Книжный друг. О книжках и чтении

Литературный юмор. Сочинения по Тургеневу

2025-06-13T13:37:04.640Z

Тургенев Иван Сергеевич: отрывки из школьных сочинений

Надысь перечитал я "Отцы и дети" Тургенева – в школе этот роман был одним из самых любимых. Время шло – содержание забывалось. Но как я писал сочинение по произведению – нет. Вложился всем сердцем и получил "отлично!". А вот среди работ моих одноклассников были весьма курьёзные фразочки

Сейчас я уже не помню, обо чём именно писали сотоварищи по учёбе. Однако есть добряки, которые выкладывают школьные каламбуры по произведениям классиков. Я сие коллекционирую и с удовольствием делюсь.

Коль уж речь зашла о Иване Сергеиче, пройдёмся по цитатам. А я надеюсь на ваши реакции – ведь порой высказывания гениальные.

И пусть курьёзно и смешно – зато сами!

Из школьных сочинений мы узнаём об авторе, что был он заядлым охотником.

Тургенев, как настоящий барин, любил поохотиться на своих собак.

Тургенев запомнился школьникам двумя произведениями: "Муму", которое изучается в начальной школе, и "Отцы и дети", которое ребята осваивают в средней (или старшей?) школе.

"Муму"

Все же помнят эту душещипательную историю о простом мужике и злой барыне, где жертвой их конфликта стала ни в чём не повинная собачка? Хоть история и грустная, а всё же порой пишут так, что тоска уходит глубоко в фон. И мы смеёмся. Чёрный юмор? Может быть, но ведь важно не то, что дети произнесли или написали, а то что мы услышали и прочли

Прежде всего, интересны сами персонажи.

Начнём с крепостного дворника Герасима.

Конечно же, отличительным признаком его была немота.

Герасим был немой, потому и собаку назвал на своём языке.

Герасим и Муму быстро нашли общий язык.

Хотя неизвестно до конца, был ли Герасим нем

Возможно, он просто не хотел разговаривать. Мне кажется, ребята об этом догадывались

Глухонемой Герасим не любил сплетен и говорил только правду.

"Прощай, Муму, " - сказал немой Герасим и бросил собаку в воду.

А некоторые школьники даже подчёркивают мотивацию Герасима молчать:

Герасим лишён нормативной речи.

Герасим ел за четверых, а работал один.

Отношения Герасима и Муму достойны отдельного внимания. Ведь

Герасим бросил Татьяну и связался с Муму.

О простых чувствах мужика к собачке ходят почти что легенды:

Герасим полюбил Муму и от радости подмёл двор.

Ну и кормление Муму не оставляет равнодушным

Герасим налил Муме щей.

Герасим пожалел Муму, поэтому он решил её накормить, а потом топить.

Муму не могла есть, и Герасим ей помог.

Впрочем, до конца так и не ясно, чем в конце концов заканчивалась эта забота ...

Герасим поставил на пол блюдечко, и стал тыкать в него мордочкой.

... и так ли дворник любил своего питомца

Герасим утопил Му-му и приплясывая пошёл в родную деревню...

Известно только, что плавать Муму так и не научилась, и в этом многие школьники справедливо обвиняют дворника:

Герасим учил плавать ещё хуже, чем говорил.

А для некоторых Муму и Герасим – суть одно целое

Муму - это фамилия Герасима.

Муму была собакой Герасима с длинным хвостом и выразительной мордой.

Я например читал «Муму Герасим», там он приютил одного бездомного собаку принёс к себе дамой, накормил его и напоил несмотря на то где он был и ходил.

Буквально два слова про Муму и барыню

Собачка – та ещё порода

Герасим подошёл к Муму и погладил её лобастый затылок.

Ну а как ей быть, если жить с такими хозяевами?

Муму прижалась к стенке, когда подошла барыня и оскалила зубы.

Выводы школьников справедливы, и я с ними полностью солидарен! Крепостное право – зло!

Если бы Герасим не был так сильно закрепощён, то он утопил бы не Муму, а свою барыню.

К сожалению, сюжет «Муму» типичен для царской России. Во всех уголках империи глухонемые дворники вынуждены были топить своих собак. Тоскливое мычание раздавалось отовсюду. А барыни в это время веселились, закинувшись лавровишневыми каплями!

"Отцы и дети"

Тот самый роман про двухпартийную систему имперской России

Автор делит отцов и детей на два лагеря. Отцы выступают за демократов, а дети являются аристократами.

Конечно же, большинство сочинений писано о нигилисте Евгении Васильевиче Базарове. Как известно (и что бы это не значило

Базаров – это та печка, от которой начал плясать Тургенев.

В романе «Отцы и дети» Базаров является дитём.

Характеризуя Базарова, школьники отмечают его нон-конформизм.

Базаров был один, всегда выделялся. Даже на кладбище его могила отличалась от других.

Базаров, как игла в стоге сена, идёт против течения.

Известно также, что Евгений Васильевич умел вести дискуссию:

Язык у Базарова был тупой, но потом заострился в спорах.

Он не приемлет старых нравов, и знаете, я во многом с ним согласен.

Базаров спорит со своим дядей. Он не понимает, почему тот отращивает ногти.

Он упрекает Кирсанова в том, что он ничего не делает, а занимается лишь туалетом.

Подчёркивается приверженность героя к биологии и медицине:

Базаров любил разных насекомых и делал им прививки.

В любви он так же придерживался естественнонаучной парадигмы:

Базаров любил препарировать лягушек и помещицу Одинцову.

Если бы Одинцова вышла замуж за Базарова, они бы вместе ловили лягушек.

Базаров против любви и всего такого.

Некоторые отмечают, что герой романа – настоящий дон Жуан

Базаров знакомится с Одинцовой, у неё красивое тело, и опять же ему не до родителей.

Базаров – плейбей.

В любви Базаров переходит все границы дозволенного – настоящий нигилист!

Базаров предавался любви на смертном ложе.

Любовь в романе Тургенева рассматривается на примере двух молодых людей - Аркадия и Евгения.

И уж совсем странно…

Базаров не понимает Николая Петровича, а ведь у них был совместный ребёнок.

Некоторые будущие психоаналитики пытаются найти причины характера Базарова в его детстве:

Ведь если бы Базаров жил в малине, у него не было бы того отношения ко всему окружающему.

Смерть Базарова волнует школьников не меньше, чем любовь.

Особенно интересны описания последних дней:

Умирая, Базаров просит Одинцову дунуть на лопатку.

Базаров мужественно переносит испытание смертью.

Некоторые наставительно описывают причины:

Базаров поранил палец и умер. Это значит: не лезь в чужой труп, а то свой потеряешь.

Базаров вскрывает свой очередной труп.

Кто-то подводит печальный итог:

Базаров умер в молодости и сбычи его мечт не было.

А некоторые видят в смерти героя и самого автора:

После сближения с Аркадием на сеновале Базаров умер от болезни, которую лечил сам Тургенев.

Несколько слов и о других героях

В "Отцах и детях" действующим лицом является ещё не забракованная девушка Фенечка.

Кирсанов сидел в кустах, но всё, что не надо, видел.

Павел Петрович каждый день был безупречно выбрит и выхолощен.

И как вывод:

Тургенева не удовлетворяют ни отцы, ни дети.

Ну что, надеюсь вы смеялись, как смеялся я, когда писал этот пост.

Ну а если вам есть что добавить к этим "тургеневским" перлам, буду рад.

#bookfriendlyc

#bfюмор

#юмор

#школа

#школьныесочинения

#сочинения

#тургенев

#ивантургенев

#муму

#отцыидети

Геройство геройством, а танки танками

2025-05-05T16:20:30.892Z

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ ВИКТОРА НЕКРАСОВА "В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА"

До дня 80-летия Великой Победы остаётся совсем чуть, и я отдаю свой долг Памяти прочитанными книгами о войне. Уже была рецензия на повесть "А зори здесь тихие…" Бориса Васильева. То было героическое и одновременно романтическое произведение. Настало время для повести иного толка – реалистичной истории, описанной почти что стенограммой, в телеграфском стиле.

Некрасов, сам того не подозревая, открывает для литературы второй половины XX века особый жанр книг о войне – так называемую "лейтенантскую прозу", объединившую произведения, авторами и героями которых стали молодые офицеры: участвовавшие в реальных боях командиры рот, взводов, батальонов.

Из "Окопов" Некрасова, как из "Шинели" Гоголя, вышла вся наша честная военная проза.
© Владимир Лакшин, доктор филологических наук, литературный критик

Обращение к своему собственному фронтовому опыту, его саморефлексия, трансформация Я человека, оказавшегося в ситуации войны, переживание глубокого внутриличностного конфликта, повседневное ощущение смерти как чего-то неотделимого от солдатского быта, детальность и реалистичность событий – всё это так или иначе проявилось в повести Виктора Некрасова и легло в основу стиля будущих произведений "лейтенантской прозы".

Изданная в 1947 году, книга получила Сталинскую премию.

Пару слов об авторе

Виктор Некрасов родился в 1911 году в Киеве. После школы закончил профессиональное училище по специальности "Техник путей сообщения", а затем архитектурный факультет Киевского строительного института. Работал по специальности на многих проектах.

Во время Великой Отечественной войны Некрасов, сапёр по военной специальности, занимал должности полкового инженера и замкомбата сапёрного батальона. С августа 1942 года участвовал в боях на Сталинградском фронте, воевал на самых сложных участках: Мамаевом кургане, заводе "Метиз". За что получил медаль "За отвагу".

Стал автором первого памятника в Сталинграде на могиле командиров 1047 сапёрного полка 284 стрелковой дивизии, погибших в боях за Мамаев курган.

Далее воевал на Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. Уже в звании капитана за восстановление разрушенных мостов и переправу двух орудий через реку Западный Буг Некрасов был награждён орденом Красной Звезды. В начале 1945 года после ранения – демобилизован.

После 1953 года – последовательный антисталинист, поддерживающий обвинение вождя в Культе личности, извращении идей коммунизма и т.п. После – диссидент. Был вынужден уехать из СССР, жил за границей и скончался в 1987 году в Париже.

О чём повесть

Повесть начинается с отступления нашей армии из-под Оскола. Группа войск вместе с главным героем повести, инженером-сапёром Юрием Керженцевым, отходит на восток, вглубь страны. Первая часть повести наполнена отчаянием и описывает пораженческие настроения.

Дело, по-видимому, приближается к концу. Весь фронт отступает, – он это точно знает. Он говорил с одним майором, который слышал это от одного полковника. К сентябрю немцы хотят все кончить. Это очень грустно, но это почти факт. Если под Москвой нам удалось сдержать немцев, то сейчас они подготовились "дай Бог как"… У них авиация, а авиация сейчас это все… Надо трезво смотреть в глаза событиям. <…> Между прочим, – но это под большим секретом, – он выменял вчера в селе три гражданских костюма, рубахи, брюки и какие-то ботинки. Два из них он может уступить нам – мне и Игорю. Чем чёрт не шутит. <…> Кроме того, у него есть ещё один план…
© Глава 8, часть I

В общем, суть да дело, Керженцев и сослуживцы добираются до Сталинграда, где их, спустя короткое покойное время, застигает немецкая бомбёжка. А дальше собственно и описываются те самые окопы, давшие название повести – оборона завода "Метиз", сражения за Мамаев курган. До того времени, когда благодаря действиям нашей армии, немецкие войска оказываются сначала окружены, а следом – разбиты.

Сталинград меняет ход войны – с этого момента она разворачивается в сторону неминуемого поражения тысячелетнего рейха. Но травма никогда не будет забыта, рана никогда не затянется до конца. Сталинград с одной стороны станет символом несгибаемого духа, а с другой – величайшей трагедии в истории.

Окопная повседневность

Виктор Некрасов описывает окопную повседневность, в которой смерть становится обыденностью, а звук немецких бомбардировщиков определяет распорядок дня. Пролежишь ли ты целый день в щели или же будешь купаться в Волге, зависело от оперативной обстановке на фронте. От этого многие действия могут казаться (или быть) бессмысленными, как например обустройство землянки, которую уже завтра нужно будет оставить.

Но лучше всего реализм повседневности войны передаётся через роли героев повести. Выше я уже описывал цитату приспособленца Калужского, которому сослуживец Керженцева, Игорь Свидерский, хотел набить морду за весь цинизм его "практичности". Такие при немцах становятся коллаборационистами и предателями, готовыми ради спасения своей шкуры к любой подлости.

Другая крайность – начштаба полка майор Абросимов, отдающий преступные приказы. Чтобы кровью солдат, их жизнями добыть себе славу героя-победителя.

Абросимов ещё издали кричит: – Какого черта я послал тебя сюда? Лясы точить, что ли?
Запыхавшийся, расстёгнутый, в углах рта пена, глаза круглые, готовы выскочить. <…>
– Шагом марш в атаку! Слыхал? Больше повторять не буду!
В руках у него пистолет. Пальцы совершенно белы. Ни кровинки.
– Ни в какую атаку не пойду, пока вы меня не выслушаете, – стиснув зубы и страшно медленно выговаривая каждое слово, произносит Ширяев <…> Майор мне приказал завладеть теми вон траншеями. Я договорился с ним…
– В армии не договариваются, а выполняют приказания, – перебивает Абросимов. – Что я вам утром приказал? <…>
– И, вдруг опять рассвирепев, машет в воздухе пистолетом. – Шагом марш в атаку! Пристрелю, как трусов! Приказание не выполнять!..
Мне кажется, что он сейчас повалится и забьётся в конвульсиях.
– Всех командиров вперёд! И сами вперёд! Покажу я вам, как свою шкуру спасать… Траншеи какие-то придумали себе.
© Диалог Абросимова и Ширяева, глава 23, часть II

Есть такие персонажи? и не только на войне? Конечно, есть! Карьеристы и достигаторы, готовые идти по головам; люди – всего лишь ресурсы, средства достижения цели. Лес рубят – щепки летят. А на войне вражеский пулемёт десятками кладёт в могилы живых людей… просто так, зазря. Абросимов получает справедливый приговор и не менее справедливое забвение.

Но на этом, если не брать в расчёт дезертиров, "плохие" персонажи заканчиваются. Большинство людей у Некрасова всё же достойные, смелые и честные. Именно на таких людях, по словам капитана Никодима Петровича Сумарокова, держится Родина.

Вон тот Ванька и Петька, которые лежат сейчас в соседней палате и дуются в домино, вот этот самый наш Ларька – покоритель дамских сердец, оставивший свою ногу где-то у Тракторного завода. Вот этот бетон, который сдержал немцев.
© Никодим Петрович, глава 6, "Чёртова семёрка"

Залихватский комбат Ширяев – смелый и позитивный командир, но спуска никому не даст. Требовательный, но справедливый, относится к солдатам по-отечески, и они его за то уважают как комбата.

Командир разведчиков старшина Чумак – строгий и циничный вояка, всегда удачливый и дерзкий. О таких говорят, что борзометр зашкаливает. В мирное время "чумаки" становятся хулиганами или сорвиголовами, что с усмешкой смотрят в глаза опасности.

Шахтёр Карнаухов – любитель Джека Лондона, настоящий пролетарий, умный и смелый.

Пехотинец Валега – сметливый, запасливый и преданный адъютант Керженцева, который обладает почти сверхспособностью достать что-угодно и в любых обстоятельствах, пролезть куда требуется и вопреки всем препятствиям.

Фарбер – бывший математик, немногословный интеллигент, одиночка по жизни, но тем не менее понимающий искусство и способный искусно командовать ротой. В мирной жизни и мухи не обидит, будет тактичен и скромен, в военное – тут другое дело.

Астафьев – помощник начштаба по оперативной части, "молодой, изящный, с онегинскими бачками и оловянным взглядом. Он чуть-чуть картавит на французский манер". Керженцева называет Жоржем.

Седых – простой, сильный, волевой и добрый парень. Он способен и операцию без наркоза перенести и не пикнуть, и сразу после этого добродушно улыбаться давнему другу. Ну и орден получить ему как раз плюнуть.

