Back in USSR

Балтийское море превращается в поле битвы между НАТО и Россией.

2026-01-03T04:50:57.225Z

Польша, Швеция и другие страны закупают субмарины для защиты трубопроводов.

Фотография: Getty Images

По сравнению с громоздкими российскими атомными подводными лодками, шведская «А -26», длиной всего 66 метров, является компактной моделью. Но то, чего этой построенной компанией Saab подводной лодке не хватает в размерах, она компенсирует малозаметностью и возможностями наблюдения. Портал, встроенный в носовую часть, позволяет ей спускать на морское дно подводные дроны, датчики или водолазов. Для мутных вод Балтийского моря и для холодной войны, разворачивающейся под ними, « А- 26» обеспечивает наилучшее соотношение цены и качества. По крайней мере, к такому выводу пришло польское правительство 26 ноября, когда решило приобрести три таких судна за примерно 2,8 миллиарда долларов.

Для таких стран, как Польша, наблюдение за Балтийским морем и его подводное присутствие является неотложным вопросом национальной безопасности. Море изобилует телекоммуникационной и энергетической инфраструктурой. Газопровод «Балтийский коннектор» соединяет Финляндию и Эстонию. Другой, «Балтийский трубопровод», транспортирует газ из Норвегии в Польшу. Вдоль морского дна проложены коммуникационные и силовые кабели. Ранее в этом году Эстония, Латвия и Литва отключили свои энергосистемы от российской сети; из четырех линий, соединяющих их с европейской сетью, три находятся под водой. Над поверхностью сотни ветряных турбин стоят у берегов Дании и Германии, а новые устанавливаются у берегов Польши. На берегах Балтийского моря расположены десять терминалов СПГ , еще два находятся в стадии строительства.

На бумаге присутствие НАТО в Балтийском море никогда не было таким сильным. Из девяти прибрежных государств Балтийского моря все, кроме России, входят в альянс. Но хотя НАТО имеет явное преимущество в Балтийском море с точки зрения обычной военно-морской мощи, у России есть средства, чтобы сеять хаос. С 2023 года было зафиксировано по меньшей мере 11 предполагаемых актов саботажа инфраструктуры Балтийского моря, многие из которых связаны с российским «теневым флотом» — сетью танкеров, которую страна использует для обхода западных санкций. Самыми серьезными стали разрывы Балтийского соединительного канала и силового кабеля, соединяющего Финляндию и Эстонию, предположительно вызванные тем, что суда волочили якоря по морскому дну. На ремонт обоих случаев ушло несколько месяцев.

Российские спецслужбы, возможно, также используют некоторые из этих кораблей для операций над уровнем моря. В сентябре над датскими аэропортами были замечены беспилотники, предположительно запущенные с кораблей, связанных с Россией. Аналогичные инциденты с тех пор произошли во Франции и Германии.

Гибридные атаки позволяют России отрицать свою причастность, проверять на прочность положение НАТО о взаимной обороне и оценивать готовность каждого члена к конфронтации. Но режим Владимира Путина также начинает действовать открыто. В начале октября разведывательное управление Министерства обороны Дании сообщило, что российские военные корабли направили свое оружие на датские военно-морские суда и вертолеты и двинулись в направлении датских судов, имитируя столкновение.

Вскоре у России появится больше вариантов для выбора. Германия, Дания, Швеция и Финляндия строят новые ветроэлектростанции на Балтийском море. Польша находится в еще более уязвимом положении. Она зависит от балтийских трубопроводов и портов почти на половину своего энергоимпорта, и эта зависимость растет. К 2040 году страна может инвестировать более 100 миллиардов долларов в морские ветроэлектростанции и новые терминалы СПГ . Первая польская атомная электростанция, ввод в эксплуатацию которой ожидается к 2036 году, будет расположена менее чем в 2 км от берега.

Многие из этих проектов были задуманы, когда угроза со стороны России казалась абстрактной. Теперь правительства пытаются защитить их — задача непростая. Радары и спутники могут следить за небом и отслеживать корабли, даже когда они отключают свои транспондеры. Но отслеживать то, что происходит под поверхностью, гораздо сложнее, что делает морское дно идеальной территорией для гибридных атак.

Большая часть существующих технологий наблюдения, основанных на гидролокации, плохо подходит для Балтийского моря. Мелководье и загроможденное дно создают акустический шум, движение судов маскирует подводную активность, а резкие изменения солености искажают звуковые волны. Новые решения позволят устранить некоторые из этих пробелов, включая гидроакустические датчики, подводные лодки, такие как А- 26, и беспилотные подводные аппараты ( БПО ). Однако разработка интегрированной системы наблюдения, ключевая задача НАТО для Балтийского моря, займет годы.

Проекты, подобные проекту A- 26, сталкиваются с длительными задержками. Военно-морской флот Швеции планировал получить первую из двух заказанных у компании Saab подводных лодок в 2022 году. Это было отложено до 2031 года. (Одной из причин задержки называется необходимость модернизации верфи, где строятся подводные лодки.) Польше, чей флот располагает лишь одной устаревшей подводной лодкой советской эпохи, придется ждать до 2030-х годов поставки трех заказанных ею подводных лодок A- 26. Между тем, главное военно-разведывательное агентство Великобритании недавно пришло к выводу, что Россия модернизирует свой флот для поражения подводных кабелей и трубопроводов.

Таким образом, даже с учетом новых технологий, улучшающих мониторинг, обнаружение и ремонт, НАТО необходимо предпринять больше усилий, чтобы показать России, что ее гибридные атаки не останутся безнаказанными. Ответные меры до сих пор носили в основном реактивный характер. В рамках операции НАТО «Балтийский страж», начатой в начале 2025 года, альянс активизировал патрулирование Балтийского моря. Но хотя суда НАТО могут связываться с коммерческими судами, чтобы проверить наличие у них действующей регистрации, согласно международному праву их экипажам не разрешается подниматься на борт или проводить досмотр.

Некоторые страны предложили более радикальные меры. После вторжений беспилотников над Данией президент Украины Владимир Зеленский предложил закрыть Балтийское море для танкеров теневого флота. Министр обороны Эстонии Ганно Певкур предлагал сделать это несколькими месяцами ранее.

Однако такая блокада почти наверняка нарушит международное право. Конвенция ООН по морскому праву гарантирует судам, даже находящимся под санкциями, право проходить через международные проливы, если они не угрожают применением силы и не нарушают правила безопасности. Россия, которая использует Балтийское море для 60% своего морского экспорта сырой нефти, вероятно, расценит закрытие датских проливов для танкеров теневого флота как акт войны. Более разумным ответом было бы запретить доступ судам, не отвечающим техническим стандартам, считает Яцек Севера, бывший глава Совета национальной безопасности Польши.

Этот подход набирает популярность. В октябре Дания усилила контроль над танкерами на якорной стоянке Скаген, соединяющей Северное море с Балтийским. Польша, тем временем, укрепляет свой военно-морской потенциал сдерживания. Принятый парламентом страны в ноябре законопроект позволяет военно-морскому флоту применять силу для защиты критически важной инфраструктуры, даже за пределами территориальных вод Польши.

Защита обходится дорого, но не по сравнению с отражением атак. Недавнее исследование аналитического центра RAND показало, что ежедневные затраты на ремонт подводного телекоммуникационного кабеля составляют 24 млн евро (28 млн долларов), нефтепровода — 36 млн евро, а газопровода — 75 млн евро. Такие ремонтные работы обычно занимают месяцы. Потеря энергоснабжения и связи усугубляют ущерб. Достаточное количество подобных провокаций, и подводная лодка или две начинают казаться выгодной покупкой. ■

https://www.economist.com/europe/2025/12/23/the-baltic-is-becoming-a-battleground-between-nato-and-russia

Как ЦРУ переправило Оруэлла и Ле Карре в восточный блок

2025-04-09T08:15:11.445Z

Самая интеллектуальная секретная операция агентства

Фотография: Getty Images

Книжный клуб ЦРУ . Чарли Инглиш. Уильям Коллинз; 384 страницы; 25 фунтов стерлингов. Будет опубликовано в Америке издательством Random House в июле; 35 долларов США

Книги провозились контрабандой на лодках, поездах и грузовиках, прятались в консервных банках, детских подгузниках и даже в нотах путешествующих музыкантов. За три десятилетия до падения Берлинской стены в 1989 году ЦРУ переправило в восточный блок 10 млн книг, включая «1984» Джорджа Оруэлла, шпионские триллеры Джона ле Карре и советы Вирджинии Вулф по написанию текстов. Программа была «самым охраняемым секретом холодной войны», пишет Чарли Инглиш, писатель, в своей новой книге.

Джордж Минден, лидер литературно-пропагандистской схемы, описал ее как «наступление свободного, честного мышления». Цензоры в восточном блоке запрещали книги по идеологическим причинам или потому, что они изображали жизнь на Западе. Решения были драконовскими и абсурдными. Детективные романы Агаты Кристи без политического послания были запрещены; книга о моркови была уничтожена, потому что в ней описывалось, как ее можно выращивать в индивидуальных садах, а не только в коллективных. Государство контролировало печатные станки. Пишущие машинки нужно было регистрировать, и иногда требовалось разрешение на покупку бумаги.

Поэтому ЦРУ отправляло диссидентам печатные принадлежности. Когда Польша находилась под коммунистическим правлением, чернила, наборщики и копировальные аппараты, отправленные агентством, помогали поддерживать подпольную издательскую сеть. Один польский печатник сравнил это оборудование с «пулеметами или танками во время войны», что позволило оппозиции воспроизводить запрещенные книги и издавать собственные газеты. Адам Михник, бывший польский диссидент, сказал г-ну Инглишу, что нелегальные тома спасли его страну: «Книга была как свежий воздух. Они позволяли нам выживать и не сойти с ума».

Внутри и за пределами ЦРУ эта научная схема до сих пор не привлекала к себе особого внимания и признания. Г-н Инглиш заключает, что программа была чрезвычайно успешной, хотя, возможно, это была одна из «самых интеллектуальных разведывательных операций». Ее можно даже назвать книжной. ■

https://www.economist.com/culture/2025/04/03/how-the-cia-smuggled-orwell-and-le-carre-into-the-eastern-bloc

Покупка Гренландии Америкой может стать сделкой века

2025-01-09T18:43:36.271Z

Экономика покупки новой территории

Иллюстрация: Альваро Бернис

Хотя у Америки есть история коммерческого подхода к международным отношениям, покупки редко совершаются без противоречий. Когда Томас Джефферсон купил Луизиану в 1803 году, удвоив размер страны, ему пришлось отложить в сторону свою страсть к конституционному конструктивизму, который исключил бы такие смелые федеральные действия. Шестьдесят четыре года спустя, когда Уильям Сьюард, тогдашний государственный секретарь, купил Аляску у России за 7,2 млн долларов (162 млн долларов сегодня), этот шаг окрестили «глупостью Сьюарда». Теперь сделка по Аляске рассматривается как гениальный ход, а покупка Луизианы — как величайшее достижение одного из величайших президентов Америки. Оглядываясь назад, оба выглядят необычайно выгодными.

История не будет столь благосклонна к Дональду Трампу , если он получит Гренландию от Дании под давлением. 7 января избранный президент отказался исключить использование военной силы или экономической войны в своем стремлении к Гренландии (и Панамскому каналу). Америка потеряет друзей, если заставит кого-то уступить территорию. Но провокации г-на Трампа также глупы, потому что соглашение о покупке Гренландии, заключенное свободно и по доброй воле, действительно может стать еще одной сделкой века. Такая сделка повысила бы безопасность Америки, а возможно, и ее союзников по НАТО . Автократы были бы удручены. И покупка также могла бы принести пользу жителям острова, которые должны — и, несомненно, будут — иметь последнее слово.

Чего же тогда стоит Гренландия? Одной из отправных точек является годовой ВВП острова . По последним подсчетам, в 2021 году он составил 3 млрд долларов, или одну семитысячную от ВВП Америки. В Гренландии живет всего 56 000 человек, несмотря на то, что она больше любого американского штата. Большая часть продукции территории — это труд 43% рабочей силы, нанятой государством (против 15% в Америке). Более половины государственных счетов оплачивает Дания, что дает территории 500 млн долларов в год. Самая крупная отрасль — рыболовство. Исключая государственный сектор, игнорируя другие расходные обязательства, предполагая, что долгосрочный рост Гренландии продолжится, а федеральное правительство Америки получит 16% ВВП в виде налогов (в среднем по стране), а также дисконтируя с использованием доходности 30-летних казначейских облигаций Америки, получаем оценку в 50 млрд долларов, или двадцатую часть годовых расходов Америки на оборону.

Однако г-н Трамп жаждет Гренландии из-за ее стратегического и экономического потенциала, а не из-за ее ничтожного производства. Остров находится между Америкой и Россией в той части мира, которая становится более судоходной по мере таяния арктических льдов. Хотя американская космическая база Питуффик на северо-западном побережье территории уже обеспечивает вооруженные силы датчиками предупреждения о ракетном нападении, американская Гренландия могла бы лучше контролировать разрыв Гренландия-Исландия- Великобритания ( GIUK ), полосу Атлантического океана, которая является маршрутом доступа российских подводных лодок к восточному побережью Америки и к Северной Атлантике.

Карта: The Economist

Вдобавок ко всему, ресурсное богатство Гренландии огромно. Она располагает разведанными запасами 43 из 50 минералов, которые правительство Америки считает «критическими», включая, вероятно, крупнейшие месторождения редкоземельных металлов за пределами Китая. Они имеют решающее значение для военного снаряжения и оборудования для зеленой энергетики. Скважины у побережья Гренландии могут дать 52 млрд баррелей нефти, около 3% от разведанных мировых запасов, согласно оценке Геологической службы США , сделанной в 2008 году .

Ресурсы Гренландии остались относительно неиспользованными из-за сложности работы в суровых, отдаленных районах этой территории. Четыре пятых острова покрыто льдом. Нет даже дорог, соединяющих поселения. А правительство запретило разведку нефти в 2021 году. Но по мере потепления климата полезные ископаемые становятся и более доступными, и более ценными. Возможно, уже сейчас наблюдается самая большая спешка за ресурсами, когда-либо наблюдавшаяся, в расчете на одного человека. Компании бурят примерно на 170 участках, по сравнению с 12 десятилетием назад.

У кого можно было бы купить остров? В 2009 году Дания практически предоставила Гренландии право объявить независимость, если ее народ выберет такой вариант на референдуме. Националистическое правительство острова очень хотело бы воспользоваться этим правом. В то же время Дания предоставила территории контроль над ее собственными природными ресурсами (хотя по мере роста доходов ее блочный грант от Дании уменьшается). Поэтому любая покупка должна быть не у Дании, которая действительно была бы колонизаторской, а у самих островитян. Если бы Америка предложила только нашу грубую оценку потока будущих налогов, она составила бы почти 1 млн долларов на жителя. Учитывая богатства и важность территории, Америка, вероятно, могла бы сделать каждого гренландца мультимиллионером и при этом получить огромную выгоду от покупки.

Холодные ноги

Романтики и националисты, несомненно, назвали бы такое положение дел грязным. Разве остров не мог бы справиться в одиночку? В конце концов, 380 000 граждан Исландии справляются достаточно хорошо. Гренландия могла бы разместить больше американских военных баз, одновременно эксплуатируя свои природные ресурсы на своих условиях. Зачем отказываться от своей идентичности и подчиняться политическому контролю Вашингтона?

Но природные богатства несут и риски. Одним из них является коррупция, которая препятствует справедливому распределению выгод. Неясно, смогут ли 56 000 человек эффективно управлять при наличии огромного дохода: представьте, что английский городской совет получает нефтяные месторождения Саудовской Аравии. Добыча полезных ископаемых означает массовый труд иммигрантов. Национальная безопасность теперь заключается не только в риске вторжения, но и в предотвращении гибридной войны, от саботажа до пропаганды в TikTok. Продажа Америке заранее привнесла бы всю мощь административного и силового аппарата Америки на территорию, гарантируя при этом — если следовать совету вашего обозревателя — равное распределение дохода.

Уважение права Гренландии на самоопределение означает уважение права ее граждан рассмотреть такое предложение, которое может быть вынесено на референдум. Чтобы выбор был свободным, г-ну Трампу придется отказаться от своей угрозы применения силы. Он должен это сделать — а затем попытаться положить немного красного мяса перед белым медведем. ■

https://www.economist.com/finance-and-economics/2025/01/08/an-american-purchase-of-greenland-could-be-the-deal-of-the-century

Как нигериец построил одну из крупнейших церквей Европы в… Украине

2024-12-27T18:40:44.734Z

Удивительная история о необычном торговце чудесами

Фотография: Дитер Телеманс

В 5 УТРА 24 февраля 2022 года, в воскресенье Аделаджа проснулся от звука взрывов. 57-летний нигериец жил в Ирпене, недалеко от Киева, недалеко от военного аэропорта. Начиналось жестокое вторжение России в Украину. Г-н Аделаджа поспешно собрал свою жену, четырех студентов, которые жили с ними, и рюкзак. Они сели в машину и поехали на польскую границу как можно быстрее.

