждой, спокойным голосом и привычной холодностью.

Но у Ленор осталось одно место, где она могла быть собой.

Когда-то она создала страницу под именем Эсме. Там не было ее лица. Только тело, силуэт, руки, балетные туфли, сцена, фотографии репетиций и небольшие фрагменты жизни.

Эсме не была наследницей известной семьи. Не была дочерью Лоран-Роуз. Не была той девушкой, которую однажды спасли деньги родителей. Это была просто танцовщица, которая любила балет и ничего никому не должна была.

Страница постепенно стала популярной. У Эсме появились тысячи подписчиков, люди начали следить за ее выступлениями, обсуждать технику и пытаться понять, кто скрывается за этим именем. Ленор впервые почувствовала странное удовольствие от того, что люди интересуются не ее фамилией. Они смотрели на нее и видели только искусство. В этом было что-то почти болезненно прекрасное — возможность быть известной и при этом оставаться неизвестной.

Но сохранить тайну навсегда не получилось.Ее узнали.

И Ленор ждала, что вместе с этим исчезнет все, что она создала. Что люди начнут обсуждать ее семью, деньги, прошлое, ту самую историю, которую она столько лет пыталась похоронить. Но произошло другое. Люди продолжили говорить о ее танце. Ее имя стало известно, однако интерес к нему не смог полностью вытеснить то, ради чего они изначально пришли на страницу.

С тех пор Эсме стала для Ленор чем-то большим, чем просто псевдоним. Иногда в новом обществе она до сих пор представляется именно так. Не ради лжи и не ради очередной игры. Ей просто нравится хотя бы иногда существовать человеком, которого никто не связывает с фамилией Лоран-Роуз.

Потому что Ленор всю жизнь пытались определить за нее: богатая дочь, наследница, юрист, примерная девушка, скандальная подросток, талантливая балерина, идеальная дочь. Эсме стала первым именем, которое она выбрала сама.

И, пожалуй, именно в этом заключается самая болезненная часть ее истории. Ленор никогда по-настоящему не хотела свободы от всего мира. Она хотела свободы быть разной — слабой, доброй, злой, смешной, красивой, растерянной, живой. Хотела, чтобы хотя бы один человек смог посмотреть на нее и не увидеть за спиной деньги ее семьи.

Поэтому на сцене она продолжает танцевать так, будто пытается докричаться до кого-то, кто давно перестал ее слышать. Каждый номер становится еще одной попыткой вернуть себе ту девочку, которая когда-то просто хотела танцевать. Девочку, которой объяснили, что мечты ей не положены. Девочку, которая однажды взяла в руки оружие и навсегда потеряла право считать себя прежней.

И, возможно, Ленор до сих пор танцует именно ради нее — не ради славы, не ради семьи и даже не ради зрителей. Просто потому, что если однажды музыка остановится, ей снова придется услышать тишину той ночи.

9. Должность::

Балерина. Солистка — танцует сольные партии,но не главные. Может исполнять вариации (сольные танцы) или маленькие ансамбли. Посещает мероприятия и любит проводить время в интересных местах.

10. Национальность:: Француженка.

11. Каст:: Lily Rose Depp.

Whoopsie-daisy, do you think its okay? Whoopsie-daisy, deposition cocaine.

2026-09-17T21:34:36.825Z

· «Она — волк в овечьей шкуре. Только шкура эта — черное шелковое платье, а овца, судя по всему, давно мертва.»

1.Имя,Фамилия::

Селеста Кэсс-Уитмор.

Можно сократить как Кэсс.

2. Возраст и дата рождения::

23 года. 16.09.

3. Рост,вес::

160 сантиметров. 46 килограмм.

4. Сексуальная ориентация:: Гетеросексуал.

5. Происхождение:: Гоэтия.

Сектор нынешнего обитания:: Гоэтия,иногда появляется в Мортуме.

6. Внешность::

Волосы цвета горького шоколада, густые и тяжелые, спадают на плечи небрежными, нарочито небрежными волнами. Они то и дело падают на лицо, создавая иллюзию таинственной завесы, из-за которой на собеседника смотрит пронзительный, чуть тяжелый взгляд. Глаза, обрамленные дымчатыми тенями, кажутся бездонными — в них читается усталая мудрость и легкая насмешка. Черты лица отличаются изысканной, почти фарфоровой лепниной: четкие скулы, мягкий изгиб губ, которые редко трогает улыбка, и безупречная, словно светящаяся изнутри, кожа.

Ее фигуру принято называть «хрупкой» — изящные плечи, тонкие, словно точёные руки с длинными пальцами и изящные запястья. Однако при всей своей кажущейся беззащитности, её рост составляет всего сто шестьдесят сантиметров. Это делает её по-настоящему миниатюрной, почти невесомой. Такая низкорослость не лишает её грации, а напротив — придаёт ей необычайную юркость и подвижность. Она словно ртуть: быстрая, ловкая, способная ускользнуть из любой хватки. В её осанке сквозит расслабленная грация, но в то же время чувствуется скрытая пружина — она никогда не выглядит полностью расслабленной, всегда готова к стремительному движению или резкому повороту.

