@beerot

Как и первую

2026-04-10T07:26:30.979Z

Рав Яаков Галинский

«(К Аарону) подвели жертву от народа, и он, взяв у народа козла для повинной жертвы, зарезал его – совершил очищение, как и первую (жертву)» (9:15).

Нужно понять, почему Тора подчеркивает: «Как и первую»? Прежде всего, есть здесь место глубокому восхищению.

Повинная жертва, которую принес Аарон, была его первой жертвой. После этого он принес свою жертву всесожжения. Это другой вид жертвы, и приносят ее по-другому. После этого ему снова приводят повинную жертву. Минутку, точно такую же он уже приносил совсем недавно. Но он «зарезал его и совершил очищение, как и первую», а именно – с тем же воодушевлением, как и первую жертву!

Ведь в природе человека, что в повторяющихся действиях воодушевление снижается. Как сказано в трактате «Шаббат» (118б): «Тот, кто читает аллель каждый день – как будто ругает и поносит (Творца, не дай Б-г)». Почему? Потому что, когда придет момент, когда на самом деле нужно будет вдохновенно благодарить за чудо, его чувства уже будут притуплены, и он не сможет духовно подняться и восторгаться, как следует.

В книге «Бина ле-итим» (ч.1 на холь а-моэд Песах) говорится о поведении Моше рабейну: его лицо светилось так, что люди боялись подойти к нему, и он закрывал лицо маской. Однако, когда говорил с ними, снимал маску (Шмот, 34:30-35). Логично было бы сделать наоборот: когда он говорил с ними, должен был бы быть в маске, чтобы люди не боялись его, а когда отходил от них — мог бы снять маску, поскольку они не подходят близко.

Ответ в том, что их страх и трепет были положительными, ведь не зря сказано: «Пусть трепет перед учителем будет для тебя, как трепет перед Небесами» (Авот, 4:12). Но Моше опасался, что даже к этому они привыкнут и не будут больше восхищаться, поэтому, когда он не учился с людьми, он закрывал лицо, чтобы потом они поражались каждый раз заново.

Автор «Бина ле-итим» пишет, что это объясняет сказанное в Теилим (19:2-3): «Небеса повествуют о величии Г-спода, о деянии Его рук рассказывает небесный свод». Поскольку «день за днем ведут речь, и ночь за ночью раскрывают знание» – это постоянные, обыденные явления, поэтому «нет говорящего, и нет слов, и не слышен их голос» — они уже не вызывают восхищения.

Когда Моше рабейну задержался спускаясь с горы, евреи поспешили и сделали золотого тельца. Непонятно: ведь с ними был великий Аарон, которого они знали, как пророка, еще в Египте, и сам Моше рабейну вначале просил Всевышнего, чтобы Избавление пришло через него. Ответ в том, что они предпочли чужого тельца знакомому, привычному праведнику…

Привычка притупляет восхищение вплоть до полного его исчезновения. Ведь в Торе сказано прямым текстом (Дварим, 9:15), что, когда они делали тельца, на горе Синай еще пылал огонь!

Это невероятно: из-за страха перед этим великим пламенем они отказались от сказанного «будем делать и понимать» (Тосафот, Шаббат 88а) и боялись продолжать слушать Речения из уст Творца, причем Всевышний даже похвалил их за этот страх. А теперь убили Хура, сделали тельца и занимались развратом (Шмот, 32:6) – и все в присутствии этого пламени!

Подобно этому, когда из-за речей разведчиков евреи стали плакать от страха, Моше рабейну напомнил им: «На всем пути, по которому вы шли, вплоть до этого места, вы сами видели, что Г-сподь, Б-г ваш, нес вас, как несут на руках своего сына! Но вы все равно не верили Г-споду, Б-гу вашему. А ведь Он шел впереди вас, ночью в виде огня… а днем в виде облака» (Дварим, 1:31-32). Это доказывает, пишет «Ноам Элимелех», что мы привыкаем к чудесам, и перестаем замечать их!

Рав Йосеф Яавец в комментарии на «Пиркей Авот» писал, что именно поэтому было заповедано (Йехезкель, 46:9): тот, кто входил в Храм через северные врата, должные был выйти через южные, а тот, кто входил через южные – должен был выйти через северные: «Пусть не возвращается через те врата, через которые вошел, а пройдет вперед и выйдет». Почему? «Всевышний велел, чтобы человек не видел одни и те же врата дважды, чтобы не показались они ему подобными воротам в его собственный дом»!

Невероятно! Врата Бейт-Микдаша были высотой 20 локтей. Это около 10 метров, примерно высота четырехэтажного дома. Шириной были 10 локтей. Они были сделаны из золота, роскошно украшены. Сколько можно было восхищаться различными деталями и гравировками, когда проходили через них, чтобы выполнить заповедь прийти в Бейт-Микдаш в праздники, поклониться, принести жертвы и помолиться. И уже – если человек вернется через те же врата «они покажутся ему подобными вратам в его доме».

Однако, «если придет наси (великий мудрец, глава колена), пусть войдет через врата и через те же врата выйдет» (Йехезкель, 46:8). Объясняет рав Йосеф Яавец, что «этому мудрецу, постижение разума которого возвышенно, не требуется это (освежать свои чувства, проходя через новые врата), наоборот, чем постояннее он будет приходить, тем сильнее будет расти любовь в его сердце!»

Сказано о зажигании меноры: «И сделал так Аарон». Раши объясняет, что Тора хвалит здесь Аарона, что он сделал точно так, как велел Всевышний, ничего не изменив. Хотя он зажигал менору снова и снова, это не стало для него привычным делом, он зажигал ее каждый раз с таким же воодушевлением, как в первый раз! В этом заключается сила великих, возвышенных людей, таких, как наси: он может войти и выйти через те же ворота, и каждый раз восхищаться заново. Как объясняет Раши в «Диврей а-Ямим» Алеф (29:11): когда царь Давид завершил все прославления Всевышнего в Теилим, он начал последнюю главу так: «Воспевайте Г-споду новую песнь» (149:1), как будто до этого не прославлял Его никогда!

Как же нужно восхвалять Аарона, который приносил вторую повинную жертву, «как и первую»!

Но более того, гораздо более! Моше рабейну сказал Аарону: «Возьми себе теленка из крупного скота в качестве повинной жертвы». Так он сообщил, что посредством этого теленка Всевышний искупает ему грех золотого тельца, которого он сделал (Раши). Рамбан (на Ваикра, 9:7) приводит слова наших мудрецов, что Аарон увидел жертвенник в форме быка и устрашился его. Ведь поскольку он был святым и возвышенным человеком, в его душе не было ни одного греха, кроме золотого тельца, и воспоминание о нем постоянно присутствовало в его мыслях, как сказано: «Мой грех всегда перед моими глазами» (Теилим, 51). И когда Моше рабейну сказал ему: «Приблизься к жертвеннику и принеси свою повинную жертву», которой будет искуплена единственная проблема, которая так мучила его, с каким же воодушевлением, с какой любовью и страхом, радостью и трепетом он принес эту жертву!

И точно с таким же чувством, с такой же любовью и трепетом принес повинную жертву народа! «Зарезал его – совершил очищение, как и первую (жертву)».

Это выше человеческого постижения!

Перевод: г-жа Л. Шухман

http://www.beerot.ru/?p=93583

Песах — Благодарите Г-спода, ибо Он благ

2026-04-06T12:27:47.880Z

Рав Яаков Галинский

В Аллеле мы говорим «благодарите Г-спода, ибо Он благ». Объясняют наши мудрецы в трактате «Псахим» (118а): благодарите Его, что он взимает долг с человека тем благом, которое у него есть. У богача – его быком, у бедняка – его овечкой, у вдовы – ее курицей. Он дает нам полной и щедрой рукой, а просит у каждого лишь малую часть того добра, которое даровал нам. Разве кто-то будет настолько неблагодарным, что не даст?

По этому поводу я слышал одну историю от великого рава Залмана Сороцкина. Когда его тесть, великий рав Элиезер Гордон, основал Тельзскую ешиву, он поехал в Киев к одному миллионеру. Хозяин принял его с большим почетом, ведь рав был одним из величайших мудрецов Торы в том поколении, и спросил, что он желает. «Я желаю, чтобы Вы, уважаемый, пожертвовали на ешиву пятьсот рублей», — ответил рав.

Пятьсот рублей в те времена были невероятной суммой. Когда пожар уничтожил половину Радина, Хафец Хаим поднял клич, и собрали двести рублей – двести рублей, чтобы восстановить половину городка.

«Рав, вы наверняка шутите», — отреагировал богач.

«Шутить я мог бы и дома», — сказал рав. Нет, он абсолютно серьезен.

Надо сказать, что тот миллионер был человеком, образованным в Торе. «Уважаемый рав, все знают, что Вы – гениальный мудрец, а гениальность выражается в способности понять обе стороны в споре и объяснить их. Когда все становится ясно, мы видим, какое решение вынести. У нас есть две стороны: Вы желаете такую сумму, а я считаю, что это неслыханная, невозможная просьба! Пожалуйста, объясните обе стороны».

Рав ответил на этот вызов. «Смотрите, — начал объяснять он, — Всевышний велел отделять десятину от скота. Как ее отделяют? Известно: собирают скот в загон, делают узкий выход, через который может пройти только одно животное, и проводят скот. Хозяин стоит и считает: один, два, три, четыре… На десятом делают знак. У меня есть вопрос: у великих богачей было огромное количество скота, например, о рабби Эльазаре бен Азария рассказывается (Шаббат, 54б), что он отделял двенадцать тысяч голов в год! Представляете, сколько времени занимает провести сто двадцать тысяч голов скота через этот загон? Сколько труда? Ведь они знали, сколько нужно отделить, выбрали бы двенадцать тысяч, и все!»

Интересный вопрос. Миллионер знал, как дорог час бизнесмена. Зачем же, на самом деле, его заставляли проводить через загон все эти десятки тысяч телят и овец, стоять там часами и считать?

«Отвечу, — сказал рав, — потому что, если бы пришли к богачу и сказали: «отдай коэнам двенадцать тысяч голов скота», у него бы сердце защемило: так много! Поэтому, что Тора говорит? Она велит ему стоять у узкого прохода и считать: «Этот теленок мой, и этот мой, и этот мой, и этот. Десятый – коэну. Этот снова мой, и второй мой, и третий мой… десятый – коэну». Так человек понимает, какое изобилие дал ему Творец, и насколько мало Он просит.

Понимаете, уважаемый, в этом и различие наших подходов: я пришел попросить у Вас пятьсот рублей на поддержку Торы, и Вы устрашились. Хорошо, давайте тогда проведем ревизию, помогите мне: такой-то завод – Ваш, верно? Многоэтажное здание на такой-то улице тоже Ваше. Акции такой-то фабрики тоже Ваши…»

«Хватит! — закашлялся миллионер, — Вы меня убедили, не нужно больше пересчитывать».

Перевод: г-жа Л. Шухман

http://www.beerot.ru/?p=93576

Дни Песаха — особая сила обновления

2026-04-06T12:19:19.720Z

Рав Шимшон Давид Пинкус

Праздник мацы – праздник Песах – это особый подарок, который Всевышний даровал нам из великой любви к нам. Особая сгула (сила, свойство) заложенная в дни Песаха – это обновление. Как сказано в стихе: «Этот месяц будет для вас главой месяцев, первый он среди месяцев года». Как и Дни Трепета, месяц Нисан – это время, которое очень помогает оторваться от плохих мыслей и привычек и перевернуть все в лучшую сторону, благодаря новому началу.

Основное свойство Дней Трепета заложено в практическом перевороте человека. По природе своей человек погружен в свои привычки, и ему очень трудно изменить их. Для этого требуются невероятные духовные силы, и действительно, в эти дни человек удостаивается великой помощи Свыше, и ему дается возможность добиться успеха в изменении своих поступков.

Однако глубинный, коренной переворот, возможность начать с самого начала человека, заложена именно в днях Песаха. Не зря святая Тора начинается с истории жизни Первого человека. Ведь Тора могла начаться с выхода из Египта и дарования Торы, когда мы стали народом. Есть известный вопрос, который задает Раши в своем комментарии на начало книги «Берешит»: «Сказал рабби Ицхак: Тору следовало начать с «этот месяц будет для вас…», ведь это первая заповедь, которую получил народ Израиля, почему же она начинается с «Берешит» (вначале)?»