– А что нужно сделать, чтоб орден Ленина получить? – спрашивает он. Все смеются.
– Ну, не Ленина, другой какой-нибудь, поменьше. Я объясняю, говорю, что не так это просто. Он слушает молча, смотря куда-то в угол. На губе прилипший окурок.
– Тогда все, – тихо говорит он.
– Что «все»?
– Будет у меня орден.
© Диалог Седых и Керженцева, глава 16, часть I

И ведь в тот момент все поверили, что получит. Потому что Седых – парень ответственный, честный, задачи выполняет качественно и ни себе, ни другим не спускает.

Лейтенант Лисагор – ворчливый сапёр, профессионал своего дела, до тонкости знающий эту работу. При этом его профессионализм скорее любительский, поскольку "схем он читать не умеет". Он – любитель выпить, со всеми по фронтовой привычке на "ты".

О чем же повесть?

Есть в повести занятное размышление о том, как преобразуется человек на войне. Все хвалебные отзывы и рецензии о книге, где именно эта тема ставится во главу угла, сводятся к одному абзацу:

На войне узнаёшь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она – как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину – за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае – он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны кулаками, зубами… вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдёт до дела – покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и желание…
© Глава 10, часть I

Что ж, в ситуации сильного стресса, в кризисной ситуации, коей является война, человек проявляется по-разному. Особой новости в этом нет: тема эта раскрывается в очень многих произведениях военной литературы. Взять того же Бориса Васильева или Константина Симонова. Да хоть Ремарка или Хемингуэя – о том пишут плюс-минус все. Но, наверно, у Некрасова эта мысль выражена контрастнее, с акцентом на том, что не в образованности дело. Но в чём тогда? Явно ж не в "русскости" дело (в смысле крови или особого генетического склада). А дело в том культурном самоощущении мира, для которого не нужно учиться математике; дело в людях и светлом их будущем.

Частенько книгу приравнивают к произведениям Ремарка. Согласиться с этой аналогией чертовски сложно – по стилю Некрасов всё же больше Хемингуэй, чем Ремарк. С натяжкой.

Повесть написана в настоящем времени, в действиях: беру, иду, думаю и т.п. Что добавляет реализма, но, к сожалению, не способствует погружению в действие. Картина остаётся какой-то плоской, тусклой.

В "Окопах" нет места ничему героическому, нет пафоса и нет идеологии. Есть только банальность, будничность войны, и именно она очень страшна. Но это с одной стороны. А с другой – произведение о том, что такое человек. В невыносимых условиях он привыкает к тому, к чему привыкнуть невозможно, он научается жить и обустраиваться там, где царствует смерть. И ничего ты с ним не сделаешь, с этим существом, попирающим смерть во имя жизни.

#лейтенантскиерассказы

#книгипобеды

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#книги20века

#литература20века

#викторнекрасов

#некрасов

#вокопахсталинграда

#сталинград

#повестьовойне

#великаяотечественнаявойна

#война

#втораямироваявойна

#деньпобеды

#викторплатоновичнекрасов

#вокопах

#книгиовойне

#военнаялитература

#экранизация

#женщина

#лейтенантскаяпроза

#реализм

#военныедневники

#военнаяповседневность

#отступление

#повесть

#русскаялитература

#подвигнарода

#правдаовойне

#людинавойне

#сапер

Крысиные песенки и крысиная мифология

2025-03-30T17:22:43.765Z

РЕЦЕНЗИЯ НА МЮЗИКЛЫ Ю.К. ШКОЛЬНИК "ПИТЕР, БРЕЙН И МАЛЫШ"

Надеюсь, Юлия Школьник мне простит вольную интерпретацию её героев.

Хочется сразу начать с дисклеймера

С Юлией Школьник, автором, я знаком лично. С удовольствием читаю её книги, покупаю их для своих детей и всячески рекомендую её творчество. Юлия знает меня как человека читающего и рецензирующего, поэтому и попросила меня честно высказаться о её произведениях. И пусть мне хочется рассыпаться в комплиментах как произведениям Юлии, так и ей самой - талантливому писателю, энциклопедисту и замечательному человеку, я ограничусь в этом данным абзацем. Это дружеская рецензия, в которой я, как мог, старался быть объективным и даже критично настроенным.

Речь пойдёт о двух произведениях в формате мюзикла, повествующих о крысиной команде – Питере, Брейне, Малыше и Ирэн. На данный момент их приключениям посвящены две книги:

"Приключения начинаются"
"Дело о пропавших очках"

Эти искромётные истории получили великолепное воплощение благодаря актёрам молодёжного музыкального театра "Надежда".

Миф о крысах

Первая книга рассказывает о том, как три отважных крыса по воле капризной судьбы покидают обжитой ими мир. Сначала их трое – Малыш, Брейн и Питер (позже к ним присоединится обворожительная Ирэн). До того, как их судно-башмак уносит вдаль, крысята живут припеваючи в привычной среде, где чувствуют себя превосходно – у них есть работа, они на равных общаются с людьми и, в общем и целом, наслаждаются жизнью.

Зов странствий (или коварные обстоятельства – ведь случайности не случайны?) сводит их вместе на одной палубе, и крысиная команда отчаливает в неизведанные дали. В этом мире всё шиворот-навыворот: крыс почему-то недолюбливают, клеймят вредителями, злобными тварями, преступниками и всячески норовят от них избавиться. В этом новом для крысят мире без труда узнаётся наш.

В сюжете прослеживается классическое путешествие героя, описанное Джозефом Кэмпбеллом и Владимиром Проппом. Герой живёт себе, ни о чём не тужит, но в какой-то момент срывается с насиженного места. Он отправляется за реку Смородину, в Тридевятое царство, то есть совершает переход в иной мир. Подобные сюжеты лежат в основании как древних литературных памятников (например, "Эпос о Гильгамеше"), так и более поздних фэнтезийных и фантастических историях ("Звёздные войны", "Хоббит").

Три крыса – это архетипы героя. Брейн воплощает в себе архетип мудреца и отчасти искателя, Питер – воина, Малыш – простодушного. Эти три архетипа отражают три грани единой сущности героя, где Малыш – душа, Питер – сила, Брейн – разум. Быть может, именно поэтому эта троица так органично смотрится вместе?

Вроде бы всё как у людей, но… не совсем. Юлия (осознанно или нет?) совершает финт, который и придаёт истории ту самую неповторимую изюминку. Оставаясь в рамках мономифа, она меняет местами миры. Герои из сказочного мира, который для них обыденность, попадают в мир несказочный (то есть наш), который для них диковинка. Чувствуете, в чём фокус? Герои не отправляются из мира людей в мир богов, как Гильгамеш или Геракл, не путешествуют в пределах отдельной вселенной, как Бильбо Бэггинс. Это история-перевёртыш. Аналоги? Разве что два Филипа - Дик и Пулман.

Почему среди них изначально нет Ирэн? А потому что она – девочка, то есть, иными словами, воплощение Анимы, которая неизбежно должна дополнить крепкую мужскую троицу. Ибо в настоящем мифическом приключении всегда должна появиться женщина. Даже если она – крыса, как бы это не звучало. Даже если она:

Вредина, и не душка совсем.
И не червонец, чтоб нравиться всем!
© Ирэн, "Приключения начинаются", глава 8

В общем, Ирэн далека от привычных принцесс, и это тоже, как минимум, нетривиальный ход. Да, сложный характер, да, упрямство, да, своенравие. Но Анима – она и в крысином обличье Анима. Так или иначе, именно спасение Ирэн и её включение в мужскую компанию приводит к символическому принятию нового мира.

Неизбежно, в соответствии с законом мифа, крысятам предстоит вернуться в свой мир с багажом опыта, полученного в стенах Тимхауса. Без этого история останется незавершённой. Что ж, будем ждать. Но я надеюсь, что этот момент наступит нескоро. Хочется верить, что нас ждёт ещё целый калейдоскоп приключений крысиной дрим-тим.

Этические вопросы и социальная драма

Крыс, как правило, не жалуют. Но я знаю Юлию Школьник не только как автора, но и как друга крысиного царства. Именно этих милых грызунов она выделяет среди прочих. И да, у неё дома живут настоящие Питер, Брейн и Малыш. Истории о крысах – это ещё и истории о несправедливом отношении к ним. Какие только беды и грехи не пытаются взвалить на наших героев. И, надо сказать, в эти обвинения охотно верят, ведь "это же крысы".

Так вот. В книге затрагивается известная социологическая и этическая тема, а именно - отношение к чужаку. Будучи неотъемлемой частью социальной системы Раттенхольма, крысы воспринимались как "свои", органично вписанные в социальные практики сосуществования. Однако, оказавшись в новой среде, где к крысам относятся с явной неприязнью (в силу санитарных предрассудков и исторических стереотипов), они становятся "чужими". Так запускается процесс маргинализации.

Во-первых, герои книги подвергаются социальному отчуждению. В новом месте крыс начинают воспринимать в негативном свете, их присутствие становится нежелательным, и, в конечном счёте, им навязывается статус изгоев. Вспомните хотя бы полицейскую облаву или обвинение в беспорядке, учинённом в Тимхаусе, из "Дела о пропавших очках".

Во-вторых, происходит стигматизация – о крысах начинают говорить исключительно в негативном ключе, приписывая им злодеяния, которых они не совершали, и преувеличивая те в общем-то невинные проступки, в которых они были замешаны.

А в газетах пресс-релизы: наша главная беда -
Это крысы, крысы, крысы. Сколько же от них вреда!
© "Дело о пропавших очках", глава 2

В-третьих, крысы ограничиваются в доступе к ресурсам и территориям. Их пребывание в Тимхаусе, курятнике и т.п. явно нелегально. Это сужает их жизненное пространство, затрудняет выживание и усугубляет и так уязвимое положение.

Стиль мюзикла

Я, как человек, который читает достаточно много детских книг – и в силу родительства, и из собственного интереса, – люблю перечитывать знакомые с детства истории. Мне нравится наблюдать, как меняется восприятие книги, перечитанной во взрослом возрасте. Это удивительная и увлекательная практика! Книги Юлии Школьник оказались самобытными, не похожими ни на что из прежде прочитанного. Её произведения обладают совершенно уникальным стилем, индивидуальным почерком.

Взять, к примеру, эту фразу:

Малыш храбро зажмурился и вцепился чудовищу прямо в глаза
© "Приключения начинаются", глава 2

Кстати, именно с этой фразы я начал слушать мюзикл во все уши - настолько она меткая, настолько хорошо этот простой каламбур передаёт противоречивое состояние Малыша.

Особую прелесть стилю придают неожиданные энциклопедические вставки. Словно читаешь занимательные сноски на полях, узнавая по ходу действия то о количестве полосок на тельняшке, то о причинах "побега" молока из кастрюли, и ещё массу увлекательных вещей. Настоящий подарок для маленьких "почемучек"!

Но и для взрослых читателей-слушателей в книге найдутся повергающие в хохот пасхалки. Вот лишь два примера. Первый – оммаж "Собачьему сердцу" Булгакова, только диалог ведут Хозяйка Тимхауса и Кот:

— Да не читайте вы ваших газет, хозяйка!
— А какие газеты мне читать?
— Никаких и не читайте!
© Хозяйка и кот Кот, "Дело о пропавших очках", глава 8

А второй… Просто оставлю это здесь:

Мэра города подозревают в коррупции. Казалось бы, при чём тут крысы?
© Пресс-релиз, "Дело о пропавших очках", глава 1.

Отдельных оваций достойны композитор и звукорежиссёр. Музыка подобрана, на мой взгляд, просто гениально. Вторая книга, "Дело о пропавших очках", буквально пронизана духом отечественной эстрады. Ворона Карловна выдаёт хит в стиле "Я тебя поцеловала" Аллы Пугачёвой, а песенка "А в газетах пресс-релизы" явно вдохновлена творчеством Игоря Растеряева.

В первой же книге музыка скорее отражает настроение и контекст. "Буль-буль, шлёп-шлёп" – бесспорный шедевр, въедающийся в память намертво. "Ах, вы, реки перемен…" в исполнении Брейна – настоящая рок-баллада, а ария Дона Задираса отсылает к лучшим хитам Лучано Паваротти. И невозможно не растрогаться, когда крысята, осознав, что в Раттенхольм им больше не вернуться, поют трогательную песню в духе гномьих баллад из "Хоббита" Питера Джексона.

***

В общем и целом, как человек, рассуждающий о книгах и ещё больше их читающий и слушающий, я от всей души рекомендую истории о крысятах - и взрослым, и детям. Настолько рекомендую, что "Питер, Брейн и Малыш. Приключения начинаются" стали для меня лучшим детским произведением 2024 года. И, как читатель и отец, я с огромным нетерпением жду новых приключений полюбившихся крысят.

#детскиекниги

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#детскаялитература

#мюзикл

#юлияшкольник

#школьник

#питербрейнималыш

#детектив

#детскийдетектив

#мюзиклдлядетей

#крысы

#мюзиклокрысах

#крысята

#крысыдетективы

#детектив

#приключения

#архетипы

#мифокрысах

#маргинализация

#стиль

#мюзикл

#левблюмин

#театрнадежда

#надежда

#детство

#стигматизация

#стереотипы

#ярлыки

#юлияконстантиновнашкольник

#иллюстратор

#детскаяиллюстрация

О живых думать нужно — на войне только этот закон

2025-03-19T20:14:29.549Z

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ БОРИСА ВАСИЛЬЕВА «А ЗОРИ ЗДЕСЬ ТИХИЕ...»

Символично начинать рецензию на одно из пронзительнейших и самых женских произведений о Великой Отечественной войне именно в этот день. Сегодня мир отмечает Международный женский день. Праздник, чьё первоначальное значение почти стёрлось, утратив бунтарский дух борьбы за равноправие. Сегодня Женский день — это день нежности, весны, где всячески подчёркивается грация и тепло «слабого» пола. И тем острее ощущаешь контраст, погружаясь в повесть Бориса Васильева, где женщина, оставаясь хрупким и эмоциональным существом, плечом к плечу с мужчинами сражается с фашистской угрозой. А порой превосходит их.

Зачем же нужна эта рецензия, спустя восемь десятилетий после окончания войны? Не пора ли всем дружно предать забвению те жуткие события, стереть их из памяти? Забыть? Нет, я убеждён, — мы обязаны помнить! Чтобы не повторять трагических ошибок, чтобы чтить память предков, отдавших миллионы жизней ради нашего будущего. И как бы сегодня ни поднимала голову фашистская нечисть, как бы ни скалилась из тумана истории окровавленная пасть нацизма, у нас должен быть чёткий ориентир. Эту боль не искупить, и рана эта не заживёт никогда. Иначе мир вновь погрузится в хаос, и кто знает, к чему это может привести, повторись история снова?

Поэтому я и начал этот марафон чтения книг о войне. И вот она, первая рецензия, перед вами.

Но вдумчивый читатель возразит: чтобы помнить, необходимо изучать ход исторических событий, разбирать причины, приведшие к войне, анализировать факторы, сдержавшие или, наоборот, подтолкнувшие Гитлера к величайшей трагедии в истории человечества. Зачем же тогда художественная литература? Нисколько не умоляя важность всего перечисленного, скажу пару слов и об этом. Говоря об исторической памяти, я имею в виду её иное качество — способность человека сопереживать, проживать описываемые события, вовлекаться в них. Именно сопереживание делает нас ближе к трагедии. Я хочу, чтобы каждый из нас не просто наблюдал за событиями холодным взглядом статиста-аналитика, но пропустил их через себя, почувствовал боль утрат. Ведь за сухими цифрами так легко потерять человека. Ощутить, перестрадать войну можно лишь с помощью художественной литературы. Люди и их истории — вот что по-настоящему имеет значение для Памяти.

Сюжет повести может показаться одной из ряда историй, нарочно придуманных сказальцами, чтобы создать «миф о войне». Но даже если так, то он обнаруживает всю жуткую банальность вполне себе реального зла, коим являлся немецкий нацизм. В повести рассказывается о группе молодых зенитчиц, которые под командованием старшины Федота Васкова противостоят диверсантам в карельских лесах. Силы неравны: шестеро неопытных солдат против шестнадцати отборных профессионалов. На нашей стороне — знание местности, внезапность и точные разведданные, на их — отточенные навыки ведения боя.