Основатель одной из крупнейших евангельских церквей в Европе, Посольства благословенного Царства Божьего для всех народов («Посольство Божье»), говорит, что у него были веские причины бежать. Его пятидесятническая сеть имела свою штаб-квартиру, как ни странно, на Украине. Вы могли бы подумать, что жизнерадостный, одетый в разноцветный костюм нигериец, склонный к говорению на языках, будет бороться за привлечение паствы в стране с православной традицией, насчитывающей более 1000 лет. Однако с ее евангельским сумасбродством и прозападным, энергичным духом церковь г-на Аделаджи имела 100 000 верующих в Украине и, возможно, миллионы по всему миру.

Послушайте подкаст Weekend Intelligence о нигерийском пасторе в Украине

Он стал местной знаменитостью; но также разозлил реакционеров на Украине и в России. По его словам, в день вторжения правительство в Киеве сообщило ему, что он находится в российском списке убийств. «Путин был моей личной борьбой», — говорит он. «Это стало мировой борьбой».

Но критики утверждают, что г-н Аделаджа скрывался от правосудия. Более десяти лет назад украинские власти обвинили его в причастности к финансовой пирамиде, которая обирала его паству. Жертвы этой схемы говорят, что он использовал свое влияние, чтобы обманом заставить их инвестировать, и использовал хаос войны, чтобы скрыться. Г-н Аделаджа, который никогда не был признан виновным в каком-либо преступлении и чьи дела теперь прошли соответствующий срок давности, говорит, что не сделал ничего плохого. Он считает, что обвинения были частью вендетты против него, организованной могущественными политическими врагами.

Это материал Голливуда — или Нолливуда, как называют киноиндустрию Нигерии. История г-на Аделаджи «из грязи в князи» поразительна. Но его жизнь также символизирует более широкие тенденции: глобальный подъем пятидесятничества и его мощный нигерийский бренд; роль религии в странах, переживших травму; то, как политики используют веру в своих целях; и огромная власть, которую харизматичные проповедники имеют над своими прихожанами, особенно в неспокойные времена.

Евангелие процветания встречает духовную пустоту

Идомила, деревня, где вырос г-н Аделаджа, была «бедной даже по нигерийским меркам», вспоминает Тай Аделаджа, один из его дядей. Чтобы свести концы с концами, молодой Сандей продавал дрова. Даже сегодня он может закатать штанины, чтобы показать шрамы от поиска палок.

Но он выиграл стипендию на обучение в университете в Советском Союзе, как и более 50 000 других африканцев во время холодной войны. Перед отъездом у него был «сверхъестественный опыт», когда он увидел проповедника-евангелиста по телевизору . В недавнем интервью в Брюсселе, столице Бельгии, где ему предоставили убежище, г-н Аделаджа закрыл глаза и восторженно вспоминал, как он «чувствовал, как будто приближается большой свет, и этот свет… исходил изнутри меня».

Когда он приехал в Москву, он был взволнован, увидев «большие, красивые, золотые церкви», но ему сказали, что при атеистическом коммунизме эти здания были просто музеями. Он был шокирован экономической мрачностью. В Нигерии в 1960-х и 1970-х годах были автомобили Lada, отмечает он, но к 1980-м годам там появились «Mercedes и Volkswagen».

Г-н Аделаджа был отправлен в Минск, где он изучал журналистику. В столице Беларуси была «мини-Африка» студентов, вспоминает Мартин Очоли, его современник из Кении. Г-н Аделаджа руководил тайными группами по изучению Библии. Он был «дисциплинированным», «умным» и «крайне решительным». Он также меньше тусовался, чем некоторые.

В 1993 году г-н Аделаджа переехал в Украину, которая двумя годами ранее подавляющим большинством голосов проголосовала за независимость. Он устроился на работу на телеканал , став, возможно, первым чернокожим корреспондентом на украинских экранах. Вскоре он вел программу о религии. Он совмещал прозелитизм в эфире с работой на низовом уровне по строительству новой церкви. Кэтрин Уоннер из Университета штата Пенсильвания, эксперт по религии в Украине, впервые увидела г-на Аделаджу на станции метро в Киеве, где он распространял Евангелие буквально под землей. К 2000-м годам у г-на Аделаджи была одна из крупнейших в Европе церковных сетей, включая мегацерковь в Киеве, которая иногда собирала 25 000 верующих в воскресенье.

Г-н Аделаджа оказался на стыке двух тенденций. Первой из них был глобальный рост пятидесятничества, формы евангелизма, которая подчеркивает личные связи с Богом. Число пятидесятников выросло в 12 раз с 1970 года, с 58 млн до 683 млн, из общего числа христиан в 2,5 млрд человек, согласно базе данных Status of Global Christianity. В развивающихся странах, таких как Бразилия и Нигерия, его акцент на «евангелии процветания», идее о том, что Бог хочет, чтобы вы были богаты, сделал его заманчивой альтернативой церквям, обещающим награды только в загробной жизни.

Пятидесятничество всплыло в Нигерии в 1980-х годах «во время глубокого социального кризиса» после гражданской войны в стране, говорит Эбенезер Обадаре, автор «Pentecostal Republic». Затем, когда крах цен на нефть заставил многих нигерийцев эмигрировать, они забрали свою веру с собой.

Однако община г-на Аделаджи состояла из украинцев и русских, а не из нигерийской диаспоры. И эта маловероятная сцена зависела от второй тенденции — последствий распада Советского Союза. На Украине в 1990-х годах «было много шока, но не так много терапии», — говорит г-жа Уоннер. Целые самолеты американских миссионеров прибывали, чтобы заполнить духовную пустоту. Церковь г-на Аделаджи предлагала «тотальное учреждение» во времена гиперинфляции, государственного краха и повального злоупотребления наркотиками. Посольство Божье управляло столовыми для бездомных и оказывало помощь наркоманам и проституткам. Наташа Потопаева, одна из первых участниц, говорит, что присоединилась к ней, чтобы помочь ей справиться с алкоголизмом. «Это было таким табу. Вы не могли пойти в православную церковь».

Юрий Демиденко, другой прихожанин, говорит, что его друзья-расисты спрашивали, чему г-н Аделаджа мог бы их научить, «если бы он только вчера ел бананы». Но африканское происхождение дало г-ну Аделадже уникальный аргумент в пользу продажи. «Он добился успеха... именно потому, что он черный», — утверждает г-н Обадаре. «Может возникнуть ощущение, что Африка — последний оплот духовности, в то время как остальной мир поддается декадансу».

И его церковь была веселой. Г-н Аделаджа кричал, продираясь сквозь Священное Писание, и творил «чудеса» под саундтрек в стиле госпел-рок. Другая прихожанка говорит, что было холодно, когда она впервые пришла. «Но пастор Сандей вошел и сбросил пальто... пробежавшись из одного конца зала в другой... когда он снял костюм, я заметил, что он был... мокрый от пота».

По мере роста церковь становилась влиятельной. Такие политики, как Юлия Тимошенко, дважды премьер-министр страны, посещали службы. В 2004 году церковь сыграла свою роль в Оранжевой революции, протестах, которые отменили сфальсифицированные выборы и помогли Виктору Ющенко, прозападному кандидату, занять пост президента в 2005 году. Г-н Ющенко отправил г-ну Аделадже свою фотографию в рамке в качестве благодарности.

В 2006 году мэром Киева стал Леонид Черновецкий, олигарх и один из приверженцев г-на Аделаджи. Г-н Аделаджа утверждает, что большая часть городского совета и 50 депутатов также были связаны с церковью. «Они начинали менять социальную структуру города», — говорит г-жа Ваннер. Индивидуализм церкви и ее поддержка всех мастей, включая преступников и этнические меньшинства, контрастировали с консерватизмом при свечах ее православных конкурентов.

Успех принес врагов. «Вчера он качался на деревьях, а теперь он здесь, учит людей тысячелетней христианской культуре», — жаловался православный патриарх. В конце 1990-х годов департамент здравоохранения расследовал, не подвергает ли церковь психологическому насилию свою паству (доказательств не обнаружено). В парламенте депутаты бурно критиковали влияние г-на Аделаджи.

В России реакция была еще более яростной. «Нет никаких сомнений, что они являются инструментом США » , — заявил российский депутат Wall Street Journal . В 2006 году г-ну Аделадже запретили въезд в московский аэропорт, несмотря на то, что его пригласили на ток-шоу под названием «Пусть говорят». Шоу все равно вышло в эфир, и в нем подразумевалось, что г-н Аделаджа — сатанист. Большинство его российских отделений были закрыты.

Г-н Аделаджа говорит, что именно большая политическая известность церкви и ее связи с г-ном Черновецким привели к его последующим юридическим трудностям. В 2008 году украинские следователи обвинили его в причастности к предполагаемой финансовой пирамиде под названием King's Capital, которая была основана членами его церкви. По данным полиции, эта схема обманула более 600 человек. Полиция утверждает, что г-н Аделаджа организовал мошенничество с целью «незаконного получения средств от граждан в особо крупных размерах».

«Он был невероятно харизматичным; мы никогда не допускали мысли, что пастор может предать нас», — говорит Надя Занюк, жертва этой схемы. Службы г-на Аделаджи включали рекламу King's Capital, говорит она. «Сандей сформулировал это так: если вы были частью King's Capital, вы были успешными; если нет, вы были неудачниками», — вспоминает Надя.

В 2008 году г-жа Занюк предоставила свою квартиру в качестве залога, чтобы получить кредит, который она вложила в King's Capital. Она говорит, что ей обещали, что ее выплаты банку будут покрыты. Когда фирма рухнула, она осталась с непосильным долгом. Она пыталась подать в суд на банк на том основании, что ее обманули, но безуспешно. «Только около семи из нас все еще борются; остальные сдались», — говорит она.

Наталия Богуцкая, еще одна жертва, говорит, что в церкви г-н Аделаджа приглашал на сцену тех, кто инвестировал в King's Capital. Он бросал вызов тем, кому не нужно было вставать, и подчеркивал, что они должны инвестировать, чтобы преуспеть. Она решилась, вложив эквивалент 75 000 долларов в King's Capital и другие схемы, продвигаемые церковью. «Я помню, как в воскресенье нам сказали не беспокоиться, потому что он миллионер и может решить все наши проблемы».

Фотография: Дитер Телеманс

Однако г-н Аделаджа настаивает, что не сделал ничего противозаконного. Он говорит, что обвинения были мотивированы соперниками г-на Черновецкого, пытающимися добраться до мэра через него. Он утверждает, что если бы он продвигал King's Capital, то вся его церковь из 25 000 человек подписалась бы. Он говорит, что знал очень мало об этой схеме. Что касается жертв, он говорит, что на каждого, кто говорит, что он был замешан, есть 100, кто сказал бы обратное. «Если бы я это сделал, я бы не жил как беженец здесь [в Брюсселе]. Я бы жил как человек, у которого есть деньги». Он утверждает, что его жена инвестировала и потеряла деньги в King's Capital.

Юридически суд в 2023 году постановил, что дело прошло срок давности (хотя адвокат, близкий к делу, говорит, что власти пытаются обжаловать это решение). Пастор никогда не был осужден за какое-либо правонарушение.

Тем не менее, обвинения сделали свое дело. Членство в церкви сократилось, филиалы закрылись, а амбициозные планы по расширению за рубежом были отменены. В 2010-х годах г-н Аделаджа был уменьшенной фигурой. Он согласился не покидать Украину, оставаясь там в течение всего 2008-19 годов. Он меньше времени уделял проповедям и больше писал книги (он опубликовал десятки, включая «Создай свой собственный капитал» и «Там, где есть проблема, есть деньги»), а также снимал видеоролики на YouTube.

Назад в Африку

Когда ваш корреспондент разыскал его, г-н Аделаджа жил в сыром, мирном, серьезном Брюсселе. Он говорит, что они с женой жили в более чем дюжине квартир с момента прибытия в 2022 году.

Хочет ли он вернуться на Украину? Однажды, чтобы передать церковь другим пасторам, говорит он. Но не остаться. Его дом был разграблен и разрушен российскими войсками. Для г-на Аделаджи это доказательство того, что они его искали. (Украинская разведка не ответила на просьбы прокомментировать.) Для г-жи Ваннер, ученой, идея о том, что нигерийский проповедник был в российском списке убийств, не смешна. «Он был первым в списке? Я сомневаюсь. Но он мог быть в списке».

Церковь, как и многое в Украине, перевернула война. «Многие из наших людей погибли», — говорит прихожанин. Но филиалы продолжают работать. Каждый вечер проходят онлайн-молитвы.

Мысли г-на Аделаджи обратились к континенту, где он родился. Он сказал The Economist, что хочет вернуться и «отдать свою жизнь, чтобы убедиться, что мы дадим каждому африканскому ребенку шанс на жизнь». Он отправил видео, на котором он выступает перед большой группой детей в школе в Республике Конго, где он говорит им через французского переводчика с помощью мегафона, что «До того, как я стал европейцем, я был африканцем. Я жил, как вы».

Может быть, г-н Аделаджа хочет просветить африканцев о России, которая распространяет антизападную дезинформацию по всему континенту? Да, говорит он. Им нужно знать об «империалистическом духе» Путина. Но главная причина его желания вернуться в том, что он чувствует, что другие пятидесятники подводят Африку. Ранее в этом году BBC сообщила, что ТБ Джошуа, нигерийский мегапастор, умерший в 2021 году, насиловал, пытал и оскорблял последователей в течение двух десятилетий. «Когда я увидел, что они делают в Африке, мне захотелось плакать».

Г-н Аделаджа, несомненно, будет меньше выделяться в Нигерии, чем на Украине. Но он не лишен веры в Бога — или в себя. Господь дал ему «смелость [воображать] невообразимые вещи», размышляет он. И бросив вызов немалым трудностям, чтобы подняться из сельской бедности в Нигерии к славе (и известности) на Украине, вернуться в Африку, вероятно, легче, чем путешествие, которое он начал почти 40 лет назад. Даже если, как он говорит, «теперь я больше украинец, чем африканец». ■

https://www.economist.com/christmas-specials/2024/12/19/how-a-nigerian-built-one-of-europes-largest-churches-inukraine

Большинство украинцев теперь хотят окончания войны

2024-11-21T17:56:15.207Z

Опросы показывают, что 52% хотят переговоров. Некоторые говорят, что готовы отдать земли России

Согласно нашему ежедневному трекеру военных действий , за последние 30 дней российские солдаты захватили около 645 квадратных километров украинской территории . По мере того, как их наступление продолжается, усталость от войны среди украинцев усиливается. Опросы, опубликованные 19 и 20 ноября социологической службой Gallup, показывают, что 52% украинцев теперь поддерживают переговоры о скорейшем прекращении войны, что является резким ростом с 27% год назад. Доля тех, кто настроен сражаться «до победы», снизилась с 63% в 2023 году до 38%. Даже Владимир Зеленский, президент Украины, изменил тон: недавно он выразил надежду на дипломатическое урегулирование в следующем году. Это отражает изменение риторики после переизбрания Дональда Трампа в Америке, который пообещал положить конец войне в течение 24 часов.

Опросы, проведенные в августе и октябре 2024 года, показывают, что поддержка продолжения сопротивления России упала во всех частях Украины (см. карты). В Киеве, столице, данные Gallup показывают, что поддержка упала на 39 процентных пунктов с 2022 года; в восточных регионах, близких к линии фронта, эта цифра еще более серьезна: всего 27% респондентов теперь выступают за продолжение, по сравнению с 63%, которые хотят, чтобы война закончилась. Примерно половина тех, кто выступает за переговоры, открыты для территориальных уступок — Россия захватила 19% земель Украины с 2014 года. Менее 40% из них выступают против уступки какой-либо земли. (Опросники не спрашивали, какие районы или сколько земли следует уступить.)

Чем объясняется эта усталость? Огромные человеческие и экономические потери от войны, несомненно, тяжким бременем ложатся на украинцев. Но растущее разочарование в Западе и в том, на какую поддержку может рассчитывать Украина, также может сыграть свою роль. Данные Gallup показывают, что доля украинцев, которые считают, что их страна присоединится к НАТО в течение следующего десятилетия, снизилась с 69% в 2023 году до 51% в 2024 году. Г-н Зеленский неоднократно призывал к немедленному приглашению в военный альянс. Владимир Путин, президент России, заявил, что это красная линия для России, и до сих пор некоторые члены НАТО , включая Америку и Германию, не хотели ее проверять.

Поддержка американского лидерства среди украинцев также ослабла, поскольку военная помощь Америки оказалась вплетена во внутреннюю политику Америки. (Gallup провел свой опрос до того, как президент Джо Байден ослабил ограничения на использование Украиной американского оружия, включая ракеты большой дальности ATACMS .)

Возвращение г-на Трампа в Белый дом в январе, вероятно, приведет к сокращению помощи, и его администрация может оказать давление на Украину, чтобы она приняла мирное соглашение. Опрос Gallup показывает, что все большее число украинцев согласились с этим. Согласится ли г-н Путин на какое-либо соглашение, конечно, другой вопрос.

https://www.economist.com/graphic-detail/2024/11/20/most-ukrainians-now-want-an-end-to-the-war

В Южно-Китайском море назревают новые штормы

2024-09-14T16:37:31.578Z

Начинается новый опасный этап конфликта

Фотография: Getty Images

Восемь лет назад Китай проиграл судебную тяжбу из-за своих фантастических территориальных претензий в Южно-Китайском море. Международный трибунал постановил, что они не имеют под собой никаких оснований. Китай ответил тем, что продолжил оккупировать и укреплять рифы и скалы, а иногда и препятствовал рыболовству и развитию энергетики другими странами. Теперь конфронтация накаляется, поскольку Вьетнам, Филиппины и Малайзия по-разному оспаривают претензии и агрессию Китая. В целом, этот отпор приветствуется. Однако он не должен быть безрассудным. Америка должна гарантировать, что ее союзник, Филиппины, действует осторожно.

