Daria Blagova

«Какое счастье, что ты у меня есть». Ольга Птицева — о дружбе с Валерией Мартьяновой

2025-11-19T15:52:44.325Z

Новая героиня проекта #течениядружбы — писательница, преподавательница, авторка книг «Двести третий день зимы», «Весна воды» и многих других, а также соведущая подкаста «Эти две» Ольга Птицева. Она рассказала о дружбе с книжной блогеркой, актрисой озвучки и писательницей Лерой Мартьяновой — их сближении, поездках, милых подарочках, совместной работе и возможности держаться за руки даже на расстоянии.

Абсолютно моя девочка

С Лерочкой Мартьяновой мы познакомились где-то в 2020 году. Тогда мы с девчонками [Мариной Козинаки, Евгенией Бережной и Сашей Степановой] записывали подкаст «Ковен дур» — это была очень важная, душеспасительная дружба, без которой я не стала бы сегодняшней собой. В один из выпусков мы пригласили Лерку — и получилось очень круто. Я сразу поняла, что у нас похожий юмор, общий культурный код, а еще она невероятно харизматичная, очень красивая и умная. Я влюбилась в нее с ходу, но дальше мы просто приятельствовали.

Когда в конце 2021 года завершился подкаст «Ковен Дур», я чувствовала себя довольно одиноко. В тот период происходили всякие сложные события, связанные с сепарацией от самых близких людей. Потом началась война и затмила собой все остальные переживания. К тому моменту мы с Лерой приятельствовали уже поближе: осенью 2021 года на последнем красноярском КРЯККе мы танцевали в баре под t.A.T.u.

На нас все смотрели, потому что мы плясали как сумасшедшие и кричали: «Нас не догонят!». Я представляю себе, что за нами наблюдала Ирина Дмитриевна Прохорова. Может быть, одобрительно качала головой. Нам было очень хорошо в этом мифотворчестве.

Еще до войны мы с Мариной Козинаки забронировали поездку в Сочи на конец марта 2022 года. Когда все началось, я очень держалась за эту поездку, но в начале марта Марина уехала в эмиграцию, а я очень хотела повидаться в Сочи с близкими на тот момент людьми, чтобы не сойти с ума от страха, отчаяния и злости. И я написала об этом Лерке. Как-то мы все быстро обсудили, Лерка сказала, что тоже собиралась в Сочи, и мы поехали вместе.

Мы заселились в один номер, ходили по Сочи, гуляли. Там была совершенно турбулентная погода: шел снег, потом светило солнце, затем буря, жара, холод. Мы не разлучались всю неделю. Смотрели на магнолии, которые расцветали под снегом, пили вино на парапетах у моря, сидели на волнорезах и говорили, говорили, говорили. Про книги и людей, про женщин и мужчин, про расставания и влюбленности, про жажду жить, ненависть, страх — про все на свете. И тогда я поняла, что она абсолютно моя девочка. То, как она смотрит на меня и на мир, как подмечает красоту в буре отчаяния, как умеет едким словом помочь выбраться из бессилия, жалеть, ругать, злиться за тебя — так, мне кажется, никто не умеет. Если бы Лерки не было тогда со мной, я думаю, что сошла бы с ума. Но неделя кончилась, надо было ехать домой.

Не есть друг друга, а быть рядом

Обычно, когда ты оказываешься в поездке с приятным знакомым, вы сильно сближаетесь, но потом расстаетесь, и все заканчивается. И такие стремительные сближения становятся герметичными историями под ключ. Но у нас с Лерой получилось иначе. Мы так крепко взялись за руки, что уже, получается, четвертый год держимся не отрываясь. Много чего успело произойти. Лера окончательно уехала из Петербурга — сначала в Сочи, потом эмигрировала, а сейчас она в Сербии. Мы видимся не так часто, но говорим каждый день. И я знаю, что, какая бы беда ни случилась, я могу прийти к ней. Какое бы счастье ни произошло — я тоже прихожу. И знаю, что Лера тоже так делает.

Возможно, [наша дружба не закончилась и окрепла], потому что у нас много пересечений, общая сфера деятельности и все такое. Но еще, мне кажется, мы очень бережно, осторожно и с уважением подходим к границам друг друга, а также к устроенной части жизни друг друга, которая не пересекается с нашей дружбой.

У нас нет ревности, захватничества или желания слиться. В первую очередь — есть большой интерес и уважение к тому, что у каждой есть своя большая жизнь.

А есть наши общие моменты, когда мы можем, например, не переписываться неделю, а потом созвониться на шесть часов. Ну, ладно, на три. И в этом разговоре всегда много любопытства, интереса. «Как у тебя?» — «А у меня так! А у тебя как?» — «Я так рада тебя видеть». — «Какое счастье, что ты у меня есть!». Наверное, секрет в том, что у нас получилось интегрировать нашу близость в наши жизни — с осторожностью, бережностью, желанием быть рядом, но не есть друг друга.

Когда вы видимся, весь остальной мир становится фоном

Когда я была совсем юненькой подросточком и училась в школе, мне было очень-очень тяжело и одиноко. Я жила в городе Донской в Тульской области, и у меня были подруги, которые приезжали туда только на лето — к бабушкам и дедушкам. В остальное время они жили в Ульяновске, Казахстане и Московской области. Мы несколько месяцев дружили очень насыщенно, а потом переписывались бумажными письмами. Так что у меня уже был опыт многолетней дружбы на расстоянии. И [во взрослой жизни], когда началась война и многие разъехались, я стала замечать, что чаще общаюсь онлайн, чем офлайн.

С Лерой получается как-то по-особенному, потому что мы довольно глубоко погружены в жизни друг друга. Когда можно снимать кружочки по любому поводу, то у меня нет ощущения, что она очень далеко. Лерка теперь ненавидит Петербург, а я его дико люблю. Лерка очень любит Сочи, а я больше не выношу Сочи. Лерке в Петербурге разбили сердце, и она его долго восстанавливала, а мне в Сочи — и я тоже долго его восстанавливала. И вот мы смеемся, что это единственное, что делает нас разными, но мы эту разность нашу принимаем. Но если Лера в одном со мной городе, это, конечно, невероятное счастье. Когда мы видимся, весь остальной мир теряет важность и становится фоном.

Периодически Лера приезжает в Москву, и мы придумываем себе какую-то совместную работу, ходим в бары, ржём над общими знакомыми, а потом плачем, затем решаем, что только любовь, нежность и принятие могут нас всех спасти. Я съездила к ней в Белград. Еще мы с ней пять дней были в Калининграде — типа, в командировке, но на самом деле нет. И это были безумно счастливые пять дней, когда можно было валяться в гостиничной кровати, в масках и халатах и трындеть, пока язык не отвалится. Это было очень хорошо, и я знаю, что у нас впереди ещё очень много хорошего.

