cherryale 🍒

Hyunin month 2026

2026-03-22T13:57:45.093Z

#hyuninmonth — челлендж, посвященный Хенинам и их любви. Суть заключалась в том, чтобы хорошенько отметить дни рождения Чонина и Хенджина и в промежутке между этими праздниками создать как можно больше контента по Хенинам.

Для стимуляции фантазии участникам были предложены тематические недели.

Все работы собраны в этой статье, приятного просмотра. Не забудьте оставить фидбек в комментариях на каналах участников.

09.02–15.02 — Неделя 1. hyunin things

Работы, посвященные каноничным моментам, которые можно назвать особенными для Хенинов. Подтемы: канон, первый снег, сопа, untitled, фотографирование друг друга и т. д.

Первый снег × @cherryale

О том, что начался первый в этом году снег, Хенджину говорит Джисон.

Все в группе знают, что Хенджин законченный романтик, и ему важно встретить его с особым человеком.

Взгляд Хенджина мечется по съемочной площадке, но Чонина нигде нет...

Lovestagram Хенинов × @hyunin_anya

SOPA Хенины × @maxkaykay

🥟 Я провожу тебя до дома.
🦊 Это не обязательно.
🥟 Обязательно. И рюкзак свой давай.

Лирика Хенджина или его признания в любви через творчество × @hyunin_anya

16.02–22.02 — Неделя 2. Всякая хтонь

Работы, в которых кто-то из Хенинов или оба представлены не людьми, а сверхъестественными существами. Подтемы: корейская/греческая/скандинавская/египетская/... мифология, оборотни, вампиры, ведьмы, пришельцы и т. д.

Вампир vs охотник на нечисть × @cherryale

— Ты вампир.

— А ты охотник, — улыбнулся Чонин, выставляя напоказ окровавленные клыки...

Штормовое × @fatamortana

February 17; Tuesday.
08:20 A.M. (GMT +9)
From: Yuna Shin
To: Youngjae Choi
Заголовок: Что-то странное происходит в Штормовом

Письмо находится в Черновиках. Хотите отправить?

Темные и светлые фейри × @cherryale

Темные и светлые фейри — враги. Принц Чонин впитал эту мысль с молоком кормилицы.

И конечно он знает, что светлый фейри, становится темным, если марает свою душу.

Но ведь любить — это не преступление?..

Зеркальный хоррор × @you_avtor

Испокон веков ходили различные поверия о зеркалах. О том, что за ними может скрывается нечесть, да злые призраки. В наше время в это никто не верит, но что если я вам скажу смотреться в зеркало почаще? Вдруг в один прекрасный день в отражении окажется кто-то другой, совсем не похожий на вас?..

The Nereid × @grafstvom

If all you told was turned to gold
If all you dreamed was new
Imagine sky high above
In Caribbean blue

23.02–01.03 — Неделя 3. Повседневные au

Работы, в которых Хенины живут обычную жизнь. Подтемы: кофешоп au, студ au, офис au, русреал au, владелец цветочного магазина/тату-мастер au и т. д.

Хенджин и его репетитор по математике × @fatamortana

Ау в которой Хёнджин пропускает университетскую программу по математике из-за отдыха в Дубае, так что к нему приставляют репетитора по злополучному предмету.

Но есть нюанс…

Sleep dear sleep × @maxkaykay

The Great War × @grafstvom

Your finger on my hairpin trigger
Soldier down on that icy ground
Looked up at me with honor and truth
Broken and blue, so I called off the troops
That was the night I nearly lost you
I really thought I'd lost you

Офис × @fatamortana

Когда Чонин подавал резюме в известный модный дом, последнее, о чём он думал, — это что в один прекрасный день ему придётся вписаться в корпоративную войну против соседнего офиса...

Правильный подход × @cherryale

Чонин тренер в спортзале, куда омега Хенджин приходит для восстановления после родов.

Чонин искренне убежден в том, что Хенджин создан для занятий любовью на шелковых простынях. Для роскошных свиданий и дорогих букетов. Но вместо этого у них только перепихоны в тренерской и короткие поцелуи после.

02.03–08.03 — Неделя 4. Оммаж

Работы, отсылающие к другим произведениям (книгам, фильм, сериалам, играм, картинам и т. д.) Подтемы: кроссовер, Harry Potter/Twilight/Arcane au и т.д.

Неисправимые × @fatamortana

Хёнджин — образцовый ученик престижного колледжа. Он учится только на «отлично», пишет стихи и встречается с самой красивой девушкой их учебного заведения. Вот только вместо конкурса литературных чтений родные ссылают его в «Верный путь» — лагерь по исправлению ориентации...

Big Time Rush × @fatamortana

Хёнджин грезил о карьере певца с самого детства и обладал для этого всем необходимым...

Kusuriyano Hitorigoto × @maxkaykay

«Если любовь способна
сделать человека прекрасным,
то каким же лекарством
она может стать?»

Охранять и защищать × @fatamortana

«Охранять и защищать» — таков был девиз Чонина. «Искушать и запутывать» — таков был девиз Хёнджина...

09.03–15.03 — Неделя 5. horny hyunin (nc-17)

Работы, посвященные чему-то hot, кинкам и фетишам.

(some)body('s) art × @fadokks_tyt

Чонин приподнимается на локтях, ерзает, и мышцы на его спине переливаются под кожей аппетитным и восхитительным зрелищем...

Perfume language × @grafstvom

Serpentine wrapped around my hot skin
Through the roses I followed your call
Should've known this is how it would end

Горячие Хенины × @maxkaykay

𝑰 𝒄𝒂𝒏 𝒔𝒆𝒆 𝒖𝒔 𝒕𝒘𝒊𝒔𝒕𝒆𝒅 𝒊𝒏 𝒃𝒆𝒅𝒔𝒉𝒆𝒆𝒕𝒔

Нарисовать любовь × @hyunin_anya

— Но я не хочу заниматься обычным рисованием, — продолжил Хван полушепотом, и приблизился к его уху...

"Милое сообщение" × @indarklight

Чонин был на уроке вокала, когда экран телефона зажегся и на нём появилось уведомление...

16.03–19.03 — Неделя 6. Свободная тема

Работы, которые не подошли под другие темы или которые не успели дописать вовремя.

меня манили ее губы × @fadokks_tyt

И не зря ведь переживала – беда все же случилась.
Правда, вовсе не со сладким подарком, а с рубашкой. Не ее...

У Йенни на коленях хорошо × @cherryale

У Йенни на коленях хорошо.

Хенджин слегка ерзает, устраиваясь на бедрах у своей девушки и чувствуя, как в животе — и не только — порхают бабочки...

a walk over × @cherryale × @b.i.n.t.e.r

У вас когда-нибудь была близость всем рабочим коллективом? Ну, в том самом смысле...

нежнятинки × @mironkarrr

🫢🫢🫢 × @mironkarrr

Чонин натурщик × @fadokks_tyt

Когда Джисон предложил заработать немного денег натурщиком, Чонин не растерялся и согласился. Все-таки новый ноут сам на себя не накопит...

Бродячие музыканты × @fatamortana

Когда вы — группа музыкантов, живущих на деньги с выступлений в трактирах, — быть приглашёнными на выступление во дворец самого короля для вас сравнимо с желанной бесплатной путёвкой в безбедную жизнь...

От любителя Хенинов

Чонин-паук × @fadokks_tyt

spider-man!au, где Чонин — молодой и очень неуклюжий паучок, изо всех сил старающийся сохранить спокойствие на улицах Пусана, а Хенджин просто в восторге от своего нового парня. И дело, конечно, не только в его суперспособностях...

a walk over × @cherryale × @b.i.n.t.e.r

— И самое отвратительное, что я неудовлетворён! Представляешь?..

арт × @itsclowness

Ау в которой кавер дэнс не пошел Хенджину на пользу... × @fatamortana

Price × @cherryale

У любви к морскому чудовищу высокая цена, и Чонин ее исправно платит...

Спасибо всем за участие! Состав организаторов: @hyuninimw | @hyunin_anya | @grafstvom | @fatamortana | @cherryale

#jeonginfest

2026-02-07T10:54:17.100Z

#jeonginfest — челлендж для художников и писателей, созданный itsclowness и cherryale ко дню рождению Чонина.

Между участниками были распределены 7 тем, отражающих разные стороны и интересы именинника.

Maknae on top

Тема посвящена темной и сексуальной стороне именинника. В своих работах участникам челленджа было необходимо обыграть Чонина как того, кто находится на вершине.

Арт × блин.

maknae on top

Мaknae on top × dark sensei

Ян Чонин/от7

Чонин привык получать всё, что захочет по первому требованию. А если кто-то думал, что может быть иначе, то он быстро показывал, где ему место.

Камнеломка

«Камнеломка символизирует стойкость, упорство, верность и преданность, благодаря своей способности расти в суровых условиях, на камнях, что отражено и в её названии («ломающая камни»)». Тема была посвящена тем чертам личности Чонина, которые соответствуют значению его цветка.

Арт × cuqov

Ян Чонин/Ли Минхо

Naufrage × sunao

Когда ты тонешь в океане из своих страхов, чужих слов и сомнений – надежда на спасение угасает. Чонин задыхался, с каждым разом глотая всё больше воды. Глотал, пока чужая ладонь не вытащила его со дна.

Галлюцинация

Тема посвящена игривой и загадочной стороне Чонина, его двойственности и уникальной харизме

Арт × itsclowness

Мы × Sirin.

Ян Чонин/Ян Чонин

- Близнецы Ян Чонин.

- Ян и Чонин?

- Нет. Ян - это фамилия.

- Очень приятно. Чонин и?..

- Чонин и Чонин. Близнецы Ян.

Видеоигры

Тема посвящена любви Чонина к видеоиграм. Участникам челленджа было предложено представить именинника персонажем какой-то игровой вселенной, профессиональным или не очень игроком

Арт × Ржавчина

dragon age: megaverse × fadokks

Ян Чонин/Ли Феликс, Ян Чонин/Хван Хенджин

Чонин потер глаза.
Они, должно быть, красные и уставшие. Почти севший телефон показывал четыре часа ночи. Еще немного – и точно спать. Точно-точно. Просто игра зацепила и чем-то – наверное, яркими событиями – вызвала зависть. Захотелось туда.

Змея

«Змея символизирует множество противоречивых вещей: мудрость, обновление, целительство, бессмертие, вечность, власть, силу, но также коварство, зло». Тема посвящена змеиным чертам Чонина, а также его животному по году рождения

Арт × BeeChris

Это не угроза, это обещание незабываемого зрелища

Пригреть змея на груди × cherryale

Ян Чонин/Бан Чан

Чонин ввязался во всю эту схему с финансовыми махинациями исключительно из прагматических соображений.

Хотя, пожалуй, было в таком заработке что-то, что его будоражило. Выследить, правильно подступиться, закинуть приманку — все это напоминало настоящую охоту.

А Чонин был хищником.

Яблочная шарлотка

Тема посвящена мягкой стороне Чонина, его заботливости и солнечной улыбке

Арт × galracha

happy apple pie 🍎💭

В правильном месте, в правильное время × Аня Ко

Ян Чонин/Ли Минхо

С каждым может случиться так, что одна встреча меняет всю жизнь. Встреча, которая стала смыслом.

Мода

Тема посвящена любви Чонина к моде, его индивидуальному чувству стиля.

Арт × dorriihyyq

I.N X Bottega Veneta X Marie Claire

Модель × Святоша

Ян Чонин/Бан Чан

За ним бегали миллионы, но не тот самый один единственный. Чонин желал, чтобы тот позвал его на свидание после съёмок, но он довольствовался домашними посиделками и обсуждениями новинок аниме.

С днем рождения Чонина!

hyunin; 1,5к слов

2025-11-11T19:41:19.626Z

Хенджин невероятно красивый, и Чонин им восхищается всегда.

Когда тот танцует, двигаясь под музыку в своей особой манере, с одной стороны, плавной и гибкой, а с другой — четкой, с большим количеством фиксаций на опорных точках. Когда они с Хенджином выбираются на свидания в музеи и галереи, он тоже невероятно красив. Наряжается, продумывает образ, хотя и так ни в чем не уступает произведениям искусства. Домашний Хенджин со спутанными волосами, следами подушки на лице, уплетающий за обе щеки оставленную Чаном еду — зрелище, также достойное восхищения.

Но в разморенном после оргазма Хенджине все же есть кое-что особенное для Чонина.

Хенджин безусловно красив всегда, но в эти моменты... Может, Чонин просто собственник и ему нравится, что именно он довел хена до такого состояния.