Дело в том, что на самом деле история выхода из Египта – это прямое продолжение описания жизни Первого человека. В главе «Берешит» Тора описывает как Первый человек выглядел до греха, каков истинный и верный облик человека. После этого описывается, как на протяжении поколений облик человека разрушался, и после египетского рабства, представлявшего собою плавильную печь для очищения души народа Израиля (как сказано: «А вас взял Г-сподь… из Египта, словно из плавильной печи» Дварим, 4:20), евреи пришли к горе Синае, где был завершен облик совершенного человека, как сказано: «Вы называетесь «человек», а народы мира не называются «человек» (Йевамот, 61а)

Более того. Как известно, в Пурим произошло воскрешение из мертвых. Всевышний подписал приговор-уничтожение всего еврейского народа, а это значит – что конец еврейского народа наступил. Только после этого, когда они удостоились, и для них было совершено чудо, был создан новый народ в самом прямом смысле: «Созданный народ будет восхвалять Г-спода» (Теилим, 102). А ведь Песах – это прямое продолжение Пурима. И даже без этого, суть Песаха – абсолютное обновление. Это не улучшение и не «ремонт» существующего человека, это просто создание нового человека: «начало месяцев», как сказано о Рош а-Шана: «Это день начала твоих действий». Однако в то время, как в Рош а-Шана обновление происходит в основном в сфере действий, в Песах требуется обновление в мировоззрении: новый взгляд на мир, новый взгляд на Тору, совершенно другой взгляд на еврея в целом и на нас самих в частности.

Очень важно воспользоваться уникальными свойствами этих дней, ведь мудрецы учат нас (Хагига, 4а): «Кто глупец? Тот, кто теряет все, что ему дают». В Песах нам дают Свыше мощные инструменты: маца, марор, четыре бокала, карпас и харосет. Нельзя собственными руками упускать их! Видимо, для построения себя заново нам действительно нужны такие сильные инструменты. И так же, как истинное состояние больного раскрывается ему в момент, когда он видит в операционной множество приборов и инструментов, приготовленных для него, так и мы должны верить и признавать тот факт, что в этих днях заложено полное обновление, и с помощью труда и достойной подготовки можно стать совершенно новым человеком.

Перевод: г-жа Л. Шухман

http://www.beerot.ru/?p=93573

Избавление из Египта и выкуп из дома рабства

2026-04-05T14:12:31.812Z

Рав Лейб Нахман Злотник

В первом из десяти речений, произнесенных Всевышним во время Синайского откровения, а именно в заповеди «Я – Г-сподь, Б-г твой, который вывел тебя из земли Египет, из дома рабства» (Шмот 20:2), на первый взгляд, наблюдается некое повторение. В одной фразе упоминается и «земля Египет», и «дом рабства». Это указывает нам на то, что избавление из египетского рабства включало в себя два уровня. Во-первых, Всевышний выкупил нас из дома рабства. Во-вторых, Он вызволил нас из Египта. Нужно понять, в чем заключается отличие между первым и вторым видами обретения свободы.

Начнем с первого. Дом, как правило, представляет собой закрытое пространство. Раши в комментариях на Тору (там же 18:9) пишет: «До сих пор ни одному рабу не удавалось бежать из Египта, т.к. страна была герметично изолирована от внешнего мира со всех сторон. А эти (сыны Исраэля), численностью в шестисот тысяч вышли и глазом не моргнули». Египтяне были настолько великими профессионалами в деле охраны своих границ, что никто не мог просочиться через их «железный занавесь». В этом заключается значение словосочетания «дом рабства» – «тюрьма, обнесенная со всех сторон непроницаемой оградой». Из этого небывало прочно замкнутого заточения нас выкупил всемогущий Творец.

Теперь о земле Египет. Сам факт пребывания в этой стране, даже если бы мы и не были порабощены, представлял для нас невероятно тяжкое изгнание, ибо это место отличалось особо высокой концентрацией духовной нечистоты – египетской нечистоты (тумат мицраим). Сказано: «То, что делают в земле Египет, в которой вы находились, вы не делайте; и то, что делают в земле Кнаан, в которую Я привожу вас, вы не делайте и обычаев их не перенимайте» (Ваикра 18:3). Вот, что выводят из этого стиха мудрецы в Мидраше («Торат Коаним» (или «Сифра») 8:13:6 и 7): «Слова Писания «То, что делают в земле Египет, в которой вы находились, вы не делайте…» учат нас, что египтяне вели себя наиболее омерзительным образом из всех народов мира и то, место, в котором находился народ Исраэля, являлось самым мерзким из всех мест планеты. Сказано: «… и так, как ведут себя в земле Кнаан, в которую Я привожу вас, не поступайте…». Но ведь сынам Исраэля было уже и прежде известно, что Всевышний ведет их в землю Кнаан, зачем же Торе, в которой нет ни одной лишней буквы, понадобилось дополнительно это сообщать? (Имеется в виду, что можно было бы написать: «… и так, как ведут себя в земле, в которую Я привожу вас, не поступайте…», опустив слово «Кнаан»). На самом деле это пришло научить нас, что кнаанейцы ведут себя наиболее омерзительным образом из всех народов мира и то место, в которое собирается войти народ Исраэля, является самым мерзким из всех мест планеты». (Прим. ред. Несмотря на высочайшую святость Земли Израиля, как известно, силы скверны прилипают к месту святости, завоевание Святой Земли должно было поразить кнаанейцев, носителей скверны, а служение нашего народа на Святой Земле – раскрыть ее святость)

Народ Исраэля должен был выдержать непростое испытание – полностью отмежеваться от духовной нечисти египтян и от их порочных идей. А как только ему стоило покинуть нечистоту земли Египет, приложив к этому неимоверные усилия, он должен был войти в землю Кнаан, которая также, как и земля Египет, выделялась среди всех прочих мест своей духовной нечистотой в силу народов, проживающих там. Именно по этой причине, войдя в землю Кнаан, народ Исраэля получил миссию истребить все населяющие ее народы, как сказано: «Но только из городов народов этих, которые Г-сподь Б-г твой передает тебе во владение, не оставь в живых ни одной души» (Дварим 20:16). Несмотря на всю ту великую степень учености и объем знаний, которыми располагали египтяне и кнаанейцы, они по уши погрязли в идолопоклонстве и разврате. А знания их и в самом деле были обширны и науками они владели на очень высоком уровне. Стоит только вспомнить то сравнение, к которому прибегает Писание, восхваляя мудрость царя Шломо: «И мудрость Шломо превосходила мудрость всех сынов Востока (бней Кедем) и всю мудрость Египта» (Млахим 1:5:10).

Помимо огромных познаний в разных областях науки, египтяне в совершенстве владели колдовством. Великие чудеса и знамения совершаемые Моше рабейну и его братом Аароном во время избавления народа Исраэля из Египта, поначалу не произвели на Паро абсолютно никакого впечатления. Вот как Раши в своем комментарии на Тору (Шмот 7:2) передает нам слова Паро: «Вы все это делаете посредством магии. Этим в Египте никого не удивить. Это все равно, что внести пучок сена в город, который до предела набит сеном. Также и вы демонстрируете свои способности в колдовстве, тогда как весь Египет полон этим добром». Египтяне были профессиональными колдунами, что значительно усложняло для народа Исраэля процесс отмывания от их вязкой тины и отказ от их пагубных концепций.

Пишет автор комментария «Сиях Ицхак» (сидур «Ишей Исраэль», благословение «Эмет ве-Яцив»): «В благословении «Эмет ве-Яцив» мы произносим: «Из Египта Ты вызволил нас и из дома рабства Ты выкупил нас» – два вида порабощения переживал народ Исраэля в Египте. Первый – это то, что египтяне крепко держали его у себя и не позволяли уйти из своей земли. Данное явление наблюдалось еще во времена Йосефа. Ведь, когда ему и его братьям нужно было выйти из страны, чтобы похоронить своего отца Яакова на его родине, они были вынуждены оставить в земле Гошен, месте их проживания в Египте, в качестве залога свои семьи, весь мелкий и крупный рогатый скот, и прочее имущество. Самому Йосефу, второй по важности персоне в Египте, с великим трудом удалось уговорить Паро позволить ему и сопровождавшей его делегации покинуть страну на короткий срок, чтобы похоронить Яакова. Паро, в свою очередь, вовсе не спешил исполнить просьбу Йосефа и, возможно, так бы и не разрешил бы ему выходить за границы Египта, если бы не клятва, которую Йосеф дал Яакову, что он похоронит его в Хевроне, как об этом пишет Раши (Берешит 50:6). Образно говоря, египтяне еще при жизни Йосефа «заковали» евреев в кандалы, не позволяя им покинуть землю Египет. А после его смерти это происходило уже не образно, а стало объективной реальностью. Освобождение от второго вида порабощения, духовного, – это «из дома рабства Ты выкупил нас»».

Различие между глаголом геалтану («вызволил») и педитану («выкупил») заключается в том, что первое из этих действий освободитель совершает против воли того, из чьих рук он вызволяет угнетенного, а второе – с согласия и желания притеснителя. Так было и в земле Египет: Моше рабейну сказал Паро, что народ Исраэля не выйдет из его страны, пока тот не объявит во всеуслышание, что до сих пор мы были его рабами, а с этого момента и далее – мы рабы Г-спода. Мудрецы в Иерусалимском Талмуде («Псахим» 5:5) рассказывают: «Всевышний наделил голос Паро великой силой, так, что его было слышно в Египте в диаметре сорока дней ходьбы. Что же этот голос вещал? «Встаньте и уходите из народа моего (Шмот 13:21). Раньше вы были рабами Паро, а с этого момента и далее – вы рабы Г-спода». Все сразу же возгласили: «Алелу-йа! Восхваляйте (Творца), рабы Г-спода (Теилим 113:1), а не рабы Паро». Это говорится об избавлении из физического плена, из камер и кандалов. Как мы видим, оно происходило с согласия и желания притеснителей. Однако избавление от пут духовной нечистоты требовало более «решительного вмешательства» со стороны Творца, ибо разорвать их было куда более трудно. Поэтому этот вид избавления от египетского рабства происходил против воли Паро и его приспешников. Это избавление совершалось по принципу геалтану («вызволил»).

Важно подчеркнуть, что при всем Своем милосердии, в качестве обязательного условия для обретения свободы, Создатель требует от нас нашего участия в этом процессе. Пишет рав Йеуда бен Якар («Пируш а-Тфилот ве-а-Брахот»): «Всевышний помогает даже самым нищим (на заповеди) из народа, несмотря на то, что они не отличаются особой праведностью. В Писании сказано: «… и ниспадающие (на лоб) локоны головы твоей подобны пурпуру…» (Шир а-Ширим 7:6). Мудрецы объясняют, что здесь говорится о поколении выхода из земли Египет. Имеется в виду, что в плане исполнения заповедей и заслуг перед Творцом сыны Исраэля на тот момент находились в «упадшем» состоянии. Они были «нищими» в плане своего арсенала исполнения воли Создателя». Об этом состоянии, т.е. о том, что поистине считается бедностью и нищетой, сказано: «… но ты была нага и обнажена» (Йехезкель 16:7). Мудрецы говорят, что здесь речь идет о положении народа Исраэля на момент его выхода из земли Египет. Вот что сказано об этом в Мидраше («Шмот Раба» 19:5): «Всевышний очень хотел вызволить народ Исраэля из египетского рабства, но у его представителей не было никаких заслуг. Что сделал Создатель? Он позвал Моше и сказал ему: «Иди и сделай им обрезание» … И многие из них не соглашались на это. Тогда Творец повелел принести пасхальную жертву. Как только Моше начал жарить на вертеле тушу пасхальной жертвы, Всевышний приказал дуть ветрам со всех четырех сторон света. На своем пути ветра врывались в Ган Эден (эдемский или райский сад) и, впитав его неземные ароматы, наполняли ими пасхальную жертву… Невероятно приятный запах, исходящий от пасхальной жертвы, распространялся на расстояние сорокадневного перехода. Тогда все представители народа Исраэля окружили Моше и принялись упрашивать его угостить их мясом пасхальной жертвы, ибо они были одурманены исходящим от жертвы ароматом. Моше сказал им, что мясо пасхальной жертвы разрешено есть только тем, кто совершил обряд обрезания… Все сразу же согласились на обрезание. Кровь пасхальной жертвы перемешалась с кровью обрезания. Всевышний приблизился к каждому из них и благословил их, как сказано: «И прошел Я рядом с тобой и увидел тебя попранную в кровях твоих, и сказал Я: «В кровях своих живи!», и сказал Я: «В кровях своих живи!»». Живи в заслугу крови пасхальной жертвы, живи в заслугу крови обрезания» (Йехезкель, там же, стих 6). В заслугу этих двух заповедей Творец вывел народ Исраэля из египетского рабства.

По справедливости, чтобы удостоится быть избавленным из египетского рабства, была необходимость в огромном количестве заслуг, и эти две заповеди, совершенные народом Исраэля, являлись каплей в море. Тем не менее, какое-то пробуждение обязательно должно было произойти «снизу», со стороны людей, чтобы Творец увидел их готовность двигаться Ему навстречу и спас его. В действительности и теперь община Исраэля была «нага и обнажена», народ был весьма беден на заповеди, но, несмотря на это, Создатель пришел ему на помощь, потому, что Он «помогает нищим».

