@books4kids

Десанка Максимович, «Как у улитки домик украли»

2026-02-09T21:27:21.143Z

Жили по-соседству две улитки. Домики их стояли через дорогу, друг напротив друга: одна улитка жила под пнём, другая — рядом с камнем. Соседушки были тишайшие создания. Гулять не любили, и почти всегда сидели перед домиками, рассматривали тех, кто идёт мимо по лесу: вот, жёлтые или чёрные муравьи тащат всякую всячину на спинах, вот, весенние жуки с красными панцирями, вот, разные другие путники. А когда соседки решались на прогулку, то домики всегда с собой забирали, на спинах: боялись, как бы их не украли.

Соседи над ними посмеивались за такую осторожность. Зяблик, что жил на ветке дуба над ними, насмешливо щебетал:
— Вы бы и лужайку на спину закинули! Глядишь, и её украдут.

Но улитки не обижались на насмешки. Им с домиками на спинах спокойнее было. Вот, застанут их сумерки на улице — а они заползут в свои домики и мирно заснут до утра. Напрасно жуки чернопанцирные ползают вокруг, да стучатся в двери, поражённые тем, что посреди поля появились домики: улитки внутри сидят тихо и не открывают. Чтобы ни происходило вокруг, им в своих ракушках надёжно, как в крепости.

Да только однажды, улитка, что жила под пнём, подумала: «Чего это я, правда, таскаю домик на спине? Вот бы привольно погулять, без ноши».

Она бы и соседку позвала, но глянула в окошечко, да нет её, отошла куда-то. Тогда улитка, что жила под пнём, выползла из домика, затворила накрепко окна и двери, чтобы никакие воры не залезли, и отправилась на прогулку. Очень улитка радовалась, что на такое отважилась! На кусты взбиралась, глубоко в траву заползала, да через камушки переваливалась. И так до самой ночи, что застала её посреди поля.

Тем временем, лишь улитка уползла на прогулку, к ней наведался жёлтый муравей, старейшина муравейника по-соседству. Постучался в двери, хотел с улиткой поболтать, да никто не ответил.

Жёлтый муравей подумал, что улитка ещё спит и крикнул:
— Вставай, лежебока, солнце уж встало!

Но улитка опять не отозвалась. Тогда муравей прислонил ухо к двери, чтобы послушать, спит ли та. Но изнутри не доносилось ни вздоха. Тогда муравей глянул в окошко. Представляете, как он удивился, когда увидел, что домик пуст! Муравей был не сплетник, но тут же помчался в муравейник, поведать всем о таком диве. Удивились муравьи, да и разнесли за час новость по всему лесу!

Тотчас вокруг улиткиного домика собралась толпа: жуки, птицы, шершни, осы и бабочки. Все они друг за другом заглядывали в окошко, стучались в двери и искали улитку вокруг по траве. Ну, а после разошлись, каждый в свою сторону.

Остались у домика лишь две неизвестные букашки. Были они два странника, что бродят по свету. Услышав от муравьёв, что дом улитки остался пустым, решили его украсть, к лесному ручью снести, там из него лодку сделать, да продолжить в ней путешествие. Очень уж надоело им ходить пешком.

Когда все разошлись, одна букашка и говорит:

— Дивный домик, лёгкий, как пёрышко, сможем сделать из него лодку!

— И просторный, — добавила вторая. — Обе внутри поместимся. Давай ка, быстренько перетащим его на бережок.

Поспешили они оттащить ракушку на берег. Там лодку сделали, на воду спустили, да уплыли куда-то, то ли в озеро, то ли к морю.

А несчастная улитка, возвратившись, увидала, что дом украли, и долго плакала. По всей округе искала. Расспрашивала, но никто не сумел подсказать, кто дом украл. Соседка-улитка и рада бы быть гостеприимной, да сама еле-еле в свою ракушку помещалась.

Вот так улитка, что удумала оставить свой дом, на всю жизнь осталась бездомной. И вынуждена постоянно искать себе ночлег, то под листвой, то в траве, то под лепестками цветов, а то и в кочанах. Другие улитки прозвали её... слизняком-голытьбой. А после так стали называть её деток, и внуков, да и всё потомство, ведь домика у них не было — нечего в наследство оставить, как все делают.

Деян Алексич, «Как однажды один паренёк зевнул»

2025-10-21T20:41:01.449Z

Деjaн Алексић, «Jедном jе jедан дечак зевнуо» из сборника «Музика тражи уши» (Музыка ищет уши, Креативни центар, 2019)

Разумеется, вам, как и мне, миллион раз твердили: прикрывай рот рукой, когда зеваешь. Тому много причин. Например, чтобы не залетела муха. Опытные зевуны подтвердят, это — большая проблема!

Однажды один паренёк ТААААК зевнул, что проглотил муху. А мухе и понравилось внутри, вылетать не хочется. Только глянет, время от времени, через ухо, какая пора стоит: тогда-то, в основном, осень была, вот, муха и решила не вылезать до весны. Да и зачем, если внутри тепло и удобно? Жила муха в голове паренька, сны его смотрела, как фильмы в кинотеатре. Когда паренёк озорничал, родители возмущались: «Что за муха тебя укусила?!». Тогда муха, бывало, вздрогнет, но скоро понимала, что не про неё говорят. Родители и не догадывались, что сын их зевнул, да муху проглотил.

Чудо-чудное! Дни напролёт жужжала муха в голове паренька, и было это вовсе не приятно. Вот, хочется, чтобы на ум тихие мысли пришли, а не получается: в голове муха жужжит.

Обустроилась муха: знай себе, мухает из конца в конец, по всей голове паренька. Места — сколько пожелаешь! Не то, чтобы мы хотели назвать паренька пустоголовым, но стоит признаться — не очень-то он любил книги. А, раз, знаний не скопил, то и свободного места в голове достаточно: уж одной-то мухе — с комфортом расположиться. Пора было с этим что-то делать. И придумал мальчик как мухе жизнь испортить.

И начал он с простой домашки. Как только глаголы, уравнения, да исторические личности обустроились в его голове, муха насторожилась. Однажды, она целую ночь выпутывалась из усов Марко Королевича! И жизнь её в корне переменилась, когда она стала постоянно спотыкаться о корень из числа 49. Со всех сторон на неё летели + и =. А из-за глаголов прошедшего времени, да будущего, муха перестала понимать, когда было вчера, а когда будет завтра!

День ото дня мальчик читал всё больше книг. И даже те, что не задавали по литературе. В его голове бродили пираты и витязи, ацтеки и гладиаторы, римляне и египтяне; а его воображение захлестнули дали дальние, моря таинственные, да края неведомые. Страницы листались одна за другой, мальчик сильно полюбил книги, а родители его... забеспокоились.

— Сынок, иди поиграй немного. Можешь и вазу разбить, если хочешь, — говорила ему мама. Но безуспешно. Он и дальше всё читал, и читал.

— Кто у папы молодец?! — слышит он снова, — Гляди, как папа аккуратно покрасил стену. Можешь её всю изрисовать!

Мальчик поднял взор и говорит:

— Нет времени. Читаю.

Так текли дни. А что муха? Мушиная жизнь совсем потускнела. Голова мальчика так переполнилась знаниями, что муха не то, что жужжать не могла, а крылья-то с трудом раскрывала. В конце концов, вылетела она вон, да отправилась на поиски такого пустоголового, который зевать станет, а рот не прикроет!

Я слышал, что теперь муха живёт в голове одного политика. Просторным жилищем довольна, и переселяться не намерена.

Во всяком случае, есть несколько способов, прогнать муху книгой. Если залетит в комнату — взмахните книгой и муха улетит прочь. Ну, а если в голову залетит, то сколько ни маши, не поможет. Тут уж, книгу читать придётся.

Перевёл Сергей Корнеев
Канал о детской литературе «Читаю с сыном и дочками»

Арсен Диклич, «Синий кит»

2024-12-12T10:08:02.015Z

Арсен Диклич (Арсен Диклић, 1922 — 1995) — ещё ребёнком полюбил реку Гацку, на которой прятал свою лодку. А когда вырос, то провёл лучшие дни на Дунае и Саве. Из той любви и речных фантазий проистекли многие его истории и стихи, и среди лучших — поэма «Синий кит».
• Подробнее → в Википедии.

Добросав «Боб» Живкович (Добросав «Боб» Живковић, 1962) — любимый детский иллюстратор. В детстве обожал поэму «Синий кит» и мечтал, чтобы у него тоже был припрятан плот. А ещё хотел быть таким же храбрым, как моряк из поэмы.
• Подробнее → в Википедии.

Справка и иллюстрации взяты из книги, изданной белградским издательством «Креативни центар». Оригинальный сербский текст найдёте ниже. Моя версия перевода ниже «черновая» и с попыткой в некоторых местах сохранить рифму (что я умею плохо) и ритм исходного стихотворения. Предложения и замечания можете присылать в тг-канал.

Арсен Диклич, «Синий кит»

Арсен Диклић (Arsen Diklić), «Плави кит» (Plavi kit)перевёл Сергей Корнеев

Там, где мелкая вода,
где ивняк растёт густой,
там вода тиха, хладна,
ходит аист там порой,
ходит цапля величаво,
и камыш густой как щётка,
в нём змеюки ползут ловко,
там сокрыто много тайн,
там, где голубой Дунай —
ждёт меня мой плот сокрытый.

Одной ночью как-нибудь,
Я отправлюсь на нём в путь.

Слышал я, что возле Крита
оскорбили синего кита...

Он спокойно плыл вдоль пирса,
мимо спящих кораблей,
и смотрел он на людей,
на удивлённых им детей.
А на пирсе, на таком,
обязательно всегда,
есть унылая корчма.
Перед дверью той корчмы,
страшно пьяный морячок.
Он небритый морячок.
Громкий-громкий морячок.
И плюётся, и ругается,
обзывается:
«Прыг-скок, кит — глуп!
Глуп-туп! И всё тут!»

От той шутки безыскусной,
дельфин хвостом плюснул.

От речей тех невоспитанных,
осёл копытами лягнулся.

На те речи неучтивые,
Все на пирсе подивились.
Удивился целый Крит,
Удивился и сам кит.

Пасть раззинул как врата,
и от пирса, и с причала,
вся толпа в тот миг пропала.
Ужас охватил людей,
каждого пробила дрожь,
не кошмар то, а всерьёз —
пропадёт сейчас матрос!

И со здания фасада,
И со струи от фонтана,
С водосточной со трубы,
С дымоходной высоты,
И со старой лодки мачты
(Спрятаться где может каждый)
Широко глаза глядят,
Напряжённые носы дрожат,
Отовсюду льются слёзы,
Отовсюду слышан плач:
«Моряк бедный без ружья,
Моряк бедный без меча!
Если б он не выпил рома,
Если б рядом была роща,
Если бы ноги были крепче,
чтоб сбежал он словно ветер,
мог бы он тогда спастить!
Ах, поплачьте во весь голос!»

А на пирсе, под фонарём,
(где сухой рожковый куст)
где зевает кит, как змей
(и трясёт хвостом всё злей)
опасности моряк не слышит,
опасности моряк не видит,
по карманам шарит.

Люди на него глядят,
он же тащит всё подряд:
ниток чёрных всю катушку,
от кастрюли старой крышку,
и стеклянный новый шарик,
меленку, что мелет перец,
конфетти с чужой пирушки,
пачку сигарет «Драва» из Ниша,
бритву тупую, как лопата,
перьевую ручку и пресс-бювар,
чёрную пуговицу от пальто,
и, конечно, крепкий ром,
мячик, чтоб играть в пинг-понг
и китайский жёлтый гонг.

Под фонарём, где свет дрожал,
Ежа морского отыскал.
В кармане брюк нашёл сюрприз —
Острый перчик, вот так, приз!

И промолвил: «Барин-кит,
думаю, ты будешь сыт»,
И добавил: «Морской слон,
Скушай перчик, вот закон!»
«Эй, пустоголовый брат,
„Дравой“ быстро затянись:
Голову вскружит легко»,
«Эй, родимый, погляди,
Колит ёж как изнутри!
Подожди, о, князь морей,
С ромом станет веселей!»
«Ну, любезный, я молю!»
И в кита всё запихнул!

... Много помнит остров Крит,
Славных дней минувших вид:
Как солёными морями,
Финикийцы шли ладьями,
Путь ища под звёздным оком,
Продавали янтарь жёлтый.

Как порядком боевым,
Трою греки одолели.
Как из лёгкой моря пены,
Пели нимфы и сирены,
Да, на арфе из коралла,
Да, под рёв морского вала
Ночью тёмной и заветной,
Песнь печальную вели.

Много помнит остров Крит.
Одиссея-моряка —
Жизнь тому овца спасла.
И сбежал он от Циклопа,
И до дома добежал,
где седины уж считая,
ткала саван Пенелопа.

Много помнит остров Крит.
Легионы древнего Рима,
Торговлю рабами,
Стройных сарацинских коней,
Османские сабли острые;
Помнит, как крестоносцы хотели
Завоевать весь Восток.
Знает, как битва пылает,
Как корабль из пушки
в другого стреляет.
И знает, как море ревёт.

...
Много помнит остров Крит.
Но такого грома он
Не слыхал во век времён!
Бухту мирной тишину
Взбаламутил синий кит!

Он сперва слегка чихнул,
Следом воду он втянул ,
(Судно вмиг перевернул),
И затем всего в два скока,
Силу целого потока
На пустой обрушил берег:
И корчму до крыши залил,
Скинул лампу с фонаря.
Ветви смоквы поломал,
Восемь коз перепугал,
И на бедного матроса,
десять тонн морской воды
вылил сверху синий кит!

И с тех пор суровый кит,
Караулит остров Крит.

И покуда ветер море рябит,
Покуда смеётся Луна,
Покуда идут корабли через мрак,
Матросам страшно всегда.
Как бы ночью, среди волн,
Обиженный кит их не перевернул.

Капитаны, волки морские,
Мрачны и угрюмо молчат.
Привычные к бурям рулевые
Затаились и дрожат.
Повара-то тучные,
Плачут словно тучи.
А радисты по антеннам
Вызывают меня! Вызывают меня!
С факелом рыбацким,
И с багром дунайским,
Я китов без затей,
Наловлю как карасей.

...Там, где тихо и чуть сонно,
Где лягушек аист ловит,
Цапля важно там гуляет.
Где, камыш густой как щётка,
там змеюки ползут ловко,
там сокрыто много тайн,
там шепчет голубой Дунай —
ждёт меня мой плот сокрытый.

Ночью тихой я сам сплавлюсь,
на плоту на Крит отправлюсь.

«Синий кит» в иллюстрациях Добросава «Боба» Живковича (Добросав «Боб» Живковић)

Arsen Diklić, Plavi kit

U plićaku, u vrbaku,
gde je tiha, troma voda,
gde dežurna roda hoda,
gde se čaplja važno šetka,
gde je ševar gust ko četka,
gde se vuku barske zmije,
gde se mnoga tajna krije,
gde šumori Dunav plav
— mene čeka skriven splav.
Jedne tihe, tople noći
ja ću splavom na put poći.

Čujem da su pored Krita
uvredili plavog kita. . .

. . . On je mirno pored rive,
pored jedne trome lađe,
gled'o kako ljudi žive,
kako mu se deca dive,
i, kako se uvek nađe,
pored jedne takve rive,
pred vratima krčme sive,
mornar neki strašno pijan,
mornar neki neobrijan,
mornar koji pljuje, psuje,
mornar koji uzvikuje:
„Hopa cup! Kit je glup!
Glup je kit! Glup, pa kvit!“

Na tu šalu neukusnu
jedan delfin repom pljusnu.
Na te reči nevaspitne
magarac se jedan ritne.
Na te reči neučtive
zgranuo se svet sa rive,
zgranuo se čitav Krit,
zgranuo se i sam kit.

Zinuo je kao vrata,
pa u času svet se rasu
i sa rive i sa gata.
Jer uhvati ljude strava,
jer uhvati ljude groza,
jer je bila strašna java
— progutaće kit matroza.

Sa fasade stare zgrade,
sa fontane raspevane,
sa oluka krivoluka,
iz odžaka sa visine,
s vrha grane od masline,
sa katarke trošne lađe,
odsvud gde se zaklon nađe,
svud zbunjene vire oči,
svud zbunjene vire njuške,
svud se gorka suza toči,
svud romori tužan plač:
„Jadni mornar nema puške,
jadni mornar nema mač!
Da bar nije pio ruma,
da je negde blizu šuma,
da ga noge bolje drže,
da potrči, brzo-brže,
možda bi mu bilo spasa!
Oh, plačimo svi iz glasa!“

A na rivi, kraj ferala
(gde je kvrgav rogač suv),
gde kit zeva kao ala
(dok mu besno dršće rep),
za opasnost mornar gluv,
za opasnost mornar slep,
pretražuje svaki džep.