Разморенный, мерно дышащий Хенджин, еще не спящий, но уже почти; с красными следами от пальцев на бедрах и укусом у линии роста волос, который будет ощущаться приятной болью еще пару дней; с лужицей слюны, оставшейся на подушке у полных искусанных губ — Хенджин выглядит затраханным. В приятном смысле этого слова.

Чонин ведет широкой ладонью по спине, разминая красивые мышцы. Кожа влажная — Хенджин всегда так сильно потеет во время секса. Чонин чуть смещает руку, так чтобы под пальцами оказался ряд выступающих позвонков, ведет до крестца и ниже, ныряя пальцами между ягодиц. Там все еще влажно после секса: сперма смешалась с изрядным количеством смазки — перед тем, как трахнуть Хенджина, Чонин сначала наигрался с ним пальцами и довел до оргазма.

В расслабленном растраханном Хенджине всегда было что-то, что безумно привлекало.

Чонину нравилось, как чужие звуки из стонов переходят в довольный скулеж и мычание. Ему нравилось, каким отдохнувшим его хен выглядел на следующий день после нескольких оргазмов. Как он морщился, когда садился, но после неизменно появлялась шальная, довольная улыбка.

Пальцы, сразу два, ложатся на вход и чуть массируют вокруг, Чонин довольно подмечает как пульсируют мышцы, словно приглашая ко второму раунду. Он чуть меняет положение, садясь на колени, и использует вторую руку, чтобы развести ягодицы Хенджина. Из влажного блестящего входа выталкивается еще больше смазки и спермы.

Выглядит красиво.

Чонин заталкивает эту смесь пальцами назад, и Хенджин одобрительно урчит снизу:

— Мгм.

Чонин легко проталкивает два пальца внутрь, почти до костяшек, и воркует.

— Нравится быть наполненным, хен?

— А то ты не знаешь, — голос Хенджина непривычно низкий, с хрипотцой. Чонин помнит ощущение того, как проворный язык проходится по его пальцам, пока он проталкивает их глубже в чужой рот.

— Знаю, — сыто улыбается он. — И ты наверняка хочешь еще.

Пальцы несильно надавили на простату, заставив Хенджина напрячься от прострелившего тело удовольствия.

— Ах! — простонал он. — Пожалуйста...

— Уже? Даже подразнить себя не дашь?

— Я люблю тебя за то, что ты не дразнишься, а берешь и делаешь, — улыбнулся Хенджин, приподнимаясь на руках и оглядываясь через плечо на сидящего подле него Чонина.

— Какая дешевая манипуляция, хен.

— Ты разве на нее не поведешься? — на красивом лице Хенджина появилось заигрывающее ощущение.

Чонин хмыкнул. Отросшие волосы спадали Хенджину на лоб, припухшие губы были влажными от слюны. Свободной рукой Чонин провел по его щеке и заправил выбившуюся прядь волос за ухо, отвечая вопросом на вопрос:

— Разве тебе не хватило, хен? Ты выглядел таким сытым и затраханным.

Хенджин заметно смутился, но постарался этого не показывать.

— Ты ведь не заставишь меня умолять?

— Почему это?

— Ты слишком милый для этого?

— Милый? — хмыкнул Чонин. — «Милый» не совсем подходящее слово для того, кто заставил тебя кончить дважды.

— Тогда... мягкий? Ты всегда такой мягкий со мной. Мне это нравится. К тому же я знаю, что ты не сможешь передо мной устоять, — он двинул бедрами и застонал, когда пальцы Чонина вдавились в простату.

Хенджин был прав. Он ничего не мог с собой поделать.

Чонин накрыл ртом его ягодицу, но не впился зубами, а всосал кожу, чтобы остался след. Провел языком по этому месту, прямо рядом со все еще влажным входом. Хенджин вскрикнул — после секса он был там чувствителен, и Чонин видел, как нелегко ему приходится.

Желание сохранить лицо боролось в нем с желанием поскорее заполучить что-то большее, чем пальцы, в своей заднице.

Но Чонин и правда всегда был с ним мягким.

И когда он медленно вытащил пальцы из Хенджина, и когда подсунул руки под живот, заставляя приподнять таз и встать на колени, Чонин был ласков. Убаюкивающе проводил по коже, с трепетом касался бедер и сжимал ягодицы.

Когда Хенджин встал на четвереньки, смесь смазки и спермы потекла вниз к яйцам, и Чонин с удовольствием проследил за ней.

— Давай сделаем тебя еще более влажным, м?

— Это ведь тебе меня потом мыть, — пожал плечами Хенджин. Не выдержав, он опустился лицом на руки и призывно потряс бедрами. — Не томи.

— Отлично, — начатый тюбик смазки оказался у Чонина в руках, и он выдавил скользкую субстанцию себе в руку. Быстро распределил по своему стоящему члену и, прихватив его за основание, поднес ко входу. — Сделаем тебя таким мокрым, что я легко войду в тебя. И так и оставим, чтобы я мог взять тебя когда угодно. Хен, всегда растянутый и влажный, готовый принять меня...

— Не боишься, что ты проскользнешь так, что я не замечу? — поддразнил Хенджин.

— О, ты не сможешь не почувствовать, ты ведь знаешь, — большая ладонь вцепилась в правую ягодицу и отодвинула ее. Чонин толкнулся головкой вперед, раскрывая Хенджина. Первое движение всегда было самым сложным, но уже растянутый и влажный от смазки вход принял Чонина с готовностью.

Подколы о размере не работали — Чонин знал, что он заметно больше среднего, и на то, чтобы растянуть Хенджина уходило много времени каждый раз.

Не почувствовать его было невозможно.

— Хени, — позвал он.

— Мгм?

— Давай лицом в подушку, а руками раскройся, — руки легли на бедра, не давая Хенджину завалиться набок или соскочить с члена. — Живее.

Хенджин был утомлен, послеоргазменная ленность явно читалась в его теле, но он был послушен. Уперся лицом в подушку, а руки поднял, разводя ягодицы в стороны и давая Чонину увидеть, как замечательно смотрится его член, пропадающий в теле хена. Он прикусил губу и двинулся дальше, входя до упора. Хенджин застонал в подушку.

На его изогнутой пояснице блестели капельки пота, и Чонину хотелось слизнуть их языком. С этого ракурса Хенджин был так красив: рельефная спина, ставшая шире в последнее время, красивые пальцы с накрашенными ногтями, разводящие ягодицы, собственнический укус, который Чонин оставил на шее еще во время первого раунда.

Он подтянул Хенджина за бедра к себе так, чтобы получить наиболее идеальный угол. Больше мучить его — их обоих — не имело смысла, Чонин задвигался в размеренном, чувственном ритме.

Таком, чтобы подвести их обоих к оргазму плавно, но при этом не травмировать и так растянутые внутренние мышцы Хенджина.

Член входил в податливое тело с совершенно пошлыми звуками: хлюпанье и шлепки разносились по комнате. Их дополняло тяжелое дыхание Чонина и задушенные вздохи Хенджина. Он издавал что-то между скулежом и стонами — потрясающий звук.

Чонин не мог отвести взгляда от места соединения их тел. Хенджин принимал его так хорошо, как будто был создан для этого. Для него. И да, Хенджин явно его чувствовал.

Края входа покраснели, растянутые внушительным обхватом. Чонин сделал мысленную заметку о том, что после ему стоит хорошенько о Хенджине позаботиться. Использовать заживляющую мазь и вставить свечу.

Но это все потом.

Сейчас было только желание и нужда. Чонин вбивался в Хенджина, ощущая, как смазка размазывается между их телами. Это было грязно, скользко и хорошо.

И так красиво.

Все, что было связано с Хенджином, было красиво.

Его напряженные предплечья и руки, которыми он раздвигал ягодицы, красные уши, выступающие позвонки, узкая талия.

Чонин чувствовал, что скоро кончит, так что одной рукой нашел член Хенджина. Влажный, довольно крупный, он идеально лежал в руке. Чонин задвигал ей в такт своим толчкам, и вскоре Хенджин кончил, сжимаясь на его члене. Это подвело к оргазму и самого Чонина.

Он кончил внутрь, помечая Хенджина изнутри.

Хенджин явно был этим доволен. Он замурчал, завалившись на кровать и потянув Чонина за собой.

Какое-то время они просто лежали и приходили в себя. Хенджин не сразу дал Чонину выйти из него, и когда тот все же сделал это, недовольно простонал.

Чонин не мог оставить его расстроенным. Той рукой, что все еще была в сперме Хенджина, заменил свой член. Два пальца снова вошли в Хенджина, пока вокруг них вытекали сперма и смазка.

— Иди сюда, — потребовал Хенджин, и Чонин двинулся чуть ближе, закидывая свою ногу на его.

— М?

— Требую объятия и поцелуи, прежде чем ты понесешь меня мыться.

— Я? Удобно устроился.

— Ты, — подтвердил Хенджин. — Во-первых, это ты виноват в том, что я не смогу стоять на ногах. А во-вторых, ты же не зря качаешься, нужно использовать эти мышцы с пользой.

Чонин рассмеялся и поцеловал его в румяную соленую от пота щеку. Хенджин умудрился снова пропотеть.

— Ну и в-третьих: нужно брать на себя ответственность.

— Не переживай, я не из тех, кто убегает от ответственности даже в шутку.

— Я знаю. И мне это нравится, — проворковал Хенджин.

Уверенность в его голосе что-то сделала с сердцем Чонина. Он сдвинулся чуть ниже, чтобы снова поцеловать Хенджина в губы. Пусть он и не целовал его всего каких-то десять минут, он начал скучать.

Губы скользили по губам, много слюны, мало языка. Хенджин активно отвечал на поцелуй, что-то бурча Чонину в губы.

— М? — на мгновение отстранился тот.

— Не забудь поменять простыни, — сказал Хенджин, намекая о том, что однажды Чонин забыл об этом, и они слегка прилипли к постельному белью.

— Хен, не переживай.

— Да?

— Да, я позабочусь о тебе, — сказал Чонин и снова поцеловал чужие мягкие губы.

2min; 1,8 к слов

2025-11-11T19:38:46.348Z

Комната Сынмина всегда казалась Минхо немного скучной. Ни плакатов, ни растений, ни рейла с вещами. Только белые стены, белая мебель и фильтр воздуха с индикатором влажности и всем таким — все-таки Сынмин очень заботился о своих связках.

Сынмин казался Минхо необыкновенным, и обстановка в комнате, не менявшаяся все то время, что они делили ванную, словно бы контрастировала с этим. Сынмин говорил, что ненавидит перемены. Настоящий консерватор.

Однако после переезда в общежития по двое кое-какое изменение все же привлекает внимание Минхо: у Сынмина новая кровать. Изголовье больше не белое деревянное икеевское, хлипкое и шаткое. Нет, теперь оно кованое, добротное, но все еще белое.

Замечает Минхо это, пока смотрит на Сынмина сверху вниз. Колени широко расставлены по обеим сторонам грудной клетки Сынмина. Тот полулежит на подушках, готовый взять член Минхо в рот: губы приоткрыты, язык призывно вывален изо рта. Глаза влажные, но с хитринкой.

Ища на что бы опереться, Минхо понимает, что кое-что изменилось. Холодный металл удобно ложится в руку — подходит для того, чтобы за него держаться, и он не понимает, почему ему об этом никто не сказал.

— Что это? — он стучит отросшими ногтями по металлу.

— Спинка кровати, — дежурно сообщает Сынмин. Даже когда он спрятал язык, губы все равно поблескивают от слюны в свете прикроватной лампы.

Вообще, все началось с того, что они просто лежали рядом в постели и читали каждый свою книгу. Потом неловкая колкая фраза, и еще одна — и вот они борются, валяясь по кровати. Сынмин даже не старался победить, так что Минхо достаточно легко и непринужденно взбирается ему на грудь.

И точно так же непринужденно длинные пальцы потянулись к завязкам на домашних шортах Минхо, чтобы приспустить их, и Сынмин мог взять в рот его полувставший от возни член. Однако Минхо прервал их на самом интересном месте.

— Я вижу, что это спинка кровати.

— Отлично, — Сынмин не прячет своего сарказма. Но вместе с тем его настрой все еще игривый, он гладит Минхо по бедрам и забирается под ткань не до конца спущенных шортов. — Хен.

— Почему у тебя новая кровать? — Минхо все еще нависает над Сынмином, и его пах слишком близко к чужому лицу, но их обоих это ничуть не смущает.

— Потому что мы с Чонином сломали мою старую кровать, — сказано специально с такой интонацией, чтобы позлить Минхо, но он в курсе этой истории. Спасибо болтливому Феликсу.

