Солёный Огурец

Глава 21. Текстовые частоты и скрытые улыбки

2026-06-07T13:19:20.697Z

Остаток занятия Изуку провел на чистом автопилоте и адреналине. Студенты, к их чести, больше не задавали вопросов о Герое Номер Один, но Изуку буквально кожей чувствовал их горящие, полные теорий взгляды. Как только прозвенел звонок, он сгреб свои вещи с такой скоростью, словно за ним гналась стая ному, и поспешил скрыться в спасительной тишине своего кабинета.

Оказавшись в одиночестве, Мидория привалился спиной к закрытой двери и медленно сполз по ней на пол. Он уткнулся лицом в колени, тихо скуля от смущения.

Это было катастрофически непрофессионально. Это было безумно. И... это заставило его внутреннего омегу радостно мурлыкать так громко, что у Изуку гудело в ушах. Бакуго Кацуки, человек, чье время стоило миллионы, бросил патруль и влез в окно академии просто для того, чтобы взять его номер телефона.

Телефон в кармане брюк коротко, требовательно завибрировал.

Изуку вздрогнул. Он достал аппарат дрожащими пальцами. На экране светилось сообщение от неизвестного номера.

*[Неизвестный номер]:* Ты поел?

Ни «Привет», ни «Это Бакуго». Просто сухой, контролирующий вопрос. Изуку невольно улыбнулся. В этом был весь Кацуки — минимум слов, максимум действия. Мидория торопливо вбил номер в контакты, немного подумав, сохранил его как «К.Б.» (на случай, если кто-то из учителей или учеников случайно заглянет в его телефон), и напечатал ответ.

**[Изуку]:** *Добрый вечер, Бакуго-сан. Да, я поужинал в школьной столовой. Спасибо за беспокойство. Надеюсь, ваш патруль проходит без происшествий?*

Ответ прилетел ровно через три секунды, словно альфа держал телефон в руке.

*[К.Б.]:* Какого хрена ты мне выкаешь в сообщениях? Мы не на пресс-конференции, Деку. Убери этот официоз.

*[Изуку]:* Прости... Привычка. Но Айзава-сенсей говорит, что субординацию нужно соблюдать даже в личной переписке.

*[К.Б.]:* Стерка — старый параноик. И он тебе не альфа, чтобы указывать, как со мной общаться. Я на патруле в восточном секторе. Скука смертная. Мелкая шпана разбегается только от звука моих взрывов.

Изуку тихо рассмеялся, представляя, как Герой Номер Один с кислой миной стоит на крыше небоскреба, недовольный тем, что никто не хочет с ним сражаться.

**[Изуку]:** *Это потому, что ты отлично выполняешь свою работу как сдерживающий фактор. Люди чувствуют себя в безопасности.*

Экран замер. Изуку даже показалось, что он сказал что-то лишнее, но через минуту пришло новое сообщение.

*[К.Б.]:* Иди спать, заучка. У тебя завтра первая пара у первого курса. И не забудь надеть шарф, завтра обещают похолодание.

Сердце Изуку пропустило удар. Герой Номер Один, гроза всех злодеев, помнил его расписание и следил за прогнозом погоды ради него.

*[Изуку]:* Спокойной ночи, Кацуки.

Так началась их тайная, скрытая от посторонних глаз рутина.

Как Изуку и предполагал, виделись они катастрофически редко. Токио и прилегающие районы требовали от Динамита круглосуточной отдачи. Синдикаты не спали, злодеи не брали отгулов. Бакуго мог пропадать на заданиях по несколько суток, возвращаясь в свое агентство лишь для того, чтобы принять душ и подписать отчеты. Изуку же утопал в бесконечных проверках эссе, подготовке к грядущим экзаменам и дежурствах в общежитиях Юэй.

Но телефон стал их спасательным тросом. Их личным, невидимым мостом через пропасть рабочих графиков.

Они переписывались почти каждый день. Коротко. Урывками.

*«Сдал отчеты. Ненавижу бумажки. Как твои сопляки?»* — прилетало от Кацуки в три часа дня.

*«Третий курс сегодня отлично сдал норматив по эвакуации. Горжусь ими. Ты не ранен после вчерашнего взрыва в порту?»* — отвечал Изуку, сидя в учительской с чашкой чая.

«Царапина. Ешь давай, а не только свой чай глуши».

Иногда, если Бакуго выпадала редкая спокойная ночь на дежурстве, их переписки затягивались до рассвета. Изуку рассказывал ему о новых тактических теориях, о том, как Каминари случайно закоротил кофеварку в учительской, о том, как устал проверять одни и те же ошибки в тестах. Кацуки в ответ ворчал на некомпетентность полиции, ругал статистов из своего агентства, но за каждым его грубым словом Изуку уже отчетливо слышал заботу и... усталость.

Эти сообщения стали для Изуку самым ценным временем суток. Он ловил себя на том, что постоянно проверяет телефон.

Однажды, во время большого педсовета, который вел директор Незу, телефон Мидории, лежащий на коленях, тихо завибрировал.

Изуку осторожно, стараясь не привлекать внимания, опустил глаза на экран.

**[К.Б.]:** *Смотрю трансляцию. Старый мышь всё ещё вещает про бюджет?*

**[Изуку]:** *Да. Ты же должен сейчас давать интервью журналу «Hero Today»?*

*[К.Б.]:* Сижу в гримерке. Гримерша пахнет какими-то тошнотворными химическими духами. Бесит.

**[К.Б.]:** *Хочу к тебе. Ты пахнешь лучше.*

Лицо Изуку мгновенно вспыхнуло ярким румянцем. Он судорожно прижал телефон к груди, чувствуя, как внутри разливается горячее, сладкое тепло. Он прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать совершенно дурацкую, счастливую улыбку, и опустил голову, делая вид, что очень увлечен изучением графика расходов на проекторе.

Сидящий рядом Айзава медленно повернул голову. Завуч перевел взгляд с красных ушей Мидории на его судорожно сжатые на телефоне пальцы. Затем Айзава посмотрел в окно, тяжело, невероятно устало вздохнул и потер переносицу. Он ничего не сказал. Стерка слишком хорошо знал этот самодовольный, собственнический стиль, и ему не нужно было обладать причудой телепатии, чтобы понять, *кто именно* заставляет ледяного аналитика Юэй краснеть, как школьника.

Но Айзава хранил молчание. Он уважал право Изуку на тайну.

Так шли недели. Никаких громких заявлений. Никаких свиданий в роскошных ресторанах, где их могли бы заснять. Их роман развивался в текстовых строчках, в редких, но таких горячих звонках по ночам, когда они просто слушали дыхание друг друга в трубке, находясь за сотни километров.

Изуку больше не чувствовал себя брошенным. Напротив. Скрытность их связи дарила ему невероятное чувство безопасности. Это было не для прессы, не для фанатов и не для учеников. Это было только для них двоих.

И всё шло по их тихому, выверенному плану, пока однажды вечером в Юэй не нагрянула внеплановая проверка комиссии безопасности, которую почему-то сопровождал лично Герой Номер Один.

Глава 20. Скрытые частоты и открытые окна

2026-06-06T13:31:30.356Z

После того сумасшедшего дня в пустой аудитории их жизни не превратились в сказку по щелчку пальцев. Реальность не терпела спешки, и Изуку был этому даже рад. Ему нужно было время, чтобы осознать всё произошедшее.

Они не могли просто так объявить о себе. Во-первых, Кацуки был Героем Номер Один, за которым круглые сутки велась охота папарацци. Любой его шаг рассматривался под лупой, а новость о том, что его парой стал омега-учитель из Юэй, да еще и без причуды, вызвала бы медийный взрыв невероятных масштабов. Изуку не хотел, чтобы академию осаждали репортеры, а его профессионализм ставили под сомнение из-за статуса партнера.

Во-вторых, у них банально не было на это времени.

Бакуго был загружен работой до предела. Патрули, рейды, совещания в Комиссии Героев — его график расписывался по минутам. Изуку же утопал в подготовке к грядущим экзаменам и проверке курсовых работ. Они виделись катастрофически редко. Иногда проходили целые недели, в течение которых Изуку мог видеть Кацуки только на экранах телевизоров. Но теперь, смотря новости, Мидория больше не чувствовал той горькой пропасти между ними. Он знал, что этот свирепый, непобедимый альфа принадлежит ему.