Столкновения могут быть драматичными. 17 июня китайская береговая охрана размахивала топорами, когда они противостояли филиппинским морякам, пополнявшим запасы выброшенного на берег военного корабля, который является законным притязанием Филиппин на Вторую отмель Томаса. Две недели назад Китай протаранил филиппинский катер береговой охраны на другой отмели, проделав брешь в его корпусе. Такие столкновения часто становятся вирусными в социальных сетях с изображениями китайских хулиганов с водометами. Они также фигурируют на китайско-американских дипломатических встречах, что говорит о том, что обе стороны опасаются, что они могут выйти из-под контроля .

Карта: The Economist

Сопротивление стран Юго-Восточной Азии назревало годами и принимает разные формы. Вьетнам подражает китайской тактике, создавая собственные форпосты на отвоеванных землях островов Спратли. Правительство Малайзии, как правило, легко поддается: оно позволяет Китаю патрулировать свои рыболовные угодья и торговать нефтью, находящейся под санкциями в его водах. Тем не менее, даже оно сейчас ведет разведку газа у Борнео внутри «линии девяти пунктиров», которая, по словам Китая, обозначает его претензии.

Филиппины были наиболее напористыми из всех. С 2023 года администрация президента Фердинанда Маркоса отвела страну от Китая. Она согласилась предоставить Америке доступ к некоторым военным базам в обмен на их модернизацию. И заняла более жесткую позицию в попытках укрепить свои морские границы патрулями и публичными заявлениями.

Все это достаточно справедливо. Но опасность для Америки заключается в том, что столкновения на море зайдут слишком далеко, и что если начнется военная стычка, она может быть обязана защищать Филиппины в соответствии с их договором о взаимной обороне. Уже есть путаница. В мае г-н Маркос заявил, что смерть филиппинского гражданина в любой стычке будет «близка к акту войны», и предсказал, что Америка «будет придерживаться тех же стандартов». Но Ллойд Остин, министр обороны Америки, отказался одобрить заявление г-на Маркоса. Это возмутительный выбор для Америки. Она не хочет рисковать более масштабной войной. Однако, если она не поддержит важного союзника, американское сдерживание пострадает в Азии и в других местах, а незаконные претензии Китая в Южно-Китайском море станут еще более укоренившимися.

Что делать? Первый шаг — калибровка и координация со стороны Америки и ее союзников, особенно Филиппин. Согласно их договору, Америка обязана «отвечать на общую опасность» в случае вооруженного нападения на филиппинское общественное судно. Однако это не означает, что у Филиппин есть лицензия на эскалацию по собственной воле и ожидать, что Дядя Сэм всегда будет их поддерживать.

В этом году Филиппины подняли напряженность, разместив судно в Сабина Шол. А затем, пока различные филиппинские чиновники боролись за влияние, их флот предпринял действия около Второго Томас Шола, не поставив в известность Америку или г-на Маркоса. Это было безрассудно. Некоторые воинственные члены Конгресса Америки также играют бесполезную роль, призывая Филиппины идти на ненужный риск на воде, не имея возможности их поддержать. Лучше иметь тщательную координацию того, где в спорных водах плавают филиппинские суда, публичное сообщение об этом и четкую американскую поддержку заранее.

Вторым приоритетом является прозрачность. Чем больше мир видит претензий Китая и уродливые способы, которыми он пытается их реализовать, тем менее законными они кажутся. Большинство стран раньше страдали молча. Теперь Филиппины подали пример, предав огласке морские инциденты.

Другие жертвы агрессии должны последовать их примеру. Это, вероятно, привлечет более широкую группу государств для критики Китая. Несколько европейских стран теперь осуждают его действия в Южно-Китайском море. Следующей должна быть Ассоциация государств Юго-Восточной Азии ( АСЕАН ). Некоторые из ее членов, которые дружат с Китаем, включая Камбоджу и Лаос, заблокировали критику китайской деятельности. Другие члены АСЕАН в любом случае должны высказаться. В их интересах строго соблюдать международное морское право. Южно-Китайское море стало более рискованным местом. Но более предсказуемая политика сдерживания со стороны Америки и ее союзников и большее разоблачение недобросовестного поведения Китая являются наилучшим подходом к попытке сохранить мир. ■

https://www.economist.com/leaders/2024/09/12/more-storms-are-brewing-in-the-south-china-sea

Почему Америка уязвима перед деспотом

2024-05-18T13:08:52.493Z

Ее демократическая система не так надежна, как кажется.

иллюстрация: харол бустос

Президент США — желанная работа, по крайней мере, среди определенного типа помешанных на власти пожилых мужчин. Основатели Америки едва не сделали эту должность еще более возвышенной. Джон Адамс, первый вице-президент, считал, что президента следует называть Его Выборное Величество или Его Величество. Сенат одобрил другую форму обращения: Его Высочество, президент Соединенных Штатов и защитник их свобод. Но Палата представителей отвергла высокие титулы, и Джордж Вашингтон согласился с этим, чтобы развеять утверждения о том, что у него есть монархические амбиции. Обвинения все равно звучали и повторялись всякий раз, когда одной партии не нравилось то, что задумал президент, то есть в большинстве случаев.

Романисты пошли дальше , представляя себе свержение американской демократии харизматическим диктатором: президент Базз Уиндрип в книге Синклера Льюиса «Этого не может случиться здесь» (1935), Неемия Скаддер в научно-фантастическом сериале Роберта Хайнлайна «Если это будет продолжаться». (1941), Чарльз Линдберг в «Заговоре против Америки» Филипа Рота (2004). Президент Скаддер, проповедник, ставший политиком из глубинки, побеждает на выборах 2012 года. Затем выборы 2016 года отменяются.

По мере приближения ноябрьских выборов не только писатели придумывают подобные сценарии. Демократы считают Дональда Трампа потенциальным тираном из-за его попытки остаться на посту после поражения на выборах 2020 года. Трамп, со своей стороны, осуждает Джо Байдена, который выиграл выборы, несмотря на интриги Трампа, как узурпатора. Г-н Трамп утверждает, что г-н Байден злоупотребляет своими полномочиями, чтобы инициировать фиктивные судебные разбирательства и таким образом посадить г-на Трампа под стражу. Г-н Байден вместе «с бандой своих ближайших головорезов, неудачников и марксистов» пытается «разрушить американскую демократию».

Попытки Трампа отменить выборы провалились, суды регулярно отменяли решения его администрации, и, даже если он будет переизбран, конституция ограничит его еще одним сроком. Несмотря на это, некоторые из его критиков утверждают, что американская демократия уязвима, и отвергают тех, кто говорит обратное, как наивных. В прошлом году Роберт Каган, бывший советник по внешней политике различных республиканцев, написал эссе для Washington Post , в котором утверждал: «В Соединенных Штатах есть ясный путь к диктатуре, и он становится короче с каждым днем». Так говорят не только оппоненты Трампа. Один из его бывших секретарей кабинета министров отмечает: «Конституция работает, потому что она содержит правила и нормы, которые мы все соблюдаем». Трамп, по его мнению, «будет и продолжает разрушать эти правила и нормы» и, следовательно, представляет собой «угрозу демократии, какой мы ее знаем».

Бывший президент, который любит комментировать свои действия так, как если бы он был их наблюдателем, присоединился к дебатам. В прошлом году на канале Fox News его спросили, станет ли он диктатором, если его переизберут. Трамп поддержал эту идею, прежде чем отверг ее. Как это часто бывает с ним, было трудно понять, какое из его противоречивых заявлений следует воспринимать всерьез, если таковое имеется. В менее теоретическом смысле Верховный суд взвешивает, можно ли и при каких обстоятельствах привлечь президентов к ответственности. По крайней мере, некоторые судьи, вероятно, согласятся с мнением Трампа: «Невозможно иметь президента без иммунитета».

Сделайте авторитаризм снова великим

Размышляя о том, что принесет второй срок Трампа, трудно не впасть в истерику или самоуспокоенность. Вполне вероятно, что, учитывая инстинкты Трампа, прошлое поведение и доминирование над своей партией, он еще больше ухудшит демократию во время второго срока. Но оценить вероятность наихудшего сценария невозможно. Однако есть еще один способ задуматься о том, насколько плохи могут быть дела: обезличить анализ. Если оставить в стороне непознаваемое (чего на самом деле намерены господа Трамп и Байден и как далеко они готовы зайти), каковы ограничения на президентство, кто бы ни занимал этот пост? Если президентом станет кто-то, обладающий административной ловкостью и твердой решимостью подорвать конституцию (описания, которые, вероятно, не подходят Трампу), какой ущерб он или она сможет нанести? Или, если поставить вопрос в более тревожных терминах, насколько Америка защищена от диктаторов?

На протяжении большей части первого столетия президентства идея о том, что один человек может управлять страной, казалась абсурдной. Офис был слишком слаб для этого. При Вашингтоне вся исполнительная власть состояла из четырех секретарей кабинета министров и пяти действительных секретарей. Лишь после первой мировой войны, когда федеральное правительство резко возросло, а фашисты и коммунисты захватили европейские демократии, этот вопрос начал казаться актуальным, а идея даже смутно правдоподобной. К концу Второй мировой войны число федеральных служащих увеличилось до 2,5 миллионов человек. В 1940-х и 1950-х годах американцы стали часто называть своего президента «главнокомандующим». Офис, в котором изначально работала горстка сотрудников, теперь возглавляет миллионы, не говоря уже о кнопке, которая могла разрушить другие страны и в ответ вызвать разрушение Америки.

Несмотря на то, что власть президента значительно возросла, юридические ограничения на осуществление этой власти не возросли пропорционально. Было всего две важные поправки к конституции, которые могли бы обуздать выход из-под контроля президента: ни один президент не может быть избран более чем на два срока (22-я поправка) и что вице-президент вступит в должность, если Конгресс решит, что президент недееспособен ( 25-е). Ни один из них не ограничивает повседневное осуществление президентской власти.

иллюстрация: харол бустос

В межвоенные годы диктатура имела определенный шик среди американской элиты. Элеонора Рузвельт предположила своему мужу, что стране, возможно, понадобится «доброжелательный диктатор», чтобы вытащить ее из депрессии. «Если когда-либо этой стране и был нужен Муссолини, то он нужен ей сейчас», — заявил сенатор из Пенсильвании. Подобные разговоры были заглушены только нападением на Перл-Харбор.

То, что ничего подобного диктатурам, воображаемым Льюисом, Хайнлайном или Ротом, не произошло, во многом объясняется тем, что никто, подобный Уиндрипу, Скаддеру или Линдбергу, никогда не был избран президентом. На уроках гражданственности учат, что это также имеет какое-то отношение к конституции. Америка настолько велика, а политическая власть настолько разбросана, и так много полномочий передано штатам, что единоличное правление все еще кажется непрактичным. Военные перевороты — наиболее распространенный путь диктаторов к власти — в Америке практически невозможны. Армия является одним из самых здоровых политических институтов в стране, лидеры которой полны решимости держаться подальше от политики. Подавляющее большинство полицейских работают на правительства штатов и местные органы власти, а не на президента, поэтому репрессии со стороны полицейского государства также будет сложно организовать. Такую тиранию можно смело сбрасывать со счетов.

Суды независимы и своенравны – даже тот, где трое из девяти судей были назначены одним из кандидатов в президенты этого года. Пресса слишком разрознена, чтобы ее могла контролировать одна партия, подобно Виктору Орбану и его партии «Фидес» в Венгрии. Даже при решительном нападении на федеральную бюрократию того типа, который имеют в виду некоторые аналитические центры Трампи, трудно заставить любую организацию, в которой работают 25 000 юристов, выполнять указания одного человека. И действующий, и бывший президенты видели, как относительно обыденная политика продвигалась медленно или мешалась из-за процедурных проблем: представьте, что произойдет, если президент попытается отменить выборы 2028 года.

Многие из этих ограничений зависят от демократических привычек и норм, а не от того, что написано в законе. Некоторые из наиболее важных конвенций, ограничивающих президентство, моложе, чем люди, которые в настоящее время претендуют на этот пост. Представление о том, что Министерство юстиции не может просто выполнять указания президента, существует только со времен дискотек. Поскольку люди, находящиеся у власти, меняются, нормы могут меняться вместе с ними, оставляя конституцию, акты Конгресса и Верховного суда в качестве опоры. Здесь ситуация становится еще более тревожной.

Начать кражу

Гражданский взгляд на американское правительство изображает конституцию как дальновидную и мастерскую защиту от тирании. Однако копии американской конституции были приняты в других странах и не смогли сдержать тиранов. В XIX веке новые республики Латинской Америки скопировали этот шаблон – федерализм, верховный суд, законодательный орган и президент – и их демократические системы были свергнуты людьми с оружием. В 20-х годах Филиппины вырезали и вставляли американскую конституцию, однако Фердинанду Маркосу удалось подорвать демократию и утвердиться в качестве сильного правителя на протяжении более 20 лет. Напротив, там, где Америка помогла создать парламентские системы, например, в Ираке, Италии и Японии, институты сохранились. Это наводит на еретическую мысль: а что, если Америка оказалась защищенной от диктаторов вопреки конституции, а не благодаря ей?

Интерпретация конституции с позиций гражданского общества сосредоточена на системе сдержек и противовесов, которые не позволяют какой-либо части правительства стать слишком могущественной. Однако самая очевидная мера против президента – импичмент – не работает. Хотя трое президентов были отправлены Палатой представителей на суд в Сенат (дважды Трамп), верхняя палата ни разу не отстранила ни одного от должности. Даже когда Митч МакКоннелл, лидер большинства в Сенате на тот момент, заявил, что Трамп несет «практическую и моральную ответственность» за хаос 6 января 2021 года, он и его коллеги решили не отстранять его от должности. Причина, по которой он это сделал, заключалась в том, что г-н Трамп явно совершил преступление и что правильным местом для его судебного преследования является суд. Но судебный процесс 6 января, который сильно затянулся и проходил на сомнительной юридической основе, показывает, насколько неопределенна способность правовой системы ограничивать президентскую власть.

Джек Смит, прокурор по этому делу, придерживается непроверенной юридической теории о том, что президент участвовал в заговоре с целью обмануть Соединенные Штаты. Прежде чем дело двинется дальше, Верховный суд должен решить, когда президент пользуется иммунитетом от судебного преследования, а когда нет, - вопрос, в решении которого конституция не помогает. Команда юристов Трампа отказалась от своего первоначального утверждения о том, что президент должен иметь иммунитет, даже если его политический соперник будет убит. Его новая позиция заключается в том, что президенты пользуются иммунитетом от судебного преследования при исполнении своих служебных обязанностей – точка зрения, которую, похоже, готовы принять некоторые члены Верховного суда. Но наибольшую тревогу в стране вызывают действия, совершаемые в официальном качестве, а не мелкие акты личной коррупции или распри с соперниками. Если президенты защищены от судебного преследования за свои действия в качестве президента, и если у них есть политический иммунитет, поскольку импичмент не является настоящей проверкой, тогда они находятся над законом.

Это не входило в первоначальный план. Отцы-основатели не ожидали роста партийных разногласий, которые привели к уничтожению статьи об импичменте. Однако некоторые из полномочий, которые первые Конгрессы передали президенту, были призваны облегчить то, что американцы теперь называют автократией. Хотя Основатели хотели предотвратить появление доморощенного диктатора, они также только что пережили войну за независимость против могущественного врага и хотели дать президенту средства для поддержания порядка во время кризиса.

Центр Бреннана, аналитический центр при Нью-Йоркском университете, определил 135 предусмотренных законом полномочий, которые предоставляются президенту, когда он объявляет чрезвычайное положение в стране. К ним относятся такие вещи, как право замораживать банковские счета американцев или, в соответствии с законом, дающим президенту чрезвычайные полномочия в области связи, принятым в 1942 году, отключать Интернет (что, к счастью, на практике было бы довольно сложно). Теоретически Конгресс должен рассмотреть и, возможно, отменить заявления президента через шесть или 12 месяцев. На практике об их сокращении говорят небрежно. В настоящее время действует более 40 чрезвычайных ситуаций. Некоторым из них уже больше десяти лет.

иллюстрация: харол бустос

В военное время чрезвычайные полномочия использовались для закрытия газет (при Вудро Вильсоне), для приостановления права на суд до заключения под стражу (Франклин Рузвельт) и для оправдания слежки за американцами и пыток иностранцев (Джордж Буш). Но многие из этих полномочий можно использовать даже тогда, когда угроза нации является отдаленной. Чрезвычайная ситуация – это чрезвычайная ситуация, когда президент говорит об этом, и его адвокаты с этим согласны. Большинство чрезвычайных ситуаций объявляются с целью задействовать федеральные ресурсы в случае стихийного бедствия, и именно так должна работать власть. Но поскольку принимать законы стало сложнее, президенты сочли этот путь отхода слишком заманчивым, чтобы оставить его неиспользованным. Пограничная стена г-на Трампа была построена в условиях чрезвычайного положения. Прощение президентом Джо Байденом студенческого долга, стоимость которого на данный момент составила 0,6% ввп , также было осуществлено в рамках чрезвычайных президентских полномочий.

