jemmy gosh

ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

2025-10-21T15:30:01.344Z

— Ты весь горишь, твою же..

— Ничего не горю, нормально же всё

— А ну в постель быстро, я поищу градусник

— Сэт, блять, всё нормально.. Вечер, я после тренировки, нагрелся просто

— Кому сказала, быстро в постель!

...Холодное утро будто скользнуло под кожу, воздух был резкий, и в комнате ещё держалась ночная стылость, никак не желающая уступать осеннему солнцу. Кацуки, проснувшись, с болью в горле, засохшей слюной у уголка рта, почувствовал пустоту рядом, от чего беззвучно подался ближе, пытаясь нащупать что-то, что могло бы быть намеком на спящую Куроки. Но не нашел, и нехотя подняв голову, он удостоверился окончательно, что наглая задница встала с постели, пока он давал храпу.

С трудом сел, чувствуя непривычную слабостью в теле, и шмыгнув носом, Кацуки сунул ноги в тапки и шаркая по полу, потащился искать её. Сквозь зевок, полусонно и с раздражённой хрипотцой блондин протянул, — Сээээт…

На кухне тоже было прохладно. Слишком рано для того, чтобы нагревшийся чайник успел согнать ночной холод из углов, слишком тихо, словно весь мир ещё спал. Сэт же в это время стояла у плиты в тонком домашнем халате, помешивая тихонько бульон в кастрюле, пока на столике уже ждали чашки, а чайник вот-вот должен был зашуметь. Она двигалась неспешно, но уверенно, с той же размеренной точностью, с которой делала почти всё в жизни, но с отличием расслабленности в теле.

За спиной Куроки скрипнула дверь. Шаги тяжёлые, тянущиеся, будто человек шёл через липкую воду. Кацуки, проснувшийся позже обычного, выглядел так, словно его выдернули из горячего сна в холодную реальность. Лоб горел, дыхание было сбивчивым, а плечи невольно дёргало от знобящей дрожи. Его глаза, всегда острые, сейчас были слегка затуманены, но взгляд, как обычно, цеплял её.

— Сэээт.. — звук вышел больше похожим на жалобу, чем на обращение, и уже в дверях кухни он нахмурился, цепляясь взглядом за её силуэт у плиты.

— Чего ты встал, — ровно, почти без интонации бросила Сэцуко, не оборачиваясь. Она знала, что ему следовало оставаться в постели, но и с другой стороны мило, что пошел искать её по всей квартире с таким то состоянием.

Кацуки же ничего не ответил на вопрос, лишь подошёл ближе. Движения его были чуть неровные, не такие уверенные, как в обычное время. И вдруг, без предупреждения, обладатель жара уткнулся лбом в её плечо и обхватил руками сзади, крепко прижавшись всем телом. Ища хоть намеки на тепло любимой.

Сэцу ощутила, как от его кожи шло болезненно-жаркое тепло, будто в нём тлели угли, но вместе с этим его била дрожь, мелкая и неумолимая. А её тело, напротив, было холодным, словно впитавшим в себя ночной воздух. Контраст оказался настолько резким, что Кацуки вздрогнул всем телом.

— Чёрт… — глухо пробормотал он себе под нос, прижимаясь крепче, словно в попытке согреть её, а заодно и себя. Но его пальцы предательски дрожали, а дыхание срывалось.

Молчала. И эта её молчаливая неподвижность только злила его ещё сильнее. Ласки же хочет, даже если не будет говорить об этом вслух. Зарылся носом в её волосы, горячее дыхание скользнуло по её шее, и он уже почти сердито выдохнул, — Холодная…Не согреться.

И в этот момент девушка коротко и тихо рассмеялась себе под нос, чуть сдавленно. Смех был лёгкий, сдержанный, едва заметный, будто бы она не позволяла себе слишком много, но он всё равно прозвучал, разломавший утреннюю тишину. Услада для ушей болеющего.

Цуко не обернулась, не двинулась к нему навстречу, только на миг прикрыла глаза и позволила телу подчиниться внутреннему ритму. Дыхание стало глубже, чуть тяжелее; сердце толкнулось быстрее, и по венам медленно побежала теплынь. Кровь вновь разогнала вялую холодность, возвращая коже естественное тепло. То, что она обычно делает в резких объятиях.

Кацуки почувствовал это почти сразу. Его ладони, прижатые к её животу, уловили перемену. От ледяной неподвижности не оставалось и следа, вместо неё появилась мягкая, тихая живость, что разрасталась стремительно. Парниша вскинул брови, даже оторвал голову от её плеча, как будто хотел убедиться, что это не галлюцинация.

Сэцуко всё так же молчала, но её плечи чуть расслабились, а в уголках губ осталась тёплая, почти незаметная улыбка.

Чайник зашумел, но он не отпустил. Его знобило, его клонило обратно в постель, но в этот момент он нашёл тепло именно в ней, и это лучше любого одеяла. И, может быть, именно поэтому упрямо держал крепче, чем следовало, прилипая к её спине, пока из глубины кухни поднимался первый пар, обещая ему чашку горячего чая.

И в мгновение кухня наполнилась густым ароматом травы и зелёный чай с лёгкой горчинкой. Сэцуко разлила напиток в чашку, кивнув блондину в сторону стола, где уже стояла глубокая миска с лёгким бульоном: горячее, прозрачное, согревающее.

Кацуки нехотя отцепился от её спины, но сделал это неохотно, как человек, которого лишили главного источника тепла. Он сел за стол тяжёлым движением, со вздохом, будто его усадили силой. Ссутулился, уткнувшись лбом в стол, а плечи его всё ещё тряслись от внутреннего холода. Из носа упрямо вырвался короткий, влажный звук, и он тут же фыркнул, раздражённо шмыгнув.

— Твою мать… — пробормотал он угрюмо, будто простуда это предательство собственного тела. Голос был глухим, в нос. — Как же хреново..

Сэцуко молча пододвинула к нему чашку с чаем, после миску с куриным бульоном. Только стоило наклониться чуть ближе, чтобы подправить кружку чая, Кацуки неожиданно потянулся вперёд и лениво ткнулся лбом ей в живот.

Бакуго не смотрел на неё, глаза оставались закрытыми, дыхание горячим и чуть сиплым. Пальцы вяло сжались на краю её халата, будто он цеплялся неосознанно, как ребёнок, ищущий спокойствия.

— Тепло… — пробормотал красноглазый невнятно, почти нечленораздельно, словно из-под одеяла, а не сидя на кухне. Его голос был полон усталости и какой-то детской, непривычной для него беспомощности, — Не уходи, лады…

Сэцуко глядя сверху вниз на его растрёпанные волосы и хмурый лоб, спрятанный в ткани её футболки. Её губы едва заметно дрогнули, будто от тихой улыбки. Протянула руку и положила ладонь ему на макушку, не спеша, мягко. Тепло её пальцев скользнуло в его волосы, и Кацуки затаил дыхание, чуть сильнее прижимаясь к ней, как будто пытался утонуть в этом ощущении, тепла и ласки, там где он ощущал себя нужным, любимым.

А чай и бульон продолжали подниматься лёгким паром, терпеливо дожидаясь, когда болеющий всё-таки поднимет голову и станет принимать свою пишу. Но пока ему нужно было только это, её рядом, её ладонь, её молчаливое согревающее присутствие, хотя и молчание немного бесило, но так тоже хорошо.

Сидел какое-то время, всё ещё спрятав лицо у неё в животе, словно намеренно откладывая момент возвращения к реальности. Но запах бульона постепенно сделал своё дело: горячий, насыщенный, лёгкий, он манил так, как манит тепло после долгого холода.

Брюнетка мягко коснулась его плеча, и Кацуки нехотя отстранился, стиснув губы и бросив на неё хмурый взгляд, полный усталости и раздражения, которое он направлял не на неё, а на сам факт своей болезни. Взяв наконец ложку, уткнулся в миску и начал есть медленно, но жадно, будто организм требовал восполнить силы.

Она же сидела рядом, наблюдая за тем, как он склонился над миской, сгорбленный, с хмурым лбом и неизменно поджатым ртом. Его ложка гремела о стенки посуды громче, чем обычно, из-за неловкости и слабости. Временами Кацуки фыркал и шмыгал носом, с явным недовольством, будто мир позволил себе слишком много вольности, свалив его с простудой.

Когда миска была наполовину пустой, Сэцуко без слов достала кармашка своего домашнего халата электронный градусник и, едва заметно наклонившись, подняла край его футболки и халата сбоку. Металл пластиковой трубки холодно скользнул по коже, прежде чем устроиться в подмышке. Кацуки дёрнулся, нахмурился и недовольно скосил глаза на неё.

— Терпи, — тихо произнесла Куроки ровным голосом, будто констатацию, а не просьбу. — Допьёшь чай и обратно в постель. Я схожу в аптеку за лекарством.

На секунду в его лице мелькнуло что-то уязвимое и сразу же прорвалось наружу. Кацуки коротко, сипло завыл, совершенно по-детски, с надрывом, будто только что его вновь предали. — Чё-о-орт, ненавижу это, — голос был охрипший, глухой, а в нос, от чего слова звучали ещё более беспомощно. Он отбросил ложку в миску и запрокинул голову назад, смотря на неё, как обиженный мальчишка. — Не хочу я один валяться, слышишь?

Сэт молча посмотрела на него сверху вниз. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тёплая мягкость, едва уловимая. Она легонько просто провела рукой по его волосам, медленно и неуловимо ласково, и Кацуки замолк, стиснув губы, но не отстраняясь.

Градусник тихо пикнул, подтверждая её опасения. Она вытащила его, посмотрела на цифры, и угол её губ дрогнул, слишком высокая температура, чтобы спорить.

— Всё равно постель, у тебя температура 39, — сказала красноглазая так же ровно, мягким тоном, без возможности у блондина возразить.

Кацуки выдохнул, громко, почти рыча от бессилия, и снова уткнулся лбом в её живот, словно сдаваясь, но только наполовину. И всё же потянулся к чашке, неохотно, будто выполняя приказ, Куроки же терпеливо пододвинула её ближе, чтобы не пришлось тянуться слишком далеко.

Горячий чай обжёг губы и горло, но это оказалось не не приятно, а наоборот, вяжущая горчинка трав смыла сухость, а тепло разлилось по груди. Шумно втянул воздух носом, снова фыркнул и шмыгнул, но сделал второй глоток, потом третий, упрямо сёрпая, словно проверяя, достаточно ли крепко его согреют.

Выпил чай он быстро. Чашка опустела наполовину, болеющий снова наклонился к своей возлюбленной, устроился лбом у неё на животе. И тяжело выдыхая горячим воздухом сквозь забитый нос, устремил свою ладонь лениво к её бедру поверх ткани халата и пижамных штанов. Его пальцы чуть сжали её, ненастойчиво, но уверенно, словно он искал в её близости то, чего не мог найти ни в еде, ни в тепле чая.

— Не уходи ещё… — пробурчал сипло, почти неразборчиво, и снова прижался к ней, как будто это единственный способ справиться с лихорадкой и дрожью. Брюнетка же просто коснулась его плеча, разминая, гладя, приласкивая к себе, позволяя ему нежиться и греться, пока чай продолжал дышать паром на столе рядом.

— Ну тихо, всё, идем в постель, — Сэцуко встала со стула, подхватила его за руку и тихо потянула из-за стола. Кацуки пошёл неохотно, шаркая тапками, всё ещё горячий и сонный, словно потерявший половину своей силы. В коридоре он пару раз покачнулся, но удержался, только плотнее сжал её пальцы, будто без этого не мог бы дойти.