— Не понимаю, как в здравом уме можно было позвать Йенни помогать разбирать мебель, — посмеивается Минхо. — Из проверенного источника знаю о том, что он умудрился не рассчитать силу и сломать несколько деревяшек.

— Феликс?

— А кто же еще? Енбок был очень взбудоражен, пока рассказывал. Но я думал, что ты просто закажешь недостающие детали. А не купишь новую кровать.

— К счастью, могу себе позволить.

— Но, серьезно, зачем тебе кровать для БДСМ, чтобы приковывать меня наручниками?

— А ты хочешь?

Руки Сынмина спустили резинку шортов Минхо ниже, так что тому пришлось сдвинуть колени.

— А ты?

— А я бы предпочел, чтобы ты держался за него, — Сынмин мягким движением руки помог Минхо приподнять сначала одно колено, а потом и второе, чтобы снять шорты. Теперь на нем осталась только домашняя застиранная футболка, достаточно длинная, чтобы скрыть пах, но слишком тонкая, чтобы скрывать очертания члена. Руки Сынмина скользнули по мягким бедрам Минхо выше, к ягодицам, и он сжал их, заставляя Минхо резко выдохнуть. — Пока я буду вылизывать тебя. И даже не думай, что я поверю, будто ты не готов.

От этого тона Минхо пробрало мурашками, но он сделал вид, будто ни слова, ни руки Сынмина его не смутили.

— С чего бы это?

— Потому что я знаю, что ты не ложишься со мной в постель неподготовленным. И правильно делаешь, хен.

Пальцы одной руки Сынмина чуть сместились, касаясь входа. Минхо знал, что тот там обнаружит, и прикусил губу, стараясь дышать ровно. С краснеющими ушами и шеей он ничего не мог поделать, но, к его счастью, из положения Сынмина этого и не должно было быть видно.

Пальцы сильнее сомкнулись на кованом изголовье.

— Как я и думал, — самодовольно проговорил Сынмин. — Но все стало понятно еще тогда, когда ты начал пытаться заставить меня побороться с собой. Слишком очевидно, хен, сдаешь позиции.

Палец чуть вдавился внутрь, и Минхо издал сдавленный звук. Сынмин только улыбнулся, доставая палец и поднося его к своему лицу.

Ноги Минхо задрожали — Сынмин так легко его читал.

Довольно облизнув палец, Сынмин заулыбался открыто, своей по-особенному шальной улыбкой.

Смазка, которую Минхо нашел у Сынмина в душе и использовал, лежала на полке прямо рядом с тем шампунем для осветленных волос, который Сынмин купил для Минхо, когда ему покрасили волосы. Это было так очевидно, но Минхо умудрился пропустить то, что в ванной консервативного Сынмина вместо привычной смазки без вкуса и запаха обнаружилась яркая упаковка с нарисованной клубникой.

Видимо, весь этот мыслительный процесс отразился у Минхо на лице, потому что Сынмин рассмеялся своим мягким смехом, а потом провел по бедру и сказал самое ужасное, что только можно было озвучить, когда они замерли в таком положении:

— Сядь мне на лицо, Минхо-хен.

— Я… — Минхо не так легко было поставить в неудобное положение, но у Сынмина всегда получалось лучше всех. Может, именно поэтому он так нравился ему. — А я тебя не раздавлю?

— Не раздавишь, — хмыкнул Сынмин. — Признайся, разве ты никогда не думал об этом, когда я тебе отлизывал?

— Только о том, что твой грязный язык нужен только для того, чтобы быть в моей заднице. И, признаю, твой нос.. Иногда я действительно смотрю на тебя и думаю, что хотел бы его оседлать.

— Видишь. Так что иди сюда, хен.

Большие руки направили Минхо выше, и он на слабых ногах подался ближе к чужому лицу. Сынмин сполз с подушки, чтобы его лицо оказалось прямо под Минхо, и тот чувствовал игривый взгляд на своей промежности.

Минхо покрепче обхватил металлическое изголовье и уставился в стену.

— Такой гладкий сегодня, — прокомментировал Сынмин, прежде чем позволить Минхо перенести большую часть веса на свое лицо. Довольный звук, раздавшийся снизу, прошел вибрацией по телу Минхо и заставил его судорожно выдохнуть.

Все его тело было напряжено, точно струна, — он боялся навредить Сынмину, чувствовал себя слишком открытым и ощущал горечь поражения. Слишком много мыслей роилось в голове: как давно Сынмин это задумал? Почему Минхо так легко повелся? Почему это вообще его беспокоит?..

А потом язык Сынмина толкнулся Минхо между ягодиц.

Он не стал входить сразу, сначала покружил вокруг входа, лизнул широким движением до потяжелевших яиц и только потом вернулся к сжавшемуся входу. И лишь после этого проник самым кончиком, раскрывая подготовленные мышцы. Вышло удивительно легко — Минхо отлично подготовился и умел правильно расслабляться, даже когда острожничал и держал свои бедра в напряжении.

Сынмин на мгновение отстранился.

— М… Вкусно, — и приник вновь, теперь проталкиваясь в Минхо глубже. Он использовал много, действительно много слюны. Минхо ощущал, как она, смешиваясь со смазкой, вытекала из него..

Наверняка все лицо Сынмина уже было влажным. Смущение мешалось с возбуждением, и Минхо лишь сильнее цеплялся за изголовье кровати, закусывая язык, чтобы быть тише.

Сынмин же таким не грешил. Он словно намеренно старался быть громким: не стеснялся ни хлюпанья, ни чавкающих звуков, ни тихих задушенных задницей Минхо стонов. Словно бы он наконец дорвался до того, о чем мечтал.

Ноги Минхо слабели и разъезжались. Проворный язык Сынмина то вылизывал его по кругу, то проникал глубже, недостаточно глубоко, чтобы заставить Минхо кончить, но достаточно, чтобы заставить пальцы на его ногах поджиматься.

— Нет, так не пойдет, — говорит Сынмин, отпрянув.

Он начинает тянуть вниз, и Минхо делает глубокий вдох, прежде чем позволить Сынмину опустить его на лицо полностью.

Минхо задыхается, сгибаясь вперед, почти вжимается лицом в стену, когда его промежность, скользкая от смазки, прижимается к подбородку Сынмина, а его нос оказывается вжат в основание члена. Плоская часть языка прижимается к его яйцам, и Сынмин играется с ними, заставляя Минхо постанывать, оказывая божественное, влажное давление на чувствительную плоть.

Бедра Минхо дрожат, разъезжаясь еще сильнее, хотя это, казалось бы, попросту невозможно.

— Черт, — шипит Минхо. — Ах!

Сынмин смеется, чуть смещая свое лицо так, чтобы рот вновь оказался на уровне входа Минхо. Он всасывает его, заставляя глаза Минхо закатываться от ощущений.

Он отстраняется с влажным чмоком, поддерживая Минхо руками под ягодицы.

— Ну, хен, нравится?

— Да, — едва ли не скулит Минхо. — Твой язык действительно создан для моей задницы.

Сынмин издает довольный звук и прижимает Минхо к себе крепче, язык скользит внутрь.

И Минхо громко стонет, отросшие блондинистые волосы падают ему на глаза, прилипая к потному лбу. Одна его рука отпускает изголовье кровати, проскальзывая между бедер, чтобы вцепиться Сынмину в волосы, пока тот работает.

Минхо сам не заметил, как начал подаваться навстречу языку. Он терся о лицо Сынмина, пока язык того был у Минхо внутри. Звуки становились громче, когда Минхо находил наиболее удобный для себя угол.

И все это время его поддерживала надежная хватка на бедрах. Сынмин прижимал Минхо к себе, пока тот использовал его лицо и язык, чтобы кончить. Они оба знали, что Минхо не сможет кончить без прикосновений, но, судя по звукам, он был чертовски близок к тому, чтобы кончить, как только дотронется до своего члена.

Минхо был уверен, что Сынмин счастлив находиться между его ног, что в привкусе клубнике, который наверняка размазался по всему его лицу, он улавливает победные нотки, а его член невероятно твердый в его домашних шортах, которые он надел без белья.

Минхо покачивал бедрами так нежно, как только мог, пока Сынмин просто лежал, позволяя объезжать свое лицо, и впивался в крепкие ягодицы пальцами.

Костяшки пальцев Минхо побледнели, когда он отнял одну руку от изголовья, чтобы подрочить себе.

Член его, забытый, крепко стоящий, был невероятно чувствительным.

Минхо вскрикнул, чувствуя приближение оргазма.

— Черт, так близко, — хрипло сказал он, ноги его бесконтрольно напрягались, выходя из-под контроля.

Пока Минхо не кончил. Крепкие бедра задрожали вокруг головы Сынмина, пока он заливал спермой свою руку, подушку Сынмина и край футболки.

Минхо согнулся пополам от силы оргазма, прислонившись щекой к прохладной стене. Хорошо, что синий пигмент окончательно убрали из его волос, а то на белой стене Сынмина могло бы остаться пятно из-за него.

Сынмин откуда-то снизу воркует, выбираясь из-под Минхо. Тот не обращает внимания — в голове блаженная пустота.

Такое же потное тело прижимется к Минхо сзади. Сынмин целует его в шею и кладет голову на плечо, оставаясь там на несколько мгновений, пока Минхо приходит в себя.

После недолгого молчания тот говорит:

— Я чувствую, как от тебя пахнет клубникой.

— Да, смазка, которую посоветовал Феликс, оказалась очень насыщенной, — соглашается Сынмин. — Каждый раз, когда ты будешь использовать гигиеничку с клубникой, я буду вспоминать, как ты объездил мое лицо.

— Значит, я больше не буду ее использовать.

— Тогда ее буду использовать я, — самодовольно хмыкнул Сынмин. — Ну же, посмотри на меня, хен.

Минхо немного страшно от того, что он может там увидеть.

Уровень самодовольства, написанного на лице Ким Сынмина, не описать словами. Все тот же хитрый прищур, что и раньше. Но вместе с ним — подсыхающая корочка из слюны и смазки, распухшие красные губы, потные, прилипшие ко лбу волосы. Он выглядит затраханно, и Минхо это нравится.

Даже если у него и получилось затащить его к себе на лицо с помощью манипуляций и многоходовочки — это не важно, когда Сынмин выглядит так.

В конце концов, Минхо всегда все ему прощает. И в этом он такой же консерватор, как Сынмин.

jilix; 1,4к слов

2025-10-27T21:15:48.907Z

Развитые мышцы играют на широкой спине. В последние месяцы Джисон особенно усерден в тренировках: почти не пропускает их, следит за своим питанием и становится все рельефнее. Феликсу хочется укусить — так сильно, что слюна во рту скапливается.

Джисон явно красуется, расправляя плечи и лопатки, заставляя широчайшие мышцы спины раскрыться во всей своей красе. Талия Джисона из-за этого выглядит невероятно узкой даже под небольшими руками Феликса.

Небольшими, но сильными.

Он щиплет Джисона под лопаткой в особенно болючем месте, и тот громко ойкает, выражая негодование.

— Не выпендривайся, — журит Феликс, хотя и не скрывает улыбки. Спина Джисона — плод долгих трудов, и Феликс в восторге, ему всегда нравились парни с мышцами. Он этого особо и не скрывал.

Масло для массажа давно согрелось из-за тепла рук, но Джисон все равно показушно ежится, когда Феликс начинает легко поглаживать его спину. Движения пока нежные, аккуратные, только прелюдия к полноценному массажу.

Когда Джисон приходит к нему с этими своими жалобными глазами в облегающих футболках, жалуясь на боль в мышцах после тренировок, — Феликс ему не отказывает.

Хлопает по постели рядом с собой, освобождая побольше места, и довольно облизывает взглядом подкачанную фигуру, когда Джисон раздевается. У него поразительные пропорции — пик мужественности. Широкие плечи, крепкие бицепсы и выдающиеся вперед грудные мышцы, которые выглядят внушительно, даже когда Джисон ими не играет. Довольно рельефный пресс, выраженная талия и узкие бедра.

А еще просто очаровательная попа. Именно на нее сверху Феликс садится каждый раз, когда берется массировать Джисону спину.

После легких поглаживаний, когда он только распределяет масло по спине, он переходит к более интенсивным массирующим движениям. Начинает как всегда сверху: заставляет Джисона уткнуться лицом в простыню, пока прорабатывает шейный отдел.

Джисон еще не стонет, но кряхтит в наслаждении, и это только подначивает Феликса продолжать доставлять ему это болезненное удовольствие.

Он спускается к трапециям, разминая натруженные мышцы. И Джисон вскрикивает и шипит, но не дергается, хотя Феликс на всякий случай прижимает колени поближе к чужому телу, склоняясь ниже.