Их отношения развивались медленно, скрытно, почти в полной тишине, сплетаясь из мимолетных взглядов, если Бакуго случайно заглядывал в Юэй по делам агентства, и редких, но таких согревающих мыслей.

У них даже не было номеров телефонов друг друга. Вся связь в случае необходимости проходила через официальные каналы или через Айзаву, что Изуку, как скромного омегу, вполне устраивало. Он не хотел навязываться или отвлекать Кацуки от спасения жизней.

Но у Бакуго Кацуки было свое мнение на этот счет.

Был обычный вторник. Время близилось к вечеру. Изуку проводил дополнительные консультации по геройскому праву для небольшой группы третьекурсников. В кабинете находились Токаге, Ямамото и еще несколько учеников, которые усердно строчили конспекты, пока Мидория, стоя у доски, расписывал юридические аспекты применения причуд в густонаселенных районах.

Окно кабинета на третьем этаже было распахнуто настежь, впуская теплый вечерний ветерок.

Изуку как раз повернулся к классу, чтобы ответить на вопрос Токаге, когда снаружи раздался характерный треск взрывов. Звук стремительно приближался. Студенты встревоженно подняли головы, а в следующую секунду в распахнутое окно, ловко сгруппировавшись, влетел человек.

Он тяжело, но грациозно приземлился на подоконник, стряхнул невидимую пыль с плеча и спрыгнул на пол кабинета.

В аудитории повисла мертвая, звенящая тишина. Студенты сидели с открытыми ртами, роняя ручки на парты.

Кацуки Бакуго, в полном геройском облачении, с легким запахом гари, **перца и озона**, выпрямился во весь рост. Его маска была снята и болталась на шее, а взгляд красных глаз сразу же нашел застывшего у доски Мидорию.

Альфа не обратил на сидящих вокруг подростков ни малейшего внимания. Он проигнорировал их расширенные от шока глаза так же легко, словно это были пустые стулья. Тяжелыми, уверенными шагами Динамит пересек класс, подошел вплотную к кафедре, за которой стоял Изуку, и достал из кармана пояса свой личный смартфон.

— Б-бакуго-сан? — Изуку моргнул, чувствуя, как его щеки предательски розовеют. Он судорожно попытался удержать свою «ледяную маску» преподавателя перед студентами, но густой феромон альфы уже заставлял его внутренности трепетать. — Что вы... вы вошли через окно. Третий этаж.

— Дверь слишком долго искать, — хрипло и буднично ответил Бакуго, словно впрыгивать в окна академии было для него ежедневной рутиной. Он разблокировал экран телефона, открыл вкладку контактов и сунул аппарат прямо под нос омеге. — Пиши свой номер, Деку. У меня нет времени использовать Стерку в качестве почтового голубя каждый раз, когда я хочу узнать, не забыл ли ты пожрать.

Студенты на задних партах коллективно подавились воздухом. Ямамото уронил учебник.

— В-ваш номер? Прямо сейчас? — Изуку нервно сглотнул, чувствуя, как на него устремились горящие любопытством взгляды всего класса. — У меня идет урок...

— Пиши, — с нажимом повторил Бакуго, чуть наклонившись вперед. В его голосе не было агрессии, только непреклонное упрямство альфы, который решил, что пора двигаться дальше. — Или я сам выверну твои карманы, найду твой телефон и позвоню себе. Выбирай.

Изуку понял, что Бакуго не шутит. Этот ненормальный действительно готов был устроить обыск Героя Номер Один прямо на глазах у третьего курса.

Красный как рак, Мидория поспешно выхватил телефон из рук альфы. Его пальцы слегка дрожали, когда он вбивал цифры своего номера. Быстро сохранив контакт под лаконичным «Изуку», он впихнул смартфон обратно в мозолистую ладонь Бакуго.

— Всё. Я записал, — пробормотал Мидория, отчаянно избегая смотреть на своих учеников. — А теперь, пожалуйста, не срывайте мне учебный процесс.

Бакуго посмотрел на экран, удовлетворенно хмыкнул и сунул телефон обратно в карман. Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

— Отвечай на сообщения быстро, заучка. Иначе я снова приду через окно, — бросил он.

Развернувшись на каблуках, Бакуго всё так же проигнорировал замерших студентов, подошел к окну, запрыгнул на подоконник и с громким хлопком взрывов скрылся в вечернем небе, оставив после себя лишь легкий запах сандала и абсолютно ошарашенную аудиторию.

Изуку стоял у доски, закрыв лицо ладонью и тихо застонав. Конспирация, о которой он так беспокоился, трещала по швам из-за абсолютной непредсказуемости его альфы.

— Эм... Мидория-сенсей? — робко нарушила тишину Токаге, указывая карандашом на окно. — А Герой Номер Один всегда... так обменивается контактами с учителями?

— Мы... мы просто обсуждали совместные тактические планы, — Изуку вымученно улыбнулся, хватаясь за мел, как за спасательный круг. — Давайте вернемся к статье номер сорок два о разрушении городского имущества. И, пожалуйста, закройте кто-нибудь окно.

Глава 19. Звонок с небес на землю

2026-06-06T13:24:38.953Z

Пронзительный, резкий звонок, возвещающий о начале следующего урока, разорвал интимную тишину кабинета, словно вой пожарной сирены.

Изуку вздрогнул, словно его ударило током. Реальность обрушилась на него с пугающей, отрезвляющей скоростью. Он распахнул глаза, внезапно осознавая, *где* он находится, *кто* прижимает его к столу и *что* именно они только что делали в стенах элитного учебного заведения.

— З-звонок... — судорожно выдохнул Мидория прямо в приоткрытые губы Бакуго. Он уперся дрожащими ладонями в широкую грудь альфы, мягко, но настойчиво отталкивая его от себя. — Мой урок... Я опаздываю к первокурсникам!

Бакуго недовольно, глухо зарычал, пытаясь удержать ускользающего омегу за талию, его глаза всё ещё были затуманены пеленой желания.

— К черту урок, Деку. Пусть подождут.

— Н-нет, Кацуки, я не могу! Дисциплина... расписание... Айзава-сенсей меня убьет! — Изуку окончательно вырвался из горячего захвата.

Его лицо пылало так сильно, что казалось, от щек можно было прикуривать.

Дыхание сбилось, а в голове царил абсолютный хаос. Мидория метнулся к кафедре, судорожно схватил свою сумку, едва не выронив планшет, и, пятясь к выходу, бросил на Бакуго совершенно безумный, растерянный взгляд.

— П-прости! Мне правда нужно бежать!

Не дожидаясь ответа, Изуку развернулся и пулей вылетел из аудитории, оставив Героя Номер Один стоять посреди класса.

Бакуго тяжело выдохнул, взъерошил свои пепельные волосы и медленно провел большим пальцем по своим губам. На них всё ещё оставался сладкий привкус **инжира и ванили**. Раздражение от прерванного момента быстро сменилось хищной, торжествующей ухмылкой. Стены рухнули. И теперь это была лишь вопрос времени.

Остаток рабочего дня прошел для Изуку как в густом, непроницаемом тумане.

Он двигался по коридорам Юэй словно сомнамбула. Механически читал лекции, автоматически чертил схемы на доске, кивал студентам, но его разум находился бесконечно далеко от геройской тактики и алгоритмов.

Каждый раз, когда в классе повисала тишина, пальцы Изуку неосознанно тянулись к губам. Они всё ещё слегка пульсировали и горели фантомным жаром чужого поцелуя. Кожа помнила жесткую хватку на талии, а легкие, казалось, навсегда пропитались терпким, доминирующим ароматом **черного перца**.

— Изуку? Эй, Земля вызывает Мидорию! — Каминари помахал ладонью перед его лицом, когда они сидели в учительской во время большого перерыва. Денки с подозрением прищурился. — Ты сегодня какой-то странный. Завис над одной тетрадью уже минут десять, и у тебя щеки красные. Температура поднялась? Снова последствия отката?