Этот невысокий рост, вкупе с умением сливаться с тенями и двигаться бесшумно, играет ей только на руку в нехороших делах. Там, где высокому человеку потребовалась бы сила и грубое давление, она обходится ловкостью и хитростью. Её миниатюрность позволяет ей проникать в самые узкие щели, прятаться в самых неожиданных местах и оставаться незамеченной до самого последнего момента. Она — идеальный хищник небольшого размера, чья опасность кроется не в физическом превосходстве, а в скорости реакции и умении быть незаметной.

Её силуэт — это торжество черного цвета и сложных фактур. Шелк, кожа, струящиеся ткани — всё это обволакивает её стан, подчеркивая стройность и создавая образ существа, которое одинаково комфортно чувствует себя как в полумраке ночного клуба, так и в тишине старинной библиотеки. В ней нет нарочитой демонстративности, но есть врожденная, магнетическая притягательность — та самая опасная красота, которая обещает больше вопросов, чем ответов.

7. Характер::

Селеста Кэсс-Уитмор — это натура, сотканная из парадоксов, где внешняя утонченность служит лишь изящной оправой для холодного, безжалостного хищника. Её характер — это глубокий, тёмный омут, в котором сплелись аристократическая сдержанность и первобытная, инстинктивная жестокость.

Она не просто тихая девушка в чёрном — она хищник, который научился ждать. Её терпение сродни терпению паука, плетущего паутину в тёмном углу: она не суетится, не тратит силы на пустые угрозы, а просто методично расставляет всё на свои места, пока жертва сама не запутается в её сетях. Селеста обладает редким даром — она умеет слушать. И в этом её главное оружие. Пока другие говорят, она впитывает каждое слово, каждую интонацию, каждую случайную оговорку, чтобы потом, в нужный момент, использовать это против них. Её память — это архив чужих слабостей и секретов, который она бережно хранит и безжалостно использует.

В её характере нет места импульсивности. Она расчётлива до мозга костей. Каждый её шаг, каждое движение — часть сложной шахматной партии, где она играет не на победу, а на уничтожение. Селеста не мстит в порыве гнева — она выжидает, иногда годами, пока обидчик не расслабится, не потеряет бдительность. И тогда наносит удар — точно, чисто, без лишнего шума. Она не любит громких скандалов и кровавых разборок. Её стиль — это тихая, аккуратная работа в тени, после которой остаются лишь недоуменные вопросы и пустое место.

При этом Селеста — не просто бездушная машина для манипуляций. В ней есть глубина, которая пугает даже её саму. Она способна на искренние чувства, но эти чувства всегда подчинены холодному рассудку. Она может любить, но эта любовь собственническая, эгоистичная, сродни любви коллекционера к редкому экспонату. Она может привязываться, но всегда оставляет себе путь к отступлению. Её сердце — это крепость с множеством потайных ходов, и она никогда не отдаёт ключи от всех дверей сразу.

Она — мастер перевоплощений. Сегодня— загадочная незнакомка в полумраке бара, завтра — тихая, незаметная девушка в толпе, а послезавтра — роковая женщина, которая одним взглядом заставляет мужчин терять голову. Она примеряет на себя разные маски так же легко, как другие меняют перчатки, но под всеми этими масками всегда скрывается одно и то же лицо — лицо человека, который не забывает, кто он на самом деле. И этот «кто-то» не знает пощады. Она часто принимает облик той самой "белой овечки",которую когда то убила. Это играет ей на руку,создавая впечатление очаровательной и спокойной девушки.

Селеста презирает слабость — не физическую, а душевную. Она не выносит трусости, нерешительности и глупости. Но больше всего она ненавидит тех, кто недооценивает её. Её миниатюрность, её тихий голос, её кажущаяся безобидность — всё это приманка для самоуверенных глупцов, которые думают, что могут её контролировать. Селеста обожает этот момент — когда в глазах собеседника вспыхивает снисходительная улыбка, а через секунду сменяется недоумением, а затем — страхом. Этот переход — её наркотик, её единственная слабость.

Но при всей своей опасности она остается человеком. Не демоном из преисподней, не бесчувственным монстром из страшных сказок — а живой девушкой из плоти и крови, со своими трещинами и слабостями. Просто её человечность — это человечность хищника: холодная, расчётливая, но всё же способная чувствовать. Она умеет уставать. Умеет скучать. Иногда, оставшись одна в четырех стенах, она смотрит в зеркало и видит не «волка в овечьей шкуре», а просто уставшую девушку с темными кругами под глазами, которая слишком долго играла в чужие игры. И в такие минуты ей хочется не власти, не мести, а простого человеческого тепла. Но она тут же гонит эту слабость прочь, потому что мир, в котором она живет, не прощает мягкотелости.

8. Биография::

· «Я была его наказанием. Каждый раз, когда он смотрел на меня, он видел не дочь, а ту, которую убил. И не мог простить мне того, что я выжила.»