Dok u čudu svet ga gleda,
on izvlači sve od reda:
jedan kalem crnog konca,
poklopac od starog lonca,
jedan novi staklen kliker,
mlinčić kojim melje biber,
konfete sa neke slave,
jedno paklo niške „Drave“,
kao ašov tupi brijač,
nalivpero i upijač,
crno dugme od kaputa,
jednu bocu ruma ljuta,
dve loptice za ping-pong
i kineski žuti gong;
još pronađe kraj ferala
morskog ježa Stoigala,
a u džepu pantalona
venac ljutih feferona. . .

Pa uz reči: "Gospon kit,
mislim da ćeš biti sit",
pa uz reči: "Morski slone,
probaj malo feferone",
pa uz reči: "Praznoglavi,
uživaj u niškoj "Dravi",
smutiće ti sve u glavi",
pa uz reči: "Probaj, rode,
kako morski ježić bode",
pa uz reči: "Cekaj, kneže,
dok rum počne da te steže",
pa uz reči: "Molim fino!"
sve u ždrelo kitu rin'o!

... Krit, ostrvo, mnogo pamti.
Krit se seća drevnih dana
kad su, preko mora slanog,
vitke lađe Feničana
po zvezdama tražeći put,
prodavale jantar žut.

Kada su u bojnom stroju
osvajali Grci Troju,
kada su iz lake pene,
morske nimfe i sirene,
na harfama od korala,
a uz pratnju hučnog vala,
kroz noć celu, bogovetnu,
izvijale pesmu setnu.

Krit, ostrvo, mnogo pamti.
Odiseja, moreplovca,
kome život spase ovca,
te pobeže od Kiklopa,
kući, gde mu vunu prede,
kući, gde već broji sede,
verna žena Penelopa.

Krit, ostrvo, mnogo pamti.
Legione starog Rima,
trgovinu robovima,
saracenske konje vitke,
osmanlijske sablje britke;
zna krstaše kad su hteli
da osvoje Istok ceo.
Zna kako bitka plamti,
zna kako more huči,
kada jedna bojna lada
topom drugu opauči.

....................
Mnogo pamti otok Krit.
Ali ne ču takvu huku,
ali ne ču takvu buku,
kao kad je mirnu luku
uzburkao plavi kit!

S početka je samo kin'o.
A zatim je vodu zgrn'o,
a zatim je brod prevrn'o,
a zatim je u dva skoka
celu šumu vodoskoka
sručio na pustu rivu,
preplavio krčmu sivu,
sa ferala lampu skin'o,
pokidao smokvi grane,
poplašio osam koza
i sručio na matroza
deset tona vode slane.

Od tog dana oko Krita
kit, uvređen, ljutit skita.

I dok vetar more mreška,
dok se ozgo Mesec smeška,
dokle lađe kroz mrak voze,
strah priteže sve matroze
da ih, usred noći crne,
kit uvređen ne prevrne.

Kapetani — vuci ljuti
ćute mrki, zabrinuti.
Krmanoši — buri vični
strepe jadni, nepomični.
Svi kuvari — trbušani
plaču kao kišni dani.
A radisti kroz antene
zovu mene! Zovu mene!

Ja alaske nosim baklje,
ja dunavske nosim čaklje,
ja kitove ko od šale,
ko šarane hvatam male.

. . .Kraj sanjive, tihe ade,
gde se roda žabi krade,
gde se čaplja važno šetka,
gde je ševar gust ko četka,
gde se vuku barske zmije,
gde se mnoga tajna krije,
gde šapuće Dunav plav,
mene čeka skriven splav.
Jedne tihe, plave noći
na splavu ću na Krit poći.

Бранко Чопич, «Домик Ежа»

2023-12-04T08:54:43.058Z

Если вы следите за моим телеграм-каналом «Читаю с сыном и дочками», то знаете, что меньше года назад (я могу назвать точную дату, 19 января 2023 года) моё сердце покорил Ежурка Ежич. Ежурка — персонаж классической сказки в стихах «Домик Ежа» Бранко Чопича. Вскоре я начал читать и другие произведения Чопича, влюбляясь в писателя всё больше и больше.

2 декабря 2023 года я провёл в Белграде очередную встречу детского книжного клуба, для которой, как смог, перевёл сказку Чопича на русский язык. И спешу познакомить вас с текстом. Сначала я планировал сделать всего лишь художественный пересказ, но в процессе свернул на тропку поиска рифм. Я почти никогда не писал стихи, не занимался теорией поэзии, поэтому, стилистика хромает на все лапки, но перевод достаточно близкий к оригиналу. Я оставил незарифмованными некоторые кусочки, а при чтении вслух активно интонировал и игрался с произношением, что сглаживало огрехи ритма и рифмы. Если у вас есть желание перевести сказку хорошо — я буду только рад, если вы захотите поправить какие-то места в моём тексте — обязательно пишите, спасибо за помощь!

Оригинал Јежева кућица / Ježeva kućica

Иллюстрации — Душана Павлича (Dušan Pavlić) для этого издания.

Известный охотник

По лесу широкому, без троп и дорог,
Ежич Ежурка бродит день напролёт.
На охоту идёт — триста копий берёт.

И волк, и медведь, и даже овца —
знают Ежа — славного ловца.

Ястреб склоняется,
Волк — сторонится,
Под камнем змея
От Ежа хоронится.

На день обгоняя и ужасом вея,
Слава Ежа впереди леса всея!

Письмо Лисы

Как-то однажды (не видели сами),
Но говорят, получил Ёж письмо.
Весточку добрую, в сумке, как ранец,
Быстро доставил Почтальон Заяц.

«Другу Ежу,
Что с края рощи».

В письме же написано:
«Ежурка, браточек,
Снишься мне часто,
Мой сладкий дружочек.

(Гусиным пером, так приятно писать,
Буквы ложатся узором в тетрадь.)

Зову на обед, поскорей ко мне в нору.
Ты поспеши, чтобы прибыл ты в пору.

Стол будет сытным,
Усы смажешь жиром!
Так что — спеши.

Нежно целую твои милые лица,
Пишет тебе Лисица Мица».

Ёж веселится!
«На пирушку зовут? Это не шутки!
Скорей поспешу, в гости к подружке».

Хитро прищурился Ежич Ежурка,
Иголки проверил, каждую ловко:
«Если в пути придётся мне биться,
Защита такая в бою пригодится».

У Лисы дома

Солнечный круг
До зенита дошёл
Когда Ежурка
К Лисице пришёл

Перед домом-норой,
Перед каменной стеной,
Ежич Ежурка шапку долой,
Поклоны Лисе бьёт головой.

Улыбки расточает,
Ну, прям, кавалер,
Лису восхваляет,
Приветствием добрым
Хозяйку встречает:
«День добрый, Лиса!
Как чисто у вас!
Все триста иголок склоняю к тебе!
Пусть петушиные перья украсят твой дом,
Пусть курица будет в горшочке твоём!
Пусть перья гусыни тебе — опахало,
А пёрышки утки — тебе одеяло!
Пусть жизнь пройдёт в мире,
И счастья до края!
Желаю не слышать
Собачьего лая!

И напоследок скажу:
Чтобы задобрить,
Пришёл я голодным,
Чтоб брюхо наполнить!

Обед — был сказочный и волшебный.
Ёж и лиса сияют от удовольствия.
Блюдо за блюдом их дружба крепчает,
Ежурка за тостом тост поднимает:
За здравие лисино, и дома лисы,
За гибель охотника Жучки.
И, вот, завершается четырёхчасовой обед.
Их животы натянулись, как боевой барабан.

Ночь

Вот ночь над всем лесом
И сумрак глубокий.
Порхают лишь бабочки,
Да ветер шевелит листочки.

Лес замолчал,
Погасли окошки,
Из тьмы блестят
Глаза дикой кошки.

Светлячок-путничок
Зажёг огонёк.
Волшебным сиянием
Он путь освещает.
И только сова боевито вещает:
«Ну, птицы, держитесь, охота настанет!»

Прощание

Ежич встал от стола,
И мордочку вытер:
— Пора мне домой,
Доволен я всем.

— Всё было прекрасно, спасибо, Лиса!
Но отвечает она:
— Крепок мой дом, как большая скала!
Останься здесь, куда на ночь глядя?

Но ёж не желает:
— Спасибо за приглашение,
Но я предпочту милый мой дом!
— Постой, кум, там дождь!, —
Молит Лиса его, тянет за руку, просит остаться.

Но ёжик упрям, он стоит на своём:
— Я предпочту скромный свой дом!

Ежик шуршит и шуршит понемногу,
Сквозь ветки Луна озарила дорогу.
Звёзды ему осветили весь край,
Бормочет под нос:
«Домик Ежа — прекраснейший рай!»

Погоня

Осталась Лиса в недоумении:
— Чем мил ему домик, подумай, постой?
Раз ёжик тоскует, тот дом — непростой!

Возможно, он устлан перьями уточек?
Возможно, крыша из жареных курочек?
Наверное, дом тот — полная чаша!
Пойду-ка, украдкой взгляну из-за чащи.

Волк

Лиса поспешила,
Как тень тихонога,
Мягкою лапой
Ступает негромко.

Вот она мчится,
Вдруг! С шумом могильным,
Тропинку пред ней закрыл Волк,
С мордою пыльной!

— Гррр! Куда ты бежишь, — отвечай мне, ловцу,
— Может нашла ты где-то овцу?
— Пойдём-ка, узнаем, — Лиса отвечает,
— Зачем же свой дом Ёж так охраняет?
— Ха! Дом-шмом! — злой Волк отвечает.
— Его променял бы я за барашка!
— Пойду я с тобой, вот, Ёж — дурашка!

Медведь

Стрелою они стремглав полетели,
Пока на медведя не налетели.

— Куда вам спешить такая охота?
Быть может нашли вы озеро мёда?
— Нет, Мишка, мой ум поражает:
За что же свой дом Ёж обожает?

— Дом? Ерунда! Это впустую!
Свой отдал бы я за грушу гнилую.
— За улей медовый — отдам я любому,
С жадной улыбкою Мишка промолвил.

— Пойду ка я с вами, и посмеюсь,
Вот, Ёж — дурашка!

Кабан

Все трое несутся, как бурный поток,
Вдруг, лужа: в грязь они — скок!
Дикий кабан в грязи, будто в баньке,
Прохрюкал сквозь сон:
— Хрюк! Молодцы-храбрецы, что за потеха?
Сну моему, вы большая помеха!

Кабан подскочил, с рёвом, как гром.
Волк же ответил:
— Хотим мы узнать, о, грязный король,
За что полюбил Ёжик дом свой!

— Домик родной? Ха! Что за причуда?
Я б лужу свою променял на полблюда.
Пожалуй-ка вылезу я из болота,
Ежа-дурака мне увидеть охота!

Перед домиком Ежа

Вот, побежали они вчетвером,
Куда не пролезут — прут напролом!
Догнали Ежа, смотрят, ёжик стоит,
На буковый пень он старый глядит.

Под пнём том — нора: темна и глуха,
Коврик пред ней — сухая листва.

Ежич вошёл,
В сердце своём он счастье нашёл.
Счастье шуршит, его можно услышать.
Ёжик скорее кровать расстилает.
Постель расстелил, длинее чуть ложки,
Зевнул, потом лёг и вытянул ножки.

Счастью и радости нету числа:
— Домик любимый, свобода моя!
Чудесный дворец с крышей из древа,
Постелька мягчайшая, ковёр из листвы.
Верен тебе я останусь всегда,
Не променяю тебя никогда!

Три крикуна

Медведь и свинья, а с ними и волк,
Громко смеются, хватаясь за бок:
— Глупый ежонок, колючая пакость,
Хибара твоя — жалкая гадость!
Не дом, а избушка.
Избушка — старушка!
Коврик дыряв, а крыша гнила,
Узка и глуха, как конура!
Соседка твоя, наверно, блоха.
Дом ты хвалил, что не стоит обеда, —
Кричали втроём лесные соседи.
Лиса же в сторонку от них отошла,
Глубокую мысль поймала она.

Ответ Ежа

Ежич встаёт, сверкают глаза,
Незванным гостям он так сказал:
— Каким бы ни был мой дом родной,
По-прежнему милый он мне и дорогой.
Простой он и скромный,
Но всё же он мой.
Здесь я свободен,
Хозяин я над собой.
Я много тружусь, промышляю охотой,
И мирно живу под крышею скромной.
Но тот негодяй, разрази меня гром,
Кто на обед обменял родной дом.
Вот отчего вы ругаете мой,
Нет своего у вас за душой.
Живете бродяжничеством и грабежом,
Закончите плохо — я знаю о том!

Лиса всё слушает, и размышляет:
— Теперь же я вижу,
Ёж в своём праве!
Тут трое ругать уже её стали:
— Не может Ёж так говорить!
А ты, Лиса, тоже — дура!

Конец

Что было дальше, каков же конец?
Слушай и знай, мой молодец.
Волка-злодея пастухи изловили.
Медведя-ворюгу зажалили пчёлы.
Кабан же попался во время охоты.
По лесу широкому, без троп и дорог,
Ежич Ежурка бродит день напролёт.
Мастер искусный в деле своём
Трудится много и сохраняет свой дом.

Мир в глиняной плошке

2021-10-05T09:00:05.330Z

Мир в глиняной плошке

Сергей Корнеев

Обложка сборника «Тьма под кронами», распространяется бесплатно
https://vk.com/wall-159938785_2298

Мир в глиняной плошке

ич

Прежде, чем приступить к дню, полному трудов, господин Мамору устраивается за широким столом, поверхность которого совершенна пуста и оттого удобна для любой важной и сосредоточенной работы. Столешница тёмного коричневого лака вся в трещинах и царапинах. Раз в пять лет он отправлял стол реставратору, который заботился о мебели, не смея убрать ни одну из морщин.

Господин Мамору располагает перед собою четыре драгоценности рабочего кабинета. У правой руки — кисточка из беличьей шерсти. У левой — брикет туши, которую приготовил сам: часть сажи сосновой смолы, часть сушёной гвоздики, растёртой в мелкий порошок, часть каменного угля, перемешанного с древесным. И всё это замешано на рыбном клее, который он вываривал из маслянистых плавательных пузырей; чешуи, соскобленной с рыбьей шеи; и плавников, от которых пахло сразу ряской и ледяной водой. Брикет туши, с оттиском дерева-бонсай, располагается на подставке, которую шинадзинские свиньи называют мо-чуан. Пусть каллиграфия пришла из Китая, но только на родине Солнца стало искусством. Тушь твёрдая, как камень и чёрная, как мир, который покинула богиня Аматерасу.

Чуть выше кисти для письма — тушечница: окатыш гальки, в котором по специальному заказу вытерли углубление с шероховатыми стенками, в котором так удобно смешивать тушь и каплю воды.

И, наконец, прямо перед ним — лист рисовой бумаги такого легкого кремового оттенка, что любой, по незнанию, решил бы, что она просто белая. Бумагу, что иронично, доставляют из магазинчика на Рю де ла Верери в Париже.

В начале кончик кисти заносится точным перпендикуляром над серединой листа. В запястье болезненный изгиб. После — определённый мазок определённого иероглифа укладывается под определённым углом. Каждое движение описано в руководствах, не следовать которым — навлечь позор на кисть, тушь, тушечницу, бумагу и самого пишущего.

Смотрю на веточки тонкие
И ствол коренастый —
Мир в глиняной плошке*.

Тушь ровно ложится на поверхность бумаги. Бумага мгновенно впитывает краску, запечатлевая написанное. Строчки вульгарные, банальные настолько, что даже красивые. Господин Мамору остро чувствует неразделимую связь самых возвышенных и самых низких сторон бытия. Поэтому и способен к своей работе. Он чинно поочередно убирает драгоценности рабочего кабинета в лаковый футляр и относит в спальню на специально отведённую им полку.

Вернувшись за рабочий стол, он водворяет на столешницу аккуратный глиняный горшок с чахлым деревцем. Веточки, тонкие, как кровеносные капилляры, усыпаны фиолетовыми с белесой мутью ягодами. Это его самый первый идам. Он держит его подле себя, чтобы помнить о смерти. Любому невежде, неизвестно как оказавшемуся в доме мастера, можно с лёгкостью соврать, назвав деревце калликарпой, за ягоды прозванное Красивоплодником.