— А? Нет-нет! — Изуку вздрогнул, торопливо опуская глаза в текст эссе и пытаясь скрыть пылающее лицо за зеленой челкой. — Просто... задумался о новых методиках. В классе немного душно.

Денки недоверчиво хмыкнул, но расспрашивать не стал. А Изуку снова погрузился в свои мысли, которые накрывали его с головой.

Осознание произошедшего медленно, но верно затапливало его сознание, вытесняя многолетние комплексы.

Бакуго Кацуки поцеловал его.

И это был не порыв жалости. В том, как Бакуго прижимал его к себе, была обжигающая, неприкрытая жажда. Он смотрел на Изуку так, словно тот был величайшим сокровищем в мире.

Сердце Мидории сжалось от пронзительной, щемящей нежности. Всю свою сознательную жизнь он считал себя бракованным. Омега без причуды в обществе, где сила решает всё. Человек, чьи собственные инстинкты сводили его с ума и заставляли глотать таблетки горстями, лишь бы казаться нормальным. Он был уверен, что такой идеальный, недосягаемый альфа, стоящий на самой вершине геройского Олимпа, никогда не посмотрит на того, кто даже не может защитить себя в бою.

Но Бакуго всё знал. Знал о его беспричудности. Видел его слабость, его панику, его потерю контроля на крыше. И вместо того, чтобы отвернуться с отвращением, Кацуки укрыл его своей броней.

*«Попробуй еще раз сказать мне, что ты дефектный»*.

Эти слова эхом бились в голове Изуку. Бакуго стер его "бракованность" одним лишь взглядом. Он принял его целиком — со всеми страхами, отсутствием геройской силы и омежьей природой. Для Динамита он не был обузой. Он был *его* омегой.

От тяжести этого осознания у Изуку кружилась голова. Ощущение того, что его по-настоящему приняли и полюбили, разливалось по венам теплым, искрящимся потоком, заставляя глупо улыбаться собственным мыслям и совершенно забывать о стопке непроверенных контрольных.

Как думаешь, когда уроки наконец закончатся, Бакуго будет терпеливо ждать Изуку у выхода из школы, или же Мидория сам наберется смелости и отправится искать его в агентство, чтобы закончить этот прерванный разговор?

Глава 18. Разрушение стен.

2026-06-06T05:36:55.771Z

Слова Бакуго повисли в воздухе, тяжелые, раскаленные, выжигающие весь кислород в кабинете. Изуку стоял, прижатый поясницей к краю стола, и чувствовал, как мир вокруг него стремительно сужается до размеров этих пронзительных алых глаз.

«Чтобы ни один ублюдок не посмел снова тронуть тебя».

«Альфы не раздают свои вещи просто так».

Ледяная крепость, которую Мидория с таким упорством возводил все это время, рухнула, не оставив после себя даже пыли. Вся его логика, все алгоритмы и графики разбились вдребезги о первобытную, рычащую искренность Героя Номер Один. Кацуки не испытывал к нему отвращения. Кацуки... защищал его. Признавал своим.

Губы Изуку дрогнули. Он попытался сделать вдох, но грудь сдавило от нахлынувших эмоций. По щеке, обжигая кожу, скатилась одинокая слеза — слеза абсолютного, обезоруживающего облегчения.

— Кацуки... — выдохнул он, и его голос сорвался на тихий, почти жалобный шепот. Пальцы, до этого сжимавшие край столешницы до побелевших костяшек, разжались. Изуку неуверенно поднял руки, словно боясь, что это окажется иллюзией, и робко легли на широкую грудь Бакуго, сминая черную ткань его футболки.

Этот неуверенный, но такой искренний жест стал последней каплей.

Терпение Бакуго, которое он с трудом удерживал на поводке все эти недели, лопнуло. Альфа глухо зарычал, и его рука, лежащая на талии Изуку, собственнически сжалась, рывком впечатывая омегу в свое тело. Вторая рука мгновенно зарылась в непослушные зеленые кудри на затылке Мидории, жестко фиксируя его голову.

Изуку успел лишь тихо ахнуть, когда губы Кацуки накрыли его собственные.

Это не был нежный или робкий поцелуй. В нем не было ни капли осторожности. Это был настоящий взрыв. Жадный, требовательный, отчаянный — он обрушился на Изуку, как Гаубичный Удар, сметая все мысли подчистую. Бакуго целовал его так, словно хотел выпить до дна, словно пытался компенсировать каждую секунду того ужаса, который они пережили на крыше, и каждую бессонную ночь, проведенную порознь.

Изуку задохнулся, широко распахнув глаза, но уже через секунду его веки тяжело опустились. Его тело, измученное стрессом и самообманом, мгновенно капитулировало. Внутренний омега радостно, почти истерично заурчал, откликаясь на зов своего истинного альфы.

Мидория приоткрыл губы, впуская Бакуго, позволяя ему углубить поцелуй, позволяя ему брать всё, что он захочет. Вкус Кацуки был одурманивающим — горький черный кофе, адреналин и та самая искра, от которой по венам бежал жидкий огонь. Языки сплелись в горячем, влажном танце, и Изуку тихо, сладко застонал прямо в губы альфе.

Этот звук подействовал на Бакуго как выстрел стартового пистолета. Он прижал Изуку к столу еще сильнее, так, что Мидории пришлось слегка откинуться назад, опираясь руками на плечи Кацуки.

Бакуго изменил угол поцелуя, кусая нижнюю губу Изуку, заставляя его рвано дышать. Густой, дурманящий запах **черного перца и сандала** смешался со сладким ароматом **инжира и теплой ванили**, который пробил химическую блокаду пластырей, реагируя на зашкаливающие феромоны альфы.

Комната вокруг них перестала существовать. Были только горячие руки, сжимающие талию, только жесткие губы и обжигающее дыхание.

Руки Изуку скользнули с груди Бакуго на его плечи, а затем обвились вокруг крепкой шеи, притягивая альфу еще ближе, не желая отпускать ни на миллиметр. Он отвечал на поцелуй с той же отчаянной страстью, вкладывая в него всю свою многолетнюю любовь, всю боль от осознания собственной "слабости" и всё то восхищение, которое он прятал за сухими отчетами.

Бакуго оторвался от его губ лишь тогда, когда легкие начали гореть от нехватки кислорода.

Они замерли, тяжело, рвано дыша, упираясь лбами друг в друга. Грудь Бакуго ходила ходуном, его глаза были темными, расширенными, а радужка горела первобытным, красным пламенем. Он смотрел на покрасневшие, припухшие губы Изуку, на его влажные от слез и возбуждения ресницы, и чувствовал, как внутри сжимается сердце.

— Попробуй еще раз сказать мне, что ты дефектный, — хрипло, прямо в губы Изуку прошептал Кацуки. Его большой палец медленно, собственнически очертил линию челюсти омеги, скользнув к высокому воротнику водолазки. — Попробуй еще раз возвести свои гребаные стены и сделать вид, что между нами ничего нет. Я разнесу их в щепки. Понял меня, Деку?

Изуку судорожно сглотнул. Ноги дрожали так сильно, что, если бы не крепкие руки Бакуго, он бы давно оказался на полу. Он смотрел в глаза Героя Номер Один и видел в них не высокомерного гордеца с экрана телевизора, а мужчину, который был готов сжечь город ради его безопасности.

— Я не отдам кофту курьеру, — тихо, со слабой, но абсолютно искренней улыбкой ответил Изуку.

Бакуго издал звук, средний между смешком и рычанием, и снова прильнул к его губам — на этот раз медленнее, глубже, смакуя каждую секунду их долгожданной капитуляции. Изуку закрыл глаза, растворяясь в этом жаре и понимая, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Герой Номер Один наконец-то нашел свою истинную пару, а бескрылый учитель обрел броню, которая не сравнится ни с одной причудой в мире.

Глава 17. Ледяная стена и искры гнева.

2026-06-06T05:32:02.507Z

Бутылка, упавшая на пол, откатилась к ножке парты. Этот глухой звук словно вывел Изуку из оцепенения. Секундный шок на его лице, вызванный внезапным появлением Бакуго, мгновенно сменился ледяным, непроницаемым спокойствием. За те полторы недели, что он провел в одиночестве, Мидория в совершенстве овладел искусством возводить вокруг себя глухую стену.