Однако, когда президенты Уиндрип, Скаддер и Линдберг захватили власть, у них на уме было нечто более зловещее, чем строительство стен или прощение студенческих кредитов. Чтобы приблизиться к кошмарам, представленным в этих романах, вероятно, потребуются войска на улицах. И здесь прошлое не совсем обнадеживает. В американской истории было около 70 случаев, когда власти штатов или местные органы власти объявляли военное положение. Несмотря на некоторые современные опасения по поводу возможности повторения, что больше всего поражает в этом варианте аварийного электроснабжения, так это то, что он вышел из моды. В последний раз военное положение было объявлено в Кембридже, штат Мэриленд, в 1963 году для подавления беспорядков после того, как кинотеатр заставил чернокожих кинозрителей сидеть в задних рядах балкона. Национальная гвардия Мэриленда пробыла там год.

Сегодня трудно представить размещение федеральным правительством войск и приостановление свобод на американской земле. Тем не менее, если бы тиранический президент захотел сделать это, он имел бы право ввести войска в соответствии с Законом о восстании. Этот закон, принятый в 1807 году, дает президенту право задействовать армию или флот в случае внутреннего восстания или в случае игнорирования федерального закона. В законе говорится, что это можно сделать, если это законно, но не уточняется, когда это означает. «Это заряженное ружье для любого президента. Ограничений практически нет», — говорит Джек Голдсмит, бывший генеральный прокурор и нынешний исследователь президентской власти, который участвует в усилиях по реформированию закона.

Что мог сделать решительный и злонамеренный президент, вооружившись Законом о восстании? Закон использовался для прекращения забастовок, для десегрегации Юга, а при Джордже Буше-старшем он применялся во время расовых беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 году. Трамп, возможно, рассматривал возможность его использования в 2020 году, когда некоторые протесты переросли в насилие после того, как полиция в Миннеаполисе убил Джорджа Флойда, чернокожего подозреваемого в наручниках. В конце концов, несмотря на призыв сенатора-республиканца сделать это, он отказался. «Он понимал, что Закон о восстании — это ерунда», — говорит бывший высокопоставленный чиновник администрации Трампа. «И в любом случае, Министерство обороны не торопится действовать против американских граждан».

Запирай кого угодно

Современники Трампа в Нью-йоркской военной академии, которую он посещал будучи подростком, вспоминают учения, случайный садизм и голосование за школьного «ловеласа года» — первые выборы, на которых Трамп когда-либо выигрывал. Это место нравилось богатым родителям, которые считали, что их детям пригодится некоторая военная дисциплина. Его также поддерживали латиноамериканские диктаторы, которые, по-видимому, думали, что их потомки извлекут ценные уроки из применения власти. Бывший и, возможно, будущий президент проигнорировал результаты выборов, которые ему не нравятся, поощрял массовые беспорядки и размышлял об использовании Национальной гвардии для депортации миллионов мигрантов, находящихся в стране нелегально. Его ученики лучше подготовлены к работе, чем раньше. Нет четкого предела тому, что его партия примет от него. Это, в свою очередь, означает, что некоторые демократы готовы игнорировать нормы, чтобы не допустить его возвращения к власти, а эта динамика, если ее не остановить, ведет к взаимному уничтожению.

И все же исследователи демократического упадка – благодаря 45-му президенту, быстро развивающейся области – отмечают, что наиболее опасные моменты для правления народа приходятся на период кризиса, который президент может использовать, чтобы захватить чрезвычайные полномочия, а затем не отпустить их. Столкнувшись за время своего президентства с двумя такими кризисами — Covid-19 и общенациональными протестами после убийства Флойда, — Трамп перешёл в режим комментатора, указывая на то, как плохо работают все остальные. Даже его худшие действия на посту президента, такие как давление на госсекретаря Грузии с целью заставить его вбросить урны для голосования, были скорее импровизированным хаосом, чем хитрой подрывной деятельностью. Он вслух задавался вопросом о расстреле протестующих в 2020 году, но не сделал этого. Однако более дисциплинированный будущий деспот (или более злобная версия Трампа) будет иметь достаточно возможностей для подрыва американской демократии. Частично намеренно Америка не защищена от диктаторов. ■

Будьте в курсе американской политики с помощью нашего ежедневного информационного бюллетеня «Кратко о США » с быстрым анализом наиболее важных предвыборных историй и «Сдержек и баланса» — еженедельной заметки Джеймса Беннета, нашего обозревателя в Лексингтоне, в которой анализируется состояние американской демократии и вопросы, которые волнуют избирателей.

https://www.economist.com/briefing/2024/05/16/americas-democratic-system-is-not-as-robust-as-it-seems

Защищена ли Америка от диктаторов?

2024-05-17T11:44:16.833Z

Многие уязвимые места и устойчивые сильные стороны американской республики

Как дошло до этого? После победы в «холодной войне» американская модель казалась непоколебимой. Прошло поколение, и сами американцы теряют к нему доверие. Беспомощное ведение войны, финансовый кризис и институциональная гниль привели к тому, что американская политика стала такой жестокой, что сделало президентские выборы, казалось бы, экзистенциальными ставками. Американцы слышали, как их лидеры осуждают целостность своей демократии. Они видели, как сограждане пытались заблокировать передачу власти от одной администрации к другой. У них есть веские основания задаться вопросом, насколько их система гарантирует им защиту от авторитарного импульса, растущего во всем мире.

Ответ в том, что если американцы верят, что одна только их конституция может защитить республику от Цезаря на Потомаке, то они слишком оптимистичны. Сохранение демократии сегодня, как и всегда, зависит от мужества и убеждений бесчисленного количества людей по всей Америке, особенно тех, кому поручено писать и соблюдать ее законы.

Как поясняется в нашем брифинге, конституционный порядок уязвим . Потенциальный диктатор мог бы начать, не нарушая букву конституции, поскольку более поздние законы создали достаточно большие лазейки, через которые могли пройти войска. Будучи молодой страной, Америка беспокоилась не только о доморощенном деспоте, но и о могущественных врагах, только что победивших одного из них. Конгрессы предоставили президенту чрезвычайные полномочия по поддержанию порядка во время кризиса. Согласно Закону о восстании, президент может задействовать армию или флот против внутреннего восстания или в случае игнорирования федерального закона. Президенты воспользовались этим правом 30 раз, чтобы прекратить забастовки, преодолеть сегрегацию и, совсем недавно, остановить беспорядки в Лос-Анджелесе в 1992 году.

Центр Бреннана, аналитический центр, перечисляет 135 чрезвычайных полномочий, на которые президент может претендовать, объявив чрезвычайное положение в стране: некоторые из наиболее серьезных — замораживание банковских счетов и отключение Интернета. Президент может решить, что считать чрезвычайной ситуацией. Более 40 остаются в силе, им уже несколько лет. Дональд Трамп призвал одного из них для финансирования строительства стены на границе; Джо Байден, чтобы простить студенческие кредиты. Конгресс должен рассматривать вопрос об отмене чрезвычайного положения каждые шесть месяцев. Никогда этого не было. Он также не отстранил президента посредством импичмента.

Это делает самоуспокоенность опасной. И тем не менее, так же обстоит дело и с паникерством, поскольку чрезвычайная ситуация, реальная или вымышленная, является союзником сильного человека. Когда они считали, что на карту поставлен американский проект, даже великие президенты заявляли о своих внеконституционных полномочиях. Во время гражданской войны Авраам Линкольн приостановил действие хабеас корпус; Франклин Рузвельт интернировал американцев без суда и следствия.

Одним из крупнейших конституционных препятствий на пути к диктатуре является 22-я поправка, которая ограничивает срок полномочий президента двумя сроками. Но что произойдет, если диктатор с железной волей наполнит Пентагон лакеями и с армией на плечах откажется идти? Соединенные Штаты имеют 247-летнюю историю, но их конституция была скопирована несколькими молодыми латиноамериканскими республиками в 19 веке и уступила власти авторитарным лидерам.

Урок заключается в том, что американский проект, как и любая демократия, поддерживается не писаными законами, а ценностями граждан, судей и государственных служащих. И хорошая новость заключается в том, что даже самым решительным, изобретательным и организованным из потенциальных деспотов будет сложно их преодолеть.

Армия остается одним из самых здоровых институтов Америки, ее ряды наполнены людьми, которые помнят свои присяги конституции. Государства обладают богатством и огромной властью в своих делах. Подавляющее большинство полицейских работают на государственных и местных чиновников, а не на президента. Пресса стала более партийной, но она также ценит свою независимость, и она остается слишком разрозненной, чтобы ее могла контролировать какая-либо партия. Следующий президент может расширить свои полномочия по увольнению десятков тысяч государственных служащих, но это все равно оставит «глубинное государство» с почти 3 миллионами сотрудников, распределенных по сотням агентств и 15 департаментов. Эти люди могут причинить много неприятностей.

Американцы справедливо жалуются на эрозию норм, однако злоупотребление исполнительной властью иногда приводит к появлению новых норм. После того, как Ричард Никсон подал в отставку из-за Уотергейта, Министерство юстиции начало принимать решения о расследовании и судебном преследовании без учета пожеланий президента. Г-н Трамп заявил, что покончит со всем этим, однако любому потенциальному Цезарю, который прибегнет к чрезвычайным полномочиям или Закону о восстании, все равно придется преодолеть независимость судов. Нарушителю закона также придется считаться с сопротивлением профессиональных прокуроров и честностью присяжных.

Каждый кандидат в президенты в этом году обвинял другого в попытке разрушить американскую демократию. Но Байден — институционалист, с почтением относящийся к старым политическим путям. Г-н Трамп, который размышлял о том, чтобы стать диктатором, хотя бы на один день, отличается. Его отказ уступить в 2020 году привел к нападению на Капитолий 6 января 2021 года и побудил рекордное количество законодателей выступить против сертификации голосования. Теперь предложение г-на Трампа о том, что он может отказаться от еще одного поражения, повысило риск того, что республиканцы в Конгрессе попытаются заблокировать сертификацию. Со своей стороны, некоторые представители Демократической партии предположили, что они могут не подтверждать победу Трампа, полагая, что он лишил себя права занимать пост президента, приняв участие в восстании. Таким образом, игнорирование норм одним президентом может подорвать основы системы в целом.

Трамп, конечно, не справится с задачей превратить себя в диктатора, даже если бы он этого захотел. Он слишком легко отвлекается, легкомыслен и стремится уйти от ответственности. Большая опасность заключается в том, что его презрение к нормам и институтам еще больше снижает веру американцев в свое правительство. Это важно, потому что американский проект зависит от своих людей. Едва четверть из них говорят, что они удовлетворены демократией.

Они раз за разом голосовали за перемены, но их политики по-прежнему не могут удовлетворить их потребности. «Республика, если вы сможете ее сохранить», — заявил, как говорят, Бенджамин Франклин, когда, покидая Конституционный съезд, его спросили, создали ли основатели монархию или республику. В преддверии выборов было бы справедливо, если бы обычные американцы повернули вызов Франклина в ответ на многих политиков штата и федерального правительства, которые возглавляют свою республику: смогут ли они удержать ее? ■

Только для подписчиков: чтобы узнать, как мы создаем обложки каждой недели, подпишитесь на нашу еженедельную рассылку Cover Story .

https://www.economist.com/leaders/2024/05/16/is-america-dictator-proof

Бывают ли хорошие диктаторы?

2023-11-18T10:19:34.892Z

История президента Сейшельских Островов, которого хвалили за улучшение уровня жизни, несмотря на цензуру и репрессии

Франс-Альбер Рене в июне 2014 года

Joe Laurence / Seychelles News Agency. http://www.seychellesnewsagency.com/articles/653/, CC BY 4.0, https://commons.wikimedia.org

«Если вам здесь не нравится, вы можете проваливать с этого острова. Если вы считаете, что мы убиваем людей, вас самого убьют. Мы похороним вас в море».

С такими словами жена президента Сейшельских Островов Франса-Альбера Рене Гева обратилась к американскому послу Дэвиду Фишеру, который работал в ее стране в начале 1980-х. Накануне дипломат отправил в министерство иностранных дел США отчет о нарушениях прав человека на архипелаге в Индийском океане, включая убийства и исчезновения. Его послание не осталось незамеченным для супругов Рене, как впрочем и все происходящее на Сейшелах.

На следующее утро Фишер встретился с президентом и рассказал ему о звонке с угрозами от первой леди. Рене нисколько не удивился и признался, что находился в комнате, пока его жена звонила послу. Фишер предложил внешним ведомствам двух стран провести переговоры, если руководство Сейшел недовольно его наблюдениями.

«Вы взбесили мою жену, а я не могу ее контролировать, — спокойно ответил Рене. — Помните, что хоть вы и американский посол, но власть Соединенных Штатов не распространяется на эту женщину. Я знаю, что каждую субботу вы с женой ходите на рынок. Хочу вас предупредить — если вы появитесь на рынке, Хуаните — или как там зовут ее кубинскую охранницу — приказано отстрелить вам яйца».

Фишер сравнивал свой период работы на Сейшелах с политическим триллером, в котором наивный персонаж внезапно натыкается на конфиденциальную информацию и оказывается вовлечен в масштабный заговор. Такая оценка может показаться удивительной: трудно представить маленькое островное государство, популярное у туристов благодаря райским пляжам, эпицентром политических интриг, логовом жестокой и коррумпированной диктатуры.

Не совпадает такая оценка и с мнением многих сейшельцев, которые даже сейчас с теплотой и благодарностью вспоминают период правления Франса-Альбера Рене. За 27 лет пребывания у власти — с 1977-го по 2004-й — тот гарантировал себе негласный титул самой значимой фигуры в истории независимых Сейшел и превратил бывшую британскую колонию в свой авторский проект.

Остров Ла Диг

Unsplash.com

«Президента запомнят как подлинного лидера, который посвятил себя борьбе за независимость, — оценил наследие Рене после его смерти в 2019 году бывший министр в правительстве покойного президента Долор Эрнеста. — У него было выдающееся видение того, какими должны быть Сейшелы, и он воплотил его, создав страну, которую мы знаем сегодня».

Сам Рене, обращаясь к соотечественникам перед выходом на пенсию в 2004-м, так сказал о своей деятельности:

«Я верю, что когда вы пройдетесь по нашим островам, то придете к выводу, что я выполнил свой долг сейшельского рабочего».

Однако существует и другой образ самого известного сейшельского политика — не благородного и щедрого отца нации, а циничного и расчетливого коррупционера и диктатора. Человека, который через жену пригрозил обличившему его преступления иностранному дипломату, и безжалостно избавлялся от всех, кого считал угрозой. Именно так к нему относился вынужденный покинуть страну под страхом преследований Пол Чоу, соратник первого президента Сейшел Джеймса Мэнчема.

«Он оставлял за собой людей, которые делились на две категории, — сказал Чоу про Рене. — Тех, кто по первому требованию пел осанны в его честь, и тех, кто ненавидел его, потому что пострадал от его деспотичного правления. Статистика показывает, что с 1977-го по 1990-й Сейшелы покинули почти 10 тысяч жителей. Они проголосовали ногами, потому что не имели другого выбора. На Сейшелах им оставалось либо поддерживать Рене, либо принять последствия».

Чем же считать Сейшелы Франса-Альбера Рене — социалистической утопией циничного манипулятора или уникальным государством, в котором при несменяемости власти на протяжении почти трех десятилетий росло благосостояние и улучшался уровень жизни? А если правильный ответ — второй, то значит ли это, что Рене — пример «хорошего диктатора», опровержение всех тех, кто считает демократию необходимым условием для достойного существования в любой стране? Или же случай сейшельского президента лишь показывает, как диктатуры подталкивают своих подданных к сделке с совестью: личное благополучие ценой подавления свобод и чужих страданий?

На пути к единоличному господству

Когда американский посол Дэвид Фишер в 1982-м заступил на должность и только знакомился с политическим устройством Сейшел, у него, как и у многих других иностранцев и местных жителей, никак не получалось ответить на один вопрос — что за человек Франс-Альбер Рене? Как-то раз он прямо спросил у президента:

«Кто вы, черт побери, такой? С одной стороны, вы учились в Англии на юриста и банкира, с другой — называете себя марксистом…».

«Чтобы понять меня, вам достаточно знать одну вещь, — ответил Рене. — Я красный снаружи и зеленый внутри».

Лишь несколько лет спустя Фишер оценил, насколько точно описал себя сейшельский диктатор.

«Необычайно алчный человек, которому не было никакого дела до чужих прав и который по сути своей всегда оставался оппортунистом»,

— охарактеризовал американский посол политика, на словах всегда верного идеалам и принципам.

После прихода Рене к власти пропаганда описывала президента как бедняка, пробившегося в политическую элиту из социальных низов, однако такая характеристика едва ли соответствовала действительности. Будущий диктатор родился в 1934 году у управляющего плантацией француза и местной работницы на острове Маэ, относящемся к Сейшельскому архипелагу. Сейшелы тогда считались коронным владением Британской империи и находились под прямым управлением Лондона.

Ребенком Рене посещал лучшие школы, а потом убедил местную католическую конгрегацию, что хочет стать священником. Церковь отправила его продолжать образование в Швейцарии. Там он год занимался теологией, после чего перебрался в Англию, бросил религию и посвятил себя изучению права. Тогда же он заинтересовался программой Лейбористской партии и позже характеризовал себя как умеренного социалиста. С 1962-го по 1964-й он учился в Лондонской школе экономики, а затем вернулся на Сейшелы и открыл юридическую практику в столице колонии Виктории.