— Ложись, — коротко сказала Куроки, когда они дошли до спальни, и, придерживая его за плечи, помогла опуститься на постель. Одеяло шуршало, когда Сэт аккуратно заправляла его, а Кац тем временем уже успел закрыть глаза, вытягиваясь, и переворачиваясь в удобную полу на бочок, будто в одеяле наконец нашёл нужную вселенную.

Красноглазая легонько нагнулась, поправила выбившуюся прядь с его лба, и, прежде чем отойти, тихо поцеловала его в горячую кожу. Коротко, но с тем тихим теплом и любовью, что заменяет любые слова. Кацуки чуть улыбнулся, не открывая глаз, и пробормотал сипло, — Не уходи, а..

— Мне в аптеку, у тебя температура сильно поднялась, — шепнула Сэт, укладывая на лоб Кацуки влажный платочек, но он уже снова потянулся, слабо ухватив её за запястье.

— Ну Сэт.. — ладонь горячая, пальцы дрожат, а в голосе столько просьбы, что не оставалось выбора, только выдохнула и просто села рядом, положив ладонь ему на грудь, похлопывая мягонько.

— Минутку побуду, — тихо добавила брюнетка. Кацуки сею же секунду успокоился, сжал её руку, отпуская на мгновение, чтобы положить горячую ладонь поверх ее руки, и почти сразу дыхание стало ровнее, горячее, глубокое, уже на грани сна. Сэцуко осталась рядом, пока он не уснул окончательно, с теплом в душе от ее заботы и ласки.

art: @P0RSCHE812

ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

2025-10-01T14:10:39.307Z

Зима ещё не отпустила город. Снаружи тянулся густой морозный воздух, и даже сквозь стены академии чувствовалась холодная свежесть утра. Солнце ещё не поднялось, только бледное свечение из-за горизонта давало миру намёк на скорое пробуждение. В длинных коридорах, где лампы не горели, царил полумрак, и от этого тишина казалась плотнее, глубже. Школа выглядела чужой и пустой, будто не здание для уроков, а замерший в снежной спячке организм.

Именно в этом безлюдье двое шагали рядом. Стук подошв по полу гулко разносился эхом, словно стены пытались подхватить их шаги и повторить за ними. Кацуки говорил и его голос тоже эхом отражался, тёплый, уверенный, чуть резковатый, но не громкий. Он рассказывал Сэцуко про формулы и законы физики, бросал в её сторону короткие объяснения, подмечал моменты, которые ей, по его мнению, стоило запомнить к тесту.

Она же в свою очередь слушала и кивала, но больше улавливала не сами слова, а ритм его речи. Этот тембр, резкий и отрывистый, был для неё как будто знакомым ориентиром, чем-то надёжным в пустом и чужом здании, к которому она, так и не смогла привыкнуть за два года обучения. Сэцуко ступала легко, почти бесшумно, и то и дело бросала взгляд на профиль Кацуки: сосредоточенный, уверенный, даже в полумраке такой живой.

Они дошли до конца коридора, у окна, где холодный свет с улицы бросался внутрь, когда он вдруг остановился. Резко, как всегда. Сэцуко по инерции сделала ещё шаг и чуть не наткнулась на него.

— Эй... чего остановился? — тихо спросила Куроки, удивлённо вскинув брови. Реакции все еще слабые, но они есть и это уже было прогрессом для неё.

Блондин обернулся к ней и прищурился, глядя внимательно. В его взгляде было что-то странное: ни раздражение, ни скука, а скорее придирчивость, будто он что-то заметил и решил исправить прямо сейчас.

— Ты чего? — повторила брюнетка чуть громче, не понимая в чем была проблема. Даже умудрилась обернуться позади себя, мало ли, вдруг что-то увидел позади неё.

Но Кацуки не удосужился даже ответить. Вместо этого шагнул ближе, и его рука неожиданно потянулась к её голове. В одно движение он снял с неё белый ободок, и волосы сразу упали свободно, мягко обрамляя лицо. Чёрные пряди скользнули вниз, а среди них засветились те несколько белых локонов, что особенно выделялись в бледном свете зимнего утра.

Куроки замерла, ощущая, как сердце забилось быстрее. Его пальцы коснулись её волос, и от этого прикосновения пробежал странный холодок, не от мороза, а от того, что он вдруг оказался так близко. Кацуки аккуратно убрал выбившиеся локоны с её лица, провёл рукой вдоль виска и заправил за ухо несколько прядей, словно делал это машинально. Но в каждом движении чувствовалась сосредоточенность, будто он чинил что-то важное.

— У тебя всё торчит, как у идиотки, — пробурчал красноглазый под нос, поправляя ещё пару прядей, приводя ее вид в порядок.

И только когда волосы снова легли ровно, он вернул на её голову ободок, будто завершил какой-то ритуал. Отступил всего на полушаг, оглядел и кивнул, как будто результат его устроил, — Вот. Теперь нормально.

Бледноглазая хотела что-то сказать, но не успела. Кацуки вдруг, с той же бесцеремонностью, сложил ладони и мягко сжал её щеки. Его большие руки обхватили её лицо так, что губы вытянулись в нелепую утиную мордочку, а глаза сузились.

— Ха, — вышло из его рта, и уголки его губ дёрнулись в сдержанном смехе. — Вот так и сиди на тесте, ага.

Куроки замычала в искажённом положении, пытаясь вывернуться, и взгляд её наполнился возмущением. Она ткнула его локтем в бок, но Кацуки не отдёрнул рук, только шире усмехнулся, наблюдая, как она корчит смешные рожицы. И что удивляло, ухмылка, эта улыбка, она была искренней и нежной, заставляющая тепло распространиться из души по всему телу.

— Придурок, — наконец выдохнула Цуко, едва он отпустил. Её щёки тут же вспыхнули, и не только от смущения, но и от лёгкого возмущения.

Дева быстро отвернула лицо в сторону, но всё же услышала, как тихо фыркнул Бакуго себе под нос. Смех прозвучал в коридоре почти так же громко, как их шаги раньше. И, может быть, именно в этой пустоте школы, в полумраке зимнего утра и в его насмешливом смехе, Сэцуко впервые почувствовала, что ей почти уютно.

После его смеха коридор снова погрузился в тишину. Только где-то далеко скрипнула дверь, и всё затихло вновь. Академия по-прежнему дремала, словно время застыло между шагами рассвета. Сэцу всё ещё чувствовала лёгкое жжение на щеках, от его ладоней, от неловкой утиной мордочки, от собственной досады и смущения. Хотела отвернуться, но не смогла, Кацуки все еще был слишком близко.

Он не спешил отойти, как делал обычно, словно и не собирался сейчас. Вместо этого опустил руки ниже, обрамляя её по бокам, одна ладонь скользнула к спине, другая остановилась чуть на боку, где ребра, будто он сам создавал вокруг неё маленький круг, в котором не было ничего лишнего, только касания. И от этого в груди стало тесно, так, что дышать было труднее, чем минуту назад.

Куроки вновь повернулась, подняла глаза и встретила его взгляд. Он был не резким, как обычно, не колким. В нём мелькало что-то другое, странное, смягчённое, будто Бакуго боролся сам с собой. Он наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось. В полумраке его лицо было очерчено мягкими линиями, и девица ощутила, как сердце застучало сильнее, отзываясь на каждое его движение.

Мир вокруг будто растворился на миг. Академия, холод, раннее утро, всё это отступило на задний план. Остались только он, она и это напряжение, которое можно было разрезать ножом. Брюнетка невольно прикрыла глаза, почувствовав, как тело само тянется к нему. Ожидание вытянуло секунды в вечность. Слышала его дыхание, почти ощущала прикосновение губ.

Третьекурсник тоже замер. Его веки дрогнули, медленно закрываясь, дыхание стало неровней грубых полей с холмами. Казалось, он вот-вот уступит и сделает шаг вперёд, сократит последнюю грань. Но в самый миг, когда её губы слегка приоткрылись в ожидании.

Однако Кацуки чуть сместился в сторону и легко коснулся уголка её рта. Всего лишь быстрый, осторожный чмок. Такой лёгкий, что он скорее оставил след воспоминания, чем настоящий поцелуй. Такой нежный, словно небольшая порция ласки перед смертью.

Куроки открыла глаза и застыла. Её дыхание сбилось, щеки запылали ещё сильнее, а сердце отказалось верить в то, что всё закончилось так просто. Но Бакуго уже отстранился, и в его взгляде вновь появилась привычная дерзкая искра. Улыбка на губах была лукавой, почти издевательской, но мягкой, со своей нежностью.

— Рано тебе ещё, понялa? — тихо пробормотал он, нарочито небрежно. И прежде чем она успела что-то сказать, щипнул её щёчку, как будто закрепляя свою маленькую победу.

— А..Ч-... — Сэцуко вспыхнула до корней волос. Слова застряли в горле, и она только отвела глаза. — ...Чего..

Маленький, почти несерьёзный поцелуй в уголок губ жёг куда сильнее, чем она ожидала. И, хотя в глубине души она почувствовала лёгкое разочарование, в то же время внутри распустилось тёплое, смущённое чувство, которое грело лучше любого рассвета.

Кацуки, заметив её реакцию, лишь фыркнул себе под нос и отвернулся лицом к окну, откуда и падал мягкий и холодный свет, но глаза его на секунду задержались на ней дольше, чем он хотел.

И в этой ранней зимней тишине, между ещё не вставшим солнцем и пустыми коридорами, Сэцуко поймала себя на том, что даже такой крохотный жест был для неё чем-то гораздо большим. Может и для Кацуки тоже, у самого то и щеки, и уши покраснели от крохи-поцелуя..Милота.

ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

2025-07-02T10:18:52.179Z

«Библиотека была заполнена тишиной, но не той, что хрупкая и острая, а густой, как мёд, липкой и тягучей, тишиной, в которой каждый звук будто отдалялся во времени. За окнами уже сгущался сумрак, и дневной свет в окнах утратил своё золото, став более пепельным. Сквозняк лёгким движением колыхал тонкие листы на чужих столах, а лампы над головой горели жёлто-белым, тёплым, почти сонным светом.

Взрывной парень сидел, опершись локтем о стол, глаза скользили по строкам, но мысли текли в стороне. Он ощущал, как близко её дыхание, чуть сбивчивое, тёплое, мягкое. Он не смотрел прямо, но всё время знал, как она сидит. Сэцуко давно перестала читать. Сначала замедлилась, потом залипла в одну точку, и, наконец, будто растворилась в учебнике, уронив голову на раскрытую страницу.

Щека брюнетки с одной белой прядью прижалась к тонкой бумаге, и текст отпечатался тенью под ресницами. Губы поджаты, как детская привычка. Веки дрожали, словно сопротивляясь сну, но он всё равно победил. Рука осталась вытянутой вперёд, как будто она до последнего пыталась удержаться, сжала ручку, удержала её между пальцами и замерла. Она заснула прямо в напряжении, но в комфортной тишине помещения и компании человека, которому видимо доверяла. Первый сон за последние сутки, который она смогла получить, даже если не планировала.

Бакуго посмотрел на неё. Долго, без спешки, с тем, на вид, холодным выражением, за которым он прятал всё остальное. Но пальцы его уже скользнули к тетради, осторожно вынимая из под её груди. Сдвинул учебник ближе, подвинул её в сторону, осторожно, чтобы не потревожить, но и чтобы ей было удобней спать. Лист за листом он пролистал главы, нашёл нужное, и начал писать,её почерком не вышло, вышло своим, чётким, аккуратным, немного угловатым. Даже не думал, зачем делает это, просто записывал определения, ключевые мысли, цитаты, добавляя стрелки, подчеркивая важное. Механически, плавно и устало. Стараясь выписать лишь самое главное, что могло бы ей помочь перед экзаменом. Чтобы просто пробежаться глазами перед судным днём и не мучать себя писаниной.