Селеста Кэсс-Уитмор родилась в Гоэтии — месте, пропитанном грехом, гарью и безысходностью. О её жизни известно немного, и она сама предпочитает не распространяться о прошлом. Её отец был священником — фанатиком, чья вера давно перешагнула границы разумного. Он не просто служил Богу, он мнил себя Его советником, полагая, что его решения вернее божественных. Когда нужда заставила его работать в Гоэтии, его накрыли панические атаки: слишком много грешников, слишком много грязи. Но однажды он встретил ту, кого счел нуждающейся в спасении. Он не мог пройти мимо, следуя христианскому долгу. Так зародился роман — глубокий, нежный, обреченный.

Женщина забеременела и начала сходить с ума. В её роду все женщины теряли рассудок, едва осознав, что носят плод. Никто не знал истинной причины, но когда-то давно одну из её прародительниц прокляли, и проклятие легло на всю женскую ветвь. Те, кто строил семьи и желал детей, становились одержимы чем-то сатанинским и умирали, не успев родить. Мать Селесты стала исключением. Её одолевали жестокие мысли и желания: она убивала домашний скот, овец, потому что ненавидела их бесгрешность. К моменту родов жизнь отца превратилась в ад. Он параноил, молился каждый вечер, прося Бога отвести безумную женщину, но не мог отказаться от ребенка. И тогда он совершил самый большой грех в своей жизни: помог жене родить, а затем убил её деревянной палкой.

Селесту он растил в глубокой вере, но её разум всегда отвергал Бога. Ей приходилось подыгрывать. Всё детство строилось на службах и чтении Библии. Он научил её молиться, и она молилась — настолько ужасно и фальшиво, что это начало пробуждать в отце ненависть к собственному ребенку. Однажды девочка убила маленькую овечку, даже не осознавая этого в полной мере. Для отца это стало потрясением: его маленькая овечка, его послушная дочь, оказалась носителем той самой темной жилы. Он запер её в доме, в её комнате, до последнего пытаясь выжечь эту скверну. В семнадцать лет, когда Кэсс вновь совершила грех — забросала друга камнями, оставив ему шрам на губе, — он изгнал её. Он тыкал ей в спину крестом, крича, чтобы нечистая сила отпустила его и дала ему умереть. Селеста ушла.

Она поселилась на другом конце города. Теперь она зарабатывает тем, что крадёт и обманывает состоятельных людей из Элизиума, которые забредают в Гоэтию «погулять» и «посмотреть на местный сброд». Она больше не убивает — не потому, что стала мягче, а потому, что теперь несёт полную ответственность за каждый шаг, и допускать проигрыша нельзя. В память об отце у неё остался крестик на груди. Она ненавидит его, он жжёт ей кожу, но она его не снимает — как напоминание о детстве, о том, кем она была и кем стала.

Сейчас Селеста — тень. Она не просто воровка и аферистка; она — коллекционер чужих секретов и слабостей. Её основное занятие — нечто среднее между информационным брокером и «решателем проблем» для тех, кто не хочет светить своё имя. Она находит компромат, вытаскивает деньги, улаживает конфликты в тёмных переулках Гоэтии, но никогда не пачкает руки напрямую. Её оружие — знание, терпение и умение быть незаметной. Она миниатюрна, быстра, как ртуть, и предпочитает работать в тени, появляясь из ниоткуда и исчезая в темноте. У неё нет постоянного дома — только съёмные квартиры, где она меняет обстановку каждые несколько месяцев.

С людьми она холодна и отстранена. Она не заводит друзей, не доверяет никому и презирает тех, кто демонстрирует слабость. Но есть в ней одна трещина, одна болезненная струна — её отношение к взрослым мужчинам. Она ищет их общества, тянется к ним с той же смесью страха и влечения, с какой когда-то смотрела на отца. Это не любовь в привычном смысле, а скорее потребность в фигуре, которая одновременно пугает и защищает. Она выбирает мужчин старше, опытнее, с тяжёлым взглядом и властными привычками. В их объятиях она ищет не тепло, а что-то другое — возможно, наказание, возможно, забвение. Она позволяет им думать, что контролирует её, но на самом деле это она ведёт игру. Она не привязывается, но каждый раз, когда такой мужчина уходит, в её глазах на мгновение вспыхивает та самая маленькая девочка, которую когда-то выгнали из дома с крестом в спину.

Но по иронии судьбы,она,скорее всего найдет свое место не обязательно исключительно во взрослом мужчине,а в парне или мужчине,который будет как она. Сможет понять ее и будет таким же — странным и опасным,диким,но способным понять.

• это что намек или типаж?? хохохо...

Она снимает комнату в среднем секторе — небольшую, но с окнами, выходящими на ночные огни. Это не жильё, а скорее штаб-квартира. Здесь она хранит минимум вещей: несколько комплектов одежды на разные случаи, косметику, которая делает её незаметной или, наоборот, роковой. Комната служит ей убежищем, куда она может привести мужчину — не для любви, а для той сложной, болезненной близости, которую она сама не до конца понимает. Здесь она может быть кем угодно: холодной и недоступной, страстной и покорной, безразличной и жестокой. И никто из тех, кто переступает порог этой комнаты, не догадывается, что за стенами остаётся другая Селеста — та, что крадёт, обманывает и выживает в Гоэтии.