Примерно в тот же период оценки личности Рене резко расходятся. В хвалебных материалах рассказывается о том, с каким энтузиазмом он принялся за работу на родине и какое разочарование испытал, когда осознал несправедливость и жестокость колониального уклада. Резко настроенный против Рене политик Пол Чоу утверждает, что диктатор намеренно скрыл любую информацию о своей жизни с 1958-го по 1961-й годы, поскольку именно тогда он якобы в первый раз вернулся на Сейшелы, влез в долги, поссорился с влиятельными людьми и снова уехал в Лондон.

«Позже он утверждал, что решил обучиться экономике в Британии, чтобы иметь лучшее представление о том, как улучшить ситуацию на Сейшелах, — пишет Чоу. — По его словам, он принял решение вопреки семейному совету — переехать в Австралию. Теперь он утверждает, что почувствовал призвание улучшить судьбу соотечественников, как будто он, как Моисей, получил послание от Господа. Отсюда решение поехать в Англию и изучать экономику — чтобы лучше подготовиться. На самом деле его жизнь на тот момент находилась в руинах. Его исключили из клуба для местной элиты, его карьера развалилась, на Сейшелах он стал изгоем».

Вернувшись на Сейшелы в 1964-м Рене, как утверждает Чоу, «словно решил уничтожить жизни всех тех, кто унизил его несколько лет назад», а в качестве оружия избрал «радикальный марксизм и AK-47». Будущий диктатор мог присоединиться к силам, которые уже тогда выступали за предоставление независимости, и вступить в Сейшельскую демократическую партию под руководством другого молодого юриста Джеймса Мэнчема. Последний считал, что Сейшелы должны еще несколько лет оставаться в Британской империи на правах автономии, а после выхода из ее состава поддерживать с бывшей метрополией тесные связи. Рене такая позиция не устроила — он основал Объединенную партию народа Сейшел, от лица которой призывал добиваться независимости любыми способами. Его обвиняли в разжигании ненависти, но он утверждал, что собирается бороться за власть исключительно легальными методами.

Франс-Альбер Рене на почтовой марке, выпущенной к 20-летию Объединенной партии народа Сейшел (1984)

Wikipedia

Франс-Альбер Рене на почтовой марке, выпущенной к 20-летию Объединенной партии народа Сейшел (1984) - Wikipedia

Когда Рене понял, что значительная часть населения не заинтересована в освободительном движении, он взял на вооружение новый лозунг: «Сейшелы для сейшельцев», причем параллельно дал понять прибывшему в колонию с инспекцией министру по делам Содружества Малкольму Шепарду, что в случае прихода к власти готов пойти на компромисс и смириться со статусом автономии. Однако в 1970-м его партия проиграла на первых всеобщих выборах Сейшельской демократической партии, и Рене в надежде подорвать авторитет конкурента снова потребовал немедленной независимости. Мэнчем же занял должность министра колонии и договорился с метрополией о расширении полномочий местного правительства.

«Он не хотел становиться единственным политиком на Сейшелах, — рассказывает про Мэнчема его бывший соратник Пол Чоу. — Ему хотелось, чтобы все действовали мирно и участвовали в политическом процессе. Он не был капиталистом, но придерживался очень либеральных взглядов в духе Кеннеди. Силы распределились таким образом, что Рене продвигал социалистическую повестку, а Мэнчем выступал за сотрудничество с Западом. Рене требовал независимости здесь и сейчас, Мэнчем хотел сначала развить Сейшелы, чтобы они стали чем-то вроде Джерси — интегрированной территорией, но не частью Британской империи».

В первой половине 1970-х колонию накрыла волна преступности — взрывы гремели в отелях, клубах и магазинах. Ходили слухи, что теракты организовывал Рене, чтобы понизить рейтинг Мэнчема. Однако в таком случае его план не сработал: с 1971-го по 1976-й Всемирный банк зафиксировал рост экономики колонии от 15 до 20 процентов — в основном благодаря развитию туристической сферы. Показатель учащихся в начальных школах к 1977-му составлял около 95 процентов. Развитие в сферах экономики и образования гарантировало Мэнчему поддержку местных и метрополии.

И все-таки, несмотря на политическое доминирование оппонента, Рене нашел путь во власть благодаря связям, завязавшимся еще в период его обучения в Англии. Британские лейбористы настояли на том, чтобы Объединенная народная партия образовала правительственную коалицию с Сейшельской демократической партией. Мэнчему не оставили выбора — он считал, что колония наконец готова выйти из состава империи, но обязательным условием этого процесса стало приглашение Рене в правительство, а затем — и вовсе на должность премьера. Британцы рассчитывали, что, разделив власть, обеспечат стабильность Сейшел на первое время после обретение независимости, но в действительности невольно подготовили почву для переворота.

В июне 1976 года Сейшелы официально стали самостоятельным государством. Мэнчем занял должность президента, а Рене возглавил правительство, места в котором почти поровну распределились между двумя партиями. На протяжении следующего года Сейшелы наладили дипломатические связи с Британией, Францией, ЮАР, Австралией, СССР и вступили в ООН. Параллельно Мэнчем развивал туризм, зачастую игнорируя при этом интересы местного населения, и наращивал импорт вместо того, чтобы расширять собственное производство. Тем не менее никаких масштабных проявлений недовольства в молодой стране не наблюдалось до июня 1977-го, пока президент не уехал в Лондон, чтобы выступить на конференции стран Содружества наций, которая совпала с торжествами по поводу 25-летия пребывания на престоле Елизаветы II. Рене воспользовался моментом, чтобы избавиться от оппонента.

Переворот прошел практически бескровно — только в полицейском участке, где хранился арсенал, завязалась перестрелка, в ходе которой погибли один патрульный и один мятежник. Скромные военные силы Сейшел не стали сопротивляться нескольким десяткам вооруженных автоматами и предварительно обученным в Танзании сторонникам Объединенной народной партии. За несколько часов в ночь с субботы на воскресенье 5 июня 1977 года люди Рене взяли под контроль все пункты связи, полицейские участки и другие ключевые учреждения. Шестерых офицеров британской армии, которые с 1976-го работали на Сейшелах консультантами по вопросам госбезопасности, арестовали и вместе с семьями выслали из страны.

Когда известия о случившемся дошли до Лондона, Мэнчему не позволили обратиться к представителям других стран Содружества, сославшись на то, что критика действий британского правительства «опозорит королеву». История демократических и свободных Сейшел встала на паузу, толком не успев начаться. Рене утверждал, что ничего не знал о готовящемся перевороте, но когда мятежники обратились к нему с просьбой принять на себя руководство страной, то согласился на трех условиях: чтобы политикам гарантировали безопасность, международные соглашения сохранили силу, а в следующем году провели полноценные президентские выборы.

В конце концов оказавшемуся в изгнании Мэнчему все-таки удалось обратиться к мировому сообществу с призывом «остановить распространение марксизма в Африке», но к тому времени ни он сам, ни лидеры других стран уже никак не могли повлиять на ситуацию: на Сейшелах установилась персоналистская диктатура. Чтобы избежать недовольства, Рене ввел круглосуточный комендантский час, который постепенно сокращался на протяжении следующего месяца. Выходить на улицу без ограничений разрешалось только сотрудникам медицинских учреждений и полицейским.

«Закрылись все ночные клубы, — вспоминал соратник Мэнчема Пол Чоу в 2019-м. — До переворота в Виктории работало больше клубов, чем сейчас на всех Сейшелах».

Кризис индустрии развлечений стал не единственным итогом прихода Рене к власти.

В стране установилась однопартийная система, а Объединенную партию народа Сейшел переименовали в Прогрессивный народный фронт. На выборах, которые состоялись не в 1978-м, как планировалось изначально, а в июне 1979 года, баллотировался только Рене. Явка — и одновременно показатель одобрения главы государства — официально составила почти 98 процентов. Народный фронт получил 23 из 25 мест в Национальной ассамблее, а еще двоих законодателей назначил лично президент.

После победы он стал главой не только государства, но и правительства, а также вооруженных сил. Власти начали праздновать годовщину переворота, благодаря которому Рене пришел к власти, как День освобождения.

На робкие предложения учесть мнение населения при формировании новой системы управления страной Рене ответил:

«Нам не нужно проводить никакой референдум. Люди отчетливо дали понять, что хотят однопартийное государство».

В первые месяцы после прихода к власти Рене пообещал, что откажется от охранного кортежа, который неизменно сопровождал его предшественника. Несколько лет спустя ему припомнили об этом, когда он начал передвигаться исключительно в сопровождении внедорожников с вооруженными охранниками и военными. Президент объяснил нарушенное обещание так же, как объяснял любые другие решения на протяжении всего своего правления: такова воля народа. Жители Сейшел якобы слишком переживали за безопасность своего лидера, и тот решил успокоить их, все-таки согласившись на эскорт. К 1982 году Рене окружил себя телохранителями из дружественных социалистических диктатур.

«На острове базировалось примерно 120 солдат из Северной Кореи, — рассказывал американский посол Дэвид Фишер. — Думаю, это была единственная страна с их контингентом за пределами самой КНДР. Абсолютно сумасшедшие ребята. В личной охране Рене и разведке служили выходцы из Восточной Германии и Кубы. Вот такая царила обстановка».

Однопартийный социалистический рай

Одним из важных пунктов программы Рене стало создание Национальной молодежной службы — системы обязательных лагерей на небольшом коралловом острове Коэтиви, где все сейшельцы должны были безальтернативно обучаться с 16 до 18 лет. Население — включая влиятельных плантаторов и представителей интеллигенции — настолько резко выступило против образовательной реформы, что диктатору пришлось спешно заверить соотечественников, что программа не будет носить принудительный характер. Казалось, что Рене прислушался к мнению граждан и отступился.

Тем не менее всего через несколько месяцев президент нашел способ исполнить задуманное. Он на два года сократил срок обучения в обычных школах, оставив подросткам всего два варианта: либо получать неполное образование, либо участвовать в Национальной молодежной программе. В качестве компромисса президент согласился перенести лагеря с удаленного Коэтиви на Маэ — крупнейший остров архипелага, где располагалась столица Виктория. Взяв под контроль образование, Рене решил разобраться с другими возможными проявлениями недовольства.

На момент его прихода к власти Рене высоко ценили за деятельность во главе правительства многие представители интеллектуальной и политической элиты на Сейшелах. Особенно своей радости насчет переворота не скрывали двое: один из ведущих специалистов больницы Виктории Гай Ах-Мойе и бывший глава геодезической службы Ивон Сави. В начале 1979-го они решили организовать публичные собрания, на которых обсуждались бы предложения граждан по новой Конституции. Рене казался Ах-Мойе и Сави прогрессивным и открытым лидером — вступая в должность, он пообещал прислушиваться к населению и организовал ежемесячные пресс-конференции, которых почти не проводил Мэнчем.

Первое собрание Ах-Мойе и Сави получилось многолюдным и оживленным. Вдохновленный социалистическими лозунгами Рене о перераспределении ресурсов молодой сотрудник местного радио Ибрахим Афиф принес диктофон, чтобы затем пустить в эфире некоторые предложения соотечественников. Бывший соратник Мэнчема Пол Чоу, услышав запись с собрания, предупредил Ах-Мойе и Сави, что Рене вряд ли смирится с такой формой гражданской активности. Те ответили, что президент лично пообещал им с уважением отнестись к любым мнениям.

«На следующем собрании плотник из округа Плезанс поднялся и спросил, почему мы должны тратить тысячи рупий на закупку оружия и содержание армии, вместо того чтобы построить на эти же средства новые дома, — вспоминал Пол Чоу. — Почти все участники встречи отреагировали бурными аплодисментами, о чем в своей передаче подробно рассказал Афиф. Тогда Сави и Ах-Мойе едва ли догадывались о том, что это последний раз за долгое время, когда на Сейшелах прозвучит свободная речь».

Накануне очередного собрания радиоведущий Дуглас Седрас зачитал в эфире официальное заявление, в котором тот самый плотник объявлялся врагом народа. Новые встречи больше не проводились. Народный фронт организовал вместо них несколько официальных постановочных мероприятий, результаты которые затем выдали на слушаниях по новой Конституции за мнение абсолютного большинства. Именно тогда сейшельцы якобы высказались за однопартийную систему, что позволило Рене отказаться от проведения референдумов по спорным вопросам. Сави хоть и оказался в опале, но остался на Сейшелах. Ах-Мойе спешно покинул страну.

В 2020 году, на слушаниях Комиссии по вопросам правды, примирения и национального единства, посвященной возможным преступлениям режима Рене, Ах-Мойе категорически опроверг подозрения в том, что организовал собрания, чтобы склонить людей к принятию однопартийной системы. По словам бывшего сторонника сейшельского диктатора, люди в конце 1970-х слишком боялись президента, чтобы требовать демократии на многопартийной основе. Самого же Ах-Мойе, как и многих его соотечественников, как минимум поначалу привлекали призывы к перераспределению собственности и обещания Рене добиться улучшения жилищных условий для каждого, независимо от дохода и социального положения. Отказ от политического плюрализма казался ему не такой большой платой за возможность преодолеть классовое расслоение и другие последствия колониального господства.

«Когда Прогрессивный народный фронт официально появился в 1978 году, он позиционировался как партия, которая объединит всех под одним огромным зонтиком, — рассказывал Пол Чоу. — Министр иностранных дел и один из партийных лидеров Гай Синон наивно решил организовать по всей стране народные комитеты. Их первое и единственное открытое заседание состоялось на острове Праслен, где огромной популярностью пользовался Дэн Пайетт, член Национальной ассамблеи от Демократической партии. Последний привел с собой множество сторонников, чтобы зарегистрировать их как членов Народного фронта. Его же выбрали председателем местного комитета. В тот же вечер власти изменили правила приема в партию — с тех пор кандидат должен был пройти шестимесячный испытательный срок и получить личное одобрение Рене. Из народного объединения она превратилась в личный отряд одного человека».

На протяжении всего периода правления оппоненты неоднократно предпринимали попытки отстранить диктатора от власти. В 1979-м неудачей закончилась высадка на Сейшелы сторонников Мэнчема, в 1981-м заинтересованное в восстановлении прежнего президента правительство ЮАР подготовило для переворота против Рене отряд наемников, но те не смогли незаметно провезти оружие и сбежали.

Военные и телохранители подавили еще один мятеж в 1982-м, а в 1986-м властям Сейшел пришлось просить помощи у Индии, чтобы подавить бунт, организованный министром обороны Огилви Берлуа. Провинившегося члена правительства, который сам же и обеспечил Рене сильной армией, не репрессировали, но вынудили уйти в отставку.

Парадокс построенного Рене «социалистического рая» заключался в том, что если бы президент не запретил любую критику и не отстранил оппонентов, то ему, вполне вероятно, не пришлось бы укреплять силовые структуры для подавления мятежей и разоблачения переворотов. Однако поскольку Сейшелы под его руководством с самого начала двинулись по пути милитаризма и авторитаризма, каждая следующая внутренняя вспышка недовольства или попытка повлиять на ситуацию в стране извне лишь становилась очередным основанием для возвышения армии, полиции и разведки.

Большинство противников Рене покинули острова в начале 1980-х, когда имущество крупных собственников и предпринимателей начали отчуждать в пользу государства, а сторонники демократии столкнулись с цензурой и стигматизацией со стороны властей. Однако даже за границей они не могли чувствовать себя полностью в безопасности и открыто высказываться о недостатках действующего режима на Сейшелах.

«Мы собираемся убить президента в церкви»

В 1979-м сейшельские полицейские под руководством бойцов из Танзании провели облаву и арестовали около 100 представителей интеллектуальной элиты, которые высказались против однопартийной системы. Задержанных несколько месяцев продержали в одиночном заключении без суда и обвинений. Позже некоторых из них объявили пропавшими без вести. Большинство же отправили под домашний арест, а затем выдворили из страны.

Одним из вынужденных эмигрантов и наиболее влиятельных противников диктатуры стал Жерар Хоарау, политик с философским и теологическим образованием и бывший сотрудник правительства Джеймса Мэнчема. После изгнания он поселился в Англии и основал Сейшельское национальное движение — организацию, которая выступала против диктатуры Рене и обличала ее преступления. Хоарау руководил ее деятельностью до 29 ноября 1985 года, когда неизвестный убил его 34 выстрелами в спину из пистолета-пулемета на крыльце дома, где он жил в Лондоне. Официально преступление осталось нераскрытым, но для тех, кто осмеливался критиковать Рене за границей, оно послужило напоминанием об их уязвимом положении.

Полиции удалось достоверно установить лишь то, что телефон Хоарау прослушивался, а в убийстве участвовало как минимум два человека: стрелок и тот, кто идентифицировал оппозиционера в качестве цели. Способ совершения преступления и деятельность жертвы косвенно подтверждали политический мотив, но дальше этого дело не продвинулось. Впрочем, большинство противников Рене, включая Мэнчема и Чоу, не нуждались в дополнительных подтверждениях, чтобы решить, что за покушением на их соратника стоит сейшельский президент. С их рассуждениями согласилось и большинство независимых журналистов.

«Судя по недавним событиям в Сейшелах, где пропало много людей, можно с большой долей вероятности утверждать, что [убийство Хоарау] организовало правительство Рене, — сказал редактор издания Africa Confidential Чарльз Мейнелл. — Рене лично провозгласил лидера оппозиции, мистера Хоарау, врагом народа номер один, так что тут довольно сложно прийти к другому заключению».