Сэцуко не шевелилась, наверное за исключением ее туловища, что двигался за счёт её ровного и спокойного дыхания. Лучи от настольной лампы падали ей на плечо, и в этом свете волосы казались пепельными, не чёрными. Глянув в её сторону на пару секунд, он вдруг понял, что несколько прядей упали ей на лицо, касаясь носа, губ, цепляясь за ресницы, включая и пряди с этой злощавой сединой. Хотя она была своего рода её изюминкой, но какой ценой она проявилась, ему это не нравилось. Они мешали ей дышать, возможно, именно из-за них она хмурилась во сне. Или так казалось ему.

Кацуки наклонился ближе. Аккуратно, почти вкрадчиво, пальцы его скользнули по её щеке, отведя непослушные пряди за ухо. Кожа его руки была тёплая к её холодной. Чуть влажная от пота и напряжения, боясь, что именно это её и потревожит. Но блондин задержался, ненадолго, на секунду, и вернулся обратно к писанине, будто ничего не было. Однако, на пальцах осталось слабое ощущение прохлады от её гладкой кожи. Тетрадь снова хрустнула под его рукой. Чернила ручки ложились ровно. Но пара алых глаз уже то и дело возвращались к ней. Рассматривая её черты лица, умиротворенные, но в то же время измученные.

Брюнетка всё так же лежала, чуть наклонившись вперёд, короткие волосы тенью закрывали затылок, рука была вытянута, и пальцы до сих пор держали ручку, упрямо, механически, бессознательно. Не отпускала её. Спала, но будто всё ещё пыталась что-то не упустить.

Кацуки наклонился ближе, вновь, легонько и медленно. Сначала коснулся её запястья. Кожа была гладкая, податливая, и под ней чувствовался слабый пульс. Пальцы пепельного блондина медленно разжали её ладонь, по одному, осторожно, как будто работал с чем-то хрупким. Большой палец соскользнул с чернильного следа на её большом пальце. Отнял ручку, скользнул ею в сторону. Цуко чуть дрогнула, но не проснулась. Только пальцы сжались в пустоту, без цели.

Кацуки выдохнул, увидев, что она продолжала дремать. Накрыл её руку своей правой ладонью. Сидел так. Молча. Вслушиваясь в то, как дышит её тело. В том, как еле слышно скрипит её стул. В том, как между ними, в этой тишине, вдруг образовалась тяжёлая, но светлая близость. Не требующая слов. Не вызывающая тревоги. Просто...тихое присутствие. И почти невесомая нужность в нём, ощущение безопасности. Сидел так, продолжал конспектировать параграфы для неё, пока время текло, а она дышала, доверчиво, ровно, спокойно, уткнувшись щекой в забытый учебник.»

ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

2025-06-30T09:59:16.286Z

«Хори ворвалась в зал с жаром летнего ветра, вплетённого в дыхание, будто за ней шёл сам знойный день: тяжёлый, пыльный, оглушённый гулом транспорта и часовыми стрелками. Плечи дрожали от спешки, сердце стучало в ритме городского рока, а рыжие волосы, распущенные и спутанные, как языки пламени, касались разгорячённой шеи, слипались на затылке, липли к ключицам и лежали чуть лохмато на спине. Она сорвала рюкзак с плеча, бросила его у стены, не глядя, и опустилась на корточки, будто сбросить с себя груз, но жар остался внутри, расползаясь по телу липкой сладостью усталости.

С другого конца зала крашеный уже наблюдал. Его голубоглазый взгляд скользил по ней, не требуя слов, он видел всё: полуоткрытый рот, ловящий воздух, сбившееся дыхание, то, как она попыталась пригладить волосы, на автомате, как человек, помнящий, что должен выглядеть "нормально", но не имеющий на это ни одной лишней секунды. Рыжие пряди казались живыми, буйными, невоздержанными, как и непривычно ей было, стоя перед людьми, без своего привычного образа или косы.

– Через ураган пробиралась, ха? – тихо усмехнулся Таки в привычном тоне, но не в укор, а словно медленно принимал её такую, неотёсанную, растрёпанную, дрожащую от бега и спешки.

Хори фыркнула, с усталой улыбкой, легонько закатывая глаза. – Дурень. Не успела просто собраться, да и ветер долбанный, — пробормотала, стягивая худи с плеч. Под ней была тонкая майка, почти полупрозрачная от жары и пота, прилегавшая к телу, как влажная ткань на глиняной статуе. – Хотела чуть позже заплести, но не вышло. Итак опаздывала.

Голубоглазый поднялся, не торопясь, и подошёл ближе. Тело двигалось с уверенностью, словно бы хищника, но не торопливо, будто каждое движение имело смысл. Уселся рядом, но не впритык. Рука скользнула вдоль её плеча, будто невзначай, но ощутимо тёплая, плотная, надёжная.

– Это не дело, – выдохнул парень, и в голосе прозвучала не строгость, а почти нежность, завуалированная в привычной полушточном тоне. – Такую огненную гриву нельзя отпускать на самотёк. Дай-ка я просто..

Фиона уселась рядом, и он мягко подтянул её к себе, направляя, будто приглашающий жест, без давления на первый взгляд. Спина её оказалась у его груди, а его колени, удобной опорой, как будто так и должно было быть. Она почти беззвучно выдохнула, позволив себе на мгновение расслабиться в его руках.

Пальцы коснулись её волос, тёплые, широкие, мягкие. Он просто стал собирать пряди, как цветочки из клумбы в ту пьяную ночь. Каждое прикосновение было бережным, неторопливым. Распутывал узлы, разглаживал спутанное, словно отматывал назад беспокойный день, возвращая ей покой, которого она не просила, но остро нуждалась в секрете.

Пряди шуршали под его руками, шелестели, как сухая трава под вечерним ветром. Волосы были влажными у корней и сухими на концах, тёплыми, как солнечные лучи, впитавшиеся за день. Видимо она приняла душ ещё вчера и не всё успело обсохнуть как надо к утру. Такамура водил по ним пальцами, разделяя их, перебирая, словно перебирал что-то хрупкое, аккуратно, чтобы не сломать, не порвать, не испортить.

— Ты чертовски красивая с этой лохматой гривой, знала? — указала жаба в образе парня тихо, наклоняясь ближе, чтобы взглянуть на выражение лица рыжей, с этими хитрыми глазенками, почти как у непослушного и озорного кота.

Рыжая лишь усмехнулась легонько под нос, не открывая глаз с Наоми, что стояла перед ними, хихикала и снимала на видео для инстаграма. – Ты просто любишь возиться с моими волосами. Признайся уже.

Брюнет с крашенными концами не ответил, только чуть крепче взял прядь у основания, и начал плести. Пальцы двигались медленно, уверенно: правая прядь в влево, левая в вправо, перекрёстия, натяжения. Косичка складывалась, словно заклинание. Вплетывал в неё ритм, которым она дышала, когда пела. Он знал его. Наизусть.

Её дыхание выровнялось. Плечи опустились. Она уже не держала осанку, не следила за собой, просто позволяла ему делать, что он делает. Потому что он делал это не для внешнего вида, не из причудливой заботы, а потому что знал, что с нормальным видом ей было бы спокойней репетировать.

Он дотянулся до её груди, чтобы перекинуть косу через плечо, чтобы поправить окончательно её внешний вид, и она слабо вздрогнула от неожиданной близости, но не отстранилась. Он медленно, очень мягко пропустил пальцы по длине косы, как будто хотел выгладить каждую эмоцию, оставшуюся в ней за день. Пальцы аккуратно подергивали аккуратно за сплетенные пряди, чтобы сделать пышней, привлекательней для кадра. Снимая резинку, чтобы вновь завязать конец.

Щёлк резинки прозвучал почти интимно. Она скользнула взгляд от розоволосой и посмотрела на кончик косы, аккуратный, чуть тугой, но не слишком. Потом, на него. В её взгляде было что-то тёплое, спокойное, как тлеющий уголёк в ночи, который не пылает, но согревает. Но и что-то неуверенное, как бы не зная как реагировать или какие слова стоило бы сказать.

– Теперь ты снова собрана, – выдохнул он и дотронулся до её талии, пальцами, обнимая не как друг, а как тот, кто знает, где у неё центр тяжести. Где та точка, на которую можно опереться, если всё вокруг трещит. Почти как ухажер, что и заставляло Наоми пикнуть и уйти к остальным ребятам, чтобы не мешать теплому моменту "дружеской" близости. – Красавица, правда, хм?

Фиона прикрыла глаза, уронив голову вперёд, склоняясь, чтобы ускользнуть из его крепкой хватки. Рука пыталась нащупать одну из декоративных подушек.

— Ты идеален, когда молчишь, — прошептала Фиона, не открывая глаз, прощупав подушку и ударив назад, попав почти на лицу Таки, что лишь усмехнулся и дальше притягивал её к себе, в свои объятия.

– Ты, когда не споришь, тоже неплоха, – ответил Китару тихо, почти язвительно, и специально касаясь губами макушки её головы. Точнее пытаясь, пока она отбивалась от его неожиданных нежностей.

Так и начался день музыкальной группы, с опоздавшей вокалисткой и дурачьем клавишника в сторону любимой, уже не секрет, девушки. По крайней мере, не секретом для остальной части группы.»

ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

2025-06-07T14:46:09.814Z

«7 июня. День выдался на удивление жарким. Летний зной будто решил отпраздновать день рождения Амэцуки вместе с остальными, припечатывая солнечные зайчики к окнам и заставляя воздух дрожать над асфальтом. Девушка стояла в школьном дворе, окружённая шумными одноклассниками, которые казались чересчур оживлёнными. Смех, пожелания, даже шарики кто-то принёс. Киришима устроил ей неуклюжее караоке прямо у здания, а Яойорозу и Сато испекли домашний, но большой торт со свечами, заботливо уложенный в коробку с лентами. Даже Токоями пришёл, мрачно, по-своему, но пришёл.

И всё же, среди этого солнечного шума, было что-то не так.

Точнее, кто-то.

Арису не видела Кацуки среди одноклассников. Ни мельком, ни в толпе. Никак.

За прошедшие месяцы, после войны, после всех потерь и сражений, они стали…ближе. Не в том смысле, чтобы говорить об этом вслух. Но между ними появилась невидимая нить. Иногда она ловила его взгляд. Он не отводил. Иногда он задерживался рядом чуть дольше обычного. Иногда он говорил мягче, чем позволял себе с другими.

Но сегодня… он не появился.

– Может, он просто забыл? – пролетела мысль у белоснежной, подняв солнечные глаза к небу, где белая птица парила в почти прозрачной вышине. – Или… занят. Он же всегда занят.

Но внутри, в груди, скручивалось чувство, неприятное и липкое. Потому что в глубине души она надеялась. Она надеялась, что если кто и появится, то именно он. Он ведь…видел, как для неё он стал важен. Или нет?

Когда вечер наконец опустился, Арису почувствовала усталость, несмотря на то, что праздник удался. Комната в общежитии была тёплой, уютной. Бумажные пакеты с подарками лежали стопкой на полу. Ваза с камелией стояла на подоконнике, приятна на глаз. Но не то.

Амэцуки сняла заколки из белоснежных волос, позволяя им свободно упасть на плечи, и села на кровать, молча и тупо смотря на невидимую точку на стене. Праздник удался, но в груди всё равно что-то было не то. Сумерки затихли за окном. День заканчивался, а она словно всё равно что-то ожидала.

– Ну и ладно, – пробормотала солнцеглазая, уговаривая себя, или скорее утешая, с мягким вздохом. – Не все же могут вспомнить. Он… он не обязан.