На фиолетовой кожице нет ни единого пятнышка, которое можно принять за зрачок, и всё же, когда ты не смотришь на растение напрямую, кажется, что оно следит за тобой. На зыбкой грани бокового зрения можно уличить осторожное движение, плавное, как змеиный извив, с которым деревце в глиняной плошке поворачивается, чтобы лучше следить за человеком. Выжидает роковой оплошности двуногого существа.

Можно приступать к трудам.

ни

Господин Мамору — мастер бонсай. Вывеска, имя, занятие. Любое из слов — маска, но даже срывая их одну за другой не доберёшься до истинного лица.

Он разложил на столе инструменты с тем же тщанием, с которым недавно извлекал писчие принадлежности. Ножички и секатор, кусачки и обрезки толстой проволоки, пассатижи и паяльник, грабельки и латунные ножницы с длинными острыми лезвиями, крюк и метёлочка из жёстких ивовых прутьев, вымоченных в щёлоке, бокорез, зажимы. Все они были упакованы в длинный чехол-скатку.

Идам, что он извлёк в последнем из путешествий, напоминал Hawortia reindwartii. Мясистые листья сплелись в тугой колосс, который тянулся вверх: десяток длинных зелёных языков обвивали друг друга в страстной жажде и голоде. Тонкие корни, похожие на паутинку, растирали камни в песок, и если бы стеблю дали расти к свету, оно поглотило бы Солнце. Узор из белых бородавок по листьям напомнил ему ритуальные шрамы-точки у отсталых черномазых племён.

Он взял в руку стригальные ножницы, полотно которых покрылось от старости красными оспинами ржавчины. Но отточенные лезвия отражали холодный свет, подобно зеркалу. Соединительная скоба удобно легла в ладонь. Сначала он отсёк языки, ползущие от тела прочь, на волю. И тут же, пока они обильно истекали прозрачным соком, прижёг паяльником. В воздухе разлился сладкий аромат тонкацу.

Он кромсал, вытягивал и срезал лишнее, опасное. Наконец, кастрированное и купированное растение унялось. Тогда Мамору пересадил его в глиняную посудину, которую выполнил для него гончар из Карацу. Ещё один мастер, с лицом, скрытым за гардеробом масок.

сан

В дверь позвонили.

Мамору ожидал гостя. Кинув быстрый взгляд на электронные часы, удивился пунктуальности. Зелёные сегментированные цифры на табло показывали ровно. От людей он обычно не ждал точности. Экран видеофона моргнул синеватой картинкой. У калитки ожидал невысокий мужчина с длинными чёрными волосами, длинными же висящими усами и в солнцезащитных очках.

— Ждите меня ещё ровно пять минут, — сказал господин Мамору и нажал отбой.

На пороге он привычно окинул взглядом оранжерею. Каждое растение на своём месте, и ни одна из глиняных плошек из Комацу не пропала. Он вышел на улицу и закрыл дверь на кодовый замок. Быстрым шагом пересёк сад.

Гостя он принял в «рабочем кабинете». Безликая комната-пенал. Серый цвет стен, высокие окна, дающие много света, и бежевые полосы офисных вертикальных жалюзи. Один стол — алюминиевый с серой пластиковой поверхностью — и два стула. В этой комнате не должно быть уютно, только разговор по существу. Мамору торговал особым товаром, который не предполагал ни рекламы, ни уговоров, ни, тем более, торгов. Если человек дошел до этой комнаты, то лучше было не думать, на что он готов пойти дальше.

— Признаюсь, получить ваш контакт было непросто.

— Я приложил к этому не мало усилий.

— То, что меня интересует, должно быть незаметным, лёгким и, воистину, губительным. Нашей организации требуется показать…

— Не стоит пояснять мне ваши цели. Меня это не интересует.

— Но вы же понимаете, что погибнут люди?

— Люди — рогу, брёвна, не более.Меня не заботит их судьба.

— Да, я вас понимаю. Мне просто было интересно узнать, насколько вы осознаёте, частью чего являетесь.

Гость смотрел на Мамору в упор, чёрные очки скрывали пристальный взгляд не лучше, чем экран из промасленной бумаги. Сквозь тёмные стёкла зрачки горели, как уголья.

— Я никогда не приглашаю в дом проповедников. Неужели сегодня я допустил ошибку?

— Что вы, нет, простите. Лишь повторю требования: скрытность и смертоносность. И, по возможности, никакой крови. Что-то, что будет тихой смертью, похожей на сон.

— Сколько целей?

— Надеюсь, несколько сотен.

Они уточнили последние детали, Мамору сформировал защищённый крипто-счёт, на который Гость должен был перевести оплату, и встреча закончилась. Уже на пороге, показывая своё доверие хозяину дома, Гость шёл впереди, подставив спину.

— И всё же, вот, вы торговец смертью.

— Я продаю оружие. Убивает не меч, а рука, в которую он вложен.

— Естественно. Ваши мечи особенно знамениты своей безропотностью.

Гость не пришёлся по нраву господину Мамору. Он был… Впрочем, что господин Мамору подумал о давешнем посетители никто не узнал. Но его деятельность не претила взглядам Мамору на человечество. Такие лишь ускоряют неизбежное падение тел в землю. Дом озарили всполохи красного света. Пульсировала спрятанная в ниши светодиодная подсветка. Охранная сигнализация издала аккуратный тихий звоночек. На сегодня больше назначено не было.

ши

Ямадзаки следил за Мацумото от самой штаб-квартиры секты.

Он преследовал нелепого с виду человечка, чьи дурацкие висячие усы напоминали о гонконгских фильмах про боевые искусства из семидесятых. Будто слепой, человечек не расставался с чёрными очками. Но при том, плутал по городу чрезвычайно запутанным маршрутом, менял такси, линии метро и переулки.

Ямадзаки стал его тенью.

Вслед за ним, он незаметно пересёк весь город и сел на тот же синкасэн на вокзале «Токио». Поезд-пуля набирал скорость плавно, но неостановимо. Казалось, его бегу нет предела. Пейзаж за окном смазался и потерял фотографическую точность. Дома, зелёные поля, опоры мостов и серый гофрированный металл заборов наслоились друг на друга в муаровом узоре. Он достал из кармана наушники и кнопкой, прямо с проводка, запустил спокойную музыку Клиффа Мартинеса.

Частного детектива наняла группа родителей, чьи дети попали в секту. Некоторых уже не было в живых. Ямадзаки и не надеялся справиться в одиночку, его задачей было раскопать как можно больше грязного белья, чтобы сдать его полицейским. Пусть разгромом займутся те, кто сильнее.

Мацумото был правой рукой Солнцеподобного, как называл себя лидер секты. Пролить кровь или сломать позвоночник, отобрать у матери младенца и посадить на иглу. Мацумото отдавал приказ и боевики на зарплате выполняли грязную работу. Он планировал и руководил кровопролитными расправами между церквями и потому носил непривычное для религиозных объединений звание — Министр внутренних дел и обороны. Какого же было удивление Ямадзаки, когда он прочитал табличку над входной дверью, за которой исчез Мацумото.

«Мамору Окиура
Бонсай»

Потратить целый день на петляния по всему Токио и забраться в соседнюю префектуру ради идиотских карликовых деревьев? Видно, Мацумото путал следы по привычке. И всё же проверить было необходимо.

Сквозь окна он видел кабинет, где расположились двое мужчин. Просветы между полосами штор порезали человеческие фигуры на лапшу. Детектив достал из рюкзака устройство для дистанционной прослушки. Пусть Мацумото всего лишь покупает уродливое растение себе в спальню, но Ямадзаки должен был знать цену. Он использовал телеметрический микрофон, который регистрировал вибрацию стекла и переводил в звук речи.

А вот это было интересным.

У простого мастера бонсай на окнах стояла виброглушилка.

Когда Мацумото покинул здание, Ямадзаки решил прекратить слежку и лучше изучить дом мастера бонсай. Он обошёл ограду со стороны узкого переулка и, подтянувшись на заборе, в два лёгких прыжка очутился по ту сторону.

Человека, который защитил дом от прослушки, следовало опасаться. Ямадзаки вжался в забор и прежде, чем сделать аккуратные шаги по траве, внимательно осмотрелся. В фундамент дома, почти у самой земли, были вмонтированы крохотные чёрные кругляши. Никогда не заметишь, если не знаешь, на что смотреть. Инфракрасные датчики, вроде тех, что встраивают в бампер автомобиля для парковки. Идти напрямик нельзя, засекут. Отдельно стояла оранжерея зелёного, под окислившуюся бронзу, каркаса. Пригнувшись Ямадзаки пробежал к ней. Система безопасности господина Мамору сразу засекла нарушителя.

Ямадзаки пересёк сад по газону, прячась в тени забора и высоких кустах спиреи. Камеры безопасности перемещались на оси вслед за крадущимся человеком, автоматически регулируя фокусировку.

Господин Мамору извлёк из тайника небольшой чёрный футляр.

Детектив в три размашистых шага достиг стенки оранжереи, беззвучно ступая по мягкому газону. Земля приятно пружинила под ногами, ортопедические мизуно делали из самого неуклюжего человека атлета. И всё же последний пятачок земли на мгновение показался ему твёрдым. В тот же миг металлические скобы выскочили наружу, рассекая тонкий слой декоративного дёрна. Всё произошло так стремительно, что Ямадзаки не успел осознать, что попался в капкан. К вывернутой на девяносто градусов щиколотке словно приложили пакет колотого льда. Он заторможено пялился на искалеченную ногу и понял, что теряет сознание.

Мужская фигура беззвучно возникла сзади, словно выросла из-под земли. Сильными пальцами господин Мамору схватил шею нарушителя и зафиксировал. Хватка была такой цепкой, словно рука хозяина сада — ещё один капкан. Он глубоко погрузил тонкое жало шприца в шею Ямадзаки и подхватил подмышки мгновенно обмякшее тело.

го

Детектив очнулся от чудовищной боли, которая разрывала ногу. Он видел сломанную лодыжку, но не чувствовал ступни. Она была, но все ощущения из неё исчезли, словноэто был призрак конечности. Зато область перелома пылала болью, каждый удар сердца отдавался в культе, откуда по всему телу растекалась жаркая волна агонии. Казалось, что в кость вкрутили раскалённые болты и продолжили завинчивать.

Хотелось кричать. Но он не мог. Его губы были намертво склеены. Во рту стоял резкий химический вкус — обжигающая кислинка. Тонкая кожа на губах горела от химического ожога. Его запихнули в клетку, подходящую для крупного пса. Но человек внутри помещался только согнутым в три погибели.

Мамору пристроился снаружи на деревянном табурете-лесенке из IKEA и пристально вглядывался в Ямадзаки. Молча. Его верхнюю губу исказила гримаса брезгливости. Ямадзаки был для него пятном птичьего говна, растёкшегося на лацкане пиджака.

— Я полагаю, что хозяин частного владения волен установить меру наказания. Вы нарушили не покой сада, но мой распорядок.

Мамору согнулся над самой клеткой, чтобы выплюнуть свои слова. Его мёртвый взгляд, как электрический разряд растекся по металлическим прутьям, и тряхнул пленника. Ямадзаки различил на железной сетке, выкрашенной зелёной краской, бурые пятна.

— Сейчас, я вернусь к своим намеченным делам. А после — к вам.

Мамору поднялся и ушёл в другой конец оранжереи. Из скрюченного положения детектив мог видеть искажённую фигуру, не спеша копошащуюся среди карликовых деревьев, расставленных на столах. Свет, тени и искривлённая перспектива собирались в лабиринт образов и неясных картин, которые дорисовывал мозг. Крошечные кроны бонсай, то пронзали мужскую фигуру насквозь, то прорастали из рук, плеч и боков уродливыми раковыми наростами, а то разрывали кожу черепа, чтобы украсить голову короной узловатых ветвей. Ветви извивались, как змеи.

Мамору завершил обычные приготовления, навёл порядок в оранжерее и настроился на рабочий лад. Он устроился на циновке в специально заведённом месте, где прозрачный скат крыши и стены были сведены под необычным углом, специальным геометрическим узором из плоскостей. Стекло здесь искажало солнечный свет, порождая собственное внутреннее сияние. Отбирало у солнечных лучей их живительное сияние.

В бронзовой чаше, начищенной до блеска, но с чёрными оспинами по ободку, он разжёг благовония. Растёр в ладонях маслянистые комки смеси и добавил к углям. Едкий и тяжёлый запах повис в воздухе, лёгкие обожгло, а по телу разлилась усталость. Плечи и руки опустились, безвольно поникнув. Следом согнулась и шея. Тело было тугим коконом, тяжёлым одеялом, из-под которого горбом выпирала душа. Мускулы, артерии и требуха были обременительным багажом для путешествия в те края, куда направлялся Мамору. Словно узник, спрятанный в мешок, он натягивал ткань собственного тела, чтобы сделать в ней прореху и выбраться наружу. Он вдыхал ранящий лёгкие дым и погружался всё глубже в состояние транса.

Вдох.

И он выдыхал себя сквозь пещеры ноздрей.

Вдох.

И он выдыхал себя сквозь микроскопические поры.

Вдох.

И он вырывал себя наружу.

Позвоночный столб натянул кожу между лопатками. Плоть треснула и подалась. Освобождаясь от поношенного костюма тела, скелет-призрак выбрался наружу. Кровь легко стекала с костей, обнажая их сияющую белизну. Прекрасный остов возвышался над бедным тряпьём плоти.

Скелет отражал солнечный свет и оттого блистал, как дискотечный шар. Нереально. Сюрреалистически. Прекрасно! И только глаза, глубоко посаженные во впадинах черепа сохраняли вещественную тяжесть. Скелет-призрак обратился весь в пожар белого света и исчез в ослепляющей вспышке.

року

Ямадзаки видел хозяина, сидящего на циновке. Разлапистые перья монстеры и расстояние мешали рассмотреть детали, но детектив мог наблюдать фигуру, согбенную к полу. Когда человек, наконец, упал, Ямадзаки громко замычал, сквозь склеенные губы. Ответа не последовало.

Вдруг посреди зелёного Ада оранжереи распрямился скелет, сотканный из яркого света. Вспышка ударила по глазам, и как могучая волна, набегая на берег, поднимает песок и камни, так боль переворошила воспоминания. Давно, студентом, Ямадзаки видел фильм: чёрно-белый кадр на весь экран — женский глаз разрезают опасной бритвой. Эта сцена, как кошмар, преследовала его с тех самых пор. Свет ударил по глазам с той же болью, какую он нафантазировал однажды и на всю жизнь.

Галлюцинации?

Ямадзаки не понимал ситуации, в которой оказался. Но тело хотело жить, и мозг пытался найти выход. Он навалился всем телом на прутья клетки и те обнадеживающе прогнулись. Ямадзаки толкнулся головой и плечами. Но для хорошего удара размеры тюрьмы были слишком малыми. Если изловчиться, он мог бы садануть ногой. Искалеченной. Из-за перелома в щиколотке она удачно согнулась и укоротилась. От одной только мыли о боли, которая последует за ударом, все тело прошиб крупный пот. Бельё промокло насквозь.

Скрюченное положение мучило его тем сильнее, чем больше проходило времени. Кровь с трудом наполняла согнутые конечности. Сначала они немели, а затем резкая боль, словно кисть или колено в месте сгиба пилили ножом. Слёзы бессилия катились по лицу детектива.

А снаружи клетки цвела сильная и зелёная жизнь. Растения предъявляли свои крупные листья, словно фокусник раскрытые ладони — вот они мы, здесь, не запертые. Пышная гроздь белых шарообразных цветов свисала почти вплотную к прутьям. Цветы заглядывали внутрь, изучали пленника. И Ямадзаки, привлечённый их вниманием, вдруг вспомнил голос Ханако-сенсей, его учительницы из младших классов. В тот день она рассказывала им о растениях, из которых делают бумагу.

Аралия…

Золотой солнечный свет заливал классную комнату, и больше всего он хотел сбежать гонять мяч с Аки и пацанами.

Аралия…

Но Ханако-сенсей была так мила, и знала столько всего интересного.

Аралия…

Ямадзаки-тян заблудился меж майским светом, превратившим пылинки в золотых светлячков, и коралловыми губами учительницы.

Ара… ли.. я… И это яаааа было долгим и текучим, как мёд.

Ямадзаки перенёсся во времени. Таким ярким было воспоминание. Голова Азэми-тян, сидящей перед ним, густо пахнет шампунем. Если втянуть воздух классной комнаты, то на языке почувствуешь привкус мела. Ноги в форменных брюках потеют от неподвижного сидения за партой и наступившего, не по календарю, лета.