И проект реализовать, и дружбу сохранить

Однажды я поняла, что так сильно скучаю по Лере, что нам нужно срочно придумать совместное дело. Мы проболтали несколько часов и в итоге этой болтовни появился подкаст «Эти две». Теперь мы раз в месяц созваниваемся и подолгу разговариваем про книжки, которые читаем для работы и для сердца (это основная идея подкаста. — Прим.) И как же дико классно делать что-то общее с любимой подругой. Вообще, мое любимое хобби — смотреть и слушать, как Лерка рассказывает про книги. А теперь она это делает со мной в подкасте. И это невероятно!

Нам легко работать вместе. Наверное, потому что мы очень прямые в коммуникации друг с другом, но при этом бережные. «Эти две» — проект очень про радость и вообще не про напряг, у нас классный мэтч. Мы доверяем друг другу и оставляем пространство: то есть, если кто-то берет на себя часть работы, то ее не нужно проверять. Можем, разве что, спросить: «Тебе там не нужна помощь?». Вот и весь секрет!

Не вспомню каких-то сильных стычек. Бывало, мы по-разному смотрели на что-то, но пока получается сказать: «Окей, здесь у нас разнятся взгляды, но я тебя вижу, слышу и принимаю». И пока не возникало настолько глубокого непонимания и отторжения, через которые нельзя было бы пройти через прямую коммуникацию.

Вся нагрузка с подкастом какая-то очень приятная! «Эти две» — скорее некоммерческий проект, на нем не завязаны планы по заработку денег. Мы созваниваемся, болтаем по работе, потом просто болтаем.

Прямая коммуникация очень помогает. А если бы это был какой-то денежный проект, многосоставной, с приглашением экспертов, то мы бы еще сильнее все проговаривали, определяли зоны ответственности и обсуждали на берегу: что будет, если мы рассоримся, что сделаем с проектом дальше и так далее. Отношения волнообразны: можно впасть в кризис посреди проекта, на который возложено много ожиданий и потрачено немало ресурсов. Поэтому я за прямое проговаривание всех опасений и ожиданий. Тогда получится и проект реализовать, и дружбу сохранить.

Нежность, забота и бумажные нарциссы

Когда этим летом Лера приехала в Москву на несколько недель, я мчалась через весь город, просто чтобы ее обнять. А она в этот день надела сережки с нарциссами, потому что надеялась: вдруг мы сразу увидимся, и она порадует меня тем, что ходит с моими нарциссами в ушах (нарциссы — ключевой символ дилогии «Двести третий день зимы» и «Весна воды» Ольги Птицевой. — Прим.).

Мы постоянно обмениваемся маленькими подарочками. Лера подарила мне роскошное белое колье из бисера — абсолютно восхитительное! Она нашла его на цыганском развале и потом вымачивала в соде и в слезах, чтобы во всех смыслах очистить. Теперь я его ношу и ужасно люблю. Я недавно подарила Лере желтые бусы — они отлично подходят ко всем ее нарядам, она такая яркая и бусы яркие. Иногда иду по какому-нибудь магазину или маркетплейсу и думаю: «Блин, надо тут Лерке что-то купить обязательно!». У нас всегда какая-то очень тонкая сонастройка подарочков. Однажды, для того чтобы снять видео по «Весне воды», Лера сама сделала топ и вышила на нем нарцисс. Это нежность, забота и поддержка.

Когда я думаю про ужасные последние почти четыре года, мне кажется, что мироздание дало мне Лерку, подтолкнуло поближе к ней, чтобы я просто смогла [это вынести]. Лера очень четко умеет привести меня в норму, не дать растечься тревогой. Когда вышел «Двести третий день зимы» и меня захейтили со всех сторон, было очень страшно, мерзко и объективно опасно. Я знала, что в любой момент могу прийти к Лере, и она меня отругает, что продолжаю мониторить этот хейт; расскажет, какие тонны лучей поноса насылает на этих людей; напомнит, насколько я сильная, стойкая и какая это все пена у моих ног. А потом обязательно распишет, как себя успокоить: потянуться на коврике, съесть что-то вкусное, полежать в ванне, лечь спать. И эта забота меня очень поддерживала.

Когда в этом году я прилетела в Белград, это совпало с началом уголовного дела против издательств Popcorn Books и Individuum — это мои коллеги, и мне было очень страшно и тяжело. Лера встретила меня в аэропорту с вином и бумажными нарциссами, подготовила мне самую уютную комнату у себя дома. Заботилась, не давала думскроллить, водила смотреть на красивое и смешила. Выслушивала, контейнировала.

Получается, Лерка со мной в самые сложные моменты. Я очень надеюсь, что могу так же поддержать ее в сложных ситуациях. В общем, она моя любимая девочка, невероятная рыцарка, очень-очень умная читательница, писательница и литературоведка. Она невероятная. Это огромное счастье и гордость называть ее своей подругой.

Подписывайтесь на телеграм-канал «Жизнь Птиц | Ольга Птицева» и слушайте подкаст «Эти Две», который ведут Ольга Птицева и Валерия Мартьянова. За проектом #течениядружбы можно следить в телеграм-канале «Благова на водах».

«Я ставила дружбу выше романтических отношений». Мария Лебедева — о конфликте влюбленности и дружбы

2025-08-12T15:39:27.397Z

Фото: Екатерина Арефьева

Новая героиня проекта #течениядружбы — писательница, литературный критик, кандидат филологических наук Мария Лебедева. В своем монологе Мария рассказала, почему всегда ценила дружбу выше романтических отношений, как отделить одно от другого и что делать, если не получилось.

Легко ли подружиться с бывшим партнером

С моим бывшим лучшим другом мы были знакомы десять лет: сначала несколько лет встречались, потом дружили. Пост-фактум я понимаю, что с самого начала предлагала ему дружить, но все переросло в романтические отношения — как мне кажется, во многом из-за стереотипов по поводу того, как должно происходить общение между мужчиной и женщиной. А когда я поняла, что я не ■■■■■■■■■■■, а ■■■■■■■■■, то приняла решение расстаться.

Фраза «давай останемся друзьями» обычно звучит как вежливая просьба прекратить отношения вообще. Но мы расстались не из-за того, что я, например, кого-то полюбила — просто было невозможно продолжать [в романтическом ключе]. Тем не менее, он был очень важным для меня человеком, поэтому я приложила все силы, чтобы оставить его в своей жизни в качестве друга.

Но я не хотела оставаться друзьями номинально. Я хотела что-то делать для человека, сохранить нашу глубокую эмоциональную связь. Выстроить все то же самое, что и с друзьями, которые прежде не были моими партнерами. Было сложно, иногда он скатывался в обвинения — новое доверие я терпеливо выстраивала около двух лет. В итоге мне казалось, что все получилось: человек стал встречаться с девушками, начал другую жизнь, и при этом наша дружеская близость тоже сохранялась.