Но он же не такой. Он помнит всякую ерунду. Даже, как я кофе пью. Почему бы не просто…

Тяжёлый стук прозвучал. Тяжёлый, но с какой-то стороны мягкий, с колебанием. Словно человек за дверью уже продумывал план побега. Вздрогнув и повернув голову, Арису замерла на пару секунд. Кто-то стучал в дверь, коротко, резко, но не грубо. Почти…
неловко что ли?

Вставая с кровати и приоткрывая легонько дверь, солнечные глазки Арису выглянули, что тут же легонько расширились. На пороге стоял он. Кацуки Бакуго. Всё тот же, в чёрной майке, светлые волосы немного растрёпаны, взгляд упрямо отведён в сторону. В одной руке он держал небольшую коробку, перевязанную серебристой лентой. В другой же, не было видна, так как он её прятал за спиной. У ног же тень от уличного фонаря, растянувшаяся по полу коридора.

– Тц. – Кацуки кашлянул, не поднимая на неё взгляда. В горле так пересохло от волнения, что ему и страшно было заговорить, ведь пытался в какой-то мере вести себя уверенно, но что-то мешало ему. – Я… Тебя не было внизу. Пришёл...сам.

Он поднял коробку чуть выше, словно не знал, что с ней делать. Потом, резко, словно срывая пластырь, кидая коробку в руки девы, промямлил себе под нос, так же резко, как и кинул. – Это тебе. С днём рождения, или типа того.

Арису застыла, не зная, удивляться, радоваться или…плакать? Но всё, что она смогла сделать, это осмотреть коробочку и тихо сказать, — Спасибо..

Он качнулся на пятках, будто раздумывая, уходить или нет, меняя вес на с ноги на ногу. – ...Не празднуешь?

– Праздновали немного. Да и одиннадцать уже, куда ещё. Поздравили, потанцевали, даже тортик был.
– Хм.

Пауза. Неловкая и напряженная. Было видно, как Кацуки думал, стоит ли ему уже уходить или надо ещё что-то сказать. Целый хаос в голове, что заставляло руки дополнительно потеть, а сердце биться в ушах. Он уже и забыл, что за спиной держал небольшой дополнительный подарок, неосознанно сжима руку.

— Но тебя не было, — вырвалось у девушки из уст, слишком честно, слишком тихо, но уловимо для его ушей.

Блондин посмотрел на неё. На этот раз прямо. В его глазах не было злости. Только усталость после дня и что-то почти смущённое.

– Я... – выдохнул обладетель рубиновых глаз, не отрывая своих глаз от одноклассницы, ну или..друга, если бы он мог так её назвать, если бы он мог позволить себе в этот день хотя бы. — Не люблю такие толпы. Да и... не знал, нужно ли тебе, чтобы я был.

Сердце у неё сжалось. Не от обиды, скорее от того, как он это сказал. Словно сам не верил, что достоин быть частью чего-то тёплого. Было неприятно. Учитывая, как она считала, что они достаточно близки, чтобы появляться на таких праздник для друг друга.

Кацуки тихо выдохнул, почти незаметно. Потом кивнул на коробку. – Открой. Посмотри, понравится или нет. Я не очень в этом шарю, мм..И вот это. – пробубнел белобрысый, протягивая небольшой букетик лилий, белых, её любимых. Это уже было оно. Немного, но приятно, что Бакуго запоминал такие детали про неё.

На это легонько края ушек Арису покраснели, что могло лишь означать сильное смущение, но небольшая и скромная улыбка вылезла на губах, а рука потянулась к букету и молча кивком приглашая во внутрь комнаты. И естественно Кацуки поплелся за ней, не удрать же ему прочь от стресса, хотя хотелось.

Арису сама осторожно села на край кровати, открывая коробку. Внутри, на мягкой подкладке, лежал тонкий серебряный браслет. Он был изящным, но с мужским, чётким дизайном, простой, с несколькими плоскими сегментами и едва заметной гравировкой, похожая на звезду на её костюме. Она видела что-то подобное у него, на запястье, когда он выходил куда-то гулять с другими ребятами, но без гравировки, у него, в отличии от её браслета, был простой серебряный.

– Это... – Арису даже не знала, что сказать. Пальцы дрожали.

– Такой же, как у меня, — буркнул он, садясь рядом, на край кровати. – Только тоньше. Не знал, но подумал, может...будешь носить. Или выбросишь, если не нравится. Сама там решай.. – пробубнил бьондин, с почти шёпотом на последней фразе, как бы стараясь не показать, что для него важно знать ответ, знать понравилось ли.

— Я не выброшу, — тут же сказала она, глядя на него. — Он... очень красивый. И... тёплый.

Бакуго на это лишь фыркнул, отведя взгляд в сторону, не желая показать как эти слова были, как бальзамом на душу, – Серебро не бывает тёплым. Оно холодное.

– От друга ведь..любой подарок будет тёплым. – промямлила Арису, так чтобы Кацуки услышал, пока ее солнечные глаза, которые почти как закат, смотрели, желая, чтобы онн повернулся и глянул на неё.

Это и случилось. Словно он читал её небольшие желание и повернув голову, посмотрел на неё снова, и на этот раз в его глазах было что-то, что она никогда раньше не видела. Смешение гордости, стыда и чего-то почти уязвимого.

– Чудачка.
– Пфф, а это здесь откуда?

Оба улыбнулись, не смогли сдержаться. Правда..едва-едва, почти незаметно, особенно у Бакуго. Но это было больше, чем всё, что она получила за день. Комната была тиха, только за окном шелестело лето. Браслет на её запястье ловил последние лучи света, серебряный, с мягким блеском заката. Он стал частью чего-то большего, чем просто украшение. Символ? Связь? Мм-м. Признание, которое не нуждалось в словах.

В этот момент лето замерло. Ветер стих. Всё стало простым. И очень..очень настоящим. Как серебро, ставшее тёплым от чьей-то ладони.»

Хотелось бы вновь поздравить мою дорогую Арису с днём рождения, хотелось что-то подарить от себя, поэтому..вот. Ещё раз с днём рождения, Ари.💓

ᅠ ᅠТРЕЙД-ЗАРИСОВКА

2025-05-01T00:19:14.338Z

«Летний фестиваль, как всегда, шумел и гремел задолго до наступления темноты. Горящие гирлянды тянулись над головами, палатки с едой и безделушками выстраивались рядами вдоль пешеходных улиц, и в воздухе стоял сладкий запах жареного теста, карамели и дыма от гриля. Толпа гудела, смех, голоса, звонкий лай собак, музыка из разных колонок смешивались в один живой, пульсирующий ритм. Было около восьми вечера, и жара, наконец, спала, уступив место теплому бризу, гуляющему по раскалённому асфальту.

Компания из пятерых друзей неспешно шла по центральной аллее, оставляя за собой огромную и заполненную парковку. Таки шёл впереди, без особой цели, просто скользил взглядом по прилавкам, поглядывал на людей, изредка кивая знакомым. Фиона шагала рядом, руки в карманах джинсовки, волосы, рыжие, растрепанные, сбивались на лицо. Позади плелись Наоми, болтая без умолку с Кацухисой о его любовной жизни с однокурсницей, а Ринтаро шагал в стороне, раслабленно разглядывая цены на такояки и явно прикидывая, сколько еды можно купить на оставшиеся йены.

– Да тут..очереди как на запуск в космос, – проворчал Рин, засунув руки в карманы. – Проще было бы купить еды заранее, как и предлагали.

– Так тогда не было бы атмосферы, – ухмыльнулся зеленоголовый, заглянув на ребят через плечо. – Всё веселье как раз в этом, толкаться, искать вкусняшки, тратить деньги на ерунду и жалеть об этом потом.

– У тебя странное понятие веселья, старик, – буркнул Рин, но с небольшой насмешкой, поматывая легонько головой.

– Давайте встретимся у большого дерева перед началом фейерверков, – предложила Наоми, щёлкнув пару фотографий витрин. – Там открытое место, видно будет лучше всего.

– Разбредаемся получается? – уточнила Фиона, окидывая взглядом, слегка позевывая.

– Пять минут свободы, – кивнул Таки. – Главное не теряйтесь, как в прошлый раз, когда Рин ушёл за лапшой и вернулся через сорок минут.

– Это была очередь, я не терялся, – промямлил Ринтаро со слабым закатыванием глаз.

– Ну да, конечно, – протянула Наоми, уже отдаляясь к ряду с напитками, начиная отбегать от ребят. – Встретимся у дерева!

Разошлись. Кто-то пошёл к еде, кто-то к напиткам, кто-то к сувенирам и игрушкам. Таки остался рядом с Фионой. Не то чтобы он специально держался рядом, просто пошёл по инерции, а она не возражала. Решили свернуть за угол, и взгляд рыженькой сразу же притянул к себе прилавок с мелкими украшениями и безделушками. Таких было несколько. Где-то украшения повторялись собой, но разнились в ценах. А где-то были и уникальные экземпляры. Прилавок стоял между палаткой с фонариками и лотком с бамбуковыми веерами, неяркий, не бросающийся в глаза. Хозяйка прилавка - пожилая женщина с серыми, аккуратно заколотыми волосами, сидела на табуретке и что-то шила тонкой иглой, возможно простая вышивка на ткани для удовольствия. Вокруг неё, на чёрной бархатной ткани, рассыпались кольца, подвески, заколки, браслеты, всё разной степени старомодности, но встречались и что-то из современной классики. Некоторые выглядели винтажно, другие, как детские игрушки, но были и вещи, цепляющие взгляд. Как раз таки была одна такая.

Хори подошла ближе и остановилась, склонившись над прилавком. Её взгляд, блуждающий по поверхности с украшениями, зацепился за тонкую подвеску с пентаграммой; грубоватая форма, тусклый металл, но в центре был вставлен искусственный камень, мерцающий в огнях фонарей.

– Оу-у, а это уже выглядит подозрительно, – усмехнулся крашенный попугай, заглядывая ей через плечо. – Когда свою секту будешь открывать?

– Придурок, – не оборачиваясь, отозвалась Фиона себе под нос. – Это просто стиль. Готика. Мистика. Ты бы ничего не понял.

– Ага, мистическая Фиона, верховная жрица парковочной зоны.

Рыжая лишь фыркнула, но хоть и голосе звучало веселье, она не стала ему что либо отвечать, просто повернулась к женщине за прилавком, – Можно эту, пожалуйста?

Та уже потянулась за маленьким мешочком из ткани, как Фиона внезапно замерла. Хлопнула ладонью по карману джинсовки, потом по другому, нахмурилась, порылась в задних.

– Да ты шутишь что ли… – пробормотала голубоглазая и взглянула на Таки с мрачным видом с выраженным тихим раздражением. – Кошелёк в машине Рина. На парковке. Чёрт.

Таки, наблюдая за этим с ехидной улыбкой, покачал головой, – Неудивительно. Ты бы и голову забыла, если б её не прикрутили к шее.

– Я сейчас сбегаю, тут не так далеко, – промямлила та себе под нос, но Такамура уже достал кошелёк и протянул женщине нужную сумму

– Считай подарком, – произнёс сердцеед, как его прозвали парочка фанатов, и вложил упакованную подвеску ей в руку, выдавая вместе с этим свое "очаровательное" подмигивание, – В честь твоего старческого маразма. Надо запомнить эту дату.

– Мы с тобой ровесники, идиот, – буркнула Фиона, но уже не пыталась вернуть упаковку, лишь аккуратно сжала в ладошке. Было небольшое недовольство и бунт внутри, что за неё заплатили и даже не дали шанса заплатить за себя за такую безделушку.

– Можно было просто сказать спасибо, знаешь ли!

