Давай вести себя плохо ( VOL1)

2025-07-29T20:01:29.494Z

Каждую субботнюю ночь я будто бы оживаю ради тебя, малыш

Санта-Моника, мчусь в свете огней ради тебя, малыш

Я еду быстро, радио ревет, вынуждена касаться себя, чтобы притвориться, что ты здесь

Твои руки на моих бедрах, твое имя – на моих губах

Снова и снова, будто одна моя молитва

Когда Гран-при в Монако подходит к концу, Рейнира чуть грустит. Её незапланированный отпуск заканчивается, и настало время возвращаться в Вашингтон — к работе. И хотя она всем сердцем любила свою работу, гонки были для неё чем-то большим. Безумная скорость, ветер в лицо и рев моторов — вот её настоящая терапия.

На подиум выходят все гонщики, а Рейнира, сняв наушники, выходит из VIP-зоны и спускается к парковке. Она чуть хихикает, заметив расстроенные лица фанатов «Мерседеса», но понимающе им кивает. Механики начинают радостно праздновать, и женщина присоединяется к ним. Это была неделя весеннего отрыва. Пить начинали, едва время перевалило за полдень, и гуляние могло длиться до самого утра. Гран Крю лился рекой, и Рейнира с удовольствием выпивает второй бокал.

Её друзья немного опаздывали, что было неудивительно: большую часть дорог в городе перекрыли, и было чудом, что они вообще смогут приехать.

От веселья её отвлекает официант, который ставит перед ней хайбол с бурбоном.

— Это вам от мистера Гвейна, — говорит он, белозубо улыбаясь.

Рейнира бросает легкий взгляд — без особого интереса, но с лёгким кивком — и берёт телефон в руки. Ставит реакцию на сообщение Лукреции, а когда поднимает голову, видит того самого мужчину. Вблизи он ещё симпатичнее: холодно-рыжий оттенок красиво подчёркивал тёмные глаза и светлую кожу.

— Я жду друзей, — твёрдо говорит Рейнира.

— Не хотел вас смущать, просто хотел поднять настроение, — отвечает он. — Гвейн.

Рейнира кивает, но не представляется.

— Вы не очень разговорчивая, да? — чуть смеётся мужчина. Его смех хриплый, приятный.

— Не разговариваю с незнакомцами, — парирует она.

Гвейн кивает и решает сделать ещё одну попытку.

В конце концов Рейнира позволяет вовлечь себя в непринуждённый разговор. Лукреция всё равно не приедет — не успевает по таймингу, а в номер она идти не хотела. Гвейн оказывается забавным собеседником, и к концу пресс-конференции они перемещаются в ресторан при отеле.

— Надо же, — игриво протягивает Рейнира, — я и не думала, что ты решишь устроить мне лекции о Формуле-1.

— Не хотел утомлять. Ты, кажется, сама можешь всё рассказать, — улыбается он.

Рейнира пожимает плечами.

— Это весело и никогда не надоедает.

Они погружаются в приятную тишину. Спустя ещё пару бокалов она позволяет взять себя за руку. Ещё немного — и даёт волю его рукам. Чёрт с ним, думает Рейнира. Гвейн целовался потрясающе — это не отнять. Всё равно она не собиралась заводить с ним отношения, а лёгкая интрижка никогда никому не вредила.

Его номер оказался с невероятными панорамными окнами, от которых захватывало дух. Гвейн, заметив взгляд Рейниры, разворачивает её спиной к себе и слегка толкает.

— Мне и оттуда было хорошо видно, — громко говорит женщина, снимая каблуки.

Рейнира хотела повернуться обратно, но Гвейн крепко держит её.

— Останься здесь, тебе понравится, — обещает он.

Обещание он сдерживает — когда они плавно перебираются на двухспальную кровать, время уже близится к утру. Рейнире явно стоит начать собирать вещи.

— Эй, стой, — просит Гвейн. — Скажи мне хоть, как твоя фамилия.

На секунду она замирает. Но лишь на секунду.

— Аррен, — невозмутимо произносит она, стоя в одних брюках.

— Тебе подходит, — дразня произносит он и протягивает ей визитку.

Гвейн Хайтауэр — адвокат.