Главная цель её пребывания в Мортуме — социализация. Селеста учится быть человеком среди людей. Она посещает мероприятия разного толка: закрытые вечеринки в пентхаусах, шумные клубы, где музыка заглушает мысли, тихие ужины в дорогих ресторанах, где она наблюдает за тем, как люди едят, говорят, смеются. Она изучает их. Запоминает интонации, жесты, паузы. Она учится говорить твёрдую правду с той самой ноткой сарказма, которая здесь в почёте, — потому что мягких здесь не любят, а она не собирается быть мягкой. Она хочет, чтобы её принимали за свою. И со временем у неё это получается.

Мортум даёт ей то, чего не могла дать Гоэтия: анонимность и одновременно принадлежность к чему-то большему. Здесь никто не знает, что она дочь священника-фанатика. Никто не знает, что она убила овцу в шесть лет и забросала камнями друга в семнадцать. Здесь она — просто Селеста. Девушка с тёмными волосами и внимательным взглядом. Девушка, которая умеет слушать и молчать. Девушка, которая всегда знает, где находится выход.

9. Должность::

Устроилась в Maison Martin Margela Boutique. Пытается создавать,но получается только рвать. Сбежала оттуда под страхом собственной неуравновешенности. Работает барменом в Goetic Underground Club,чувствуя себя в своей тарелке из за атмосферы в этом месте. Держится тихо,не отсвечивает. Создает видимость работы,чтобы выжить.

10. Национальность:: Смешанная. Отец — мексиканского происхождения, а мать имеет мексиканские и пуэрториканские корни.

11. Каст:: Jenna Ortega.

Birth was a mistake. .

2026-09-11T12:13:13.048Z

1. Имя,фамилия::

Равенна Морн Датура.

Привычная форма имени:: Морн.

2. Возраст и дата рождения::

24 года. 09.09.

3. Рост, вес::

176 сантиметров,46 килограмм.

4. Сексуальная ориентация::

Гетеросексуальна.

5. Происхождение:: Гоэтия.

Сектор нынешнего обитания:: Мортум.

6. Внешность::

Равенна — воплощение современной готической эстетики, сочетающей в себе утонченный аристократизм и дерзкую роковую притягательность.
У нее выразительные, резкие черты лица с высокими скулами и четко очерченной линией подбородка. Кожа отличается той особой фарфоровой белизной, которая бывает у людей, предпочитающих сумрак. Глаза — миндалевидные, глубокие и пронзительные, с тяжелыми веками, придающими взгляду томную, чуть надменную загадочность. Брови темные, с четким изгибом, а губы имеют естественный, но чувственный рисунок. Ее густые, смоляные волосы спадают на плечи крупными, тяжелыми локонами, напоминающими ретро-волны Голливуда, или собираются в небрежную, но элегантную прическу, подчеркивающую строгость образа.

Фигура — это классическая "гитара" с ярко выраженной талией и плавными, женственными изгибами бедер. Она обладает хрупким,худощавым, но в то же время сильным телосложением: изящные плечи, тонкие, точёные руки и лебединая шея. В ее осанке читается врожденная грация и уверенность в себе, даже когда она выглядит расслабленной. Тело украшено многочисленными татуировками, которые добавляют ее облику нотку бунтарства и индивидуальности, превращая кожу в своеобразный холст.
Она предпочитает монохромную палитру, где доминирует глубокий черный цвет. Ее наряды — это игра фактур: от струящейся полупрозрачной ткани, мягко облегающей стан, до дерзкой кожи и латекса, подчеркивающих каждый изгиб. Будь то строгое платье-бюстье или небрежный топ с открытыми плечами, в ее образе всегда чувствуется внутренняя сила и независимость. Она выглядит как современная муза андеграунда — опасная, манящая и абсолютно самодостаточная.

7. Характер::

Морн — хищница. Жестокий мир научил её быть эгоисткой и никому не позволять владеть собой. Единственным человеком,который когда-то имел над ней власть, был её отец. И когда он исчез, даровав ей свободу, она вдруг поняла, что больше не может жить как раньше. Что-то внутри неё сдвинулось, разбилось, а затем срослось заново — но уже иначе. Она решила создать новую себя. И тогда в ней проснулась та самая тёмная сторона, которую она так долго прятала. Теперь она стала её спасением.

С годами в ней появились истеричные черты, пассивная агрессия. Разум перестал делить поступки на хорошие и плохие. Границы стёрлись. Она стала другой — опасной, загадочной, непредсказуемой. Люди это чувствуют и всё равно тянутся. Равенна пользуется вниманием и у мужчин, и у женщин. Её красота, плавные изгибы тела, умение появляться в нужный момент — всё это завораживает. Каждый считает своим долгом заполучить её. И её это забавляет.

Весь этот образ является всего лишь публичной картиной. Сама по себе Датура одинока и внутренние противоречия смешались настолько,что иногда в голове твориться полная масса неконтролируемых чувств,мыслей и эмоций.