– Иди к чёрту, – с небольшим бубнежем, но всё-таки Фи взяла пакетик и развязала шнурок, доставая подвеску и повертев в руках. Дешёвый металл сиял в свете фонарей, переливаясь странным светом, почти фиолетовым. Пентаграмма лилового оттенка прелестно сверкала на теплом уличном свету. Подвеска казалась чем-то совсем не от мира сего на фоне всей этой глупой суеты фестиваля. Фиона неуверенно повесила её на шею и поправила свою косу на плече.

– Подходит, – после небольшой паузы в диалоге прозвучал тихий комплимент, владелец которого не смог словно бы отвести своего мягкого взгляда с девицы, – Мистика тебе к лицу, полагаю.

Дама повернулась к нему и сощурилась, словно бы с подозрением того, что ещё какие-то острые фразы полетят из этого рта.

– Ну-ну, – усмехнулся Таки, заметив на своем лбу невидимую красную точку снайпера, – Успокойся, не будет никаких шуток! – "расскаялся" злоумышленник дамских сердец поднимая руки вверх, ожидая когда голубые глаза спустят с него их прицел, – ...Лучше заколдуй меня до ближайшей лавки с якитори, умираю от голода так-то.

Хори на секунду уже поверила, что обладатель раздражающей щетины сдался и не станет с ней шутит, но вновь оно, острая шутка в её сторону насчёт её любви к готическим украшениям. Уставший и раздраженный стон последовал после удара девушки в плечо бездельника. — Боги, ты невыносим! Так и знала, что скажешь что-то такое!

– Ауч! Аккуратнее там, поцарапаешь ещё это очаровательное лицо! Тебя мои фанаты не простят, – очередная вкинутая фраза Такамуры и Фиона была готова треснуть его по голове, но вместо этого из их губ сбежал небольшой смех от собственного же дурачья. Напряжение словно сдулось с ситуации, пока их диалог заливался остатками хихиканья и колких фраз.

– Нашли что-то интересное? – спросила розоволосая, подходя к ним с маленькой препрыжкой в своем шаге, смахивая пот со лба и оглядываясь, ища взглядом других двух парней.

– Только эзотерику, – ответил Китару, кивнув на Фиону, пряча ладони в карманы джинсы.

— Прелесть, подарочек или сама купила? – радостно удивилась Йокаяма, рассматривая теперь дешёвое украшение, делая шаг вперёд и аккуратно подушечками пальцев проводя по изделию.

Рыжая бросила взгляд на парня, что в свою очередь довольный собой смотрел на картину перед собой, затем пожала плечами на вопрос Бубльгум, – Подарок...Наверное.

– Да мелочь, а не подарок. Я бы этим глазкам весь мир скупил, вот честно! – самодовольно продолжал Китару, ощущая себя романтиком за одну только эту фразу, не заметив по началу косой взгляд девушек, что видимо посчитали это очередной его шуткой или подкатом из мира вне. Хотя почему только видимо, так и было на самом деле, две подружки лишь сдавленно просмеялись про себя и пошли к месту встречи, где возможно уже стояли Рин и Кацу.

У дерева, которое обозначили как точку встречи, было открытое пространство рядом с небольшим прудом давало отличный обзор на вечернее небо. Время близилось к десяти. Люди уже рассаживались на траву, кто-то стоял, кто-то устроился на пледах, готовя свои камеры и рты для закуски. Фиона села, подогнув ноги, и начала пить холодный зелёный чай из стакана с трубочкой.

Наоми купила себе сладкой газировки и несколько штучек моти, делясь с Фионой. Китару, Кацухиса и Ринтаро закупились якитори - куриные кусочки на шпажках, раскладывая эти самые кусочки по пластиковым тарелкам. Запах жареного мяса, дым и огни складывались в идеально летнюю картинку.

– Первый залп сейчас будет, обожаю снимать первые залпы, – сказала Наоми, наводя новенькую камеру в небо, фиксируя свое сидячее положение.

В тот же момент тишину прорезал свист, и в ночное небо взлетела первая ракета, оставив за собой след серебристого дыма. Через секунду он расцвёл огромным синим шаром, который рассыпался звёздами, осыпающимися вниз. Толпа ахнула. Рядом дети захлопали в ладоши, кто-то вскрикнул от радости и восхищения с детским испугом. За первым фейерверком последовал второй, третий, жёлтые, красные, зелёные искры рассыпались по небу.

Хори не отрывала глаз от огней, пока уголки губ поднялись чуть ли не в самую нежную улыбку, которую мир только мог увидеть. Огни с того места действительно выглядели так волшебно, словно можно было протянуть руку и поймать летящие вниз искры. В один момент рыжая голова почувствовала, как Таки повернул голову и его взгляд упал на её шею. Подвеска сверкала в такт фейерверкам, отражая каждый свет, что мог только появится на небе. Металл поблёскивал так, будто был отполирован до зеркального блеска.

Такамура тихо усмехнулся и отвёл свой взгляд обратно на огни в небе, – ...Всё-таки..тебе к лицу, – пробормотал он, почти неслышно, кусая слабо зубами кончик большого пальца, как бы сдержать свою радость внутри себя, но...Хори уже заметила нотки положительных и бушующих чувств у зеленоволосого, наблюдая за его мимикой и искрой в таких же голубых глазах. Прищурилась легонько, но не стала ничего говорить...пока что.

Наоми же снимала видео, одновременно комментируя каждый красочный взрыв. Ринтаро жевал молча, будто фейерверки были просто неплохим фоном для еды. Кацухиса развалился на траве, закинув руки за голову, и просто смотрел в небо, улыбаясь слабо, иногда попадая в кадр Наоми кидая какие-то жесты руками, или высунуть язык, как и делала сама розоволосая. Фейерверки же длились не так долго, как сама подготовка к ним, минут двадцать, а может и тридцать. Последние залпы оказались особенно громкими и яркими, как апофеоз всего вечера. В небе расцвели два десятка огненных шаров одновременно, и от толпы донеслись восторженные крики и аплодисменты, особенно от двух детей, что сидели на пледе рядом с родителями, недалеко от пледа ребят.

– Вот это было круто! – воскликнула Мисс Сахарная Вата, пролистывая кучу фотографий и видео на своей камере, что не говоря уже о камере телефона, где было кучу фотографий с разными эффектами и масками, – Сняла почти всё! Потом смонтирую и скину в чат.

– А я проголодалась снова, – пробормотала ведьма восточных краев и встала, стряхивая траву с колен и зада. – Кто со мной? Что тут вообще ещё продают?

Китару тут же поднялся, не отрывая радостного взгляда с рыжей, пока встряхивался, – Слушаюсь, жрица пентаграммы. С Вами хоть куда.

– Эй, а других спросить? Платить то кто будет? – завозмущался Кацухиса с недовольным лицом, хоть и не прилагал никаких усилий, чтобы встать и пойти с ними на охоту за закуской.

– Ты не хочешь, – промямлил Таки, взглянув на сидящего шатена, слабо толкнув ногой, по-дружески, хоть и слабая хмурина с этой ухмылкой говорила, что зеленоволосый хотел бы побыть наедине с Фионой.

– О, ну, я не против перекусить чего-то, – проговорила Наоми, вызываясь неосознанно на роль третьего колеса. Розоволосая быстро встала, пока на ее висела камера, а на плече небольшая сумка для необходимых мелких вещей. Фиона была только рада, больше времени провести с Наоми - это то, чего ей не хватало последние недели.

Девчонки, обернув руки по-дамски, пошли обратно к палаткам, теряясь в толпе и начиная девичью болтовню о всяком новом. Фейерверки остались позади, но свет фонарей и звуки праздника не утихали. Подвеска на шее Хори продолжала сиять, как будто впитала в себя весь свет этого вечера, и ещё немного очарованные взгляды прохожих.

– Чёрт, – Такамура тяжеловато вздохнул, но поспешил за дамами, чтобы не потерять в толпе и может быть попробовать заплатить за девушек последними купюрами из кошелька.

Недалеко была милая лавка двух подрабатывающих подростков, там ребята и купили по порции маленьких пирожков с кремом, завернутых в горячее, мягкое тесто. Таки жевал, молча, прищурившись, глядя, как медленно расходится толпа. Две дамы же уселись на скамейку у фонаря, слегка уставшие, но довольные, болтая ни о чем.

– Ну что, – сказал Кацухиса, закидывая в рот последний кусочек пирожка, потянувшись, стараясь сдержаться, чтобы не зевнуть, – Думаю, вечер удался. По домам бы, мне завтра с утра на работу.

– Ой, мне тоже. Пора бы нам уже, – пробубнела Йокаяма, смотря на время на часах, затем устало кладя голову на плечо рыжей подруги, высасывая из пирожка немного крема, что так и таял на языке.

Вокруг начинали собирать палатки, свет в некоторых местах гас, но народ ещё долго не собирался расходиться, разгудивая раслабленно по тропинкам и наслаждаясь выходным. Дети крутили светящиеся палочки, смеялись, взрослые ждали в очередях за сладкой ватой, обсуждая салют или бытовые вещи в их жизнях.

– Поехали? – спросил Рин, перекинув рюкзак на одно плечо, – Я всех могу подбросить до дома. Не в тягу.

– Ага, – кивнул Кацухиса, ещё немного потягиваясь, после пересобирая небольшой хвост потуже.

– Меня тоже, ноги уже отваливаются, только меня к Дженне, я адрес напишу, – сказала Йокаяма, доставая телефон, печатая смски, но отрываясь чтобы взглянуть на "парочку". – Фи, Таки, вы как? С нами?

Фиона глянула на Таки, словно бы ища ответа от него, чтобы самой ответить, тот же неопределённо пожал плечами, потом махнул рукой, – Вы езжайте. Мы ещё немного пройдёмся.

— Ага, по следам ведьминого ритуала, — ухмыльнулся Кацухиса себе под нос, кулаком скрывая злорадскую улыбку на губах. Эти двое никогда не ладили так хорошо, как с остальными. Ну...Кацухиса ещё мог повздорить с Китару из-за долгов.

Фиона со вздохом закатила глаза на шатена, пытаясь дотянуться, чтобы пнуть его в коленку, – Ну конечно. Пойду выберу жертву для жертвоприношения. Но ты первый в списке, мелкотня.

– Я знал, что так и будет, – протянул Рин, вертя в руках ключи от машины. – Ладно, тогда до связи. Не затеряйтесь в кустах, пожалуйста.

– Не обещаю, – бросил Такамура и, запихнув в рот последний кусочек обонияки, поднялся со скамейки.

Через мгновение они остались вдвоём, когда остальные скрылись за поворотом дороги, ведущей к стоянке. Только он и она. Фонари всё ещё светили, но стало ощутимо тише. Ветер доносил обрывки разговоров, смех, музыку из дальнего уголка фестиваля. Приятная прохлада обнимала плечи, и Хори лишь легонько поёжилась, не то от ветра, не то от ощущений. Было какое-то странное послевкусие у этого вечера, как у сахара после мяты.

– И куда ты собрался прогуливаться?
– Никуда. Просто иду.

Фиона услышав эту простую фразу слегка прищурилась, словно бы ища какой-то подвох в его словах, шагах, действиях. Словно всё это не просто так. Вся эта прогулка. Но, оставалось ждать, когда тот сам расколится. Шагали по уже опустевшей аллее, лишь звук мычания парня было слышно, напевал какую-то мелодию. Мимо прошли двое подростков с огромными плюшевыми игрушками, купленными в лотереях. Один нес огромного розового кита, другой синего пса с глазами на половину лица. За ними тянулся сладкий запах кукурузы и карамели. Рыжеволосая шла молча, поправляя волосы с лица, чтобы не мешались. Подвеска на шее слегка постукивала о костяшки под кожей.

— Ты правда считаешь, что это всё чепуха? Ну, эзотерика, допустим. — вдруг спросила Фиона, повернув голову в сторону Таки, пока тот пытался сделать вид, что не смотрел за ней боковым зрением.