Арали … яааааа

Маленькая нижняя челюсть Ханако-сенсей тянется вниз… И вниз… И внизззз…. Её лицо — ужасная маска Щелкунчика, которую обтянули человеческой кожей! Губы и щёки растягиваются в прямоугольный провал. Челюсть опустилась до самой груди, когда изнутри вылезло блестящее осиное жало…

Ямадзаки встрепенулся и задел искалеченной ногой о прутья! Боль привела его в чувства. Он закричал и мир лопнул, в звуке его голоса, как витрина, в которую метнули кирпич. Действие клея на губах ослабло, и он смог разомкнуть уста. Тонкая кожа губ легко разорвалась и рот наполнился кровью. Он сплюнул прямо сквозь прутья на листья Аралии.

На несколько мгновений он провалился в сон. Или потерял сознание?

Сверху на него смотрела гроздь Аралии. Тонкие стебли держали шары из десятка белых цветков, из сердцевины которых торчали тычинки, похожие на улиточные глазки на рожках. Тычинки плавно двигались из стороны в сторону и молниеносно прядали, наткнувшись на препятствие. Растение разглядывало Ямадзаки.

Детектив хотел жить. Его тело хотело жить. Единственным препятствием была боль. Но ведь попавшие в капкан звери отгрызают себе лапу. Вместо того, чтобы рассуждать, управление телом перешло к древним отделам мозга, которые контролируют основной инстинкт.

Он ударил по прутьям искалеченной ногой.

Ещё раз.

Ещё.

От перелома поднялась волна испепеляющей боли. В артерии залили расплавленный металл, а вместо костей вставили раскалённую до бела арматуру.

Но продолжал бить, бить и бить.

Наконец, чёрная капля припоя лопнула и один из прутьев сорвался с крепления.

сити

Когда Мамору вновь открыл глаза, то уже пересёк границу.

Небо было цвета подбрюшья ската. Небеса казались твердью, белым колпаком в чёрную точку, который опустили на безрадостный мир. И только где-то по другую его сторону горело жаркое солнце, но не могло пробиться внутрь, согреть своими лучами, разбивалось о небесный свод. Свет стекал по небу, как по куполу, во все стороны. Внутри было холодно. Всё здесь было серым, словно слепленное из золы. И бесчеловечно. Но не пустынно.

Ещё в детстве Мамору открыл в себе способность путешествовать между мирами. Ребёнком он видел странные и пугающие сны, в которых пытался бежать, но вяз в сыпучем прахе, из которого состоит здесь почва. И странные цветы поворачивали к нему свои головки, точно он был солнце. Цветы тянулись к нему, чтобы высосать тепло.

Пыльная земля до сих пор хранила следы его детства. Петляющий узор маленьких ног и глубокие борозды, которые он оставил пальцами, цепляясь за землю.

Мамору прошёл дальше. Здесь не бывало никого, кто бы затоптал его следы. А здешние обитатели не имели ног. На «Поляне с которой начинаешь путь» — он так прозвал её за то, что всякий раз переносился в её окрестности — росло напоминание о тех, кого он когда-либо брал с собой. Сюда он перенесёт и ищейку, проникшую к нему в дом. Но только после того, как тот ему всё расскажет. Мамору умел заставить людей говорить.

На Поляне рос величественный гриб, высотой в три человеческих роста. Его шляпка блестела, словно натёртая маслом, как у только что извлечённого из скорлупы каштана. Но под ней, гименофор, наоборот, чахлый и губчатый, похожий на фильтр выкуренной сигареты и размокший в луже.

Гриб звал. Манил случайного путника, неуклюже прикидываясь кем-то, похожим на человека. Его дряхлое и пористое тело покрыли наросты, очертаниями отдалённо похожие на людей. Словно гриб поглотил их и держит внутри себя. На том месте, где у гомункулов мог бы быть рот, расширялись и сужались чёрные дыры гигантских пор. Только отчаявшееся и одуревшее от одиночества существо рискнёт приблизиться к грибу. Каждый — от десятилетнего Дзиро-тян до ублюдка Такаси — кого Мамору оставлял здесь, в конце концов, шли к грибу.

И это было странно тем, что в этом пепельно-сером мире каждый хотел убить человека. Почему всех забрал гриб? Для Мамору гриб был лучшим предупреждением о смерти. И он обходил Поляну по широкой дуге, протоптанной за годы странствий.

Он шёл в свой сад.

Странные и неименуемые растения, что произрастали здесь, были неприметными на вид и непритязательными к условиям. Под небом этого мира они, что пастушья сумка на Земле — росли везде и были настолько привычны взгляду, что стали растениями-неведимками. За долгие годы Мамору научился различать между собой чахлые стебельки, куцые языки трав и кустарники, покрытые корой, похожей на кожу высохшей лягушки.

Даже просто ступать меж этих трав и разноцветий надо с осторожностью. Мамору тщательно выверял каждый шаг, словно шёл по осколкам стекла. Стекла от склянки со смертельным ядом. Даже камни здесь могли быть живыми.

Мамору быстро нашёл то, за чем пришёл. Ствол низенького дерева был похож на вздувшуюся кишку. Но толстое у корней, к макушке оно истончалось. От ствола, покрытого тонкой корой чахлого серого цвета — каким бывает кожа человека, умершего не более трёх дней назад — отходили тонкие ветки-проволочки. Каждая из них заканчивалась растопыренными хворостинками похожими на иглы морского ежа уни. Деревце, ростом не доходило Мамору даже до колена. Но словно заняло вызывающую позу: «Подходи! Ну, рискни!» На ветках-иглах росли тугие горошины, в скупом свете этого мира, не отличимые по цвету и текстуре от коры. На первый взгляд, они походили на древесные бородавки. Но стоило перенести такое деревцо через границу миров и под солнцем Земли, наросты оказывались ягодами, излучавшими колдовской фиолетовый цвет с белесой мутью изнутри.

Мамору опустился на колени напротив растения и развёл руки, загребая воздух по сторонам. Он занял атакующую стойку, готовый в любой момент броситься на противника. Он дышал размеренно, приготовляясь убивать не руками, но разумом. Сколько бы раз он ни пробовал пронести через границу садовый инструмент, чтобы облегчить добычу, ничего не получалось. Только живое существо могло пересечь грань.

Он распрямил правую ладонь, туго прижав пальцы друг к другу, и представил, что его рука превратилась в садовый совочек с остро отточенной кромкой штыка. В стародавние времена, самураям позволялось носить два меча: короткий вакидзаси, дозволялся каждому, и сопровождал хозяина даже в помещении, и длинный катана, отличал самурая от простолюдинов, можно было носить только на улице. Мечи ожидали заткнутыми за широкий пояс, острой кромкой кверху. Миямото Мусаси писал, что победить можно с длинным клинком, но выиграть бой можно и с коротким.

«Эти вещи нельзя объяснить», — писал Мусаси.

Но тот, кто хотел понять — понимал, что даже меч для победы не нужен.

Мамору молниеносно выбросил правую руку к корням деревца. Он думал о гадюке мамуши, бросающейся на жертву. О стриже, в полёте, обгоняющем поезд. О намерении убить, разящем из мыслей прямо в сердце противника.

Почва была рыхлой, но не пух. Пальцы вошли в неё легко, но мелкие камешки, сор и острые песчинки разрезали кожу. Ноготь на среднем пальце наткнулся на корень и, выгнувшись назад, содрался, обнажив мягкую ткань ложа. Мамору будто сунул руку в кипяток.

Левой рукой он сграбастал основание ствола в крепкий кулак и, подведя правую ладонь под корни, вырвал деревце из рассыпчатого грунта. Растение кричало. Не так, чтобы его можно было услышать ушами, но нутряным визгом, который вибрацией проникал под кожу. От него внутри было больно и тяжело. Мамору казалось, что его аорту перепиливают тупым ножом.

Пора уходить. Грузной походкой, пошатываясь, он возвращался на Поляну.

хати

Господин Мамору по следам вернулся к месту, куда перенёсся в этот раз. Пока он шёл, на пыльную землю падали ленивые жирные капли крови с пальцев правой руки. Поверхность жадно впитывала их. Вырванное с корнем растение он прижал к левому боку.

Чтобы вернуться, надо было представить себе в малейших деталях место. Циновку, запах курений, то, как солнце проходит сквозь зелёные листья и тяжёлый жар парника. Так ученики школы Сингон-сю медитируют на просветлённый образ Идама, чтобы самим достичь просветления.

Вдох.

И он открыл дверь в своём разуме.

Вдох.

И через эти врата вошли странные существа.

Вдох.

И он увидел их пляски. Черви, которые были крупнее, чем солнечная система, свивались в тугие живые канаты, поддерживающие космос.

Вдох.

И чёрная богиня, по телу которой, как раковые опухоли, вырастали лица, улыбалась ему. Он знал, что однажды она накормит алчущие рты его мясом.

Вдох.

***

Ямадзаки ломал стены своей тюрьмы. Он несколько раз терял сознание, пока нога не превратилась в бесчувственный обрубок, чурбан, который он использовал, как таран. Холодный пот пропитал всю одежду, отчего та липла к телу и придавливала к полу.

Верхний край и бок сетки, наконец, оторвались.

Ямадзаки, словно краб, выкарабкался на трёх конечностях сквозь образовавшуюся дыру. Колкие края прутьев жёстко огладили по спине, отпуская.

Он валялся на бетонном полу, жадно хватая воздух широко раскрытым ртом. Рыба, выброшенная на берег. Но медлить нельзя. Он оперся на кадку со сторожившей его Аралией. Белая гроздь цветов склонилась ниже. Детектив с яростью схватил их и сорвал со стебля, раздавливая бутончики в кулаке.

Руку прожгла невыносимая боль.

Крапивный укус, только в тысячу раз сильнее. Будто кислоту залили под самую кожу. Ладонь тут же отекла и стала лиловой. Но и растение, побеспокоенное атакой, резко отпрянуло.

Ямадзаки не смог встать и пополз на кособоких четвереньках. Ступня безжизненно волочилась по полу. Вместо ладони он опирался запястьем. В прорехи между растениями он видел тело своего мучителя. Тот пока лежал на циновке, но по движениям было видно, что он приходит в себя. Ямадзаки торопливо, опершись на колени, левую ладонь и правый локоть — онемевшая ладонь не могла поддержать вес — ринулся к двери. Каждое движение было дёрганным, он прихрамывал всем телом.

***

Мамору приходил в себя тяжело, будто стряхивал свинцовый сон. Он медленно поднял веки и долго смотрел в ослепительное синее небо, разбитое стеклянной крышей на равные сегменты. На медленном выдохе он выдавливал из себя душный воздух иного мира. В нос резко ударил запах удушающего благовония; после стерильной атмосферы Сада — все чувства обострились.

После путешествия требовался отдых. Он запрёт добытое растение в контейнер и препарирует завтра, чтобы лишить его возможности навредить новому миру. Если не разрезать внутренние жилы, не порвать вегетативные канальцы и не удалить сердцевину ветки, о которой Мамору думал, как о человеческом скелете, то крохотное деревце разрастётся до фантасмагорических размеров. Он принёс его из мира Смерти.

Запрёт в контейнер, доковыляет до дома и повалится на футон, чтобы проспать целые сутки. Он с усилием поднялся с пола, словно обрывал путы, которыми его во время беспамятства примотали к земле, как лилипуты Гулливера.

Он ещё не до конца пришёл в себя, когда заметил у выхода из оранжереи странное существо. Размером с крупную собаку и вихляющее всем телом, как полоз. У существа были обрублены конечности, но оно резво перебиралось на обрубках. На лбу господина Мамору проступил холодный пот. Неужели он притащил через границу одну из тех тварей, что обитали в космическом пространстве?

***

Ямадзаки, наконец, добрался до входной двери и привалился к ней, чтобы передохнуть на мгновение. Сквозь прозрачную панель, справа, он видел сомкнутые челюсти капкана, который переломил ему ногу. Эта деталь отрезвила его. Надеяться скрыться скрюченным, словно отжатая тряпка, было нелепо. Для спасения было только одно решение.

Он обернулся, чтобы поймать глазами взгляд господина Мамору. Глубокие запавшие глаза смотрели на Ямадзаки, как на пятно, пачкающее бетонный пол. Пятно, которое требовалось смыть.

Ямадзаки смотрел в эти глаза и точно знал, что хочет с ними делать. Кончики больших пальцев — даже онемевший на правой руке — принялись зудеть, как только он представил, как глубоко вдавит их в глаза своего мучителя. До самого мозга. Он хотел почувствовать тепло крови и затихающую пульсацию вен.

***

Когда Мамору осознал, что это всего на всего его пленник, то пришёл в ярость. Тупое человеческое бревно, которое осмелилось на попытку к бегству. Бревно, которое испортило его клетку. Бревно, которое испортило весь его день, сбив налаженный распорядок. Прежде, чем уничтожить его, он хотел от души пнуть этот обрубок острым носом кожаного ботинка по лицу. Чуть пошатываясь, но с каждым шагом ступая всё увереннее, он направился прямо на Ямадзаки. Не сбивая шага, он пнул правой ногой, целясь в нос или глаз назойливого существа.

Ямадзаки не ожидал, что его мучитель совершит такую ошибку.

***

Детектив видел, что высокого мужчину трясёт от ярости. К лицу прилила кровь, и даже седые волосы растрепались, словно змеи Горгоны. Он бросил себя под ногу, и сшиб Мамору на пол. Хватаясь левой рукой, он быстро заполз на опрокинутого навзничь врага. Ощутив удобную позу, вонзил левое колено тому прямо в пах. Он не бил, но давил, надеясь растереть чресла противника о бетонный пол. Упав головой на живот он вознёс левую руку, для удара в кадык. Но промахнулся. Ребро ладони врезалось в щель рта. Мамору схватил конечность, словно капкан, и со всей силы сжал зубы. На языке он почувствовал вкус крови. Ямадзаки приподнялся на руке и хлестнул распухшей правой ладонью, как плетью, по лицу Мамору. Но тот держал зубы сомкнутыми, как сторожевой пёс. Ямадзаки упал, метя лбом прямо в переносицу. Раздался оглушительный хруст. А в голове загудело. Будь оранжерея настоящим тропическом лесом, то крик господина Мамору поднял бы с веток тучу птиц.

Освободившись, детектив уселся на груди своего тюремщика. В левой руке Мамору всё ещё сжимал чахлое деревцо. Ямадзаки отобрал его, чтобы использовать, как короткую дубинку. Он бил Мамору по лицу, превращая в кровавое месиво. Ломались ветви, облетала малочисленная листва, фиолетовые ягоды, полные колдовского цвета, лопались и сок их стекал по коже. Кровь летела во все стороны, и ляпала широкие щиты листьев. Красное на зелёном. Но на алом полотне, укрывшем лицо Мамору, чистой белизной сияли глаза, распахнутые в диком ужасе.

ку

Дышать было очень тяжело. Борьба отняла последние силы. Горло раздирало изнутри, как после быстрого бега, когда убегаешь от хулиганов из соседней школы. Зло всегда рядом, даже в такой прекрасный майский день, когда думаешь только о том, чтобы погонять мяч с мальчишками на вытоптанном футбольном поле за школой.

— Ямадзаки-тян! Ямадзаки-тян! Ужас, Ямадзаки-тян, кто это с тобой сделал?

Мальчик лежал на асфальте и смотрел в бездонное синее небо. В голове шумело, а лицо было мокрым от слёз. Над ним склонилась добрая Ханако-сенсей.

— Старшеклассники, Ханако-сенсей. Их было больше, и они сильнее.

—Ну, ничего, всё уже закончилось Ямадзаки-тян, всё уже закончилось.

Учительница села на корточки и обняла, крепко прижав к себе. Её кожа пахла распустившимися цветами Акации — сладко и безмятежно. Очарованный ароматом, он успокоился, поэтому не заметил, как учительница начала превращаться… Ямадзаки очнулся из забытья.

Он лежал на поверженном враге и тяжело дышал. Мастер бонсая тоже был жив, но скован оцепенением. Его дыхание стало прерывистым, с глубокими провалами на вдохе, и судорожным выдохом.

Ямадзаки собрался с силами и приподнялся. Всё тело болело. На четвереньках, ползком, вздрагивая и кособочась, он пополз к выходу. Всего несколько часов назад он был сильным и здоровым молодым человеком, а теперь стал инвалидом. Конец схватки принёс блаженное оцепенение. Он механически переставлял конечности, строго следуя прямому пути спасения. Он аккуратно доберётся до ворот и, вывалившись на улицу, позовёт на помощь.