Разрыв как в сериале Netflix

Через пять лет с начала нашей дружбы у него появилась девушка, которая выступила резко против нашего общения. На тот момент у него было две подруги — одна замужем и беременна, вторая я, которая не замужем и не беременна. Видимо, его девушке казалось, что я представляю угрозу.

Я всегда считала, что люди совершают откровенно неприятные и глупые вещи из-за недостатка информированности. И я предложила встретиться, познакомиться всем вместе, чтобы она поняла: все нормально, ей не о чем беспокоиться, мы не общаемся 24/7, не обсуждаем ее. Но я не уверена, что он вообще передал эти предложения.

Фото: Екатерина Арефьева

Ситуация была особенно абсурдной потому, что когда они начали встречаться, та девушка была замужем — и это не были открытые отношения. То есть мой друг оказался в ситуации, которую нельзя назвать этичной. Он делился со мной, как ему неприятно, что он замешан в такой грязной истории. Я отвечала, что это ужасный поступок, но поступок не равно весь он, а он мой друг и сможет разобраться. В общем, это было похоже на дебильный сериал от Netflix, в котором я отыгрывала принимающую роль. По законам истории, все должно было закончиться так: девушка, которая изменяла мужу и у которой никогда не было друзей, понимает суть неромантических и несексуальных отношений, все ок.

Но три года назад все закончилось — тем, что друг начал мне много врать, да и вообще, как-то не очень хорошо ко мне относиться. В то же время началась война, и он сказал: «Какая разница, что происходит? Не тебя же бомбят».

Я начала связывать это с предыдущими историями и поняла: все десять лет я совершенно не знала человека и вступала в отношения, а затем дружила только с той частью его личности, которая мне нравилась.

Когда мы встретились в последний раз, я понимала, что больше его не увижу. Я, конечно, мощно разрыдалась. Он думал, что я оплакиваю нашу дружбу, а я не стала разуверять его, чтобы не скатиться в обвинения. Я ревела и думала: «Почему я так хорошо к тебе относилась? Почему я, по сути, дружила сама с собой? И совершенно тебя не знала».

Быть себе лучшим другом

Когда мы прекратили общаться, это было отчасти сложнее, чем если бы он умер. Не в том смысле, что я желаю ему смерти — нет, конечно. Если человек умирает, тебе очень больно, но чаще всего не думаешь, что это с тобой что-то не так. А если человек, по сути, предает тебя, ты начинаешь винить себя и думать, что изначально не нужно было иметь с ним ничего общего. Что это твоя вина.

Я не знала, что делать в этой ситуации: мне казалось, такое происходит в совсем другом мире, поэтому бесконечно читала форум Woman.ru (популярный женский форум, знаменитый обсуждениями отношений — прим.). Там часто обсуждали истории в духе: «Подружка нашла себе парня и прекратила со мной дружить». Там не обсуждали ситуацию, в которой друг нашел себе девушку — для реальности Woman.ru она невозможная. Читая комментарии на форуме, я находила много знакомого с неочевидными выводами — и поняла, что, скорее всего, мы оба друг друга постоянно не так понимали и ранили. И что я навязала эту ненужную ему дружбу.

Фото: Екатерина Арефьева

Я правда думаю, что всем можно ошибаться. Нет такого, что я считаю себя плохой, раз однажды где-то накосячила или, например, дружила с человеком, который мне не подходит, выделяла в нем отдельные качества и не видела других. А с кем такого не могло случиться, если мы все — люди? Скорее я пыталась разобраться, зачем все это делала. Того друга я встретила в жуткий период своей жизни, когда мне было куда более одиноко, чем когда-либо. Возможно, я тогда лихорадочно искала кого-то, кто стал бы мне близким.

После разрыва у меня было мощное желание доказать себе, что я хоть кому-то нужна, и даже согласиться на первые попавшиеся романтические отношения. И я решила: нет, точно нет, пока конкретно я ни в кого не влюблюсь, у меня романтических отношений как не было, так и не будет. Сначала я решила разобраться с тем, какую дыру во мне это оставило, а потом, если мне кто-то понравится как друг или я в кого-то влюблюсь, тогда без проблем.

И я занималась тем, что пыталась понять, хотела бы сама с собой дружить, нравлюсь ли я себе.

Потому что когда десять лет у тебя есть человек, с которым вы обсуждаете абсолютно всё самое важное, ты как будто сама с собой этого не обсуждаешь. Когда лучшего друга не стало, я подумала, что глупо перекладывать обязанность любить тебя на какого-то другого человека. И, как бы это ни звучало, я решила попробовать быть себе лучшим другом.

Когда влюбленность разрушает дружбу

В моей голове всегда все было просто: если я в человека влюблена, то это романтическое влечение; если я человека люблю, но при этом влюбленности нет, это дружба. Это никогда жизни не пересекалось, я никогда не влюблялась в своих друзей. И вообще, идея влюбиться в друга казалась мне психологически инцестуальной.

Из-за того, что дружба и любовь всегда шли в моей голове параллельно, я не разглядела, что один человек был много лет в меня влюблен. Для меня это были классные дружеские отношения: разговоры по душам, взаимные подарки, желание видеться.

Наши отношения начались с взаимной неприязни. Человек не очень удачно публично пошутил про феминизм, и я на это ответила тоже публично. Я восприняла это как конфликт, а человек подошел и сказал: «Ты мне нравишься, пойдем поболтаем». Мы как-то очень весело стали болтать — так несколько лет и проболтали. Мы ездили друг к другу из Сибири в центральную Россию и обратно. Прекрасно проводили время и удивляли людей тем, что можем договаривать фразы друг за друга.

В какой-то момент человек, отучившись в России, решил поменять сферу деятельности и уехать учиться за границу. Поскольку эмиграция тогда была не настолько частотная, как в последние три года, я очень смутно представляла, что происходит с тем, кто уезжает в другую страну с другой культурой, другим сложным языком, еще и на этом языке учится. Мы стали редко списываться, и я решила не навязываться: подумала, что идет какая-то перестройка, новая жизнь. Мне не хватало нашей дружбы, но я не хотела лезть и грузить. Близкому человеку было тяжело, и я не могла требовать какого-то прояснения.

Фото: Екатерина Арефьева

Через полтора года я получила воттакенное огромное сообщение. Типа, что? Ай! Это было очень подробное сообщение о том, что несколько лет наше общение воспринимается как односторонняя влюбленность. Никаких знаков, сигналов, намеков, ничего абсолютно не было — я вообще ничего подобного не замечала. Я офигела и прочитала это сообщение раз шесть — думала, что могла что-то не так понять. В своем ответе я предложила, по-моему, восемь вариантов, как разрешить данную ситуацию. Но человек ответил, что выбирает страдать — и больше я его не видела.