Борис Васильев рассказывал, что повесть основана на реальных событиях: несколько бойцов, служивших после ранения на узловой станции, дали отпор фашистским диверсантам. Все они погибли, кроме старшины - тот, вопреки всему, остался в живых.

И я подумал: вот оно! Ситуация, когда человек сам, без всякого приказа, решает: не пущу! Им здесь нечего делать! Я начал работать с этим сюжетом, уже написал страниц семь. И вдруг понял, что ничего не выйдет. Это просто будет частный случай на войне. Ничего принципиально нового в этом сюжете не было. Работа встала. А потом вдруг придумалось — пусть у моего героя в подчинении будут не мужики, а молоденькие девчонки. И всё — повесть сразу выстроилась. Женщинам ведь труднее всего на войне. Их на фронте было 300 тысяч! А тогда никто о них не писал.
© Аудиозапись беседы Кирилла Олюшкина с Борисом Васильевым осенью 2000 года, опубликована в журнале «Лицей» 25 марта 2013 года.

В этой фразе — зерно всей повести. Что это за состояние «не пущу!» — упрямство или поступок, когда иначе нельзя? И женщина на войне. Наверное, сплетение этих двух тем и создаёт уникальность повести Васильева.

Героизм обычного человека

Рассуждать о героизме всегда непросто. Сегодня само слово «герой» утратило свой первозданный блеск и даже приобрело негативный оттенок. Индивидуализм, безраздельно царствующий в мире, шепчет откуда-то справа: «Не лезь, главное — ты, твой успех, ты важнее других». Я не спорю с тем, что человек — безусловная ценность, и каждая личность важнее любой вещи. Но может ли один быть больше, чем многие? Может ли одна жизнь стоить дороже, чем жизни, скажем, десяти?

Человек — существо социальное. Мы выжили благодаря взаимопомощи. Мы так устроены, что без оглядки готовы жертвовать собой ради спасения совершенно незнакомого нам человека. В обществе человек становится сильнее.

Поэтому восприятие слова «герой» определяется мотивацией героизма.

Солдат, совершающий вынужденный подвиг из-за ошибки командира.
Боец, рискующий жизнью ради наград и восхищения.
Воин, прикрывающий отход товарищей, чтобы те могли жить.
Офицер, осознающий, что от его смелости зависит победа, и бросающийся в бой с уже упавшим знаменем.
Защитник Родины, семьи, народа, стоящий насмерть, чтобы враг не продвинулся ни на пядь.

Все эти герои разного толка. Герои повести смело вступают в бой с врагом, они защищают Родину и людей за своими хрупкими, но такими надёжными плечами. Они защищают свою страну, её будущее и своё прошлое.

Кадр из фильма "А зори здесь тихие" (1972, СССР), режиссёр Станислав Ростоцкий

Родина ведь не с каналов начинается. Совсем не оттуда. А мы её защищали. Сначала её, а уж потом канал.
© Рита Осянина, глава 14

Могли ли они пропустить диверсантов и выжить? Могли! Но не сдались и не пустили. Советский человек, каждый на своём месте, отдавал всего себя без остатка во имя призрака послевоенной жизни. Ценой была жизнь будущих поколений. Девушки-зенитчицы до дна испили чашу войны и навсегда остались в наших сердцах: переводчица Соня Гурвич, следопыт Лиза Бричкина, мечтатель Галя Четвертак, красавица Женя Комелькова и смельчак Рита Осянина. Пусть эти имена, пусть и выдуманные, останутся здесь. Пятеро девушек-зенитчиц — это архетипы, воплощение той женской России, попранной нацистским разлапистым ботинком.

Федот Васков в ходе развития сюжета серьёзно преображается: обычный служака, немного тюфяк, привыкший исполнять приказы, вдруг оказывается в ситуации, когда ему приходится принимать решения, от которых зависят не только его жизнь, но и жизни пятерых девушек, и успех вражеской диверсии. Васков не может поступить иначе и принимает решение дать отпор — то самое «не пущу!».

Решения даются ему с трудом. Он мучается, продумывая каждый шаг. Гибель каждой девушки для старшины становится глубоко личной утратой.

Почему я фрицев этих дальше не пустил, почему такое решение принял? Что ответить, когда спросят: что ж это вы, мужики, мам наших от пуль защитить не могли? Что ж это вы со смертью их оженили, а сами целенькие? Дорогу Кировскую берегли да Беломорский канал? Да там ведь тоже, поди, охрана, — там ведь людишек куда больше, чем пятеро девчат да старшина с наганом!
© Федот Васков, глава 14

И Васков, вчерашний штабной, и девушки, давешние хохотушки и чаровницы, вдруг становятся бойцами. Обычные девушки в одночасье превращаются в героев. Старшина же приобретает черты элитного воина (ваш империалистический Рембо нервно курит в сторонке). А ведь на самом-то деле это не так уж и необычно.

Во-первых, примеров самоотверженности во времена Великой Отечественной войны — не счесть.

Во-вторых, героизм до неприличия обыден. Важны условия. И в условиях Великой Отечественной каждый погибший и выживший, каждый труженик тыла и фронтовик, каждый сражавшийся за Родину — герой.

Мы привыкли считать, что герои — какие-то особенные люди. Они не похожи на нас, простых смертных, они способны совершать храбрые поступки или жертвовать жизнью.
© Ф. Зимбардо «Эффект Люцифера»

Психологизм и драма в романе

Книги о войне — это способ понять, что такое человек. «А зори здесь тихие...» глубоко психологична. Борис Васильев берёт обычных, живых, понятных девушек и погружает их в экстремальную ситуацию, от которой зависит не столько их жизнь, сколько будущее народа. Кризис становится катализатором, позволяющим проявиться разным сторонам человеческой натуры.

Она не думала ни о Соне, ни о смерти — она физически, до дурноты ощущала проникающий в ткани нож, слышала хруст разорванной плоти, чувствовала тяжёлый запах крови. Она всегда жила в воображаемом мире активнее, чем в действительном, и сейчас хотела бы забыть это, вычеркнуть — и не могла. И это рождало тупой, чугунный ужас, и она шла под гнётом этого ужаса, ничего уже не соображая.
Федот Евграфыч об этом, конечно, не знал. Не знал, что боец его, с кем он жизнь и смерть одинаковыми гирями сейчас взвешивал, уже был убит. Убит, до немцев не дойдя, ни разу по врагу не выстрелив…
© Глава 11

В этом, похоже, заключается ещё одна особенность повести; это и позволяет занять произведению своё особенное место среди других книг о войне.

Васильев рисует крупными мазками личности девушек, углубляясь в развитие их характера, их опытом травмы, которую принесла война. И вот перед нами человек со своим жизненным багажом, своей личной драмой.

Кадр из фильма "А зори здесь тихие" (1972, СССР), режиссёр Станислав Ростоцкий

Борису Васильеву удаётся донести красоту личности девушек через их личные истории — через их жизнь и смерть.

В воображении встают фигуры Гали Четвертак, выдумщицы из детдома, Риты Осяниной, отчаявшейся вдовы, потерявшей мужа, и других зенитчиц. Каждой из них хотелось жить, быть просто так, по-человечески, счастливой. Словом и историями автор мастерски оживляет своих персонажей. Гибель каждой девушки — это не просто смерть, это трагедия утраты Человека — уникального, самобытного, духовно прекрасного. Война множит такие трагедии до миллионов, обнажая свою чудовищную сущность.

Женщина — символ жизни, и Васильев противопоставляет этот символ насилию, смерти, войне. И тем горше становится от смерти женщины, ведь она — дарительница будущей жизни, надежда на грядущее, на светлое и счастливое завтра.

Тут привыкнуть надо, душой зачерстветь, и не такие бойцы, как Евгения, а здоровенные мужики тяжко и мучительно страдали, пока на новый лад перекраивалась их совесть. А тут ведь женщина по живой голове прикладом била, баба, мать будущая, в которой самой природой ненависть к убийству заложена.
© Федот Васков, глава 9

А про себя подумал: не это главное. А главное, что могла нарожать Соня детишек, а те бы — внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки. Маленькой ниточки в бесконечной пряже человечества, перерезанной ножом…
© Федот Васков, глава 9

Борису Васильеву непостижимым образом удаётся сочетать реализм и романтизм, и повесть «А зори здесь тихие…» — яркое тому подтверждение. С одной стороны, автор погружает читателя в беспросветный мрак беспощадной войны, в её неприглядную, пугающую правду. С другой — всегда остаётся место для надежды, для света во тьме.

Само название повести — «А зори здесь тихие…» — звучит как вызов. Какие могут быть зори, когда вокруг лишь война, кровь и смерть? Но Васильев любуется природой, находя в ней отдохновение для измученной солдатской души.

Ввечеру воздух сырой тут, плотный, а зори здесь тихие, и потому слышно аж за пять вёрст.
© Федот Васков, глава 5

С другой стороны, описание природы используется автором для создания особой атмосферы, для сгущения красок, для контраста между красотой мира и ужасом войны. И, надо признать, ему это блестяще удаётся. Повесть произвела на меня глубокое впечатление. После прочтения хочется думать, размышлять, вспоминать… А значит, время, проведённое за этой книгой, не было потрачено зря.

Рекомендовать ли эту повесть к прочтению? Однозначно, да! Пусть победят надежда и жизнь, и пусть ненависть пылает лишь к самой войне. И пусть женщины никогда больше не умирают от автоматных очередей.

#книгипобеды

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#книги20века

#литература20века

#борисвасильев

#васильев

#азориздесьтихие

#зори

#историческийроман

#великаяотечественнаявойна

#война

#втораямироваявойна

#деньпобеды

#борисльвовичвасильев

#зориздесьтихие

#книгиовойне

#военнаялитература

#экранизация

#женщина

#солдатка

#зенитчицы

#фашизм

#героизм

#надежда

#повесть

#русскаялитература

#карелия

#диверсанты

#болото

#храбрость

#смелость

Только живя на грани смерти, можно понять – неописуемо радостна жизнь

2025-01-19T14:29:36.065Z

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН ДЖЕЙМСА КЛАВЕЛЛА «СЁГУН»

Мне 10 лет. На диване лежит мать и внимательно смотрит в экран телевизора. Она не заснула под очередной сериал, а значит кино действительно хорошее. На экране мелькают лица японцев со смешными причёсками, а среди них — бородатый европеец, которого, как я позже узнал, играет знаменитый Ричард Чемберлен. Показывают «Сёгуна».

Спустя почти 30 лет я узнаю, что вышла новая экранизация романа, и её очень даже хвалят. В голове мелькают картинки из предыдущего абзаца, и я решаю смотреть сериал. Но, чёрт подери, я ведь теперь книжный червь и, как положено, скептически отношусь к любым фильмам, снятым по книгам. Даже если они воспроизводят источник слово в слово (есть такие?), даже если автор сценария — сам писатель. Я не был бы собой, если бы не решил заранее прочесть книгу, чтобы оценить фильм. Сначала — первоисточник, потом — его производная. Кто ж знал, что книга по своей толщине может соперничать с ГОСТовским силикатным кирпичом? Но что делать — решение принято, а фильм снят.

Сиката га най (Ничего не поделать) — подумал бы я, если бы уже прочитал книгу. Но тогда в моём репертуаре столь ёмкого изречения не было

Читал книгу я долго, но оно того стоило. Роман оказался великолепным. Да что там! я считаю его лучшим из прочитанного в 2024 году. "Сёгун" Джеймса Клавелла — настоящее открытие, которое с головой погружает в мир средневековой Японии.

По литературным меркам «Сёгун» — молодое произведение, Клавелл опубликовал его в 1975 году. Для автора роман, очевидно, стал своеобразной самотерапией: Клавелл был ветераном Второй мировой войны и несколько лет провёл в японском плену, на своей шкуре познав, что значит оказаться в неволе у такого необычного врага. Отношения Блэкторна к новому, чуждому ему миру, эмоции героя, состояние его ума описаны детально и глубоко. Легко поверить, что автор вложил свои собственные переживания в опыт своего героя. Чем не психотерапия?

Я читал много исторических романов, но «Сёгун» привлекает не только экзотикой Востока. Читатель, вслед за главным героем, неизбежно ныряет в культуру, исследует вместе с капитаном Блэкторном новый мир, шаг за шагом адаптируется к нему и, наконец, добивается весьма неплохих результатов. Клавелл гармонично сочетает богатый исторический контекст и приключенческий сюжет, расширяя тем самым возможности жанра. Читатель становится не просто наблюдателем, но активным участником событий, и это несмотря на то, что повествование идёт от третьего лица.

Но есть и ложка дёгтя — «Сёгун» установил высокую планку для исторического романа, и теперь мои ожидания, требования и капризы сильно возросли. Но, впрочем, поживём — увидим!

Андзин-сан

Итак, перед нами интереснейший историко-культурный эксперимент. Клавелл берёт отдельно взятого европейца — вполне успешного, но всё же до мозга костей пропитанного западной культурой, - и погружает его в новый, совершенно чужой ему мир средневековой Японии. На протяжении романа герой трансформируется в новых уникальных для него условиях: из индивидуалиста становится человеком, который чтит традиции и обычаи, находит высокие смыслы и в целом становится духовно богаче. Меняются установки, ценности, взгляды. Встреча со своей командой скорее вызывает у него отвращение к прошлому, неумытой Европе, жадности, животной жизни. Новый мир, не так давно бывший для него чужим, становится вдруг куда более привлекательным.

На мой взгляд, на Блэкторна влияет множество факторов, трансформирующих его личность. Но ключевые следующие.

Во-первых, за понятной осознанной целью (вернуться в Англию) стоят неосознанные новые смыслы, которые в конце концов противопоставляют эту самую цель и трансформировавшуюся личность героя. Средство — служение даймё Торанаге — становится, в конце концов, истинным жизненным ориентиром.

Во-вторых, противодействие новым врагам. Помимо обидевших героя в самом начале истории Оми и Ябу Касиги, Блэкторн начинает конфликтовать с иезуитами, христианскими даймё, португальскими моряками. После трансформации обиды старых врагов (Оми, Ябу) уже не вызывают никаких эмоций.

Интересна фигура капитана Васко Родригеса, который, с одной стороны, остаётся другом Блэкторна, а с другой — врагом. Фигура Родригеса — это своеобразный мостик между старой и новой личностью Блэкторна. Клавелл мастерски использует португальца, чтобы показать трансформацию героя.

В-третьих, любовь. Марико, почтенная японская госпожа, христианка, владеющая несколькими европейскими языками — безусловно, проводник для героя. И не только в мир новой культуры, но и в обновление, в трансформированную личность. Марико помогает герою познать нового себя и защитить право быть новым собой.

Образ Марико, переводчицы Торанаги, воплотила Анна Саваи. Сериал "Сёгун", 2024.

В-четвёртых, сама культура и социальная среда: философия, мировоззрение, отношение к жизни и смерти, переосмысление понятий чести, долга. Клавелл очень качественно прорисовывает второстепенных персонажей и показывает, какое впечатление они оказывают на Блэкторна. Иными словами - как меняется личность героя под воздействием общества и культуры.

В-пятых, события, в которых, очевидно Блэкторном принимаются решения к переменам.

В самом начале романа Блэкторна насильно моют в бане и делают ему массаж, что символически выдёргивает героя из стабильности своего старого Я.
Когда герой меняется, он, настаивая на своём, пытается совершить сэппуку, от которого его спасают самураи. Символически он умирает. Точнее, умирает Блэкторн, капитан-европеец, и рождается Андзин-сан (так назвали его японцы) — самурай и хатамото.

— Прекрасно, когда идёт дождь, правда? — спросил он, следя за исчезающими капельками дождя, удивлённый ясностью своего видения.
— Да, — признала она мягко, понимая, что его чувства воспарили на высоту, непостижимую для того, кто не устремлялся по своему желанию навстречу смерти и не был возвращён к жизни велением неведомой кармы. — Почему бы вам теперь не отдохнуть, Андзин-сан? Господин Ябу благодарит вас и предлагает продолжить разговор завтра.
© Андзин и Марико, глава 31

Попытка сэппуку — это инициация, преобразовавшего главного героя.

В-третьих, ответ наглому самураюиз противоборствующего клана Исидо. В этом ответе Андзин-сан манифестирует нового себя.