Он надавил на дверь оранжереи, та с лёгкостью поддалась, выпуская его из тяжёлой влажной атмосферы парника, на свежий воздух.

Детектив упал прямо на пороге, лишь наполовину выбравшись наружу. Последнее, что он увидел, отметины, которые проел сок странных ягод. По его онемевшей руке тянулись глубокие борозды, будто проеденные червями.

«Как на дедушкиных вишнях», — подумал он и устало умер.

Его труп помешал двери закрыться.

дзю

Ягодный сок ошпарил и Мамору.

Хорошо, что он самостоятельно спроектировал своё убежище. Простая оранжерея с виду, имела защиту, подходящую биологической лаборатории. Если миазмы, которыми наполнены ягоды, вырвутся наружу, то погибнут все в соседних кварталах.

Он не переживал за людей. Просто не хотел, чтобы даже из-за смерти, хоть кто-либо проник в тайну его жизни. Спрятать следы странной химии должны были мощные фильтры.

Умирать было не страшно. Картины неосторожного обращения с добычей, которые он рисовал в своём воображении, были гораздо более пугающими. Он представлял, будто каждая клеточка его тела сварится заживо. Или, что легочные альвеолы превратятся в паучьи яйца, из которых полезут многоногие твари. Сок фиолетовых ягод он представлял себе концентрированной кислотой, которую ему придётся пить с каждым вдохом.

Умирать, как оказалось, было гораздо спокойнее.

Господин Мамору попытался сделать глубокий вдох.

Может ему удастся войти в состояние транса?

Вдох разбился на два судорожных глотка воздуха.

И перенестись в Сад.

Вдох, и из-за боли в диафрагме, он отвлёкся.

Чтобы пересечь границу миров достаточно сделать небольшой шаг.

Вдох захлебнулся в крови, натекшей в горло.

Пусть и через миллионы световых лет пространства.

Вдох…

Господин Мамору чувствовал, как выходит из себя, теряет оковы глупого тела. Его плоть отслаивалась, как загрубевшая кора с умирающего дерева.

Он так и не смог постичь законов другого мира, но если он существовал там физически не полностью, то может и смерть не будет окончательной для его духа.

Надежда стала тем камушком, о который он споткнулся на границе миров.

Он падал в космическое пространство, но здесь не было материи, способной передать его крик. Космос был нем. Но не мёртв. Чёрная богиня кружилась вокруг него в танце, и сотни алчущих ртов раскрывались на поверхности её изъязвлённого тела. Мамору ошибся в каждом шаге своей жизни. Особенно в последнем, полагая, что умирать будет спокойно.

* хайку неизвестного автора

** Тонкацу — свинина, зажаренная во фритюре.

Иллюстрация Владимира Григорьева

10 аниме для семейного просмотра. В гифках

2019-02-16T21:54:42.812Z

На днях мы посмотрели с сыном (10 лет) в кино "Боевой ангел Алита" — экранизация культовой манги и не менее культового аниме. Смотреть ли кино-"Алиту" я скажу в самом конце. Хоть это не та история, которую назовёшь "для семейного просмотра", мне захотелось вспомнить аниме-фильмы, которые я с удовольствием показал или собираюсь показать своему сыну. Поэтому, если вам нужны возрастные рамки, то почти все упомянутые фильмы подойдут для возраста от 7 лет. А скоро мы идём на "Мирай из будущего" — так что список этот пишу вдвойне на волне хайпа :)

Предуведомление 1. Я буду говорить только о полнометражных картинах. Аниме-сериалы отдельная вселенная. Однако, на мой взгляд, даже лучшим из них вредит, когда количество серий подбирается к сотне.

Предуведомление 2. На самом деле, в этом списке гораздо больше 10 фильмов, потому, что ...

... Пункт I

Фильмы Хаяо Миядзаки. Вот все. Без выбора и ранжира. Естественно, творчество великого японского режиссёра неоднородно. И, что самое замечательное, каждый найдёт любимый фильм. Мой, например, "Порко Россо", про лётчика-аса, по неизвестной причине превратившегося в антропоморфного свина. Можно пойти вслед за выбором жюри Американской киноакадемии — "Унесённые призраками" признанный шедевр. "Рыбка Поньо на утёсе", признаюсь, мой наименее любимый, но, по-моему, просто идеален для возраста 6-7 лет. В "Ведьминой службе доставки" — потрясающе красиво нарисована архитектура! Кстати, вы знаете, что это экранизация книги Эйко Кадоно, несколько её книг изданы и в России; а в "Порко Россо", вот удивительно, тоже есть сцена-экранизация пронзительного рассказа Роальда Даля, "Они никогда не станут старше; собственно; как и "Шагающий замок Хаула", книга тоже есть на русском. Если говорить о гениальности — то это "Принцесса Мононоке". А если о том, что полюбит каждый, конечно же, "Мой сосед Тоторо". Мне достаточно просто произнести про себя название этого мультфильма, как на глаза набегают слёзы счастья. Однажды мне довелось показывать "Тоторо" в кинозале, где сидело около сотни ребят, возрастом от 8 до 16 лет. На финальных титрах зал рукоплескал! Да просто берите любой фильм Миядзаки и жмите кнопку "плэй", не раздумывая. И вы перенесётесь в волшебный мир. Как бы пошло ни звучала эта заезженная фраза, тут она уместна. Главное, о чём я жалел, что этого мира не существует нигде, кроме, как на экране. А потом мы с сыном побывали в музее студии "Гибли"... Но об этом как-нибудь в другой раз.

Пункт II

Итак, раз уж мы смотрим Миядзаки, значит мы обязаны изучить каталог его студии Ghibli. И запомнить имя второго сооснователя студии — Исао Такахата. Интересное наблюдение: Хаяо Миядзаки умеет создавать фильмы потрясающей нежности и веселья. При этом, по жизни, достаточно пессимистических взглядов. Исао Такахата, наоборот, по жизни, человек довольно лёгкий и известный весёлым нравом. Но именно он снял один из самых душераздирающих аниме-фильмов — "Могила светлячков". Я даже немного боюсь включать этот фильм в данный список, но уверен, что он уместен в любом списке. Снова пошлые слова, но он из тех фильмов, что должен посмотреть каждый. Даже сейчас, открыв страницу фильма на википедии, чтобы просто освежить в памяти детали, я не могу сдержать горьких слёз. Главные герои Сэйто и Сэцуко, брат и сестра, которые пережили напалмовую бомбардировку города Кобе. И Сэйто, и Сэцуко умрут. И узнаете вы об этом с первых же кадров. А фильм будет вам ещё не один раз вырывать сердце. Но, знаете, такие фильмы нужны.

Пункт III

Надеюсь, я не отпугнул вас предыдущим пунктом. А поэтому, в награду, ещё один фильм Исао Такахата ... ПОДОЖДИТЕ НЕ УХОДИТЕ ЗДЕСЬ ЕНОТЫ И ИХ МОХНАТЫЕ ЯИЧКИ!!! Блин, кажется, я напугал вас ещё больше.

Итак, великолепный "Помпоко" или, если точнее, "Помпоко: Война тануки в период Хэйсэй". Так, давайте сразу, теме волшебных енотовых яичек в фильме будет отведена важная и значительная часть. С одной стороны, это может вас смутить при семейном просмотре. С другой, привести к разговором об анатомии енотов. Ого! Они не сильно-то и отличаются от нас! С третьей, просто расслабьтесь и примите, как данность, особенность японской культуры, в некоторых моментах очень телесной. А если вы захотите побыть ханжой, я найду вам примеры из отечественного фольклора, от которого и у меня уши покраснеют.

Так, вы всё ещё здесь? Если так, то вам повезёт посмотреть замечательный фильм про то, как еноты-оборотни тануки боролись против городской застройки. (Ха! теперь вы знаете, в честь кого названы эти японские ресторанчики, и будете думать о енотовых тестикулах, заказывая роллы!) Отличный сюжет. Роскошный рисунок. Интересные герои. Рефлексия на тему традиции и современности. Я был в тех кварталах, против которых боролись тануки, и кадры "Помпоко" вставали в памяти. Для меня этот фильм, что-то рядом с романом "Корабельный холм" Ричарда Адамса и отплытием Фродо и Бильбо за море. Чёрт, просто смотрите.

Пункт IV

Ностальгия, конечно, должна быть запрещённым приёмом, но "Летающий корабль-призрак" — это тот фильм, с которого для огромного числа российских мальчишек и девчонок, в принципе, началось знакомство с аниме. А ещё и фильм отличный, который, пусть и вышел в 1969 году, до сих пор смотрится. Зачин мистический, разгадка — детективная. Весь фильм вместе — отличное приключение. Признаюсь, мы с друзьями в детстве, после просмотра, боялись, что в магазинах могут продавать аналог "Боа-джюса", если вы понимаете о чём я :) Если не понимаете, то это такой хитрый напиток из фильма, у которого был один зловещий секрет.

Пункт V

"Акира". Всё, люди разбирающиеся в аниме, к этому пункту решили, что я какой-то изверг, который ломает психику сына, при помощи японской анимации. Стоп, стоп, стоп. Во-первых, "Могилу светлячков" и "Акиру" я пока ему не показал, он ещё "Паприку" переваривает :) Во-вторых, а ничего плохого и калечащего я в этих фильмах-историях не вижу. В том же "Акира" всё довольно пристойно. И это один из важнейших аниме-фильмов. В основе толстенная манга Кацухиро Отомо о Нео-Токио, городе живущем после Третьей Мировой Войны. Ядерное оружие применили. Технологии высокие. Расслоение в обществе только усилилось. А ещё существуют и странные дети с паранормальными способностями. "Акира" — это культовый фильм и одна из лучших киберпанковских историй, который, в первый раз, вполне может быть просмотрен, как приключенческий фильм со стрельбой. Но, у меня есть убеждённость, что важно в фундамент любознательности ребёнка закладывать какие-то краеугольные камни культуры, которые сформируют вкус. Смешарики — это отлично, но и картину Брейгеля пятилетке показать можно. Ну, и мы же говорим о семейном просмотре. Во-первых, вы тут для того, чтобы и вам было интересно смотреть. Во-вторых, вы, родитель, очень важный комментатор для ребёнка. Не бойтесь время от времени смотреть-читать-обсуждать с ребёнком то, что кажется "не по возрасту".

Пункт VI

Ладно-ладно, заканчиваю жестить. Давайте передохнём на милой экранизации "Добываек" Мэри Нортон. Вы же читали? Там про малюсеньких человечков, которые живут рядом с нами, таскают всякие иголки-нитки-скрепки, чтобы делать полезные для себя инструменты. Возможно, вы смотрели американскую экранизацию. 1973 года. Или 1992. Или 1997. Или 2011. Но мы-то об аниме "Ариэтти из страны лилипутов". Хаяо Миядзаки здесь, кстати, в сценаристах. И фильм этот самая лучшая экранизация.

Пункт VII

А вот этот фильм и его влияние на детей — загадка. "Ночь на галактической железной дороге" рассказывает про одно очень очень очень странное сюрреалистическое путешествие на поезде. Все персонажи здесь антропоморфные котики. Может поэтому фильм нравится детям? Нет, нравится не то слово, я неоднократно наблюдал, как этот фильм буквально завораживает юных зрителей. При том, что, поймите, динамика у него ооооочень неторопливая, сюжет странный и аллегорический, и, вообще-то, закончится всё довольно грустно (но, без какой-то душераздирающей трагедии). Но ... но фильм действует, как удав Каа, даже на неугомонных детей. А ещё, ну, вы помните мой тезис про Брейгеля пятилетке? Так вот, это один из тех аниме-фильмов, который нарисован так красиво, что его можно в рамах в музее развешивать. У меня его стилистика, почему-то, сильно ассоциируется с Декирико и стилем живописи в картине "Идеальный город". Да, кстати, "Ночь" — это экранизация сказки Кэндзи Миядзава о котором - увы, на русском его издано очень мало - я расскажу отдельно. Он — гениальный японский сказочник ХХ века.

Пункт VIII

Макото Синкай замечательно снимает про любовь. Его же лиричный "Пять сантиметров в секунду", всё же, ближе людям взрослым, хранящим в сердце тоску по той жизни, которая с ними не случилась. Но я также посмотрел его с сыном! Но в данном пункте я говорю о "Твоё имя" — здесь к характерной для Синкая сюжетной линии про любовь добавлены фантастический обмен телами и падение метеорита! И фильм становится смотреть отлично даже тем, кто чужд романтики.

Итак, старшеклассник из Токио просыпается в теле девушки, живущей в японской провинции. Провинциалка, мечтающая о мегаполисе, соответственно, оказывается там же. Только в теле парня. Как и почему они связаны? Помимо этого вам придётся разбираться в хитросплетении временного парадокса.

Пункт IX

Ага! "Паприка"! Шедевр Сатоси Кона. Я уже упоминал о нём. Подолью масла в огонь, сравнив его со знаменитым "Началом" Кристофера Нолана. Так вот, когда я посмотрел "Начало", то был ошарашен и поражён. Тем... как можно было снять такое скучное и невнятное кино, когда есть аниме "Паприка"?! Блин, Нолан, да ты просто посмотри "Паприку" и попытайся хоть немного переснять. Короче, идея тут одна и та же, про внедрение в чужие сны. А вот реализация. Помните за что сильно ругали "Начало"? За то, что мир снов в нём чего-то слишком рационален. Так что за сюрреалистичностью и буйством фантазии — вам в аниме! Поверьте, сцену Парада вы не забудете. По форме — это детектив. Есть преступления с внедрением во сны. Есть детектив, который расследует эти преступления, а кроме того пытается разобраться с внутренними проблемами. А по начинке — это и размышление о технологиях, и фантастика, и психоанализ, и ... романтика. Для меня в "Паприке", помимо милого безумного антуража, очень важна тема о доброте и заботе о близких. Просто посмотрите этот фильм вместе, как необычный детектив, и получите гораздо больше.

Пункт Х

Пункт, которым я постараюсь реабилитироваться. Здесь всё незатейливо, душевно, точно для семейного просмотра, и мило. И, да, курящая панда. "Панда большая и маленькая" или "Пандакопанда". Девочка Мимико живёт с бабушкой. Однажды бабушке приходиться уехать по делам на несколько дней. Мимико к этому готова, и хозяйство вести умеет. Не готова она к тому, что к ней завалиться маленький панда и уснёт. За Маленьким придёт Большой. Вместе они образуют "дисфункциональную" семью. Мимико - мама. Большой Панда - папа. Маленький - сыночек. Это очень мимишно. И смешно.

Интересный факт: "Пандакопанда" получилась потому, что Хаяо Миядзаки и Исао Такахата (чёрт, опять эти двое!) не смогли договориться с Астрид Линдгрен о создании аниме про Пеппи Длинныйчулок.

Заключение

Естественно, мой список неисчерпывающий. Я даже сам попросил бы вас, добавьте мне сюда советов - что НОРМАЛЬНОГО СЕМЕЙНОГО ПОСМОТРЕТЬ, а то я же начну скоро мучить сына арт-хаусом. Но, надеюсь, используя список осторожно вы выберите фильм-другой, который подойдёт именно вашей семье, который впишется в ту схему общения, что принята у вас. Я лично отвечаю, что каждый упомянутый фильм выше - отличный.

И, давайте, отвечу про "Алиту". Фильм мне не понравился. Он плоть от плоти современного зрелищного Голливуда. В нём важнее компьютерная графика и спецэффекты, вместо истории и души. Двухсерийная аниме-экранизация, которая не понравилась автору оригинальной манги, стала культовой, и заслужила любовь зрителей. Новый фильм Родригеса-Кэмерона — это такой ну, норм кинчик на один раз. Я уверен, что он не станет столь же запоминающимся. Ну, да, ярко и красиво. Но не более того. Актёры играют слабо. Вместе экспозиции и развития сюжета постоянное переключение на экшн, чтобы развлечь заскучавшего зрителя. При том, аниме тоже было не идеальным, там косяков полно. И, занятно, что многие косяки из аниме перекочевали в фильм, хотя создатели активно заявляли, что больше основываются на манге. Ага.

Смотреть такие фильмы мне тем обиднее, что их делают режиссёры, дарившие нам когда-то великие кино-сказки. Сегодня они выросли и много играются в те игрушки, что когда-то были им недоступны: астрономические бюджеты и супер-спец-эффекты. Но лично меня они как-то не радуют. От фильма я всегда жду увлекательной истории и эмоционального сопереживания. В аниме-фильмах выше с этим всё отлично. С аниме-экранизацией "Алиты" всё отлично. А, вот, с игровым фильмом не очень.