Конечно, я не осуждаю и не думаю, что нужно было следовать всем моим прекрасным идеям, которые я изложила в формате проекта. Очень сложно понять, что творится в голове даже близкого человека и чем это обусловлено. Но меня здесь больше напрягла не сама ситуация влюбленности, а тот факт, что человек проживал это в одиночестве. Если бы мы поговорили об этом, то, блин, вместе что-нибудь бы решили.

Этот разрыв ощущался вообще иначе. Ведь я узнала, что человеку было плохо рядом со мной и из-за меня.

Я паниковала и думала, где я проглядела, в какой момент могла помочь. Может быть, мне стоило быть внимательнее. Какие-то моменты прокручивала в голове по двадцать тысяч раз: могла ли что-то заметить, переиграть. Но как можно заметить то, в чем человек не признавался несколько лет даже сам себе? То есть это какая-то абсолютно безнадежная ситуация. И еще разница в том, что насчет этого человека я надеюсь, что с ним все хорошо. А про того своего друга думаю, что меня никак не касается его настоящее и будущее — как будто его никогда не существовало.

Соединить параллельные

Мне не кажется правильным добиваться кого-то или навязывать свои чувства другому человеку, если он, допустим, любит тебя как друга и при этом не влюблен в тебя. Я понимаю, что если бы теоретически я влюбилась в друга, а тот человек хотел бы со мной дружить, я бы смогла перестроиться — мне бы понадобилась пара месяцев, и я бы вернулась в дружбу. Легко рассуждать! Потому что мне кажется, у меня такая ситуация никогда не возникнет из-за ощущения дружбы как родства. Для меня это правда сильно.

Сейчас я занимаюсь исследованием, посвященном дружбе, и читаю много художественной литературы по теме. Иногда в книгах дружеская линия выглядит для меня как замаскированная любовная — есть даже слово такое «броманс» (от англ. bro — брат, romance — роман).

На мой взгляд, в культуре дружбу в принципе показывают как репетицию любви. Как будто все твои подружки — до первых романтических отношений.

Предполагается, что сначала ты научишься взаимодействовать со своими маленькими друзьями, а потом у тебя появится парень, и ты начнешь отдавать все эмоциональные ресурсы, наработанные в детстве, одному конкретному человеку — романтическому партнеру.

Поэтому дружбу часто считают чем-то, что возможно реализовать, когда любовь не реализуется. И когда ты отказываешь кому-то в романтических отношениях, слышишь в ответ: «Тогда будем дружить». Да, блин, ни хрена мы не будем дружить, я не должна кидать тебе эту дружбу как подачку. Я ужасно люблю своих друзей и считаю наши отношения сильной, глубокой привязанностью.

С детства мне казалось: я больше хочу дружить, чем встречаться. И долгое время, в том числе во взрослой жизни, я ставила дружбу выше романтических отношений. Но, как мне кажется, это делало меня так себе партнершей. У меня ушло время, чтобы понять, что все-таки не существует иерархии, а существует спектр. А чуть больше года назад мне довелось признаться в романтических чувствах, и теперь мы в отношениях. Раньше любая романтическая связь всегда мыслилась как конечная, а дружба — как бесконечная (хотя и то, и то заканчивается, и не всегда это драма), мне не приходило в голову это совместить. Сейчас у меня рушатся все выстроенные защиты, и впервые в жизни я пытаюсь подружиться с человеком, в которого влюблена.

Следите за проектом #течениядружбы в телеграм-канале «Благова на водах»

«И в огонь, и в воду, и обняться». Вика Козлова — о ценности женской дружбы

2025-06-26T10:24:22.231Z

Новая героиня проекта #течениядружбы — детская писательница, авторка книг «Мой дедушка — призрак» и «Странная оранжевая косточка» Вика Козлова. Она рассказала, как росла в депрессивном городке, взрослела под влиянием мифа об исключительности мужчин, но с годами начала особенно ценить именно женскую дружбу. Еще Вика поделилась несколькими историями о своих ближайших подругах Кате и Жене — и некоторые заставят вас прослезиться.

Призрак мужской фигуры

Я выросла в Зеленограде, который знаменит двумя вещами: архитектурой в стиле советского модернизма и самым большим оборотом наркотиков по всей Москве. Мое детство прошло в подъездах и на чердаках этих самых прекрасных модернистских зданий. Несколько моих одноклассников умерли из-за злоупотребления алкоголем и наркотиками, кто-то сел в тюрьму за сбыт. Но все это меня не травмировало, — просто было фоном жизни, привычной средой.

Моя мама переехала в Зеленоград после развода и воспитывала нас с сестрой соло, позже у нас появился брат. Мама всегда была супер независимая — думаю, я почерпнула у нее это качество. Надо все делать самой, все уметь, зарабатывать деньги. Вообще, дома царил матриархат. У меня есть тетя и две ее дочки, была бабушка, еще с нами жила няня Любаня. Она воспитывала нас с братом и была моим любимейшим человеком на свете, но, к сожалению, уже умерла.

Мужчины всегда существовали только на периферии и напоминали скорее тени: многие из них пили, рано умирали.

Мужская фигура стала для меня призраком, на который сложно опереться, и никогда не имела большое значение в жизни. При этом в нашей среде все время обсуждался поиск мужчины. У старшей сестры был миллион подруг, они собирались у нас дома, и всех их разговоры крутились вокруг мальчишек, свиданок, взаимоотношений. Все говорили, что женщина должна быть не только независимой, но еще ухоженной, красивой, представительной. И я это впитала.

Сейчас мне кажется, что я была немного аутсайдером, потому что уже тогда подозревала: замужество и отношения не формируют тебя, а должны скорее приплюсовываться к тебе, когда ты реализуешься и поймешь себя. Но в мысли это еще не оформилось.

В итоге я вышла замуж очень рано: начала встречаться с будущим мужем в 17 лет, а в 21 уже расписались. Во многом решение выйти замуж было продиктовано средой. А еще это была некая женская мечта о безопасном пространстве и мифическом The Man, который будет тебя оберегать.

Дружба с пацанами и мифы о девчонках

Я всегда дружила и с девочками, и с мальчиками. Что касается мальчиков, то, кажется, я выбирала в основном немножко отщепенцев. Например, в средней школе мы с двумя мальчиками ходили в компьютерный клуб: были теми самыми задротами, которые покупали пачку чипсов и шли втроем играть. На обратном пути они по-джентельменски провожали меня домой, и у нас были очень интересные беседы. Не со всеми людьми своего возраста я могла так поговорить, поэтому видела в той дружбе большую ценность.

В какой-то момент я стала относиться к дружбе с мальчиками как к чему-то, что делает меня лучше. Есть общий культурный нарратив, согласно которому мужчины — особенные люди. Они умнее, лучше шутят, обсуждают более интереснее темы, поэтому стоит держаться к ним поближе. А, с другой стороны, есть миф, что дружба девочек не всегда глубокая, да и вообще это, возможно, не дружба — ведь там есть ревность, подколки.

Но потом эта картинка для меня сдвинулась — слава богу, мне не пришлось кого-то терять или переживать потрясение.