Смугловатая кожа краснеет под его руками, масло блестит на ней в свете неяркой прикроватной лампы. Отросшие сухие волосы неловко падают Феликсу на лицо, и он трясет головой, чтобы они не мешались.

Спина Джисона покрывается мурашками, когда его уха касается жаркое дыхание.

— Хан-а, — тембр, когда Феликс разговаривает тихо, особенно низкий. — Почему у тебя мурашки?

— Мгм, — бормочет Джисон в ответ, его лицо все еще уткнуто в матрас.

— Такая красивая спина, — руки скользят ниже. Феликс начинает проминать справа большую ромбовидную мышцу. Джисон низко стонет, звук приглушен, и Феликс знает, что под тем местом, где лицо Джисона соприкасается с простыней, наверняка образовалась лужица из слюны. Она появляется там каждый раз. — Ты так хорошо поработал над ней, Хан-а.

Лопатки выпячиваются под руками Феликса, Джисон постанывает, невольно напрягая спину.

— Расслабься, — говорит Феликс с нажимом, ослабляя давление. Костяшками он проводит сверху вниз через всю спину, пока не достигает крестца. — Тебе ведь нравится, когда я давлю сильно?

— Ммм...

Феликс принимает это за согласие. Не щадя Джисона и искренне наслаждаясь теми звуками, которые тот издает. Кожа проминается под пальцами, Феликс заканчивает с верхней частью спины и переходит к пояснице.

Для этого ему приходится спуститься на ноги и чуть приспустить спортивки Джисона. Феликс с удовольствием обнаруживает отсутствие нижнего белья. Под следом от резинки кожа светлее, она усыпана родинками. Хочется прикоснуться, но сначала нужно закончить с массажем.

Феликс добавляет еще масла, льет слишком много, про запас.

Не дает ему согреться, сразу возвращается к массирующим движениям. Джисон наконец поворачивает голову в сторону, так что теперь может нормально дышать. Феликс видит только половину его лица: оно красное, но явное удовлетворение читается на нем, когда Джисон громко стонет, стоит маленьким, но сильным пальцам взяться за какую-то особенно чувствительную точку.

— Боже, Феликс! — ноет Джисон.

— Мне остановиться? — они оба понимают, что вопрос риторический. От следующего массирующего движения Джисона чуть ли не выгибает — он чувствителен, а Феликс, пожалуй, все же немного несдержан. Но Джисон ведь знал, на что идет.

— Нет, только, пожалуйста, немного аккуратнее...

— Так? — Феликс проводит по спине нежно. Но потом снова возвращается к проблемной точке, и стон боли-удовольствия снова срывается с губ Джисона. — А если мне нравится, как ты звучишь?

— М...

— Хан-а, у тебя такой красивый голос, когда ты стонешь. Когда поешь тоже, но вот стоны... Это на другом уровне, даже если не в сексуальном смысле. Хотя в случае с тобой все секси, да? И мышцы так красиво напрягаются на спине, ты ведь специально приходишь, чтобы я мог оценить результат твоих трудов?

Маленькие кулаки проходятся по пояснице от центра к бокам, Феликс давит сильно, но не так, чтобы стало больно по-настоящему. Он всегда хорошо улавливал эту грань между реальной болью и приятной.

— Ах...

— Смотреть на то, как с каждым разом твоя спина становится все шире, а талия все ýже, — такое наслаждение... И каждый раз, когда я вижу, как перекатываются мышцы на твоей спине, когда ты ими красуешься передо мной, как сегодня в начале, я думаю о том, как красиво они перекатываются под моими пальцами, когда я делаю тебе приятно. Ты ведь знаешь это, м?

— Ага...

— И знаешь, сколько выдержки мне нужно, чтобы не сдернуть с тебя штаны и не трахнуть твои бедра или, хм, тебя прямо между ягодиц? Как я каждый раз стараюсь не думать об этом до конца массажа...

— Как будто тебе надо дожидаться конца массажа каждый раз, — фыркает Джисон.

— Как будто не за этим ты каждый раз и приходишь, — Феликс снова у его уха.

Уткнуться острым подбородком в плечо, поцеловать куда-то то ли в щеку, то ли в ухо. Прильнуть к широкой спине, собирая домашней футболкой массажное масло, приспустить свои шорты, чтобы провести скользкой рукой по своему вставшему сочащемуся члену.

У Феликса всегда стоит с того момента, когда Джисон начинает демонстрировать развитые мышцы, дразнясь. Лежит между его бедер и хвастается, явно довольный собой. А потом он начинает постанывать...

Каждый раз.

Феликс так долго был терпелив, что когда он получает от Джисона команду «можно», то сходит с ума. Быстро двигает бедрами в рваном темпе, шепчет какие-то пошлости на ухо и просит сжаться посильнее.

Член скользит между ягодиц, не входит внутрь, только мажет по сжатому входу, заставляя Джисона шипеть — в такие моменты он звучит не менее прекрасно. Феликс ускоряется, ощущая, как в висках стучит пульс. Масла довольно много, оно хлюпает между телами, создавая совершенно порнушные звуки.

Впрочем, они уступают порнушности тех звуков, которые издает Джисон, когда его массируют. Когда это делает Феликс.

Затылок Джисона все еще влажный после душа, Феликс тыкается в него, наслаждаясь смесью естественного аромата и запаха простого мужского шампуня. Волосы Джисона не окрашены, так что он, очевидно, не особо парится по поводу средств для волос.

Феликсу нравится. Ему всегда нравились маскулинные черты в парнях — и в Джисоне, кто бы что ни говорил, их много.

Он чувствует, как мышцы на широкой спине под ним напрягаются, когда Джисон подается бедрами назад, навстречу. Феликс впивается руками в крепкие бицепсы, наслаждаясь ощущением того, как пальцы проминают мышцу.

Джисон болезненно вскрикивает, и Феликс кончает на выдохе.

Только после оргазма он понимает, сколько напряжения было в его собственном теле.

Лежать на Джисоне удобно и мягко. Чужая спина приподнимается вместе с Феликсом раз за разом, и это размеренное дыхание помогает ему постепенно успокоиться.

— Доволен? — в голосе Джисона звучит ехидство.

— Ммм... — отвечает Феликс неразборчиво.

— А мне теперь снова мыться, потому что кто-то обкончал мне задницу, — наигранное раздражение в его голосе очевидно.

Феликс сползает с его спины вбок, заправляет смягчающийся член в штаны и переворачивается на спину. Измазанная в масле футболка липнет к коже.

— Как будто твоя спина не вся в масле. Если его не смыть, то потом прыщи пойти могут, — он проводит по широкой спине, мягко поглаживая. Заканчивая то, от чего Джисон его отвлек.

— Не хочу прыщавую спину.

— Угу, — Феликс улыбается. — У тебя там какие-то планы на новые тату?

— Пока ничего конкретного.

— М, — хмыкает Феликс. — Тогда не говори, когда придумаешь и набьешь.

— А?

— Хочу, чтобы это было для меня сюрпризом, когда ты в очередной раз придешь ко мне с просьбой о том, чтобы я сделал тебе массаж.

Он стаскивает свою заляпанную футболку и вытирает ей спину и ягодицы Джисона. Потом помогает тому перевернуться и приспускает его штаны. Не сдерживаемый бельем член шлепается о подтянутый живот.

Феликс проводит руками по груди и прессу Джисона, очерчивает черные татуировки на смуглой коже, когда спускается вниз, чтобы взять у Джисона в рот. Нос привычно упирается в жесткие короткие волосы в паху.

Джисон тихо стонет, точно так же, как делал это совсем недавно под руками Феликса. Тот только улыбается, с удовольствием пропуская в горло.

В конце концов, оба они знают, что скрывается за словом «массаж».

banglix; 1,8к слов

2025-10-13T21:03:07.509Z

Хватка на штанине спортивных шорт сжимается все сильнее. Феликс мнет ткань в руке, пока другой листает ленту в Тиктоке.

Милые животные, последние тренды, видео стей.

На самом деле Феликс не может сосредоточиться на мигающем экране, просто пытается скоротать время.

Он уже полутвердый, и в паху сладко тянет от предвкушения. Картинки мелькают в голове: большие округлые ягодицы, которые он раздвигает руками, сминая плоть, широкая спина, которая играет мышцами, высокие хнычущие стоны.

Феликс сжимает пальцы сильнее, почти до хруста ткани.

Ожидание всегда кажется таким сложным. Но Феликс терпелив, когда это так необходимо.

Наконец, дверь студии Чана открывается, и первым в комнату ожидания вываливается Джисон. Он трет усталые глаза и не сразу замечает светлую макушку сидящего на диване Феликса.

Тот неловко прикрывает пах подолом длинной футболке, надеясь, что его лицо сейчас не красное.

— Ликси? Ты чего тут? — Джисон зевает, и Феликсу хочется зевнуть в ответ.

— Да хочу переговорить с Чан-хеном. Вы закончили?

— Ну да, но... Он очень уставший, как и все мы. Так что ты это, не грузи его особо, лады?

— Конечно, я понимаю. Думаю, это скорее разгрузит его, чем наоборот, — лицо Феликса слишком довольное, чтобы Джисон не скривился.

— Иу, — фыркает Джисон и отмахивается от них, направляясь к двери. Феликс не скрывает насмешливой улыбки.

— Бинни-хен там? — спрашивает он спину Джисона, который уже почти захлопнул за собой дверь.

— Неа. Он ускакал к Хенджину еще час назад, — бросает Джисон. В последний момент разворачивается и добавляет:

— Ну вы там это, предохраняйтесь, что ли?

— А?

Вместо ответа только хлопок двери. Феликс смущается, ощущая, как его уши краснеют. Им не надо предохраняться — все они периодически сдают анализы, но если Джисон имел в виду что-то другое... Что ж, это было бы горячо. Мысль отдается прямо в член Феликса, он проходится по передним зубам языком в своем фирменном жесте.

Видимо, время наконец-то пришло.

В студии Чана не горит общий след, только лампа и мониторы. Чан замер у стола в странной позе: стоит на ногах но склонился над одним из компьютеров. Красивый изгиб. Феликс знает, что Чану неудобно и в такой позе тот находится исключительно потому, что хочет подтолкнуть себя поскорее закончить с чем-то в компьютере.

Именно из-за этой позы Феликсу часто приходится разминать его поясницу. Распределять специальное масло по мощной спине и проминать мышцы с присущей его пальцам необычайной силой — Чан не любит нежность в массаже.

Ему нужно, чтобы сильно, медленно и не останавливались, даже если он начинает поскуливать и умолять непонятно о чем. То ли остановиться, то ли ускориться.

Феликс предпочитал не останавливаться.

Его руки мягко ложатся на спину Чана и массируют. Он льнет к мощному телу, и Чан хмыкает, не отрываясь от экрана:

— Что-то забыл, Сони?

— Я не Сони, — шепчет ему на ухо Феликс, и Чана всего передергивает от этого низкого вибрирующего голоса. Он охает, когда Феликс прижимается ближе, давая ощутить свой почти полностью оформившийся стояк.

Рука пролезает под свободную футболку Чана, проходится по прессу и поднимается выше, туда, где пальцы цепляют тонкое кружево ручной работы. О нем не знает никто, кроме них двоих.

О том, что на Чане под простой одеждой, в которой он ходит на тренировки, сидит часами в студии с Чанбином и Джисоном, иногда оказывается дорогое кружевное белье. Женское. Феликс, правда, всегда считал, что одежда не имеет пола.

Может, именно поэтому именно ему Чан сказал о том, что хочет попробовать белье. Хочет, чтобы ему его купили — побаловали, дали почувствовать заботу. Феликс никогда не осуждал Чана, если тому вдруг хотелось почувствовать чужое внимание, и искренне наслаждался, когда эта задача выпадала ему.

Чан хотел красивое белье? Феликс подарил ему уже больше десяти комплектов.

Смущение Чана было просто потрясающим. А его красная от трения о кружево крепкая мускулистая грудь — еще больше.

Она так восхитительно ощущалась под пальцами Феликса в это мгновение. Он пробирается одной рукой между кожей и тканью и ласкает грудные мышцы Чана, заставляя того крепче опереться о стол руками.

— Я... — задыхается тот.

— Джисон сказал, что вы уже закончили на сегодня, — мурлычет Феликс ему в ухо, выцеловывая не скрытую воротом футболки кожу. — Я соскучился, Чанни.

Никакие уважительные обращения им сейчас не нужны, Феликс понимает это как никто.