Ответа сразу не послышалось, лишь усмехнулся тихо и почти сонно, пряча ладони в карманы джинсы, разглядывая небо над головой, – Думаю, у всего есть значение. Даже у чепухи. Просто оно…не всегда глубокое. Или мистическое. Каждому своё.

– А у подвески?
– У неё есть история. Теперь. Ты забыла кошелёк, я заплатил, ты меня послала. Всё как надо.
– Это романтика по-твоему? – рассмеялась Фи, уже не боясь, что в поздний час они кого-то разбудят или потревожат, словно..это не было важным сейчас.

Голубые глаза Китару будто бы заблестели в ночи от одного лишь звука её смеха. Никак не смог сдержаться в этот раз, засмущался легонько, протирая тыльную часть шеи с застенчивой улыбкой, – Ну…это... Какая ещё может быть?

В этот раз она задумалась, и как раз, пока думала, свернули с главной улицы, прошли мимо темнеющей игровой зоны, где уже почти не было людей. Пустые стенды, выцветшие игрушки, выжженная лампами трава под ногами. Фонарей стало меньше, но зато лучше было видно небо, усыпанное крошечными звёздами, почти стёртыми городским светом.

– Я не люблю яркие украшения, – сказала Хори вдруг, словно бы неловкое откровение, что было бы редкостью услышать. – Но в этой штуке что-то есть. Как будто не пытается быть чем-то особенным. Просто...странная. Такая, как мне нравится. Ну и блестит.

– Ну..и отлично? Значит, ты её не выбросишь, когда мы поцапаемся в следующий раз.
– О, я, может, специально оставлю, чтобы она напоминала, насколько ты бываешь занозой в чужой заднице.
– Надеюсь только в твоей.

Таки рассмеялся слегка сдавлено, так что голова слегка упала вниз. Подняв голову и вздыхая с облегчением, то мог заметить на себе снова этот взгляд голубых глаз девы, что смотрели на его растрепанные соломы. Пауза затянулась, но была лёгкой, не неловкой. Просто шли рядом, в одном темпе, не заглушая вечернюю тишину. В этот момент, зеленоволосый казался чуть старше в тени, в этой темноте, почти зрело, несмотря на шило в одном месте. Остановились у небольшой смотровой площадки. С неё открывался вид на реку, на другую сторону города. Там огни отражались в воде, как будто всё вокруг утонуло в светлячках.

– У тебя есть такое место?
– Какое?
– Куда уходишь, когда не хочешь ни с кем говорить.
– Есть.
– И не скажешь, где?
– Тогда оно перестанет быть моим.
– Эгоист, – легонько рыжая ударила того по плечу.

Мимо прошёл пожилой мужчина с собакой, и Таки уступил ему дорожку. Они пошли дальше, медленно, словно стараясь не нарушить ту зыбкую гармонию, что вдруг установилась. Уже далеко позади остались шум, музыка, фонари. Остался только вечер и шаги по щебню.

– У тебя дома.
– Хм? – Фиона повернула голову к Таки, не совсем понимая о чем он после этой паузы.
– Ну, место, куда идешь, когда..не зочешь ни с кем говорить. Это у тебя дома.

– Почему...у меня? – спросила Фи легонько, вдруг, касаясь пальцами подвески. Однако, точного ответа не дождалась, увидела лишь то, как Такамура пожал плечами, неотрывая взгляда от неё самой. Его взгляд не бегал по всему её телу или лицу, он остановился, на её глазах. Над их головами пролетела птица, черной тенью скользнув по небу, заставляя заметить окружающую среду и вспомнить в целом про ребят.

– Думаешь, они уже доехали домой? – спросила Фиона, с небольшим зевком, стараясь не потирать кулачками глаза.
– Наверное. Рин, как обычно, на полпути нудел о пробках. Кац вырубился на заднем сидении, а Наоми по дороге пересматривает свои видео или переписывается с Дженной.
– Да, звучит как правда. И..кстати, что за Дженна?
– Оу, Дженна. Да так, барменша из ночного бара и старая знакомая Наоми, давно общаемся. Прикольная.
– А..ясно.

Вроде не было ничего такого в его ответе. Очередная общая подруга. Хотя, может не это было чем-то, что зацепило в голубоглазой, от чего та остановилась и повернулась к нему. Свет от дальнего фонаря слегка освещал её лицо. Подвеска на шее снова блеснула. – ..Спасибо

– За что?
– За подвеску. За вечер.

Таки чувствовал, как его сердце начинает стучать быстрее, будто подыгрывая ритму музыки, что он любил писать ночами. И сейчас, лишь бубнеж мог выдавить из себя, – ..Это было уж слишком рандомно, Фи, хах..

Сама Фиона лишь усмехнулась, и ветер растрепал ей волосы. Китару вдруг наклонился и поправил одну прядь, убирая её за ухо. Она не отпрянула, только хмыкнула. Они стояли, переглянувшись, потом одновременно засмеялись, даже не ясно почему и от чего, просто засмеялись . Где-то вдалеке снова хлопнул одинокий фейерверк, запоздалый, случайный, будто финальная точка. Оба посмотрели вверх, но небо уже было тёмным, звёздным, без огней.

Фиона вздохнула, слегка покрываясь дрожью от прохладного ветра, – Пошли. Холодно уже. – посмотрев по карте куда стоило идти, они пошли, не спеша, лишь иногда пытаясь поставить друг другу подножки. Двое в тени уходящего лета. С подвеской, сверкающей в ночи, как точка отсчёта чего-то нового из пепла старого.»

Автор: JemmyGosh

ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

2025-04-13T12:56:24.669Z

«Ранняя весна в парке была полна обещаний. Ещё прохладная, с тонкой пеленой тумана у земли, она как будто шептала: "Почти". Почти тепло, почти зелено, почти лето. Ветки деревьев всё ещё голые, только на некоторых начали проклёвываться крошечные почки, стыдливо прячущиеся в бурой коре. Асфальт ещё влажный после недавнего дождя, лужицы отражают небо, которое наконец стало голубым, а не серым. Всё вокруг дышит ожиданием, а в воздухе влажный аромат земли, чайных лепестков и чего-то..нового.

Кацуки и Сэцуко шли медленно, будто боялись спугнуть этот едва начавшийся день. Они только что вышли с занятий, и, по какой-то негласной договорённости, не стали сразу расходиться. Было слишком хорошо. По пути заглянули в маленький киоск у станции, взяли зелёный чай в бумажных стаканах, с надписью hot & simple. Кацуки сразу забрал её сумку и закинул на плечо поверх своей. Он ничего не сказал, просто взял, и так же молча продолжил идти, слегка сутулясь, как будто эта дополнительная тяжесть не стоила даже комментария. Он вообще был немногословен. Но именно это Сэцуко и нравилось иногда.

Тихо. Только шаги по мокрому асфальту, птичьи крики где-то вверху и мягкий, еле слышный плеск воды в фонтанчике на пересечении дорожек. Пар от чая клубился в воздухе, подрагивая в лучах солнца. Сэцуко сделала глоток и, повернув голову, посмотрела на Кацуки. Его глаза были прищурены от света, волосы слегка растрёпаны ветром, а на лице то самое выражение, ленивое и чуть отстранённое, будто он не здесь, а где-то далеко, внутри себя.

– Кацуки, – произнесла тихо брюнетка, со слабой сединой на макушке, стараясь не спугнуть его задумчивости, – а какую музыку ты любишь?

Блондин моргнул, повернув к ней лицо, и на мгновение показался ещё более сонным, чем обычно. Потом хмыкнул, поднимая брови, словно сам себе напомнил, что стоит ответить.

– Разную, – отозвался он после короткой паузы. Голос у него был низкий, чуть осипший от холодного воздуха. – В основном спокойную. Типа Cigarettes After Sex, Novo Amor, иногда Radiohead. – сделав глоток, заканчивался небольшой список его привычной музыки, и в тишине прозвучал лёгкий щелчок пальцев по стакану. – Ещё джаз люблю. Старый. Bill Evans, Chet Baker...Когда поздно вечером, и дождь. Ну, или когда всё слишком громко внутри.

Сэцуко слушала внимательно, с лёгкой улыбкой. Она запоминала. Не столько названия, сколько то, как он это говорил, медленно, будто пробуя слова на вкус.
– А что-то более громкое? – спросила она, наклонив голову набок, – Или ты только под меланхолию?

Кацуки усмехнулся, уголками губ, останавливая край бумажного стаканчика с чаем у губ, – Иногда. Если в наушниках и никто не мешает. Nothing But Thieves, MSI, бывает Deftones...когда всё внутри клокочет, и надо выпустить.

– А я в последнее время залипаю на The Neighborhood. Особенно в наушниках, перед сном, – сказала она почти мечтательно, глядя вперёд, туда, где дорожка вилась между деревьями.

– Подходит тебе. Голос как стекло в тишине.
– Это комплимент?
Кацуки кивнул, не оборачиваясь, – Угу.

Дальше они шли в молчании, тёплом, уютном, как одеяло, запах которого давно знаком. Было что-то почти медитативное в этом покое. Их шаги совпадали, дыхание ровное, чай согревал изнутри, как будто растапливая последние следы зимы. Потом Сэцуко вдруг вспомнила, – А мои странные плейлисты? Ты ведь слушал, когда я забывала на репетициях телефон.

Кацуки чуть склонил голову, бровь приподнялась в ленивом любопытстве. Он не ответил сразу, – Слушал. И смеялся. Но иногда сохранял себе некоторые.

– Правда? – её голос прозвучал удивлённо, словно с нотками небольшой надежды, что ему что-то понравилось из её вкусов.

– У тебя там была одна песня... как же... Ichiko Aoba — Asleep Among Endives. Сначала не понял. Потом заснул под неё. С тех пор слушаю, когда не могу заснуть.

Сэцуко чуть улыбнулась, глаза её стали мягкими, как воск, подтаявший от свечи, – Здорово... Я думала, тебе ничего не понравится.

Кацуки допил свой чай, бросил стакан в урну, не изменяя шага. Сумка Сэцуко всё ещё болталась у него за плечом, – Я не всегда всё показываю, Сэцу. Но я слышу.
Она больше ничего не сказала. Просто посмотрела на него. И в этом взгляде было благодарность, немного нежности и немного весны. Шли дальше. Медленно, по парковой дорожке, где начали распускаться первые тени и первые листья. Ветер нес им в уши крики ворон, шум далёкого транспорта.

Солнечные пятна на дорожке начали исчезать, облака медленно подползали к небу, закрывая свет, но день всё равно оставался мягким. Парк заканчивался у развилки, за которой начиналась жилая улица и невысокое здание, где на первом этаже располагался небольшой фудкорт. Там всегда пахло жареным, сладким и уютным, как на фестивале, но без шума толпы.

Оба вышли с дорожки, миновали детскую площадку, где кто-то одиноко крутил карусель, и, не сговариваясь, свернули к знакомому месту. Из дверей фудкорта потянуло тёплым, запах свежих вафель, сладкого теста, соевого бульона и кофе.
Сэцуко вдохнула глубже, замедляя шаг. Её стакан с чаем уже был почти пуст, пальцы немного замёрзли. Она прижала его к щеке, там оставалась еле заметная теплота.

Кацуки остановился чуть впереди и повернулся к ней. Его волосы чуть растрепал ветер, а на лице по-прежнему была та же вялая, почти дремотная мягкость. Он почесал щёку тыльной стороной ладони, потом кивнул в сторону входа, — Хочешь перекусить? Или... — Бакуго на мгновение задумался, опуская взгляд на её руки, — может, чего-то сладкого?