Просто поняла, что дружба с женщинами — это всегда про доверие, честность и общность.

Здесь не будет сексуального подтекста, который периодически возникает в дружбе с мужчинами. А будет кодекс женской взаимопомощи, который сработает в любой стране на любом языке — например, где угодно ты можешь попросить у женщины тампон. И когда ты общаешься с человеком, который настолько понимает тебя просто на базовом физиологическом уровне, то тебе в целом проще.

У меня и сейчас есть классные друзья среди мужчин, но в последнее время я бесконечно обрастаю новыми подругами, особенно из литературного мира. Все очень эмпатичные, отзывчивые. Я вообще не сталкиваюсь с профессиональной ревностью. Ощущение, что женщины просто открыты миру: «Блин, давай дружить», — «Давай, нам делить нечего». И это очень крутое чувство.

И в огонь, и в воду, и обняться

С Женей мы познакомились еще в первом классе, она была самая популярная на свете — симпатичная, общительная, а еще у нее были барби Spice Girls из Америки. Сначала это меня возмущало (особенно барби!), но быстро выяснилось, что ее обаянию сопротивляться невозможно — и мы подружились. Потом мы то учились в одном классе, то в параллели, и в старшей школе сблизились — поняли, что у нас много общего. Мы стали вместе тусить, придумывать всякие творческие штуки, общались, ездили гулять в Москву. И с тех пор не расставались никогда.

А с Катей мы подружились где-то в седьмом классе. Катя тоже уникальная — сильная, яркая, спортивная девчонка, волейболистка. Катя никогда не станет терпеть, если ее что-то не устраивает. Не боится конфликтов и конфронтаций. У нее можно поучиться тому, как можно отстаивать себя, свое мнение и желания. В общем, ей я тоже ужасно восхищаюсь.

Я не знаю, почему мы так близко сдружились, у всех нас разные характеры. Я, например, сыч, интроверт, мне тяжело общаться. Поэтому всю мою молодость эти две ракеты меня постоянно куда-то тащили. Мы ходили куда-то тусоваться — на всякие вечеринки, опен-эйры. Тогда был популярен Drum'n'Bass и всякая электронная музыка, и мы ездили, например, на фестиваль пиратской станции в Питере и на «Казантип» в Крым. Не то чтобы мне хотелось на эти мероприятия — скорее нравилась общность. Это был период кайфа, молодости, приключений, знакомств. С юности и всегда у меня были Женя и Катя, с которыми можно и в огонь, и в воду, и обняться, и что-то рассказать. И это чувство мы проносим через жизнь.

Быть в контакте и чувствовать друг друга

Я осталась жить в Зеленограде, а Катя и Женя уехали в разные районы Москвы. После школы у всех началась своя жизнь: мы продолжали дружить, но в какой-то момент начали теряться. У меня родился первый ребенок, у кого-то работа, отношения, много разных штук. Тогда мы начали противостоять отдалению.

Во-первых, завели чат на троих под названием «Куриный утренник». Точнее, он сейчас так называется, а до этого пережил несколько этапов. Если у вас с подругами нет такого чатика, обязательно создайте: он помогает быть в курсе всех дел и лучше чувствовать друг друга. Можно скидывать мемы и фото того, что происходит прямо сейчас, записывать кружочки — это все [сближает] лучше соцсетей.

Во-вторых, придумали традицию «куриных утренников» офлайн. В какой-то момент нам стало не хватать «богемства», и мы начали ходить втроем на бранчи в разных прикольных местечках — иногда раз в месяц, иногда реже, все зависит от загруженности. Традиция появилась, еще когда у нас было совсем не много денег, но мы принимались шиковать. Могли заказать себе на завтрак по бокалу просекко, есть что-то вкусное и сплетничать. Такая традиция помогала почувствовать дольче виту, расслабиться и общаться друг с другом регулярно. Мы ее бережем и прикладываем много усилий к тому, чтобы поддерживать.

В-третьих, мы завели открытый телеграм-канал «Созрели», где обсуждаем взросление, зрелость, старение — в основном в контексте внешности и стиля. Нам всем около 35 лет, в какой-то момент мы стали замечать возрастные изменения — и это стало частой темой наших разговоров. Так мы завели публичное пространство для обсуждения этой темы, и сейчас у нас около полутора тысячи подписчиков. Ведение канала тоже здорово нас объединяет — это наше общее хобби, о котором мы все время говорим.

А еще мы с Катей и Женей с ранней молодости любим путешествовать вместе. Расскажу про одну из наших последних поездок. Женя собиралась замуж, и мы с Катей решили устроить ей девичник. Попросили собрать вещи, не говоря, какие именно пригодятся, а в списке была одежда от купальника до пуховика — это чтобы сильнее запутать. Когда мы встретились на Павелецком вокзале и сели в аэроэкспресс, она начала что-то понимать. Во время регистрации на рейс Женя увидела, что мы летим в Сочи.

Пока летели, все три часа ржали, как кони — вместе мы всегда становимся шумными, нам даже делают замечания в кафешках.

Приземлились, взяли такси и поехали на границу с Абхазией. Женя даже не сразу сориентировалась, что за страна, и, когда пограничник спросил ее о цели визита, зависла и ответила: «А куда?». Потом мы три дня тусили вместе: море, солнце, абхазское вино, мы не отлипали друг от друга и наржались так, что болели мышцы живота. В общем, с ними я могу сорваться, куда угодно. Даже неважно, где мы будем: сам факт, что мы проведем вместе какое-то время, очень большая ценность.

Выдерживать втроем

Я начала по-настоящему ценить женскую дружбу в более осознанном возрасте. Видимо, стала узнавать про другой опыт и людей, у которых никогда не было такой дружбы или была, но случился разрыв. Стала примерять это на себя и начала еще внимательнее относиться к Кате и Жене. Мои лучшие подружки прошли со мной через всю жизнь.

Еще до рождения моих детей у меня была история с потерянной беременностью. Почему-то я скрывала это от всех и даже подругам сказала далеко не сразу. И когда я была совсем на эмоциональном дне, Катя и Женя отвезли меня на Кипр. Мне преподнесли так: «Есть супер-дешевые билеты, мы все купили, погнали!». Но я думаю, это был их способ позаботиться обо мне. В поездке мы много разговаривали, и это очень мне помогло.

У нас и правда доверительные отношения: выливаем друг на друга все, что с нами происходит, и выдерживаем это. Может, потому что мы втроем, и так проще справляться с какими-то сложными ситуациями. В психологии есть такое упражнение: надо представить подругу на своем месте и подумать, что бы ты ей сказала. Я понимаю, что готова дать Кате и Жене гораздо больше поддержки, чем даже сама себе.