«Незадолго до гибели он сказал: "Они могут убить меня, но никогда не убьют идею свободы", — вспоминал про Жерара Хоарау его брат Ральф. — Он был храбрым сыном Сейшел, а его единственное преступление состояло в том, что он повел за собой кампанию по восстановлению справедливости и демократии на родине».

Параллельно с репрессиями, депортациями, вероятными похищениями и заказными убийствами Рене действительно поднимал уровень жизни на Сейшелах. Он продолжал развивать туристическую сферу, хотя, находясь в оппозиции в середине 1970-х, жестко критиковал своего противника Мэнчема за зацикленность на иностранцах. Еще экономика Сейшел во многом зависела от американской наблюдательной станции, на которой постоянно работало порядка 200 человек. Посол Дэвид Фишер рассказывал, что за два миллиона долларов Рене разрешал правительству США располагать на островах миротворческий контингент и отделение ЦРУ, несмотря на тесные дипломатические отношения с Советским Союзом.

«Наш единственный интерес состоял в том, чтобы поддерживать функционирование наблюдательной станции, — объяснял Фишер. — Президент понимал, что если пригрозит ее закрыть, то перережет себе горло: лишит себя основного источника иностранной валюты и поссорится с Соединенными Штатами. Главный остров представлял собой город с населением в 20 тысяч человек и несколько деревень, разбросанных вокруг. Но повсюду в глаза бросался очень высокий уровень жизни. Валовый национальный доход в 220 миллионов долларов делился между 60 тысячами жителей. Средний ежегодный доход на душу населения в тот период, когда я был там, составлял больше 3000 долларов. Мы были в шоке, когда приехали туда из Танзании, где разворачивалась экономическая катастрофа».

Отправившись в супермаркет впервые после вступления в должность, Фишер с удивлением обнаружил на витринах «хлеб из Парижа, икру из Москвы и местных лобстеров». Довольно скоро он понял, что такая удивительная по меркам африканских стран роскошь на Сейшелах сочетается с обыденной жестокостью.

От агентов ЦРУ Фишер узнал, что островное государство используется американской мафиозной группировкой для отмывания денег от продажи героина и что Рене, вероятно, в курсе происходящего. Действуя по той же наводке от коллег из США, агенты интерпола ворвались в дом на Сейшелах, где — предположительно с одобрения президента — скрывался находившийся в международном розыске дилер по имени Майкл Пачьенца. Его задержали, но до ближайшего рейса в Италию оставалось еще три дня. Дожидаться экстрадиции Пачьенцу отправили в местную тюрьму.

«Его задержали в понедельник, а в среду шеф полиции вбежал ко мне в кабинет с криком: "Что вы наделали?" — вспоминал американский посол Дэвид Фишер. — Президент пришел в тюрьму в сопровождении итальянского посла и потребовал немедленно освободить Пачьенцу. По словам шефа полиции, президент пригрозил застрелить его, если он этого не сделает. Еще через 20 минут ко мне пришли агенты интерпола, которые сказали, что мистер Пачьенца растворился».

Позже ЦРУ удалось установить, что Пачьенцу, известного связями с семьей Гамбино [одна из крупнейших мафиозных группировок, контролирующих преступную деятельность в Нью-Йорке], тайно вывезли на один из безлюдных сейшельских островов, где он обосновался в гостевом домике Рене. Итальянский посол опроверг историю шефа полиции и заявил, что никогда не бывал в тюрьме. Еще два года Пачьенцу арестовали в Чикаго, куда он приехал по дипломатическому паспорту Сейшел. Ему предъявили обвинения по ряду преступлений, связанных с Гамбино.

Большую часть 1980-х Рене балансировал между Советским Союзом, который гарантировал ему международную поддержку и покровительство в обмен на приверженность социализму, и США, которые осыпали президента и его страну деньгами за возможность держать на Сейшелах наблюдательную станцию. На протяжении всего этого времени, как утверждал посол Дэвид Фишер, диктатор испытывал все большую паранойю по поводу того, что американские спецслужбы собираются устроить очередной переворот и заменить его лояльным либералом.

«Мой офис располагался у подножья холма, на котором возвышалась резиденция Рене, — вспоминал Фишер. — Мне звонили примерно раз в неделю [и предлагали посетить президента]. Его кабинет представлял собой очень странную комнату. В одном ее конце располагался огромный вельветовый занавес. Я знал, что по другую его сторону стоит здоровенный кубинский телохранитель. Это было довольно странно. Моя основная задача состояла в том, чтобы поддерживать рабочие отношения с этим парнем, несмотря на его ужасное отношение к правам человека и связи с мафией. Мы нуждались в нем, потому что нуждались в наблюдательной станции. На протяжении трех лет я пытался убедить его, что Штаты не планируют его свергать. Не думаю, что у меня получилось».

Рассуждая на публике об интересах сейшельского народа, Рене раз за разом демонстрировал, что прежде всего его интересует личная власть. Однажды в 1983 году, к сыну Дэвиду Фишера, который приехал к отцу на летние каникулы, подошли двое подростков. Они явно понимали, что разговаривают с сыном посла, но в этом не было ничего удивительного — по словам самого дипломата, все на Сейшелах отлично знали и его самого, и его родственников.

«У нас есть срочное послание для твоего отца, — сказал Фишеру-младшему один из подростков. — Мы собираемся убить президента в церкви на воскресной службе. Мы ждем, что США придут и спасут нас от марксистской диктатуры».

Вернувшись домой, сын Фишера рассказал о разговоре отцу. Тот обратился за советом к начальнику ЦРУ. Тот ответил: «В наших интересах, чтобы этот парень [Рене] выжил. Он может нам не нравиться, но мы должны с ним работать». На следующий день Фишер пересказал Рене слова сына, не раскрывая личности подростков.

«Еще через день он схватил этих ребят, — вспоминал Фишер. — Он знал их имена. С ним был еще один парень, совсем ребенок. Полицейские забили двоих до смерти монтировками, сожгли тела и выбросили у нашей территории. Третий парень выжил и теперь работает в Массачусетсе. Он находился почти при смерти, но нам удалось вывезти его из страны».

Когда разъяренный посол ворвался в кабинет к Рене и попытался объяснить, что США не стали бы делиться информацией о возможном покушении, если бы сами его планировали, президент предложил дипломату поговорить «как отец с отцом». Тот согласился. Тогда Рене отрезал: «Скажи своему гребаному сыну, чтобы остерегался. Он следующий». Когда Фишер отчитался об угрозе в Вашингтон, в ответ ему посоветовали «вывезти ребенка с острова первым же рейсом».

Миф о «хорошем диктаторе»

После побед на выборах без конкурентов в 1979-м, 1984-м и 1989-м в начале 1990-х Рене столкнулся с, казалось бы, неразрешимой проблемой. Выступавший оплотом социалистических режимов по всему миру Советский Союз рухнул, а США, Великобритания и Франция, с которыми Сейшелы поддерживали тесные экономические и дипломатические отношения, начали склонять страну к демократии. Угроза потери влиятельных союзников выглядела достаточно серьезной, чтобы ослабить хватку и допустить оппозицию. Однако тогда президент не мог быть уверен, что не лишится власти, за которую он столь упорно цеплялся последние 15 лет.

Рене решил проблему виртуозно: трансформировал всю политическую систему так, чтобы она допускала политический плюрализм, но на полную мощность использовал накопленное за долгие годы влияние, чтобы даже в таких условиях избежать потери должности и разоблачения вероятных преступлений своего режима. В 1992 году Народный фронт принял конституционную поправку о легализации других партий. Многие представители оппозиции в изгнании, включая бывшего президента Джеймса Мэнчема, вернулись на Сейшелы, чтобы принять участие в выборах.

Зная о популярности Рене среди населения, никто из них не стал позиционировать себя как разоблачителя диктатора и резко критиковать бессменного главу государства. Наоборот — большинство вернувшихся политиков призывали соотечественников оставить противоречия в прошлом и работать вместе. Вероятно, именно такой подход — и статус отца нации, обеспечившего ей экономическое процветание, — и позволил Рене победить на первых за несколько десятилетий конкурентных выборах в 1993 году, опередив ближайшего преследователя — Мэнчема — больше чем на 20 процентов голосов. Президент заступил на новый срок при 59,5 процентах поддержки среди населения, а его партия получила 27 из 33 мест в Национальной ассамблее.

«У Рене никогда не было никакого особого видения насчет Сейшел, — рассуждал в 2004 году оппозиционер Пол Чоу. — В своих выступлениях он никогда не говорил категорично о том, какую страну хочет. Он всегда придерживался ретроспективного видения, сформированного из пропагандистских листовок после провала очередной программы. Как только ему не удавалось добиться того, чего он хотел, он объявлял цели достигнутыми и утверждал, что выполнил очередную часть грандиозного плана, после которой надо перейти на следующую стадию. Теперь он утверждает, что однопартийное государство требовалось для развития многопартийной демократии, как будто планировал такой переход с самого начала».

Несмотря на сообщения о проблемах Рене со здоровьем, в 1998-м 63-летнего главу государства без подтасовок и нарушений переизбрали на пятый срок. На этот раз за него проголосовало даже больше избирателей — 66,67 процентов. Рене безоговорочно оставался самым популярным политиком в стране, хотя, по слухам, большую часть его обязанностей к тому времени принял на себя вице-президент Джеймс Мишель.

В отчете Управления ООН по делам беженцев о правах человека и гражданских свободах на Сейшелах за 1999 год результаты последних на тот момент выборов описывались так: «Президент и его Народный фронт по-прежнему сохраняют почти полный контроль [над страной] благодаря всепроникающей системе политического покровительства. Как и в 1993-м, правящая партия распоряжается всеми государственными ресурсами. Большинство СМИ сообщают о подавляющем перевесе кандидатов от Народного фронта в любых опросах».

Сейшелы в 1990-х и начале 2000-х превратились в сложное для оценивания государство. Если в 1980-х страну можно было однозначно назвать диктатурой, пусть и со своими особенностями, то как характеризовать режим, где президенту даже не приходится запрещать и преследовать оппозицию, чтобы сохранять поддержку абсолютного большинства? Рене никогда не устраивал масштабных чисток, как поступали самые безрассудные и жестокие тираны, но в 1990-х он и вовсе отказался от утверждения власти через силу и запугивания. Можно ли тогда вообще считать его диктатором, а его 27-летнее правление — чем-то плохим, если он сделал Сейшелы популярными и процветающими?

«Ситуация со свободой слова улучшилась после реформы однопартийной системы в 1992-м, но самоцензура сохраняется, — говорилось в отчете Управления ООН по делам беженцев за 1999 год. — Выпускается одна правительственная газета, а еще два печатных СМИ поддерживают Народный фронт или публикуются при его участии. Независимые издания резко критикуют правительство, но доминирующее положение власти и угроза рисков о клевете ограничивают свободу медиа. На оппозиционный еженедельник Regar регулярно подают в суд по делам "о защите репутации, прав и свободы частной жизни", а также о "государственной безопасности, общественном порядке и общественной морали". Продвижение по служебной лестнице в академической среде зависит от преданности правящей партии».

И все-таки даже эксперты ООН не упомянули о значительных нарушениях прав человека. Они же отметили, что национальная вещательная компания перед выборами уделяла практически одинаковое внимания соратникам Рене и оппозиционным кандидатам. Все эти наблюдения подводят к одному выводу: в 1990-х, когда режим смягчился, власть старого президента почти полностью основывалась на лояльности населения. Никто не принуждал сейшельцев голосовать за Рене — наоборот, он сам предоставил им выбор и допустил до политических процессов старых противников.

Теоретически и обычные граждане, и оппозиционные лидеры в такой ситуации могли воспользоваться возможностью и преобразить государственную систему: инициировать независимое разбирательство, расследовать похищения, убийства, безосновательные задержания и изгнания, настоять на принципе сменяемости, который не позволил бы выдвигать свою кандидатуру в пятый раз подряд. Даже отмечая смягчение режима, эксперты ООН упоминали о том, что полицейских на Сейшелах обвиняют в применении избыточной силы, пытках и произвольных арестах. Однако материальное благополучие и возможность вроде бы безболезненно перейти к демократии показались настолько соблазнительными даже лично униженному Джеймсу Мэнчему, что никто не решился призвать главу государства к ответственности.

Не нашлось политика, который вслух бы сказал, что либеральные реформы сейчас не реабилитируют Рене за диктаторские методы в прошлом.

Формально с 1993 года на Сейшелах действовала демократия, но в действительности никто не проверял ее на прочность — большинство просто согласилось жить как раньше, не видя причин стремиться к переменам ради перемен. Подобная логика позволяла Рене оставаться у власти до 2004-го, а затем лично принять решение о выходе на пенсию и передать управление страной и партией ближайшему соратнику Джеймсу Мишелю, который занимал должность президента до 2016-го. Тот продолжал линию предшественника и вывел экономику Сейшел на новый уровень благодаря туризму, рыбалке, тесным связям с ОАЭ и регулярным авиарейсам с Ближнего Востока. Примечательно, что только после первой в истории государства победы оппозиции раскрылись подробности коррупционных связей Мишеля и вдовы Рене, а последней даже предъявили официальные обвинения в финансовых махинациях.

Рене с женой и детьми на презентации своей биографии (2014)

Joe Laurence / Seychelles News Agency — http://www.seychellesnewsagency.com/articles/653/, CC BY 4.0, https://commons.wikimedia.org

Примерно тогда же новые власти инициировали создание Комиссии по вопросам правды, примирения и национального единства, которая должна была расследовать возможные преступления прежнего режима, но так и не смогла прийти к однозначным выводам. Пока в правительстве обсуждают необходимость создания нового органа для рассмотрения самых сложных и неоднозначных тем в истории страны, Франс-Альбер Рене в глазах многих сейшельцев остается героем нации и выдающимся политиком.

Можно ли упрекать жителей Сейшел в том, что они не захотели бороться за справедливость и разбираться в том, как именно их президент избавлялся от оппонентов и затыкал критиков? Едва ли — но не потому что они были правы, игнорируя неудобное настоящее и прошлое, а потому что так поступают практически все, кто живет при диктатуре, — особенно те, кому предлагают смириться с цензурой и полицейским произволом в обмен на высокий уровень жизни, качественную инфраструктуру и возможность не волноваться о будущем.

Сейшелы Рене — это не Испания Франко, не Чили Пиночета и уже тем более не сталинский Советский Союз. На фоне диктаторов, которые замучили десятки или сотни тысяч соотечественников президент маленького островного государства, который закрыл оппозиционные партии, выслал недовольных из страны, а потом, вероятно, организовал несколько убийств, кажется относительно безобидным персонажем. Он хоть и цеплялся за власть, но никогда не переходил к открытому террору, всегда балансировал между заботой о процветании народа и готовностью при необходимости обрушить на любого сейшельца молот авторитарной системы.

Именно кажущаяся безобидность делает Рене и Сейшелы при нем настолько ярким примером того, насколько неблагодарным делом может быть преданность демократическим идеалам и готовность за них бороться. Чтобы сознательно отказаться от комфортной и благополучной жизни из-за принципов, как сделал убитый в Лондоне несколько лет спустя Жерар Хоарау, требовалось сказать себе и всем, готовым слушать: если Рене совершил хоть одно преступление, в котором его обвиняют, то один этот факт уже перевешивает любые экономические чудеса, которые принесло его правление.

Популярность бессменного президента уже в 1990-х свидетельствует о том, каким трудным оказалось это высказывание. Проще поверить в миф о «хорошем диктаторе», чем рисковать всем, что у тебя есть, ради ценностей, которые кажутся далекими и абстрактными. Однако вроде бы эпизодические элементы произвола имели вполне реальные последствия для жертв режима Рене: тех, кого арестовывали, высылали за границу или убивали за выступления против президента.

Вроде бы очевидный вывод из истории Сейшел, который, несмотря на кажущуюся простоту, часто остается без внимания в политических дискуссиях, состоит в том, что при оценке диктатуры как способа правления неправильно абстрагироваться от морали. Нельзя судить чисто прагматически о том, что касается жизней большого количества людей, и нельзя сосредотачиваться лишь на экономических показателях там, где общество уничтожается, а отдельные граждане страдают из-за взглядов. Иначе любое зверство можно было бы оправдать тем, что человек, совершивший его, был хорошим бухгалтером, администратором или юристом.

«Сегодня благодаря Комиссии по вопросам примирения мы впервые слышим из первых уст мучительные, печальные, душераздирающие истории о запугиваниях, изгнаниях, ложных обвинениях, убийствах и похищениях, которые обрушивались на невинных сейшельцев под властью Рене, — говорил в 2019-м брат покойного оппозиционера Жерара Хоарау Ральф. — По мере того как цунами правды набирает силу, наружу выходят все новые провалы диктатуры».

Однако спустя почти четыре года подлинный масштаб репрессий на Сейшелах с конца 1970-х до начала 1990-х по-прежнему остается неизвестен. Показания жертв и их родных потерялись посреди бюрократической волокиты и спорах о полномочиях между правительственными инстанциями. До тех пор, пока «цунами правды» все-таки не наберет силу, Франс-Альбер Рене так и останется для многих приветливым соседом и заботливым лидером. Диктатором, который делал жизнь на Сейшелах лучше.