Куроки молча смотрела на него, рассматривая, не часто он сам предлагал что-то и она не могла понять в какой момент это началось. Обычно просто шёл рядом, соглашался или кивал, если она спрашивала. Но сейчас это было по-своему заботливо, по-кацуковски: немного неуклюже, неловко, но искренне.

— А что тут есть сладкого? — спросила обладательница бледно-алых глаз, будто проверяя, серьёзен ли он.

Кацуки пожал плечами и шагнул к двери, придерживая её плечом, — Вафли с мёдом. Тайяки с кремом. Или мороженое, но ты же замёрзнешь. Хотя...Чаю можно взять, если холодно будет.
Внутри было тепло. Людей немного. Пара студентов за лапшой, пожилой мужчина с газетой и стаканом кофе, и продавщица в фартуке, которая уже привычно приветствовала новых покупателей, но видимо Бакуго здесь бывал чаще, чем Куроки.

Сэцу подошла к витрине, глаза её остановились на витрине с тайяки. Тепло исходило от подогреваемых лотков, а золотистые рыбки внутри витрины выглядели как крошечные, счастливые монстрики, — Тайяки с кремом и шоколадом... — протянула она. — Звучит как именно то, чего я не должна, но хочу.
Кацуки достал бумажник, не глядя на неё, — Бери два. Один я съем. Чтобы тебе не было стыдно.

– Ты мил, – фыркнула Сэцу, смотря на профиль Кацуки.

– Угу. Особенно в вопросах сладкого.
Они заказали тайяки, две чашки кофе и заняли столик у окна. Тёплый свет изнутри фудкорта смешался с холодной синевой снаружи. Сэцуко разворачивала бумагу медленно, наслаждаясь запахом ванили и шоколада.

Кацуки сидел рядом, поставив обе сумки на свободный стул и лениво поигрывая пальцами на столе, будто на невидимой клавиатуре. Его ярко-красные внимательно охватывали вид перед собой - младшекурсницу, что небережно открывала сладость. Его взгляд на долю секунд остановился на её макушке, на белых корнях, которые она перестала закрашивать.

Снаружи мимо окна прошёл подросток на скейте, оставив за собой шлейф воды с колёс. Сэцуко мельком глянула, но быстро вернулась к тайяки. Разломила одну рыбку пополам, изнутри тянулась тёплая шоколадная начинка с оттенком ванили.

— Знаешь, — сказала она, жуя медленно, — у меня эта неделя какая-то странная. Сны какие-то...будто кто-то зовёт.

Кацуки поднял брови, отвлекаясь от медленно потока мыслей, взглянув в её глаза, — Кто?

— Не знаю. Не вижу лиц. Только голос. Сначала думаю Такаши. Потом понимаю, что не его. Просто тёплый. И немного грустный.

Светловолосый ничего не ответил. Только взял свой тайяки, откусил и стал жевать, глядя в окно. Сэцуко почти привыкла к его реакциям, тишина Кацуки порой говорила больше слов. А потом он вдруг сказал, – Может, ты кого-то ждёшь, сама не зная.

Сэцу замолчала, вдруг не зная, как ответить. Тайяки казался слишком сладким. Она откусила, чтобы не сказать глупость.
Мимо прошёл кто-то с подносом, шумно поставил чашку, звук вернул их к реальности после несколько минут молчания.

– А ты когда-нибудь писал музыку?
– Пробовал. Но я быстро устаю от себя. Гораздо приятнее слушать чужое. Особенно..м-м-м. Та песня, на твоей флешке. – Кацуки посмотрел на неё дольше обычного.

Сэцуко рассмеялась тихо и нервно себе пол нос, неловкость охватила её тело и разум лишь от одного упоминания той демо-версии песни, – Ты всё таки послушал её..Не стоило, глупая она.

И он вдруг добавил, почти шёпотом, не отрывая своего взгляда от её лица:
— Мне...понравилось. Приятный голос.

Сэцуко поджав губы, чувствовала необычное тепло и неловкость, не только от его слов, но и от его сонного, но внимательного взгляда. Через мгновение на её губах стала расти слабая, мелкая, но улыбка. По которой взрывной парень скучал за время отсутствия её в его жизни.
Доели тайяки молча, долго не вставали, наблюдали за улицей, как будто ничего не ждали. Весна продолжала приближаться, так же тихо и мягко, как музыка, звучащая в наушниках ночью или в помещении фудкорта. И, может быть, их ритмы уже совпали, играя на одной спокойной волне.»

ДОБРОЕ УТРО

2024-11-24T11:52:31.537Z

Сделано каналом: @morralyngod

ПО ТУ СТОРОНУ ЭКРАНА. 5 часть

2024-11-18T18:44:11.523Z

Сделано каналом: @morralyngod

С того вечера проходили долгие и нудные дни ожидания. Кацуки посещал то место каждый день после занятий, проводя время до самого закрытия, пытаясь выловить свою Капельку из моря людей, что заходили и выходили из тёплого помещения, всматриваясь в каждую женскую особь, что была примерно его возраста по внешности. Ему покоя не давала мысль того, что возможно он уже видел её сегодня или вчера, сможет ли увидеть завтра, и его убивало то, как он не мог понять кто из прошедших мимо подростков мог бы быть его любимой в интернете.

Правда, засматриваясь на разных девушек, белявый часто ловил перед своими глазами девушку, что всей душой раздражала его одним своим голоском или видом. Было ощущение, что Бакуго видел тебя чаще, чем было в школьное время! И как раз о школе..

Не зная уже куда себя деть или как развлечь в этой гробовой тишине библиотеки, блондину в голову не пришла идея лучше, чем тихонько занять место на диване рядом с тобой, пока кончики твоих пальцев ощущали под собой мягкую бумагу старой книги, что имела собой приятный аромат. Но ворчун подобное навряд ли поймёт, но ему стало интересно, как часто ты бываешь в подобных местах?

– Книжный червь ты, я смотрю, – привлекая своим низким голосом твое внимание, краем глаза Бакуго мог заметить как ты напряглась от его одного присутствия, непроизвольно закатывая глазки на звук его голоса. – Чего-то я тебя в школе в последние дни не вижу. С чего вдруг? Только не говори, что меня избегаешь.

Ты медленно подняла взгляд от страниц книги, с легкой досадой глядя на Бакуго, будто его слова вывели тебя из какого-то уединенного мира, в который он так бесцеремонно вторгся. В такие моменты ты не могла сдержать в себе томный и тяжелый вздох, что так и говорил собой: «убейте меня или себя»

– А что? Волнуешься? – вопросом на вопрос, но это стоило того. Необычный спокойный тон брюнетки застал Кацуки врасплох, ведь это не то, что он мог обычно видеть в стенах школы. Да и, волнуется ли он? Чепуха! Его голова слишком занята кое-кем другим.

– Меня? Волновать? – он фыркнул, откинувшись на спинку дивана, будто хотел показать своё равнодушие, отворачивая голову в сторону, чтобы вновь разглядеть посетителей этой библиотеки. – Просто странно, что ты решила исчезнуть. Обычно ты шляешься по коридорам, как привидение, и вечно попадаешься на глаза. А теперь вдруг тишина.

– Ну да, конечно, – промямлив себе под нос, ты лишь поматала слабо головой, принимаясь вновь читать книгу в своих руках, дополнив тихо свой ответ. – Да ничего не случилось, просто школу сменила. Поближе к кузену.

Бакуго застыл, его глаза на мгновение остановились на твоём лице. Он не ожидал такого поворота событий. Поменяла школу? Почему это не удивляло его, но при этом почему-то оставляло странное ощущение? Он не был уверен, что именно его тревожило – сама новость или то, как спокойно ты её сообщила. Обладатель светлых локонов даже не сразу понял, как эта информация начала оставлять свои плоды в глубине его сознания, заполняя все мысли странной тяжестью. Он старался убедить себя, что ему нет до этого никакого дела. Школу сменила? Отлично, значит, меньше будет раздражающих моментов. Но почему-то эта мысль не приносила ему никакого облегчения.

– А предупреждать не пробовала? – сухо бросил он, пряча взгляд за привычной маской равнодушия. – Хотя зачем я спрашиваю, кому бы это вообще было нужно.

Ты подняла на него свои глаза, спокойные и безразличные, будто его слова были лишь шумом на фоне. В отличие от него, тебе действительно казалось, что этот разговор не имеет никакого значения.

Слегка склонив голову набок, ты пристально посмотрела на него, будто хотела понять, что же стоит за его странной раздражённостью. Но пожав плечами, вернулась к чтению, по крайней мере создавала сейчас для себя такой вид. – Разве ты что-то потерял? –

Этот вопрос застал его врасплох. Потерял? Что за глупость? Конечно, нет! Кацуки отвёл взгляд, скрестив руки на груди, но лёгкое покраснение на его щеках выдавало больше, чем он бы хотел.

– Чушь какая. Было бы ещё мне дело до тебя, – бурчал белявый себе под нос, расматривая деревянные полки и дюжену книг на них, или людей, что мельками перед рубиновыми глазами.

Ты ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась, вернувшись к своей книге. Тишина снова опустилась между вами, но теперь она казалась ещё более напряжённой. Кацуки, не зная, что с этим делать, начал изо всех сил придумывать причину, чтобы встать и уйти. Но что-то удерживало его на месте.
Может быть, это была та самая мысль, что терзала его в последние дни. Та Капелька из интернета, что оставила след в его голове и вынуждала блондина ходить по кругу, как по замкнутой цепи. И теперь, смотря на тебя, он невольно задавался вопросом: А вдруг это она?

Эта догадка была слишком сумасшедшей, чтобы поверить в неё. Но чем больше он думал, тем сильнее она становилась. И Кацуки не нашел ничего лучшего среди миллион решения, чем написать Капельке. Он сомневался, что догадка будет верна или раскроется так легко, но ему стало любопытно, сможет ли сейчас он получить хотя бы ответ или знак.

Сидя в своем телефоне и решаясь отправить сообщение любимому контакту, обладатель алых глаз не мог не поглядывать в сторону бывшей уже одноклассницы и на телефон, что лежал на диване мирно. Одно сообщения - одна вибрация телефона. Так и случилось. Сердце Бакуго сжалось и какая-то часть него была рада этому, но другая наотрез отказалась верить, что его любимая капелька была занудной девчонкой из его класса.
Он застыл, держа телефон в руках. Вибрация. Он отчётливо почувствовал это на собственном теле в момент отправки сообщения. Сердце пропустило один удар, затем второй. Он не мог поверить.

«Да ну. Совпадение… Просто случайный сигнал», – убеждал он себя, но его руки все равно не могли успокоиться. Сомнения терзали его, как волны, накатывающиеся одна за другой.
Он снова взглянул на экран телефона, его пальцы неохотно коснулись клавиш. Отправить. Ответить. Или все-таки не писать вновь?

Еще одна вибрация.

В голове у Бакуго снова мелькали противоречивые мысли, но теперь они стали яснее, как будто всё вдруг сложилось в одно мгновение. Он стиснул зубы, а сердце, кажется, на мгновение остановилось, когда на экране светился экран с открытым чатом. Она никак не среагировала на уведомление, лишь бросила холодный взгляд вниз, позабыв о присутствии парня рядом с собой.
И в этот момент Кацуки понял, что не имеет ни малейшего представления, что делать с этим знанием. Но одно было точно – теперь ничто не будет прежним.

– Дай сюда телефон, – вякнул резко грубый ёж, пытаясь выхватить чужой телефон, пододвигаясь ближе, но не успевает из-за реакции девицы, что удивлённо таращилась на него. Непонятная злость переполняла внутри него, желая быть уверенным в своих мыслях.

– Ты с ума сошёл?! С чего вдруг я должна? – плевав на правила библиотеки, ты не поьоялась повысить свой тон на парня, стараясь не дать ему своё мобильное устройство, но по итогу просто вставая с дивана, не понимая что на него нашло, пока не заметила досаду и панику на его лице. Но даже так не было ясна причина его такого поведения.