Положение еврейского народа в земле Египет не осталось делом далекого прошлого. Недаром Тора и наши мудрецы заповедуют нам постоянно помнить о выходе из Египта, из дома рабства. Зачастую каждый из нас находится в плену и сегодня. Этим порабощением могут являться внешние условия, как, например, бедность или богатство, болезни или чрезмерная физическая мощь, работа или учеба и т.д., что можно сравнить с пребыванием в заключении. Рабство может быть и духовным, как, например, чуждые воззрения, культура, образ жизни, влияние среды. Мы выше уже познакомились с комментарием Раши о том, что Египет был закрыт со всех сторон так, что ни одному рабу не удавалось из него сбежать. И только сыны Исраэля в количестве шестисот тысяч человек смогли беспрепятственно покинуть эту темницу. Мы также убедились и в том, что даже из духовной нечистоты есть возможность очиститься. Нужно только захотеть, приложить для этого усилия и попросить о помощи любящего нас Творца. И тогда Всевышний обязательно в великом милосердии Своем вызволит и выкупит нас из нашего «Египта» и из нашего «дома рабства», как сказано: «Б-г… выводит узников, закованных в кандалы…» (Теилим 68:7).

Составил: р. Злотник

Песах — Всевышний готовит мир к Геуле

2026-03-29T13:09:10.695Z

Рав Шимшон Давид Пинкус

«Ешьте ее поспешно, это пасхальная жертва для Всевышнего»

Сказано в «Песни песней» (2:8): «Голос моего любимого, вот он идет, перепрыгивает через горы, перескакивает через холмы». Весь выход из Египта проходил торопливо, в большой спешке. Цель заповеди мацы в Песах – напомнить всем поколениям, «что в спешке вы вышли из земли египетской» (Дварим, 16:3)

Та поспешность, которая упоминается, когда говорится о святой Шхине, означает, что Всевышний подгоняет мир (т.е. ускоряет мировые процессы) к его цели и предназначению. В Египте была спешка ради избавления от египетского рабства, а все остальное время Всевышний ведет творение навстречу праведному Машиаху. Каждое движение солнца и луны, весь бег жизни людей, все это ради того, чтобы ускорить приход того дня, ради которого был создан мир.

Таким должно быть ощущение бен-Тора. Каждый час в сутках, каждый день, на нем лежит обязанность быть воином в армии Творца. Его предназначение – вести все существующее к его цели, народ Израиля – к полному Избавлению. Он обязан использовать каждое мгновение, любую ситуацию, чтобы приблизить достижение цели. Стремление к духовному росту, усердная и живая учеба, постоянные разговоры об открытиях в Торе – так выглядит воин армии Творца. Причем с этого пути нельзя сворачивать ни на сантиметр, ведь солдат, отлынивающий от своих обязанностей, считается дезертиром.

Эту ясность в служении Творцу приобретают в дни Песаха. Есть мацу и остерегаться хамца – это должно войти в глубину души и повлиять на нас так, что вся наша сущность превратится в духовность, что сама жизнь станет чистой от дурного начала и прилепленной к «хлебу веры» – свету Творца.

В эти дни от нас требуется особая духовная работа – молиться и ощущать, что «Ты избрал нас из всех народов». Выход из Египта произошел благодаря тому, что «Ты возлюбил нас и пожелал нас», и в итоге мы достигли ступени «Ты назвал нас Своим великим и святым Именем». Духовная работа праздника – вести себя в соответствии с этим особым временем, чтобы удостоиться уровня «Твое Имя достойно Тебя, а Ты достоин Своего Имени, и наше имя Ты назвал Своим Именем».

Перевод: г-жа Л. Шухман

http://www.beerot.ru/?p=93569

«Чудесное средство» от опасности рава Хаима из Воложина

2026-03-24T10:24:18.192Z

По материалам уроков рава Игаля Полищука

Сегодня мы поговорим на тему, которая касается книги «Нефеш а-Хаим», и вместе с тем актуальна для нас в эти дни. Жители Святой Земли сейчас пребывают в страхе. Тяжелые ракетные обстрелы Ирана и Хизбалы. Наши враги угрожают нам “сюрпризами”. А разве у них есть силы для этого? Миром правят не они, миром правит Всевышний. Если будет на то воля Всевышнего, они смогут нам что-то сделать, если не будет Его воли – не смогут.

Сказано в трактате Брахот: для чего нужны громы? Для того, чтобы выпрямить искривления человеческих сердец. У нас у всех есть одна принципиальная проблема – нам недостает ират Шамаим – боязни Творца. Почему мы настолько обобщаем и говорим, что у всех есть эта проблема? Так говорит Гемара! Все – с Небес, кроме боязни Творца! Боязнь Творца зависит от работы человека над самим собой. Даже самый большой праведник рождается с недостатком – у него нет естественной боязни Всевышнего. Он должен сам над этим работать. Большие праведники этот недостаток устраняют. Важно отметить, что, несмотря на то, что ират Шамаим зависит от нашей работы над этим качеством, Всевышний по великой милости помогает нам в этом. Так вот громы созданы именно для того, чтобы помочь восполнить недостаток боязни Творца.

Безусловно, в наше время люди не очень-то боятся грома. Но в каждом поколении Всевышний помогает нам «встряхнуться» и посылает нам другие «громы». Сегодня на Святой Земле есть свои «громы» – сирены и взрывы от падающих ракет. И у этих «громов» есть свой смысл и предназначение. И это совсем не то, чего хотят добиться ненавистники нашего народа, соней Ашем – ненавистники Творца. Ведь у тех, кто посылает эти ракеты, нет никакой силы над нами, если нет на это воли Творца. Тем не менее, важно вдуматься и понять, зачем это приходит к нам?

В книге «Нефеш а-Хаим» (3-й раздел, 12 глава) приводится Гемара из трактата Хулин (7б). Есть такая сила – кшафим, буквально – колдовство, колдуны. Наши мудрецы относились к этому очень серьезно. В Талмуде объясняется, что такое кишуф. В вольном переводе это то, что оспаривает или противостоит Высшей свите (посланникам) Творца. Очень странно – разве есть что-то, что может противостоять посланникам Творца? Приводится там же в трактате Хулин: рабби Ханине бен Доса, одному из танаим, мудрецу Мишны, пытались навредить разнообразные кшафим, но он не обращал на это внимания. Почему? Сказано: эйн од Мильвадо – нет ничего, кроме Творца! Что это означает? Нет никакой силы в мире, которая бы не подчинялась Творцу, и кшафим, которые, вроде бы (очень условно), противостоят Воле Творца, на самом деле не имеют никакого самостоятельного влияния. Всевышний создал кшафим таким образом, что они могут противоречить Его Высшей свите (посланникам), и поэтому их стоит остерегаться.

И говорит далее Гемара, что есть у рабби Ханины большие заслуги, и поэтому он не остерегался кшафим. Получается, что из-за больших заслуг он подвергал свою жизнь опасности?

Этой темой и занимается «Нефеш а-Хаим» в 12-й главе 3-го раздела. Попытаемся и мы немного в ней разобраться.

Естественно и очевидно для любого, кто знаком с миром Торы, что наши мудрецы не полагались на собственные заслуги. Более того, в недельной главе Ваэтханан мы находим, что Моше умолял Всевышнего, чтобы Он позволил ему вступить на Святую Землю. И Раши объясняет, что Моше в этом случае просил у Всевышнего подарка, а не полагающегося ему за заслуги. Таков путь праведников – они всегда просят у Всевышнего подарок, и нет у них дерзости считать, что им что-то полагается. Есть известное место в трактате Нида, в котором говорится, что даже если все вокруг считают человека праведником, он не должен сам о себе так думать.

Объясняет «Нефеш а-Хаим»: есть заслуги Торы и добрых дел, и на это рабби Ханина не полагался. Но есть знание самого себя. Его помыслы и его сердце ни на йоту не отходили от знания того, что ничто не сможет повлиять на него, если на то не будет воли Творца. Вот это и знал рабби Ханина и поэтому он не боялся никаких внешних сил!

Это стоит немного пояснить. Всевышний обращается с человеком мида ке-негед мида – мера за меру. Об этом пишет Рамбам в «Морэ Невухим»: ашгаха пратит — явное правление Всевышнего раскрывается в жизни человека настолько, насколько он связывает себя с Высшим Разумом. Когда человек связан со Всевышним постоянно, то никакие другие силы не имеют власти над ним. Если же человек живет с мыслью, что Садам Хусейн, Путин или Хамейни могут сделать мне что-то, что кто-то может мне навредить, т. е. допускающий волю других сил в своей жизни, – с ним может что-то произойти; по принципу «мера за меру» такой человек действительно становится зависимым от людей. То есть, если человек живет с ощущением и знанием, что Всевышний правит всем, он удостаивается настоящей ашгаха пратит. Но если человек думает, что его жизнь зависит от каких-то иных сил в мире, то Всевышний правит им, поставив его под власть этих сил!

Объясняет «Нефеш а-Хаим», в чем было великое достоинство рабби Ханины бен Досы – он знал про себя, что не отходил от мысли, что Всевышний – источник всех сил в этом мире, и ничто не может сделать ему ни добра, ни зла, если на то не будет воли Творца! Тот, кто живет с таким ощущением, раскрывает единство Творца, которое становится для человека очевидным знанием. Всевышний выводит его из под власти всех других сил. Более того, говорит рав Хаим из Воложина, это достоинство не являлось монополией рабби Ханины бен Досы. Это касается каждого человека, когда он находится в опасности! Если человек в этот момент полностью сосредоточится на том, что никакой ненавистник не сможет ему причинить вред, если не будет на то воли Творца, – это выводит человека из-под власти всех других сил!

Здесь люди могут ошибиться. Если человеку суждено умереть, и это – решение Свыше, то «нет совета (мудрости) против Всевышнего»! С этим ничего нельзя поделать. Здесь важно упомянуть известную историю о десяти казненных мудрецах – асара аругей малхут. Рабби Акива перед смертью произнес «Шма, Исраэль… Ашем эхад», и когда он сказал эхад, душа покинула его. И это не спасло его! Почему так? Важно знать, что это и не могло ему помочь. Как известно, десять великих мудрецов были казнены ради искупления греха продажи Йосефа (вместо продавших его братьев). Важная деталь этой истории, что мудрецам было известно, что их казнь – постановление Всевышнего, и им не удастся избежать смерти. То есть, если бы им было известно, что казнь – постановление римского правителя, то нужно было бы делать тшуву и использовать сгулу, о которой мы говорим. Но если это постановление Всевышнего, то разве можно что-то сделать? Наоборот, нужно принять Его волю!

Важная оговорка: мог ли рабби Ханина бен Доса надеяться на чудо? Он – мог, мы – к сожалению, нет. Есть две известные истории в Гемаре о рабби Ханине – одна, когда он пяткой закрыл змеиную нору (змея укусила его и умерла). Вторая – о том, как его дочь вместо оливкового масла налила в субботние свечи уксус и зажгла их (Рабби Ханина сказал: тот, кто сказал гореть маслу, скажет гореть и уксусу; и он горел). Обе эти истории звучат как чудеса. Так вот, для рабби Ханины, на его духовном уровне и с его постижением Творца, чудо было реальностью!

Итак, учит нас «Нефеш а-Хаим», что в состоянии опасности человек должен укрепиться в знании и вере в Творца, и если он достигнет полного понимания и внутреннего ощущения, что есть только одна сила в мире – воля Творца, а все остальное лишь производное, с человека снимается любое влияние, кроме воли Творца.

Есть известная история о раве Ицхаке-Зэеве Соловейчике, раве из Бриска. Величие его Торы нам крайне сложно постичь, а еще сложнее – величие его Б-гобоязненности и веры. Одним из его качеств был постоянный страх нарушить законы Торы и постановления мудрецов во всех их деталях. Вначале Второй мировой войны рав из Бриска вместе с сыном попал в Варшаву. В те дни польская столица подвергалась страшным бомбардировкам, и перед жителями города стоял вопрос – прятаться в бомбоубежище или нет? Дело в том, что если дом разрушался при бомбежке (что случалось нередко), то бомбоубежище под ним превращалось в братскую могилу. То есть вопрос на самом деле не был таким однозначным, как могло бы показаться. Рав Ицхак-Зэев считал, что идти в убежище в той ситуации не было спасением. Важно сказать, что рав из Бриска был очень педантичен в том, что касалось вопросов пикуах нефеш – опасности для жизни. Уже будучи в Иерусалиме он посылал перед Йом Кипур своих посланников в больницу «Шаарей Цедек», чтобы те говорили больным, которым врачи разрешили поститься, чтобы они не постились. По мнению рава из Бриска, если человек попал в больницу, это уже было знаком того, что пост ухудшит его состояние. Как-то его спросили: «Почему рав так облегчает в вопросах соблюдения Йом Кипур и Шаббата». Рав Ицхак-Зэев ответил: «Я педантично соблюдаю то, что касается пикуах нефеш».

Так что же делал рав из Бриска в Варшаве? Во время самых опасных ночных бомбардировок он ложился на кровать и засыпал! Он спокойно спал! Как понимать такое поведение? Рав Ицхак- Зэев ответил так: «Когда я не знаю, полностью ли я исполнил волю Творца, я действительно не могу спать. Но в данной ситуации от меня ничего не зависит. По какому поводу здесь нервничать? Все зависит от Всевышнего, а не от меня».