Подписывайтесь на канал о детском чтении https://t.me/books4kids

10 хороших французских киноэкранизаций. И посмотреть, и почитать

2019-01-06T18:23:28.307Z

Подписывайтесь на канал о детском чтении https://t.me/books4kids

Когда я проходил курс "Зачитаем!", про то, как обогатить досуг ребёнка радостью чтения, один из советов был — использовать смежные медиа. Т.е. вот есть книга, а у неё может быть экранизация, театральная постановка, комикс-адаптация, да хоть раствор нано-роботов! На днях мы посмотрели с сыном отличный французский фильм — "Как прогулять школу с пользой", автоэкранизацию книги Николя Ванье. И тут оказалось, что хороших именно французских киноэкранизаций наберётся на целый список. Как раз для новогодне-рождественских каникул.

1. "Как прогулять школу с пользой" / L'école buissonnière (2017)

Мне очень нравится, что на википедии французского режиссёра и писателя Николя Ванье сразу называют авантюристом. Действительно, трудно разделить, где проходит граница между его захватывающими путешествиями и его же документальными фильмами о жизни Севера (например, о Сибири).

В 2017 году вышел его очередной роман - "Школьный прогул", затем Ванье сам же его экранизировал. 1922 год. Селестина, экономка из поместья графа де ля Фране берёт на воспитание сироту, с загадочной историей происхождения. В имении, городской мальчик Поль, знакомится с мужем Селистины — егерем Борелем и обаятельным браконьером Татошем. Все они станут его учителями в том, как отличить по голосу зимородка от коростели, как ставить силки и удить рыбу, какой след у кабана, а какой у оленя... Природа здесь главный герой. Пришвин, Бианки, Тургенев — будем брать вот эти ориентиры для описания.

На русский книга пока не переведена.

2. "До свидания там, наверху" / Au revoir là-haut (2017)

Окопы Первой Мировой. Почти конец войны. Шаткое перемирие. Рядовой Альбер Майяр замечает то, что не стоило бы. Свист снаряда. Земляной вал. Майяра хоронит заживо. Молодой солдат Перикур чудом спасает Майяра, но осколок другого снаряда лишает его нижней части лица. Так,в грязи и посреди ужаса войны, начинается авантюрная история с аферами, переодеваниями, изобретательными масками и злодеем.

Сейчас я читаю роман-первоисточник, удостоенный Гонкуровской премии (что немного странно). Я бы не сказал, что это произведение "высокой литературы", но отличный образец истории остросюжетной. И заново переживаю за героев, хотя, вроде бы и знаю, как сложатся их похождения.

3. "Маленький Николя" / Le Petit Nicolas (2009)

Даже и советовать странно. Вы же смотрели? Смотрели?! Нет! Тогда срочно запланируйте семейный киносеанс на вечер. Искромётная экранизация культовой серии рассказов Жана-Жака Семпе, с иллюстрациями Рене Госсини, помните, мы о Госсини уже говорили :) Своеобразные "Денискины рассказы".

Николя ученик младшей школы и шалопай. Для французов эти истории ценны ещё и ностальгией по спокойным сытым временам 50-х — 60-х годов ХХ века. Что отдельно передано декорациями и костюмами "идеального мира". Нам же важно, что это очень очень очень смешно.

4. "Каникулы Маленького Николя", Les vacances du petit Nicolas (2014)

И продолжение получилось не хуже! На мой взгляд, даже лучше, чем продолжения книги...

Тут вот какой момент, если читать про Николя книги запоем, одну за другой, слишком заметно, как повторяется автор в шутках. А это, сами знаете, юмор губит. По той же причине я, например, не могу читать много книг Вудхауза или Абгарян (тут разговор отдельный, "Манюня", вообще удивительная книга, которая хорошо читается только один раз). В ролях родителей, по прежнему, прекрасные Кад Мера и Валери Лемерсье. А вот мальчик изменился.

5. "Эрнест и Селестина" / Ernest et Célestine (2012)

Так, не совсем французская история, а бельгийская. Бельгийцы не французы, но нам всё равно. (А им, кстати, не очень. Дихотомия Франция-Бельгия отдельная тема местного фольклора. На тему, можно посмотреть милую комедию "Таможня даёт добро".)

Трогательная история дружбы медведя-музыканта Эрнеста и мышки Селестины, которая стала, по сути, его приёмышем. В книгах отдельное очарование то, как они нарисованы — нежная акварель. И вот тут, внимание, важный момент: оригинальные книги Габриэль Венсан — книжки-картинки: много картинок, мало слов. Их у нас издаёт "Мелик-Пашаев". Сценарий для экранизации, а затем и новеллизацию написал знаменитый Даниэль Пеннак. В России книгу издало "Самокат". И в книге "История Эрнеста и Селестины", как раз-таки, много слов, но нет картинок :) Но сама книга, как и история, рассказанная в мультфильме, очень хороша. Смотрите. Читайте.

6. "Война пуговиц" / La guerre des boutons

Главная проблема — выбрать какую именно экранизацию смотреть. Роман Луи Перго был опубликован в 1912 (три года спустя писатель пропадёт без вести на фронте Первой Мировой). С тех пор экранизировали его пять раз: 1937, 1962, 1994 и дважды в 2011.

Самой удачной считается экранизация 1962-го года. И есть за что: драматургия, игра детей-актёров, операторская работа. Но вы же сталкивались с тем, что современные дети не котируют чёрно-белое кино? Тогда для них идеальной будет версия 2011 года, которая именно "Война пуговиц". А, вот, "Новая война пуговиц", увы, так себе. А после можно посмотреть ирландскую версию 1994-го года.

Итак, две деревеньки, два клана непримиримо враждующих мальчишек. Срезать пуговицу — не просто трофей, за утерянный элемент одежды ещё и дома уши надерут. Вот только "Война" не об этом, в главном. Она о взрослении, о насилии, которое человек, как проклятый, совершает раз за разом, о выборе гуманизма, о том, как делать из себя личность. В общем, книга не просто так стала классикой французской литературы.

7. "Астерикс и Обеликс против Цезаря" / Astérix et Obélix contre César (1999)

Я уже писал, что с детства полюбил смешные и остроумные мультфильмы про героев-галлов. И поэтому очень обрадовался, когда в начале нулевых появилась экранизация. История известная всем: хитрый галл Астерикс, милый увалень галл Обеликс, Юлий Цезарь и волшебный напиток.

Режиссёр живой классик Клод Зиди. В ролях отличные актёры. В основе один из символов Франции. Успех фильма Зиди породил несколько продолжений. Увы, каждый следующий, хуже. Хотя, "Миссия "Клеопатра" ещё ничего.

8. "Валериан и город тысячи планет" / Valérian et la Cité des mille planètes (2017)

Ещё одна экранизация классического французского комикса. Парад сюрреалистически выглядящих инопланетян, детективный сюжет, много стрельбы и погонь. Отличное приключенческое зрелище, в котором шикарна�� вступительная сцена — под Space Oddity братаются с землянами представители галактических рас.

Но, увы, даже в мире развитой дипломатии есть место чудовищным ошибкам и разрушительным войнам. Но есть место не только мести, но и прощению.

9. "Долгая помолвка" / Un long dimanche de fiançailles (2004)

Первый просмотр меня так впечатлил, что я решил считать "Долгую помолвку" фильмом лучше, чем "Амели". Но, конечно, "Амели" был новаторским. И его успех, как мне кажется, оттенил последующие фильмы Жене, которые ничем не хуже, а с учётом того, чему он научился и вышедшие на новый уровень. (Тут стоит признаться, да, я очень люблю фильмы Жана-Пьера Жене).

Призыв в окопы Первой Мировой разлучает влюблённых Манека и Матильду. Несчастный Манек оказывается среди пятёрки солдат-бедолаг, обвинённых в трусости и попытки к дезертирству. В наказание их выталкивают на нейтральную полосу. Война отгремела. Манек не вернулся домой. И Матильда начинает свои долгие поиски, попутно выясняя, что случилось с остальными солдатами. Отличная детективная история от мэтра Жапризо. Отличная игра актёров. Отличные съёмки (Брюно Дельбоннель!) Фирменный стиль Жене. Всё вместе — конфетка и для глаз, и для ума, и для чувств.

10. "Невероятное путешествие мистера Спивета" / The Young and Prodigious T.S. Spivet (2013)

Уж, простите, но маленькое читерство. Во-первых, снова прекрасный Жене. Во-вторых, экранизация французом, но фильм по книге американского автора, в США снятый, с голливудскими актёрами. Но это же Жене! И какая история!

Юный Спивет — настоящий гений. И он изобрёл вечный двигатель! Через штаты он отправляется в долгое путешествие, чтобы представить изобретение в Смитсоновском институте и осчастливить человечество.

Вот только то, что кажется, по началу, путешествием через континент, на самом деле, оказывается бегством от горя, раздирающего душу. А по пятам за юным героем следует Принятие и Любовь. Это фильм о том, как нелегко жить в мире среди людей, но и о том, что только другие люди, те, кого мы назовём близкими, помогают нашей душе исцелиться.

Подписывайтесь на канал о детском чтении https://t.me/books4kids

Никополь. Трилогия любви

2018-12-28T22:32:18.142Z

Если бы я верил в вещие сны, то только ими смог бы объяснить встречу с трилогией Энки Билала "Никополь". Моя история — история очарования и любви, рассказанная в трёх актах.

Подписывайтесь на мой канал о чтении https://t.me/books4kids

Акт I

Мне 16 лет. На улице маем цветёт весна. Я полон любви ко всему, и прежде всего к девушке из параллельного класса. Но и к искусству. В кинотеатрах идёт странный фильм — "Бессмертные. Война миров". Я видел трейлер. Я смотрел короткий репортаж по Культуре. Мне интересно. Фильм — странный.

Что это было? Пирамида, зависшая над мрачным Парижем будущего. Генетические киллеры — смесь человека и акулы. Девушка с пронзительно синими волосами. Странный забинтованный мужчина, присутствующий в нашей, но живущий полноценно, кажется, в иной реальности. Революционер Никополь, свалившийся в криогенной капсуле с орбиты. И древнеегипетский бог Гор, ищущий человеческого мужчину, в которого мог бы вселиться, чтобы зачать божественное дитя и победить смерть. Да, Смерть. Ведь даже боги смертны.

Фильм странный. Необычный. Не очень понятный. Но зачаровывающий. Я выхожу с сеанса, и голова кружится. Будто долго вдыхал запах незнакомых цветов. Образы. Сюжет. Игра актёров. Всё пленило. Но особенно то, как снято. Здесь так много компьютерной графики, но не вычурной, а необходимой.

CGI здесь едина с натурными съёмками. Результат — алхимическая трансмутация, рождение очень странного визуального мира, похожего на сон.

Я ничего не знаю про первоисточник фильма. Я даже не удосужился узнать имя режиссёра. ...Энки Билал. Но знаю одно. Я влюбился.

Акт II

Мне 17 лет. На улице январская стужа. Не только воздух, но даже люди в нём кажутся стеклянными. В Пушкинском дают грандиозную выставку Клода Моне. Картинами завешаны два этажа и множество залов. Попасть внутрь, тем более на новогодних каникулах, сложная задача — очередь растянулась почти до метро "Кропоткинская". Тем более в последний день выставки!

Я иду через гардероб. Охранника убалтываю, что на кружок по археологии, потому и не с парадного. Да, в воскресенье. Да, на каникулах. Да, руководитель звонил и сказал, что занятия будут. Кстати, а в Пушкинском есть археологический кружок?

Я недавно полюбил импрессионизм. И тут такое богатство. Сокровища Агры? Пещера Али-Бабы? Райские сады гашишинов? Все полотна, каждое, всё для меня одного. На выходе из музея голова снова кружится.

Я иду в магазинчик иностранной литературы "Панглосс", где меня ждут. Уже на следующий день я вернусь туда немного помочь. И ещё на день. И ещё. И не уйду. Магазинчик станет моей первой работой и сбывшейся мечтой — работать в книжном. Но тогда я ещё ничего подобного даже не предполагаю. Я просто иду на место встречи.

И встречаюсь. С французскими альбомами комиксов. Один из них за авторством человека со странным именем Enki Bilal. Как это читается? Билал? Биляль? Открываю. И это снова любовь с первого взгляда. То, что нарисовано на страницах так же прекрасно, как и то, что только что было написано на картинах Моне. Книга называется Le Sommeil du Monstre. С этой минуты начнётся моя взрослая любовь к комиксам. Пару дней спустя я узнаю о Трилогии "Никополь". Планеты выстроились в нужном порядке.

Акт III

Мне 31 год. На улице... Не помню, кажется, лежал снег. Но мы-то сидели в кафе. Напротив меня девушка с пронзительно синими волосами. Мы говорим о вещах скорее скучных — я её собеседую. Под конец, расслабляемся, можно узнать о личном, об интересах. Так, комиксы.

— А знаешь... 
— "Никопол"?! 
— Его скоро издадут на русском! 
— Что?! Кто?!

У меня дома почти все вещи Билала в оригинале и, да, те два нечаянных тома, что издали когда-то у нас... Потом девушка с синими волосами пришлёт мне в телеграме картинку — у неё даже часы есть с кадром из Трилогии.

Я дарю себе русское издание под Новый год. Доставка быстрая, но, всё равно, очень хочется развернуть свёрток из-под ёлки, поэтому отдаю книгу жене. Кажется, что и не было этих 15(!) лет и моя любовь всё ещё там, на первом Акте.

P.S. Я, наконец-то, понял почему мне нравятся девушки с синими волосами.

Подписывайтесь на мой канал о детском чтении https://t.me/books4kids

20 комиксов "18+", которые стоит прочитать, чтобы избавиться от стереотипов (о комиксах)!

2018-12-17T12:18:15.450Z

Итак, перепрыгнем сразу из нежного возраста (смотри первый список) во взрослость. В отрочество мы ещё вернёмся. Начать придётся с преамбулы.

Подписывайтесь на канал о детском чтении https://t.me/books4kids

Можете пропустить следующие 10 абзацев, и перейти сразу к списку, а потом вернуться сюда.

Во-первых, комиксы отчего-то постоянно сравнивают с книгами (и заочно предполагают их проигрыш). Т.е. с литературой. Видимо, влияет сам формат издания - классический кодекс. Ну, видимо, это как у Довлатова, который пошёл в журналистику оттого, что там бумага та же, и типографская краска та же.

Однако это в корне неверно. Комикс — отдельная форма (и формат, и медиа) искусства. Те же французы давно нарекли его "neuvième art", т.е. "девятое искусство". И, наверное, нет другого такого искусства, которое столь активно развилось за ХХ век, как комикс. (Собственно, период с конца XIX - XX век, в принципе, стал "закисью азота" для ускорения всех искусств.) Сегодня, говорить, что вы не любите комиксы потому, что это несерьёзные картинки для детей, всё равно, что сказать, что вы не любите литературу за то, что это не более, чем анекдоты; или музыку за то, что это не более, чем "мой-мармеладный-я-не-права".

Искусство — дом для всех.

Во-вторых, комикс — форма искусства синтетическая. На комиксной панели важно что нарисовано (отнесём это к живописи); важно, как расставлены фигуры, акценты, декорации и прочее (отнесём это к театру); важен сюжет и слова (литература); важно, как изображенное взаимодействует между собой (анимация). Важно даже, как нарисованы слова, звуки, комиксные облачка-"баблы".

Читать комикс - нелегко.

Вы должны слепить воедино: слова, рисунок, запустить их движение, насытить звуками... Покойный художник комиксов Хихус признавался, что даже ему с его многолетним опытом создания комиксов всё равно приходится читать любой комикс по нескольку раз, что соединить все планы.

Один из моих любимых примеров того, что комикс не удастся легко "прочесть" — сцена из "Блэксэд. Красная душа": персонаж ведёт пронзительный монолог о сожалении и прощении. Второй персонаж, вроде бы, пытается ему возражать, но бессильно нем, способен лишь на яростную жестикуляцию и игру минами лица. Уже после выхода комикса, авторам пришлось пояснять, что второй персонаж не нем, первый герой - оглох и, естественно, не слышит друга, тем более поглощённый желанием высказаться о собственных разочарованиях. Другой не менее сильный приём - сочетание нотной записи, текста песни "Порочное кабарэ" и визуального ряда в комиксе Алана Мура "V - значит Vендетта".

Позволю каламбур. Комикс — искусство синестезическое.

На этом заканчиваем преамбулу, и переходим к списку.