Он медленно наклонился, поднял бутылку и поставил ее на стол. Затем выпрямился, одернул пиджак и посмотрел на Героя Номер Один тем самым отстраненным, ничего не выражающим взглядом, от которого у Бакуго еще во время тренировок сводило скулы.

— Добрый день, Бакуго-сан, — ровным, сухим голосом произнес Изуку. В его тоне не было ни радости, ни смущения. Лишь дежурная вежливость корпоративного клерка. — Вы что-то забыли в академии? Ваш контракт завершился почти месяц назад.

Ухмылка медленно сползла с лица Кацуки. Он ожидал чего угодно: что Деку покраснеет, начнет заикаться, может быть, даже разозлится и накричит на него за то, что он пропал. Но это абсолютное, мертвое равнодушие ударило альфу под дых сильнее любого физического удара.

Бакуго оттолкнулся от дверного косяка, шагнул в класс и захлопнул за собой дверь. Щелчок замка гулко разнесся по пустой аудитории.

— Я пришел проверить, как ты, — хрипло ответил Бакуго, медленно сокращая расстояние между ними. Густой запах **черного перца и сандала** волнами расходился по кабинету, но Изуку даже не дрогнул. Пластыри на его шее блокировали ответную реакцию омеги, а железная воля держала в узде все остальное.

— Как видите, я в полном порядке и вернулся к своим рабочим обязанностям, — Изуку слегка склонил голову в формальном поклоне, даже не глядя Бакуго в глаза. — Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить вам глубокую благодарность.

Бакуго остановился в двух метрах от кафедры, сузив глаза.

— Благодарность?

— Да, — Изуку поднял взгляд, и в его зеленых глазах плескался арктический холод. — Спасибо, что спасли мне жизнь на крыше. Спасибо за оплату премиальной палаты и за цветы. Это было очень щедро с вашей стороны. И... я также приношу свои искренние извинения.

Воздух в классе начал стремительно тяжелеть. Бакуго почувствовал, как внутри закипает раздражение.

— За что ты извиняешься, Деку?

— За свое крайне непрофессиональное, постыдное поведение, — чеканя каждое слово, произнес Изуку, хотя его ногти впились в ладони так сильно, что остались следы-полумесяцы. — Мои подавители дали сбой, и я потерял контроль над инстинктами. Я понимаю, насколько отвратительно это было для вас. Заверяю вас, этого больше не повторится. Что касается вашей кофты... я отдал ее в профессиональную химчистку. Завтра утром я отправлю ее курьером в ваше агентство.

Тишина, повисшая в классе, была оглушительной. Бакуго смотрел на стоящего перед ним учителя так, словно видел его впервые.

*Отвратительно? Химчистка? Курьер?*

Вся нежность, с которой Бакуго ехал сюда, всё то облегчение от того, что его омега снова стоит на ногах и читает свои заумные лекции, в одно мгновение выгорели в пламени первобытной ярости.

Он не спал неделю. Он разрывал синдикат злодеев на части, давал показания полиции, оформлял тонны бумаг — и всё это время он сходил с ума от желания сорваться в больницу, но заставлял себя ждать, чтобы не напугать Изуку своим напором, чтобы дать ему восстановиться.

А теперь этот придурок стоит здесь и разговаривает с ним, как с банкоматом, выдавшим чек.

— Ты... постирал ее? — голос Бакуго упал до опасного, вибрирующего шепота.

— Разумеется, — сухо ответил Изуку, складывая планшеты в сумку. — Я не мог вернуть вещь Героя Номер Один грязной. Еще раз спасибо за всё. А теперь прошу меня извинить, мне нужно отнести отчеты в учительскую.

Изуку сделал шаг из-за кафедры, собираясь пройти мимо, но Бакуго резко преградил ему путь. Рука альфы с глухим стуком опустилась на столешницу, отрезая Мидории путь к отступлению. Кацуки навис над ним, его глаза потемнели, превратившись в два раскаленных угля.

— Ты издеваешься надо мной? — прорычал Бакуго, и его аура вспыхнула с такой силой, что никакие пластыри не могли этого сдержать. — Ты думаешь, я отдал тебе свою вещь, чтобы ты сдал ее в гребаную химчистку и прислал курьером?!

Изуку вздрогнул, инстинктивно вжимаясь поясницей в край стола. Сердце предательски забилось быстрее, но он упрямо вздернул подбородок.

— Я думаю, Бакуго-сан, что вы совершили благородный жест, защищая гражданского от холода, — отчеканил Мидория, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. — И я не нуждаюсь в вашей жалости. Вы откупились цветами и исчезли. Я всё понял. Вам больше не нужно делать вид, что вам не плевать.

— Откупился?! — Бакуго ударил кулаком по столу так, что пластик жалобно хрустнул. — Да ты вообще в своем уме, Деку?!

— А как я должен был это расценить?! — ледяная броня Изуку наконец-то дала трещину. Он сорвался на крик, и в его глазах блеснули злые, горькие слезы обиды. — Вы бросили меня там! Скинули в палату, завалили конфетами, как ребенка, и исчезли! Конечно, кому захочется иметь дело с дефектным омегой, который не может удержать свои гормоны и... и бросается облизывать альф на поле боя! Вы просто сбежали, потому что вам было противно!

Бакуго замер, тяжело дыша. Его грудь высоко вздымалась. Услышав эти слова, он вдруг понял, *почему* Изуку выстроил эту стену. Этот глупый, закомплексованный заучка решил, что его бросили. Снова. Решил, что Бакуго счел его инстинкты омерзительными.

Альфа шагнул вперед, вплотную прижимая Изуку к столу. Мидория попытался отвернуться, но Бакуго жестко, хоть и не причиняя боли, перехватил его подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Слушай меня внимательно, идиот, — прошипел Бакуго прямо в лицо Изуку. Его дыхание обжигало кожу. — Я не приходил не потому, что мне плевать. Я не приходил, потому что мне пришлось вычищать весь тот мусор на улицах, чтобы ни одна тварь больше не посмела приблизиться к Юэй. Чтобы ни один ублюдок не посмел снова тронуть *тебя*!

Изуку широко распахнул глаза. Воздух застрял в легких.

— Противно? — Бакуго горько, хрипло усмехнулся. Он придвинулся еще ближе, так, что их грудные клетки соприкоснулись. Запах **инжира**, пробивающийся сквозь пластыри, смешался с **сандалом**. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда эта мразь держала тебя за горло? У меня вся жизнь перед глазами пронеслась. А когда ты прижался ко мне... когда ты коснулся меня... это было единственное, что не дало мне окончательно слететь с катушек и не убить тех уродов на месте.

Бакуго медленно, почти гипнотизирующе скользнул взглядом по губам Изуку, а затем снова посмотрел ему в глаза.

— Я оставил тебе свою кофту, чтобы ты, придурок, знал, что ты под моей защитой, даже когда меня нет рядом. Альфы не раздают свои вещи просто так. И уж точно не для того, чтобы их стирали до дыр, вымывая запах, — голос Кацуки стал низким, собственническим. Он отпустил подбородок Изуку, но его рука скользнула ниже, обхватывая тонкую талию омеги. — Мне не плевать на то, что произошло на той крыше, Деку. И я не позволю тебе снова спрятаться от меня за своими дурацкими графиками и ледяным тоном.

Глава 16. Возвращение к алгоритмам

2026-06-06T05:25:04.727Z

Спустя полторы недели Изуку Мидория вновь переступил порог Юэй.

Его шея всё еще была скрыта высоким воротником водолазки, но в остальном он выглядел безупречно. Подавители он больше не принимал — запрет врачей был категоричным. Вместо этого он использовал нейтрализующие пластыри, которые делали его природный запах инжира и ванили едва уловимым.

В учительской его встретили как героя, но настоящее испытание ждало Изуку в классе.

Когда он вошел в аудиторию 3-А, тридцать студентов синхронно встали. В их взглядах читалось искреннее благоговение. Они знали, что их бесквирковый учитель остался на крыше, чтобы координировать их эвакуацию.

— Садитесь, — мягко произнес Мидория, проходя к кафедре. — Сегодня мы разберем практический кейс нападения в городском секторе «Сигма».