В какой-то момент рав Ицхак-Зэев принял решение уехать из Варшавы. Вернуться в Бриск он не мог – город был захвачен советскими войсками, а коммунистов надо опасаться не меньше, чем нацистов. Поэтому рав из Бриска отправился в Вильно, который передали тогда еще свободной Литовской республике. Но этот путь представлял собой немалую опасность. Польша уже была оккупирована. Немецкие солдаты охотились за евреями, устраивали погромы и убийства. Повозка с равом из Бриска, миновав все опасности, почти добралась до границы, когда они привлекли внимание какого-то немецкого офицера, но и эта опасность вскоре миновала. Позже рав Соловейчик рассказал, что всю дорогу он пользовался тем самым советом рава Хаима из Воложина, о котором мы сейчас говорим! Есть только Всевышний, только Его воля, а все остальное ничего не стоит. А в тот момент, когда ими заинтересовался немецкий офицер, рав из Бриска на какое-то мгновение отвлекся. Стоило раву вернуться в прежнее состояние, как офицер потерял к ним интерес.

Есть в Торе известное место, когда Амалек впервые напал на наш народ, и Моше отправил Йеошуа с ним воевать, а сам молился. И сказано, что когда Моше поднимал руки, побеждал Йеошуа, а когда руки опускались, то усиливался Амалек. Мишна в трактате Рош а-Шана (3 глава) говорит так: разве руки Моше были причиной победы или поражения в войне? Нет. То, что делал Моше, это был знак, чтобы евреи подняли взгляд ко Всевышнему и подчиняли Ему сердца, и тогда побеждали Амалека. Но уставали и отвлекались от этого – побеждал Амалек. То есть руки Моше – это был знак, символизирующий состояние народа. Поднятые руки означали, что народ обращает свои сердца ко Всевышнему!

Приводит рав Ицхак, сын рава Хаима из Воложина в примечании к «Нефеш а-Хаим», что Амалек был известен своим колдовством (кишуф). Когда наш народ обращался ко Всевышнему, зная, что только Он правит всем и никакая другая сила не может нам навредить против Его воли, то все попытки Амалека нанести нам вред не могли увенчаться успехом.

Говорится в Торе, что наш народ за грехи начали поражать змеи в пустыне. И сказал Всевышний Моше, чтобы он сделал змея из меди. И сказано: кто смотрел на этого змея, тот вылечивался. На эту же тему мишна в трактате Рош а-Шана говорит: разве мог змей, сделанный Моше, исцелять или убивать? Нет. Когда евреи обращали взор ко Всевышнему, они излечивались, когда нет – умирали.

Объясняет рав Ицхак из Воложина, что символизировал змей, сделанный Моше. Люди, видевшие этого змея, видели силу зла в этом мире. А потом, поняв эту силу, понимали, что эта сила – ничто в сравнении с силой Творца. Когда они это понимали, наступало исцеление.

Итак, упомянутая мишна говорит о двух вещах: спасении от врагов и спасении от болезней. Что может спасти в состоянии опасности? Тора! Основа, на которой стоит Тора: «праведник верой своей будет жить», как сказал пророк Хаввакук. Вера праведника – это то, что дает ему жизнь. И сказали наши мудрецы в трактате Макот, что это – основа всей Торы. И тем более – если человек в состоянии опасности, ему угрожают враги или тяжелая болезнь. Необходимо знать, что нужно усилиться в вере, и это то, что может спасти. Нужно полностью положиться на Всевышнего – не на словах, но укрепить это в себе, как абсолютное знание. Понимание, что все в этом мире только от Него и ничто не способно это изменить – это причина того, что все другие силы перестают влиять на человека.

В эти дни на Святой Земле наш народ находится в состоянии опасности. Это обязывает нас укрепить ират Шамаим, страх перед Небесами. Недостаток ират Шамаим – это одно из «искривлений сердец», о котором мы говорили в начале. Но есть еще одно «искривление» – ощущение того, что мы живем под властью других сил. Мы думаем, что опасность исходит от ракет Ирана и Хизбалы, а защитят нас «Железный купол» и другие системы. Недавно мы видели, что не были сбиты ракеты в Реховоте, Димоне, Араде, Тель- Авиве. Но на самом деле все, что происходит – только от Всевышнего. Разрывы ракет – те самые «громы», которые должны пробудить нас к исправлению «искривленных сердец», реальному исправлению нашего знания и понимания сути полного управления Всевышним этим миром. Именно это «чудесное средство» рекомендует нам рав Хаим из Воложина, и именно это способно вывести нас из-под власти любых сил, кроме воли Творца. А Его воля, как мы уже говорили, всегда к добру для нас.

Подготовил А. Кац.

http://www.beerot.ru/?p=93559

Возвышенный город — Доктор Герцберг оказывается похитителем мальчика

2026-03-23T20:01:13.922Z

Менахем Герлиц

В те дни по улицам Старого Иерусалима бродил еврей особого склада, звали его Айзик Брекслер. Его профессия заключалась в том, что он должен был следить за чистотой рынка «батрак» — убирать остатки овощей и фруктов. Этим он и зарабатывал на жизнь.

Внешность Айзика была весьма странной: тело его худощавое и длинное, словно тростинка, голова лысая, борода жидкая, губы толстые, а по бокам лица красовались глаза с прищуренным и лукавым взглядом. Его одеяние составляли: длинный шелковый кафтан, ниспадавший до самых лодыжек, а голова была обмотана красноватым шелковым платком и летом, и зимой, по обычаю сефардских мудрецов — и это несмотря на то, что по происхождению Айзик был наполовину ашкенази, наполовину сефард.

Весь мир Айзика и всё его удовольствие в жизни заключались в беспрестанной болтовне и рассказывании своих удивительных историй каждому встречному. Едва ли нашёлся бы человек в тогдашнем Иерусалиме, который не знал бы Айзика, и не случилось ни одного происшествия в иерусалимской жизни тех дней, в которое Айзик не был бы так или иначе вовлечён. Он умел рассказывать о сватовстве, которое ещё не завершилось, о решениях, принятых на тайных собраниях, и о том, что происходило, якобы, при дворах царей и во дворцах князей и министров. Айзик также был сведущ в «высокой политике»: он точно знал, когда русский царь объявит войну Японии, и когда турецкий флот потопит корабли в Дарданелльском проливе. Короче говоря, вся мировая политика была открыта перед тем самым Айзиком, уборщиком рынка с Еврейской улицы.

А уж тем более он знал политику самого Иерусалима! Вот около трех месяцев назад кайзер Вильгельм, император Германии, посетил Землю Израиля. Вся страна, и Иерусалим в особенности, энергично и продуманно готовились к этому визиту. Страх перед Германией владел сердцами турок в полной силе. Городские власти пробили тогда часть древней стены у Яффских ворот, чтобы обеспечить проезд императорских карет со свитой, и весь город жужжал.

Иерусалимские евреи жаждали услышать подробности о визите, и снова именно Айзик разносил и приносил все новости. Он умел, к примеру, рассказать, что вся эта встреча — о которой светская пресса во всем мире трубила на весь свет — якобы состоявшаяся между кайзером Вильгельмом и главой сионистов доктором Герцлем близ «Миква-Исраэль» по вопросу передачи Земли Израиля в руки евреев, — никогда не происходила и не существовала, и что все дело было лишь спектаклем со стороны главы сионистов, который встал на пути, по которому должен был пройти кайзер и протянул ему руку, дабы предоставить материал фотографам и затем опубликовать то, что было опубликовано.

Айзик также рассказал, что все великие мужи Иерусалима противятся тому, чтобы Эфраим Коэн Райс, секретарь общества «Все евреи братья» (КИХ), служил переводчиком у императора у «Врат Славы», которые воздвигли жители Иерусалима у входа в Еврейский квартал, утверждая, что тот способствует созданию светских школ в Святом городе. Он также рассказывал, что сам слышал, как рабби Йосеф Хаим Зоннфельд открыто говорил, что не следует произносить благословение «Благословен Тот, кто наделил Своей славой плоть и кровь», установленное мудрецами, при виде германского кайзера, поскольку немцы происходят от племени Амалека, о котором сказано «истреблю дотла», и потому запрещено благословлять их этим благословением.

Многие похвалы рассказывали знакомые Айзика о нём: он не выходит на свою работу по уборке улиц, пока не сходит окунуться в микву, пока не помолится самую раннию молитву и пока не закончит часть книги «Хок ле-Исраэль», относящуюся к тому дню. Он готов простить и отказаться от всего — от насмешек грузчиков, которые сыплются на его счёт, и от разных прозвищ, которыми дразнят его мальчики — но только не от миквы, молитвы и «Хок». С невероятным упрямством он оберегает эти праведные действия. Близкие ему люди также знали и рассказывали, что каждый вечер он раздавал десятину со своих доходов беднякам, сидевшим у Стены Плача, и многое другое.

Нетрудно представить, что во времена бурных страстей вокруг пропавшего мальчика нашему Айзику хватало «работы», и на каждом собрании, где обсуждалось это дело, Айзик словно появлялся из-под земли. Едва появившись, он тут же становился главным оратором и все внимательно прислушивались к его словам. Ведь Айзик мастерски умел пробуждать живой интерес своими речами, и хотя он часто заикался во время разговора, был настоящим «экспертом» в искусстве ведения беседы. Более того, можно сказать, что его заикание придавало особое очарование его неповторимому образу.

Большую часть года никто не находил времени слушать ежедневные «проповеди» Айзика, но именно теперь рабби Симха Полна ходил за ним и внимательно выслушивал его рассказы о мальчике.

«Говорю вам», — заикаясь с чрезмерной важностью, произнес Айзик после того, как рабби Симха поговорил с ним на рынке, — «что мальчик, которого вы все ищете, находится в доме доктора Герцберга». Он снова утащил его в свою проклятую школу».

— «А откуда ты знаешь?» — спрашивает рабби Симха.

— «Ну, ну, а чего же я не знаю?»

— «И все же…» — пытается рабби Симха снова разговорить его.

— «Ха… ха… ха… » — громко хохочет Айзик, и его большие зубы выпирают наружу. «Что за вопрос — откуда Айзик знает, когда доктор Герцберг ни один вечер провёл в доме водовоза?!…»

Зачем доктору Герцбергу сидеть у водоноса — никто не знает. Возможно, ему понадобилась вода посреди ночи? А может, он просто хотел посидеть один у них в подвале?

Но Айзик настаивает на своём: «Я снова говорю вам, рабби Симха, что именно этот выкрест украл мальчика».

«Ой, ой!» — стонет Айзик — «Вы ещё признаете, реббе, что Айзик был прав». И тут Айзик исчез — он отправился искать другое сборище.

На этот раз слова дворника проникли в сердце рабби Симхи. Он поспешил позавтракать и быстро направился к рабби Тувии.

«Послушай, друг мой», — прошептал рабби Симха на ухо рабби Тувии, — «Сердце подсказывает мне, что мальчик снова у доктора Герцберга. Я хочу немедленно пойти искать его там, чтобы мы не опоздали».

«Кто осмелится войти в дом доктора Герцберга?» — спрашивает рабби Тувия. Страх и надежда одновременно гнездятся у него в сердце. «Ведь он австрийский гражданин, а австрийский посол известен своей непреклонностью из-за политических связей между его страной и турками. Он определенно не позволит тронуть и волоска с головы одного из своих подданных. И тем более, поскольку доктор Герцберг и посол поддерживают тесные дружеские отношения уже долгое время. Нужно хорошо подумать, прежде чем начинать что-то делать».

Рабби Симха немного помолчал, и в его голове промелькнула мысль: «Пойдём к рабби Хаиму — он своей мудростью наверняка укажет нам правильный путь».

По дороге к дому великого мудреца рабби Хаима Зонненфельда, проходя по Еврейской улице, рабби Тувия и рабби Симха внезапно остановились. Рядом с синагогой «Хурба» они заметили большое скопление людей и суматоху, ссору и крики. Обоим было интересно узнать, что там происходит. И вдруг к ним подскочил тот самый известный Айзик Брекслер и в сильном волнении, которое усилило его заикание, начал рассказывать о том, что случилось. Но сколько рабби Тувия и рабби Симха ни пытались выдавить из него подробности — им это не удалось. Когда они подошли ближе, то увидели издалека праведника рабби Лейба Хафеца, который стоял и кричал о беззаконии, обращаясь к доктору Герцбергу, только что прошедшему по Еврейской улице.

Рабби Лейб кричал от всего сердца вслед доктору Герцбергу: «Ты навлекаешь бедствие и разрушение на Иерусалим! Неужели для этого ты поднялся в Иерусалим — чтобы основывать проклятые школы, ведущие детей Израиля к погибели?! Что тебе до их чистых душ, до детей Израиля, которые не грешили, что ты навеки отрываешь их от их источника?!»

Большая толпа собралась на крики рабби Лейба и перекрыла проход по улице. Герцберг стоял в центре, а вокруг него всё плотнее сжимался круг людей, не позволявший ему ускользнуть. Его друзьям пришлось вызвать турецких городских стражников, которые проложили ему путь и разогнали собравшихся. Тогда «люди Герцберга» указали на рабби Лейба как на того, кто напал и унизил Герцберга, обладателя австрийского гражданства. Он зачинщик беспорядка на городской улице! И рабби Лейба тут же арестовали.