Диктатура

«24 года коту под хвост при таких нефтяных доходах»

2023-03-26T18:55:40.889Z

Андрей Мовчан — о политических перспективах РФ, нелепости коллективной ответственности россиян и глупых санкциях Запада
Как будет устроен «российский шариат», сколько денег вывезла на Запад либеральная интеллигенция и почему никто из европейских элит не пострадал за многолетний бизнес с путинским режимом

Экономика продолжает тормозить, пусть и не обвально, доходы падают, расходы растут, а опросы граждан показывают удивительный оптимизм. Что с ними такое происходит? Почему санкции не приведут к революции и нужно ли Западу корректировать санкционную политику? «Деньги» поговорили с финансистом Андреем Мовчаном, основателем группы компаний по управлению инвестициями Movchan’s Group.

— С вашей точки зрения, как можно охарактеризовать состояние российской экономики сейчас? И куда она будет двигаться, по вашему мнению, далее?

— Российская экономика проходит период серьезной перестройки, связанный с коренным изменением взаимоотношений с внешними рынками. В первую очередь, у большинства частей российской экономики меняются поставщики. Поскольку российская экономика очень сильно была всегда включена в мировую экономику и практически все товары, которые производятся внутри России, все равно производятся с помощью импортных комплектующих или сырья, то можно говорить, что перестраивается целиком вся экономика. Достаточно большое количество развитых стран в большей или меньшей степени прекратили приобретать в России товары и/или прекратили поставлять свои товары в Россию. Это не всеобъемлющий процесс, большой объем товаров продолжает идти. Я бы оценил изменения по номенклатуре где-то в 50%. Но эти 50% — это уже очень много.

Все индустрии при этом ведут себя по-разному. Автомобильная индустрия, например, перестраивается в конечном продукте, переходя на производство китайских автомобилей, на сборку фактически, и на упрощение собственных производимых автомобилей в связи с отсутствием западных запчастей. Агроиндустрия перестраивается по-другому: у нее проблемы возникают с западными технологиями, с семенным фондом, с племенным фондом. Но она как раз перестраивается на их приобретение в других местах, конечный продукт — естественно, тот же самый, — производится, и производится неплохо. В некоторых индустриях, как рыбная промышленность, морское хозяйство и нефтяная промышленность, нефтедобыча на экспорт, идет перестройка на других покупателей. В части импорта у этих индустрий изменений минимум. То есть каждый перестраивается по-своему.

При этом, если говорить про «основной» ВВП, исключив из ВВП его краткосрочный рост в связи с войной и не более устойчивый рост в связи с ростом стоимости углеводородов, то общее падение ВВП в России в 2022 году составило где-то около 8%. Соответственно, военный ВВП дал примерно 2–2,5%, углеводороды дали еще примерно 2–2,5%. Получилось, что конечное падение где-то между 3% и 4%. Росстат заявляет, что оно еще меньше, но это некоторые специальные креативные технологии Росстата. Что, в общем, естественно: такая перестройка, даже если бы она происходила просто в силу стихийного бедствия на западных границах и Россия продолжала сохранять хорошие отношения с Западом, все равно «унесла» бы часть ВВП, потому что любая перестройка выносит часть ВВП. А здесь еще и отношения плохие.

С точки зрения доходов населения. Доходы населения сократились, по официальным данным, примерно пропорционально падению ВВП. При этом, с точки зрения распределения по пирамиде доходов, оно очень непропорциональное. Доходы у самых верхних классов даже выросли за счет того, что конкуренты ушли с рынка. У бизнесменов, у высших государственных служащих была достаточно хорошая индексация зарплат, торговые сети зарабатывали на наценках и т.д. и т.п. У остальных классов, у третьего, четвертого, пятого квантиля, доходы упали. Причем показатели падения третьего, четвертого квантиля обычно хорошо коррелируют с сокращением потребления непродовольственного ретейла, а там падение около 10%. А у самого последнего квантиля корреляция с сокращением потребления продовольственного ретейла, там 6,5% падение. То есть вот это примерно та цифра, на которую надо опираться при определении падения доходов по двум-трем нижним квантилям.

Плюс надо понимать, что российский ВВП и российские доходы населения сейчас немножко завышены за счет того, что больше миллиона человек уехало, но примерно половина из них при этом продолжает работать на российские компании. По-хорошему, их уже, конечно, надо разграничить, потому что эти люди получают в итоге деньги за границей и там их тратят. Это, в сущности, импорт сервиса. Но это по инерции учитывается все еще в российском ВВП и в доходах населения тоже. И поскольку эта уехавшая часть получает зарплату в среднем большую, чем население в России, это тоже толкает переоценку доходов немножко вверх.

— Ну да, если люди получают деньги в России, а тратят вне ее, получается, что их расходы падают, а доходы, соответственно, растут.

— Конечно, они в России не тратят, более того, они получают как бы в России, но тут же вывозят, естественно, из России. На этом фоне надо сказать еще про отток капитала. Вот то, чего мы все, наверное, не ожидали.

Несмотря на ограничения со стороны Запада и ограничения со стороны России, отток капитала был совершенно беспрецедентным — ¼ триллиона за один год. Это гигантские деньги, такого в России никогда не было, в принципе, даже близко.

Это бьет рекорды во много раз. И это, в каком-то смысле, показывает и отношение бизнеса, и отношение людей к нынешней ситуации. Потому что, конечно, ¼ триллиона долларов либеральная, условно говоря, интеллигенция, протестующая против войны, не могла бы вывезти из страны — она бы не могла собрать таких денег даже близко. Дай бог, если вся либеральная интеллигенция в сумме наберет на миллиард.

То есть понятно, что это огромное количество игроков, которые молчат либо поддерживают на словах войну, тем не менее своими действиями голосуют против.

В 2022 году в России был беспрецедентный торговый баланс, и потому что выросла выручка от экспорта углеводородов, и потому что резко упал импорт. Росстат пытается показать, что он упал на 11–15%, более реальные цифры говорят про 20%, а если учитывать наценки и инфляцию доллара, то это все 30–35% в физических объемах. Денег на импорт было потрачено мало, от продажи углеводородов получено больше, чем в 2021 году, и потому что больше продано, и потому что по цене сильно выше, чем в 2021 году. И несмотря на все это, конечный результат — финансовый минус в 50 млрд долларов, то есть валютные активы сократились на 50 млрд долларов. Идет активный отток капитала, и он, естественно, будет продолжать идти. И сам ЦБ закладывает отток в $125 млрд на этот год. И я склонен доверять этой оценке — ещё $125 млрд уйдет.

— То есть ушло $250 млрд и уйдет еще половина от этой суммы?

— Может быть и больше, посмотрим. Это, к слову, будет зависеть от источников доходов россиян в 2023 году. Конечно, идет массированная продажа недвижимости бизнес-класса в России. Даже те, кто остается в России, сокращают свои портфели недвижимости, и эти деньги тоже уйдут за границу. И те деньги, которые в России использовались на рынках ценных бумаг, тоже уходят за границу сейчас. С точки зрения движения капиталов ситуация не очень приятная.

Я думаю, что в этом году доходов от экспорта будет минимум на 100–150 млрд долларов меньше, чем в 2022 году — цены на нефть и газ ниже. Россия экспортирует 90% нефти по ценам сильно ниже рынка, газ дешевле, а его экспорт упал в 4 раза. Нефтепродукты из России пока научатся продавать на Восток тоже пройдет время. Уже сокращение добычи нефти достаточно серьезное, фактически 5% из-за невозможности продавать нефтепродукты.

— И это за первые два месяца фактически.

— Я думаю, что больше сокращения не будет, потому что это ответ на запрет продажи нефтепродуктов. И цена нефти реально сейчас для России, за вычетом перевозки, все-таки практически везде 50+ долларов за баррель. Индия сейчас вроде как присоединилась к санкциям в этом смысле, то есть к потолку цен, значит, цена будет держаться прочно на этом уровне. То есть, я думаю, что в 2023 году будет минус $150 млрд от экспорта. А импорт вряд ли сильно изменится, но минус 125 млрд долларов в вывозе капитала — в сумме отток за 2023 год тогда составит $75 млрд: 150% оттока за прошлый год, 25% от незамороженных резервов.

И бюджет резко меняется, потому что на санкциях по нефти налоговые сборы упали. По налогу на добычу полезных ископаемых вообще был провал, потому что для базы использовалась искусственная цена Urals, которая не реализовывалась фактически на рынке. Теперь взяли за основу цену нефти Brent и управляемый дисконт, но все равно ясно, что в этом году НДПИ соберут меньше, чем в прошлом. Оценка дефицита бюджета в 6 трлн рублей, с учетом затрат на войну и санкций, мне кажется разумной — и это «дырка» в бюджете порядка 80 млрд долларов. То есть это примерно «дырка» в размере военных затрат. Это, конечно, делает бюджет слабым, требует поиска денег в виде роста внутреннего долга (по высокой ставке), дополнительной нагрузки на бизнес под тем или иным видом, эмиссии, исчерпания ФНБ. И понятно, что инфляция будет сохраняться. Может быть, не 13%, может быть, 9–10%, но она будет сохраняться. Конечно, если не рухнет потребление, но такое обрушение будет само по себе очень плохим явлением для экономики. И рубль, скорее всего, будет потихонечку сползать, потому что инфляция-то есть, и все равно текущий счет отрицательный, а все всё больше и больше приспосабливаются к тому, чтобы выводить из страны деньги.

Поэтому вот такая, если говорить в двух словах, экономика: слабая, в рецессии, экономика снижающихся доходов населения. Сейчас уже потребление находится на уровне 2004–2005 года в реальных цифрах. Средний медианный доход на человека в России сейчас составляет примерно столько же, сколько в 2003–2004 году реально.

По сути, мы завершаем круг: к очередным выборам 2024 года экономика России оказывается в состоянии года 2000.

То есть 24 года коту под хвост при таких нефтяных доходах и всем прочем.

Тем не менее, конечно, экономика функционирующая, она будет жить, она будет дышать, она будет постепенно «иранизироваться», окончательно превращаться в экономику осажденной крепости с единственной оставшейся дорогой в мир — через Китай. Россия сильнее, мощнее, больше Ирана, более важный игрок на рынках, поэтому этот сценарий будет мягче с точки зрения экономики. Этот сценарий будет мягче и с точки зрения идеологии, потому что в России все-таки возобладала идеология не 1500-летней давности, а идеология 200-летней давности. Все-таки это более мягкая идеология. Но тем не менее это все равно иранский сценарий.

А раз это иранский сценарий, значит, несменяемые идеологи и силовики будут играть, как и в Иране, определяющую роль. Вся экономическая власть постепенно будет концентрироваться у них, экономика будет перестраиваться под Корпус Стражей Российского Патриотизма своего рода. В управлении в России, скорее всего, из нынешних симулякров демократических институтов, возможно, будет выделяться некоторый несменяемый верховный корпус управления, который сам за счет себя существует, никем не избирается и сам регулирует все остальное.

А более низкие уровни будут, возможно, даже демократизировать, потому что это естественный ответ на необходимость внизу как-то поддерживать экономическую жизнь общества. Вполне возможно, что через 5–7 лет в России будут реальные конкурентные выборы даже в Думу, но диапазон мнений будет жестко ограничен «российским шариатом» и выборные органы будут полностью зависимы от, скажем, «совета безопасности» и президента, члены первого будут назначаться вторым, а сам президент будет пожизненным лидером страны, имеющим полномочия царя доконституционного периода.

— То есть муниципальные депутаты избираются, а вверху сидит Совет безопасности, который определяет, что им делать и как им жить?

— Вполне возможно, и даже Дума при этом выбирается на реально конкурентных выборах. Даже, страшно сказать, может быть, что и президент выбирается на конкурентных выборах, и будет непонятно, кто станет президентом. Но наверху будет сидеть уже не президент, а «верховный аятолла», например, так называемый Председатель Совета Безопасности в лице Владимира Путина. И у него будет его Совет безопасности, который он сам назначает и без согласования которого не принимается ни одно решение ни президентом, ни парламентом, никем. И фактически конкуренция будет между, условно говоря, более умеренными сторонниками курса Путина и более радикальными сторонниками курса Путина за места в органах власти, управляемых Владимиром Путиным. И эта система будет устойчива. Я думаю, если Путину удастся ее создать, то это будет его большая победа, потому что все остальные системы управления, включая Северную Корею, менее устойчивы и менее продуктивны в нынешней ситуации.

— Но при этом, как вы, кстати, отмечали у себя в посте на ФБ, ожидания населения и ожидания бизнеса довольно позитивны. То есть все считают, что завтра будет лучше. Хотя вот буквально сегодняшняя новость [на момент беседы]: за 2022 год население в 15 раз увеличило покупки золота. То есть, с одной стороны, ожидания выдают позитивные, с другой стороны, как не в себя покупают золото. Что же на самом деле ожидает население и бизнес? А главное, какие экономические действия, какие шаги они при этом предпринимают?

— Вы знаете, с ожиданиями хитрая штука. Люди, у которых ожидания были самые плачевные, давно покинули страну. 1 100 000 людей, которые закрепились вне страны, а еще некоторое количество людей уехало, но не закрепилось: они может быть вернутся, может быть нет, но всё равно их сейчас нет. Все они в этих опросах не участвуют.

Плюс мы не знаем по всем этим опросам процент отказавшихся отвечать. То есть процент людей, которые не знают ответа, мы знаем, а процент тех, которые сказали: «Отойдите от меня и не мешайте жить», мы не знаем вообще. И, конечно, в условиях диктатуры, в условиях, когда девочку забирают в детдом за антивоенный рисунок, а за перечисление 2500 рублей в Украину обвиняют в государственной измене, большинство людей предпочтет либо ответить «правильно», либо не ответить.

Третий момент, который очень важен: все-таки когда мы говорим, по крайней мере, про нижние два квантиля людей в России, то они жили плохо, они во многом отчаялись жить лучше, социальных лифтов для них практически не было. В 1990-е было два социальных лифта: в милицию и в бандиты. Они сменились двумя другими социальными лифтами: в налоговую и в полицию. Грубо говоря — и всё. И вот для них радикальные изменения, какие бы они ни были, выглядят как шанс на то, что что-то станет лучше. Они не понимают общей ситуации, просто так, как было — плохо, и это «плохо» никак не менялось, и поэтому теперь — а вдруг станет лучше, давайте надеяться. Потому что, в конце концов, что-то менять надо уже.

— По их мнению, будет лучше, потому что хуже некуда?

— Это будет лучше даже не потому, что хуже некуда, а потому, что плохо было так долго, что любые изменения, скорее всего, будут к лучшему. И плюс, безусловно, есть пропаганда, плюс огромное количество очень простых людей, скажем так, как в шутку всегда говорим, когнитивно простых, которые считают: «Почему мы так бедно жили? Потому что американцы, Запад, эксплуатировали нашу страну. А теперь мы с ними не дружим, теперь некому эксплуатировать, и мы наконец заживем». Ну есть же такое мнение, есть! И потом, возьмите того же самого [Михаила] Хазина, как бы безумного, который рассказывает сказки, чтобы его слушали. И его всерьез слушают, и не только в среде, так сказать, русских крестьян, его слушают и в среднем классе! Была ситуация, когда меня звали на конференцию выступить, и я спрашиваю: «А кто там еще выступает?» Мне говорят: «Очень уважаемые люди. Хазин, например». Я говорю: «Нет, спасибо, тогда оставьте уважаемым людям трибуну». Ну это же факт, это реальность.

— Да, экономически не подкованная интеллигенция тоже слушает Хазина и верит.

— Об этом и речь. Потому что так устроена Россия.

Россия ментально, Россия с точки зрения социума, она вообще живет будущим, сказками, великими идеями. Это часть культуры. И всегда среди этих идей находится безумная.

И это может быть безумная идея краха Америки, а может быть безумная идея торжества коммунизма. Но такие идеи в России хорошо приживаются.

— В связи с этим: как поведение людей, которые верят мифам, сказкам, которые научились двоемыслию, как их экономическое поведение влияет на экономику и личную, и общеэкономическое состояние? В конце концов, большая экономика состоит из мелких движений масс.

— Не надо переоценивать пространство выбора у этих людей, причем на всех уровнях. Экономическая свобода есть у единиц даже в среде обеспеченных и успешных. Я — хороший пример: мой бизнес глобальный, с местом не связан, я учился в США, я гражданин ЕС, мне просто было. У меня оставался в России один из офисов, после 24 февраля за 2 недели я просто всех людей вывез, все свернул и закрыл. А если у человека в какой-нибудь Псковской области строительство жилья, то он что свернет и как? У него текущие проекты еще года три будут идти. А если его бизнес локальный, завод построен — продать некому, заново на новом месте не построить? А если он по-английски не разговаривает? А если он просто профессор, специалист по русской лингвистике? А если родителям под 90 лет, и их не перевезешь? А если найти работу за рубежом не получается?

Поэтому большое количество людей в России на практике не имеет выбора или их выбор сопряжен с рисками и потерями, которые они не готовы толерировать. Да, они, возможно, меньше потребляют в России, выехали, может быть, даже не живут в России, но все равно приезжают часто и в экономической жизни участвуют. И при этом проекты в России они будут доводить до конца: с банками надо расплачиваться, деньги свои люди хотят вынимать. И очень маленький процент людей готов будет бросить все и, как композитор Глинка, раздевшись, уйти через границу. Да, они могут проклинать Путина, да, они могут понимать, что страной руководят преступники, но что они сделают при этом? Ко мне в какой-то момент обращался человек, начальник отдела логистики в крупной нефтяной компании. Говорит: «Я на это все больше смотреть не могу, я хочу куда-то уехать. Посоветуй, куда». Я ему честно должен был сказать: «Знаешь, у меня нет для тебя совета. Никому не нужен руководитель отдела логистики российской нефтяной компании за рубежом». Ну ты можешь, не знаю, оказаться за рулем такси, например. Готов?