Он включил проектор. На доске высветилась схема городских улиц. Изуку мгновенно переключился в свой привычный, аналитический режим.

Руку подняла Токаге.

— Мидория-сенсей! Во время боя лидер злодеев поглощал кинетическую энергию. Почему Динамит-сенсей начал бить его в лоб? Разве злодея не должно было разорвать?

Изуку почувствовал, как при упоминании этого имени внутри предательски екнуло сердце. Он нажал кнопку на пульте, и на экране появилась диаграмма.

— Отличный вопрос, Токаге. Базовая тактика предполагает изоляцию. Но Бакуго-сан применил метод критической перегрузки, — Изуку начал рисовать маркером на доске графики. — Динамит ритмично вливал колоссальные объемы энергии, не давая злодею времени на ее перераспределение. Когда Тодороки заморозил землю, злодей потерял возможность сбросить излишки энергии. Это высший пилотаж боевой аналитики.

Использование собственной разрушительной мощи как инструмента для переполнения чужого резервуара. Но этот метод сработает только при идеальной синхронизации с командой.

— Вау... — выдохнул кто-то на задней парте. — Он реально гений.

— Именно поэтому он Номер Один, — тихо подтвердил Изуку.

— Мидория-сенсей, — поднял руку Ямамото. — А когда злодей схватил вас на крыше... вам было страшно? У вас ведь... нет причуды.

Изуку положил маркер на стол. Он посмотрел на притихших подростков.

— Да, Ямамото. Мне было невыносимо страшно, — спокойно признался Изуку. — Мое тело уязвимо. В тот момент я думал, что это конец. Но страх — это не слабость. Страх — это индикатор реальности.

Вопрос лишь в том, что вы делаете с этим страхом. Позволяете ему парализовать вас? Или используете его как топливо, чтобы продержаться еще секунду? Я продержался ровно столько, сколько было нужно. И это то, чему я хочу научить вас.

Звонок с урока прозвенел как нельзя вовремя. Студенты, перешептываясь, покинули класс.

Изуку устало выдохнул, опустившись в кресло. Он потер виски. Маска сильного сенсея отнимала слишком много сил. Он потянулся к сумке за водой, как вдруг краем глаза заметил движение у открытой двери кабинета.

Бутылка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на пол.

В дверном проеме, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, стоял Кацуки Бакуго. На нем была обычная черная футболка. Красные глаза безотрывно смотрели на Изуку, а губы кривились в нечитаемой полуулыбке. Запах черного перца и сандала мгновенно затопил аудиторию.

— Неплохая лекция, заучка. Особенно та часть, где ты расхваливаешь мою гениальность, — хрипло, с до боли знакомой бархатистой вибрацией в голосе произнес альфа.

Сердце Изуку рухнуло куда-то в район желудка. Герой Номер Один вернулся. И на этот раз он смотрел только на него.

Глава 15. Вкус пепла и чужая броня

2026-06-06T05:20:19.017Z

Возвращение в реальность было долгим. Сознание Изуку выныривало из вязкой, тяжелой темноты неохотно, словно боясь снова столкнуться с болью и страхом.

Первым, что он ощутил, был запах. Не удушливая гарь городского квартала и не металлический привкус крови, а густой, обволакивающий аромат **черного перца, горького апельсина и раскаленного сандала**. Этот запах был повсюду — он проникал в легкие с каждым вдохом, успокаивая и даря ложное, но такое желанное чувство безопасности.

Изуку с трудом разлепил тяжелые веки. Глаза резанул мягкий свет больничной палаты. Он лежал на высокой кровати, шея была плотно забинтована, а в вену на руке уходила игла капельницы. Но странным было другое. Ему было невыносимо жарко.

Мидория опустил взгляд и замер.

Поверх тонкого больничного одеяла он был плотно укутан в черную тактическую кофту с оранжевым крестом на груди — верхнюю часть геройского костюма Динамита. Тяжелая ткань, прошитая кевларовыми нитями, хранила тепло чужого тела и была насквозь пропитана феромонами альфы.

В голове тут же вспыхнули воспоминания. Крыша. Дрон, который Бакуго послал к черту. А затем — то, как Кацуки, заметив, что Изуку бьет крупная дрожь от шока и холода высоты, не раздумывая стянул с себя куртку и накинул ее на плечи омеги, застегнув прямо поверх изодранной рубашки.

Изуку судорожно выдохнул, чувствуя, как краска стыда стремительно заливает его бледное лицо. Память, которая до этого милосердно скрывала детали, вдруг подкинула ему самый яркий, самый постыдный фрагмент того полета.

Он вспомнил, как адреналин в его крови смешался с разрушенным барьером подавителей. Как его внутренний омега, обезумевший от страха и опьяненный аурой своего альфы-защитника, полностью перехватил контроль. Изуку помнил, как отчаянно вжимался в горячую, теперь уже открытую грудь Бакуго. Помнил, как зарылся носом в изгиб его шеи... и облизал ее.

Изуку зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Он издал жалобный, задушенный писк и натянул воротник чужой кофты на самую голову, желая провалиться сквозь землю.

Да, он сделал это. Повинуясь животному инстинкту омеги — успокоить альфу после боя, слизать с него кровь и пепел, заявить о своей абсолютной покорности, — он провел языком по коже Героя Номер Один. Он до сих пор помнил этот вкус соли и гари. Помнил, как в тот момент дыхание Бакуго сорвалось, а сильные руки сжались на талии Изуку почти до синяков.

— Боже мой... — простонал Мидория, зарываясь лицом в плотную ткань кофты, которая пахла *им*. Его внутренний омега радостно мурлыкал, кутаясь в вещь альфы, но разум Изуку кричал от ужаса.

Дверь в палату тихо приоткрылась. Изуку вздрогнул, но это был не Бакуго. Вошла улыбающаяся медсестра.

— С добрым утром, Мидория-сан. Рада видеть, что вы очнулись, — мягко произнесла она, сверяя показания кардиомонитора. — Вы проспали больше суток. Ваш организм был сильно истощен, а шее требовалось лечение.

Изуку робко кивнул, всё еще сгорая от стыда и не решаясь снять с себя огромную, явно не по размеру кофту Динамита. И только сейчас, когда медсестра отошла чуть в сторону, он заметил тумбочку.

Вся ее поверхность была заставлена цветами. Элегантные, пушистые зеленые гортензии и белые лизиантусы источали тонкий, свежий аромат. Рядом возвышалась перевязанная бархатной лентой коробка премиальных сладостей из самого дорогого кондитерского дома Токио — вагаси ручной работы и отборный шоколад.

— Это... от кого? — хрипло спросил Изуку.

Медсестра тепло улыбнулась.

— Герой Динамит принес это вчера ночью. Он же оплатил ваше пребывание в этой палате на две недели вперед и оставил строгий наказ не пускать к вам журналистов. Он, кстати, категорически запретил нам снимать с вас эту куртку, сказал, что вам нужно тепло.

Сердце Изуку забилось как сумасшедшее. Кацуки был здесь. Кацуки оставил ему свою вещь, чтобы его феромоны защищали омегу даже во сне.

Дрожащими пальцами Мидория потянулся к маленькой открытке, торчащей из букета. Там не было ни подписи, ни длинных пожеланий. Только два слова, написанные размашистым, резким почерком Бакуго:

*«Поправляйся, заучка»*.

Слезы снова навернулись на глаза. Но радость быстро сменилась тревогой. Бакуго принес подарки ночью. Он не остался, чтобы дождаться, пока Изуку очнется.

И в последующие дни эта тревога только крепла. Бакуго исчез.

Изуку провел в больнице пять дней. Каждое утро он с замиранием сердца смотрел на дверь палаты, бережно складывая черную геройскую кофту на краю кровати, но Кацуки не появлялся. Приходил Айзава, прибегал шумный Каминари, но Героя Номер Один не было.

Изуку сделал горький вывод. Бакуго почувствовал его запах. Бакуго испытал на себе постыдное, инстинктивное поведение Изуку. Цветы, сладости и даже оставленная кофта — это просто извинение и откуп альфы за то, что он подверг гражданского опасности. Жест, после которого Динамит предпочел дистанцироваться от дефектного омеги, не умеющего держать себя в руках.