В списке ниже я чаще всего буду упоминать сценаристов комиксов, оставив немного в стороне художников, что неправильно. Потому что они, в приведённых примерах, полноценные соавторы. Но о художниках, за исключением, когда они же и сценаристы, отдельный обстоятельный разговор. Простите, что для него нет сил прямо сейчас. Поэтому, обращайте внимание на имена, что указаны на обложках.

Алан Мур, "Хранители", "V - значит Vендетта", "Из Ада"

Советовать начинать знакомиться с комиксами с произведений Алана Мура всё равно, что советовать использовать ядерную боеголовку для борьбы с сорняками на огороде. Но, плевать, жми красную кнопку! В США есть монумент на горе Рашмор — четыре гигантских лика президентов, высеченные в скале. Алан Мур — это естественное образование, подобное Эвересту. А мы шерпы, время от времени, пытающиеся на него взобраться.

Алан Мур не просто один из самых прославленных сценаристов комиксов, он тот, кто, по сути, создал современный англо-американский комикс, раз за разом меняя "правила игры".

Благо на русский язык переведены и профессионально изданы многие из его работ. Но я же посоветую выбрать что либо именно из этих трёх наименований (несмотря на то, что очень хочется посоветовать "Лигу выдающихся джентльменов" - здесь потребуется подготовка к сюрреалистической психоделической постмодернистской игре).

"Хранители" — жестокая реалистичная версия историй о супергероях.

"V - значит Vендетта" — оруэлловский комментарий к Англии 80-х.

"Из Ада"— социологический и культурологический приговор европейскому обществу, через историю о Джеке Потрошителе.

В лучших своих работах Мур очень мрачен. По нему, если в жизни что и меняется, то неизменно к худшему. А этот мир обречён, радость и свобода есть разве в мире грёз и творчества.

P.S. В своих работах Мур выжимает максимум из бумажной страницы: это и графические стили, и вёрстка, и трёхмерное изображение!, и, привет ревнителям литературы, десятки и десятки чисто текстовых вставок. Умолчим о его почти полуторатысячестраничном романе "Иерусалим".

Как оно под обложкой

Хранители

Вендетта

Из Ада

"Maus", Арт Шпигельман

Общее место. Куда ж без него. Единственный комикс с Пулитцеровской премией. Но обойти невозможно. Ведь "взрослый" — это о серьёзных вещах. Можно ли назвать тему серьёзнее, чем Холокост? А семейная история и личное переживание трагедии? А рефлексия создателя на тему своего собственного произведения? Здесь всё это есть. Сначала вы приходите за знаменитым антропоморфизмом: евреи — мыши, нацисты — коты, поляки — свиньи. А уходите с холодящей бездной, на месте сердца.

Как оно под обложкой

Нил Гейман, "Песочный человек"

Началось всё с того, что молодому Гейману доверили воскресить забытый и никому не нужный комикс о "Песочном человеке" - герое в маске, использующем пистолет со снотворным газом. Удачно обыграв и избавившись от нелепого виджиланте, Гейман призвал истинного Песочного человека — Повелителя царства снов.

Да простят меня фанаты Нила Геймана, но, на мой взгляд, лучшее, что он сделал — это комиксы о Песочном человеке. Всё остальное невероятно вторичное. Притом, что и в ПЧ в хвост и гриву используется его любимый приём "новое прочтение старых мифов" — именно здесь ему удаётся это делать оригинально.

Песочный человек — это головокружительное путешествие по мифам, сказкам, искусству, архетипам и культурам, наполненное постоянными стычками сил добра(?) и зла(?). Короче, оседлайте вселенского уробороса, поездочка началась!

Как оно под обложкой

"Незримые", Грант Мориссон

"Проповедник", Гарт Эннис

"Трансметрополитен", Уоррен Эллис

Позвольте объединить в один рассказ сразу три эпохальных серии, о каждой из которых можно писать отдельную статью. Но есть в них что-то общее. Что-то про то, как собрать все мифы массовой культуры, всю актуальную информационную повестку, завернуть в ревущую остросюжетную форму, вывалить на неподготовленного читателя и наслаждаться, наблюдая за тем, как мир комиксов оправляется от подобной бомбардировки. Они крайне меметичные, в смысле, синтезированы из культурных архетипов и элементов мирового искусства.

Ах, да, а ещё они полны скабрезного юмора. Пошлого юмора. Сортирного юмора. Но исполненного высококлассно. Поэтому его невозможно назвать — вульгарным.

Если не ошибаюсь, ни один из этих комиксов не издан официально по-русски, но у каждого существуют отличные любительские переводы.

"Незримые" — представьте, что все бредни, которые рассказывают по каналу РЕН-ТВ — правда. Инопланетяне, колдуны, астрология, путешествия во времени, теневое правительство... Все теории заговора. Вся эзотерика. И теперь объедините это в анархо-панковском повествовании о борьбе Добра и Зла. В которой, естественно, многие границы размыты. Но главная борьба: Свободы и Контроля.

Важно упомянуть 1, что "Незримые" сильнейшим образом повлияли на Вачовски, многие вещи в "Матрице" просто перенесены с бумаги на киноэкран (но утрированы до киберпанкового антуража).

Важно упомянуть 2. Если возьмётесь читать, ожидайте, что довольно долго, выпуск за выпуском, будете с трудом понимать, что же здесь происходит, а события будут нестись со скоростью света. Успокойтесь. Устройтесь поудобнее. Комикс ещё вернётся, чтобы всё доходчиво объяснить. Игры со временем, хронологией и рекурсией — есть часть данной истории.

Как оно под обложкой

"Проповедник" — путешествие через Америку за Американским кошмаром. Главный герой священник-неудачник, ставший вместилищем для духовной сущности, плодом любви Ангела и Демона.

Тайные общества, дилеммы в стиле "Кода да Винчи", монстры метафизические и вполне с земной пропиской и номером социального страхования, а ещё ... непростая история непростой дружбы.

Как оно под обложкой

"Трансметрополитен"

"Я ненавижу быть здесь" — так называется авторская колонка журналиста Спайдера Иерусалима (комикс-инкарнации Хантера С. Томпсона), в которой, как акын, пишет обо всём. А вокруг мир будущего, в котором благодаря технологиям, возможно всё. Но пусть у каждого на кухне стоят комбайны, которые из мусора могут собирать золото или компьютеры, или наркотики, или лекарство от рака, человеческая суть не сильно поменялась. Люди по прежнему хотят власти над людьми.

А потому ненавидящийбытьздесь Спайдер, не по своей воле, но по зову сердца, идёт крестовым походом против лицемерия и фальши. Пластмассовый мир, возможно, и победит, но мировой пожар Иерусалим разожжёт глаголом.

"Священная болезнь", Давид Б.

Священной болезнью в древности называли эпилепсию. И если вам лично приходилось взрослеть рядом с человеком, живущим с неизлечимым диагнозом, то "Болезнь" станет непростым чтением, обращающимся к самым интимным переживаниям.

Пьер-Франсуа Бошар (настоящее имя автора) откровенно рассказал о себе, и своём брате-эпилептике. О том, как болезнь влияла на всех и всё вокруг. О том, как менялись отношения между родными людьми. Отдельно стоит сказать о потрясающей визуальной манере и змеиных образах, которыми Б. иллюстрирует своё откровение.

Несмотря на болезненность темы, это не трагедия, но драма, которая помогает тебе стать чуточку светлее. Лично я уверен, что если мы не имеем смелости говорить о том, что у нас болит, то никогда не излечим наших болезней.

Чуть подробнее я когда-то писал о комиксе здесь

Как оно под обложкой

"Дан приказ умереть", Сигэру Мидзуки

Ненависть. Ненависть. Ненависть.

В послесловии к манге Мидзуки пишет пронзительные слова о том, что всякий раз, когда рассказывает о войне испытывает злобу. Видимо злятся неупокоенные души погибших солдат.

Потрясающая антивоенная книга, показывающая весь идиотизм войны и освященных столетиями «благородных» традиций. Кульминация — ужасный в своем идиотизме приказ добить тех солдат, которые не погибли «благородной смертью», дабы вдохновить других солдат. Ну, и чтобы неповадно было. Интересный взгляд из чужих окопов, который прекрасно показывает, что из окопов вид всегда одинаковый. Сто тысяч раз были правы герои Ремарка, говоря, что коли хотят генералы воевать, пусть берут дубины и дерутся друг с дружкой.

Ненависть к извращенной этике армии и войны.

Ненависть к слепому следованию идиотским идеалам.

Ненависть к тупой смерти.

Отдельное слово про замечательный рисунок (а уж история поражает: Мидзуки был левшой и потерял руку на войне, пришлось переучиваться на правую), особенность которого видна уже на обложке: детально прорисованный фон, некоторые кадры равносильны гравюрам Доре, и схематичные, почти карикат��рные портреты солдат. Рисунок не менее важен для повествования: «оглушающая» красота природы тропического острова и скорые люди-наброски. Мне книга очень сильно напомнила потрясающий фильм «Тонкая красная линия».

Как оно под обложкой

"Отсрочка", Жан-Пьер Жибра

Во-первых, это просто очень красиво. Наверное, стоит немного сказать о франко-бельгийском комиксе (его называют BD - Bande dessinée, произносится "бэдэ"). К художникам комиксов во Франции испытывают пиетет. Книги издаются в альбомном формате. А производственный цикл достаточно долгий (по крайней мере раньше) для того, чтобы над комиксом можно было поработать, как над живописным полотном.

Во-вторых, я ещё подростком очень полюбил книги Ремарка. Но прочитав их все загрустил. Зато обрадовался, когда встретил столь же драматическую и трагическую историю о любви, на фоне Мировой войны.

Подробнее о Ж.-П. Жибра я писал здесь

Как оно под обложкой

"Запретное искусство", Виктория Ломаско, Антон Николаев

В 2007 году в Сахаровском центре, в Москве, состоялась выставка "Запретное искусство-2006", кураторы которой хотели обратить внимание на самоцензуру, появляющуюся в головах людей. Т.к. условно в России цензуры нет, то на "оксюморонной" выставке были представлены работы, которые были "завёрнуты" кураторами других выставок. Не трудно догадаться, что основные "запрещённые" сюжеты — религия и власть.

"Запретное искусство" — комикс-судебный репортаж, рассказывающий в лицах и картинках об позорном судебном процессе 2007-2008 годов. Сегодня, когда я достал эту книгу и перечитал восемь лет спустя публикации, мне трудно отделаться от гнетущих мыслей о том, что всё стало только хуже.

Как оно под обложкой

"Бытие. Ветхий завет", Роберт Крамб

Построчное иллюстрирование книги Бытия от одного из создателей "альтернативного комикса". О Крамбе, выдающемся художнике, я искренне советовал бы посмотреть отличный документальный фильм Терри Цвигофа.

Крамб знаменит своими перверсивными иллюстрациями — пышными женщинами, откровенной сексуальностью, абсурдным и гротескным юмором. Вот только Крамб, это художник того же поля, что и Брейгель. Их работы наполнены жизнью плоти, они, помещённые в рамки, остаются мясистыми, дышащими, пахнущими, истекающими человеческими соками.

И поэтому трудно представить более подходящего художника для иллюстрирования Ветхого завета, со всеми его "мясистыми" деталями, чем Крамб.

Как оно под обложкой

"Арт-активизм в комиксах", Алексей Иорш

"Моя комикс-биография", Аскольд Акишин

Ещё раз позволю себе объединить несколько комиксов по странному внутреннему ощущению. Несмотря на то, что комикс Алексея Иорша, по форме, летопись арт-событий последних тридцати лет (с более подробным фокусом на нулевых), всё же, по моему личному мнению, это автобиография, портрет художника на фоне истории.

Помню, когда только комикс был опубликован (электронная версия), я много общался по работе со студентами-дизайнерами, и мне хотелось каждому показать: смотри-смотри-смотри, как можно рассказывать историю! как можно писать актуально! какой язык надо изучать!

Как оно под обложкой

"Моя комикс-биография" Аскольда Акишина честна в самом названии. Да, с детства и по сию пору, от первых рисунков и до сейчас. Аскольд Акишин один из патриархов российского комикса (а вместе с Иоршом они входят в одну из старейших комикс-групп "КОМ").

Если вы следили за творчеством Акишина, то комикс-биография состоит из множества знакомых отрывков, но только так, кажется, и должна выглядеть биография художника — из его произведений.

Как оно под обложкой

"Герметичный гараж", Мёбиус

Мёбиуса надо читать любую книгу. (Псевдоним художника Жана Жиро для фантастическо-сюрреалистической своей ипостаси, вещи более реалистичные или те, где он не был сценаристом, он публиковал под своим именем, например, серия вестерном "Блюберри".) Открыть любой комикс за его авторством и наслаждаться полётом фантазии и пера. Как нарисовано и про что нарисовано — захватывает дух. Другие планеты, странные формы жизни, хитросплетения сюжетов, развивающихся по логике сна.

Мёбиус одно из солнц, что осветили в ХХ веке искусство комиксов, и под его лучами взошли такие же яркие и талантливые творцы. (Ладно, говоря менее пафосно: Мёбиус-Жиро повлиял очень сильно.)

"Гараж", действительно, одна из важнейших его работ, но в данном списке скорее потому, что её можно найти на русском.

Как оно под обложкой

"Персеполис", Маржан Сатрапи

Как вы уже заметили, комикс прекрасно подходит для рассказа автобиографических историй, а не только о жизни героев в спандексе. "Персеполис" знаменитый и нашумевший комикс (особенно после авто-экранизации Сатрапи, которая, кажется, получила "Оскар") о взрослении в Иране 70-х — 80-х. Свержение шаха, власть Хоммейни, мрак радикальной религии, война с Ираком, вот это вот всё на глазах юной Маржан, которая в детстве мечтает стать пророком и общается с богом напрямую.

Это пронзительная история о поисках самого себя, о побеге от себя, об иммиграции, о трудном возвращении, о жерновах истории, о современном мире, и всё же, отринув все глобальные темы, о маленьком и хрупком человеке, в центре житейской круговерти.

Как оно под обложкой

"Спящий зверь", Йенки Билал

Это моя любимая история о том, как в возрасте 18 лет, я с первого взгляда влюбился в комиксы. Дело было так, я вернулся с масштабной выставки Клода Моне в Пушкинском. Синдром Стендаля, опьянение красотой, вот это вот всё, и завернул в магазинчик "Панглосс", что был тогда на Кропоткинской. Там на полке с французскими комиксами и стоял оригинальный Sommeil du Monstre. Я его открыл и ... улетел. Нарисованное в комиксе было не менее прекрасным чем то, что я только что видел на стенах Пушкинского.

На самом деле, киберпанковская трилогия "Сон чудовищ" не самая сильная у Билала. Например, я пишу эти строки в тот момент, как по-русски, наконец-то, вышла его главная работа — "Никополь". Но я же рассказываю вам историю любви?

"Зверь" — история о четырёх сиротах, выживших в военном Сараево и об их дальнейших приключениях: злые корпорации, высокие технологии, суборбитальные полёты, искусные киллеры: всего остросюжетного в книге достаточно. Но, повторюсь, то, как нарисовано меня сразило наповал.

А ещё, самое интересное, что будучи девятиклассником я посмотрел в кино довольно сумбурный, но невероятно завораживающий фильм "Бессмертные. Война миров", который до сих пор мне очень люб... Только годы спустя я узнал, что это авторская экранизация "Никополя" :) Есть у Билала и более, скажем так, серьёзные работы, например, "Partie de Chasse" (каламбур, можно читать и как "Выезд на охоту/Праздник охоты", но и как "Партия на охоте") — о советской партийной номенклатуре и кровавом тоталитарном режиме (сценарист Пьер Кристен), но я останавливаюсь на "Монстре", тем более, что социально-политический комментарий он делает почти в любой своей работе.

Как оно под обложкой

"Лечебница Аркхэм. Дом скорби на скорбной земле", Грант Мориссон, Дейв МакКин

А как же американские супер-герои?! Вот, не люблю я комиксы о них, за редким исключением. Таким исключением стала мрачная и психопатологическая "Лечебница Аркхэм". Сюжет: злодей Джокер заманивает Бэтмена в знаменитую психлечебницу, где устраивает герою-мышу болезненный сеанс психоанализа. Здесь, кажется, даже сами стены пропитаны безумием, депрессией и безысходностью. Главная о��асность, с которой встречается здесь Бэтмен, это демоны собственной души и тонкая грань здравого рассудка.

Кроме прочего, всё это потрясающе нарисовано английским художником Дейвом МакКином, который широкой публике стал известен работой над обложками "Песочного человека" Нила Геймана.