Рейнира вопросительно смотрит на него, и мужчина начинает объяснять:

— Я буду в Монако ещё пару дней. Позвони, если будет скучно.

— Обязательно, — кричит она, уходя.

Звонить она не планировала, но визитку всё же оставила. Глядя на свои часы Zenith — подарок отца, — она радостно кивает. У неё ещё будет пара часов поспать и выглядеть свежо перед встречей с Мейгором и Рейной.

Рейна встречает её в самом центре города. Удивительно, но людей в заведении мало, и они располагаются на втором этаже, в зале для курящих.

— Привет, — радостно говорит Рейна. Выглядит потрясающе: волосы переливаются всеми оттенками золотистого, на изящных запястьях аккуратные серебряные браслеты, а на безымянном пальце красиво блестит обручальное кольцо с бриллиантом с труднопроизносимым названием.

— Привет, а где отец? — осматриваясь, спрашивает Рейнира, подзывая официанта.

Рейна фыркает.

— Задерживается, как всегда.

Они понимающе переглядываются и начинают непринуждённый разговор. Рейна была пятой по счёту женой и Рейнира искренне надеялась, что последней. Рейна была старше её на пару лет, и они быстро нашли общий язык. К счастью, это не было проблемой.

Отец появляется спустя двадцать минут. Выглядит отдохнувшим и в добром расположении духа.

— Привет, дорогая, — здоровается он, осматривая её. — Как прошла гонка?

— Как всегда феерично. Жаль, что вас не было.

— Ты же знаешь, мне своих гонок хватает. Когда возвращаешься в Вашингтон? — резко спрашивает он.

Рейнира делает флегматичный глоток Perrier. Как и все отцы, Мейгор зорко следил за своей единственной дочерью, которой, на минуточку, уже было под тридцать, но объяснить это ему было сложно.

— Когда захочу, — парирует Рейнира. — У меня ещё есть дела.

— И тот рыжеволосый джентльмен входит в них? — словно выпал мечом, спрашивает он.

Рейнира хищно улыбается.

— Рыжеволосый джентльмен, кстати, адвокат. Кто знает, может, тебе когда-нибудь понадобится.

Мейгор улыбается, явно оценив шутку.

— О ком речь? — вмешивается Рейна, и её большие кольца в её ушах красиво вторят движениям волос.

Рейнира протягивает визитку и закуривает. Рейна тут же гуглит фамилию, её быстрые пальчики стучат по клавиатуре.

— Я знаю его семейку, — тянет она, — его сестра та ещё религиозная фанатичка. Каждое воскресенье ходят в церковь.

— В это точно не верю, — парирует отец.

— Захочешь ещё почитать нотации — звони, — вставая, произносит Рейнира. Быстро тушит сигарету и целует Рейну в щёку.

Отец лишь хлопает её по щеке — в этом жесте гораздо больше любви, чем кажется со стороны.

Ожидая такси, Рейнира приходит к решению: позвонить ему стоит.

Через пару часов после звонка они встречаются снова — на очередном прогоночном круге болидов, и садятся в VIP-зоне. Рейнира внимательно оглядывает Гвейна. Ему чертовски шёл зелёный цвет — он прекрасно подчёркивал его волосы и глаза. В них было приятно смотреть.

— Я не думал, что ты позвонишь, — неожиданно произносит он, и Рейнира вопросительно смотрит на мужчину.

— Почему нет? — спокойно отвечает она. — Думаю, мы можем провести ещё один уик-энд вместе, если у тебя нет планов.

Гвейн на мгновение замолкает, и Рейнира чуть не кусает язык. Ну какого чёрта! Семеро явно ничему её не учат. Лукреция и Чезаре будут в восторге — близнецы Борджиа наверняка придумают ещё сотню шуток по поводу этой ситуации.

— С удовольствием. Мне только придётся на пару дней вернуться в Лондон. Ты могла бы поехать со мной.

Он явно торопит события, но кто такая Рейнира, чтобы отказываться от удовольствия?

Они договариваются встретиться в МСМ, и, конечно же, у него оказывается приватный джет. Рейнира хихикает. Если бы он только знал…

Прощаются они тепло и надолго.