К моменту выписки Изуку забрал кофту Бакуго с собой, спрятав ее на самое дно шкафа, и снова выстроил свои ледяные стены.

Глава 14. Истинный пульс

2026-06-06T05:14:47.299Z

Крыша здания «Сигма» казалась странным островком тишины посреди воющего сиренами мегаполиса. Дым от недавнего взрыва Гаубичного Удара всё ещё висел в воздухе темной пеленой, когда на бетонное перекрытие с глухим стуком приземлился Кацуки Бакуго.

Он тяжело выдохнул, выпрямляясь и сканируя пространство. Красные глаза лихорадочно метались по затянутой пылью крыше.

— Деку! — хрипло позвал он, и этот крик, лишенный привычной издевки, разорвал тишину.

В тени массивной вентиляционной шахты мелькнула зелёная макушка. Изуку сидел на бетоне, подтянув колени к груди. Его строгий пиджак был безнадежно испорчен, галстук валялся где-то в стороне, а верхние пуговицы рубашки были вырваны с корнем, обнажая ключицы и шею.

Услышав голос, Изуку поднял голову.

Медицинский дрон, который должен был его эвакуировать, только-только показался на горизонте, мигая сигнальными огнями. Но Изуку смотрел не на него. Он смотрел на подходящего к нему Бакуго.

С каждым шагом Героя Номер Один воздух становился всё плотнее. Но дело было не только в феромонах альфы. Организм Изуку, переживший колоссальный стресс, удушье и животный страх смерти, окончательно отторг действие подавителей. Химический барьер рухнул, сметенный инстинктами.

Теперь над крышей витал не только перец и сандал. Пространство заполнил густой, невероятно сладкий и чистый аромат **свежего инжира, теплой ванили и хлопка**. Запах омеги, зовущего своего альфу. Запах, от которого у Бакуго помутилось в голове, а зрачки расширились, почти полностью поглотив красную радужку.

Кацуки подошел вплотную и тяжело рухнул на колени прямо перед Изуку, игнорируя бетонную крошку, впившуюся в ноги.

— Я же сказал тебе ждать медиков, — голос Бакуго был низким, вибрирующим, почти рычащим, но в нем не было злости. Только глухая, отчаянная тревога.

— Я никуда не ушел, — едва слышно прошептал Изуку. Его горло болело, каждый звук давался с трудом. — Как вы... как ты и приказал.

Бакуго протянул руки, стягивая с себя тяжелые, пропахшие гарью боевые перчатки, и отбросил их в сторону. Его голые, мозолистые ладони потянулись к лицу Мидории. На этот раз Изуку не отстранился. Он не попытался нацепить свою ледяную маску профессионализма. У него просто не осталось на это сил.

Когда теплые пальцы альфы коснулись его щеки, Изуку непроизвольно подался вперед, прижимаясь к этой руке, словно замерзший человек к источнику огня. Из его груди вырвался тихий, надломленный вздох.

Бакуго замер, чувствуя этот жест. Его сердце, только что отбивавшее бешеный ритм в бою, вдруг пропустило удар. Он опустил взгляд ниже, на шею Изуку, и вся его внутренняя нежность мгновенно сменилась первобытной яростью.

На бледной, беззащитной коже, прямо поверх железы, наливались жутким багрово-синим цветом следы чужих грубых пальцев. Кто-то посмел душить *его* омегу. Кто-то посмел оставить на нем свои грязные отпечатки.

— Твари, — прошипел Бакуго сквозь стиснутые зубы. От него снова полыхнуло жаром. — Надо было не просто вырубить их. Надо было разорвать их на куски.

— Кацуки... — голос Изуку дрогнул. Впервые он назвал его по имени. Без суффиксов, без геройского прозвища. Просто по имени.

Бакуго перевел взгляд на его лицо. Зеленые глаза Изуку блестели от непролитых слез. Железная воля, холодный расчет, идеальная осанка — всё это рассыпалось в прах, оставляя лишь измученного, живого человека, которому было отчаянно страшно.

— Всё закончилось? — прошептал Мидория, вцепившись дрожащими пальцами в ткань геройского костюма на груди Бакуго. — Студенты... гражданские...

— Все целы, — мягко, насколько вообще умел, ответил Кацуки. Он осторожно, боясь причинить боль, провел большим пальцем по линии челюсти Изуку, успокаивая. — С мусором покончено. Ты отлично справился, Деку. Если бы не твои координаты, мы бы потеряли правый фланг.

Услышав это, Изуку судорожно выдохнул. Последняя ниточка напряжения лопнула. По его грязным, исцарапанным щекам покатились горячие слезы. Он опустил голову, утыкаясь лбом прямо в грудь Бакуго, пряча лицо. Плечи омеги сотрясались от беззвучных рыданий — так выходил адреналин и скопившийся за этот бесконечный месяц стресс.

Бакуго не стал произносить пустых утешений. Он просто обхватил Изуку обеими руками, прижимая к себе. Крепко, надежно. Он зарылся носом в растрепанные зеленые кудри, вдыхая сводящий с ума аромат инжира и ванили, который теперь по праву смешивался с его собственным запахом.

Его феромоны укутывали Изуку плотным, непроницаемым коконом безопасности. *«Ты мой. Я никому больше не позволю тебя ранить»,* — кричали инстинкты альфы.

Над крышей завис медицинский дрон. Из его динамиков раздался механический голос:

— *Обнаружен пострадавший. Пожалуйста, отойдите для проведения погрузки в эвакуационную капсулу.*

Бакуго поднял голову, сверкнув алыми глазами на бездушную машину.

— Отвали нахрен, жестянка! — рыкнул он.

— Передай Стерке, что я сам доставлю его в госпиталь. Конец связи.

Он осторожно, но уверенно подхватил Изуку на руки. Омега был легким, послушным, он доверчиво прижался к груди Бакуго, обхватив его за шею и спрятав лицо на его плече.

— Держись крепче, заучка, — тихо сказал Кацуки.

Вспышка взрыва озарила крышу, и Герой Номер Один взмыл в небо, унося Изуку подальше от разрушений, боли и прошлых обид.

Глава 13. Эпицентр бури

2026-06-05T14:11:11.995Z

Время на крыше словно остановилось. Изуку сидел на холодном бетоне, не в силах отвести взгляд от алых глаз Бакуго, в которых сейчас плескалась целая буря невысказанных эмоций. Большой палец альфы всё еще замер на его скуле, а густой, защитный аромат **черного перца и сандала** вытеснял из легких запах гари.

Внутренний омега Изуку, долгие недели запертый в клетке из подавителей и холодного расчета, сейчас буквально скулил от облегчения, тянулся к этому теплу. Но реальность вокруг них горела.

Внизу, на улицах, раздался очередной мощный взрыв, от которого содрогнулось само здание. Этот звук разрушил хрупкий пузырь их уединения.

Бакуго вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Его челюсть напряглась, а взгляд снова стал жестким. Инстинкты альфы кричали ему остаться здесь, закрыть своего омегу собой и никого не подпускать, но долг Героя Номер Один требовал другого. Там, внизу, гибли люди.

Он медленно убрал руку от лица Изуку, поднялся в полный рост и нажал кнопку коммуникатора на воротнике.

— Медицинский отряд, говорит Динамит. У меня раненый гражданский на крыше здания «Сигма». Обеспечить немедленную эвакуацию.

— *Принято, Динамит, высылаем дрон,* — протрещала рация.

Бакуго перевел тяжелый взгляд на Мидорию.

— Сиди здесь, Деку, — его голос звучал низко, с непререкаемым приказом. — Никуда. Не. Уходи. Я закончу с этим мусором внизу и вернусь. Ты меня понял?

Изуку, всё еще тяжело дыша, лишь молча кивнул. У него не было сил даже на то, чтобы нацепить свою привычную ледяную маску. Сейчас он был просто измотанным человеком, который чудом избежал смерти.

Увидев этот кивок, Бакуго развернулся. Его руки вспыхнули ослепительным пламенем, и он, не раздумывая ни секунды, бросился с края крыши прямо в ревущую бездну городского боя.