– Дай сюда говорю! – Бакуго и сам перешёл на высокие тона, вставая за тобой, пытаясь отобрать телефон или хотя бы включить главный экран. Ему это было необходимо, словно он дышать не сможет, если не сделает этого. Но все его планы оборвались, когда его оттолкнули на диван девичьи руки. Шокированному белявому парню теперь оставалось только смотреть за девушкой, что схватила крепкой хваткой свои вещи и выбежать из помещения, даже не положив книгу на место, как обычно могла бы сделать. Она просто убежала. Словно бы в страхе.

– Хей! – единственное, что ты могла услышать, прежде чем побежала без пальто или шарфа на себе, стараясь поскорее удрать от этого места и чтобы Бакуго не догнал её, хоть и слышала, как он выбежал к ней вслед. А вроде всё было тихо и спокойно, но что-то ударило сильно в голову блондина, теперь выставляя его ещё большим идиотом в твоих глазах..

На следующие выходные, стоя перед любимой библиотекой, ты не могла взять себя в руки, чтобы зайти, ведь знала, что он будет там. Он каждый день сидел на стульях или диванах, гулял по коридорам библиотеки, ожидая. И видимо ожидая её. Однако, как только ты зашла, то не ощутила никакого напряжения, хоть и видела Бакуго у того самого дивана. Он не следил за входом, наоборот, наслаждался спокойно чтением. Для тебя это слегка показалось странным, но лучше так, чем это подобие ежа вновь потревожит тебя и твой выходной покой.

День проходил спокойно, Бакуго сидел и читал книгу в своих руках, по крайней мере делал вид, пока тихо и молча наблюдал за твоим профилем. Каждое твоё движение, вздох и выдох, то, как твои глазки бегали меж строк какой-то детектив книги - это всё он ловил своим взглядом. Но больше всего он засматривался на телефон, лежащий на столике рядом с твоей рукой. Стоило тебе просто отойти в уборную на пару минут, как тут же он вскочил тихо, пока свободной рукой набирал рандомное сообщение в чате с Капелькой, прежде чем заглянуть в твой телефон.

«My bf Dynamite» - этот контакт, что высветился на экране, был ударом для Кацуки в самое сердце. Алые глаза прищурились, всматриваясь на одно только название, что осталось неизменным даже после некого расставания. Сердце затрепещало, набирая скорость в ритме стучаний, пока его тело словно обрело новый свежий глоток воздуха. Ком в горле так и кричал о себе, показывая самому блондину как сильно на него влияло это осознание, это чёртово открытие.

Но в сей момент он мог только положить телефон на место, уходя к дивану, таращась в пустоту перед ним, пока мозг разрывался, пытаясь принять этот неожиданный и болезненный факт.

«Всё это время, она была прямо перед носом..» - Бакуго было трудно принять это всё и оставаться хладнокровным снаружи. Это было невозможно, пока внутри бушевали все разновидности эмоций, переживаний. Одна паника чего стоила и какой эффект имела на него. Но..что теперь делать? Он нашёл её. Он нашёл свою Капельку. Но он явно не представлял себе, что всё выйдет так, или что делать дальше. Оставалось пока только гадать, наблюдая за ней со стороны.

ПО ТУ СТОРОНУ ЭКРАНА. 4 часть

2024-11-15T20:01:11.004Z

Сделано каналом: @morralyngod

Проходили дни, недели, вечер приходил всё раньше с каждым пройденным днём, а поиски Кацуки не останавливал. Каждый день проходясь у разных библиотек, каждую ночь перечитывая чаты, ища новые зацепки, что могли бы привести к его Капельке. Тревожность съедала его каждый раз сильнее, боясь, что если он отойдёт от места, то упустит шанс увидеть её и поговорить.

С каждым днём надежда становилась всё тоньше, словно нить, которую ветер рвал на части. Глаза привыкли к ночной темноте и тусклому свету уличных фонарей, а руки помнили шершавую текстуру старых книг, что он перелистывал, пытаясь хоть как-то ускорить время ожидания. Кацуки ловил себя на мысли, что никогда не услышит её голосок, не увидит её маленькую улыбку, но чувство, что она где-то рядом, не отпускало его по сей день.

Он почти перестал спать, боясь упустить даже миг, который мог бы привести его к ней. Каждое утро он задавал себе один и тот же вопрос: где она сейчас? Думает ли обо мне так же, как я о ней?
Но ответа не было, лишь пустота и холодный осенний воздух, что бил в лицо, когда он вновь выходил на улицу, чтобы продолжить поиски. И всё же он не сдавался. Его сердце отказывалось верить, что это конец. Впереди могла быть подсказка, встреча, её тёплый взгляд, который он мечтал увидеть. Его душа кричала и молила о шансе перекинуться с ней парой слов.

Каждый новый шаг казался ему шагом в пропасть, но остановиться он не мог. Казалось, сама Вселенная испытывала его на прочность: холодные ветра забирали остатки тепла, мокрый асфальт впитывал его надежды, а редкие прохожие проходили мимо, не замечая его беспокойства.

Но однажды всё изменилось. Вечер был таким же, как и сотни других — промозглым, неприветливым. Кацуки шел по знакомому маршруту, когда его взгляд привлекло что-то необычное. Знакомая девичья фигура, что выходила из этой же самой библиотеки, куда собирался сам блондин, но видимо заметив знакомую колючую фигуру, то планы у девы поменялись, раз та обратно забежала в библиотеку. Это была ты, эту удивленную морду он ни с чем не перепутает. Слабая и самодовольная улыбка заиграла на устах белявого, на секунду и позабыв о желаемой интернет девушке.

Тебя на секунду охватила паника, а сердце застучало в ушах, заставляя слегка провалиться в пространстве. Алые глаза забегались, смотря через окно, пытаясь увидеть куда подевался этот грубый ёж, пока не ощутила чье-то присутствие со своей стороны. На глаза тут же попала смазливая ухмылка и острый взгляд, что горел желание подразнить чудачку из класса, словно просверлил сквозь твоей черепушки, давая неприятное головное пульсирование.

Паника медленно, как стекающий с ложки мёд, сменилась растерянностью, а потом — досадой. Ты повернулась к нему, прищурив глаза, будто пыталась прочитать, что у него на уме.

— Ты... что тут делаешь? Последовал, чтобы насмехнуться в очередной раз? — девичий голос прозвучал напряжённо, отражая состояние твоего тела от одного вида перед собой этого блондина. И это в какой-то мере было взаимно, общая неприязнь. По сей день в голове, а порой и вслух, Бакуго считал твой голос отвратительным для своих ушей. Но это не мешало ему появляться в самые неожиданные моменты, нарушая твой хрупкий покой, который ты всеми силами пыталась заполучить.

Кацуки только усмехнулся, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по тебе, словно пытаясь уловить каждую мелочь - даже то, что ты сама могла не замечать. Как еле видная царапина на правой щеке или ямочки, что могли появиться от мерзотной улыбки или надоедливой недовольной рожи. И даже несмотря на то, как твой вид вызывал раздражение у Кацуки, он всё ещё замечал самые мелкие детали в тебе.

— Не льсти себе, тупица, — отозвался он с той самой интонацией, которая всегда вызывала у тебя смешанные чувства. — Ты думаешь, я специально пришёл сюда ради тебя? Уж поверь, у меня дела поважнее, чем твоя неудачная рожа.

Брови сдвинулись к переносице, провожая белявого взглядом, пока тот прошёл к стойке регистрации, что-то спрашивая у библиотекаря. Неприятное чувство засело внутри, пока осознание медленно доходило до тебя для чего именно он здесь. Ради Капельки.

— Ну конечно, как же иначе, — мямля себе под нос и разглядывая затылок своего одноклассника, ты не смогла сдержаться, рука потянулась к телефону, чтобы убедиться в своей теории.

Стуча пальцами по деревянной поверхности стойки, терпеливо ожидая какого-то чуда, Кацуки не мог не заметить вибрацию в кармане своей куртки. Возможно мать, что ищет его в поздний час или...

Его сердце дернулось. На экране высветился знакомый контакт любимой. Сдерживая волну эмоций, Кацуки тут же замер, когда на экране перед ним появилось содержание тех самых сообщений. Его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным, в груди закрутилась странная смесь облегчения и волнения. Он давно не получал от неё вестей, но это короткое сообщение выжгло все его надежды на мгновение, как будто весь мир замер, осталось лишь недоумение в голове и колючая боль в груди.

«Она здесь? Она видела меня? Я..Я упустил её?»

Кацуки чувствовал, как по венам разливается электричество. Его пальцы дрожали, когда он приподнял телефон поближе, и прочитал сообщение, быстро пробегая взглядом по словам снова и снова. Удивление охватило его с новой силой, когда он осознал, что это действительно она, что она точно здесь, сейчас и здесь. Сердце в груди словно подскочило, мысли вихрем начали хаотично пробегать в его голове. Слова на экране казались слишком реальными, и вместе с тем будто сонными – он столько искал её, но наконец она сама дала о себе знать, хоть и не в самом хорошем ключе.

Сообщение от любимой было коротким и ясным, но в голове Кацуки оно отозвалось как громкий раскат грома. Он перечитал его два, три раза, пытаясь осознать, что это не очередная иллюзия или игра воображения. Но каждое слово было до боли реальным. Его душа была готова разорваться в этот момент, зная, что она где-то здесь, что она где-то рядом, что она видела его и узнала.

Рука крепко сжала телефон, а сердце в груди забилось с такой силой, что казалось, оно разорвет его на части. Он оглянулся вокруг, не осознавая, что делает. Капелька была где-то рядом. Она не могла быть далеко, иначе почему бы она написала сейчас?

— Чёрт! — выдохнул он, прорываясь к выходу. Его шаги гулко раздавались в тишине библиотеки, пока он быстрым движением распахивал стеклянную дверь. Холодный воздух сразу ударил в лицо, но Кацуки не почувствовал его — внутри был только жар и паника. Выскочив на улицу, пара рубиновых глаз сразу начали осматриваться вокруг. Улица казалась бесконечно пустой, помимо пары незнакомых фигур на другой стороне улицы, но в каждом прохожем он искал знакомые черты. Его взгляд метался от одного силуэта к другому, пальцы сжимались в кулаки. Она должна быть здесь. Должна.

— Капелька! — громко выкрикнул он, игнорируя удивленные взгляды прохожих. В голосе звенело что-то большее, чем тревога – отчаяние, смешанное с надеждой.
Тёмный вечер, тусклый свет фонарей, редкие машины на дороге. Всё это раздражало, потому что время будто специально тянулось, мешая ему найти её. Он начал двигаться, шаги становились всё быстрее, почти переходя в бег. Алые глаза блуждали по витринам, окнам, уловив малейшее движение. В груди закипала паника, как волна, накатывающая одна за другой. А что если он снова упустил её? Что если это была его последняя возможность? Что если она...

— Чёрт возьми, где ты... — почти прошептал он, остановившись и судорожно переводя дыхание. Где-то впереди шла ты, мимо которой он лишь молча прошёл, совсем не догадываясь, что то, что было в твоем телефоне - именно то, что он пытался сейчас найти, словно последнее его сокровище.

Выдыхая горячий воздух, создавая перед собой небольшой пар, ты молча наблюдала с тягостью в душе, как Кацуки убегает вперёд с искрой надежды в глазах.

— Не сегодня, Динамит, — тихо шепчешь ты сама себе, не замечая, как свет от экрана погасает и падает обратно в карман куртки, заставляя мысли погрузиться в тишине. Лишь отдалённо слыша, как тот вдалеке с паникой выкрикивает ласковое, родное прозвище - «капелька».