Конечно, у нас случались и конфликты. Но, мне кажется, худшее, что может случиться в отношениях, это не конфликт, а какое-то тихое недовольство, которое копится-копится и нарастает как накипь на чайнике. Лучше все выносить на обсуждение. У всех нас высокий уровень эмоционального интеллекта, и мы знаем, в какой момент надо дистанцироваться, а в какой — свести все к шутке.

Подписывайтесь на телеграм-каналы «Книжная каша Вики Козловой» и «Созрели», а также слушайте подкаст «Инопланетянки», который Вика ведет вместе с Нелли Зайцевой. За проектом #течениядружбы можно следить в телеграм-канале «Благова на водах».

«Давай дружить по шутке». Марина Кочан — о подруге детства и абьюзивных отношениях с ней

2025-05-17T12:23:14.260Z

Второй героиней проекта #течениядружбы стала писательница, преподавательница и авторка проекта «Что я знаю о папе?» Марина Кочан. Она рассказала о своей первой близкой дружбе, отношениях «по шутке» и не таких уж детских манипуляциях, с которыми ей пришлось столкнуться в раннем возрасте.

Районный принцип

В маленьком городе [Сыктывкаре] дружба формировалась по районному принципу: все мои подруги жили по соседству, нас приняли в одну школу, и каждый день мы ходили учиться одной и той же дорогой. Моя первая подруга Маша жила в доме напротив: она в общежитии, а я в четырехкомнатной квартире, которую дали моим родителям-ученым.

Маша решала многое в нашей дружбе, в том числе за меня. Я шла на это, потому что мне было просто классно с ней, это была крутая дружба, когда человек полностью твоего вайба, и ты с ним постоянно творишь какую-то дичь. Мне кажется, нас все в классе считали немножко умалишенными.

Мы сидели за задней партой, шутили очень дурацкие шутки, но это было настолько по кайфу.

Еще мы ночевали друг у друга, ходили вдвоем на английский к моей сестре, вместе занимались тхэквондо и баскетболом. Шарились по заброшкам, старым домам и клялись друг другу в верности. Весной, во время половодья, мы брали паллеты и плавали на них как на плотах, отталкиваясь палками.

Однажды у нас отменилось два урока, и мы пошли в парк поплавать: вдруг я застряла посреди заводи, и мы никак не могли сдвинуть мой плот. Тогда мне пришлось спрыгнуть в воду, и я очень быстро промокла. Когда мы дошли до моего дома, у меня резко поднялась температура. Дома меня срубило, а Маша пошла за моим рюкзаком одна в школу. Вообще, было много стремных историй, которые мы проживали вместе.

Дружить по шутке

Я не чувствовала классовых различий с Машей, в то время уже все жили одинаково бедно, и мне всегда было интересно тусить в пространстве общежития. Сейчас я понимаю, что то место было страшным — именно по контингенту, который там жил.

Однажды мы втроем с Машей и еще одной подругой шли из школы, и нас подловили взрослые девочки из общежития. Машу сразу отпустили, потому что она была своя, а за нами пошли дальше, обзывая и подначивая.

Мой дом был следующим, и я тоже зашла к себе, а третью девочку, которая жила дальше всех, избили. Никто из нас тогда не понимал, что нельзя бросать друг друга.

В нашей с Машей дружбе всегда появлялся кто-то третий, и этот человек менялся. Я точно могу вспомнить еще трех девочек, которые в какой-то момент включались в наши отношения. Но я хотела дружить только с Машей, а она привлекала кого-то еще, чтобы манипулировать мной.

[Как это было:] мы начинали дружить с девочкой, а потом Маша подговаривала ее, чтобы та со мной не общалась. Иногда Маша подговаривала меня дружить против третьей. Еще у нас была такая практика — «дружить по шутке», [то есть притворяться подругами с одной из девочек и смеяться над ней за спиной]. Но никогда не бывало так, чтобы я дружила с третьей девочкой против Маши. Она всегда была и лидером, и абьюзером в наших отношениях.

Я думаю, Маша вела себя так только со мной, потому что мы с ней были наиболее близки, и третий человек играл буферную роль. Абьюзеру нужен такой инструмент, чтобы держать тебя в тонусе и показать: если ты что-то сделаешь не так, я могу быть не с тобой. Кстати, я попадала в похожие отношения с подругами и после.

Еще было много неприятных ситуаций, когда мы могли кого-то забуллить. Однажды мы следили за одной девочкой из нашего класса: обзывались, говорили ей что-то очень неприятное, а потом она обернулась и набросилась на нас, начала дергать за шапку, за волосы — и, в общем, избила нас. Я была замешана в травле против слабых или тех, кто нам не нравился.

Мы никому не скажем

Однажды в общежитии Маши появилась новая девочка, и она пришла к нам в класс — наверное, мы учились в пятом. Так нас стало четверо, а Маша переметнулась к новенькой — еще бы, они жили на одном этаже и тусили вместе — а я оказалась на периферии. При этом подговаривания, буллинг и «дружба по шутке» продолжались.

Наверное, я стала более сознательной, потому что начала понимать: мне это не нравится, так не круто.

Тогда я пришла к тем двум девчонкам и предложила как-то пресечь поведение Маши. Они согласились, что это вообще не дружба, а какой-то трэш, и мы устроили заговор. В один день мы собрались втроем и пришли к Маше в комнату. Не помню, что именно мы сказали, но суть была такова: из-за поведения Маши мы отказались с ней дружить, как бы отменили ее.

У нас с Машей было так много общих увлечений, что сразу стало понятно: будет сложно исключить человека из своей жизни. Еще это были все-таки абьюзивные отношения, и я была очень к ней привязана. И в день, когда мы отменили Машу и ушли, типа, победительницами, нам надо было ехать на английский. Я пришла на остановку и увидела там Машу — она плакала. Я сама подошла и сказала: «Давай будем снова дружить, просто никому не скажем». Маша была счастлива.

Я сама подговорила тех девочек и сама нарушила договоренность. Конечно, все вскрылось буквально на следующий день — те две девочки отменили меня вместе с Машей, а сами стали лучшими подругами до самого выпускного. А мы с Машей снова остались вдвоем.

Зависть и отдаление

Какое-то время все было классно, но потом в наш класс пришла новая крутая девочка. Я стала дружить с ней тоже, Маша начала ревновать, а потом переехала в другой район и перешла в новую школу. Какое-то время мы продолжали общаться и ночевать друг у друга, но все реже. Они переехали в очень далекий район в Сыктывкаре, чуть ли не за городом, и жили в странном деревянном доме. В основном мы оставались у меня, но помню, что один раз я там точно спала.

Маша всячески подчеркивала, что ее новая школа лучше, что ее класс не обычный, а с химико-биологическим уклоном. Потом она поступила в медицинский и всегда говорила, что изменила свой вектор развития, намекая, что я особо ничего не сделала — хотя Маша и не говорила об этом прямо, такое проскальзывало.

Раньше я не понимала своих привилегий: у меня была классная квартира, своя комната. Но в детстве ценишь другие вещи.