Рабби Тувия и рабби Симха — которые еще успели увидеть развязку истории — почти что забыли о цели своего визита к рабби Хаиму Зонненфельду. Они немедленно повернули назад, вошли к рабби Шмуэлю Саланту, рассказали ему о том, что произошло, и попросили его сделать что-нибудь для скорейшего освобождения рабби Лейба из заключения. Тут же рабби Шмуэль сел и написал короткое и резкое письмо начальнику полиции, передал его им, и оба поспешили к «кишле» в армянском квартале, рядом со стеной Старого города. Судьба распорядилась так, что начальника стражи не оказалось в комнате, и им пришлось ждать его до самого вечера.

На этот раз им обоим пришлось повторять своё учение наизусть — и они долго спорили между собой. Затем они повторили несколько глав Мишны, читали главы Псалмов и снова и снова повторяли главу «Счастливы непорочные в пути», упоминая в стихах буквы имени рабби Лейба как сгулу для его освобождения.

После трех долгих часов ожидания появился начальник стражи, и оба протянули ему письмо рабби Шмуэля. Начальник стражи вошел в свой кабинет, пробыл там около получаса, и когда вышел, сообщил им об освобождении узника, а час спустя рабби Лейб Хафец был освобожден из тюрьмы.

«Счастлив ты, что был арестован за слова Торы!» — оба пожали руку рабби Лейба, чье лицо сияло оттого, что он пострадал во славу Небес.

По дороге на Еврейскую улицу рабби Лейб рассказал им всё, что с ним приключилось:

Рабби Мешулам а-Рокеах, сосед Герцберга — почтенный еврей из старой иерусалимской семьи — поведал ему, что несколько дней назад, глубокой ночью, собственными глазами видел того самого разыскиваемого мальчика, сына Ице водоноса: тот расхаживал по дому Герцберга с обрезанными пейсами. «Это обстоятельство, — заключил рабби Лейб, — пробудило во мне дух ревности. Человек, который претендует быть просвещенным, станет заниматься похищением детей, в буквальном смысле?! А поскольку я видел его сегодня на Еврейской улице, не смог сдержаться…» Рабби Лейб не успокоился и сейчас, предложив своим спутникам взять с собой нескольких учеников из ешивы и внезапно напасть на дом доктора Герцберга, чтобы силой забрать мальчика. Но тотчас же оба обратили внимание рабби Лейба на то обстоятельство, что Герцберг — австрийский гражданин, и существует опасность осложнений с австрийским послом — дело, которое лишь поможет Герцбергу забрать ребенка. «Единственный способ, который мы нашли», — объяснили ему двое, — «это передать дело на рассмотрение рабби Хаима Зонненфельда, который не отступает ни перед чем на свете. Он укажет нам, как справиться с этой трудностью».

Предложение понравилось рабби Лейбу, который теперь решил присоединиться к ним в пути к рабби Хаиму, чтобы обсудить с ним это дело.

У Стены Плача

Полночь. Небеса Иерусалима ясны и усыпаны звездами. Ночная тишина окутывает квартал «Батей Махасе». Не слышно ни шороха, лишь тихое рыдание доносится издалека — это голос иерусалимского праведника рабби Герша Михла Геллера, который сейчас совершает «Тикун Хацот».

Наши герои втроём пробираются ощупью в темноте по ступеням старого квартала. Лишь после долгих усилий им удаётся найти жилище рабби Хаима Зоненфельда — дом, стоявший на склоне горы и похожий на подвал, высеченном в скале. Рабби Лейб тихонько стучит в дверь — но никто не отвечает. Где же находится рабби Хаим в такой час? — недоумевают все трое. Они не знали, что им делать, когда из окна вдруг донёсся голос соседа: «Вы ищете рабби Хаима? Он только что пошёл к Стене Плача!»

В мгновение друзья направились к Стене Плача.

Площадь у Стены Плача была пуста. Словно древняя грозная крепость выглядела она в этот час. Девять рядов его огромных каменных блоков, которые заложил царь Давид как основание для Храма, словно перешёптываются теперь друг с другом. В течение дня сюда приходят разные евреи, каждый со своей «ношей», и изливают горечь сердца. На молитвы минха и маарив здесь собираются люди, большей частью из учащихся ешив Старого города. После молитвы каждый завершает свои «дополнения» — то, что оставил недочитанным в псалмах или молитвах-просьбах. С наступлением темноты люди начинают расходиться. Один за другим они уходят, удовлетворившись молитвой к своему Творцу. Молящиеся разошлись — служка собирает книги псалмов, убирает их в маленький ящик, целует камни Стены и уходит последним.

Именно в полночь, в ночной тишине, имеет обыкновение рабби Хаим Зонненфельд спускаться к Стене Плача. В этот час можно молиться от всего сердца о бедах общины и о Храме, что стоит в развалинах прямо у нас перед глазами. В углу рабби Хаим устроил себе место для молитвы. Там он стоял, прижавшись к стене, и беззвучно молился об изгнании Шхины, и словно сын перед отцом, он каялся и взывал ко Всевышнему. Сияние святости окутывало его.

Трое друзей не осмеливались его потревожить. Они встали поодаль и ждали с благоговейным трепетом. Прошел час, и ещё час, и рабби Тувия, рабби Симха и рабби Лейб уже устали ждать, когда закончится молитва рабби Хаима.

Поначалу они думали, что он совершает «Тикун Хацот», однако полночь уже давно миновала, а рабби Хаим всё ещё не двигался с места и не шевелился.

Усталые и измученные, они расположились на каменных плитах, покрытых каплями росы. Что за тайна скрывалась в его столь долгой молитве посреди ночи — никто из них не осмелился подойти и спросить его. Его жена, реббецин, рассказывает, что почти каждую ночь он покидает дом в полночь и возвращается только к молитве на рассвете. Она хорошо знала, что идет он к Стене Плача — месту, где изливает свое сердце как воду пред ликом Всевышнего. Но с какой целью он это делает — ей это было неясно.

Тем временем занялась заря. Звезды постепенно исчезли и уступили место солнцу, пробивающемуся сквозь облака за горами. Рабби Хаим закончил молитву. Только теперь покидает он свой угол и поворачивается, чтобы вернуться домой — и к его изумлению, у него перед глазами предстают трое друзей. Те поднимаются со своих мест, где они сидели в полудреме с псалмами на устах. В мгновение ока подошли они все вместе к рабби Хаиму и начали рассказывать ему обо всем, что случилось с мальчиком. Они провожали его к дому, и пока шли, рассказывали ему всю историю с начала и до конца. Рабби Лейб также хотел добавить, что он ясно понимает: мальчик находится в «плену» у доктора Герцберга, и нужно сделать всё возможное для скорейшего освобождения мальчика из его лап. Он также взволнованно подчёркивает, что есть опасение — если затянуть, мальчик уже не захочет возвращаться домой.

Рабби Хаим выслушал слова своих спутников и попросил их снова рассказать ему все дело до мельчайших подробностей. Рабби Тувия не забыл упомянуть, что Герцберг — австрийский гражданин, и надо знать, как с этим быть. Трое проводили рабби Хаима до малых ворот, что смотрят на Храмовую гору и ведут к его жилищу в «Батей Махасе», и там с ним расстались. Конечно, он идёт на молитву на рассвете, и не стоит его беспокоить, — намекнули они друг другу. Но друзья были уверены и убеждены, что в течение дня рабби Хаим не будет сидеть сложа руки. Им не требовалось знать, как и что он будет делать в этом деле. Они прекрасно знали, что рабби Хаим Зонненфельд максимально серьёзно отнесётся к вопросу спасения еврейского ребёнка из жестоких когтей светского образования. Удовлетворенные тем, что передали заботу об этом деле в надежные руки, трое друзей разошлись каждый по своим делам. Их сердца их шептали им, что они наверняка уже стоят на пороге спасения мальчика.

В особняке австрийского посла

Но стоило троим скрыться за горизонтом, как рабби Хаим развернулся и пошел обратно, откуда только что вернулся. Он прекрасно понимал, что заповедь спасения душ превыше всего. Воодушевленный возможностью выполнить столь важную заповедь, он поспешил к дому посла Австрии, который жил за стенами старого города, возле Дамасских ворот.

В синагоге в районе «Батей Махасе» сидят молящиеся и уже полчаса ожидают рабби Хаима, который должен прийти и помолиться с ними, как делает это уже много лет. До восхода солнца оставалось лишь четверть часа, а рабби Хаим так и не появился. Молящиеся, конечно, удивились этому, но подумали, что наверное происходит что-то очень важное и неотложное, поскольку никакая обычная причина — ни холод, ни жара, ни слабость, ни болезнь — никогда прежде не удерживала рабби Хаима от молитвы на рассвете в синагоге, расположенной на верхнем этаже его дома.

Поскольку было уже поздно, община начала молиться. Когда кантор громко повторял молитву Восемнадцати благословений и дошел до слов «И о праведниках… и никогда не будем посрамлены, ибо на Тебя уповаем…» — рабби Хаим уже стоял у закрытых железных ворот дома австрийского посла, а в Иерусалиме никто не знал об этом.

Турецкие жандармы, столпившиеся у входа в усадьбу австрийского посла, не успели объяснить рабби Хаиму, что посол не принимает гостей в это время, и что вообще-то требуется подать заявку как минимум за день, чтобы получить аудиенцию, — и вот, к их изумлению, пожилой посол собственной персоной спускается по мраморным ступеням, все еще одетый в утренний халат, с непричесанными густыми усами. Он поспешно направляется к большим воротам и принимает рабби Хаима с поразительной сердечностью, а затем даже с теплотой провожает его вверх по ступеням в свой кабинет, предлагает кресло и приглашает сесть.

Огромное изумление вызвало это происшествие среди стражников и прочей прислуги. Любезное и необычайное отношение строгого посла к еврейскому раввину, который явился рано утром к его дверям без всякого предварительного извещения, пробудило в них восхищение и различные догадки. Однако в этом событии не было ничего такого, что могло бы вызвать малейшее удивление среди приближенных и домочадцев рабби Хаима Зонненфельда. Они давно знали, с какой учтивостью посол относится к рабби Хаиму и как высоко ценит его личность. Это уважение коренилось в одном характерном случае с рабби Хаимом, который произошел за два года до встречи с послом. Тот случай приоткрыл иностранному послу малую толику личного величия рабби Хаима, и потому на этот раз он сам вышел ему навстречу.

А история произошла следующая: случилось это в Венгрии. В городе Гроссвардейн жила супружеская пара, которая вела разветвленные торговые дела. По правде говоря, именно жена управляла всеми делами, тогда как муж сидел и изучал Тору, почти не проявляя никакого интереса к её занятиям. Их доходы росли день ото дня, пока они не стали чрезвычайно богатыми. Но вот беда: прошло уже около десяти лет с момента их свадьбы, а Святой, благословен Он, не даровал им детей. Они оставались бездетными, и отчаяние грызло их сердца.

Однажды жена вошла в дом городского раввина, держа в руках четыреста золотых монет — огромную по тем временам сумму. Она протянула раввину узелок с деньгами и сказала, что хочет послать эти деньги как «выкуп души» одному из великих мудрецов поколения, чтобы он молился за неё, чтобы она удостоилась детей. «Если вы действительно хотите послать деньги одному из истинных великих мудрецов Израиля, — посоветовал ей раввин, — пожалуйста, отправьте деньги рабби Хаим Зонненфельду из Иерусалима. Это правильный адрес. Он определенно сможет вам помочь». Женщина передала раввину деньги, и тот отправил их в тот же день рабби Хаиму.

В те дни отношения между Австрией и Турцией были далеко не идеальными. Между ними царила довольно напряженная атмосфера. Львиная доля почты терялась, и потому раввин предпочел отправить деньги по адресу австрийского посла, находившегося в Иерусалиме, чтобы тот передал их рабби Хаиму. Когда посол получил эту огромную сумму, это привлекло его внимание, и он заинтересовался, с какой целью отправляются деньги раввину, живущему в стесненных обстоятельствах за стенами Старого Города Иерусалима. Он прочел приложенное письмо и отправил через одного из своих посланцев сумму в четыреста золотых монет по указанному адресу, следя за тем, что дальше будет происходить.

Прошло две недели с тех пор, и муж той женщины узнал о четырехстах золотых монетах, которые его жена отправила «какому-то раввину» в Иерусалим. Тот тотчас же отправился к городскому раввину и упрекнул его за то, что принял такую крупную сумму без его ведома — только лишь по решению жены. Раввин оправдывался перед ним, объясняя, что думал, будто он — муж — знает об этом, и ему в голову не приходило, что женщина возьмет из торговой кассы столь крупную сумму по собственной воле. Муж действительно успокоился, но настойчиво потребовал, чтобы раввин отправил срочное письмо тому раввину в Иерусалиме и потребовал от него вернуть деньги, которые были посланы ему «по ошибке».

Требование этого человека причинило раввину глубокое смущение и неудобство, но поскольку тот настаивал на своем требовании, раввин предложил погасить долг из собственного кармана в рассрочку.