— Я — Джон Блэкторн, Андзин-сан, — гордо произнёс он. Это решительное заявление придало ему незнакомую уверенность и неожиданную жёсткость. — Командир корабля господина Торанаги. Всего корабля. Самурай и хатамото. А вы кто?
Командир вспыхнул:
— Сайго Масакацу из Каги, вассал господина Исидо.
— Я — хатамото. А вы? — Тон Блэкторна стал ещё более груб.<…>
— Нет, не хатамото.
— Вы самурай или ронин? — Последнее слово выскочило само собой и хлестнуло японца будто плеть. <…>
К своему удивлению, он увидел, что выражение глаз серого изменилось: он вдруг как-то съёжился и поклонился, низко и почтительно, так и замерев в поклоне.
— Пожалуйста… пожалуйста, простите мои плохие манеры. Я был ронином, но господин командующий дал мне второй шанс. Пожалуйста, извините меня за мои плохие манеры, Андзин-сан. — Голос его прерывался, ему было стыдно.
Невероятно! Блэкторн всё ещё был готов к схватке, ожидал смерти, а не победы. Он взглянул на других самураев. Они все как один поклонились и стояли так, признавая победу за Блэкторном.

© Андзин-сан и Сайго Масакацу, глава 59

Планета Япония

Вместе с Блэкторном я не уставал удивляться нравам и быту средневековой Японии. Настолько всё отличалось от привычного мне понимания человека и цивилизации. Вот реально, как будто японец — это обитатель не Земли, а представитель какой-то другой планеты.

Мы с героями романа попадаем в Японию начала XVII века, в период, когда разрозненные феодалы только начали объединяться. Появлению сёгуната предшествует закономерная брань между аристократами в борьбе за власть. Основное противостояние происходит между двумя великими даймё — Исидо и Торанагой.

1. «Нестандартная» сословная иерархия

Тайко установил жёсткую сословную систему, которая теперь определяет все в жизни страны: самураи выше всех, ниже их крестьяне, затем лодочники, купцы, за ними актёры, парии и разбойники и, наконец, в самом низу — эта, нелюди, те, кто имеет дело с мёртвыми телами, обработкой кожи и мёртвыми животными, а также исполняет работу палачей, клеймовщиков и заплечных дел мастеров. Конечно, любой варвар ниже всех на этой лестнице.
© Мура, глава 1

Вверху общества находятся самураи — военная аристократия. Только самураи и высшая знать - даймё, - имели право взимать налоги.

Вторые в иерархии — крестьяне, потому что они производят пищу, обеспечивая таким образом жизнь людей на острове. И только потом — ремесленники и торговцы. В иерархии Европы и, в том числе, в нашей крепостной Российской империи, крестьяне находились в самом низу лестницы сословий.

2. Только самураям дозволено иметь имена

Только самураи имеют имена и фамилии. Таков их закон, сеньор. Простолюдины должны обходиться прозванием, которое показывает род занятий: Носильщик, Рыбак, Повар, Палач, Крестьянин и так далее. Сыновья и дочери зовутся просто Первая Дочь, Вторая Дочь, Первый Сын и так далее. Иногда они величают человека Рыбак-который-живёт-у-вяза или Рыбак-с-больными-глазами. — Монах пожал плечами и подавил зевок. — Простым японцам не разрешают иметь имена.
© Отец Доминго, глава 14

Что происходит с самоидентичностью человека, который не имеет собственного имени? Даже не так. Имя которого целиком и полностью связано с его социальной ролью. Что можно сказать об обществе, в котором подавляющее большинство идентифицирует себя только как лицо, выполняющее ту или иную социальную функцию?

Представили? Это и есть Япония XVII века с безоговорочным подчинением своему господину в жизни и в смерти. С порицанием в случае неисполнения своих обязанностей. Где долг, а не любовь, является высшей добродетелью.

3. Госпожи «мира ив»

Так возвышенно говорили в романе о куртизанках. Они получали прекрасное воспитание, а позже были преобразованы в гейш. К слову, японские госпожи «мира ив» — не обычные проститутки. Они давали мужчину наслаждение и успокоение своим обществом. Секс - безусловно важная часть совместного времяпрепровождения, но всё же - лишь часть, наряду с пением, танцем, разговором, чайной церемонией и т.п. Общение с куртизанкой должно было духовно возвысить мужчину, а не только утолить животную похоть.

Чем больше возбуждена госпожа, тем острее наслаждение мужчины, — сказала Марико. — Конечно, доставлять радость женщине — долг мужчины. <…> Жены не для удовольствия, их удел — растить детей, вести дом и хозяйство.
© Марико, глава 40

Несмотря на то, что в социальной иерархии Японии куртизанкам места не было, всё же они пользовались большим уважением. К слову отношение к сексу в Японии отличается. Секс даёт наслаждение, а значит он возводится в ранг искусства, должен быть окружён определённой обрядовостью, ритуалом, чтобы сохранить в себе сакральность.

В патриархальной Японии мужчина мог иметь несколько наложниц, и это не считалось чем-то из ряда вон. Жёны не то, что не противились этому. Наоборот, считали это важным для радости своего господина, а значит и для семьи. Посещение куртизанок также было обычным делом, даже почётным. Жёны сами зачастую договаривались о такого рода досуге с женщинами из «мира ив».

4. Сэппуку

— Может быть, именно поэтому мы так любим жизнь, Андзин-сан. Видите ли, мы так живём. Смерть разлита в нашем воздухе, скрывается в море и в земле. Вам следует знать, Андзин-сан, в этой Стране слез смерть неотрывна от жизни.
© Марико, глава 29

Для самурая совершить харакири почётно. Не каждый удостаивается такой чести: его жизнь могут забрать или господин может запретить уйти из жизни именно таким способом. Право совершить сэппуку ещё надо заслужить! Для женщин вариант ритуального самоубийства проще — удар ножом в горло.

Насколько сильно это отличается от христианской морали, где самоубийство — тяжелейший грех против шестой заповеди «Не убий», бунт против Творца, выражение полного неверия, гордости и непокорности воле Бога.

5. Гигиена

Здесь недоумение скорее вызывает поведение европейцев, нежели японцев.

В моей стране все считают, что ванны опасны для здоровья. Моя бабушка Джейкоба говорила: «Одна ванна — когда рождаешься, и другая — когда тебя кладут на стол, чтобы препроводить в жемчужные врата, врата рая».
© Блэкторн, глава 16

Отчасти мнение японцев о варварстве европейцев было справедливым. Ведь голубоглазые пришельцы почти никогда не мылись, поскольку считали, что это вредно. Такое же отношение было к проветриванию помещений — наши предки, чужаки с запада держались мнения, что сквозняк провоцирует болезни.

Сегодня мы знаем что это не так. Гигиена тела, массаж, чистый воздух — всё это, безусловно, способствует здоровью. Японцы дошли до этого понимания раньше наших цивилизованных предков.

Отношение к чистоте также касается и улиц городов, и дворов, и домов.

Блэкторн шёл за самураями мимо палаток, корзин, бамбуковых лотков: всевозможные морские твари — тигровые и обыкновенные креветки, омары, лангусты, — аккуратно разложенная, иногда плавающая в специальной посуде живность, ещё сохраняла свежесть моря. «В Лондоне, — подумал он, — никогда не бывает так чисто… Воняет не только от торговцев, но и от их товара».
© Блэкторн, глава 59

Ну, вы поняли. Японцы любят чистоту до сих пор. И куда больше, чем мы.

6. Кухня

Рис — мерило всего. В коку (мере риса) собирают налог, рис — основная пища для населения острова. В дополнение к рису идут морепродукты и овощи. Мясо в основном вызывает отвращение, в особенности, когда оно «доходит» на воздухе.

Впрочем, и местные блюда у Блэкторна тоже аппетита не вызывают

Ваша еда такая странная, — хотелось ему сказать. — Ну вот хотя бы этот вчерашний сырой моллюск — белое, слизистое, почти безвкусное, будто пережёванное мясо, без ничего, с одним соевым соусом. Или эти рубленые щупальца осьминога, тоже сырые, с холодным рисом и водорослями. А эта ваша медуза с жёлто-коричневым тофу из заквашенных соевых бобов, которое выглядит как собачья блевотина. О да, подано на хрупком красивом блюде, но выглядит как собачья блевотина! Честно, одного этого достаточно, чтобы человека замутило!
© Блэкторн, глава 35

Нация, которая не ест мясо - уму непостижимо! При этом японцы нормально развиваются и долго живут.

В общем, книга классная. Я с большим удовольствием её прочитал, и расставаться было жаль. "Сёгун" затягивает, заставляет всё больше погружаться в культуру Японии, которая пронизывает всю историю и раскрывается в деталях. Кажется, что к середине книги ты уже неплохо владеешь разговорным японским языком.

А сериал я так и не посмотрел…

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#джеймсклавелл

#клавелл

#сёгун

#сегун

#историческийроман

#япония

#сёгунат

#токагава

#сёгунсериал

#торанага

#блэкторн

#иезуиты

#сэппуку

#христианство

#культура

#японскиетрадиции

#традициияпонии

#историяяпонии

#трансформация

#путьгероя

#роман

#книги20века

#литература20века

#книгиояпонии

#азиатскийцикл

#азия

#восток

#странавосходящегосолнца

#средневековье

#shōgun

#литературасша

#jamesclavell

#clavell

#historicalnovel

#theasiansaga

Лишиться надежды ещё не значит отчаяться

2024-10-05T22:27:34.154Z

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ КОБО АБЭ
«ЖЕНЩИНА В ПЕСКАХ»

Лучшим доказательством ничтожества жизни являются примеры, приводимые в доказательство её величия.
© С. Кьеркегор «Афоризмы эстетика»

«Женщина в песках» — крайне неоднозначное произведение, и читать его можно по-разному. Вопрос жанра. По крайней мере, точно можно выделить два варианта путешествия по страницам романа.

1. Буквально — как некой реальной или выдуманной, но сугубо сюжетной истории. И тогда перед нами триллер.

2. Метафорически — как аллегории. И тогда перед нами разворачивается определённая смысловая составляющая, где герои, место, действия имеют непрямое, небуквальное значение.

Я читал роман буквально, а вот осмысление его было аллегорическим.

Роман-триллер чрезвычайно скучен и наивен, зато роман-аллегория нагружен смыслами и весьма глубокий по содержанию. Герои романа-триллера плоские, картонные, а в романе-аллегории они интересны и динамичны. Действия персонажей романа-триллера глупы и бездарны, зато в романе-аллегории они логичны и последовательны.

Когда я читал книгу, я негодовал от наивности главного героя, его инфантильности, и мне книга решительно не понравилась. Зато когда я начал её осмыслять и обсуждать, когда я увидел множество разных, отличающихся точек зрения, я понял, что книга содержит в своей простоте множество пластов смысла. А значит роман заслуживает самых высоких похвал.

Так что мой выбор очевидно в пользу второго варианта прочтения. Сам роман уникален тем, что сочетает в себе японское и европейское мировосприятие — культура служения сочетается с экзистенциализмом. Противоречивость реалистичного и метафоричного, восточного и западного, рационального и иррационального диалектическая, а значит разрешается в единстве тезиса и антитезиса. Всё определяется подходом и желанием разрешать загадки на стыке двух противоположностей.

Пожалуй, в этом контексте, и следует выделить несколько тем.

Итак, суть романа. Энтомолог Ники Дзюмпэй отправляется исследовать насекомых в пустыню где-то в Японии и натыкается на рыбацкую деревню. Оставшись на ночлег в одной из лачуг, он оказывается пленённым. Дом располагается на дне песчаной ямы, где живёт женщина, и выбраться оттуда невозможно. Постепенно адаптируясь к новому для себя образу жизни, Ники Дзюмпэй всё же не оставляет попыток освободиться. Жизнь в яме — непрерывная борьба с песком: герой должен еженощно убирать его, иначе тот поглотит дом. Одна женщина с этой работой не справляется, потому-то жители деревни и придумали такую махинацию.

Экзистенциальный кризис и поиск смысла жизни

Наш герой и женщина выполняют по своей сути бессмысленный труд. Возможно, он имеет определённое значение для женщины (она привыкла так жить) или для жителей деревни (они торгуют песком), но не для Дзюмпэя. Для него ни лачуга, ни благосостояние деревни не значат ровным счётом ничего, а потому его труд сродни наказанию Сизифа, толкающему камень на вершину горы, зная, что тот всё равно в последний момент сорвётся обратно.

Сизифов труд. Изображение, сгенерированное нейросетью. Автор промта bookfriendlyc.

Дзюмпэй оказывается в положении легендарного мифического героя. Тогда перед нами возникает несколько вопросов:

За что наказывается герой?
Что для героя означает бессмысленный труд?

Напомню, что своё наказание Сизиф получил за дерзость — он обманом вернулся из Аида на землю. Если мы были японцами, мы бы обвинили Ники Дзюмпэя в том, что он осмелился уйти в отпуск — неслыханное дело! При этом он окутал его такой таинственностью, и, в то же время, ребячливостью, что поведение его никак не могло сочетаться с тем, что считается уважительным в традиционном обществе страны восходящего солнца. Обвинение Дзюмпэй получает от своего товарища по прозвищу Лента Мёбиуса:

Ты, друг мой, типичный образец человека, находящего удовлетворение в том, чтобы превращать средства в цель.
© Лента Мёбиуса, Часть вторая.

Таким образом жизнь главного героя настолько не та, что Ники Дзюмпэй совершает неслыханное дело — убегает в отпуск. Зачем? Чтобы отдаться своему увлечению — насаживанию насекомых на булавки. Но его хобби явно не является смыслообразующим, это дело увлекательно для ребёнка, не для взрослого.

Коллекционировать — значит уметь жить прошлым.
© А. Камю «Миф о Сизифе»

Все мысли Дзюмпэя о том, как он откроет новый вид и прославит своё имя — скорее грёза, за которой ничего не скрывается, кроме утверждение своего собственного Эго.

Труд Дзюмпэя неизбежен и абсурден. Неизбежен, потому что даже побег его не спасает. Заплутав, герой снова оказывается в деревне; спасаясь от погони, он попадает в зыбучие пески. Абсурден, потому что Дзюмпэй находится в положении, в котором он не может ни на что влиять. Его желанием быть значительным сталкивается с безмолвием бытия, равнодушному к фигуре главного героя. Осознание своего положения, принятие его абсурдности приводит к свободе и осмысленности жизни.

Путь трансформации Ники Дзюмпэя

Весь сюжет романа мы, читатели, наблюдаем как бы из головы главного героя. Не только, правда, оттуда, но всё же. Взгляд Дзюмпэя нам очень даже понятен, потому что Кобо Абэ детально описывает ход мысли персонажа. Его взгляд, его восприятия каждого события доподлинно известны. В то же время, читатель находится всё время как бы со стороны, наблюдая разворачивающиеся сцены со стороны.

Главный герой отправляется в путешествие, в котором он должен будет найти главное сокровище своей жизни - самого себя. Исходная точка — бессмысленность жизни, отчуждённость от самого себя и жизни. Дзюмпэй находится в состоянии, которое Фромм назвал бы «Свободой от…», то есть ложной свободы, иллюзии свободы. Его увлечение лишь способствует внутреннему эскапизму.

Но от чего же бежит наш герой? Он - мужчина в возрасте 40 лет, возрасте, когда происходит тот самый перевал в середине пути, когда человек, испытав экзистенциальный ужас, начинает жить свою жизнь для самого себя. Внутренние конфликты больше невозможно не видеть, проржавленные механизмы защиты издают протяжный последний скрип и перестают работать. Человек вынужден столкнуться с самим собой. Иллюзии начинают разрушаться, и человек неизбежно сталкивается с бессознательным и тенью собственного я, затаившейся там. Яма, таким образом, выступает символом бессознательного.

Феноменология травмы

Ники Дзюмпэй попадает в плен — новую реальность, к которой он вынужден приспосабливаться. Все стадии — от отрицания до принятия — описаны детально. Перед нами разворачивается динамичная картина изменения чувств и эмоций мужчины сквозь призму своего опыта, и восприятие мира тоже определено этими трансформациями взгляда. Яма, песок и ежедневный труд — не только физические элементы бытия персонажей, но в то же время — также субъективный мир, через который определяются их отчаяние и надежды.