Уже в отеле Рейнира делится новостью с близнецами. Лукреция задорно хохочет, слыша новости — видеосвязь отлично передаёт её смеющиеся глаза.

— Ночка затянулась, да? — дразня, спрашивает она.

— Так и скажи, что захотелось побыть матерью, — фыркает Чезаре. Если бы он был рядом, в него точно прилетела бы подушка.

— Останьтесь! — отрезает Рейнира. — Это продлится всего пару дней, поэтому я уезжаю. И мне бы хотелось видеть вас в Штатах.

Чезаре где-то шарится на кухне, явно гремит дверцей холодильника. Даже не удивительно, что они стали хорошими друзьями. Как и Таргариены, вокруг Борджиа ходили самые разные слухи: от кровосмешения до колдовства и убийств — и в таком порядке. Отказываться от таких друзей никто из них явно не собирался.

— Не переживай, мы обязательно встретимся.

Через два часа они уже в городе вечных дождей и жуткого акцента. Гвейн по пути объясняет, что у него предстоит несколько деловых встреч — консультации с финансистами, но подробности особо не раскрывает. Хотя Рейнира и не распространяется о своих делах, Гвейн явно понимает, что она — не просто кто-то.

Через пару часов они оказались в Лондоне — городе вечных дождей и причудливого акцента. По пути Гвейн объяснил, что у него запланировано несколько встреч и консультаций с финансистами, но в подробности вдаваться не стал. Рейнира тоже не особенно распространялась о своей деятельности, но он уже понял: она — не та, кем кажется.

Петляя по узким улочкам, Рейнира неожиданно застряла каблуком в решётке люка. Ну надо же, как назло. Она раздражённо вздохнула. Её любимые сапоги от Чезарре Пассотти могли лишиться каблука, а это было бы непростительной потерей. К счастью, обошлось — и она вышла на центральную улицу. Захотелось курить, и она закурила.

— У вас не будет зажигалки? — раздался вежливый голос.

Она обернулась и на секунду замерла. Высокий, статный мужчина с серебристыми волосами и тёплой улыбкой показался ей знакомым.

— Конечно, — ответила она, протягивая зажигалку.

Он был явно старше — лет на пятнадцать, и манеры притягивали внимание. Улыбнулся, поблагодарил и, не сказав ни слова больше, исчез за углом.

Гвейн нашёл её через полчаса. Деликатно обняв за талию, он рассказывал о семье. Рейнира нахмурилась, услышав, что они направляются к родственникам, и не сдержалась:

— И в каком качестве я приеду? — с вызовом спросила она.

— В качестве друга, — усмехнулся он. — Очень близкого друга, — добавил, притягивая её ближе.

— Ладно, друг, — буркнула она.

...

День первый. Гвейн вёз её куда-то явно на окраину. Карты показывали, что они за пределами города, и конца поездке не было видно. Рейнира выкурила почти весь портсигар — её нервы были на пределе. Гвейн выглядел задумчивым, всё время стучал пальцами по рулю и бросал на неё косые взгляды.

— Определённо, есть что-то, о чём мне нужно знать, — твёрдо заявила Рейнира.

— Моя сестра — человек сложный. Есть несколько простых правил: в доме не курят, не ругаются, дети подростки. Всё должно быть чинно.

Рейнира ничего не сказала, но глаза её округлились. Прекрасно. Просто прекрасно. Чезарре будет смеяться над этим месяцами.

И вот они подъехали. Настоящая усадьба в серо-зелёных тонах с необычной архитектурой. Ни души вокруг. Дом прислуги, парковка — и тишина. Дворецкий открыл дверь машины, подал руку. Рейнира глубоко вздохнула. Дождь усиливался.

Гвейн осторожно приобнял её за талию и повёл внутрь. В холле их встретила молодая женщина. Рыжие локоны, большие глаза, доброжелательная улыбка — всё в ней было светло.

— Познакомьтесь, это моя спутница, Рейнира, — представил её Гвейн.

Рейнира не протянула руку. Её взгляд наткнулся на холодный, оценивающий взгляд женщины.

— Гвейн не говорил, что приедет не один, — протянула она. — Но всё равно рада.

— Это было спонтанно, — вмешался он. — Али, мы с дороги, если не возражаешь, немного отдохнём.