Пока они еще стояли в доме раввина — муж и его жена — обдумывая и взвешивая дело, вошел почтальон и протянул раввину письмо из Иерусалима. Это было письмо от рабби Йосефа Хаима Зонненфельда с приложенным векселем на сумму четыреста золотых монет. Муж с женой были потрясены и вместе нетерпеливо попросили раввина прочитать им содержание письма вслух. Раввин прочел его перед ними громким взволнованным голосом:

«Получил Ваше драгоценное письмо, в котором вы пишете мне, что деньги были переданы вам самой женщиной. Поэтому я боюсь, не поступила ли эта женщина так без позволения мужа. Вследствие этого, я возвращаю вам эти деньги и прошу немедленно вернуть их обратно отправителю».

«Хочу добавить», — завершает рабби Хаим свое письмо, — «что, конечно же, я ни на йоту не уменьшил свои молитвы о скорейшем избавлении этой женщины, а спасение Всевышнего приходит в одно мгновение».

Из глаз мужчины и его жены текли слезы.

Такой чувствительности и святости они никогда себе не представляли. О столь великой личности они никогда не слышали. Теперь мужчина просит раввина немедленно послать вексель обратно в Иерусалим и передать его рабби Хаиму Зонненфельду. Он говорит: «Какая великая честь, что этот праведник получит приличную сумму из моих денег…». Раввин с большим удовлетворением исполнил его просьбу и отправил деньги по назначению в Иерусалим, и на этот раз — вместе с подтверждением и просьбой самого владельца и хозяина.

Посол Австрии знал всю эту историю, поэтому он с особой бдительностью следил за перепиской по этому делу, которая произвела на него неизгладимое впечатление. С тех пор он очень хотел познакомиться с иерусалимским раввином и подружиться с ним. Через несколько дней, под покровом ночи, посол пришел к дому рабби Хаима Зонненфельда в Батей Махасе и долго беседовал с ним, что ещё больше усилила его уважение к рабби Хаиму.

Поэтому теперь не было ничего удивительного в том, что, увидев рабби Хаима из окна своего дома, он поспешил спуститься ему навстречу и встретить его.

Рабби Хаим уселся в предложенное ему кресло и тут же начал рассказывать о цели своего прихода в столь ранний час. Посол сидел перед ним в почтительном трепете, наслаждаясь видом сверкающих глаз раввина.

«Цель моего визита — передать просьбу тысяч ортодоксальных евреев в Иерусалиме, чтобы посол недвусмысленно приказал австрийскому гражданину доктору Герцбергу немедленно вернуть мальчика».

— «Что имеет в виду его преподобие раввин?» — прерывает его посол на полуслове.

«Около двух недель назад пропал мальчик из Еврейского квартала в Иерусалиме. Он был сыном бедных родителей, которого усыновил еврей по имени Тувия. Все поиски многочисленных знакомых семьи совместно с городской полицией оказались безуспешными, и они почти потеряли надежду когда-либо найти мальчика. И вот недавно стало известно, что посланцы, действовавшие по инициативе доктора Герцберга, похитили его с явной целью оторвать мальчика от традиционного воспитания, которое он получал, находясь у своего приемного отца Тувии, и дать ему светское образование у доктора Герцберга».

— «Что? Светское образование у доктора Герцберга?» — снова переспросил посол, устремив на раввина недоумевающий взгляд — «Но ведь я знаю доктора Герцберга лично, и он религиозный еврей! Иногда, когда он навещает меня, он рассказывает мне главным образом о своих различных планах в области образования. Так, например, он рассказывает, что религиозное образование в Иерусалиме пока ещё не достигло подобающего уровня, и он желает усовершенствовать и обновить его в соответствии с духом времени, добавив немного новых просвещенческих идей из Европы».

У посла-нееврея была даже была припасена интересная история на эту тему, которую он теперь с торжеством рассказал рабби Хаиму: «Около месяца назад» — начинает посол рассказывать своей медленной речью — «Доктор Герцберг пригласил меня посетить основанную им школу. Но, поскольку в назначенный день я был занят неожиданными делами, я смог прийти туда только вечером. Прибыв во двор школы, я воспрял духом. Я увидел как все дети этого учебного заведения выстроились рядами под куполом небес и читали молитвенники при свете луны. Когда я спросил доктора, что это такое, тот объяснил мне, что дети проводят «обряд лунной молитвы», который произносят каждое новолуние.

— «Когда они закончили молитву» — продолжает посол рассказывать с воодушевлением, — «доктор Герцберг повёл меня на экскурсию по столовой учреждения, и я увидел, как все мальчики омывают руки перед едой и произносят благословение, а после еды снова все вместе благословляют Всевышнего. Насколько мне известно, эти обычаи соблюдают только религиозные евреи».

— «Как же вы можете утверждать, что это светское учебное заведение?» — торжествующе воскликнул посол, словно открыл рабби Хаиму нечто ему неизвестное. — «Разве можно сказать о школе, которая следует всем религиозным предписаниям, что она светская?»

Рабби Хаим спокойно сидел и внимательно слушал слова посла, пока тот не закончил свой рассказ. Лишь после этого он ответил:

«Посол, конечно же, помнит о заточении доктора Гельмера, личного друга военного министра в австро-французской войне прошлого столетия». Посол кивнул головой в знак согласия, и рабби Хаим продолжил: «Всем нам известно, что доктор Гельмер был главным советником и доверенным лицом министра, так что все его действия и планы проходили через него. Он, например, назначил его частным наставником своих детей — после того как заметил в нём педагогические способности. И вот однажды вечером всё перевернулось с ног на голову. Случилось это, когда министр прогуливался по саду со своим взрослым сыном. Мальчик запел французскую патриотическую песню, и это кольнуло сердце министра, преданного своей стране. Он спросил своего ребёнка, как французская песня дошла до его ушей, да ещё с такой точностью. Мальчик простодушно ответил ему, что его учитель, доктор Гельмед, обучил его этой песне наряду с другими французскими предметами, которым он посвящает множество часов каждую неделю. Министр прервал свою прогулку и лицо его исполнилось гнева. Он вернулся в свою комнату и тут же велел позвать доктора Гельмера. Когда доктор появился перед ним, того охватила дрожь, а господин его гневно закричал: «В то самое время, когда лучшие из наших юношей гибнут на полях сражений и поливают своей кровью родную землю в жестокой борьбе с врагом за отечество и наше наследие — ты дерзаешь насаждать в сердце моего сына вражескую культуру?! В то время, что пылает пламя войны, ты совершаешь уголовное преступление и злодеяние!»

Приговор доктору Гельмеру, вынесенный военным трибуналом — пожизненное заключение».

«И то же самое доктор Герцберг!» — поднялся теперь рабби Хаим с кресла, на котором сидел, и воскликнул взволнованно — «Он замышляет посеять в нежных сердцах наших дорогих детей то порочное просвещение, которое сожгло тысячи еврейских детей и оторвало их от вечных корней в Западной Европе».

«Мы, евреи», — объясняет рабби Хаим послу, — «пришли в Святую землю с единственной целью: служить Всевышнему и воспитывать молодое поколение в духе традиции и наследия, которые мы унаследовали от наших святых предков. И вот появляются люди, которые замышляют привить чужеродные побеги в виноградник Израиля и стремятся отравить чистые и незапятнанные источники, которые мы бережем как зеницу ока, жертвуя жизнью, вот уже тысячи лет!»

Слова рабби Хаима Зонненфельда приоткрыли перед послом маленькое окошко в таинственный мир евреев Иерусалима. Посол, не сумев сдержать волнения от мудрых слов, тоже поднялся с кресла, пожал руки рабби Хаима и сказал: «Почтенный раввин, успокойтесь! Обещаю вам — через шесть часов мальчик будет у вас дома!»

Рабби Хаим не видел смысла продолжать беседу после столь определенного обещания. Он от всей души поблагодарил посла и поспешил на утреннюю молитву. Но и теперь посол не отступился от рабби Хаима и проводил его вниз по ступеням до самых ворот двора.

Продолжение следует. Перевод рав Б. Набутовский

http://www.beerot.ru/?p=93392

Воспитание- Рост и строительство

2026-03-22T08:33:33.729Z

Рав Шломо Вольбе

В молитве Амида есть два благословения, связанные с Иерусалимом: Боне Йерушалаим – Строящий Иерусалим, и Мацмиах Керен Йешуа – Взращивающий спасение.

Рост и строительство – это два разных процесса.

Рост – естественный процесс в этом мире: посеянное в землю растет само по себе. Дерево растет само по себе. Цветок растет сам по себе.

Строительство – процесс, осуществляемый человеком. Человек закладывает фундамент, и потом – этаж за этажом – строит здание.

Всевышний управляет миром этими двумя способами одновременно, и таким образом ведет его к конечной цели. С одной стороны, Он строит его, лично наблюдая за тем, что происходит в мире, с другой стороны, он заботится об органичном росте Машиаха. Царь Машиах должен вырасти из ростка спасения. Мы обнаруживаем, что везде, где говорится об избавлении, говорится о росте. «Царь умерщвляющий, оживляющий и взращивающий спасение». Сам Машиах называется Цемах (растение): «Вот я привожу раба моего Цемаха» (Захария, 3:8).

По этому поводу пишет Рамхаль в начале «Месилат Йешарим»: «Основа благочестия и корень правильного служения Всевышнему – выяснить досконально, какова наша обязанность в этом мире». Механически прочитав начало этой цитаты, мы можем подумать, что это – образное выражение. На иврите первые буквы этих слов составляют имя Всевышнего (יסוד החסידות ושורש העבודה). Может быть, Рамхаль хотел начать книгу с букв имени Всевышнего, и подобрал подходящие слова? Так рассуждать – значит, не понимать Рамхаля.

Рамхаль утверждает таким образом, что в служении Всевышнему тоже есть два процесса. Благочестие требует основы. Благочестие – это вершина в строительстве человека, а для строительства нужен фундамент. Чтобы достичь благочестия, нужно заложить основу всего строения. И чем выше планируется здание, тем глубже должен быть фундамент.

Что касается служения Всевышнему, то здесь автор «Месилат Йешарим» пользуется понятием корень. Имеется в виду, что служение – естественный процесс роста, происходящий в человеке. Но чтобы процесс этот происходил, необходим корень, если нет корней, ничего расти не будет. Есть основа, и есть корень, и, исходя из этого, можно понять продолжение написанного Рамхалем.

Рамхаль утверждает, что в духовной работе есть два аспекта. Есть строительство – человек строит сам себя, и есть рост – человек сеет семена, которые растут в течение его жизни.

Служение Всевышнему «растет» органично, если человек, взращивающий его, обладает корнями. Достижения же человека – это то, из чего строится «здание».

Примерами этих двух процессов могут быть Рош а-Шана и Йом Киппур. В дни Рош а-Шана, несмотря на то, что эти дни являются частью десяти дней раскаяния, мы не исповедуемся в грехах. Мы посвящаем их принятию на себя бремени Царства Всевышнего и обновлению Его Царства в этом мире. И это – посев семян нашей жизни на весь следующий год. И про это сказали наши мудрецы: «Каждый год беден вначале (мы – нищие и обездоленные – предстаем перед Всевышним) и обогащается к концу» (Рош а-Шана, 16а). Из глубокого впечатления, полученного нами в эти два святых дня, произрастает наше служение Всевышнему в течение всего года.

В Йом Киппур мы исповедуемся в грехах и ищем способы их исправления. И к молитве Неила приходим с ясным осознанием того, как мы будем заново себя строить.

Теперь мы можем понять роль роста и строительства в воспитании наших детей (и в самовоспитании).

Если мы хотим, чтобы наш ребенок вырос евреем, изучающим Тору и соблюдающим заповеди, мы должны посеять в нем семена Торы. Про это сказали наши мудрецы: «Когда ребенок начинает говорить, отец начинает учить его Торе и чтению Шма. Какой Торе? Сказал рав Амнуна: “Тору заповедал нам Моше”». (Сукка, 42а)

Именно это должно стать корнем всего, что он будет говорить.

Это – посев. Ребенок впервые в жизни слышит о том, что у нас есть Тора, что у нас был большой пророк Моше рабейну, мир ему, и он заповедал нам принять Тору и ее заповеди. Понятно, что когда семена посеяны и начинают всходить, им необходим дождь. Так и ребенку, после того, что в нем посеяны первые слова Торы, необходим «дождь», питающий и взращивающий его. Для ребенка это – теплая атмосфера в доме, теплое отношение к нему родителей, и, вместе с тем, живой пример родителей, с радостью соблюдающих заповеди и вдумчиво произносящих благословения.

По поводу строительства в воспитании написано в Пиркей Авот (5:21): «В пять лет надо приступать к изучению Писания, в десять – Мишны, в пятнадцать – Гемары»

Отсюда мы учим, что есть этапы в строительстве мудреца Торы, и воспитание на этих этапах должно соответствовать естественному развитию ребенка. И это важное правило в воспитании. Запрещено требовать от ребенка то, что он неспособен понять и осуществить по возрасту и развитию. Такое требование вызовет у него отвращение, и в дальнейшем он будет избегать этого при любой возможности, и результатом будет большой ущерб его духовному развитию.