Как оно под обложкой

"Понимание комикса", Скотт МакКлауд

Что ж, вы вроде читаете комиксы. Даже любите их. Но хотелось бы разобраться ещё лучше, что же это за медиа такая? Что за территория? Чёрт побери, что за магия? Увлечённый читатель, ты же читаешь литературную критику. Готов с радостью окунуться в увлекательное литературоведение?

Что ж, пора вам приготовиться к комиксоведению!

Как оно под обложкой

Продолжение следует...

Осталось придумать тему...

Манга?

А пока подписывайтесь на канал о детском чтении https://t.me/books4kids

20 комиксов для детей, возраста 7 — 10 лет

2018-12-14T15:59:42.624Z

Данный список появился в закрытом диалоге группы курса "Зачитаем!", на котором обучаются родители тому, как "расчитать" своих детей. Я один из учеников. И фанат комиксов. Поэтому, когда меня попросили о совете, не удержался от составления списка.

О чисто детских комиксах я знаю немного. Дело в том, что а) долгое время на русском их не особо и выпускали; б) те, что выпускали, казались мне слишком простыми. Так что список ниже исключительная вкусовщина и ограничен моей эрудицией. Не лишний раз напомнить самому себе, что чем больше ты знаешь, тем больше понимаешь, сколько непознанного :)

А ещё я рассказываю о книгах, что читаю сыну перед сном в канале https://t.me/books4kids

Приключения Тинтина (Тэнтэна)

Классика французского комикса от бельгийского автора. Авантюрные авантюры, в компании авантюристов! Под обложкой Журналист с чубчиком Тинтин, кругосветные путешествия, фокс Снежок. Очень многим нравится, и заслуженно. Есть отличная экранизация от Стивена Спилберга, в котором слеплены сразу несколько историй ("Тайна "Единорога", "Сокровища Рахама" и "Краб с золотыми клешнями"), и более "дословный" мультсериал 1991 года.

Как оно под обложкой

Как вариант Тинтина - "Необыкновенные приключения знаменитого путешественника Пети Рыжика и его друзей Мика и Мука" Ивана Семёнова и Юрия Постникова. Возможно, у вас на даче завалялось старое пожелтевшее издание. Лично у меня, да, Издательство "Малыш", 1964 год. Но и репринт от "Мелик-Пашаева" я купил с большим удовольствием. Милые элементы борьбы с миром чистогана и "а у вас в Америке негров вешают" - сохранены. Отдельный повод рассказать о недавней идеологической культуре.

Как оно под обложкой

Истории про Кальвина и Хоббса, Билл Уоттерсон

Это короткие стрипы (комиксы в одну линию, максимум в одну страницу) про мальчика Кальвина, с которым живет тигр Хоббс. И их обсуждения всего на свете. (Фамилии знаменитых философов-богословов Кальвина и Гоббса здесь не случайны.)

Кстати, живым тигром Хоббса видит только Кальвин. Для всех остальных он игрушка. Истории очень. Очень. Очень смешные. И умные. Уоттерсону удалось редкое — сделать комикс сразу смешной и для детей, и для родителей, в одно и то же время, но по разному. Мои любимые выпуски, где автор экспериментирует с изображением (кубизм, абстракционизм, реализм, в стиле Роя Лихтенштейна...), и каждый такой эксперимент обусловлен сюжетом. Долгое время комиксы про КиХ в России печатал «Классный журнал», поэтому он многим знаком.

Как оно под обложкой

Приключения Астерикса и Обеликса, Рене Госсини и Альбер Удерзо

Ещё одна классика французского комикса (от потомков итальянских иммигрантов — люблю я такое, когда нац.символы создают люди из других культур). Я встречал мнение, что современным детям АиО скучноваты. Сам же я обожал их с детства. Сначала мультфильмы, а потом первые русские издания делал маленький московский книжный магазин (кстати, он потом станет моим первым местом работы).

Сейчас АиО издают достойно в "Махаон" (альбомный формат, переплёт, всё, как на родине во Франции). Что классного в АиО, помимо приключений, так это постоянная игра с культурой: отсылки к мифам, истории, постоянные каламбуры с крылатыми латинскими выражениями. Я люблю их, да.

Не забываем об экранизациях, которые, увы, несовершенны, но первый фильм получился. И о старых мультфильмах.

Как оно под обложкой

"Большой древнерусский борщ", Гоша Магер

Вышел в 2018 в "партизанском" питерском издательстве КомФедерация. И этот комикс тоже очень смешной. Прямо до хохота. Похоже на Астерикса и Обеликса: сеттинг — языческий древний мир. О схожести с АиО иронизирует сам комикс.

— Дай угадаю: я объеду страну в поисках ингредиентов, как в Астериксе, а потом мы устроим банкет под открытым небом - это тоже было в Астериксе...

— Всё было в Астериксе! Это во-первых. Во-вторых, толстячка-собутыльника у тебя не будет, а, в-третьих, волшебного зелья я тебе не дам!

Итак, старый вождь, наконец-то, сбросил бразды правления и ускакал в дом престарелых к протертой пище и мягоньким старушкам. Деревню оставил сыну Громобобу, которому пришлось разбираться с Дажьбогом, устроившим бесконечный дождь (из-за которого «наши сопляки запаршивели, т.е. паршивцы засопливели» — так же очень много каламбуров). Перед комиксом ироничный, но корректный ликбез по дохристианскому славянскому миру и соседям.

Как оно под обложкой

"Палео. Истории позднего мелового периода", Джим Лоусон, Питер Абра, Дмитрий Бобровник

Четыре тонких выпусков про жизнь динозавров. Какой ребёнок не любит динозавров? Отличный рисунок, и истории бытовые. Такая «документалистика» в стиле «Прогулки с динозаврами».

Как оно под обложкой

Истории про Хильду, Люк Пирсон

Хильда. Хильда. Хильда! Это круто. Если ваши дети полюбили Грэвити Фоллз (кстати, по нему тоже есть комиксы, но они некачественные), то Хильда —обязательна. Тролли, эльфы, какой-то странный клубневый народ, солевые львы, ааах! И всё это просто увлекательный фон для истории о взрослении подростка. Для меня в Хильде важнее всего про отношения с друзьями, про отношения с мамой, про трудности подросткового возраста.

Как оно под обложкой .стиль рисунка немного меняется от книги к книге. Особенно хорошо это заметно по носу Хильды :)

Истории про Хеллбоя, Майк Миньола (и соавторы)

В принципе, этот комикс на постарше, лет с 12, но я спокойно давал его детям 8-10 лет. Хеллбой — демон, которого призвал в наш мир Распутин, по приказу Гитлера, которому суждено уничтожить Землю. (Вы уже чуете-чуете этот замечательный винегрет, в стиле американских фильмов категории B!)

Обряд был прерван американским спецназом, и Хеллбоя воспитал, как с��на, профессор Брум. Благодаря чему Парень из пекла встал на сторону добра. Хеллбой — опус магнум американца Майка Миньола. Во-первых, очень стильно нарисован. Миньола может рисовать только чёрным и белым, и всё равно в этом контрасте будут скрываться будто сотни тонов. Во-вторых, это отличные истории, замешанные на фольклоре и бульварных мифах ХХ века. Там есть Распутин, там есть Баба Яга, чудовище Франкенштейна... ооох! У основной серии есть ответвление БРПД — это про организацию, в которой работает Хеллбой.

На сегодня историй о Хеллбое под сотню. Но начинайте с самого начала, с "Семя разрушения". После можно взяться за сборник не связанных между собой историй - "Гроб в цепях". У комикса есть хорошие экранизации. Два фильма от Гильермо дель Торо (второй фильм лучше) и два мультфильма "Меч громов" и "Кровь и металл".

Что особенно крутого в историях? Во-первых, дилемма главного героя. Он знает о своей судьбе, всячески пытается ей противостоять, но лишь постоянно убеждается, что бессилен. Но не оставляет попыток.

Во-вторых, мир мистических существ показан Миньола не как абсолютное враждебное зло, а как перпендикулярный миру людей. Порой они просто не могут сосуществовать вместе. Что придаёт историям особо грустную интонацию.

Как оно под обложкой

"Утиные истории" Дон Роса или Карл Баркс

Оказалось, что они такие же смешные и захватывающие, как и в детстве. Сейчас, кстати, был перезапуск мультсериала. И получилось отлично.

Кроме того, сейчас АСТ вместе с Disney издаёт УИ в виде, так называемых, "абсолютов". Т.е. качественная полиграфия и оформление и тонна доп.материалов, под обложкой: например, подробные комментарии авторов.

Как оно под обложкой

"Мышиная гвардия", Дэвид Питерсен

Феерия рисунка и сюжета. Это немного фэнтези, в стиле «Корабельного холма» (евпочя) Главные герои — привычные обитатели леса: мыши, змеи, крысы, птицы. Но живут они в стиле средневекового рыцарства. Да-да, крохотные мечи и арбалетики :)

Истории боевые, захватывающие, не без легкой жестокости. Конечно, в первую очередь, завораживает именно как оно нарисовано.

Как оно под обложкой

"По ту сторону изгороди", Патрик МакХэйл, Джим Кэмпбелл

Сначала была короткометражка. Затем законченный мультсериал. Комикс я не читал, но все мне говорят, что он соответствует мультфильму. Правда, скорее приквел-сиквел-и-о-том-что-было-между-сериями. Сам мультфильм замечательный. Причем, историю важно читать до конца, сюжетный поворот того стоит.

Т.к. сам не читал, то помещу аннотацию: Эта книга представляет собой сборник-компаньон, основанный на мини-сериале Cartoon Network, обладателе премии Эмми. Он повествует о приключениях Вирта и Грега, единоутробных братьев, которые потерялись в странном, безграничном лесу под названием Неизведанное. Чтобы найти путь домой, они должны пройти через это жуткое место, где их единственными проводниками являются язвительная сиалия по имени Беатрис и старый Лесник. Но когда события становятся всё более и более странными, смогут ли они выбраться… живыми?

О, картошка и меласса...

Простите. Но услышав эту песенку однажды...

Как оно под обложкой

"СуперУхо", Сиси Белл

Про девочку со слуховым аппаратом. От потери слуха, до осознания, что наши отличия — это наши сверхспособности. Нежно, и честно о том, каково тебе, как ты заметно отличаешься от сверстников, и не по своей воле. Очень духоподъемная книга.

Как оно под обложкой

"Джим-водолаз. Путешествие в сердце океана", Маттиас Пикар

Тот редкий случай, когда важно КАК книга сделана. Да, это аттракцион, когда двумерная картинка переходит в трехмерную. И это оправдано сюжетом.

(Я знаю ещё два подобных примера: в комиксе "Лига выдающихся джентльменов. Чёрное досье" и в одном из томов авангардистской серии "Тайные города" - но оба эти комикса "взрослые", о чём мы поговорим в другой раз.)

Сюжет простенький, напоминает мультфильм «Обратная сторона луны» Татарского. Про мир, который мы всегда с собой таскаем. Но, ух, как же сделано. Даже если не будете покупать, просто посмотрите где-нибудь эту книгу. От книги, правда, захватывает дух. Особенно от той самой первой панели, где, вдруг, двумерность становится объёмной.

"Воображаемые друзья", Илья Обухов

Эх, боюсь ее уже нигде не найдешь, кроме библиотек. Но это про то, что круто в детстве: роботы-трансформеры, мутанты-ниндзя, безумные ученые... на деле, про то, что друзья — это семья, которую мы сами выбираем.

По сюжету, главная героиня Юля, призвала из своего подсознания очень странных существ (см.обложку). Вместе они работают на правительство, разбираясь со всяким сверхъестественным.

Книга с одной стороны, очень детская в плане, что напихано всего крутого и безумного, а с другой очень лиричная, понимаешь, что написана взрослым, тоскующим по детскому счастью. Благодаря этой книге я стал хорошим другом с её автором Ильей Обуховым. И, как сказал мне однажды Илья: "В детстве я точно знала, что такое "круто". Так вот — может и знал, но не забыл.

Как оно под обложкой

Комиксы про Муми Троллей

Комментарии излишни.

Как оно под обложкой

Комиксы про Семь медведей-гномов, Эмиль Браво

Так же забавно, абсурдно и классно, как и само название!

Как оно под обложкой

"Ничья вещь", Шон Тан

Однажды, гуляя по пляжу и собирая крышеч��и от бутылок в свою коллекцию, главный герой встречает Ничью вещь. Странное существо, помесь парового котла и краба, оно ничего особенного не делает. Просто есть. И это странно в механистическом и абсурдно-бюрокрактическом мире, родственном антиутопиям Замятина, Оруэлла, Хаксли и Гиллиама.

Наверное, отнести эту книгу к чисто комиксам не совсем верно, но с Шоном Таном такое дело - текст и картинка у него неразрывны. Для него, кажется, рисовать то же самое, что говорить. Книга завораживает своими сюрреалистическими образами, искусной вёрсткой и простой притчей о странном в привычном мире.

Шон Тан сделал же и экранизацию. Короткометражка получила "Оскар". Но трёхмерная картинка в мультфильме, на мой взгляд, выглядит слишком искусственной, а, вот, бумага - то пространство, на котором Тан великий мастер.

Как оно под обложкой

Истории про Тату и Пату, Хавукайнен Айно Тойвонен Сами

Тату и Пату — два брата, приехавшие из неназванной далёкой страны. Знакомый приём наивного наблюдателя помогает по-новому (порой по-абсурдному) взглянуть на привычные вещи. Что если воспринимать детский сад, как развлекательный центр? Что, если для потерявшихся в супермаркете детей, изобрести систему вызова помощи, в виде аэростата. Как формализовать укладывание спать ребёнка до точнейшей пошаговой инструкции? Ну, и, конечно, почему бы не использовать молотую корицу, как дезодорант!

И снова, это скорее книги-картинки, нежели чистый комикс, но ... дело в том, что современная визуальная культура давным-давно оценила универсальность языка комикса. Поэтому мы постоянно встречаем элементы комиксов в самых разных медиа (а особенно часто, конечно, в рекламе): "баблы" (облачка со словами), характерные раскадровки, да даже технические особенности печати (снова привет Рою Лихтенштейну!).

Так вот, авторы Тату и Пату очень вольно и хулигански обращающиеся с вёрсткой книг, так же часто инкапсулируют комиксные элементы, как и рушат "четвёртую стену". Хотя, например, "Тату и Пату встречают Новый год", вполне может рассматриваться как чистый комикс. Правда, без разделения страницы на панели. Стоп, а кто сказал, что комикс не может таким быть?

А ещё, кстати, мой сын писал авторам Тату и Пату письмо. И они ответили!

Как оно под обложкой

"Я не сделал уроки, потому что...", Давид Кали, Бенжамин Шо

Ещё одна "скорее-книжка-картинка". Ух, сейчас заругаете, ты же про комиксы, про комиксы... Но, почему бы и нет! Каждая страница — детальная иллюстрация к абсурдной отговорке на тему "Почему я не сделал уроки". Динозавры, инопланетяне, призраки, пираты, прожорливые домашние питомцы, садовые гномы... Причин полным-полно. И когда вы уже решили, что это просто набор шуток, неожиданный объединяющий финал.

Самое замечательное, что книгу можно продолжить самому. Выдумывайте с детьми собственные отговорки и иллюстрируйте их!

Кстати! Чтобы не расставаться с замечательными иллюстрациями Бенжамина Шо, посмотрите книги про Медвежонка Помпона, вышедшие в КомпасГиде. Это тоже очень смешно.

Как оно под обложкой

"Волшебный школьный автобус", Джоана Коул, Брюс Деген и соавторы

Возможно, вы сами ребёнком смотрели популярный мультсериал, снятый по этим книгам. В каждой серии учительница мисс..., обладающая магией, отправляется с классом в удивительное путешествие. Вот они уменьшаются до размера микробов, и путешествуют по организму человека. В другой — словно электроны по электрическим сетям. Путешествуют и во времени, и в пространстве.

Маленький минус, о котором обязан упомянуть — книги написаны в 80-е годы и некоторые научные концепции несколько изменились, а некоторые гипотезы не подтвердились. (Яркий пример, про "вкусовые зоны" языка.) Но, в данном случае, это незначительные мелочи.

Серия книг стала настолько популярной, что превратилась в своеобразную "визуальную икону" — цитирований ни счесть. Например, в стиле "Магического автобуса" сделан целый эпизод сериала "Адам портит всё", посвящённый Христофору Колумбу.

Как оно под обложкой

Продолжение следует!

В следующей серии...