Яма может означать то внутреннее пространство опыта, в которое человек погружается, сталкиваясь с экзистенциальной тревогой.

Песок — символ временности и изменения. Он постоянно осыпается, угрожает даже жизни героев. Сам по себе песок просто есть, он не нападает, но в то же время он активен. Любая попытка преобразовать песок, подчинить его себе отражается на главном герое. Потому Дзюмпэй начинает видеть вещи по-другому.

Сначала песок — просто интересный феномен, требующий всестороннего исследования.
Когда Дзюмпэй попадает в яму, песок становится врагом, источником опасности.
«Примирение» с песком позволяет пересмотреть восприятие мира.

Защитные механизмы

Однако до принятия ситуации далеко, и Дзюмпэй, физически находясь в плену, оказывается также пленником своих иллюзий. Воображение, может, и помогает ему справиться со стрессом, но по сути становится всё той же реакцией эскапизма — сделать вид, что ничего не происходит, вообразить себя могущественным. Фантазии сопровождаются ощущением себя «пупом земли» — всё крутится около скромной персоны Дзюмпэя.

В своём воображении и не только в нём он угрожает жителям деревни, чем усугубляет своё собственное положение. Позже, когда ему, наконец, удаётся сбежать из ямы, он продолжает фантазировать, как по нему убивается женщина, что он сделает со своими «тюремщиками», когда доберётся до цивилизации и как купит в качестве благодарности женщине радиоприёмник. Но, как уже было сказано, начавшиеся преобразования не откатились обратно — магическим образом он снова попал в яму.

Надо сказать, меня сильно злила инфантильность главного героя, его фантазии, детские реакции на события. А потом я понял, что перенос — это мощная сила, и осознание моей собственной реакции навело на определённые мысли. Я и сейчас их пытаюсь отрефлексировать. В Дзюмпэе я узнал самого себя, и мне не понравилось.

Архетип Анимы — проводник в бессознательное

Женщина, которая живёт в яме (символ бессознательного), недвусмысленно намекает нам на архетип Анимы. Напомню, что в терминологии юнгианского анализа Анима рассматривается проводник между сознанием мужчины и его бессознательным.

Анима — это персонификация всех женских психологических тенденций в психике мужчины, таких как туманность и расплывчатость чувств и настроений, пророческие наития, восприимчивость к чему-то иррациональному, способность к индивидуальной любви, и, в конечном счёте — связь с Бессознательным.
© Мария-Луиза фон Франц

Взаимодействие с Анимой и её роль в его жизни Дзюмпэя постепенно приводят его к осознанию самого себя. Женщина становится ключевой фигурой в его процессе индивидуации — в ходе их отношений Дзюмпэй начинает обретать внутреннюю целостность, осознавая и принимая то, что ранее оставалось неосознанным и отвергнутым. Сливаясь с женщиной физически, метафорически Дзюмпей начинает осознавать свою отвергнутую «женскую» часть — начинает проявлять заботу о женщине, оберегать её.

Эротизм в романе — не только физическое выражение страсти, но и процесс, результатом которого становится духовная и психологическая трансформация. Женщина, живущая в яме, олицетворяет для Дзюмпэя что-то одновременно притягательное и пугающее. Как и сам процесс индивидуации, связанный с интеграцией бессознательного. Через секс с женщиной герой обретает более глубокое понимание своей психики и собственного места в мире.

Трансформация

Важный символ в романе — вода, которая становится источником для обновления мировосприятия Дзюмпэя. После многих месяцев пленения в яме герой находит способ получить воду, благодаря чему его жизнь наполняется смыслом. Получить воду посреди песка — это что-то сродни магии, и такое магическое преобразование является необходимым актом трансформации личности. В смысле обретается интеграция божественного — личность становится самотрансцендентной. Появляется надличностное переживание: Дзюмпэй понимает, что вода может преобразить быт деревни и стать источником улучшения жизни людей. А значит личность героя становится больше его Эго. Вода же становится символом жизни и трансцендентного опыта.

С этого момента борьба с песком утрачивает всякий смысл. Не нужна становится и женщина. Дзюмпэй обретает желанную свободу, но теперь она оказывается ненужной — потому что он обрёл истинную свободу внутри.

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#иванефремов

#абэ

#женщинавпесках

#кобоабэ

#психологическийроман

#инициация

#индивидуация

#метафора

#аллегория

#инфантилизм

#анима

#отчуждение

#отрицание

#экзистенциальныйвакуум

#абсурдизм

#мифосизифе

#камю

#трансформация

#самотрансценденция

#личностныйрост

#фантазии

#эскапизм

#экзистенциальныйкризис

#смыслжизни

#психологиякризиса

#кризис

#триллер

#япония

#японскаялитература

#thewomaninthedunes

#литератураяпонии

#kōbōabe

#koboabe

#abe

#20th_centuryjapanesenovel

#existentialistbooks

На распутье развития человечества

2024-05-13T19:05:24.311Z

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ «ЧАС БЫКА»
ИВАНА ЕФРЕМОВА

Кто такой человек? Какое общество будет идеальным, а какое — наихудшим для развития личности? Как пройти путь от полного подавления человека к его абсолютному творческому раскрытию? Какова роль отдельной личности в этом движении и какие барьеры препятствуют ему? Всё это вопросы, которыми задаётся писатель Иван Ефремов в научно-фантастическом романе «Час быка». Однако сама постановка вопросов отнюдь не фантастическая. Наоборот, перечисленные выше темы актуальны и для сегодняшней повестки общества. А значит, что произведение Ефремова по форме является фантастическим — в нём описывается далёкое будущее. Но по содержанию роман социально-философский, и в нём особую роль играет этический компонент.

Роман рассказывает, как группа землян будущего, сумевших построить справедливое коммунистическое общество, отправилась в экспедицию на планету Торманс, колонизированную в далёком прошлом (в Эру Разобщённого Мира), когда мир столкнулся с глобальным кризисом и угрозой ядерной войны. Развитие Торманса пошло по несколько иному вектору, и на колонизированной планете была построена тоталитарная олигархия.

Ефремов в романе как бы сталкивает две системы мироустройства, что неизбежно приводит читателя к противопоставлению вариантов обществ. Земляне в начале повествования являются скорее не варягами, а антропологами будущего. Их цель — исследовать альтернативное общество и определить причины, по которым социальное развитие не привело к коммунизму. По мере научной работы на первый план выступает этическая сторона вопроса. Инопланетные гости из наблюдателей превращаются в активных участников социально-политических преобразований.

Вслед за автором имеет смысл сравнить две системы — земную коммунистическую и тормансианскую олигархическую. Начнём с нашей голубой планеты. Я буду использовать термины «утопия» и «антиутопия», понимая, что для описания двух миров они не совсем точны: слово «утопия» утверждает идеал, а общество землян неидеально, оно скорее является результатом закономерного социального развития, а общество тормансиан находит отражение в истории (в т. ч. новейшей) нашей планеты.

Утопия: коммунистическое общество

Человечество Земли после Эры разобщённого мира смогло объединиться в социум, включающий в себя всех людей планеты. Объединение это произошло на социалистических принципах. Человечество, наконец, смогло построить бесклассовое общество, управляемое на принципах прямой демократии, полной гласности и научного подхода. Люди почувствовали себя ответственными за строительство своей собственной жизни, и каждый человек участвовал в принятии решений. Координация осуществлялась Советами, а их распоряжения проверялись Академиями.

Земляне стали осваивать космические пространства и установила связи с инопланетными цивилизациями. Так возникло Великое кольцо — своеобразная конфедерация планет, управляемая едиными межгалактическими законами. Основной упор в этой системе делался на коммуникацию и свободный обмен информацией.

Человек научился контролировать природу, поэтому облик Земли изменился. Климат стал мягче. Города уступили место благоустроенным системам посёлков. Материки соединила гигантская спиралевидная дорога. Человек научился создавать синтетическое пропитание, решив одновременно проблему голода и эксплуатации животных. Промышленность была автоматизирована, что давало возможность людям больше времени посвящать развитию самого общества. Во главу угла встали гуманитарные науки, и важнейшей среди них была история. Люди, наконец, поняли, что совершенствовать нужно, прежде всего, самого человека и общество. Изменилась культурная парадигма, ключевой ценностью стало всестороннее развитие каждой отдельной личности.

Изменился и сам Человек.

Сами земляне сначала показались жителям Ян-Ях слишком серьезными и сосредоточенными. Их немногословие, нелюбовь к остротам и полное неприятие всякого шутовства, постоянная занятость и сдержанное выражение чувств в глазах болтливых, нетерпеливых, психически нетренированных тормансиан казались скучными, лишенными подлинно человеческого содержания.
Лишь потом жители Ян-Ях поняли, что эти люди полны беспечной веселости, порожденной не легкомыслием и невежеством, а сознанием собственной силы и неослабной заботы всего человечества. Простота и искренность землян основывались на глубочайшем сознании ответственности за каждый поступок и на тонкой гармонии индивидуальности, усилиями тысяч поколений приведенной в соответствие с обществом и природой.
© Глава VI «Цена рая»

Жители Земли занимались психологической работой над собой, поэтому то, что сейчас принято называть осмысленностью и осознанностью (в хорошем смысле слова) стало общей чертой человека. Земляне были активными творцами своего счастья, увлечёнными деятельностью субъектами. Люди радовались сложным задачам, бросавшим им вызов, испытаниям, в которых они могли закалить себя и принести пользу обществу. Труд был творческим и многообразным.

Люди стали жить в 2-3 раза дольше, поэтому существенно удлинился период детства, которое длилось аж до 17 лет. Зрелым человек становился лишь к 40 годам, и целое столетие оставался в этом возрастном этапе. И в этом нет ничего странного.

Продолжительность детства находится в прямой зависимости от уровня материальной и духовной культуры общества.
© Обухова Л. Ф. Детская (возрастная) психология. М.: Российское педагогическое агентство, 1996.

Ни дать, ни взять — просто поражает осведомлённость Ефремова о психологии человека. На протяжении всей книги он так или иначе возвращается к закономерностям этой науки. Но, как известно, в СССР психологии, как и секса, не было. Поэтому спишем всё на прозорливость автора (своим умом до всего дошёл) или его связи с элитами / иностранными спецслужбами. Впрочем, дорогой читатель, надеюсь, ты понял иронию, как и несостоятельность обоих вариантов интерпретаций.

Антиутопия: тоталитарно-олигархическое общество

Торманс — изначально планета, похожая на Землю, была богата растительностью и всякого рода ресурсами. Но вот результат бездумного хозяйствования и обогащения элит — во время прилёта землян Торманс стал почти бесплодным. Безудержная растрата полезных ископаемых, обеднение почв, вырубка лесов и уничтожение животного мира привела к глобальному коллапсу, оставшегося в истории Торманса как Эпоха Голода и Убийств, навсегда изменившего планету. С этого времени государство устанавливает тотальный контроль над численностью населения, а страх перед повторением кризиса используется в политической пропаганде и идеологии.

Общество Торманса сегрегировано. Меньшинству принадлежит почти всё, большинству — почти ничего. Власть сосредоточена в руках небольшой кучки людей, входящих в Совет четырёх. Основная деятельность членов хунты — постоянные интриги в борьбе за место Председателя, полноправного лидера всей планеты.

Прислуживают Совету Четырёх представители нескольких классов.

Змееносцы — чиновники, поддерживающие политический аппарат. Это наиболее привилегированная группа населения, имеющая большую долю из небольшого числа ресурсов планеты. Они могут прожить достаточно долгую и вполне обеспеченную жизнь.

Лиловые — представители силовых структур, сродни жандармерии в полицейском государстве. Их задача — охрана власть имущих. Лиловые не брали на себя никакую ответственность, целиком зависели от воли своих начальников и утратили всякую способность рассуждать.

Глаза владыки — что-то сродни внутренней тайной полиции с примесью политической идеологической работы. Данная группа состоит из соглядатаев, наделённых гигантскими полномочиями, вплоть до убийства опасных для режима граждан.

Существуют ещё два класса — кжи и джи. В обычном понятии эти две группы общества составляют тот самый народ, которым и управляет олигархическая хунта.

Кжи (короткожители) — самый многочисленный класс. Люди Кжи не получают никакого образования и выполняют тяжелую физическую работу. Для большинства установлен возраст, когда они должны умереть — 25 лет. Культура ранней смерти всячески пропагандируется на Тормансе, это дешевле, чем тратить силы на медицинское обслуживание, пенсии и т. п. социальные блага. Кжи оказывались униженными и неполноценными, что порождало фрустрацию и комплексы. Напряжение старались снимать с помощью низменных развлечений, наркотиков и потребления ненужного ширпотреба.

Джи (долгожители) — те, кого сейчас назвали бы интеллигенцией, люди искусства, науки и техники. Джи получали образование, но, во-первых, оно не было ни открытым, ни полным. Например, одни периоды истории планеты были закрыты для изучения, другие преподавались с идеологически предвзятой интерпретацией. Во-вторых, знания и умения джи использовались для использования всё тех же власть имущих, поддержку существующей системы и не были доступны большинству населения. Владение знаниями становилось исключительной привилегией олигархов.

Два этих класса очень сильно отличались друг от друга, даже языком. Элиты намеренно поддерживали ненависть и вражду между кжи и джи. Расправы над джи представителями кжи, которым, по большому счёту, было нечего терять, не пресекались и даже провоцировались властями. Ведь надо же народному гневу и недовольству находить выход. Разделяй и властвуй — старая, как мир, стратегия, и олигархат Торманса искусно пользовался ей. Без кжи и джи хунта не могла бы существовать — планете нужна была и дешёвая рабочая сила, и интеллигенция. И в то же время разобщения между двумя самыми многочисленными классами была одним из столпов устойчивости власти Совета Четырёх.

В целом всё общество Торманса так или иначе существовало в условиях террора. Статус змееносца или глаза владыки не мог защитить от расправы в случае надобности. Страх управлял всеми людьми планеты, за исключением четверых представителей верхушки и их ближайшего круга.

Существовали на Тормансе и те, кого бы мы назвали сегодня деклассированными элементами, вышедшими за пределы системы: «Оскорбители двух благ» — банды изгоев из заброшенных городов, ненавидящие всех; представители сопротивления режиму — члены организации «Серые Ангелы». Против обоих элементов власть пыталась вяло бороться, но в основном, ввиду нехватки ресурсов, весьма безуспешно.

Социальное развитие: теория инфернальности и стрела Аримана

Роман наполнен социально-философскими зарисовками, этюдами, определяющими базис художественного повествования. Отчётливо звучат два постулата: теории инферно и стрелы Аримана.

Инферно — это даже не теория как таковая, а эмпирический конструкт, построенный на своде «статистических наблюдений на нашей Земле над стихийными законами жизни и особенно человеческого общества». Эволюция человека и всего общества полна страданий, смертей. Развитие происходит вслепую, воля случая определяет направление. Так происходит и с дарвиновским естественным отбором.

Жестокий отбор формировал и направлял эволюцию по пути совершенствования организма только в одном, главном, направлении — наибольшей свободы, независимости от внешней среды.
© Фай Родис, Глава IV

Человек попал в ситуацию двойного инферно — для тела и души. А с развитием государственной машины инфернальность перекидывается на общественное развитие. Так возникают тоталитарные строи и нацистские идеологии. Слепое инферно пробует и такой вариант развития общества — так легли брошенные случаем кости. Выход из инфернальности формулируется Марксом как необходимость прыжка из царство необходимости в царство свободы путем переустройства общества.

Основные положения теории Инферно изложены в работах философа XX века Эрфа Рома. Не знаю, почему, но очень и очень многих читающих привлекает личность этого загадочного мудреца. В качестве прототипа видят или Эриха Фромма, знаменитого последователя Франкфуртской школы, или самого Ивана Антоновича. Большинство склоняется ко второй версии, потому что она смотрится интереснее. Я же уверен в первой гипотезе, поскольку сам читал Фромма, и не одну его работу. То, что пишет Ефремов о Эрфе Роме, полностью созвучно с философией знаменитого франкфуртца.