— Сохраняйся и выключай, — звучит серьезно. Феликс знает, что Чан не станет спорить. Пальцы его рук кружат вокруг вставших сосков, дыхание Чана тяжелое, и спина прогибается нарочито. — Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, пока ты работаешь над песней? Мы можем попробовать в следующий раз. Но сегодня я хочу на тебя полюбоваться. Весь день носил то, что я тебе подарил. Не натерло?

— Чуть-чуть.

Пока Чан сохраняет файл и выключает компьютер, Феликс одобрительно потирается вставшим членом о его ягодицы.

— Это потому что кое-кто постоянно теребил лиф, да? Я тебя знаю, так любишь лапать свою грудь, — Феликс мягко развернул Чана к себе за бедра. Тот оперся руками и поясницей о стол, раздвигая ноги, чтобы Феликс мог удобно разместиться между них. Они наконец встретились взглядами, и Феликс мягко улыбнулся:

— Привет.

— Привет, — в голосе Чана звучит смущение.

Феликс старается заметить каждую его часть, потому что ведет от этого совершенно безбожно. Взгляд его останавливается на полоске кожи на животе, между задравшейся усилиями Феликса футболкой и кружевом белья, выглянувшего из-под пояса спущенных на бедра треников.

Пальцы Феликса снова сжимают ткань — в этот раз на штанах Чана, когда он легким движением спускает их по бедрам, заставляя остаться сваленной кучей у Чана в ногах.

Тот издает какой-то сложный звук, что-то между всхлипом и удивлением. Улыбка сияет на губах Феликса, обманчиво невинная.

— Ты ведь думал о том, что они рядом, пока ты в белье, да? — звучит возбужденно. — Что будет, если Бинни-хен или Джисонни вдруг соскучатся по тебе и захотят с тобой развлечься?

— Да... — сознается Чан, и Феликс ощущает, как в нем бурлит возбуждение, а руки чешутся от желания его завалить.

Вместо этого он медленно встает на колени.

Прямо в шортах, к счастью достаточно длинных, чтобы его кожа не соприкасалась с полом напрямую — синяков не будет. Феликс смотрит на Чана снизу вверх, тот так красив в неярком свете студии.

Приблизившись к паху, Феликс сообщает:

— Я бы на их месте не выдержал и дня с тобой в студии один на один. Я бы точно обнаружил, что ты скрываешь под этими своими черными футболками. — Он убеждается в том, чтобы Чан ощущал колебания воздуха от его слов. — Помнишь, как мы писали Runners? О, славные были времена.

Чан явно помнит. Его член полностью встает, прижимаясь к животу. Гладкий, у Чана сделан лазер паховой зоны, так что никакие волосы не лезут из-под кружева. Только выглядящая мягкой чуть покрасневшая кожа. Головка высовывается из-под ткани, и на ней заметны первые капли преэякулята.

Феликс облизывает передние зубы и толкается в щеку. Чан сверху издает многозначительный вздох.

— Сними футболку, я же сказал, что хочу посмотреть, — просит Феликс ласково, и Чан исполняет.

Не старается быть нарочито сексуальным, снимает с себя вещь небрежно. Не складывает ее аккуратно, как делает со всем обычно, а просто кидает на стул.

Теперь приходит время для низкого рокочущего вздоха Феликса. Потому что Чан... Он выглядит потрясающе. На толстой шее явно проступает кадык, дергающийся каждый раз, когда Чан сглатывает. Крепкая грудь с развитыми мышцами и необычайно бледной кожей, тяжело вздымающаяся, пересечена черным кружевным лифом. Кожа вокруг раскраснелась — Чан действительно в задумчивости теребил лямки, заставляя свою грудь становиться чувстительнее.

Ему нравилось, когда белье натирало, и Феликс об этом прекрасно знал. И даже если комплекты тех брендов, которые он для Чана заказывал, стоили как чья-то месячная зарплата, нервозность побеждала дороговизну ткани.

Пресс Чана напряжен, такой рельефный и четкий. Мурашки заметны на коже.

— Какой же ты красивый, — говорит наконец Феликс, и Чан, милый Чан, издает совершенно очаровательный звук смущения. — Твои родители подарили миру настоящее произведение искусства, но то, как ты поддерживал себя, как выстраивал свою фигуру, заслуживает уважения. Ты молодец, Чан.

Феликс целует головку через белье, вдыхая естественный запах Чана полной грудью. Он сводит с ума.

— Когда Fendi тебя одевали в те наряды, ты ведь думал о своей небольшой коллекции? Пока вокруг тебя суетились стилисты, пока примеряли на тебя разные наряды, чтобы потом остановиться на кружевной рубашке. Она так же натирала твои чувствительные соски, м? — Феликс дьявол. И прекрасно об этом знает. — Я нашел одну мастерицу, которая сможет сшить комплект по твоим меркам из кружева этих рубашек. Какой хочешь первым: черный или бежевый?

Феликс опускается чуть ниже и целует член Чана прямо через кружево.

— Черный...

— На самом деле тебе не нужно выбирать, я просто закажу оба. Но перед этим надо будет сделать замеры этого идеального тела. Черт, отсюда ты выглядишь... Твои мышцы, это... Вау, — иногда даже у Феликса не хватает слов, чтобы описать все то восхищение, что сидит в нем. Он всегда смотрит на Чана влюбленно, завороженно, наслаждаясь видом перекатывающихся мускулов и завидных объемов, которые он сам достигнуть не может. Это что-то не только про предпочтения — про восхищение прекрасным, которое возникает у каждого человека, наделенного эстетическим вкусом.

А Чан поистине прекрасен.

— Мне так нравится это сочетание нежности и силы в тебе, — говорит Феликс, находящийся все еще рядом со скованным кружевом членом. — Как ты думаешь, если я буду говорить тебе комплименты, ты сможешь кончить?

— Хотя бы рукой, чуть-чуть, — просит Чан, и Феликс сжимает его через ткань.

— Так?

— Да...

— Хорошо, — Феликс снова целует головку, заставляя член Чана дернуться. Свободную руку Феликс кладет на бедро, наслаждаясь его объемом и тихой силой, скрытой в нем. — А если бы стилисты тогда надели на тебя не рубашку, а кружевной топ или лиф? Ты бы нес его с такой же гордостью? Я уверен, что ты не мог спрятать свой стояк перед толпой. Все эти взгляды, пожирающие тебя. Ну что, как тебе, искупался в чужом внимании?

— Да...

— Тебе понравилось?

Чан молчит, и Феликс чуть сжимает руку на его члене, потирая кожу через кружево.

— Ты можешь честно говорить, что тебе нравится, когда на тебя смотрят. Я и так это о тебе знаю, все мы. Я не ревную, разве что совсем чуть-чуть, — Феликс чуть приподнимается, выпуская струйку слюны прямо на головку. Она мешается с естественной смазкой Чана и размазывается по кружеву. — Я ведь знаю, что ты не достанешься никому из них. Что они могут только смотреть, но не трогать. А я могу. Могу касаться тебя, говорить тебе нежные слова, выражать восхищение, могу дрочить тебе, трахать тебя. Я могу кончать внутрь, а они могут только мечтать, даже не подозревая, что скрывается за твоим образом идеального хена. Ты все еще идеальный хен, для меня и для ребят, но не в том смысле, в каком от тебя все ожидают. Но это вообще неважно. Мне нравится, что ты полон сюрпризов. Сделаешь для меня еще один?

— А?

— Хочу, чтобы ты кончил, — он обходит пальцем покрасневшую от трения головку. — Ты сделаешь это для меня, как хороший хен, Чанни? Кончишь? — Чан мотает головой, цепляясь за стол. Его руки напряглись, вены на предплечьях вздулись. Он близко, нужно еще совсем чуть-чуть. — А так?

Феликс все еще смотрит на него, когда накрывает член ртом, прямо через ткань, натягивая ее на головке и заставляя кружево вонзиться в чувствительную кожу.

Кончая, Чан громко стонет, запрокидывая голову. Его мощная грудь ходит ходуном, натягивая черный лиф, лямки которого впиваются в кожу.

Феликс улыбается, ощущая во рту теплую сперму. Он выпускает член изо рта и проводит по губам и лижет опадающий член, заставляя Чана взвыть, чтобы собрать остатки семени.

Он замечает, что в одном месте ткань почти слегка надорвалась. То ли зубом задел, то ли еще что... Неважно.

Возможно, белье стоимостью в половину чьей-то месячной зарплаты, придется выкинуть. Феликсу не жалко. Не тогда, когда Чан выглядит таким красивым и таким сытым.

jeongsung; 1,2к слов

2025-10-08T20:54:35.215Z

Чонин не понимал, в какой момент он свернул не туда. Как они оказались в ситуации, когда это стало его рутиной. Не то чтобы он жаловался — конечно нет.

Картинки на экране телефона под его дрожащими пальцами быстро сменяли друг друга. Его сокомандники, переговоры которых он слышал через наушник в левом ухе, громко возмущались и материли его еще не сломавшимися подростковыми голосами.

Но Чонин не чувствовал вины перед ними. Не тогда, когда горячий влажный рот так восхитительно обхватывал его член.

Он уже полностью встал — Чонин никогда не мог устоять перед Джисоном.

Особенно когда тот пытался казаться незаметным, пока его губы смыкались вокруг члена Чонина, а пухлая румяная щека (Чонине не видел, но знал), покоилась у него на бедре. Джисон не делал никаких движений, только сглатывал слюну время от времени, но ее излишки все равно стекали из уголка его губ и скатывались на ногу Чонина, холодя кожу.

Иногда под ними образовывалась целая лужица, и Чонину приходилось избегать мокрого пятна на матрасе и простыне, когда он засыпал в обнимку с Джисоном на маленькой, рассчитанной на одного кровати.

Это началось больше двух лет назад, когда они только разъехались по разным общежитиям. Джисон просто приходил и ложился рядом, молча скроллил ленту, не мешая Чонину, и тот совершенно не возражал. Им никогда не было обязательно говорить, чтобы понимать друг друга. Они оба любили тишину — и лежать рядом друг с другом в молчании было высшей степенью доверия.

А потом Джисон начал укладывать голову Чонину на бедра. Случайно тереться макушкой рядом с пахом.

Когда у Чонина впервые встало от этих движений, он думал, что это станет огромной проблемой в их отношениях с Джисоном, разрушит то хрупкое спокойствие и взаимопонимание, которое им удалось построить. Нервничал пару дней, пока Джисон не появился на пороге его комнаты, все такой же домашний, всклокоченный после сна в уютном сером худи и с заломами от подушки на щеке.

Просто подошел, не позволяя вымолвить и слова, и приспустил штаны Чонина, открывая себе еще мягкую длину. А потом поцеловал, мягко касаясь головки, и взял в рот — не спрашивая разрешения заранее, прося дозволения по факту.

Им никогда не нужны были слова.

И Чонин не мог отказать.

Губы Джисона отлично обхватывали его член, как будто были созданы для него. Он не давился, даже если пропускал почти до основания, и когда Чонин упирался ему во внутреннюю сторону щеки, кожа натягивалась там совершенно греховно.

Джисон приходил нечасто, только иногда, когда это действительно было ему нужно. Если возникали разногласия с другими участниками или стаффом, когда его идеи не принимали или когда работа над новой песней затягивалась.

Приходил, стаскивал штаны с Чонина и брал его член в рот. Не просил оторваться от игры или (очень редко) книги — Джисон хотел, чтобы на него не обращали внимания.

Было в этом что-то странное, извращенное, но Чонин ни за что в жизни не хотел бы, чтобы это закончилось.

Каждый раз, когда он слышал нетерпеливые шаги, приближающиеся к его двери, он ощущал, как тяжелеют яйца от одной только мысли о том, что его ждет. Губы Джисона на его члене, вес чужой головы на бедре и мерное дыхание через нос рядом с паховой складкой.

Сладостная пытка, на которую он молчаливо согласился и от которой ни за что бы не отказался.

И даже та вещь, условие, о котором Джисон просил каждый раз после, ничуть его не смущало.

Джисон в очередной раз сглотнул вокруг его члена, посылая по нему вибрации, отдавшиеся прямо в пах. Чонин застонал, в очередной раз радуясь, что у него отключен микрофон, и с большим трудом ушел из-под череды выстрелов в игре.

Пальцы, тапающие по экрану, настойчиво не слушались.

Чонин все ждал момента, когда Джисон устанет, его челюсть заболит, и он наконец-то сделает что-то за пределами горячей влажности вокруг его члена, распаляющей, но не дающей возможности кончить. Он не помнил, сколько игр сыграл, в скольких из них был убит одним из первых, подводя своих тиммейтов.

Он не играл по-настоящему. Это все было лишь способом заставлять себя не смотреть на Джисона.