Ребенок – живое существо. Он растет – как физически, так и духовно. Рост его требует ухода, так же, как рост дерева. Особое внимание надо обратить на момент посева. Если мы хотим вырастить что-то конкретное, надо внимательно проверить, те ли семена мы взяли, и если мы посеем то, что нужно, оно вырастет естественным образом.

С другой стороны, мы должны построить человека. Недопустимо целиком положиться на естественный рост.

Если я строю человека и прививаю ему ценности, не обращая внимания на его рост, то его способность расти постепенно атрофируется и ребенок превращается в робота. Он делает то, что ему велено, но внутри него нет жизни. Когда он вырастет, он тоже будет делать то, что положено, не проявляя при этом никакой инициативы. Инициатива обусловлена силой роста, а сила роста давно атрофировалась и сгнила. Остался «человек-робот».

Если позволить ребенку расти, как получится, не строить его – вырастет дикарь.

Если строить ребенка, не обращая внимания на процесс естественного роста, происходящий в нем, – получится робот.

И лишь совокупность этих двух процессов – естественного роста и строительства – является воспитанием.

Это значит, что мы должны строить ребенка, в соответствии с его ростом.

Важно уловить момент

Мы уже упоминали слова мудрецов: «В пять лет надо приступать к изучению Писания, в десять – Мишны, в пятнадцать – Гемары» (Пиркей Авот, 5:21) [Эти возрастные рамки относятся ко времени Мишны. В наши дни они иные.]. Почему не раньше? Почему не начать учить Писание в три года? Постановили наши мудрецы, что рост ребенка осуществляется постепенно. В какой-то момент он созревает для изучения Писания, и тогда его учат Писанию. Ребенок тем временем продолжает расти. К десяти годам он способен учить Мишну. Еще через пять лет он взрослеет настолько, что может учить Гемару.

Как мы видим, есть различные этапы в развитии ребенка, в его естественном росте. В детские годы он переходит от одного этапа к другому. Об этих этапах надо знать, и вспоминать о них в нужное время.

Из этих слов мудрецов мы видим, насколько необходимо воспитание, и насколько важно правильно выбрать момент очередного этапа воспитания.

Правильно выбранный момент – точка отсчета

Написано в недельной главе Экев: «И научите им сыновей ваших, чтобы произносили их». И говорят наши мудрецы (Сукка, 42а): «Когда ребенок начинает говорить, отец начинает учить его Торе и чтению Шма. Какой Торе? Сказал рав Амнуна: “Тору заповедал нам Моше”».

А в «Сифри» (Дварим, 46) сказано: «Когда младенец начинает говорить, его отец разговаривает с ним на святом языке и учит его Торе, а если не разговаривает с ним на святом языке и не учит его Торе, как будто хоронит его, ведь сказано: “И научите им сыновей ваших, чтобы произносили их… дабы продлились дни ваши и ваших сыновей”, если учит им сыновей, исполняется для него “дабы продлились дни ваши и ваших сыновей”, а если не учит – дни их укорачиваются».

Наши мудрецы высказываются очень жестко, постановляя, что если момент упущен, и с ребенком, начавшим говорить, не разговаривают на святом языке и не учат с ним «Тору заповедал нам Моше», как будто хоронят его. Почему это так важно – не упустить момент? Когда ребенок начинает говорить – это тот самый момент, когда нужно сеять семена веры. И если разговаривают с ним на святом языке – это и есть посев. Если семена сеют в подходящую почву, они хорошо всходят, и начинается цветение. Если упустить момент, почва уже не подходит для посева.

Это очень похоже на то, что происходит в сельском хозяйстве в Израиле. Есть установленные времена: семена сеют в начале зимы, и если дождаться первых дождей, уже ничего посеять невозможно. Если упустить момент, посеянные семена просто сгниют в земле, и ничего не вырастет.

Если поторопиться, тоже ничего не получится. Ведь почва еще не готова принять семена. Мы обязаны уловить нужный момент. «Когда младенец начинает говорить, его отец разговаривает с ним на святом языке и учит его Торе».

Все сказанное является основой для выбора «точки отсчета», момента посева, начала воспитания на определенном этапе. Раши в главе Лех Леха пишет про нашего праотца Авраама в комментарии на стих: «И подготовил он своих воспитанников» (Берешит, 14:14): «Значение слова воспитание (хинух) заключается в подготовке человека или инструмента к использованию, к выполнению его предназначения. Ханох ланаар – воспитание юношества, ханукат амизбеах, ханукат абаит – подготовка Храма к службе».

Согласно комментарию Раши, суть воспитания заключается в своевременном начале каждого этапа. Когда ребенок достигает определенного состояния, нужно сеять те семена, которые он готов сейчас принять.

Не научить его в нужное время нужным вещам – как будто похоронить его. Если упущен момент, когда семена могут взойти, ничего путного из них не вырастет. Не вырастет человек, живущий Торой и верой во Всевышнего. А значит, его как будто похоронили.

Во всей Торе большое значение придается начальному моменту. Начало года – Рош а-Шана, начало недели, начало месяца – рош ходеш: любому началу Тора придает большое значение. Начало – это время, когда можно что-то посадить. Если за это время ничего не посадить или посадить не то, что надо, потом будет слишком поздно.

И отсюда вытекает ясное требование к родителям: они должны более-менее разбираться в этапах, которые проходит ребенок во время своего роста, и сопоставлять свои требования к нему с его возможностями на данном этапе. Если от ребенка требуют то, что он еще не способен выполнить, если ребенок недостаточно взрослый, чтобы понять, что мы от него хотим, результатом будет большой ущерб воспитанию. Посеянные семена не приживутся. Ребенок не развивается, если он не понимает, что происходит. Он должен развиваться поэтапно, постепенно проходя различные возрастные периоды.

Сейчас мы не будем пытаться определить эти возрастные периоды. Это – отдельная тема. Попытаемся рассмотреть основные принципы воспитания по Торе.

Рассмотрим несколько часто встречающихся ситуаций, когда требования, предъявляемые к ребенку, не соответствуют его возможностям.

Обычно матери гордятся, когда им удается рано отучить ребенка от подгузника. Чем раньше им это «удалось», тем больше повод для гордости. Сегодня принято считать, и я согласен с этой точкой зрения, что если заставлять ребенка ходить в туалет, когда он к этому еще не готов, это вредит его развитию. Придет время, когда он сам захочет быть чистым, и проблема будет решена наиболее гармоничным способом.

Другая распространенная проблема – часто родители не воспринимают всерьез детские игры. Для ребенка игра – это очень серьезно. Рав Исраэль Салантер говорил, что забрать у ребенка деревяшку, с которой он играет в ванной, утверждая, что это – корабль, все равно, что потопить настоящий корабль, принадлежащий взрослому человеку. Для ребенка эта деревяшка имеет такую же ценность, как для взрослого – корабль. Взрослый, мешающий игре ребенка, обкрадывает его.

Есть общепринятые распространенные ошибки. Например, часто во время субботней трапезы от детей требуют сидеть за столом от начала и до конца. Трапеза длится час-полтора, а то и дольше. Для маленького ребенка – это просто невозможно, он неспособен тихо просидеть столько времени. Он должен двигаться. Высидеть всю трапезу – это выше его сил. Нет необходимости объяснять, насколько плохо для ребенка, если его заставляют в течение длительного времени сидеть за столом, тем самым, требуя от него невозможного. Намерения у родителей при этом – самые благие, они хотят что-то построить, но если ребенка приходится заставлять, если требования – выше его возможностей, ничего построить не удастся. Результат – вред ребенку, особенно в юном возрасте, когда каждая маленькая ошибка во время посева может привести к ужасным последствиям, которые проявятся позднее.

Дальновидность

Воспитание требует дальновидности. Когда ребенку еще только два-три года, нужно помнить и принимать во внимание, что когда-нибудь ему будет четырнадцать-пятнадцать, и это будет очень непростой период. Чтобы мирно преодолеть его, нужно, чтобы у ребенка были с родителями теплые доверительные отношения. Если родители властно относятся к двух-трех-четырехлетнему малышу, строго его воспитывают, бьют его, требуют от него то, что он не может выполнить – разрушаются теплые отношения ребенка с родителями. Впрочем, на этом этапе не заметно, что есть какой-либо недостаток в их отношениях. Ребенок нуждается в родителях, любит их. Однако потом, когда ему уже четырнадцать лет, родители потрясенно восклицают: «Не понимаю, что с моим ребенком! Он со мной совсем не разговаривает, ничего мне не рассказывает, я понятия не имею, что с ним происходит». Когда родители приходят и спрашивают меня, что делать, я спрашиваю: «Скажите, а когда ему было три года, вы его били?». И они отвечают: «Понятное дело, надо же было его воспитывать». И тогда я говорю: «Теперь вы за это платите». Битье и строгое отношение просачиваются в подсознание ребенка, оставляют след в его душе, и во время взросления обнаруживают себя, и родители видят, что потеряли отношения с ребенком. Для них это большая беда, для ребенка – большой ущерб.

Воспитание маленького ребенка должно быть с дальним прицелом. Родители должны построить с ним теплые отношения, которые помогут ему преодолеть сложный период взросления.

Иногда кажется, что с помощью строгости можно добиться лучших результатов. Но родители, знающие секрет воспитания и важность дальновидности, очень осторожны в раннем возрасте, и думают не только о сиюминутной выгоде. Распространена ситуация, когда ребенок не слушается, я даю ему пару оплеух, и вот он уже послушный, а я хвалюсь: «А, я знаю, как повлиять на моего ребенка!». Но это – преждевременная радость. За это придется заплатить в будущем, когда ребенку будет четырнадцать-пятнадцать, и тогда что-либо исправить будет уже очень тяжело.

Индивидуальный подход

Еще один момент, который родителям необходимо иметь в виду. Нужно знать ребенка и его личные качества. Все дети – разные. Если родители не принимают это во внимание, и приписывают ребенку возможности, которых у него нет, то все их усилия по воспитанию могут оказаться напрасными, так как их воспитание может оказаться неподходящим для данного ребенка.

«Воспитывай юношу согласно пути его, чтобы, состарившись, не свернул с него» (Мишлей, 22:6). Если я хочу воспитать ребенка, я должен вглядываться и проверять, каков личный путь этого конкретного ребенка.

Всем понятно, что банановой пальме нужен совсем не такой уход, как яблоне. Если мы будем одинаковым образом за ними ухаживать, по крайней мере, одна из них (а, вполне возможно, и обе) не вырастет так, как надо и не будет плодоносить. То же – с детьми. Мы должны понять, каковы личные качества данного ребенка, и считаться с ними. Виленский Гаон так комментирует приведенный выше стих:

«Воспитывай юношу согласно пути его» – пока он еще юн, и тогда – «состарившись, не свернет с него». Дело в том, что невозможно изменить путь человека, невозможно изменить созвездие, под которым он родился…

Виленский Гаон объясняет, что есть вещи, не поддающиеся изменению. То есть свобода выбора – ограничена. Далее Гаон приводит Гемару (Шаббат, 156а): «Родившийся под знаком Цедек, будет стремиться к справедливости…». И продолжает Гаон свой комментарий:

Но в руках человека выбор повернуть предначертанное созвездиями так, как он хочет, став злодеем, или праведником, или средним человеком. Как написано в Гемаре (Шаббат, там же): «Родившийся под знаком Марса, будет склонен к кровопролитию. Сказал рав Аши, что будет он или врачом, или разбойником, или резником, или моэлем».

Объясняет Гаон, что эти профессии выбраны не случайно. Если он – праведник, то свою склонность к кровопролитию он обратит в профессию моэля, выполняющего заповедь обрезания. Если он – средний человек, будет резником. Эта профессия тоже связана с кровопролитием. Работа резника не заповедана как обрезание, но если мы собираемся есть мясо, мы обязаны зарезать животное по закону. Врач, как и резник – средний человек. Злодей же, не дай Б-г, использует свою склонность к кровопролитию непосредственно для кровопролития.

Родившийся под знаком Марса может по-разному воспользоваться своей склонностью к кровопролитию, в соответствии со своим уровнем, но он не может обратить свою склонность к кровопролитию в стремление к справедливости.

Ребенка, который все время вертится, невозможно превратить в ребенка, сидящего с книжкой по двадцать часов в сутки. Если попытаться его заставить, то можно испортить его, или вообще потерять. Ребенок будет делать, что ему вздумается, пойдет своей дорогой, далекой от той, которую планировали для него его родители.

И продолжает Виленский Гаон:

Про Давида написано, что он родился под знаком Марса. И ошибся в нем Шмуэль, когда увидел его лицо…

Шмуэля испугал внешний вид Давида. Рыжий, с красивыми глазами. Он родился под знаком Марса. Но у него красивые глаза. Он будет проливать кровь, но только с разрешения Санедрина.