Но сколь бы искусно она ни строила из себя неприступную крепость, сколь бы тщательно ни сколачивала броню из холодности и колкостей, Равенна оставалась всего лишь человеком — не отлитой из металла машиной, не бесчувственным механизмом, способным вечно держать оборону. И потому даже ей иногда изменяла выдержка: тень проскальзывала по лицу, дрожь выдавала голос, взгляд на мгновение становился слишком честным — и этого хватало, чтобы вся выстроенная стена дала трещину. Глубоко внутри, там, куда она сама боялась заглядывать, жила девочка, израненная так сильно, что научилась одно: не показывать боли. Никогда. Никому. Она прятала эти трещины за насмешкой, за резкостью, за привычкой бить первой — ведь лучшая защита, внушала она себе, это нападение, и в это она верила почти так же истово, как в собственное бесстрашие. Но правда была в другом: каждый её выпад, каждая колкость, каждое ледяное слово — это был лишь отчаянный крик того самого раненого существа, что молило: не подходи, не смотри слишком пристально, не смейся над тем, что я так старательно прячу.

8. Биография::

Морн появилась на свет в Гоэтии — и само это слово звучало как приговор, вынесенный ещё до первого вздоха. Никто не спрашивал, о чём она мечтала, когда её извлекали из материнской утробы и приносили в холодный каменный дом, чьи стены уже успели порасти мхом, будто само время отворачивалось от этого места. Гоэтия никогда не была колыбелью — она была рассадником беззакония, подпольных заведений и опасностей, что поджидали за каждым углом, и дети здесь росли не под присмотром, а под гнётом. Её детство не было радужным периодом — оно было выживанием, растянутым на годы, где каждый день оставлял на душе рубцы, которые никто не собирался залечивать.

Матери своей Равенна не знала — только с возрастом, когда детская наивность окончательно истлела, она поняла горькую правду: её зачали в случайной связи, мимолётной и пустой, не вылившейся ни в любовь, ни в семью, ни даже в подобие человеческого тепла. И это осознание было хуже любого холода — оно въедалось под кожу, шептало по ночам, что она не была желанной, не была запланированной, не была чьим-то выбором. Она была последствием. Случайностью. Тенью чужого мимолётного желания, брошенной в мир, который не ждал её и не готовил для неё места.

Жизнь не замирала — она текла, упрямо и безжалостно, увлекая за собой всё, что попадалось на пути. Бедное детство пустило в неё свои цепкие корни, и эти корни оказались куда глубже, чем можно было предположить. Отец — местный торговец наркотиками — уже к пятнадцати годам дочери приоткрыл перед ней дверь в этот опасный мир зависимости. Но сам никогда не позволял ей ступить за порог. Он лишь заставлял её разносить заказы, вручать покупателям маленькие пакетики, забирать деньги и молчать.

Отец никогда не делился с ней теплом. Казалось, оно умерло в нём задолго до того, как Равенна научилась понимать, что такое отцовская любовь. Рядом с ним она не чувствовала себя ребёнком — лишь вещью, которую однажды приобрели и с тех пор не видели причин возвращать владельцу свободу. Его голос всегда оставался холодным, слова — резкими, а прикосновения, если они вообще случались, не несли в себе ни капли нежности. Он не воспитывал её — он формировал под себя, медленно стирая всё, что считал бесполезным.

В его глазах Равенна никогда не была дочерью. Она была активом. Ещё одной возможностью получить выгоду, ещё одним способом превратить чужую слабость в деньги. Её красота, юность, доверчивость — всё, что в нормальной семье старались бы оберегать, для него лишь увеличивало её цену. Он мог смотреть на неё и совершенно спокойно просчитывать, сколько ещё можно из неё вытянуть, кому продать её внимание, кому — присутствие, а кому предложить вместе с маленькими белыми пакетиками то, что окончательно уничтожало бы остатки её детской невинности.

И, возможно, всё шло бы своим чередом, если бы однажды, вернувшись домой, брюнетка не нашла отца мёртвым — передозировка, внезапная и безжалостная. Смерть его стала не просто утратой, а разломом, трещиной, которая прошла по самому основанию её существа. Детство оставило в ней пустоту — дыру, которую невозможно было заполнить ничем. Маленькая девочка не понимала, что такое зависимость, не осознавала, что делают с людьми те самые пакетики с порошком и таблетками, которые она так буднично передавала из рук в руки. Она не знала, что в каждом заказе — чья-то сломанная жизнь, чья-то украденная воля. Но детство закончилось. Больше никто не мог заставить её делать то, что нужно кому-то другому, а не ей самой. И всё же прошлое не отпускало так просто.

На заработанные деньги она перебралась в Мортум — город, где, как ей казалось, можно было раствориться, отвязаться от прошлого, начать заново. Но Мортум не спасал. Мортум поглощал. Равенна прошла тяжёлый путь, прежде чем жизнь хоть на миг улыбнулась ей. Ей пришлось торговать намного больше, чем прежде, чтобы выжить, чтобы дышать, чтобы не утонуть. И в какой-то момент она сама стала зависимой от наркотиков, и от страха, от вечного напряжения, от мысли, что однажды её поймают. Этот страх въелся в неё, стал частью её дыхания, её снов, её молчания. Она видела своих покупателей — видела, как они сходят с ума, как ломаются, как обрывают свою жизнь только потому, что не хватает денег на новую дозу. Их отчаяние было зеркалом, в которое она боялась смотреть слишком долго. Её жизнь крутилась в водовороте ярких ночных клубов, тёмных подворотен и сомнительных сделок, где каждый шорох мог означать конец. Но она выстояла. Переборола зависимость — пусть не до конца, пусть с трещинами внутри, — но торговать не перестала,просто это стало реже.Потому что прошлое не отпускает. Потому что дыра в душе не зарастает. И потому что иногда единственный способ выжить — это продолжать идти, даже если путь ведёт в никуда.