Ветер свистел в ушах, пока Динамит летел вниз. С высоты птичьего полета масштаб разрушений выглядел пугающе. Центральная площадь была изрыта кратерами, асфальт вздыбился, а машины пылали.

В самом центре площади кипел ожесточенный бой. Враги действительно оказались не уличной шпаной, а высококлассными наемниками с мощнейшими причудами. Их лидер — огромный, закованный в биомеханическую броню мужчина — отбивал атаки про-героев так, словно смахивал назойливых мух.

На передовой уже находились Шото Тодороки, Киришима (Красный Бунтарь), Сотриголова и Леди Гора. Но даже их объединенных усилий едва хватало, чтобы сдерживать натиск.

Бакуго приземлился в самый эпицентр с оглушительным грохотом, подняв тучу пыли и раскидав взрывной волной двух мелких злодеев, пытавшихся зайти героям во фланг.

— Динамит на месте! — рявкнул он, выпрямляясь. От него исходила такая волна чистой, непримиримой ярости, что даже союзники невольно отступили на шаг.

— Ты опоздал, Бакуго, — холодно констатировал Тодороки, возводя гигантскую ледяную стену, чтобы заблокировать град пуль, летящих со стороны снайперов. — Мы запрашивали поддержку двадцать минут назад.

— Заткнись, Половинчатый! — огрызнулся Бакуго, не сводя глаз с лидера наемников.

Айзава, чей лоб был рассечен, а ленты испачканы кровью, оказался рядом, не прерывая зрительного контакта с противником.

— Их главарь — проблема, — тяжело дыша, быстро заговорил завуч. — У него причуда кинетического поглощения и перенаправления. Чем сильнее мы его бьем, тем мощнее он становится. Мое стирание работает на него лишь урывками из-за его биомеханического костюма — он поддерживает автономное питание причуды.

— Мы с Леди Горой пытались зажать его в тиски, — встрял Киришима, активируя максимальное уплотнение на руках. — Но он просто впитал мой удар и отшвырнул меня на квартал назад! Это самоубийство — бить его в лоб.

Бакуго сузил глаза, его аналитический мозг, который так восхищал Изуку на тренировках, заработал на предельных оборотах. Он вспомнил ледяной голос Мидории по рации, его безупречный анализ ситуации. *«Моя задача — выиграть время для гражданских».*

Деку рисковал жизнью не для того, чтобы они тут топтались на месте.

— Вы все просто кучка тупых статистов! — зарычал Бакуго, его ладони заискрились.

— Если он поглощает кинетическую энергию, значит, у его костюма и тела есть предел вместимости. Ни один сосуд не бездонен!

— Предлагаешь перегрузить его? — Тодороки нахмурился, выпуская струю пламени в приближающихся приспешников. — Если мы не рассчитаем, взрыв при отдаче снесет половину района.

— Для этого здесь я! — Бакуго сделал шаг вперед, его ухмылка стала по-настоящему хищной, а в глазах загорелся маниакальный азарт. — Эй, Стерка! Жди моего сигнала! Как только я скажу, стирай его причуду, даже если это сработает всего на секунду. Красноволосый, прикрой Половинчатого, пусть он заморозит землю под его ногами, чтобы ублюдок не мог сбросить энергию в асфальт!

— Понял! — хором крикнули Тодороки и Киришима, привыкшие доверять инстинктам Героя Номер Один.

Бакуго сорвался с места. Он двигался непредсказуемо, используя мелкие взрывы для смены траектории, чтобы не дать главарю прицелиться.

— Эй, переросток! — закричал Бакуго, оказываясь прямо перед лицом злодея. — Попробуй сожрать это!

Он нанес серию мощнейших, оглушительных ударов. Взрыв за взрывом. Бакуго не давал противнику и секунды передышки, намеренно скармливая ему свою энергию. Броня наемника начала светиться угрожающим красным светом.

— Ты идиот, герой! — расхохотался злодей, его голос искажался динамиками маски.

— Ты только делаешь меня сильнее! Сейчас я размажу тебя твоей же силой!

Он замахнулся огромным кулаком, вокруг которого собралась плотная, пульсирующая аура поглощенной энергии. Удар, способный стереть в порошок небоскреб, полетел прямо в Бакуго.

— Давай, Шото! — рявкнул Динамит, уклоняясь в самый последний момент.

Тодороки ударил по земле правой ногой. Абсолютный ноль. Улица под ногами злодея мгновенно покрылась толстым слоем непробиваемого льда. Наемник попытался перенаправить энергию в землю, чтобы стабилизироваться, но лед сработал как изолятор. Энергия заперла его внутри собственного костюма, вызывая искрение и перегрузку систем.

— Сейчас, сенсей! — закричал Бакуго, взмывая в воздух.

Айзава, прятавшийся в тени обломков, широко распахнул глаза. Его волосы взметнулись вверх. Глаза вспыхнули красным.

Связь злодея с причудой оборвалась ровно на полторы секунды.

Но для Бакуго Кацуки этого было более чем достаточно.

Он начал раскручиваться в воздухе, собирая в ладонях колоссальное количество кислорода и искр. Воздух вокруг него раскалился до предела. Вся его ярость, весь страх за жизнь Изуку, вся злость на собственную слепоту — всё это сконцентрировалось в одной точке.

— **Howitzer Impact! (Гаубичный Удар!)**

Огненный торнадо обрушился на дезориентированного, лишенного причуды злодея. Взрыв был такой силы, что облака над районом разошлись в стороны. Звук удара заглушил всё, а тепловая волна растопила лед Шото за долю секунды.

Когда дым начал рассеиваться, на площади воцарилась гробовая тишина.

В центре огромного дымящегося кратера лежал поверженный лидер наемников. Его костюм был разорван в клочья, а сам он находился в глубоком нокауте.

Бакуго тяжело приземлился на краю воронки. Его геройский костюм был порван, по лицу стекали капли пота, смешанные с сажей, но осанка оставалась идеально прямой.

Про-герои начали стягиваться к центру, заковывая оставшихся без лидера мелких сошек в наручники. Киришима подошел к Бакуго, восхищенно хлопая его по плечу.

— Мужик, это было просто невероятно! Ты пришел и за пять минут разрулил то, с чем мы возились полчаса!

Тодороки подошел следом, утирая пот со лба:

— Признаю. Это была отличная стратегия. Гражданские в безопасности?

Бакуго даже не посмотрел на них. Его красные глаза были устремлены на крышу здания «Сигма», возвышавшегося над районом. Адреналин от битвы начал отступать, и на его место вернулась липкая, холодная тревога.

— Эвакуация завершена, — хрипло ответил он, стряхивая руку Киришимы со своего плеча. — С полицией разбирайтесь сами. У меня осталось одно незаконченное дело.

Не дожидаясь ответа от опешивших коллег, Бакуго выпустил из ладоней направленные взрывы и снова взмыл в воздух, направляясь обратно к той самой крыше.

Глава 12. Точка невозврата

2026-06-05T12:31:09.846Z

Летний зной плавил асфальт. Выездные практические занятия третьего курса проходили в городском секторе, прилегающем к территории Юэй.

Студенты отрабатывали патрулирование в реальных условиях под строгим надзором учителей. Изуку, вооруженный неизменным планшетом и гарнитурой, координировал три группы с крыши невысокого офисного здания.

Все шло по строго выверенному алгоритму, пока небо не разорвал оглушительный грохот.

Ударная волна была такой силы, что Изуку едва устоял на ногах, вцепившись в парапет. В нескольких кварталах от них, прямо в центре оживленного перекрестка, вспухло облако черного, густого дыма. Завыли автомобильные сигнализации, а следом — леденящие кровь крики гражданских.

— Внимание всем группам! — голос Айзавы в наушнике лязгнул металлом. — Это не учения. Множественные нарушения периметра. Код красный. Студентам занять оборонительные позиции и начать эвакуацию гражданских. В бой не вступать без крайней необходимости!

Но злодеи не собирались давать им выбор. Они хлынули из переулков, как саранча. Это была не жалкая кучка уличных бандитов, а хорошо скоординированная, вооруженная группировка.