Оказавшись в роскошной спальне, Рейнира почти накинулась на него:

— Ты в своём уме? Что твоя семья подумает?

— Мы здесь всего на два дня. Всё будет в порядке. Не хочешь в душ?

Под напором горячей воды и ~~сильных рук~~ и горячих струй воды напряжение немного спало. Она высушила волосы и, как всегда для уверенности, надела туфли на каблуке. Чёрные Чезарре Пассотти — идеальны для самоощущения.

Спускаясь по винтовой лестнице, она слышала детские голоса. Внизу стояли трое подростков.

— Привет. Я Рейнира.

— Мы знаем, — ответил один из них. — Мама сказала. Я Эйгон.

Другие — флегматичный мальчик и застенчивая девочка — молчали.

— Вижу, вы уже познакомились, — сказала Алисента, выключая телефон. — Пройдёмте в гостиную. Скоро подойдёт мой муж, Визерис.

Гостиная была светлее холла. Камин, старинный сервант, стол из белого морёного дуба — всё выглядело впечатляюще.

— Где вы познакомились с моим братом? — спросила Алисента, садясь напротив.

— На гонке Формулы-1, — коротко ответила Рейнира. Она чуть улыбнулась Хелейне, единственной, кто казался искренне дружелюбным.

— Типично для него. Наш отец привил эту страсть.

Алисента заметно загрустила. Эйгон и Эймонд, переглянувшись, ушли. Они терпеть не могли, когда мать впадала в меланхолию, а случалось это часто. Психотерапия явно была для неё чуждой.

Хелейна села ближе и тихо заговорила:

— Я подумываю подать документы на зоопсихолога.

— Есть отличный университет в Аризоне... — начала Рейнира.

— Я ни за что не отпущу свою дочь в дикую Америку! — взорвалась Алисента, её глаза метали молнии. — Не знаю, зачем Гвейн притащил вас сюда, но прошу вас — не дурите ей голову!

— Поверьте, без меня тут хватает, кому это делать, — парировала Рейнира.

Хелейна сжалась и, растерянная, ушла. Только тогда Рейнира заметила в углу ростовую фигуру Венеры и невольно поморщилась.

Их дуэль взглядов прервал вошедший мужчина. Высокий, уверенный. В нём было что-то знакомое. Это был тот самый, кто просил у неё зажигалку. Без пальто, в идеально сидящем костюме. Рядом с ним — мужчина очень похожий, наверняка брат.

Алисента натянуто улыбнулась, быстро подбежала к нему и скользнула под руку.

— Визерис, ты опоздал.

— Мы с Деймоном гуляли и потеряли счёт времени, — спокойно ответил он. — А это Рейнира? Друг Гвейна?

Он пожал ей руку. Лёгкое касание колец на его пальцах отдало холодом. Деймон посмотрел на неё пристально, слишком пристально.

— Очень приятно, — протянул он, задержав взгляд. Его палец скользнул по её ладони. Рейнира чуть смутилась и поспешила отвернуться.

— Пойду за Гвейном, — сказала Алисента и отдала распоряжения подать ужин.

Деймон, не интересуясь ужином, налил себе хайбол, другой протянул брату.

— Расскажите о себе, Рейнира. Мы редко встречаем друзей моего деверя.

Визерис был располагающим. Рейнира рассказала о себе, избегая щекотливых тем. Она, конечно, понимала, кто перед ней. Семья Таргариенов была известна по всему миру. Хотя прошло сто лет, и они больше не были прямыми потомками, фамилия всё ещё внушала уважение.

— Я знал твоего отца, — заметил Визерис. — Деймон как-то с ним работал. Мне не довелось.

— Я передам ему, что он упустил такую возможность, — с улыбкой ответила она.

Наконец появился Гвейн. Увидев Деймона, его взгляд потемнел — и явно не от радости.

— Ну что ты, мы так давно не виделись, — весело хлопнул его по плечу Деймон.

Гвейн едва заметно отстранился.

— Да, действительно давно, — сухо ответил он. — Мою спутницу уже представили?

— О да, — с улыбкой откликнулся Деймон. — Она очаровательна.