И об этом сказано: «Воспитывай юношу согласно пути его» – согласно его созвездию и его натуре, тогда ты сможешь приучить его к заповедям, и тогда он – «состарившись, не свернет с него». Но если будешь заставлять его действовать вопреки его созвездию, он послушает тебя в тот момент из-за страха перед тобой. Но потом, когда он сбросит твое ярмо со своей шеи, свернет с этого пути, ибо не может изменить своего созвездия.

Если вы навязываете ребенку путь, который не подходит ему, он послушается в тот момент, и вы не заметите, что что-то не так. Но позже, когда он подрастет, и уже не будет бояться, он не послушает вас.

Это очень важное правило в воспитании.

Есть родители, которые ошибаются в оценке своих детей, и результаты бывают плачевными. Я помню, как к нам в ешиву пришел один человек, известный праведник, со своим сыном. Представив его нам, он сказал: «Он стесняется». И, правда, сын все время молчал. Не отвечал на вопросы, которые ему задавали. Однако позже выяснилось, что дело было вовсе не в стеснительности. Папа, в силу своей праведности, не выпускал детей на улицу, не давал им играть, полагая, что «дети должны учиться, а игры – пустая трата времени». Ребенка снедала ненависть к отцу. Он вырос, оставил соблюдение заповедей, женился на светской женщине. И все это – результат неправильного воспитания с самыми благими намерениями сделать из него праведника. Отец его совершенно не считался с его личными качествами. А результаты такого воспитания, как мы уже сказали, могут быть плачевными.

Основное правило

Из всего вышесказанного можно немножко понять, что такое воспитание. Воспитание должно позволить ребенку расти в соответствии с его путем, и при этом построить его личные качества и манеры поведения. Если не давать ему расти, получится робот. А если положиться только на естественный рост, не строя его качества в нужное время, вырастет дикое растение. Вырастет дикарь.

Перевод – Х. Берман

http://www.beerot.ru/?p=93486

Разрушение Храма – доказательство любви Творца к народу Израиля

2026-03-17T17:51:32.888Z

Рав Шломо Левинштейн

«Вот перечень расходов на Мишкан, Мишкан свидетельства» (38:21)

Слово «Мишкан» – однокоренное со словом «машкон» (залог). Это намек, что Мишкан был «залогом» в отношениях евреев с Всевышним (прим. пер.)

Два раза сказано: «Мишкан» – это намек на Бейт-Микдаш, который был взят в залог и разрушен из-за грехов Израиля. «Мишкан свидетельства» – свидетельство, что Всевышний простил евреям грех золотого тельца, ведь Он осенил их Шхиной (Раши)

Возникает вопрос. По словам Раши получается, что здесь перепутан порядок: вначале Тора намекает, что в будущем Храм будет разрушен, что Всевышний как бы возьмет его в залог из-за грехов евреев, а потом намекает, что он является свидетельством, что Шхина присутствует в народе Израиля. Если Храм разрушен – получается, что этого свидетельства нет, и тогда более логично было бы вначале намекнуть, что Храм – свидетельство присутствия Шхины в народе Израиля, а после этого – что он будет разрушен из-за грехов Израиля. Однако на самом деле это совершенно верный и точный порядок, и в нем заложен важный урок для нас.

Когда Храм был построен, это был потрясающий, уникальный дворец, который поражал всех, видевших его, своими замечательными залами и чудесной утварью, которыми просто невозможно было налюбоваться. Когда Всевышний «поселился» в нем и опустил на него Шхину, наверняка Он сделал это не потому, что Его интересовала красота и роскошь этого дворца, ведь что он для Всевышнего, Чьей Славы полна вся земля? Как сказано (Йешаяу, 66): «Небо – Мой трон, а земля – подножье Мое, что за Храм вы (можете) построить Мне, что за место (может быть уготовано) для пребывания Моего?» Получается, что Всевышний поселил там Шхину только из любви к народу Израиля, потомкам его любимца Авраама, которого Он избрал и нашел его сердце верным Ему. Поэтому Он решил приблизиться к ним и обитать среди них.

Однако тем, кто видит лишь внешнее, легко ошибиться и решить, что Всевышний сделал это не из любви к Израилю, а потому, что это здание достаточно почетно в Его глазах: оно полно великолепия и роскоши, пышности и красоты, и оно понравилось Творцу.

(В книге «Диврей Шауль» сказано, что именно поэтому, когда Шломо впервые открыл Храм, Всевышний покрыл его густым туманом, так что коэны даже не могли делать свою работу. Всевышний желал, чтобы никто не подумал по ошибке, что Ему просто понравился этот Дом, и Он приблизился к евреям не из любви к ним. Поэтому Всевышний как бы затемнил и затуманил всю красоту этого здания, ведь оно для Творца – ничто, и только Израилем Он прославлен).

Когда же прояснилась и стала очевидна истинная причина, из-за которой Всевышний велел построить Себе место, где Он будет пребывать? Это стало понятно в момент разрушения Храма, когда наши грехи привели к тому, что Всевышний отдалил Шхину и Храм был сожжен. Когда Всевышний презрел нас и страшно разгневался на нас, стало абсолютно ясно, что не дом был важен Творцу, а лишь Его близкие – народ Израиля. Поэтому, когда народ Израиля был достоин того, Всевышний находился среди них. А когда они испортились и стали творить зло в глазах Творца, злить Его своими делами, Он покинул Дом, который Ему построили, оставил их удел до тех пор, пока они не исправятся. Тогда Всевышний заново поселит Свою Славу среди них, и заново построит этот великий Дом, как в прежние времена.

Теперь мы понимаем, насколько точны слова мудрецов, когда они говорят, что, когда Тора употребляет слово «Мишкан» дважды, она намекает нам, что дважды Храм, наш «залог» будет разрушен из-за наших грехов. А то, что они добавили: «Свидетельство – это свидетельство, что Шхина находится в народе Израиля», означает, что само разрушение Храма будет свидетельством того, что Всевышний опустил Шхину на Храм не потому, что само здание имело для Него значение из-за своей красоты, и поэтому Он решил обитать в нем, а «Шхина находилась в народе Израиля«, сами евреи были важны и почетны в глазах Творца. Так что когда они духовно опустились, разгневали Всевышнего своим отвратительным Ему поведением, Он изгнал их величие и отнял у них храм, Дом их жизни, до тех пор, пока не смилуется над ними, и тогда вернется в Свой палисадник и осенит их Своим почетом.

Перевод: г-жа Л. Шухман

http://www.beerot.ru/?p=93462

Третий столп мира

2026-03-16T13:40:13.277Z

Рав Шломо Левинштейн

«Все, кого возвысило сердце, и все, чей дух стремился дать, пришли и принесли дары Г-споду (35:21)»

Почему в Торе употреблены два, казалось бы, похожих выражения: «все, кого возвысило сердце» и «все, чей дух стремился дать»?

Дело в том, что здесь Тора намекает нам на два вида людей, которые принесли дары для постройки Мишкана. Первый вид — «все, кого возвысило сердце», это те, у кого не было финансовой возможности дать что-то от себя, а второй вид — «чей дух стремился дать» — это люди, у которых была возможность дать приношения, и они сделали это.

Интересно, что именно тем, у кого не было возможностей, засчиталось, как будто они дали все, что пожелало их сердце, а в заслугу обеспеченных людей засчиталось лишь то, что они дали на деле, как сказано в конце стиха: «принесли дары Г-споду для постройки Шатра Собрания, для всех видов служения в нем и для священных одежд».

В чем различие между ними?

В трактате «Таанит» (25а) рассказывается о рабби Ханине бен Доса, который всю жизнь был невероятно бедным. В какой-то момент его жена пришла и спросила его: «До каких пор мы будем жить в нищете?» «Что ты предлагаешь сделать?» — спросил он. «Проси милости Свыше о нас!» — ответила жена.

Рабби Ханина встал и начал молиться. Тут же с небес показалось нечто подобное руке и протянуло им золотую ножку от стола. Супруги очень обрадовались, что закончился тяжелый период в жизни, но в ту же ночь жене рабби Ханины приснился сон. Она увидела во сне Ган-Эден, где все праведники сидят и едят за столами с тремя ножками, а они сидят за двуногим столом.

Она рассказала об этом мужу и спросила: «Тебе будет приятно, что все едят за целым столом, а мы будем есть за столом, у которого недостает ножки? Проси милости Свыше, чтобы у нас забрали эту ножку обратно!”

Рабби Ханина встал и начал молиться, и произошло новое чудо: Свыше забрали ножку обратно.

В книге «Хазон Йешаяу» говорится, что жена рабби Ханины просила денег не из-за желания жить в достатке, а поскольку она знала, что она и ее муж служат Всевышнему в совершенстве, а нищета мешает им выполнять как следует заповедь цдаки и помощи ближним (гмилут хасадим). Поэтому она сказала рабби Ханине: «Мир стоит на трех «столпах»: Торе, служению Творцу и помощи ближним. До каких пор мы будем не в состоянии выполнять и третий «столп», на которой стоит мир?» Рабби Ханина помолился, они получили золотую ножку, продав которую, смогли бы разбогатеть и щедро давать цдаку. Но они увидели, что это богатство создало им нелегкие проблемы: до сих пор, когда им было нечего давать, они считались самыми великими «филантропами», ведь в соответствии со своим высоким духовным уровнем они были совершенны в качестве хеседа, а поскольку Всевышний засчитывает хорошую мысль, как деяние, они считались теми, кто помогает ближним самым совершенным образом.

Однако с момента, когда у них появилась возможность выполнить эту заповедь на самом деле, они обязаны выполнять ее в точности во всех деталях, как положено — а кто поручится, что они смогут сделать это в совершенстве?

И действительно, жене рабби Ханины показали Свыше, что в будущем праведники сидят за столом с тремя ножками, столом, созданным их заслугами в Торе, служению Творцу и помощи ближним. До сих пор стол супругов тоже был целым, но теперь, когда они разбогатели и могут выполнять заповедь помощи ближним на деле, третья ножка их стола, гмилут хасадим, оказалась испорченной, так что ее просто не хватало.

По этому поводу рассказывают, что однажды жена рава Исраэля Салантера рассказала ему, что купила лотерейный билет. Рав Исраэль сразу же поспешил сказать: «Нет у меня отношения к твоему имуществу» (это означает, что все имущество жены принадлежит ей самой, а муж не имеет права распоряжаться им – прим. пер.), а после этого объяснил ей, что поскольку до сих пор они были бедняками, ему не предоставлялась возможность выполнить заповедь цдаки крупными суммами, и тем самым у него не было необходимости заниматься всеми подробностями и деталями этой заповеди, в которой очень легко совершить ошибку. А теперь есть «большая опасность», что этот билет окажется выигрышным, и на него будет возложена обязанность выполнять заповедь гмилут хасадим точно так, как положено по закону Торы, и кто поручится, что он не совершит ошибку? Так что он решил заранее снять с себя ответственность.

Точно так же по совету жены рабби Ханина попросил, чтобы у них забрали обратно золотую ножку, и им не пришлось заниматься выполнением этой заповеди во всех ее деталях. Тогда они не будут рисковать тем, что совершат ошибку, и останутся на том величайшем духовном уровне, какой у них был до того, как они получили богатство, ведь им будет засчитано, как будто они выполняли эту заповедь в совершенстве.

Теперь можно понять, что имеется в виду в нашем стихе: тем, кто были бедны и не могли принести дар, засчитывалось, как будто они дали абсолютно все, чего желали дать в сердце. Все, что они хотели дать, с точки зрения Творца они как будто дали, поскольку Всевышний присоединяет мысль к делу. С другой стороны, состоятельным людям, которые принесли свои дары, было записано на счет только то, что они дали на самом деле, и только это стих заносит им в заслугу. Ведь как только человек способен давать – Свыше проверяют, дал ли он столько, сколько мог, или нет.

Важный урок по этому поводу преподал богачам Праги рав Йехезкель Ландо, автор «Нода бэ-Йеуда», когда сборщики пожертвований рассказали ему, что богачи уменьшили свои взносы в общинную кассу.

Услышав их слова, рав Ландо вздохнул и закрыл Гемару, которая лежала перед ним.

Присутствующие удивились его жесту и рав объяснил: «Обычно, если у стола три ножки, и одна подломилась, то сломанной ножке добавляют какой-то кусок дерева, чтобы удлинить ее и сделать равной по длине остальным ногам. Однако если подломились две ножки, нет смысла чинить обе, а просто укорачивают третью.

Мы знаем, что мир стоит на трех столпах: Тора, служение и помощь ближним. После разрушения Храма было отменено принесение жертв, и столп служения «подломился». Мы стараемся «починить» его с помощью молитв. Но если и второй стоп «укоротился», поскольку заповедь помощи ближним не выполняют, как следует, то теперь, вместо то, чтобы пытаться исправить два, проще укоротить и «третью ножку» – изучение Торы».

Услышав это, богачи Праги поняли, что недостаточно просто давать цдаку, а следует давать беднякам столько, сколько человек в состоянии дать в соответствии со своими возможностями, чтобы, не дай Б-г, не укоротился столп гмилут хасадим, и не пришлось бы укорачивать и столп изучения Торы.

Перевод: г-жа Л. Шухман

http://www.beerot.ru/?p=93458