Дневник штурмовика | про СВО

"Война уже не та: от подвоза воды до охоты на дронов". Интервью с бойцом "Бурьян". Часть 2

2026-07-17T18:19:23.207Z

Четыре года на передовой – от мобилизации до командира мобильной огневой группы. Бурьян начинал с доставки воды и еды на Уралах, а теперь сбивает FPV и учит других, как выживать под «птичками». В интервью – почему дроны сделали снайперов бесполезными, как изменилась логистика и почему, по его мнению, победа зависит от трёх простых вещей: связи, документов и отношения к людям. Без пафоса, с окопным юмором и горькой правдой.

Читать часть 1 тут: https://teletype.in/@dnevnik_shturmovika/kZScFqSw8oH

Предупреждение!

Бурьян: В августе 24-го. В июле группа нашего батальона зашла на острова. Взяли БК и пайки на две недели. Зашли со второй попытки, потеряв на переправе одного лёгкого 300-го и часть имущества.

У предыдущей группы случилась загадочная история: только зашли, расселились в «блиндажах» (70 см песка, ниже болото), осматривают территорию. Под вечер приходит из кустов майор... настоящий, в мультикаме, с автоматом. На великом и могучем спрашивает: кто такие, почему на связь не выходите, устал вас искать... кто старший, где остальные... почему плохо замаскировано... тут почему... а это что... а где ложные... Указал недостатки, приказал держаться и ушёл в кусты. Ребята пока маскировку усовершенствовали, старший группы пошёл по следам майора, которые оборвались у воды... А через час группу накрыли с АГС. Мистика. Поэтому наша группа шла серьёзно заряженной. Но не об этом.

Первая неделя прошла, вторая, начали готовить переправу, но все попытки оказывались неудачными — сбросы, арта, миномёты. Потеряли несколько человек и лодок. Третья неделя. Еда закончилась. Мы начали выезжать в НК, запускать «Мавик» с посылками, но больше 900 г он не брал. Часть посылок разбивались, так как удавалось снизиться только до 120 м — ниже глушили РЭБом. За четыре дня потеряли три «Мавика» и остановились. Тогда я предложил закинуть на тот берег рыболовную плетёную леску «Мавиком», на этот конец привязать стальной трос, затянуть его на тот берег и по тросу я с аквалангом доставлю АКБ на рации, еду и т. д. Начальник штаба охренел, но одобрил. Слабоумие и отвага.

Было куплено всё необходимое. Командир полка дал добро. Я начал тренировки на канале.

Видимость под водой — на вытянутую руку, баллона хватает на 1,5 часа... Заправляя баллон у пожарных из НК, я случайно познакомился с Владимиром Леонтьевым — главой ВГА. Несколько часов разговаривали о дайвинге, Каховской дамбе, карте глубин и о том, сколько всего взрывоопасного намыло уходящей водой. Он даже пытался меня отговорить...

С момента переправы к тому времени прошло 43 дня. Определили место и время погружения, место сброса лески, состав первой посылки. Ползти вдоль троса 440 м... глубина от 2 до 6 метров. Одновременно сменился командир полка, и новый операцию отменил, а на 47-е сутки попытка переправы удалась, и группа вышла.

Вадим Белов: Что было с бытом?

Бурьян: Переезжали постоянно, как бродячий цирк. Самое сложное было хранить и маскировать технику. Получали Уралы, КамАЗы — всё это большое, военное, никуда не влазит. Жили на промзонах, заводах, элеваторах, брошенных домах, потом стали оттягиваться от берега, копать блиндажи, отдавать их другим подразделениям, копать заново... Кто в теме, понимают, что блиндаж — это не просто дыра в земле; это стройматериалы, инструмент, электрика, баня, склады... капониры. Спина болит только от этих слов)))

Вадим Белов: Твоё подразделение отражало контрнаступление?

Бурьян: Нет. Мы прикрывали отход из Херсона.