Несмотря на весь тот кошмар, что она привыкла называть своей жизнью, Морн всё же сумела вырвать у судьбы диплом факультета дизайна одежды — и это было не просто образование, а её единственная отдушина, единственное убежище, где боль, хаос, злость и похоть не разрывали её изнутри, а превращались в ткань, в силуэт, в стилизацию. Только там, среди эскизов и манекенов, она могла позволить себе быть настоящей — и никто не смел её остановить. Она снимала квартиру — достаточно приличную, чтобы не стыдиться стен, — и обустроила её так, как хотелось ей одной: без оглядки на чужое мнение, без компромиссов, которые всю жизнь душили её извне.

9. Дополнительные факты::

(1) Равенна любит вечерние мероприятия любого толка — светские приёмы, закрытые клубы, тихие галереи, где звучит приглушённая музыка. Она берёт от жизни всё, что хочет, не спрашивая разрешения. В её голосе всегда звучит лёгкий флирт, даже когда она говорит о пустяках. Ей нравится находить жертв. Иногда — ради развлечения, иногда — чтобы насладиться тем,как угасает жизнь в их глазах. Она давно перестала испытывать угрызения совести. Вместо них — пустота.

(3) У Морн, пожалуй, была единственная подруга — Морта Дэлат. Они знали друг друга с детства, с тех времён, когда ещё не умели называть своими именами то, что происходило за закрытыми дверями их домов. Девушки росли бок о бок, на одной улице Гоэтии, в двух соседних домах, и, возможно, именно это случайное соседство однажды стало для обеих единственной формой спасения. Позже они вместе оказались в модельном бизнесе.

Морта Дэлат была из тех девушек, которых невозможно не заметить. Роскошная блондинка с почти вызывающей красотой и необычной андрогинностью во внешности — острыми линиями лица, сильной челюстью и чертами, в которых женственность странным образом переплеталась с некоторой грубостью. Иногда окружающие принимали её за трансгендерную женщину, но в их реалиях подобные предположения редко становились причиной для осуждения. Морта давно привыкла к чужим взглядам и ещё раньше научилась не объяснять людям то, что их совершенно не касалось.

Морта тщательно запирала свои травмы внутри, пряча их за уверенностью, насмешками и почти безупречным самообладанием. Никто не знал, что происходило с ней за стенами соседнего дома. Никто, кроме Равенны. Брюнетка была единственным человеком, которому Морта позволила увидеть не модель, не красивую блондинку и не ту версию себя, которую привыкла предъявлять окружающим, а настоящую — со всеми страхами, воспоминаниями и трещинами, которые невозможно было скрыть никаким макияжем.

Морта оставалась единственным человеком, действительно занимавшим место в жизни брюнетки.

(2) Каким бы разрушительным ни казалось это качество со стороны, Равенна давно научилась заглушать всё, что мешает ей оставаться на вершине. Любую слабость, сомнение, навязчивую мысль, любой внутренний голос, который становится слишком громким, она привыкла уничтожать самым простым для себя способом — превращать чужое желание в собственное оружие. Флирт, близость, игра на грани дозволенного становились для неё не столько проявлением страсти, сколько способом ненадолго обрести тишину внутри. Ей было проще отдаться импульсу, чем позволить себе остановиться и услышать то, от чего она так тщательно бежала.

Со временем Равенна перестала различать, где заканчивается удовольствие и начинается потребность. В её близости почти всегда присутствовала агрессия — не обязательно открытая, но ощутимая в каждом движении, в каждом взгляде, в стремлении довести напряжение до предела. Ей нужна была не нежность, а интенсивность; не покой, а ощущение, способное перекричать собственные мысли. Чем сильнее становился внешний импульс, тем тише делалось внутри. На несколько часов, иногда всего на несколько минут, прошлое отступало, тревога теряла очертания, а сознание наконец переставало цепляться за то, что Равенна не желала вспоминать.

И, пожалуй, самое пугающее заключалось в том, что она уже не пыталась понять, почему ей это необходимо. Она просто знала: пока вокруг неё достаточно страсти, риска и чужого желания, внутри остаётся тишина.

10. Должность ::

Ночью она совсем иногда торгует дурманом, а с понедельника по пятницу пропадает в дизайнерской студии: помогает шить, продумывать образы и силуэты для «Dark Vein» — достаточно известного дома, чьи готические, вызывающие наряды не раз блистали на подиумах. Также является моделью.

11. Национальность:: Имеет смешанное происхождение: её мать,по единственной информации от отца — мексиканка, а отец — швейцарско-немецкого происхождения.

12. Каст:: Gabriette Bechtel.

Талия Делонé-Маркéс.

2026-07-17T18:21:40.815Z

— Двойная фамилия,которую она сама себе создала. Первую фамилию — Делонé, девушка сама себе придумала сразу,как исполнилось 18,желая отгородиться от семьи. Вторая — Маркéс, фамилия семьи. Предпочитает везде подписываться первой,но зачастую в документах вписывают обе.