В этом смысле у огромного множества людей, в том числе у тех, для кого «не все однозначно», экономическое поведение сильно меняться не будет. Они, конечно, будут учитывать ситуацию, и, конечно, общий тренд будет негативным. Но не надо переоценивать: никакие глобальные забастовки, например, вообще невозможны в России — 40% населения работает на государство. Ничего такого не случится.

Люди будут продолжать пытаться извлекать доход, жить, устраиваться поудобнее. Более порядочные люди будут это делать без косвенного участия в войне, менее порядочные легко будут это делать и с зарабатыванием на войне.

Очень распространен сегодня несколько шизофренический взгляд на ситуацию, в котором война, смерти, беженцы, грабежи и насилия — это одно (это очень плохо, они против, но что они могут сделать), а уход иностранных, да и отечественных конкурентов, открывающиеся возможности, рост наценки в торговле — это классно, это надо использовать и это потому, что Запад нас не любит, но они просчитались, в России все будет хорошо, сейчас возможности для заработка огромные. Второе в сознании никак с первым вообще не связано — такой феномен. Я уже слышал от некоторого количества людей о том, как здорово они теперь зарабатывают, обходя санкции, поставляя микросхемы в Россию. Если кто-то скажет: «Фу, какие это гадкие люди», ну, я тоже им руки, пожалуй, не подам. Но давайте вспомним, что европейские магнаты скупали путинскую нефть и газ на корню, сидели в советах директоров, несмотря ни на что. И, в общем, деньги, к сожалению, не пахнут, это правда. Американские промышленники поставляли Японии сталь прямо перед Второй мировой войной, в том числе контрабандой — ну да, деньги есть деньги.

— Не могу обойти этот вопрос: нынешняя банковская паника может чем-то серьезным аукнуться в мировой экономике и, соответственно, как-то повлиять на экономическое состояние России, прежде всего, через цену на нефть?

— Если, теоретически, банковская паника, приводящая к сокращению экономики, должна снижать цену на нефть. Но Россия продает сейчас свою нефть в страны, которые, в общем, далеки от этой паники и, собственно, стабильны, при этом с существенными дисконтами (если считать цену у производителя). Так что я не думаю, что даже в теории это очень сильно повлияет на ту цену, по которой Россия нефть продает.

Кроме того, никакой банковской паники, по сути, нет. Да, случились проблемы у нескольких банков второго эшелона в Америке, проблемы на не очень большую часть баланса. Это не то, что банк разорен, все сбежали, деньги украли. Условно говоря, общая сумма проблем может быть 30–40 млрд долларов, может быть в итоге 300–400, конечно, если цепочка дойдет до крупных банков или местных банков (последних просто очень много). Для Америки это не критично. Стратегически проблем в банковской системе Штатов очень много, и, конечно, она как-то должна меняться. Тактически на уровне текущего года, текущих месяцев, ситуация не критичная и не криминальная.

— В заключение хотелось бы вас спросить вот о чем. Сейчас преобладают две точки зрения. Одна точка зрения — что россиянам надо объяснять и показывать делом, что у них дела плохи, что они должны страдать от войны, причем все. Другая точка зрения — что все-таки тем, кто не согласен с политикой Путина, надо предлагать какие-то пути выхода. Вы говорили о людях, которые даже будучи несогласными или не со всем согласными, или хотя бы даже сомневающимися, но они вынуждены жить в России, работать в России, продолжать бизнес, потому что у них нет никаких других возможностей. С вашей точки зрения, как нужно корректировать политику санкций, и, скажем так, пропаганды на Россию со стороны Запада и российской оппозиции, чтобы эти люди все-таки как-то меняли свое поведение, вот это вот «деньги не пахнут»?

— Я не верю в действия, которые могут «заставить» россиян поменять позицию. Что должно их заставить перестать зарабатывать? Вот у меня булочная, я продаю хлеб. Какая западная пропаганда, какие санкции должны заставить меня бросить хлеб в грязь и перестать его продавать? Да никакая. Ожидать, что люди, живущие в стране, перестанут работать — ну, это бессмыслица, люди работают в Северной Корее и живут, и мы считаем этих людей жертвами. Люди работают и живут в Йемене, Венесуэле — где угодно. И в Йемене, Венесуэле, в Северной Корее, и в Бирме, и в тысяче еще мест мы видим диктаторские режимы, агрессию, репрессии, проблемы, в Африке в куче стран. Но Россия — это, пожалуй, первая страна, по поводу которой почему-то многими людьми на Западе, на Юге и на Востоке поднимается вопрос коллективной ответственности населения за политику, проводимую страной.

Никому не приходит в голову делать северокорейцев ответственными за политику Кима, никому не приходит в голову делать граждан Венесуэлы ответственными за политику Мадуро.

Понятно, что здесь все это накладывается на 30-летний пласт неприятных наблюдений за поведением россиян, в том числе за рубежом, и многолетняя внутрироссийская пропаганда отождествляется с голосом народа. И понятно, что сейчас резкое противостояние с Украиной, и в Украине очень многие свою ненависть, совершенно справедливую, и свою ярость, совершенно справедливую, направляют на тот объект, который ближе и который лучше доступен: вот они, эти россияне, их много, их легко ненавидеть. И я совершенно не обвиняю в этом украинцев, я им очень сочувствую в этом смысле.

Но, конечно, ни с точки зрения здравого смысла, ни с точки зрения просто современной человеческой этической культуры — просто почитайте Ясперса на эту тему, почитайте Фихте на эту тему, Арендт, например — у нас нет никаких оснований говорить, что 144 млн российских граждан виноваты в том, что происходит. Среди этих людей есть миллионы, которые активно против, и этих людей не меньше, чем украинцев, вообще-то. Я думаю, что 30% уж точно есть в России тех, кто активно против. Есть огромное количество людей, которые просто живут свою маленькую жизнь — не надо от них требовать, чтобы они жили жизнь побольше. Вот действительно: у человека аптека или человек работает в институте где-нибудь в Самаре, или вот у него дети, у него жена, старые родители, их не вывезешь, профессия не конвертируема, языков не знает. И что он должен делать, по-вашему? Отдать свою жизнь за что? Если 45-миллионная Украина с помощью НАТО не может свергнуть Путина, то как эти люди-то, разделенные, без оружия, без возможностей, окруженные полицией, смогут что-то сделать? О чем вы говорите?

Поэтому я категорический противник коллективной ответственности и коллективной вины вообще. Я думаю, что имею на это право, потому что я в России всегда был открыто в оппозиции режиму и задолго до войны. И писал, что хотел, и говорил, что хотел, давно убеждал людей уезжать и сам уехал сравнительно давно, и с первых дней войны не скрываю свою позицию, считаю Кремль преступной организацией и войну преступлением. Но тем не менее я совершенно не готов разделять позицию коллективной ответственности россиян.

И мне кажется, что разумного Запад мог бы сейчас сделать — это попытаться не делать россиян врагами самостоятельно.

То есть, грубо говоря, не приходить к этому человеку с булочной, аптекой и жильем в Самаре и не говорить: «Теперь ты мой враг». Потому что после этого куда ему деваться? Если он теперь враг, то все — теперь Запад ему тоже враг. Надо, наоборот, говорить: «Нет, ты друг, ты жертва, мы тебе сочувствуем, мы понимаем, что ты жертва преступного режима. Мы готовы тебя принять обратно в тот момент, когда ты вырвешься из лап этого режима. Мы хотим, чтобы Россия была равноправной в мире, свободной, демократической, выбирающей самостоятельно свой путь, но не вредящей соседям. Мы готовы к этому, мы готовы сотрудничать с такой страной, мы подождем, пока она такой станет, мы понимаем, что вся страна сейчас захвачена хунтой КГБ, сейчас мы по разные стороны фронта, но это время пройдет. Ты тут ни при чем, мы ни в чем тебя не обвиняем». Вот тогда на базе этого можно будет чего-то в конечном итоге достичь.

Точно так же развалился Советский Союз — на базе того, что отношения со времен пика холодной войны 1970-х годов или конца 1960-х поменялись на отношение «мы против вашей политики и власти, но мы за ваш народ, мы дружим — вот вам жвачка, вот вам джинсы, вот вам гуманитарная помощь, вот, пожалуйста, мы готовы вам фильмы показывать, вот мы готовы то, мы готовы сё». На этом распад, собственно, и произошел, когда новое поколение предпочло те ценности, которые Запад им предлагал, а не отказывал в которых.

— В связи с этим не могу не спросить: что вы думаете про санкции, которые, собственно говоря, были введены первыми, которые были против того, чтобы предоставлять именно массе россиян какую-то возможность — это и уход Visa и Mastercard, и блокировки счетов, включая блокировки ценных бумаг за рубежом, и визовые ограничения, и ограничения импорта потребительских товаров, где уже до унитазов дошли? Ведь и политика в отношении СССР, о которой вы упоминали, шла по линии запрета импорта высокотехнологических изделий, изделий двойного назначения. Но, например, экспортировать в СССР пшеницу — пожалуйста, на ней весь Советский Союз жил. Джинсы, жвачка, как вы сказали, — пожалуйста. А ведь это в том числе приводило к дефициту советского бюджета, потому что страна все больше и больше вынуждена была тратиться на импорт. С вашей точки зрения, сегодняшние санкции нужно как-то корректировать в этом отношении?

— Я не скрываю этого ни перед западной аудиторией, ни перед восточной: я считаю, что санкции против простых людей — это глупость. И тут главное, что не в справедливости даже дело, про справедливость можно долго рассуждать. Я считаю, что это и не справедливо, но, главное, что это глупость, что это не приводит к положительному результату, а приводит к результату отрицательному. Конечно, все, что не связано с войной, все, что не связано с технологиями, которые могут давать возможность Кремлю продолжать наращивать свой военный потенциал, глупо и бессмысленно было запрещать к поставкам. И точно так же разумно и правильно было запретить все то, что позволяет Кремлю милитаризироваться и наращивать военный потенциал. Разумеется, и использование Visa и Mastercard, и возможность свободного перевода денег, и возможность приобретать потребительские товары в Европе, и возможность получать визы и т.д. — это, в конечном итоге, помимо того, что оставляло бы мостик между Западом и российским гражданами, это еще и позволяло бы сильно больше выводить денег из России и тем самым уменьшать потенциал Кремля для вооружения. И вот этого никто не просчитал, не подумал.

На мой взгляд, сделана глупость, которую, к сожалению, чиновники упрямо отстаивают. С теми же самыми возможностями инвестировать через российские каналы на Запад: ну, хорошо, заморозили и не получили в прошлом году еще, может быть, 50–70 млрд долларов инвестиций и оставили их Путину. В чем выгода, в чем смысл? Да абсолютная глупость! Теперь миллионы россиян сидят в положении обиженных, потому что им ни за что ни про что заблокировали их [иностранные] активы, хотя они ничего плохого не делали. Вчера их деньги были welcome, 24 февраля их поведение никак не изменилось, они ничего не сделали, никого не обидели — без суда, без следствия они потеряли свои средства, многие потеряли навсегда, потому что там убытки просто за этот год накопились. И понятно, что эти люди теперь в сторону Запада будут очень косо смотреть. Вот все, чего добился Запад своими действиями. Зачем? Абсолютно непонятно.

— Более тонкий вопрос. Вот буквально завтра [на момент интервью ] открывается съезд РСПП, часто называемого «профсоюзом олигархов», и известно уже, что 15 человек подали заявление о выходе из правления РСПП. И все это на фоне продолжающегося скандала по поводу письма оппозиции с просьбой снять санкции с собственников «Альфа Групп». С вашей точки зрения, нужно ли Западу разрабатывать стратегии, условия выхода из-под санкций для российских олигархов, которые сейчас, в общем-то, стремятся это сделать тем или иным путем? И что это может быть за стратегия, что это могут быть за условия?

— По поводу скандала. Я, честно говоря, считаю, что этот скандал связан с поведением конкретных людей, декларирующих, что они российская оппозиция, но в основном занимающихся самопиаром и устранением конкурентов из числа оппозиционеров же. Я почвы для скандала не вижу.

А по поводу санкций…. Я лично поддерживаю идею снятия санкций с российских олигархов. Разумеется, не в виде «пожалуйста, заберите свои деньги, Кремлю отдайте», а под гарантии, что эти деньги не пошли в Россию, в Кремль на военную машину. Те, с кого снимают санкции, однозначно и четко должны высказаться по поводу того, что происходит, прервать свои деловые связи с Россией так или иначе, реализовать или ликвидировать все свои активы в России.

Более того, я против принудительного изъятия части их состояний куда бы то ни было, будь то казна или фонд помощи Украине. Это будет вымогательством, а не законным действием.

Нам может казаться, что вот как раз в данном случае это справедливо, но принцип «справедливость выше закона» — крайне опасный, именно так условный Запад превращается в условную Россию.

И олигархи, и Россия, и эта война — временны. А главенство закона должно оставаться постоянным принципом, если демократия и цивилизация хотят сохраниться.

А с точки зрения логики, я думаю, что у Запада был огромный шанс получить на свою сторону всех этих людей.

— И их деньги, кстати.

— Их деньги, их лояльность и информацию про то, что происходит и происходило в Кремле. И Запад это упустил, потому что опять на потребу толпе, на потребу избирателям были приняты бессмысленные бескомпромиссные решения на грани законности. Я в данном случае абсолютно не обсуждаю даже мораль и этику. Я точно не хочу обсуждать сейчас, хороши олигархи или плохи, потому что даже если они ужасно плохи, даже если они чудовища, 23 февраля 2022 года Запад так не считал, а 24 февраля олигархи ничего не сделали.

Запад брал деньги олигархов, все эти деньги были хороши, они все прошли тогда комплаенс, никаких проблем с ними не было. Что же случилось? Ты 20 лет принимаешь деньги этих людей, селишь их в лучших отелях, продаешь им лучшие дома, кормишь в лучших ресторанах, позволяешь им делать все что угодно, держишься за ручку, фотографируешься в королевских ложах. Потом вдруг 24 февраля кучка совсем других людей, захвативших власть в России, принимает решение начать войну — и те самые олигархи, с которыми Путин не советовался, которых не предупреждал, которые не поддержали эту войну ни словом, ни делом, тут же, ничего не сделав, становятся преступниками.

Фридман начал войну что ли? Ах, он был близок когда-то к Путину? Отлично — что же вы тогда-то его деньги принимали, пока он был в России? Он заработал в России? А сколько европейских корпораций работало, платило взятки в России, получало деньги из России? Сколько политиков, топ-менеджеров из Европы заработали состояния на работе с Кремлем? Сколько частных банков пришло в Россию и перегоняло деньги в Европу, в том числе деньги чиновников и силовиков? Сколько нефти и газа получено из России, сколько заплачено за них миллиардов евро — тех самых, которые сегодня, дойдя до владельца булочной в Самаре, запрещены к ввозу в ЕС? Тогда под санкции должен попасть [Герхард] Шрёдер, который сидел в совете директоров «Газпрома» в России все эти годы совершенно не бесплатно.

Под санкции должны попасть все те европейцы, которые активно в России работали и покупали нефть, торговали товарами, давали взятки, лоббировали становление России газовым монополистом Европы. Почему руководители европейских концернов не под санкциями?

Говорят, Авен был среди тех, кто привел к власти Путина, наверное, это правда. А кто-нибудь помнит, что Путин тогда говорил и даже делал? Как его тогда любили все на Западе? То есть Запад ошибся, а потом хорошо заработал на России — ну, ошибся, ок. А Авен ошибся, а потом заработал в России — значит, его надо под санкции? Это всё равно что, к примеру, сын, которого вырастили родители, совершил преступление, но это ж не родители совершили преступление. Окей, может быть, мы наложим тогда санкции на учителей нынешних руководителей России? На врачей, которые роды принимали? Или давайте все-таки будем осуждать людей за преступления, которые совершили лично они?

Проблема гибридной войны все же в том, что все ее стороны волей-неволей ведут себя «гибридно». Вот Кремль путается в описании целей войны, врет, меняет их как перчатки. А западные политики точно то же самое делают с санкциями. Начиналось все с «разрушим российскую экономику чтобы Россия прекратила войну». Быстро поняли, что так не бывает (как будто когда-то раньше это получалось!). Тогда, сказали они, мы сделаем так больно олигархам, что они заставят Кремль прекратить. Оказалось, что олигархи кто давно убрался из России и вообще не имеет влияния, кто сидит в России, но влияния никакого не имеет так же. «Пусть россияне на себе почувствуют санкции — тогда они свергнут свою власть», — решили чиновники. Выяснилось, что россияне власть свергать не бегут, зато отношение их к Западу заметно ухудшилось. Теперь чиновники говорят о «справедливости» санкций и намекают на выборочные реквизиции. Что будет дальше?

Ну, это совсем плохо выглядит, честно. Здесь много вопросов, и ответ нам никто не даст, естественно, потому что кто мы такие, чтобы нам отвечать. Но ситуация такая, какая она есть.