Один взгляд — и Чонин больше не смог бы удерживать свои бедра от движений. Он бы толкнулся в рот Джисону, заставляя того давиться. Чонин чувствовал себя заряженным пистолетом, поставленным на ограничитель, и не мог позволить себе снять его. Не тогда, когда Джисон так наслаждался ситуацией.

Все это было про доверие — Чонин прекрасно знал, как Джисона ведет от мысли, что это он владеет ситуацией и решает, кто и когда получит желанный оргазм. И Чонин бы ни за что не предал его доверие.

Потому все, что он мог делать, это напрягать бедра. Плотные мышцы бугрились на них, и Джисон гладил их влажными от пота ладонями, слегка массируя.

Чонину казалось, будто прошло с полчаса. Кровь стучала у него в ушах, давно стоящий член болел от перевозбуждения, тело, лежащее в одном положении, затекло.

Именно тогда Джисон на секунду выпустил его член изо рта, чтобы обтереть рукавом излишки слюны, и прильнуть назад к паху. Чонин уронил телефон на постель, все еще слыша выстрелы в одном ухе, и вцепился рукой в простыню. Вены заиграли на предплечье, и ткань заскрипела под пальцами.

Джисон с губами, растянутыми вокруг его члена, выглядел просто восхитительно: румяный, с растрепанными волосами и помутневшим взглядом. В его глазах читалась та особенная ленность, которая всегда находила на Джисона, стоило его губам обхватить член Чонина.

Он явно наслаждался процессом. Ему нравилось ощущение наполненности, нравилось, что Чонин его никуда не торопит и позволяет двигаться в своем темпе.

Мягкие губы посасывали головку, когда Джисон выпустил член изо рта почти полностью. Язык толкнулся в щель, заставляя Чонина застонать. Он чувствовал, как его кроет от этой стимуляции, несильной, но яркой после долгого времени без нее.

Чонин закусил губу, еще крепче вцепляясь в простынь.

Он был довольно большим, так что вызывал некоторые затруднения даже после всего того времени, которые было у Джисона для того, чтобы привыкнуть к нему. Каждый раз, когда Чонин видел, как его хен слегка потирает болящую челюсть, он чувствовал смесь дурацкой гордости и возбуждения.

Джисон брал на всю длину, не скрывая влажных звуков, явно кайфуя от процесса. И это делало Чонина особенно возбужденным. Осознание того, что Джисону нравится ему отсасывать, нравится его крупный, чуть изогнутый член. И что именно его тот хочет ощущать между своих губ в моменты, когда загружается слишком сильно.

Влажные от слюны уголки губ покраснели, глаза Джисона, опустошенные, но счастливые, смотрели на него расфокусированным взглядом. Джисон опустился до конца, пропуская в горло, и застонал вокруг члена, посылая вибрацию по стволу.

Чонин вторил ему стоном, ощущая, как его бедра напрягаются, и он наконец кончает. Головокружительный оргазм прошел через все его тело, заставляя его на мгновение выпасть из реальности. Выстрелы в игре теперь казались чем-то далеким, и весь мир Чонина сузился до жара рта Джисона на его смягчающемся члене.

Прикосновения были болезненными, но Джисон все равно вылизывал опадающий член, все еще красный от оттягиваемого оргазма. Чонин кусал губы и тяжело дышал, переживая последствия.

— М... — Джисон потянулся к лицу Чонина. Его губы были влажными от смеси слюны, смазки и спермы, на щеках все еще были заметны дорожки от слез — у него всегда ужасно слезились глаза, когда член упирался ему в глотку. Это было то самое условие. — Поцелуй...

Чонин аккуратно провел по его щеке, стирая с румяной кожи слезную дорожку подушечкой пальца. Джисон очаровательно улыбнулся, и капля спермы вытекла у него из уголка рта. Чонин стер пальцем и ее, а потом подтянул Джисона к себе, впечатываясь в его губы поцелуем. Которого тот так хотел.

И который Чонин ждал каждый раз едва ли не больше, чем свой оргазм.

минчанчоны; 2,1 к слов

2025-10-02T20:41:06.674Z

Больше всего в жизни Чан не любит неопределенность. Ему не нравятся перемены, однако они неизбежны.

У Чана бывают такие периоды, когда он устает сильнее обычного. Но не потому, что его персональный менеджер постарался над графиком, а потому, что Чан сам начинает изводить себя. Так, чтобы приходя в общагу валиться с ног, чтобы никакие мысли не лезли в голову.

Минхо хорошо знает эти фазы маниакальной продуктивности, он уверен, что Чан снова впал в это состояние. Он видит это по черным кругам под глазами, по скованности движений во время танцевальных практик, по тому, как каждый раз встречает его в спортзале комплекса, когда спускается, чтобы позаниматься.

Это неминуемый итог его перфекционизма, любви к тому, чтобы брать на себя ответственность за все и всех. И желания наконец получить блаженную пустоту в голове.

Но ее ведь можно достигнуть и другими способами. Куда более приятными по мнению Минхо.

Чонин, судя по всему, приходит к тем же выводам.

Когда Минхо открывает дверь общежития Чана и Чонина своим ключом, он с порога слышит непристойные звуки. Шлепки тела о тело, приглушенные стоны и скулеж.

Чан всегда так хорошо звучит.

Минхо разувается в темноте, спотыкается о ботинки Чонина и ругается себе под нос. Он почти уверен, что никто не услышал звук открывающегося замка и хлопок двери. Спокойно и методично моет руки в ванной, все еще не включая свет.

Морально готовится к тому, какую картину ему предстоит увидеть. Одни только звуки и мысли о том, во что наверняка уже успел превратиться Чан, заставляют его затвердеть в штанах.

Обычно Чонин был нежен, разговаривал в постели на языке любви, но оказывался беспощаден в отношении тех, кто был готов принять от него силу и грубость. Чан их не просто принимал, он в них нуждался.

Минхо хорошенько вытер руки о махровое полотенце и шагнул вглубь квартиры.

Одинокий торшер работал в гостиной — его желтоватый свет выхватил две фигуры на диване. Чан сидел у Чонина на бедрах, прижавшись широкой спиной к чужой груди. Его красивый торс с очерченными мышцами, влажный от пота, изгибался. Голова откинулась на плечо Чонина, чьи руки, казалось, были повсюду.

Он трахал Чана сильными размашистыми толчками, пока его пальцы скользили по мускулистому телу, то прихватывая шею, то сжимая соски, проходились по четкому прессу. Чонин знал, что Чану нужно дать как можно больше сенсорной нагрузки, чтобы он не смел думать ни о чем, помимо члена, который с пошлыми шлепками входил в его растянутый вход.

Минхо залюбовался: красивые изгибы мощного тела, покрасневшая из-за вездесущих рук кожа, вздувшиеся на шее вены, пухлые приоткрытые губы, расфокусированный взгляд.

На прессе Чана были заметны белые капли. Он явно уже кончил, но снова стоял крепко. Интересно, Чонин разрешил ему коснуться его члена или Чан кончил нетронутым?

Ожидать от Чонина можно было чего угодно, Минхо и сам отлично это знал.

— Хен? — Чонин наконец заметил его, но не прекратил движений, наоборот, он подкинул Чана на своих бедрах, заставляя угол слегка смениться — Чан заскулил, — и принялся входить показательно медленно, но каждый раз до конца, словно красуясь перед Минхо.

— Привет, Чонин, — Минхо все еще стоял в паре шагов от дивана. Уже полностью твердый под тканью спортивок — вид затраханного Чана всегда делал это с ним. — Привет, Чанни.

— Едва ли он понимает тебя, — хмыкнул Чонин, вгоняя член в Чана особенно резко и заставляя того подавиться вздохом. — Я хорошо о нем забочусь. Не волнуйся.

Минхо приблизился к ним, и Чонин остановил движения. Он прижал Чана к себе, и тот заерзал у него на бедрах, не понимая, почему они остановились, и желая получить еще. Нетерпеливый.

Похлопав его по щеке, Минхо мазнул большим пальцем по пухлым губам, и Чан покорно разинул рот, позволяя проникнуть себе в рот.

— О, я не сомневаюсь. Тебе можно доверить заботу о Чанни, — второй рукой Минхо нежно убрал длинную прядь волос с влажного от пота лица Чана. — Но, кажется, простого растяжения члена для него недостаточно.

— Ты хочешь, чтобы он тебе отсосал? — изогнул бровь Чонин.

Оба они знали, как Чан любит, как что-то решают за него, когда он в таком состоянии. Минхо видел, как щеки Чана зарумянились от мысли о том, чтобы отсосать Минхо, пока Чонин берет его.

— Я думаю о том, что мы могли бы трахнуть его вдвоем, — он скинул свои треники, оставшись в одной футболке. Трусы он не надевал, когда вышел из душа с мыслью, что сразу после пойдет к Чану. Тяжелый член прижался к животу, блестя смазкой на головке. — Знаешь, большая задница Чана ведь просто создана для этого. Он так любит стараться для других, но в этот раз мы постараемся для него. Втиснемся в эту очаровательную жадную дырку.

— Фу, — хохотнул Чонин, — как ты говоришь о своем хене.

— Ничего, о чем ты бы не думал. Но в отличие от тебя я не боюсь говорить правду вслух, — Минхо поставил колено на обивку дивана, рукой потянулся к валяющейся рядом смазке. — Чанни ведь очень нравится быть полным. Нравится разрываться из-за количества задач, которые он взваливает на свои плечи. Мы делаем только то, что он любит.

Минхо приблизился к лицу Чана и поцеловал его в щеку. Смазанные пальцы скользнули к месту, где Чонин растягивал внутренние мышцы Чана. Минхо пришлось неудобно изогнуть руку, чтобы протолкнуть палец рядом с толстым членом, вокруг которого растягивался и пульсировал вход.

Чан издал отчаянный звук, кусая свои пухлые губы, и Минхо приблизился, чтобы его поцеловать. Чонин в это время гладил тело Чана, скользя руками по торсу, отмечая развитые мышцы. У Чана был широкий торс без ярко выраженной талии, но под большими руками Чонина, когда Чан прогибался навстречу губам Минхо, казалось, будто это совсем не так.

Палец шел туго, и Минхо пришлось добавить смазки на ощупь. Он трахал Чана в две дырки, вторгаясь языком в легко поддающийся рот и растягивая того для второго члена.

Чонин, уставший ждать, добавил свой палец, помогая Минхо справиться с растяжкой.

Чан тихо скулил Минхо в губы.

— Хен так хорошо принимает. Он возьмет все, что мы ему дадим, — ворковал Чонин, прикусывая Чана за загривок. — Хен сделает для нас все. И мы сделаем все для хена. Чанни хочет, чтобы его трахнули. Так много ответственности, она ведь давить на тебя? Да еще и день рождения скоро...

— Жаль, что день рождения Чанни не сегодня, — Минхо отпрянул от него, проталкивая второй палец в Чана и наслаждаясь выражением на его лице: глаза были широко распахнуты, пот со лба тек по скулам, нижняя губа закушена. — Он был бы рад встретить его и на одном члене, но как насчет двух? Это сделало бы его просто незабываемым. Можем повторить, милашка, только попроси. Тебе вообще будет хватать одного после этого? Всегда такой ненасытный и жадный.

Чан тяжело дышал, смотря на Минхо пьяным от количества ощущений взглядом. Однако было в нем что-то такое умоляющее, что заставило Минхо усмехнуться.

— Ты ведь делаешь это специально, да? Изводишь себя, перенапрягаешься... Все это крик о помощи, а на самом деле ты просто хочешь, чтобы тебя трахнули. Ты съехался с нашим Чонин-и потому, что у него самый большой член, расчетливая ты...

— У Хенджина больше, — зачем-то решил уточнить Чонин.

Это заставило Минхо рассмеяться:

— Все мы знаем, что Хенджин любит принимать так же, как наш Чанни. Чанни, которому нравится ходить по общежитию без одежды и которому так нравится говорить об этом стэй. Интересно, что бы они подумали, если бы увидели тебя таким?

Вопрос был риторическим, но действенным: Чан заскулил, и порция преэякулята вытекла из его члена.

— Думаю, хватит, он готов. Может, нам лучше на кровать?..

— Ты разве не видишь, как он расстроится, если ты сейчас из него выйдешь, — пожурил его Минхо. — Нет, мы трахнем его прямо на этом диване в вашей гостиной, чтобы он думал об этом каждый раз, когда будет на него садиться.