2. Возраст | Курс | Ориентация::

20 лет | 172 см | бисексуальна.

— В юности имела проблемы с определением своей ориентации,так как было модно навешивать на себя всякое разное.Но повзрослев точно определила,что ее интересуют оба пола,но строить что то серьезное она не привыкла. Может что то изменится?

3. Направление и курс::

Финансы и банковское дело | 3 курс.

4. Биография::

Маленькая, светловолосая и безупречная, она родилась в Аризоне, в доме, где пахло деньгами и стабильностью. Ее детство было соткано из любви, но любви странной — той, что не просит, а требует. Родители с колыбели внушали ей что мир — это витрина, и все, что на ней лежит, по праву принадлежит ей. Она росла в этом коконе, где каждый ее каприз становился законом, а каждая улыбка открывала двери. Ее любили за легкость, за кукольную миловидность, за ту беспечную грацию, что дается лишь тем, кто никогда не знал слова «нет». Но за этой бархатной атмосферой скрывался железный каркас: образование — это священный долг, и она должна блестеть не только внешне, но и умом, чтобы не запятнать фамилию. И она блестела, идеально вписываясь в узкий круг избранных, пока однажды в школьном коридоре не увидела его.

Высокий, дерзкий брюнет, который с презрительной усмешкой травил заучку, словно сам дьявол явился в обличии богатого мальчика. Она, вся в белом и розовом, вдруг застыла, завороженная его хаосом. Непонятно, что привлекло ее — то ли запретный плод, то ли инстинкт саморазрушения, дремавший в глубине ее идеальной души. Он курил травку в туалете, плевал на правила, но был из той же обеспеченной касты, что и она. Они встретились взглядами, и это стало началом ее падения. Два года, которые Тайлер диктовал ей, как жить. Два года, когда ее личность стирали подчистую. Он приказал ей стать брюнеткой, потому что блондинки были не в его вкусе. Он всунул в ее дрожащие пальцы первую сигарету с «дурью», и она, послушная, затянулась, чтобы стать ближе к нему. А потом, в пьяном угаре, он настоял на тату — полумесяце, въевшемся в кожу между бровей, словно черное клеймо, отделившее ее от прошлой жизни.

Родители пришли в ярость, когда увидели ее — пьяную, с татуировкой, похожую на чужую. Их мир, выстроенный из стекла, дал трещину. Они заперли ее дома, думая, что изоляция исцелит, но они не знали, что ослепленная любовь не слышит голосов. Она худела, красилась ярче, как нарцисс, увядающий на глазах, и все ради его одобрения. Пока однажды его терпение не лопнуло: он взял ее силой, потому что не привык ждать, и в этот миг разбил не только ее тело, но и душу, оставив в ней зияющую пустоту. Карьера Тайлера рухнула — тюрьма, штрафы, позор, — но триумф родителей не принес облегчения. Талия же провалилась в депрессию, ледяную и липкую, как болото. Теперь она покрывала себя татуировками одну за другой, превращая тело в холст, где каждый рисунок был криком, заглушенным иглой. Она называла это искусством, но на деле это был селфхарм — медленный, эстетичный, болезненный. Родители, вместо того чтобы протянуть руку, отвернулись, обжигая ее презрением, и вышвырнули в Калифорнию, на нелюбимый факультет, как вещь, которую стыдно показывать гостям. Деньги шли исправно —каждый месяц приличная сумма и ей хватало на жизнь даже больше чем могло бы.

Теперь она живет в этом калифорнийском одиночестве, где вечеринки стали ее церковью, а алкоголь и порошки — единственной молитвой. Она тонет в ярких образах, а каждое прикосновение чужих рук в мимолетных связях только сильнее разжигает в ней чувство ненужности. Она стала относится к этому миру с презрением и в равнодушием одновременно. Ее мало что удивляет,она находится в апатии но с другими раскрывается словно цветок. Ядовитый,но цветок.

5. Характер::

Она не плачет. На людях. Это первое, что бросается в глаза, когда наблюдаешь за ней со стороны. Талия разучилась плакать так давно, что слезные железы, кажется, атрофировались за ненадобностью. Вместо этого она смеется — громко, заразительно, на грани истерики, особенно когда внутри все сжимается от боли. Ее смех — это ее главная защита и самое страшное оружие против жалости, которую она ненавидит больше всего на свете.

Она инфантильна, но эта инфантильность обманчива. За кукольной внешностью и капризными интонациями скрывается механизм выживания, отточенный до совершенства. Талия давно поняла, что если вести себя как избалованный ребенок, люди перестают ждать от тебя взрослых поступков. А значит, и спрашивать по-взрослому не будут. Она мастерски разыгрывает беспечность, но в ее глазах — если присмотреться — всегда горит настороженность, как у зверька, который уже однажды попал в капкан.

Ее отношения с собственным телом — это поле битвы. Татуировки, покрывающие кожу, не просто украшения. Это карта ее боли, которую она выносит наружу, чтобы сделать ее осязаемой. Каждый новый рисунок — это попытка переписать себя заново, стереть ту девочку, которую использовали, и создать новую, более сильную. Но в глубине души она знает правду: под всей этой чернильной броней она по-прежнему та же испуганная шестнадцатилетняя дурочка, которая хотела, чтобы ее любили.