Рейнира без страха смотрит ему прямо в глаза. А этот наглец только подмигивает в ответ.

Ужин проходит в странной, натянутой тишине. Только Визерис старательно втягивает всех в разговор. Деймон искренне подыгрывает, шутит, разбавляет напряжение. Рейнира тоже не упускает шанса вставить пару колких фраз — за что получает весёлые взгляды братьев.

— Так вы носите фамилию матери? Если вы не против, — интересуется Визерис.

Приборы близнецов Хайтауэров на мгновение замирают. Гвейн бросает на неё недоверчивый взгляд, но Рейнира и бровью не ведёт.

— Отец дал мне выбор, — спокойно отвечает она. — Мы были достаточно близки, и эта память для меня важна. Как и сторона Таргариенов. В колледже Веларионов, к счастью, с этим никогда не было проблем.

Заметив вопросительные взгляды Хайтауэров, Деймон поясняет:

— О, наша новая знакомая почти как родня. Кровь не вода, да?

Рейнира с ухмылкой поднимает бокал и чокается с ним.

— Не переживай, — бросает она Гвейну. — Мы не родственники.

— Колледж Веларионов действительно такой крутой? — оживляется Эймонд, прислушиваясь к разговору взрослых.

— Не всегда, — пожимает плечами Рейнира. — Но мы хорошо там провели время. У меня даже где-то сохранился тот самый… развратный студенческий календарь.

Мальчишки хохочут, переглядываясь.

— Так выходит, ваш отец — тот самый Мейгор? — Алисента теряет всякий интерес к еде, испытующе смотря на неё.

— Если знаете другого, скажите мне, пожалуйста, — спокойно парирует Рейнира.

— Ха! — не сдерживается Алисента. — Ваш отец — точно не образец морали, — фыркает она.

Деймон закатывает глаза и даже не пытается скрыть реакцию — лицо превращается в живую галерею субтитров. Он достаёт портсигар, игнорируя её укоризненный взгляд, и закуривает. Пространство наполняется терпким ароматом крепкого табака.

— Всё зависит от того, какой информацией вы располагаете, — невозмутимо бросает Рейнира, отодвигая руку Гвейна со своего колена. Чёрта с два она будет молчать.

— Вы хотите его оправдать? — не унимается Алисента.

— Ни в коем случае, — парирует она. — Лишь подтвердить все обвинения.

Визерис негромко хлопает ладонью по столу и что-то говорит Алисенте. Та нехотя кивает и возвращается к еде.

Деймон по-джентльменски подливает ей ещё шерри.

Ужин подходит к концу. Неловко пожелав доброй ночи, половина гостей рассасывается по комнатам.

Рейнира крутит в пальцах бокал хайбола и даже не смотрит на Гвейна. Она не будет оправдываться. Не заслужил. Всё закрутилось слишком неудачно, и мысленно она возвращается к тому моменту, когда знакомства можно было избежать.

Ощущая прожигающий взгляд, Рейнира оборачивается — у колонны стоит Деймон, курящий в полумраке.

— Приходите почаще, — советует он, протягивая ей сигарету. — Я давно так не развлекался.

— Клоунские представления нынче дорогие, — бурчит она, принимая сигарету. — Прошу прощения, если сказала лишнего.

По холлу разносится его смех.

Мужчина снимает пиджак и неторопливо закатывает рукава рубашки.

— Даже не думай, что сказала что-то не так. Их папаша всё же не так уж хорошо их дрессировал, — на его губах расползается красивая, хищная улыбка.

— Передай ему моё фе, — фыркает Рейнира.

— Поверь, ему ещё долго никто ничего не передаст, — с усмешкой отвечает он.

Как и все мужчины некогда великой династии, он был по-настоящему горяч. Рейнира редко встречала таких. Хотя в её окружении были и принцы, и директора, и даже священники, никто из них не обладал такой притягательностью. Даже Чеззера от которого у многих девушек подкашивались ноги, не влиял так.

— Завтра ты уезжаешь? — спрашивает он.

Рейнира молча кивает.

— Тогда не забудь хорошенько повеселиться. Спокойной ночи, красавица.