Помню, что я во многом завидовала Маше — мне казалось, она свободнее. Например, Маша каждое лето уезжала на море в лагерь на несколько смен, а я всегда ездила только с родителями. Я думала, что лагерь — это дико круто, и, провожая Машу на вокзале, мечтала, что тоже когда-нибудь поеду туда.

Как будто ничего не было

После школы я переехала в Питер, а Маша поступила в медицинский вуз в Ярославле. На первом или втором курсе Маша позвала меня в гости: у нее уже был парень, и мы тусили в квартире втроем. Для меня это была не очень приятная поездка: мы все спали на одной кровати, и они занимались сексом прямо рядом со мной. Но самое ужасное случилось потом: когда я вернулась в Питер, я добавила парня Маши в друзья без всякой задней мысли — тогда все так делали. Мы ничего друг другу даже не написали.

Скоро мне позвонила Маша и просто покрыла меня матом — видимо, сильно приревновала и решила, что я постараюсь отобрать у нее этого чувака, хотя это, если честно, дичайшая история. Мы перестали общаться на много-много лет.

А пару лет назад мы с Машей нашлись в инстаграме — у нее уже есть дети, у меня тоже ребенок. Мы стали переписываться, как будто ничего не было. Иногда и сейчас списываемся, вспоминаем детство.

Думаю, это была моя первая сознательная дружба, и она мне на самом деле многое дала. Тогда в моей семье не всё было просто, и я думала, что никому об этом не рассказывала. Но оказалось, что мы обсуждали с Машей мою ситуацию — это выяснилось в переписке. И пусть она, может быть, не всегда могла меня поддержать, но я с ней делилась, и, думаю, это было очень важно.

Материнский портрет

Когда [я подговорила двух девочек перестать общаться с Машей, а сама подошла к ней и предложила дружбу], я почувствовала сильный стыд, потому что предала их. Но когда [я подошла к плачущей Маше на остановке] и мы снова стали дружить, я ощутила большую радость от того, что больше ни с кем не должна делить этого человека.

Было какое-то мощное слияние с ней, и эта радость перекрыла чувство стыда.

В жизни у меня было несколько таких нарциссичных подруг. И у меня есть теория, что подругами мы закрываем отношения с матерью. Как будто все эти первые дружбы — это комплексный материнский портрет. Ты повторяешь в дружбе ту же модель, что и в семье, потому что не знаешь, как по-другому. В какой-то момент ты понимаешь, что что-то здесь не так… [Окончательно] понимание пришло, когда у меня появились хорошие семейные отношения — это уже другое, за это сильнее держишься, и это помогает посмотреть на дружбу и оценить ее плюсы и минусы.

Как на меня повлияла дружба с Машей? Мне кажется, у меня сильный психотип, крепкая нервная система. Все [нехорошие] ситуации в дружбе и в семье способствовали тому, что у меня [развивалось] аналитическое мышление. То есть уже в пятом-шестом классе я была способна понять, что мной манипулируют. И пусть мне не хватило стойкости, чтобы это закончить тогда, это был важный опыт. Хотя не думаю, что это как-то кардинально повлияло на мою личность.

Следите за проектом #течениядружбы в телеграм-канале «Благова на водах»

«Я тебя люблю, но ты мне не нравишься». Светлана Павлова — о расставаниях в дружбе

2025-04-30T13:19:12.731Z

Фото: Полина Краснянская

Первая героиня проекта #течениядружбы — писательница, авторка романа «Голод», финалистка премии «Ясная Поляна» Светлана Павлова. Она рассказала, что значит дружить всем сердцем, чем страшна конкуренция и почему необходимы ссоры, а также поделилась мыслями о самом трудном этапе дружбы — прощании.

Заводская настройка

Недавно я подумала: если бы мне сказали, что я плохой друг, я бы расстроилась больше, чем если бы мне сказали, что я плохой романтический партнер. Как будто пофиксить второе проще, чем первое. Есть ощущение, что умение дружить — это заводская человеческая настройка.

Кэри Брэдшоу в продолжении сериала «Секс в большом городе» говорит, что для нее в дружбе нет границ. Я с ней не согласна, границы в дружбе должны быть. Но чего бы мне бы в дружбе точно не хотелось — это осуждения. Мы все делаем ошибки, и в дружбе я жду тотального принятия, а за справедливостью скорее пойду в другое место. Хотя стоит отделять принятие от слепой поддержки, она как-то не в глубину. Но, в любом случае, если ты навалила кринжа, первой реакцией хочется видеть понимание, объятие, тепло. А когда аффект сойдет, уже можно разбираться, кто прав, кто виноват.

Еще для меня важный маркер близкой дружбы — возможность поругаться.

Если я могу уйти в конфликт, значит, я не сомневаюсь: мы сможем из него и выйти, он не будет последним, мы это как-то уладим. У меня бывали и бывают отношения, в которых я не могу позволить себе поругаться, потому что, мне кажется, так случится наш последний разговор. Может быть, это и не настоящая дружба.

Я не могу дружить серединка на половинку — либо всем сердцем, либо никак. А чтобы качественно дружить, нужно уделять человеку время и внимание. К сожалению, у меня не всегда получается. Когда я стала писательницей, времени стало мало, каждая минутка теперь драгоценная. И в какой-то момент я заметила, что испытываю ужасную фрустрацию после пустопорожнего разговора. Пришло понимание, что многие разговоры придется прекращать. Иначе уделять качественное внимание близким людям не получится.

Дело не в тебе, дело во мне

Перед тем как ты мне позвонила, я слушала песню Аллы Пугачевой «Три счастливых дня». Там есть известная строчка: «Расставанье — маленькая смерть». Все песни про любовь, эта строчка тоже, и как будто вся культура — кино, книги, музыка — дают миллион инструкций, как расстаться с любимым человеком. Все эти фразы: «Дело не в тебе, дело во мне...» А для дружбы нет такого языка, по крайней мере, я его не знаю. Где его найти? Как расстаться с другом правильно?

Часто дружеские отношения сами сходят на нет — вы оба все понимаете, не проговаривая ничего друг другу. Это удобный вариант, хоть и немножечко малодушный. Недавно я спросила одного человека: «А вот представь, ты понял, что больше не хочешь с кем-то общаться. Как бы ты поступил?» Ответом было решение «потихоньку сливаться». Честно, меня такое прямо бесит (а многие находят единственно верным и здоровым). Во-первых, мне кажется это несправедливым по отношению к другому. А, во-вторых, из меня такой непроговоренный момент высосал бы много энергии.

У меня была подобная история много лет назад, но я до сих пор чувствую, что все находится в подвешенном состоянии. Вероятно, если мы встретимся, я буду чувствовать неловкость от того, что мы тогда не расставили точки над «и».