Она нарциссична до омерзения. Талия часами может рассматривать себя в зеркале, но не из любви к себе, а из недоверия. Она ищет в своем отражении признаки распада, трещины, уродство — и одновременно ненавидит себя за то, что находит их.

С деньгами у нее странные отношения. Она транжирит их бездумно, швыряет на тряпки, косметику, такси и вещества, словно пытаясь купить хоть каплю тепла, которого ей так не хватает. Но когда кто-то предлагает заплатить за нее, она взрывается от злости. Она не принимает подачек, потому что слишком хорошо помнит, как оказалась на содержании у родителей, которые купили ей жизнь в Калифорнии, чтобы просто избавиться от нее. Она скорее умрет с голоду, чем позволит кому-то снова взять ее на поводок.

Она цинична до жестокости. Талия может с ледяной улыбкой разбить чужое сердце, потому что ее собственное давно превратилось в керамический осколок, которым она режет всех, кто подходит слишком близко. Она боится привязанности панически, как алкоголик боится трезвости. Каждый, кто пытается пробиться к ней, натыкается на стену из колких шуток и провокаций. Зачем ей кто-то еще, если даже самые близкие люди однажды просто отвернулись и оставили ее умирать заживо? Но одновременно с этим в ее душе все еще живет крошечная надежда на нормальную любовь,на чувства и на жизнь.

Самое страшное в ней — это ее отчаяние, запрятанное так глубоко, что она сама почти забыла о нем. Иногда, в минуты между дозой и забытьем, когда она лежит на холодном кафельном полу в своей квартире, ей кажется, что она слышит голос той маленькой девочки из Аризоны. Девочки, которая верила, что мир создан для нее. Теперь этот голос звучит как насмешка. Талия затыкает уши, зажигает еще один косяк и идет на вечеринку, потому что тишина — ее самый страшный враг. В тишине она слышит себя настоящую. А настоящая она — та, которую никто не захотел спасать.

** Персонаж может меняться в процессе ролевой, и вести себя иначе,чем описано,так как может чувствовать себя лучше/хуже.

6. Деятельность в Университете::

Только состоит в Fashion and Student Trends (FAST) — главное модное сообщество кампуса. Желая хоть немного избавиться от чувства,что ей не место на ее направлении в учебе приняла решение раскрывать свой творческий потенциал,ведь всегда любила что то придумывать и тем более собирать образы. Но чисто как любитель,не ставя ставки на что то большее.

7. Живет ли в общежитии?

Нет. Родители поселили Талию в отдельной квартире на десятом этаже, прямо напротив университетских корпусов. Ими двигал страх: они всерьез опасались, что их дочь, которую они считали не совсем здоровой, может невольно навредить соседям по общежитию. Они выбрали для неё одиночество, полагая, что так будет безопаснее для всех. Однако ирония судьбы заключалась в том, что именно в тесной комнате, полной шума и чужого дыхания, Талия расцвела бы. С ней не было бы никаких хлопот, она бы прекрасно вписалась в общую жизнь, но теперь ей оставалось лишь смотреть вниз, на суетящихся студентов которые вместе возвращаются с занятий в общежитие и чувствовать, как тишина собственного дома становится самой тяжелой ношей.

8. Чем известен персонаж в Университете::

В университете Талию знали потому что она не вписывалась в серую массу одинаковых лиц — ее появление всегда было событием, маленьким вызовом скуке, которую так любила эта университетская жизнь. Она имела привычку мыслить иначе и никогда не боялась сказать то, что думала, даже если ее слова звучали как пощечина общепринятому мнению.

Но в этом блеске была и своя тень. Талия умела не только сверкать, но и обжигать. Стоило кому-то переступить черту, как ее гордый нрав давал о себе знать. Она не терпела возражений и не искала компромиссов — вместо долгих споров она предпочитала короткую вспышку, колкое слово или вовсе гордый уход, оставляя оппонента в недоумении. Потому с ней старались не ссориться: знали, что ее гнев, как и ее наряды, всегда слишком ярок, чтобы остаться незамеченным. Но все знали,что Талия нестабильна,поэтому знали что если она вспыхнет,то потом обязательно извиниться.Своеобразно.Пригласит на вечеринку или подарит бутылку дорогого вина.

(!!) Дополнительная информация::

— Талия зависима от сигарет. Не только от травки,но и от обычного никотина. Она тратит уйму денег на пачки,потому что за неделю они кончаются.

— У нее есть свой кот:черный,обычный,беспородистый. Она взяла его с улицы,так как увидела что он нуждается в помощи. Имени она ему не дала,ведь не смогла придумать то,что действительно ему подойдет. Он такой же как своя хозяйка — нестабильный,может нежиться в объятиях а может шипеть ни с того ни с сего. Но с ним Талия чувствует что хоть кто то предан ей и любит.

** Новые факты в дальнейшем могут раскрываться в постах.

9. Внешность::

— Прототип:: Дарья Каплан.

Юзернейм:: @autroma

Песня::

you and i could never be friends — Artemas