Изуку мгновенно переключился в боевой режим. Его пальцы летали по экрану планшета, анализируя городские камеры и рассчитывая пути отхода. Страха не было — только холодная, кристально чистая концентрация.

— Тодороки, правый фланг прорван, там трое с причудами усиления! — четко командовал Изуку в рацию. — Каминари, не используй масштабные разряды, вокруг слишком много металлических конструкций, заденешь своих!

Внизу, на улице, огромный злодей с каменной кожей вырвал из асфальта фонарный столб и замахнулся им, целясь в группу убегающих людей. Путь им преграждал остановившийся транспорт.

— Каминари, уведи их влево! — крикнул Изуку, свесившись с края крыши и оценивая обстановку. Его мозг аналитика выхватывал детали за доли секунды. — Осторожно, там на линии огня стоит 25-й маршрут! Это обычный автобус, а не троллейбус, контактной сети сверху нет, можешь бить дуговым разрядом поверх крыши! Но не смей задеть сам транспорт! Этот перевозчик — «ДуманТрансКом».

Еще в 2019 году у них было зафиксировано 43 нарушения техники безопасности. Их топливные баки изношены и нестабильны, если искра попадет туда, рванет так, что половину улицы снесет! Уводите всех на двести метров!

— П-понял, Изуку! — донесся сквозь помехи голос Денки.

Вспышка золотой молнии осветила улицу, ослепив каменного ублюдка ровно настолько, чтобы студенты успели вытащить гражданских из зоны поражения. Изуку выдохнул, но расслабляться было рано. Злодеев становилось всё больше. Они брали их в кольцо.

В пяти километрах от эпицентра, в финансовом районе, царил организованный хаос.

Кацуки Бакуго, чье агентство подняли по тревоге, метал молнии, направляя толпы напуганных клерков к подземным бункерам. Ему приказали возглавить эвакуацию прилегающего сектора, чтобы не допустить паники и давки.

— Шевелите ногами, черт бы вас побрал!

— рычал Динамит, стоя на крыше полицейского броневика. Его красные глаза яростно сканировали толпу. — Не толкаться! Полиция, оцепить этот квартал, никого не пускать за периметр!

Его внутренний альфа рвался в бой. Там, в нескольких километрах, разворачивалась настоящая битва, а он вынужден играть в няньку. Но приказы Комиссии не обсуждались.

Рация на его плече непрерывно трещала, передавая сводки с передовой.

— *...запрашиваем подкрепление в квадрат 4-А! Злодеи теснят третий курс Юэй!* — прорвался сквозь статику отчаянный голос одного из патрульных. — *Сотриголова связан боем с лидером группировки! Про-героев не хватает!*

Бакуго раздраженно цокнул языком. Студенты Юэй. Он знал, что они крепкие ребята, но реальный бой с превосходящими силами...

— *...эвакуационный коридор "Б" заблокирован!* — снова ожила рация, на этот раз другим голосом. До боли знакомым голосом. — *Студентам отступать к станции! Я останусь на узле связи, чтобы координировать...*

Бакуго замер. Кровь в жилах превратилась в лед.

Этот сухой, ровный, лишенный эмоций голос принадлежал Изуку.

Мидория. Бета. *Нет.* Омега. Его истинный омега без причуды, со сломанным организмом, прямо сейчас находился в эпицентре масштабной бойни. Один. Без защиты. На открытой позиции, откуда он вел трансляцию.

Всё то напускное равнодушие, которое Бакуго выстраивал вокруг себя целый месяц, рухнуло в одну секунду.

Рациональные мысли растворились в первобытном, глухом реве внутреннего зверя. Мой омега в опасности.

— Эй, Динамит! — крикнул снизу капитан полиции. — Мы почти закончили с северным крылом, куда направить...

Капитан не договорил.

Мощнейший взрыв ударил по ушам, и полицейский едва успел прикрыть лицо руками. Когда пыль рассеялась, на крыше броневика никого не было. Бакуго сорвался с места с такой скоростью, что асфальт под его ногами плавился.

Он летел над городом, используя взрывы, чтобы прошивать воздух, как пуля. Сердце колотилось в горле так сильно, что перекрывало вой сирен.

*«Только дождись, чертов заучка. Только попробуй сдохнуть, Деку!»* — билось в его голове. Каждое мгновение, проведенное в пути, казалось вечностью. Он винил себя. Винил свою гордость. Если бы он не сбежал тогда из медпункта, как трус, испугавшийся собственных инстинктов...

Изуку тяжело дышал, стирая тыльной стороной ладони кровь с рассеченной щеки.

Офисное здание больше не было безопасным. Двое злодеев с мутациями добрались до крыши. Мидория успел передать последние координаты и отключить сервер, чтобы данные учеников не попали в чужие руки, а затем разбил гарнитуру.

— Смотри-ка, — осклабился один из нападавших, поигрывая длинным зазубренным ножом. — Учитель Юэй. Без геройского костюма. Думаешь, сможешь остановить нас бумажками?

Изуку отступил на шаг, инстинктивно принимая боевую стойку, которую так много раз видел в исполнении своего кумира. У него не было причуды. Его физическая сила была смехотворна по сравнению с этими громилами. Но в его глазах всё еще плескался тот самый арктический холод. Он не покажет им страха.

— Моя задача — выиграть время для гражданских, — ровно ответил Изуку, вытаскивая из кармана тактическую телескопическую дубинку и раздвигая её с резким щелчком. — И я это сделаю.

Злодей расхохотался и бросился вперед. Изуку уклонился от первого удара, используя вес противника против него самого, и с силой ударил дубинкой под колено — точно так же, как учил Бакуго. Злодей зарычал от боли и осел, но второй тут же оказался у Мидории за спиной.

Жесткая рука схватила Изуку за горло, приподнимая над землей. Дыхание перехватило.

— Слишком дерзкий для бесквиркового мусора, — прошипел злодей ему в ухо, сжимая пальцы на бледной шее.

Изуку зажмурился, чувствуя, как сознание начинает меркнуть от удушья. Неужели это конец? В голове почему-то возник образ наглого, взрывного блондина с красными глазами.

А затем мир взорвался.

Буквально. Ослепительная вспышка света озарила крышу, сопровождаемая ревом, который заглушил все звуки боя. Рука, сжимавшая горло Изуку, разжалась, и он тяжело рухнул на бетон, заходясь мучительным кашлем.

Его легкие жадно глотали воздух, но вместо гари и пыли он вдруг почувствовал *это*. Густой, неистовый, абсолютно подавляющий запах **черного перца, горького апельсина и раскаленного сандала**.

Запах, пропитанный первобытной яростью.

Изуку поднял слезящиеся глаза.

Кацуки Бакуго стоял спиной к нему, заслоняя его собой. От его тела валил пар, а из ладоней вырывались остаточные искры. Двое злодеев, которые секунду назад казались непобедимыми, валялись у противоположного края крыши — без сознания, со сломанными костями и обугленной одеждой. Бакуго даже не дал им шанса понять, что их убило.

Динамит тяжело дышал. Его плечи вздымались в такт рваному дыханию. Он медленно обернулся, и Изуку вздрогнул.

Глаза Героя Номер Один горели алым, нечеловеческим огнем. В них больше не было ни высокомерия, ни холода. В них была чистая, обнаженная паника пополам с животными инстинктами защиты. Бакуго сделал шаг к Изуку, затем еще один, и вдруг тяжело опустился перед ним на колени.

— Д-динамит... — прохрипел Изуку, пытаясь отодвинуться, всё еще не веря своим глазам. — Вы... вы должны быть в зоне эвакуации...

— Заткнись, — выдохнул Бакуго. Его голос сорвался, потеряв свою обычную уверенность. Он протянул дрожащую руку в боевой перчатке и осторожно, словно Изуку был сделан из тончайшего стекла, коснулся его изодранной щеки. — Просто... ради всего святого, замолчи, Деку.

Большой палец альфы скользнул по скуле Изуку, стирая кап

лю крови. Феромоны Бакуго обрушились на Мидорию, но на этот раз они не подавляли. Они укутывали, как тяжелое, горячее одеяло, крича о безопасности, о защите, о том, что никто больше не посмеет его тронуть.

Внутри Изуку дрогнула и треснула последняя ледяная стена.