Фото: Полина Краснянская

Конечно, инициатор разрыва обычно в менее уязвимой позиции, ему как бы проще. Это ты делаешь больно, это ты вызываешь у человека неприятные чувства. У меня есть одна мудрая подруга, мы часто с ней шутим про духовный рост, который в сотой переписке стерся до локального мемо-понятия «духовный РОТС». Так вот, мы много говорим о том, что духовный РОТС — это а) испытывать боль; б) понимать, что ты будешь причинять ее другим. Банальные истины, но как же сложно принять их не головой, а сердцем.

Бросить по эсэмэске

В культуре высмеивается практика «бросить по эсэмэске». Но я с таким отношением не согласна. Я большая фанатка длинных писем, драматичных сообщений, которые ты сперва составляешь в заметках рядом со списками «1 кг картошки, фарш, лампочки».

Мне так проще: письменно я формулирую лучше, чем устно. В устных разговорах я бываю неубедительной: не умею давать отпор, когда на меня давят; замыкаюсь, когда перебивают; могу начать краснеть, запинаться, или наоборот становится неоправданно атакующей и агрессивной. Мне кажется, можно уважить такую потребность собеседника. Так же, как и я могу уважить потребность второго человека ответить устно.

Cамое главное, что должно быть в сообщении о расставании — письменном или устном — это предельная транспарентность, объяснение, почему так произошло.

И фразы должны быть суперделикатными. В целом, [в письме с предложением расстаться] я бы постаралась донести, что это нормально — в какой-то момент жизни понять, что вам друг с другом не по пути. Делала бы это неимпульсивно. Держала бы в голове, что сказанное никогда не понравится другой стороне.

Я обожаю роман Отессы Мошфег «Мой год отдыха и релакса» — это книга не о дружбе, но в ней очень важна дружеская линия. Там есть страшная фраза. Когда главная героиня размышляет о своей дружбе с подругой Ривой, она говорит нечто вроде: «Я люблю тебя, но ты мне не нравишься». Я очень понимаю это чувство: ужасно, когда тебе не нравится человек, которого ты любишь.

Если придется конкурировать, предпочту сдаться

У меня есть большой страх, с которым я давно пытаюсь что-то сделать — это конкуренция в дружбе. Причем неважно, какая, — в творчестве, карьере, отношениях. У меня есть подруга, с которой у нас тотальное несовпадение во вкусе на мужчин. Мы часто шутим, как нам повезло, ведь «никогда не придется драться из-за мужика». Надеюсь, таким никто не будет заниматься! Шутки шутками, а всякое ведь случается. Мне даже представлять подобное страшно.

То же самое на профессиональном поле. Мне кажется, если придется конкурировать с другом на работе, я предпочту сдаться — не могу даже вынести мысли о такой конфронтации. Я боюсь работать с близкими друзьями не какую-то творческую прикольную работу, а обычную, серьезную, за деньги. И особенно если вы находитесь в какой-то иерархии: кто-то из вас начальник, кто-то подчиненный. Для меня это очень сложно: я не умею отделять личное от рабочего.

Расставание не навечно, пока все живы

Однажды у меня была ссора с подругой как раз на почве романтического увлечения одним человеком. Был некоторый скандал. Потом прошло время, все улеглось. Однажды мы пришли на одну вечеринку, и я помню, как пошутила, а она рассмеялась. А потом кто-то себя ужасно кринжово повел, мы встретились глазами — и случился крысинг родных душ. И я поняла, что соскучилась. На следующей вечеринке мы снова оказались вместе, я опять много шутила. В какой-то момент она подошла ко мне, обняла и сказала, что соскучилась. Мы плакали, обнимались, это было очень трогательно.

Фото: Полина Краснянская

С другой подругой поссорились из-за работы, не общались год, а потом тоже встретились на какой-то вечеринке и стали болтать — и это было очень smooth, суперлегко. Потом списались, пошли пить вино. А недавно она переехала в дом, где я живу — теперь нас разделяет два этажа. Сейчас мы просто потрясающе общаемся: ходим друг к другу в гости, одалживаем стулья и бокалы на вечеринки, смотрим кино на проекторе, называем друг друга нелепыми ласковыми словами, выходим на сигаретку и кофе. Прямо как в меме: представь, что твоя подруга переехала в твой дом и стала girl next door. Пока мы переживали разрыв, я бы ни за что не поверила, что мы когда-то будем так классно дружить.

К чему это я. К тому, что к расставаниям не стоит относиться как к финальной трагедии: пока все живы, это не навечно. Иногда бывают потрясающие реюнионы, после которых дружба становится более качественной, глубокой, чуткой.

Невероятная романтизация

Это интересно, что мы романтизируем людей не только когда влюбляемся в партнера, но и на старте дружбы. У меня есть подруга, с которой мы вместе поступали на театроведческий факультет и дружим уже 10 лет. Вот с ней у меня была невероятная романтизация: перед тем, как мы познакомились, я нашла ее имя в списках абитуриентов, потом во «ВКонтакте», пролистала до дна всю ее страницу, изучила все ее фотографии, прослушала все ее аудиозаписи.

Хорошо помню момент нашей первой встречи вживую: мы стояли на крыльце ГИТИСа, пили кофе, курили, и она рассказывала, что окончила МГУ, знает французский и английский, слушает Mujuice. А я думала про себя: «Да-да-да, я все это знаю». А вслух говорила: «Ой, как интересно, ничего себе, продолжай!».

Потом ты сближаешься с человеком и понимаешь, что он больше, чем папка с фотографиями и аудиозаписями.

Недавно я смотрела сезон «Отчаянных домохозяек», в котором [одной из главных героинь] Сьюзан нужно пересаживать почку. Лет пять назад у меня было ужасно максималистское настроение, я тогда всерьез думала, что отдать почку — вот это и есть мерило дружбы. Сейчас я понимаю, что никакое это не мерило, люди вообще могут предложить такое из комплекса спасателя. Короче говоря, свой нос ближе к телу, хотеть здоровья в первую очередь себе — это окей, а слепая жертвенность — не очень.

Нормализовать разрывы

Мне очень не хватает примеров в культуре, когда люди чувствуют: что-то не то, и это надо изменить. У нас есть, скажем, Ленский и Онегин: случилась некоторая ссора из-за женщины, и они пошли друг друга убивать. А еще есть «Банши Инишерина» — и давайте не будем вспоминать, что один из героев сделал со своими пальцами. Короче, хотелось бы более жизненных сценариев.

К чему я все это говорю? Надо нормализовать разрывы в общении, потому что иногда «наш» период проходит, мы становимся другими, и мы можем расставаться, а можем сходиться заново в другом качестве. Может быть, расставание навсегда, а может, и нет. Лучше расстаться, чем терпеть годами и молчать, завидовать, не проговаривать. Может, это грубо звучит, но дружба жрет большой ментальный и чувственный ресурс. Хотелось бы тратить его с умом и сердцем.

Следите за проектом #течениядружбы в телеграм-канале «Благова на водах»