Чонин не стал спорить, только уперся в спинку, чтобы ему удобнее было двигаться в Чане. Они с Минхо вместе помогли ему приподняться, и Чонин плавно вышел, оставляя только головку внутри. Минхо обхватил себя за давно стоящий член и приставил его к растянутому входу.

Сначала давление было таким сильным, что Минхо пришлось прикусить щеку изнутри, когда он толкнулся внутрь. Чан громко вскрикнул, пытаясь уйти от проникновения, но стальной захват Чонина удержал его на месте, и ему оставалось только громко и шумно дышать, пока два члена растягивали его.

— Чанни так заботится о наших нуждах, — снова заговорил Минхо, морщась и позволяя себе привыкнуть. Они оказались в не самом удобном положении: Чонин лежал на диване, опираясь спиной о него, Чан распластался сверху. Минхо опирался одной рукой о стену, правое колено стояло на диване, а левая нога на полу.

— Спасибо, Чанни, — улыбнулся Чонин очаровательной улыбкой, настолько неуместной в этой ситуации. — Ты ведь предложил мне жить вместе, чтобы расхаживать передо мной голым и провоцировать. Знаешь, как сложно сдерживаться, когда я вижу твою задницу каждый день на кухне. И когда ты готовишь без всего... Черт, хен, мне так хочется нагнуть тебя над столом в эти моменты, ты ведь понимаешь, ты ведь чувствуешь это. Я вижу твои покрасневшие уши.

— Надо сделать так, чтобы красные у него были не только уши, — усмехнулся Минхо. Он ощущал давление члена Чонина на свой. От похоти звенело в ушах и перед глазами плыло. Нос забился из-за парфюма Чана, который под воздействием пота раскрылся ярче и интенсивнее. — Мы трахнем тебя так, что ты еще долго будешь думать об этом.

А потом он начал двигаться, заставляя Чана забиться между их телами, а Чонина глухо застонать. Тот быстро подхватил его настрой, вскидывая бедра и входя в Чана, раз за разом разрушая его.

Они двигались каждый в своем темпе, гнались за своим удовольствием, зная, что для Чана наивысшей степенью удовольствия будет их наслаждение. Услужливый, готовый подставляться участникам, Чан всегда хотел просто давать им все.

Чтобы они ни в чем не нуждались и получали только лучшее. И да, его задница, растянутая вокруг двух членов, была выше всех похвал.

Минхо прижался грудью к груди Чана, втрахивая его в Чонина. Его глаза поймали лисий взгляд: дикий, возбужденный, и он почувствовал, как его ведет. Чонин поцеловал его первым, почти не используя язык, просто прихватывая губы Минхо своими.

Чан между их телами, растянутый и распираемый, громко дышал, стараясь стать идеальным — каким он хотел быть всегда. Идеальным сосудом, идеальной дыркой, кем угодно. Он просто хотел быть безупречным и отдать своим участникам все, что им было нужно.

Ну и получить блаженную пустоту в голове, слабость в теле и ощущение наполненности в жадных внутренних мышцах.

Чан любил контроль в жизни. И если бы он выбирал его еще и в постели — то наверняка бы давно рехнулся.

Все мемберы отлично уяснили это за восемь лет вместе. Подстроились и никогда его не подводили.

Замечали, что он в них нуждается по первым признакам — черные круги под глазами, напряженные плечи, приступы маниакальной продуктивности.

Минхо и Чонин знали, как с этим бороться.

Растянутый вход пошло хлюпает, когда из него выходит смазка, которой в Чана залили слишком много. Минхо ловит языком скатывающуюся из уголка приоткрытых губ слюну и запихивает ее назад в рот, когда целует того с языком.

Чонин ласкает тело Чана руками, хватает его за задницу, раскрывая ее еще шире и позволяя проще их членам проникать в него. Чан скулит в губы Минхо. Скулеж это все, на что он сейчас способен.

Руки безвольно лежат вдоль тела и даже не тянутся к его члену. Чан мог бы кончить без рук — все они знают это.

Но Минхо все равно кладет свободную руку ему на член.

Толчки Минхо и Чонина заставляют его тереться головкой, влажной из-за естественной смазки, о середину ладони.

— Чанни, ты уже так красиво кончил для меня сегодня, — говорит Чонин между толчками. — Сделай это для Минхо.

— Да... — шепчет Минхо, оторвавшись от губ Чана. — Кончи для нас. Ну же, ты ведь сделаешь для нас все, о чем бы мы ни попросили?

— Да, — соглашается Чан, и это заставляет сердце Минхо залиться теплом. Столько искренности в этом «да», столько уверенности.

Чан сжимается вокруг них, кончая, заставляя прекратить двигаться на несколько мгновений. У Минхо шумит в ушах от давления, и он может только тяжело дышать.

Чонин первым начинает движения, быстрые, беспорядочные. Он гонится только за своим удовольствием, упиваясь хныкающими стонами Чана, и трется о длину Минхо. Кончает с тихим вскриком, глубоко внутри.

Минхо позволяет ему пережить оргазм и вытащить член, прежде чем он принимается трахать растянутого, лежащего безвольной массой на Чонине Чана. После двойного проникновения он не чувствует той восхитительной, вышибающей мозги узости. Интересно, сколько еще Чан будет настолько растянут? Готов к тому, что к нему просто подойдут, чтобы нагнуть, без растяжки и лишних сантиментов. Это наверняка отлично прочистит его голову.

— Сожмись для меня, — требует Минхо. И Чан покорно делает это, хотя это ему и явно тяжело это дается: из него вытрахали всю душу. Буквально. Мышцы давят на член Минхо со всех сторон, но кончает внутрь, смешивая свою сперму с семенем Чонина, он вовсе не поэтому. А из-за взгляда на ярко-красные, искусанные, влажные от слюны губы Чана.

— Такой полный, — Чонин массирует ягодицы Чана, позволяя сперме свободно вытекать из него прямо перед лицом у Минхо, который, кончив, осел на пол.

Вход Чана растянутый, припухший и красный. И на фоне этой картины белесая сперма его донсенов выделяется особенно сильно. Минхо чувствует сытость, потрясающую, охватывающую все его тело.

— И такой пустой, — бурчит Чан, прикрывая глаза от усталости.

Он знает, что Минхо и Чонин о нем позаботятся.

хенбины; 1,3к слов

2025-09-20T14:52:39.446Z

По мнению Хенджина, у Чанбина безусловно много хороших качеств. Его хен щедрый, отлично шутит и заразительно смеется. Может дать хороший совет и поддержать правильным словом. Ну и да, у Чанбина потрясающее тело: мягкое, но сильное, мышцы приятно перекатываются под пальцами, когда Хенджин липнет к нему, и они же выжимают больше, чем полтора его веса, когда Чанбин ложится на скамейку для жима лежа.

По мнению Хенджина, у Чанбина безусловно много хороших качеств, но многозадачность — не одно из них.

Поэтому он берет все в свои руки.

У Чанбина мощные предплечья, но тонкие запястья — особенно под большими лапами Хенджина. Он хорошо знает, как два этих запястья лежат в руке, и пальцы покалывает от сладких воспоминаний, когда Хенджин заставляет ладонь Чанбина проскользить выше по своему бедру, задирая свободные шорты.

Чанбин, не отвлекаясь от дороги, забавляется:

— Может, потерпишь до дома?

— Неа, — отвечает Хенджин.

Он уже полутвердый под тканью своих спортивных шорт. Опять.

Они перепихнулись в душе после тренировки, и Хенджин так и не вымыл сперму из себя, так что она все еще вытекает из него, и он думает только о том, какой он мокрый и открытый. Ну, и еще о том, что по приезде домой непременно заставит Чанбина его вылизать.

Но теперь Хенджин хочет, чтобы Чанбин подрочил ему прямо сейчас.

Это не его вина: чертов Чанбин с его открытыми обтягивающей футболкой-поло бицепсами, налитыми кровью после тренировки, крепкой шеей, выглядывающей из расстегнутого воротника и большой дорогой тачкой. Выпендрежник.

Три оргазма за полтора часа звучали как никогда привлекательно. Для Хенджина с его либидо этого даже было мало.

— Хенджин-а, — предостерегает Чанбин, когда Хенджин начинает потираться о его руку. — Это опасно, я...

— Не беспокойся об этом, хен, просто веди спокойно машину, пока я трахну твою руку. — У Чанбина нет возможности возразить, потому что Хенджин приспускает шорты, освобождая член, и продолжает болтать. — Ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом. Так ты еще и руку мне на бедро положил, как будто не знаешь, что это со мной делает. Не отвлекайся, ты же не хочешь, чтобы мы попали в аварию.

Хенджин направляет руку Чанбина, все так же удерживая ее за запястье, к своему члену. Он встал почти полностью — Хенджина всегда вело от ощущения опасности. Его член дергался каждый раз, когда кто-то проходил мимо vip-раздевалки, в которой они с Чанбином уединились, чтобы тот трахнул его, вжимая в прохладную стену душевой и шепча какие-то глупости на ухо. И Хенджин чувствовал, как его внутренние мышцы сжимаются, каждый раз, когда кто-то из участников заходил к ним в общагу, где мог наткнуться на что-то вроде баночек смазки, раскиданных повсюду, или забытых игрушек.

(Как-то из-за своей любви к доставке еды они оставили дилдо прикрепленным посреди кухни на полнедели, потому что после того, как Хенджин застал Чанбина скачущим на нем так, что его грудь тряслась, а живот сладко поджимался, им пришлось уединиться в спальне слишком стремительно).

Рука Чанбина теплая, с внутренней стороны есть мозоли от штанги, и Хенджин ощущает их, когда мажет по его ладони головкой. Он судорожно вздыхает, опасность кружит голову. Чанбин действительно не многозадачный, дрочить ему и следить за дорогой слишком сложно для его очаровательной головы.

— Ну же, обхвати меня, давай, чаги. Чувствуешь, какой я твердый из-за тебя? Это твоих рук дело, — Хенджин хмыкает, — во всех смыслах.

— Ты рехнулся, — сообщает Чанбин, не отрывая левой руки от руля. Его дорогие часы от Rolex ловят отсвет фонаря, и Хенджин не знает, чего ему хочется больше: рассмеяться или назвать Чанбина сахарным папочкой. Когда Чанбин водит машину одной рукой — а он делает это почти всегда, — у Хенджина появляется иррациональное желание опуститься перед ним на колени и подавиться его членом. — Нам ехать осталось всего семь минут.

— Неужели тебе не хватит семи минут, чтобы заставить меня кончить? — заигрывает Хенджин.

Он толкается в руку Чанбина, заставляя того чуть сместить ее. Запястье изгибается в неудобное положение, но Хенджина это не заботит. Он откидывается на сиденье, не отводя взгляда от открытого растянутым рукавом футболки бицепса, и закусывает губу.

Его бедра начинают толкаться в руку Чанбина, которую Хенджин все еще удерживает за запястье, пока он прогоняет в голове воспоминания последнего месяца.

Чанбин, трахающий его положив на столешницу в их кухне (Хенджин сам выбирал и заказывал ее с расчетом на это — остановился на полноценном острове).

Чанбин, принесший домой арбуз, и почистивший от косточек несколько кусочков для Хенджина, удивительно ловко управляясь с ножом.

Он сам, лежащий спиной на широкой груди, пока Чанбин входит в него размашистыми толчками, и крепкий бицепс, смыкающийся на шее, пока бедра подводят к оргазму.

Мягкое тело Чанбина под его руками, когда они проснулись в обнимку на диване в гостиной после вечера фильмов, когда Хенджин включил «Сумерки» и запретил Чанбину даже думать о том, чтобы прикоснуться к пульту.

Хенджин переводит взгляд на свой пах, видит, как чужая ладонь обхватывает его член, достаточно большой, чтобы смотреться массивным в руке Чанбина. Как мышцы играют чужом на предплечье. И тихо стонет, подводя себя к оргазму.

Ему нравится мысль о том, что Чанбин почти не участвует, что он физически не способен поучаствовать.

А еще Хенджинe нравится видеть то напряжение, которое пронизывает тело Чанбина. Он знает, что тот его хочет — потому что Чанбин хочет его всегда, это не поддается сомнению, но условия не позволяют ему получить его сейчас. Левая рука впивается в руль, Чанбин едет быстро, на пределе допустимого, на его крепкой шее заметен пот, и волосы в висках тоже блестят от него.

Испытывать Чанбина — приятно, сладко. И возбуждает.

Но в эту игру могут играть двое.

Глаза Чанбина следят за дорогой, он не поворачивает головы, больше не позволяет себе скосить глаза, чтобы увидеть то греховное месиво, которое из себя представляет Хенджин, пачкающий его пальцы своей смазкой, а свои шорты — спермой Чанбина, вытекающей из него.