Эрих Зелигманн Фромм — немецкий социолог, философ, социальный психолог, психоаналитик, представитель Франкфуртской школы, один из основателей неофрейдизма и фрейдомарксизма.

Эрф Ром заметил тенденцию всякой несовершенной социальной системы самоизолироваться, ограждая свою структуру от контакта с другими системами, чтобы сохранить себя. Естественно, что стремиться сохранять несовершенное могли только привилегированные классы данной системы — угнетатели. Они прежде всего создавали сегрегацию своего народа под любыми предлогами — национальными, религиозными, чтобы превратить его жизнь в замкнутый круг инферно, отделить от остального мира, чтобы общение шло только через властвующую группу. Поэтому инфернальность неизбежно была делом их рук.
© Фай Родис, Глава IV

Эрф Ром предупреждл, что воцарение на Земли любых форм олигархии, фашизма или госкапитализма чрезвычайно опасно, поскольку привело бы к полной инфернальности общества — как раз к тому, что произошло на Тормансе.

Стрела Аримана — теория о зле. Вроде бы добрые поступки, исходящие от злого корня, не могут быть добрыми. Ариман (или Ангра-Манью) — дух, олицетворяющий злое начало в зороастризме.

Ариман (Ангра-Манью) - олицетворение зла в зороастризме; бог тьмы и олицетворение всего дурного, первоисточник зла, противник Ормузда (Ахура Мазды)

Так мы условно называем тенденцию плохо устроенного общества с морально тяжелой ноосферой умножать зло и горе. Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредоносной.
© Фай Родис, Глава IX

Почему стрела? Потому что зло направлено, оно разит конкретную цель. Как правило, добрых, честных людей, высокую, человечную мораль и нравственность. При этом очевидно злые поступки интерпретируются как нечто необходимое для блага людей.

Стрела Аримана разит прежде всего там, где большинство людей в плохом смысле слова смирились, сказали «ничего не поделать». Торманс развивался под градом стрел Аримана, злой дух разил общество неустанно, что привело к полному воцарению деструктивного в своём совершенстве, антигуманистического общества.

Фай Родис и Чойо Чагас

Центральным местом романа, его ядром, если угодно, являются беседы лидера землян Фай Родис и правителя тормансиан Чойо Чагаса. Беседы двух столь непохожих друг на друга этически и морально людей определяют то самое противопоставление миров, на котором зиждется роман. Можно сказать, что и Фай Родис, и Чойо Чагас являются убежденными представителями духа обществ, противопоставляемых систем мироустройства — коммунистической Земли и олигархического Торманса.

У Чагаса было всё, чтобы изменить мир Торманса, создать условия для прогресса общества — прежде всего, помощь самой Фай Родис. Он мог бы оставить след в истории своей планеты как великий освободитель и реформатор. Однако тиран предпочёл проверенную дорогу. Что этому послужило — привычка выбирать более простой и неэффективный путь, лень? Я думаю, что страх, потому что никто так не боится как диктатор. У него слишком много, чего терять — в условиях неограниченной власти и вседозволенности даже мельчайший риск может обернуться огромной потерей. Пусть лишь в воображении. Нельзя ослаблять бразды правления ни на йоту — потеря контроля страшна, потому что никогда не знаешь, что творится в неподконтрольных умах и сердцах. Кроме того, абсолютная власть не может не деформировать личность — человек неотвратимо превращается в крайне подозрительного параноика, отягощённого комплексом собственного величия.

Фай Родис — совершенный житель Земли. Ей 40, и именно с этого возраста жители будущего вступают в зрелость. Она историк по образованию, главной науки планеты, и специализируется на Эре разобщённого мира. Её способности почти сверхъестественные: она обладает внушением, отлично управляет и своим телом, и своей психикой. Именно она — единственный возможный оппонент для дискуссий с Чойо Чагасом.

Ефремов — диалектик, и противопоставление двух противоположностей не случайно. Чойо Чагас и Фай Родис — это конфликт тезиса и антитезиса, из которого должно родиться некое единство, заключающее в себя оба противопоставления. И Ефремов находит две гипотезы развитие Торманса, которые предлагает читателю.

Первая звучит в словах Фай Родис, которая пытается переубедить Чойо Чагаса. Но Родис не может определять синтез самой себя. Путь землянки означал бы изменение правителя Торманса и переустройство олигархического общества, то есть отказ от антитезиса. Поэтому первая гипотеза не может быть осуществлена.

В то же время, ни Земля, ни Торманс уже не могут остаться прежними, поскольку начало положено. В олигархическом обществе с помощью земного компонента пробуждается волна народного возмущения, которая в конце концов, как мы узнаем позже, приводит к революции. А что земляне? Они не только навсегда будут помнить альтернативу развития человечества, если не обуздывать инферно. Они столкнутся с вопросом своего собственного совершенства, и это будет следующим шагом развития человечества. Для развития необходима часть тормансианского в каждом из землян. Иначе зачем противостоять злу? Земляне не смогут победить инферно окончательно, но это подспудное зло всегда будет оттенять светлое будущее человечества.

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#иванефремов

#ефремов

#часбыка

#иванантоновичефремов

#научнаяфантастика

#антиутопия

#утопия

#зло

#инферно

#олигархия

#коммунизм

#социализм

#капитализм

#алчность

#неравенство

#социальноенеравенство

#утопия

#земляне

#космос

#будущее

#история

#социология

#философия

#социальнаяфилософия

#советскаяфантастика

#советскаялитература

#фантастика

#sciencefiction

#science

Взрыв мозга... читателя

2024-03-17T22:06:30.418Z

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ ТИМОТИ ЛИРИ И МЭРИ СТЮАРТ «ВЗРЫВ МОЗГА. ТЕХНОЛОГИИ ИЗМЕНЕНИЯ СОЗНАНИЯ В ДЕСТРУКТИВНЫХ КУЛЬТАХ»

Писать, получая по пенсу за слову, смешно. Лучший способ заработать миллион долларов — это основать собственную религию.
© Л. Рон Хаббард

Когда-то давным-давно в одной очень далёкой галактике под названием «Университет», в районе звезды Ψ, я учился наукам о сознании человека и о том, как устроены отношения между людьми. Курсе эдак на третьем увлекался изучением методов деструктивного влияния, в том числе, в сектах. Даже делал доклад на примере «Аум Синрикё».

Уже позже я стал знакомиться с экспериментами в сфере социальной психологии и ужасался от результатов. Знаменитый Стэндфордский эксперимент доктора Зимбардо, исследование подчинения авторитету (Милгрэм), изучение конформизма в опытах Аша, а также знаменитая «Третья волна» Джонса настолько впечатляюще остро описывали особенности взаимоотношений между людьми, воздействия ситуации и Системы на человека, что сложно было не испугаться. Одним из способов организации Системы — сконструированной реальности, в которой происходят радикальные изменения поведения человека, является секта.

Как звонок из прошлого — перед глазами возник пост бывшей завкафедрой, учителя, а ныне — друга. Бог ты мой, да она пишет про сайентологов! А в завершении поста просит меня рецензировать книгу Тимоти Лири, посвящённую деструктивным техникам изменения сознания в сектах. Версии в предыдущем издании я не нашел, а потому купил сей труд из тиража 2024 года.

Впечатление у меня осталось крайне неоднозначное. С одной стороны, вроде бы в руках книга знаменитого Лири да ещё и по знакомой мне теме, а с другой — что-то было не так. Неладное я стал подозревать ещё в названии, явно маркетинговом, рассчитанном на покупателя-идиота. Внизу книги расположилась «завлекательная» надпись, уведомляющая, что читатель столкнется, ни дать ни взять, с «документальным триллером». С таким неймингом и перевод обещал быть крайне слабеньким. Но я ошибся. Слабым оказался не только перевод.

Почему эта книга должна была появиться?

Впрочем, начну я с положительных моментов. Тема разрушающего воздействия на человека, манипулирования его мышлением, эмоциями и поведением звучит и сегодня. Влияние это может быть настолько велико, что в крайних случаях личность полностью теряет волю и свободу. Крайние варианты системного и последовательного «обезволивания» и обесчеловечивания воплощаются в деструктивных культах — тоталитарных сектах.

По моему мнению, секта структурно представляет социальный институт, где есть чёткая иерархия и внятное распределение ролей. Кроме того, имеется и детально проработанная идеология (доктрина), а так же выстроенная система внутренних и внешних коммуникаций. При этом цель деструктивного культа сильно отличается от конструктивных задач социальных институтов, даже тех, которые работают на динамике харизматичной группы — политических партий, объединений, религиозных обществ и т. п. С точки зрения этики секта становится скорее антиинститутом.

К сожалению, в книге почти не рассматривается социальная часть вопроса, о ней упоминается лишь вскользь. Всё внимание авторы уделяют изменению сознания в процессах вербовки в секту и удержания в ней. Причём в большей степени с позиций детерминизма и бихевиоризма: чтобы добиться нужной реакции, нужны определённые стимулы, а человек попадает в секту, потому что он слаб по своей природе. В то же время, авторы говорят, что любой человек имеет все шансы быть завербованным, каким бы волевым он не был. Но мы-то знаем, что люди в плане личностном сильно отличаются друг от друга, а значит секта предполагает такое воздействие, которое будет общим для человека вне зависимости от характера, способностей, темперамента, воли, интеллекта и т. п. То есть влияние оказывает сама система и ситуация, в которой протекают определённые социальные процессы.

Зато авторы рассматривают социально-психологические аспекты: групповую сплочённость и давление, коллективные убеждения и конформизм. Правда, ракурс исключительно один — как влияет группа на личность. Трансформация описывается только в рамках изменения отдельной личности. Иными словами, есть человек, сознание которого меняется в процессе вербовки и есть харизматическая группа, которая на это изменение влияет. Группа рассматривается как что-то статичное, неизменное. Однако это не так. Малая группа в процессе своего развития имеет динамику, но об этом в книге ни слова. А жаль — важно было бы показать, что секта, будучи социальной группой, тоже трансформируется.

Вербовка

Общим местом вербовки нового члена секты является манипулятивное воздействие на его сознание. Что называется, все средства хороши.

Применяется тактика малых шажков, когда человека заставляют отказаться от чего-либо значимого для него по чуть-чуть. И так вплоть до отказа от собственной воли и свободы в пользу бездумного исполнения приказа харизматического лидера секты.
Используются манипуляции при убеждении: и поиск врага, и мировой заговор, и неопровержимая истинность доктрины.
Чтобы человек был податливее, используются методы введения в измененное состояние сознания, такие как социальная и сенсорная депривация, когда человека лишают стимулов из внешнего мира (например, помещение в полную и глухую темноту), или наоборот насыщение, когда восприятие человека переполняется визуальными, звуковыми и кинестетическими стимулами. Ещё одним вариантом может быть ритмичное повторение определенных слов или действий на протяжении длительного времени и групповые медитации, открывающие дорогу трансу. Секты не гнушаются и наркотиками.

«Ловцы человеков» подробно калибруют свою жертву, изучают её, ищут слабые места, на которые потом можно будет надавить. В наше время человек остро нуждается в поддержке и тем паче — в состоянии личностного кризиса. И секта на первоначальном этапе вербовки эту поддержку оказывает. Находясь в группе, вербуемый чувствует внимание к своей скромной персоне, принятие и понимание. Используется так называемая «бомбардировка любовью», когда вновь прибывшего члена секты буквально засыпают комплиментами.

Контроль

Когда же жертва заглатывает наживку, начинается новый этап — контроля и ограничений. Секта старается как можно чётче прочертить границу с прошлым миром человека. Обычно устанавливается запрет на контакт с родными и друзьями. Выполнение завербованного тяжёлой работы совместно с другими неофитами способствует сплочению группы. Спустя какое-то время, жертва сама начинает вербовать других, вступать в дебаты о вере, защищать доктрину секты, и эта роль укрепляет её приверженность секте.

Вскоре контроль становится тотальным не только на уровне поведения, но и эмоций, и мыслей, и информации.

Контроль поведения достигается во-первых через обычную систему наказаний и поощрений, и, во-вторых, через контроль социального окружения, когда члены ячейки (5-6 человек) неустанно следят друг за другом.
Контроль эмоций достигается с помощью вины и страха, насаждаемых каждому члену секты. Два этих чувства заменяет весь эмоциональный спектр человека. Каждый постоянно испытывает вину за то, что что-то сделал не так или был недостаточно усерден или дисциплинирован. Член секты постоянно виноват и боится быть наказанным. Более того, по этой же причине он не может покинуть секту, так как боится той реальности, которая находится за пределами группы. Иногда он сталкивается с прямой угрозой жизни и здоровью — своей или близких.
Контроль мыслей достигается с помощью подавления критичности мышления — человеку попросту некогда думать. Часто сектанты спят не более 4 часов в сутки и подвергаются другим воздействиям на мышление. Секта использует поляризацию мышления, когда любое событие может рассматриваться только как чёрное или белое. Есть только добро и зло, правильное и неправильное, мы и они, и никаких оттенков. Для общения внутри секты используется свой язык, что, опять-таки, настраивает на определенный образ мысли. Все богатство возможных ситуаций классифицируется и сводится к тем или иным стереотипным трактовкам. Иными словами, навязываются стереотипы мышления. Наконец, используются ритуалы остановки мыслей — специально разработанные квази-мистические практики, когда сектант сам останавливает появляющиеся в его сознании сомнения. Сектант может объяснять себе явные противоречия и откровенные преступления лидера секты потому что не может сомневаться в безгрешности доктрины и лидера секта.
Наконец, секта — это группа с полностью непроницаемыми границами. Внутри её действует жесткий контроль информации, поступающей из внешнего мира. Человеку навязывается новая реальность — искусственно созданное представление о мире, в котором он живет и к которому он вынужден адаптироваться.

Общей идеей всей книги выступает концепция расщепления личности сектанта. Рядом с настоящей личностью человека взращивается личность сектанта, и последняя радикально отличается. Личность сектанта подавляет личность человека и начинает управлять его поведением. Для этого используются методы изменения и последующего контроля сознания. То, что Лири так тяжело формулирует, по большому счёту, описано ещё в работах Юнга и Ассаджиоли. Но вот что интересно: секта институционализирует процесс расщепления. С одной стороны культивируется архетип Персоны, который является адаптивным ответом на изменения реальности: новое социальное окружение — новая маска для этого окружения. С другой стороны, последовательно взращивается новая субличность, способная поглотить эго человека.

Для объяснения того, как перешивается программа личности сектанта, Лири использует теорию импринтов. В секте последовательно разрушаются и заново создаются импринты базовой безопасности, движения, познания и сексуальных связей.

Отдельно хочется сказать про то, что секта в текущем её виде, с чертами тоталитаризма и деструктивизма — явление Нового времени. Расцвет культов приходится на середину XX века вместе с нарождающейся культурой потребления. Ещё Франкл отмечал, что в новом обществе распространяются неврозы, основанные на экзистенциальных проблемах. Секта позволяет наполнить смыслом жизнь человека, пусть вредным как для самого сектанта, так и для его окружения. Всё же секта удовлетворяет экзистенциальные потребности и даёт очень простые ответы на очень сложные вопросы. Мистицизм и магизм в купе с идеей об избранности довершают дело. Обилие религиозных деструктивных культов просто немыслимо в обществе, где люди понимают смысл своей жизни. К сожалению, общество потребления предпочитает ретушировать экзистенциальные вопросы удовольствиями развлечения и покупок, но ведь духовные потребности человека никуда не деваются.

Критика книги

В общем-то, в этом суть книги. Всё выше написанное в книге повторяется несколько раз с разными заголовками, что вызывает, мягко говоря, недоумение. Недоумение усиливается из-за ОТВРАТИТЕЛЬНЕЙШЕЙ редактуры книги. Я, господа-товарищи, такого ещё не видел. Вот что вспомнил:

пробелы посреди слов;
красная строка посреди предложений;
колоссальное количество опечаток, как, например, «вес» вместо «все», «экспортов» вместо «экспертов»;
отсутствие ссылки на источник… при наличии страничной сноски;
переносы посередине строки;
странные символы вместо букв, например, «вс☒»;
повтор целого куска текста в несколько абзацев — не пересказ, а именно повтор до каждой запятой;
плохо построенные предложения, например «если доктрина совершенна и лидер прекрасен, то во всех проблемах, которые могут у человека возникнуть, виноват он сам» (лидер или человек?).