Рейнира докуривает сигарету, глядя в уходящую спину. В спальню к Гвейну идти не хотелось, так что она переходит в гостиную, сбрасывает каблуки, и пишет смску Рейне : ты была права.

День второй

Утро.

Первым её находит Гвэйн. Он протягивает чашку кофе — ароматную, крепкую, с обжигающим паром — и выражением лица, будто сам напиток должен извиниться: "Прости за мою слегка ебанутую семейку. Не обижайся, красивая женщина."

Рейнира принимает чашку и хлопает по месту рядом с собой.

Гвэйн уже готов был запустить свою исповедь, но Рейнира тактично (или не очень) перебивает:

— Когда мы уезжаем отсюда? — Она могла бы прямо сейчас сесть в машину и уехать, но, к её удивлению, совесть — если таковая у неё вообще есть — не позволяла уйти без слов.

— Вечером. Обещаю. Пара часов — и нас тут не будет.

Она кивает, но тишину нарушает вопрос, который с ужина крутился в голове:

— Алисента упомянула, что твой отец приучил тебя к гонкам. Поделишься?

Челюсти Гвэйна сжимаются, он тяжело вздыхает:

— К сожалению, моего отца оклеветали. Сейчас он под арестом. Окружной прокурор каким-то чудом добыл липовые доказательства, и пока нам не удалось переубедить судью.

Рейнира вспоминает едкую фразу Деймона за ужином и с трудом сдерживает улыбку.

— Сочувствую, хм… — почти искренне произносит она.

Гвэйн благодарно кивает. До полудня они проводят время вместе — он делится воспоминаниями детства, историями с работы. Рейнире даже кажется, что она могла бы задержаться с ним. Возможно. Но это — не точно.

Ближе к полудню он отвлекается на дела, а она выходит прогуляться по территории. Её внимание привлекает открытый гараж. Рейнира заглядывает внутрь.

Там — Деймон.

В потертых джинсах, с растрепанными волосами, он копается в старом мотоцикле.

— Ты не против? — спрашивает она.

Он молча кивает.

Рейнира закрывает за собой дверь и подходит ближе. Деймон продолжает возиться с мотором.

— Решила спрятаться? — не поднимая глаз, произносит он.

Бак заляпан машинным маслом, но Рейнира, не заботясь о шелковой блузке, наклоняется ближе. Старенький Триумф. Симпатичный.

— Нет, просто гуляла. А вот ты, похоже, прячешься, — улыбается она.

Деймон, наконец, поднимает взгляд. Его глаза задерживаются на её бедрах дольше, чем следует.

— Если ты решила рассказать мне о своём плане убить Гвэйна, я слушаю.

Рейнира замирает. Руки холодеют. Она окидывает взглядом гараж.

— Это сейчас было… непристойным намёком? — раздражённо спрашивает она. Её уже не волнует, что машинное масло оставило пятно, что волосы в пыли. Её злит его ухмылка — слишком понимающая, слишком дерзкая. И ещё больше злит собственная реакция. Ну не восемнадцать же ей, в конце концов!

— Поверь, дорогая, — тянет он, наклоняясь ближе, — непристойные намёки я оставляю только для любовниц.

У Рейниры перехватывает дыхание. Она резко захлопывает дверь гаража, явно намереваясь поставить его на место, вернуть контроль над ситуацией. Но Деймон — абсолютно невозмутим. Он просто продолжает крутить гайки.

— Расслабься, Рейнира, — говорит он. — Я никогда не сужу людей за прошлое. Мне просто поебать. Но вот твоя реакция даёт им преимущество. А они, такие суки, этим обязательно воспользуются.

Злость испаряется.

— Как ты узнал? — тихо спрашивает она.

Деймон открывает дверь, смотрит на неё внимательно.

— Неважно как. Будь умницей. Не оступись.

Чёртов мерзавец. Заслуживал пощёчины.

Она выходит на улицу, дрожа от раздражения, и закуривает.

Ей срочно нужен был Гвэйн.

— Тут есть что-то интересное? — спрашивает Рейнира, присаживаясь рядом. Это была уже почти конец второго дня их пребывания в тут, оставались считанные часы.

Гвэйн тут же кладёт ладонь ей на колено, чуть сжимая.

— А что именно ты хочешь увидеть? — не отрываясь от книги, спрашивает он.