— Мы приедем через три минуты, — Чанбин ловит красную, пульсирующую головку большим пальцем и потирает ее. — И как только мы зайдем в квартиру, я сдерну с тебя штаны и...

— И вылижешь. Хочу, чтобы ты вылизал, — ноет Хенджин, близкий к оргазму. Жар окутывает его живот, он чувствует, что совсем немного — и он наконец кончит. Когда рядом Чанбин, когда его рука обхватывает член.

Чанбин вдруг хмыкает:

— И ради кого я еще буду собственную сперму вылизывать...

— Ради меня, — бедра Хенджина напрягаются, когда Чанбин соглашается.

— Только ради тебя.

Он делает толчок в последний раз, кончая Чанбину в руку.

Пальцы ног поджимаются, когда оргазм проходит через все его тело. Хенджин запрокидывает голову, расфокусированный взгляд упирается в потолок, пока он пытается отдышаться. Рука Чанбина все еще обхватывает вялый член, и Хенджин аккуратно ее отстраняет.

Он видит, что они въехали в их квартал, и улыбается, предвкушая продолжение.

— Спасибо, хен, — мурлычет Хенджин, все также держа Чанбина за запястье. Он подносит его руку к губам и по-интимному нежно целует тыльную сторону ладони, явственно ощущая запах своей спермы.

Хенджин чуть меняет положение, так что ремень безопасности впивается куда-то под грудью, и широко лижет руку Чанбина, очищая. Пальцы приятной тяжестью ложатся на язык. Чанбин часто затыкает Хенджину рот, когда тот стонет слишком громко, так что пухлые губы привычно растягиваются вокруг толстых пальцев.

Ощущать их внутри ничуть не хуже, чем во рту.

Чанбин заруливает на подземную парковку резко, Хенджин дергается и давится пальцами у себя во рту, когда они проскальзывают дальше. В паху снова появляется напряжение, еще слабое и несерьезное. Времени в пути до квартиры будет в самый раз, чтобы он немного передохнул.

Хенджин заканчивает заправлять член в шорты как раз тогда, когда Чанбин паркуется на своем месте рядом с машиной Чана. Рука как ни в чем не бывало покоится у Хенджина на бедре, и о том, что между ними произошло, свидетельствует только стояк у Чанбина в штанах.

Чертовы серые спортивки ничего не скрывают.

— Хенджин-а, — зовет Чанбин. — Ты же понимаешь, что это было совершенно безрассудно и...

— Горячо.

— Да, но...

— Тщ, — Хенджин прикладывает к его губам палец, другой рукой отстегивая свой ремень. — Знаешь, что было бы еще более безрассудно?

— Поцеловать тебя прямо здесь, — отвечает Чанбин, притягивая его за шею к себе.

(O)MEGAVERSE bingo [01.04.25-15.06.25]

2025-06-16T20:08:40.744Z

Все работы, а также работы тех, кто не успел закончить до конца челленджа, можно найти в сборнике на Фикбуке!

Из интересного еще есть список всех меток, которые могли попасться авторам в рамках челленджа, а также шпаргалка-пояснение к ним.

Ссылки на работы в названии. Первые 11 работ имеют статус "Завершен". Все описания взяты с Фикбука, авторские орфография и пунктуация сохранены.

Оригами (Ли Минхо/Хан Джисон/Ли Феликс)

Метки челленджа: запечатление, неидеальный омегаверс, истинные

Джисон искренне радуется любому подарку Феликса. Неважно, что это — побрякушка, дорогая техника или цветочек с улицы, сорванный в порыве любования. Феликс — своего рода «окошко» во внешний мир для Джисона, привыкшего работать дома и сторониться чужих людей.

О большой любви к космосу и Ким Сынмину (Ким Сынмин/Хван Хенджин)

Метки челленджа: логово, средства сдерживания запаха

Любви не существует. Истинности тоже. Хёнджин верен этому утверждению безоговорочно. Однако ему придётся переубедиться в этом, когда он встретит своего альфу.

Одна попытка (Бан Чан/Ли Минхо)

Метки челленджа: логово, гендерная интрига

Как далеко готов зайти альфа Чан, чтобы обратить на себя внимание понравившегося омеги? Особенно, если этот омега категорически не встречается с альфами.

Золотая рыбка (Ким Сынмин/Со Чанбин, Хван Хенджин/Хан Джисон, Бан Чан/Ли Минхо)

Метки челленджа: запечатление, истинные, беты

Однажды Сынмин просыпается в чужом теле. Самое ужасное, что это тело альфы. Не просто альфы, а Чанбина, в которого он тайно влюблён, но не хочет признаваться в этом даже самому себе.

Мой ласковый и нежный зверь (Бан Чан/Ким Сынмин, Хван Хенджин/Ли Минхо)

Метки челленджа: обратный омегаверс, запечатление, запахи

«Запечатление — это очень глубокое и интимное явление, которое подскажет тебе, что перед тобой тот самый. Оно происходит совершенно непроизвольно, когда ты этого не ожидаешь. Но от него не убежать. Тот, на ком ты оставишь свой след, будет для тебя всем.» Слова, сказанные дедушкой ещё когда Чану было лет десять, тихим отзвуком пульсируют в ушах. Чан тогда слушал дедушку как заворожённый, веря в это сказочное осознание чувств. Верил лет до пятнадцати, пока ему не сказали, что всё это ерунда.

Омега (Со Чанбин/Ким Сынмин)

Метки челленджа: запахи, гендерная интрига, запечатление

— Я не альфа, Чанбин. Сынмин задыхается, но и Чанбин тоже, поднимаясь следом и не решаясь касаться его рук. Сынмин сказал, что им нельзя. И сейчас выходит, что он прав и не прав одновременно. У Чанбина сводит внутренности оттого, что его желания, которые он гнал от себя подальше и старательно подавлял, сейчас могут быть реализованы. Не прямо сейчас. Но однажды…

Тихий зов (Бан Чан/Ли Минхо)

Метки челленджа: кноттинг, метки, луна стаи

Чан — профессор и уважаемый альфа, Минхо — дерзкий омега-студент, скрывающий, что его метка пробуждена и связана с Чаном после случайной сцепки на анонимной вечеринке под луной. Никто не знает, кто кого метил, пока один из них не "сорвется" во время лекции.

Лады у воды (Бан Чан/Ли Минхо)

Метки челленджа: больше трех полов, mpreg, процесс ухаживания

Когда перед тобой открывается выбор: навсегда остаться тенью своей стаи, или шагнуть в неизвестность, тяжело сразу определиться. Но Минхо помогли сильные руки альфы, который обещал всегда быть рядом.

No offence (Ян Чонин/Хван Хенджин)

Метки челленджа: предтечка/предгон, гнездование, метки

Хенджину всегда нравились омеги. Они такие нежные, красивые. Ему нравилось думать что однажды он сам станет омегой, ведь он тоже нежный и красивый. Но природа решает сделать его альфой. Хенджин расстраивается совсем немного. Он все еще нежный и красивый, просто не омега.

Кофе с вишнёвым ликёром (Хван Хенджин/Бан Чан)

Метки челленджа: запечатление, истинные, гомосексуальные пары

В нос ударяет запах сигаретного дыма смешанного с кофе, Хёнджин уже хочет сделать замечание, мол, курить в помещении нельзя, но понимает, что этот запах исходит от альфы, стоящего перед ним. Внутренюю сторону предплечья обжигает и Хёнджин почти роняет стаканчик с ледяным кофе. Метка. Она начала приобретать цвет. Одно из крыльев стало чёрным, а второе так и оствлось бесцветным. Хёнджин поднимает взгляд на альфу, всё ещё стоящего перед кассой и шепчет одними губами: — Пиздец.

(не)идеальный (Ким Сынмин/Ли Минхо)

Метки челленджа: обратный омегаверс, предтечка

Выбор альфы должен быть взвешенным решением, нужно полагаться на инстинкты и чувства. Минхо и полагается, выбирая самого тощего и забитого — того, кто на вид не сможет причинить вред, даже если очень постарается. В любом случае всегда можно будет вырубить его, если что-то пойдёт не так.

ID error (Ли Феликс/Хван Хенджин)

Метки челленджа: доминанты и рецессивы, средства сдерживания запаха, метки

Феликс — телохранитель с боевыми навыками, лицензией на мордобой и железными нервами. Он думал, что его сосед — тихий бета-задрот… пока не укусил его за шею.

Soulfire (Бан Чан/Ли Феликс)

Метки челленджа: запечатление, гендерная интрига, запахи

...Незнакомый запах дракону нравится: он отдает хвоей, смолой и немного кислой ягодой, что собирал Хёнджин на болоте во мхах, а потом вымачивал в меду, добавляя в пироги. А еще чем-то таким новым, непонятным, от чего зудит в носу и хочется чихнуть. Но аромат в своей смеси невероятно приятный. Этот запах ведёт его к человеку — высокому, мокрому от речной воды и совершенно непонятно что тут забывшему. Их взгляды встречаются на мгновение, но для дракона это уже точка невозврата.

F*cking pathetic (Ли Феликс/Бан Чан, Ян Чонин/Ли Минхо)

Метки челленджа: гендерная интрига, метки

Запах. Определяет ли он, кто ты есть, или же просто дополняет личность? Когда живешь в мире ароматов и инстинктов, порой бывает действительно сложно разглядеть истинную сущность человека, спрятанную за внешней оболочкой. А люди и не пытаются. Им достаточно первого впечатления, чтобы сформировать свое отношение к кому-либо. Ошиблись? Да, плевать. Сам виноват, что "не такой". Терпи и не барахтайся. Но что будет, если все-таки попытаться бороться? Всплывешь или утонешь?

Дар из песка (Хван Хенджин/Хан Джисон)

Метки челленджа: обратный омегаверс, доминанты и рецессивы, неидеальный омегаверс

— Ваш подарок, Ваше Императорское Величество. Он слегка диковат, но нашему благородному наследному принцу не составит труда выдрессировать этого альфу.

Тебе станет легче, если поцелуешь меня. Отвечаю (Ян Чонин/Хан Джисон)

Метки челленджа: методы контрацепции, гендерная интрига, беты

Джисон из тех, кто не слышит слова "нет", не видит потолка своих возможностей, не чует очевидных подвохов и не думает перед тем, как сказать. Потому что невозможно пользоваться другими органами чувств, когда самый главный орган постоянно раздражается при взгляде на холодного и неприступного Чонина с работы, шансы сблизиться с которым уже давно потеряли все коллеги с работы. Хорошо, что Джисон потерял всего лишь мозг

sweet home (Бан Чан/Ли Минхо)

Метки челленджа: доминанты и рецессивы, беты, первобытный омегаверс

Минхо переродился в далеком прошлом, только чтобы узнать, что, чтобы выжить, ему нужно найти альфу, превратившегося в волка, и разорвать с ним связь. Но у Чана на Минхо другие планы. Или омегаверс ау, вдохновленное "Братцем Медвежонком 2" .

Магическая академия и твари, что там обитают (от7/Ли Феликс)

Метки челленджа: запечатление, гнездование, луна стаи

Феликс любил свою работу. Любил путешествия, свободу и умел справляться со всеми проблемами сам. До одного момента. До того, как встретился глазами с Ним. И все пошло под откос.

Выгодная сделка (Хван Хенджин/Ли Феликс, Со Чанбин/Ким Сынмин)

Метки челленджа: стаи, доминанты и рецессивы, гомосексуальные пары

Жизнь Феликса довольно спокойная, но условия отца не дают ему спокойно вступить в права главы клана. Как доминантному альфе ему приходится заключить договорной брак с рецессивным альфой, которому эта идея подходит.

Закон зверя (Хван Хенджин/Ли Феликс)

Метки челленджа: методы контрацепции, гендерная интрига, беты

Я нe мoгу пpичинить тeбe бoль, нo cпocoбeн ocтaвить шpaмы. Феликс был осуждëн на шесть лет, но через полгода обвинения сняли. Омега стал не на видеть людей, но особенно альф. Из-за несправедливого мира он стал притворяться альфой. Но всё изменилось в жизни Феликса, когда он встретил истинного

Напоминаю о сборнике со всеми работами на Фикбуке! На него можно подписаться, чтобы видеть обновления работ, а также новые работы, которые не были выложены до конца челленджа.

вот и все! неплохая получилась история: интересная, веселая, порой немного грустная, а главное поучительная. она научила быть нас смелыми и не бояться вызовов, которые готовит нам жизнь. помогала нам добавиться поставленных целей несмотря ни на что...

спасибо всем за участие! подписывайтесь на канал, ставьте лайки! с любовью, @cherryale