Редактура, короче, хуже самого стрёмного черновика школьного реферата. Дорогой редактор М. В. Нигматулин, это полнейшее свинство по отношению к читателю. Работа сделана на «кол». Мне было бы стыдно на вашем месте, я предлагаю вам оставить редакторскую работу, больше не позориться самому и не мучить читателей.

В издании, кроме того, большое количество глав, взятых из других книг Тимоти Лири, в частности его «Нейрополитики». Эти главы, кстати говоря, выгодно выделяются среди остального текста. Вообще складывается ощущение, что книгу писали несколько авторов, и они не договорились между собой о каком-то одном взгляде. То у них традиционная религия от секты ничем не отличается, то различия эти радикальны.

Похоже, что переводчик Ирина Митрофанова (а может и редактор) дописывала целые куски книги. Так в качестве примера синдрома комбатанта приводятся ветераны Афганистана и Чечни. Учитывая, что Лири — американский автор, и в 1996 году он умер, такой пример видеть крайне странно. Для граждан США точно более понятным является пример ветеранов Вьетнама или Ирака. Отступлений про положение дел в России или на территории СНГ в книге много.

К слову, я не нашел этой книги в библиографии Лири, а о Марии Стюарт вообще ничего не удалось узнать. В одном месте сильно смутил текст:

Разобраться в феномене промывания мозгов нам поможет психолог Тимоти Лири.
© Глава 16, С. 155

А кто же автор тогда? И кому «нам» он поможет разобраться, если сам является автором книги? В общем, тайна, покрытая мраком. Писал ли Лири вообще эту книгу, или она — плод творчества Нигматулина и Митрофановой, разбавленный вставками глав из книг Лири, я не знаю. Но это отталкивает. Я просто не могу понять, зачем эта книга была издана, кто главный интересант? Настораживает.

Вызывает негодование и предложенная авторами технология реабилитации жертв, попавших в секту, но освободившихся от дьявольских сетей. В качестве ключевого метода предлагается НЛП. И вроде бы перепрограммировать — тоже метод, но авторы вместо искренней поддержки, открытости и честности предлагают консультанту манипулировать — «использовать непрямое информирование и косвенные намёки», дабы пугливый освободившийся от пут своих сектант не ринулся обратно.

Если до ухода в секту человек ощущал себя несчастным и больным, нужно отыскать положительные моменты в его прошлом, за которые можно уцепиться. Если их нет, их нужно придумать и озвучить. Для создания позитивных фантазий можно воспользоваться услугами воображения.
© Глава 27, С. 248.

Вот так вот, уважаемые читатели, из огня да в полымя. И там манипулировали, и тут продолжают. Это вместо того, чтобы показать другой вариант реальности: вместо страха — безоценочное принятие и сопереживание, вместо тоталитарного контроля — высвобождение и побуждение к спонтанности, вместо лжи — честность и открытость.

В завершении авторы и сами начинают размышлять о новой философии, где новым символом должен стать не распятый Христос, а «любовный союз мужчины и женщины». Вот так в погоне за свободой автор приходит к отрицанию того, что ценно для миллионов людей. Авторы сами начинают пропагандировать философию, которая по их мнению, является истинно верной. А нетерпимых я бы сразу к стенке. Ну, такое…

Как я в секте... работал

Я вот обо что подумал, читая эту книгу. Ведь тоталитарный деструктивный культ — это не обязательно религиозная история. Например, я работал в организации, в которой явно читаются все характеристики секты. Меня всегда смущал взгляд людей, истинно преданных компании. Глаза светились неопровержимой уверенностью в миссии организации, и в них не было ни грамма сомнения. Это были глаза фанатиков.

В главе 20 книги Лири и Стюарт приводят несколько характеристик секты, определяющих жизнь человека внутри культа. Я прошелся по всем и соотнёс со своим собственным опытом.

1. Доктрина — это реальность

Цель доктрины — заставить людей считать учение не абстрактной теорией, позволяющей интерпретировать реальность, а истинной реальностью. Именно так мы и думали. Идеология компании представляла собой единственно верную систему ценностей, взглядов и принципов. Всё остальное, хоть и имело место быть, но было далеко до совершенства системы корпоративного управления и корпоративной идеологии организации. Доктрина организации была управляющей программой наших действий, мыслей, эмоций, а любой обнаруживаемый недостаток интерпретировался как отклонение — недостаток самих последователей корпоративной доктрины.

2. Чёрно-белая реальность

Плюрализма не было и не могло быть. Кто не с нами, тот против нас. Организация до паранойи искала врагов внутри, и увольнения следовали за увольнениями даже за незначительные «отклонения», за сомнения, за недостаточную веру в Систему. Организации нужны были преданные, фанатично настроенные биороботы.

3. Представление об избранности

Мы считали себя элитой рынка. Мы стремились быть избранными. Нам формировали представление, что именно от нас зависит исполнение великой миссии компании, значимой для всей страны. Что именно нам предстояло сыграть свою роль в истории компании, и эту роль должны были оценить следующие поколения сотрудников. Несложно сделать вывод о том, что ответственность оказывалась неподъёмной, любая мелкая ошибка раздувалась в катастрофу. И это не только так воспринималось, но и всячески культивировалось. За любой проступок предполагалась встреча с руководителем, который тебе должен был объяснить, насколько своим безответственным отношением ты поставил под угрозу великую миссию организации.

4. Доминирование групповой воли над индивидуальной

Все личные цели подчиняются коллективной цели и миссии. Групповой конформизм и послушание — высшие добродетели. Именно те, кто не возражает и старается молчать, получают поощрения. В определенный момент получил высшую корпоративную награду и я. Думать не нужно, за тебя уже подумал твой руководитель. Ну, как подумал… Ретранслировал мысль лидера. Ну и, в конце концов, личное время, интересы, границы — всё кладётся на жертвенный алтарь коллективной воли организации.

5. Строгое повиновение и подражание лидеру

Нам прямым текстом говорили, что широкий кругозор лидера даёт ему право приказывать. Если распоряжение кажется странным, то происходит это лишь потому, что ты не видишь достаточно. Лидер организации почти что обожествляется. Он безгрешен, всегда принимает правильные решения, он добродетелен и недосягаем для простых смертных. Ты должен впитать в себя его образ мышления, его ценности и взгляды и уподобиться ему.

6. Счастье в исполнении миссии

Как в секте заставляют признаваться в грехах, так и в организации заставляли признаваться в отклонениях и в их причинах — твоих установках, ценностях, принципах. Дальше шло искоренение этих гипотетических причин. Личность перепахивалась вдоль и поперёк.

Дружба в секте не поощряется, как не поощрялась она в организации. Походы в сауну, кафе, поездки на природу без начальства были запрещены. А если коллектив всё же собирался где-то неформально, все подозревалась чуть ли не в подрывной деятельности. При любом удобном случае такое вопиющее нарушение правил приводилось как аргумент обвинения в особо тяжком мыслепреступлении против организации.

Уход человека из организации воспринимался как предательство. Ведь нельзя по доброй воле оставить лучшую работу на Земле. Про ушедших распускались слухи, их обливали грязью, чтобы объяснить, почему они покинули «райские сады».

7. Манипулирование виной и страхом

Вины и страха в организации было огромный вагон и нехилая тележка. Чего бы ты не сделал, ты всё равно виноват. Если сделал хорошо, мог бы ещё лучше. Если столкнулся с непреодолимыми обстоятельствами, был недостаточно предусмотрителен. Как говорил наш руководитель, «у отклонения всегда есть фамилия». Мы постоянно ощущали Дамоклов меч над своими головами.

8. Манипулирование эмоциями

Нас бросали то в состояние эйфории, когда мы ощущали свою избранность, то в состояние глубокой вины, страха и позора, когда хотелось просто перестать существовать. Уныние, несмотря на то, что провоцировалось самой организации, считалось «грехом». Ты недостаточно горишь деятельностью и идеей, недостаточно огня в твоих глазах. И это, друзья мои, повод уволить человека даже если он отлично справляется с работой и имеет кучу достижений.

Иногда, правда, вопрос решался повторной идеологической обработкой, когда «погасший» человек направлялся на переобучение, где его заряжали повторно. На какое-то время этого хватало, но, в конце концов, выжав из человека последние соки, организация отправляла на свалку этот перемолотый и измождённый организм.

9. Изменение ориентации во времени

Прошлое человека признаётся ошибочным, потому что именно в прошлом он сложился в несовершенный механизм для выполнения целей организации. Сами цели лежат в будущем и должны вдохновлять людей вкладываться в работу и физически, и интеллектуально, и морально. Сейчас надо поднапрячься, зато в будущем… молочные реки и кисельные берега.

В какое-то время становится понятно, что целей организация в нужном объёме к определённому времени не достигает. И тогда срок смещается. И поскольку организация не может быть виновата, порицание получают сотрудники.

10. Безысходность

Как я уже говорил, законных оснований, чтобы покинуть организацию нет. Кроме того, в процессе работы тебе всячески внушают, что за пределами организации находится враждебный мир, в котором ты никому не нужен. И в определённый момент начинаешь этому верить.

Я мог бы долго описывать, как я чувствовал себя в организации и как ушел, как я восстанавливался и как изменилось моё отношение к миру. Последствия работы там я разгребаю до сих пор. Я знаю случаи, когда после увольнения сотрудники испытывали панический страх перед любой работой и долго из-за этого не могли никуда устроиться. Описанные выше тезисы, наверно, доказывают, что я работал в секте. Восемь лет.

А потому книга Лири и Стюарт, несмотря на все её изъяны, всё же полезна, раз открывает глаза на деструктивные культы. Друзья, не пытайтесь бороться с сектантами, не ходите на их собрания и не будьте любопытными. Вы проиграете. Лучше всего, как только вы поймёте, что вас завлекают в секту, громко скажите человеку «Нет» и уходите от него подальше.

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#тимотилири

#мэристюарт

#стюарт

#секты

#тоталитарныесекты

#взрывмозга

#деструктивныекульты

#культ

#секта

#лири

#технологииизменениясознания

#изменениесознания

#исс

#культы

#влияние

#манипуляции

#манипулирование

#тоталитаризм

#timothyleary

#вербовка

#контроль

#неофит

#сектантство

#социальнаяпсихология

#психология

#доктрина

#истинность

#непогрешимость

Страшно впасть в руки Бога Живаго! (Евр, 10-31)

2024-02-18T20:57:23.482Z

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ МИХАИЛА ЕЛИЗАРОВА «PASTERNAK»

«Pasternak» — третья книга Елизарова, которую я прочитал. До этого были «Земля» и «Библиотекарь», от которых я был в полном восторге. Роман «Pasternak» был написан в 2003 году, когда автору было каких-то 30 лет. Когда я осознаю такие моменты, я начинаю сильно расстраиваться: а что же я? почему я до сих пор ничего такого не создал? Ну да ладно, депрессивная минутка кончилась, дань травме отдана, теперь можно и порассуждать.

Елизаров мало кого оставляет равнодушным — его произведения вызывают или восторг, или сильное отторжение. Причём, по моим наблюдениям, эмоция не зависит ни от того, к какому классу относится человек, ни от уровня его дохода или интеллекта. Мнение, что романы Елизарова антиинтеллектуальны, весьма далеко от правды. Однако во многом произведения автора направлены против право-либеральных и неолиберальных ценностных ориентиров — безответственной свободы (негативной свободы по Э. Фромму), успешной успешности, диктатуры рынка. Противостояние Елизарова скорее социокультурное и философско-политическое.

В романе «Pasternak» Елизаров объявляет войну свободе совести, в крайней форме доведённой до квази-духовной вседозволенности. Автор обеспокоен буйным ростом количества тоталитарных религиозных сект. В попытках понять, откуда же берёт своё начало огромная армия адептов-анабаптистов, мормонов, пятидесятников, кришнаитов, ивановцев, рериховцев и т. п., Елизаров приходит к заключению — корни проблемы прорастают в плодородную почву радикальной толерантности, в которой нет никаких границ. Символическим воплощением корня зла является монстр Pasternak — некое подобие птеродактиля с конским черепом и исписанными дактилями крыльями. Он выражает в своей фигуре псевдо-духовность поэта с одной стороны, а с другой представляет сакральный антисимвол неолиберальной интеллигенции эпохи конца 90-х — начала 2000-х.

…Когда поездов расписанье
Камышинской веткой читаешь в пути,
Оно грандиозней Святого писанья,
Хотя его сызнова все перечти…
© Б. Пастернак «Сестра моя — жизнь»

Елизаров прибегает к старому-доброму сарказму, высмеивая духовную всеядность общества потребления. В романе есть и гротеск, и абсурд. Так же как в «Библиотекаре» сцены жестокости больше бутафорские, нежели реалистичные. Ереси умерщвляют личность и духовность людей, а герои «Pasternaka» умерщвляют физически лидеров ересей. Очень сложно понять мне критиков романа, которые с серьёзными щами критикуют творчество писателя. Это примерно то же самое, что критиковать выходки шута. В этой «серьёзной критике» они сами себя же и дискредитируют, потому что переходят на эмоции, злятся, являя миру всю нетерпимость к ценностям толерантности. «А нетерпимых я бы сразу к стенке…» — как бы говорят они.

Не зря сектанты, будучи русскими, проповедуют с выраженным американским акцентом. Как выясняется, чтобы нести миссионерскую миссию и прикидываться американцами, требуется определённый статус регионального управленца.

— Будем искать того, чье имя «регион»…
© Отец Сергий, часть II, 1

То есть заморская духовность куда лучше продаётся и потребляется толерантным обществом, нежели чем традиционная. Мода на всё западное не обходит стороной и религию. Однако то, что сектантское начало тяжеловато совмещается с культурой, говорят образы проповедников. Читать их проповеди смешно до колик.

— How are you? — спросила Мария.
— Can I help you?
О, хай, ми — фермери и астрологи,
Ми подарки принесли и тебе,
И Джизус-беби. Аллилуя!
© Проповедник, часть II, 1

Такая духовность опошляет культуру, делает духовное предметом потребления. Против такой вот всеядности и восстают герои Елизарова.

Кстати о героях. Герои, в отличие от персонажей «Библиотекаря» здесь куда более выпуклые. И во многом благодаря флэшбекам, в которых рассказывается об их детстве и взрослении. Причём в главе «Красная плёнка» повествование вдруг переходит от третьего лица к первому. Зачем Елизаров это сделал, я так и не понял. Видимо, есть какая-то пасхалка. Не о своём ли детстве решил рассказать нам автор?

Перед нами две команды воинствующих то ли неоинквизиторов, то ли неоэкзорцистов.

Василий Льнов — в детстве рос в деревне, где слушал поучения деда Мокара о мертвецах, чудищах, яви и нави. Он видел похороны в избах. Когда он вырос, он стал мастером и холодного, и огнестрельного оружия, которое он ловко пускал в ход против всякой нечисти — в каком бы обличии она не была.

Его помощник Любченёв, униженный нелюдью во время школьного обучения. То есть он с детства был способен за человеком увидеть нечеловечью натуру. Чтобы быть уверенным в потусторонней сущности того или иного человека, он использует портрет Брежнева, у которого, по его словам, от страха шевелятся брови:

Мне хотелось ей в отчаянии крикнуть: «Вы не понимаете, творится страшное, боится даже Брежнев!»
© «Красная плёнка», часть первая, глава II

Скрываясь от мира после школьного позора, мальчик стал отшельником и научился из подручных средств мастерить бомбы.

Отец Сергий Цыбашев, который опытным путём пришёл к православию и был рукоположен катакомбным священником Григорием. Со временем научился делать копия из спрессованных страниц книг, которые идеально обескровливали его жертв.

Его помощник Лёха Нечаев, реальный пацан с большими кулачищами и кистенём. Матерщина — его порок, право на который он приобрёл в детстве вместо подарков на дни рождения и новые годы.