В Рейнире вспыхивает неожиданное волнение. Она придвигается ближе, поправляет ворот рубашки.

— Та башня, о которой ты рассказывал. Она ведь пустует… Мы могли бы использовать её в личных целях.

Гвэйн едва не роняет книгу, хватает её за руку. И вот они уже мчат по дорожке.

— Дорогая, куда ты так спешишь? — он вцепляется в подлокотник, наблюдая за дорогой.

— Это называется чувство бегства, — отвечает она, нажимая на газ. Ветер путает волосы, но она не обращает внимания.

Старый особняк остаётся позади. Впереди — башня. Та самая, где, как помнила Рейнира, Гвэйн с Алисентой часто бывали. Увы, рыжая дрянь не потерялась там среди лестниц.

Она паркуется кое-как — прислуги всё равно нет. Несмотря на сентябрь, воздух пронизан октябрьским холодом, но у Рейниры есть свои способы согреться.

Гвэйн всё понимает с полувзгляда. Он берёт её за руку, переплетая пальцы — жест почти нежный.

— Давно у меня тут ничего не было, — признаётся он со смехом.

— Какой ужас. Надо срочно исправлять, — шутливо рычит она, легко толкая его в грудь.

Он набрасывается на неё дико, жадно — как в тот самый первый раз в отеле. Его руки срывают пиджак, пробираются под блузку, скользят по спине. Она тянет его на себя, и вот они уже на столе — шатком, но, может, выдержит.

— Ты самая дикая любовница, что у меня была, — тяжело дышит он.

— Какая же у тебя скучная жизнь, — усмехается она, снимая рубашку. Под ней — ничего. В свете холодного солнца она похожа на валирийскую богиню.

— Чего ждёшь? — раздвигая ноги, шепчет она.

Может, стоило бы обратить внимание на посторонний шум…

Но губы Гвэйна на её груди увлекали сильнее.

Руки мужчины ласкали её бёдра, обтянутые плотной тканью брюк…

И всё бы шло по плану, если бы не женский визг.

Алисента. Стоит в дверях, в ужасе прикрывая лицо руками.

Визерис, к счастью, тактично разворачивается и уходит.

Деймон, стоящий позади, откровенно улыбается и закуривает. Слишком довольный.

— Дайте нам минуту, — просит Гвэйн, подавая Рейнире блузку.

— Что вы тут устроили?! — шипит Алисента, уничтожающим взглядом сверля брата. Зелёный костюм делает её похожей на строгую гувернантку, несмотря на идеальную фигуру.

— А ты как думаешь? — спокойно парирует Рейнира, не отводя глаз. Серьёзно, она думала, будет читать ей нотации, как девчонке?

— Али, нам надо поговорить, — Гвэйн берёт её за локоть, чуть сильнее, чем нужно, и практически вытаскивает из башни. Он даже не реагирует на её жалобы по поводу каблуков.

Рейнира остаётся наедине с Деймоном.

Он молча поднимает её пиджак, отряхивает и помогает надеть.

— Спасибо, — шепчет она. И почему-то, перед ним становится чуть-чуть стыдно. Совсем чуть-чуть.

— Маленькая развратница, — довольно комментирует он, бросая красноречивый взгляд.

— Грех было не воспользоваться моментом, — парирует она, скрестив руки на груди. — Фригидная сука не будет читать мне мораль, — добавляет на родном диалекте.

Таргариен понимает. Кивает.

— Расслабься, дорогая.

Рейнира поправляет пиджак, закатывает глаза и внезапно толкает Деймона в грудь:

— Отчасти в этом виноват ты.

— А ты ловко нашла способ разрядить обстановку, — комментирует он с полуулыбкой.

Он подходит ближе и берёт её за руку:

— Мы можем прямо сейчас уехать отсюда.

Звучит как глупость. И всё же за эти несколько часов между ними установилось молчаливое, почти интуитивное понимание.

Рейнира колеблется — решение явно не из рациональных, возможно даже ошибочное… Но всё же кивает.

В конце концов, если что — она всегда найдёт способ отключить аппарат жизнеобеспечения.

мария ница

Давай вести себя плохо ( VOL1)