Перед нами две команды, которые объединяются друг с другом для борьбы против разного рода сектантов. Метафорически Елизаров солидаризирует две духовности Родины: основанную на народных языческих поверьях и на православной религии. Во многом, религия закладывает основу культуры страны, и эта самая самобытная культура противопоставляется нетрадиционным ценностям. Конечно, Елизаров выступает здесь как махровый реакционер, однако его борьбу нельзя свести к «за всё хорошее против всего плохого». Дело в том, что новый нью-эйдж также опирается на теософские воззрения, во многом уже традиционные. Здесь скорее противопоставляется конструктивная и деструктивная духовности.

Но первые главы начинаются, в общем-то, с критики православия. Когда автор рассказывает историю детства Василька Льнова, он явно отдаёт предпочтение воинствующему язычеству. Но потом мирит две духовные практики. Возникает вопрос, во имя чего? Именно не против чего, а во имя. У меня сложилось ощущение, что в этом Елизаров видит некое служение Родине, создаёт бастион защиты культурной самобытности. Не зря в самом конце книги Льнов отправляется уничтожать Шамбалу.

Может быть, для этого противопоставления двух духовных начал Елизаров и создаёт рваное повествование. Ведь действительно две первых части книги очень разные. Даже структура глав сильно отличается. А вот третья часть как бы объединяет, сглаживает, гармонизирует различия повествования. В финальной части конфликты «родноверие — православие», «родноверие — теософия», «православие — сектантство» переходят в плоскость «конструктивная духовность — деструктивная духовность».

Отдельно хочется отметить яркий стиль письма и очень интересный язык, которым написан роман. Елизаров использует очень свежие, необычные сравнения и метафоры, но при этом не выходит за границы русского языка (если не считать матерщины, которая, к слову, к месту). В отличие от поэзии Пастернака, по которой автор прокатывается катком.

С Пастернаком получалось так, что им были скуплены все рифмы «на всякий случай».
Сколько ни в чем не повинных слов русского языка страдало от жестоких побоев и ударений. За местоимение «твои» приняло муку «хвои́». По преступному сговору с поэтом «художница пачкала красками тра́ву», чтобы получить «отраву». «Гамлет» наверняка не подозревал, что «храмлет» (очевидно, хромает). <…>
На каждом шагу случались артикуляционные насилия: «…Попробуй, приди покусись потушить…» или «…И примется хлопьями цапать, чтоб-под-буфера не попал…», соперничающие с «бык-тупогуб-тупогубенький бычок…»
<…>Мутный роман о Докторе, завернутый в лирическую броню приложения — с начинкой о Боге, делался недосягаемым для критики.
Читатель, вдруг заметивший весь этот стилистический бардак, соглашался скорее признать собственную поэтическую глухоту, чем промах у Мастера. Это уже работала «духовность», уничтожавшая все живое, пытавшее подступиться к святыне.
© Часть II, 8

Стилистически в романе как бы противопоставляются смелый и даже нахальный стиль Елизарова, остающийся в границах русского языка и насилие над языком великого поэта. Надо сказать, я никогда не любил поэзию Бориса Пастернака, а «Доктора Живаго» не читал вовсе. Конечно, мнение Елизарова о Пастернаке, как минимум, спорно, хоть и аргументировано, однако это всего лишь мнение. Эмоциональность критиков поэтому мне не очень понятна и играет скорее против них самих.

1. Мнение Елизарова о Пастернаке — это первый пункт критики романа.
Я хочу коснуться ещё двух тезисов относительно порицания автора.

2. Елизаров — антиинтеллектуальный писатель.

Данный тезис базируется на том, что герои Елизарова — простые мужики, реальные пацаны, всякого рода шпана. Короче, непривилегированная масса, не элита. Но в этом как раз и прелесть. Елизарову не интересно делать героями представителей новой аристократии, он выступает на стороне народа, вместе с народом. В этом автор близок к прозе Тургенева.

И всё же его героев никак нельзя назвать неумными. Уровню их эрудиции, как у Василия Льнова, или простой житейской мудрости, как у деда Мокара, позавидуют очень многие знатоки из «Что? Где? Когда?». А вот антигерои могут быть разными — и умными (вспомним Горн из «Библиотекаря» или демона Pasternaka, перехитрившего главных героев), и глупыми (как рериховец Николай Аристархович). Короче, корреляции точно нет.

3. Проза Елизарова инфантильна. Я тут немного недоумевал, когда слушал аргументы критика.

Им главное доказать, что они не дети. Что они крутые, что они — взрослые. В этой токсичной маскулинности настолько инфантильной, насколько детской, примитивной… Именно вот чтобы вы меня признали, что я хочу всем доказать, какой я есть, что я крутой. Посмотрите на меня!
© Спонтанно взятый критический видео-отзыв

Что-то мне подсказывает, что сам критик хочет нечто подобное доказать всем нам, зрителям, и отрицает в себе эту свою потребность. Здесь как будто мы сталкиваемся с классической фрейдовской проекцией своих собственных неврозов или комплексов на автора. Я, честно говоря, прочитав уже три романа Елизарова никакого навязывания своей взрослости и тем более мачизма не увидел.

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#михаилелизаров

#елизаров

#pasternak

#пастернак

#городскоефэнтези

#фэнтези

#неоязычество

#православие

#секты

#культы

#либерализм

#западныеценности

#запад

#толерантность

#духовность

#рерих

#эзотерика

#теософия

#религия

#борьба

#оккультизм

#патриотизм

#родина

#докторживаго

Трилогия Лю Цысиня "Память о прошлом Земли"

2024-01-04T20:27:11.442Z

РЕЦЕНЗИЯ НА ТРИЛОГИЮ ЛЮ ЦЫСИНЯ «ПАМЯТЬ О ПРОШЛОМ ЗЕМЛИ»

Вообще-то я не большой любитель научной фантастики. Особенно такой, где действия происходят в космосе. Возможно из-за моей нелюбви к физике. В школе я терпеть не мог этот предмет — я не любил ни непонятноые задачи, ни скучный теоретический материал. Во многом это заслуга моего школьного учителя, влепившего мне несправедливый «неуд» за первую лабораторную работу. Точнее — за оформление. Я так расстроился тогда, что так и не смог понять и полюбить предмет. Следом я растерял интерес к астрономии, основанной на фундаментальных законах физики. Потому-то научная космическая фантастика кажется мне невыносимо скучной.

Лю Цысиня я начал читать только потому, что, во-первых, о нём говорили из каждого утюга, а, во-вторых, мне его восторженно рекомендовал дорогой товарищ. Первое впечатление от книги было отрицательным, но привычка читать книги, раз уж начал, сделала своё дело. Шаг за шагом, я прочитал все три тома. Опять-таки, я не готов сказать, что пищу от восторга, но всё же трилогия оставила важный след в моём читательском опыте.

«Память о прошлом Земли» — это сага, растянутая на миллионы лет. Начинается она во время Китайской культурной революции и завершается на далёкой-далёкой планете в преддверии конца Вселенной. В трилогию входят три книги:

«Задача трёх тел» рассказывает о том, как учёный с Земли отправляет сигнал в космос о своём существовании и провоцирует инопланетную агрессию другой цивилизации — трисоляриан.
«Тёмный лес» повествует о подготовке землян к отражению инопланетного вторжения и первом столкновении с ним.
«Вечная жизнь смерти» описывает вторжение Трисоляриса, его отражение и противостояние с другими цивилизациями Космоса.

Если говорить о моём личном восприятии, то больше всего мне понравилась вторая книга, меньше всего — третья. «Тёмный лес» — это прямо-таки бомба! После неё я не мог удержаться от соблазна завершить всю трилогию, но… к сожалению, остался недоволен. Третья часть оказалась как будто ненужным наростом на истории противостояния землян и трисоляриан, изложенной в первых трех книгах. В общем, сложилось ощущение, что Лю то ли не был готов расстаться с со своим творением, а то ли издатели не были готовы упустить дойную корову. А, может быть, и я несправедлив.

Персонажи

В каждой книге трилогии выделяется один или несколько ключевых героев. В «Задаче трёх тел» — Ван Мяо и Е Вэньцзе; в «Тёмном лесе!» — Ло Цзи; в «Вечной жизни смерти» — Чэн Синь. Персонажи эти как бы выходят на сцену, отыгрывают свою главную роль и далее передают эстафетную палочку следующему герою. Так Ло Цзи получает от Е Вэньцзе аксиомы космической социологии, а после передаёт Чэн Синь пульт управления системой устрашения Трисоляриса.

Ло Цзи, на мой взгляд, прописан максимально хорошо. Читатель узнаёт и о его прошлом, наблюдает трансформацию характера из тунеядца и балбеса в самоотверженного мудреца. Ло Цзи созвучно имени Лао Цзы и не только фонетически. Мудрость даосизма заключается в его простоте, и Ло Цзи в этом плане превосходит всех — его план настолько прост и прямолинеен, что цивилизация трисоляриан не могут его разгадать. Вот уж правда что

Умеющий ходить не оставляет следов.
Дао дэ Цзин

Прошлое есть и у Е Вэньцзе. Она настолько сильно обижена на всё человечество за смерть своего отца, что окончательно и бесповоротно разочаровывается в цивилизации. Ведомая болью утраты, она приходит к мысли о бессмысленности бытия человека и становится фанатичкой; только уничтожение всего человечества может погасить её скорбь. И всё же именно она создаёт основу для того, чтобы Ло Цзи смог придумать способ остановить инопланетное вторжение. Даже в самой фанатичной душе есть искра человека. Весь вопрос, как её раздуть.

Ван Мяо и Чэн Синь. А вот персонажи первой и третьей частей совершенно плоские, на мой взгляд. Чэн Синь не очень умная и безвольная, выбравшаяся из водоворота событий лишь волею случая. Страдающая жертва, не более того. Её эмоциям сложно сопереживать, потому что не веришь. Ван Мяо такой же — неготовый сделать сложный выбор, жалостливый меланхоличный физик, раздраждающий своим вечным хлюпаньем.

Самые харизматичные персонажи, такие как безопасник Ши Цян, вечно стремящийся к одобрению отца Чжан Бэйхай, то ли девушка, а то ли видение Чжуан Янь или физик Дин И, оказываются на второстепенных ролях.

В пользу второй книги

Мне кажется, литературно вторая книга в разы сильнее. К примеру, сюжет книги оказывается весьма и весьма лихо закручен и развязка сильно впечатляет. Начало и финал книги начинаются в одном и том же месте — на кладбище. Вот совершенно непредсказуемо, нереально предугадать развитие. Чего только стоят участники проекта «Отвернувшиеся».

Появившийся в начале и в конце истории муравей, потерявшийся в буквах надгробной плиты, похож на человека, на ощупь делающего свои первые шаги в космосе.

Гуманизм в эпоху технологий

Лю Цысинь делает огромный шаг вперёд, представляя как изменится общество, в котором появится фактор грядущего инопланетного вторжения. Как будут развиваться технологии, политика, экономика, каким будет социум — всё это вопросы, которые автор поднимает в большей степени именно на страницах второй книги.

Словами героев автор формулирует аксиомы космической социологии, которые приводят героев к открытию законов, похожих на парадокс Ферми.

Выживание — это основная потребность любой цивилизации
Цивилизация непрерывно растёт и расширяется, но общий объём вещества во вселенной остаётся неизменным

Именно понимание социологии в масштабах космоса даёт цивилизации шанс на выживание. Там, где техника и технология, используемая для развития военной мощи, терпит фиаско, гуманитарная наука побеждает. Осознанно или нет, Лю Цысинь даёт нам подсказку — развитие цивилизации возможно только на принципах гуманизма. Человечество почти не использует свою сильную сторону, несмотря на то, что «человек» — это основа самоназвания земной цивилизации. Мы смотрим вдаль, но не видим важнейшего на кончике собственного носа.

Не менее важной оказывается и психология. На космическом корабле, будучи оторванным от Земли, человек оказывается в условиях жесткого кризиса. Выживание становится принципиально выше ценностей, и люди обесчеловечиваются. Но неужели отрыв от корней может спровоцировать такое? Мне кажется, что дело не в этом и даже не в том, что потеря земли под ногами и Земли как уютной тихой гавани привела к депрессии, тревоге и т. п. расстройствам. Дело в том, что кризис обострил противоречия, заложенных в психике человека, и нерешенных за всё время его эволюции.

Технологии развились, а человек оказался к ним не готов. Обезьяна получила в лапы гранату с атомной боеголовкой и даже научилась пользоваться ей. Однако этики не возникло — подорвет ли примат всех в округе или саму себя, осталось неизвестным.

В завершении хочется сказать, что книги Лю Цысиня всё же возымели для меня своё воздействие. Мой интерес к физике, убитый в 7 классе средней школы, проснулся. Теперь хочется что-нибудь почитать по теории струн, антиматерии, чёрных дырах, квантовой механике. Если вдруг вы знаете, что можно порекомендовать для неподготовленного меня, рекомендуйте. Буду признателен!

#bookfriendlyc

#книжнаяполка

#книжки

#книгоман

#книжныйблог

#книжныйотзыв

#книголюб

#хорошиекниги

#рецензия

#bookworms

#bookrecomendations

#bookreviewer

#bfрецензия

#люцысинь

#цысинь

#памятьопрошломземли

#задачатрехтел

#темныйлес

#вечнаяжизньсмерти

#научнаяфантастика

#фантастика

#лю

#космос

#вселенная

#вторжениеинопланетян

#инопланетяне

#астрономия

#liucixin

#thethreebodyproblem

#the_three_body_problem

#физика

#человек

#будущее

#человечество

#цивилизация

#планета

#земля

#солнечнаясистема

#трисолярис

#развитиетехнологий

#психология

#социология

Книжный друг. О книжках и чтении

Литературный юмор. Сочинения по Тургеневу

Тургенев Иван Сергеевич: отрывки из школьных сочинений

"Муму"

"Отцы и дети"

Геройство геройством, а танки танками

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ ВИКТОРА НЕКРАСОВА "В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА"

Пару слов об авторе

О чём повесть

Окопная повседневность

О чем же повесть?

Крысиные песенки и крысиная мифология

РЕЦЕНЗИЯ НА МЮЗИКЛЫ Ю.К. ШКОЛЬНИК "ПИТЕР, БРЕЙН И МАЛЫШ"

Миф о крысах

Этические вопросы и социальная драма

Стиль мюзикла

О живых думать нужно — на войне только этот закон

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ БОРИСА ВАСИЛЬЕВА «А ЗОРИ ЗДЕСЬ ТИХИЕ...»

Героизм обычного человека

Психологизм и драма в романе

Только живя на грани смерти, можно понять – неописуемо радостна жизнь

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН ДЖЕЙМСА КЛАВЕЛЛА «СЁГУН»

Андзин-сан

Планета Япония

Лишиться надежды ещё не значит отчаяться

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ КОБО АБЭ«ЖЕНЩИНА В ПЕСКАХ»

Экзистенциальный кризис и поиск смысла жизни

Путь трансформации Ники Дзюмпэя

На распутье развития человечества

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ «ЧАС БЫКА»ИВАНА ЕФРЕМОВА

Утопия: коммунистическое общество

Антиутопия: тоталитарно-олигархическое общество

Социальное развитие: теория инфернальности и стрела Аримана

Фай Родис и Чойо Чагас

Взрыв мозга... читателя

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ ТИМОТИ ЛИРИ И МЭРИ СТЮАРТ «ВЗРЫВ МОЗГА. ТЕХНОЛОГИИ ИЗМЕНЕНИЯ СОЗНАНИЯ В ДЕСТРУКТИВНЫХ КУЛЬТАХ»

Почему эта книга должна была появиться?

Вербовка

Контроль

Критика книги

Как я в секте... работал

Страшно впасть в руки Бога Живаго! (Евр, 10-31)

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ МИХАИЛА ЕЛИЗАРОВА «PASTERNAK»

Трилогия Лю Цысиня "Память о прошлом Земли"

РЕЦЕНЗИЯ НА ТРИЛОГИЮ ЛЮ ЦЫСИНЯ «ПАМЯТЬ О ПРОШЛОМ ЗЕМЛИ»

Персонажи

В пользу второй книги

Гуманизм в эпоху технологий

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ КОБО АБЭ
«ЖЕНЩИНА В ПЕСКАХ»

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ «ЧАС БЫКА»
ИВАНА ЕФРЕМОВА