Неинициированный сход ФАБ-250. Глубина более 7 м... Хорошо, что не все взрывались. Было громко, но весело.

Вадим Белов: Куда перебросили после отхода из Херсона?

Бурьян: Мы так и остались в Херсонской области.

Вадим Белов: Всё время служба в МТО?

Бурьян: Полгода назад попросился о переводе во взвод огневой поддержки. Хотел на берег. Сейчас замкомвзвода, занимаемся тяжёлым вооружением — ПТУР, «Корд», ДШК. Организуем МОГ. Копаем)))

Вадим Белов: Опыт общения с местными жителями?

Бурьян: По работе пришлось завести много знакомств — электросети, водоканал, ГЭС, пункт приёма металлолома, больница... Везде есть лояльные, адекватные люди; встречаются те, кто против России, но в данный момент может помочь. Есть и те, кто отрицательно настроен. У меня нет задачи перевоспитать их — это задача дипломатии, мягкой силы. Воспитание соседей, как и воспитание детей: либо их воспитаешь ты, либо твой враг. Если я здесь, значит точка невозврата пройдена.

История про взаимодействие с местным населением.

В самом начале, как только мы зашли на направление, действовала эвакуация населения; ещё даже местные власти стимулировали, пуская слухи об отключении света, газа и т. д. Многие уезжали. Караваны гружёных шмурдяком машин уходили в сторону «большой земли». Оставшееся население относилось к нам по-разному, но равнодушных не было. Со временем на любых пригодных поверхностях стали появляться агрессивные надписи, что характерно, на русском языке. Часто — одной краской. Появлялись ночью, а утром старательно закрашивались стараниями местной администрации.

Хуторской Бэнкси, поверив в свои таланты, стал работать и в соседних районах. Замполит с патрулём и контрразведкой стали устраивать ночью засады. Тепловизоров и ПНВ тогда было очень мало, и пару недель результата не было. Решили ловить на живца. Замполит силами нескольких бойцов нарисовал на воротах промзоны российские флаги. Но, чтобы не допустить утечку информации, не стал предупреждать ни замкомбата, ни зампотеха, который несколько дней до того загнал на промку технику батальона. Наутро была паника: «Нас спалили, ждуны отметили триколором места стоянки!» И мы взводом в срочном порядке перегоняли всю технику. Когда все всё поняли, замы чуть не подрались.

Между тем местный художник продолжал творить. В одну из ночей его заметили бойцы из засады, погнались, в расчёте взять живым, но он ловко ушёл огородами. Утром, осматривая пути его отхода, стало понятно, что Бэнкси тщательно готовился: где-то доска в заборе отбита, где-то бочка стоит, как трамплин, где проволока перерезана... Ловкий, быстрый... Работали, искали среди местных круглосуточно.

В следующий раз в попытке поймать стреляли в воздух, и беглец потерял балаклаву и перчатку. Но ушёл. Для бегства всегда использовал территории, где были мирные жители, чтобы не могли стрелять на поражение. Улики отдали на экспертизу ДНК. По результатам выяснилось, с большим совпадением, что это 32-летний старший следователь военной прокуратуры из Крыма. Быстро вышли на него. Он всё это время был на службе, в Крыму...

Точных подробностей не знаю, но подозреваемый связался со своей матерью и узнал, что его отец — ему не родной... При работе ВКР с матерью выяснили, что биологический отец подозреваемого — и есть нацистский художник. Местный житель. Быстро в поисках вышли на его сестру, устроили засады в местах вероятного появления и взяли вечером живьём. Сначала 63-летний местный житель отрицал обвинения, но квалификация специалистов военной контрразведки дала результат. Он во всём сознался и раскаялся... Художника увезли на «большую землю».

После этого графическое выражение бандеровских идей прекратилось. О былой идеологии с тех пор здесь напоминают лишь мусорные контейнеры, размалёванные двумя цветами...

Эта история воссоздана из фрагментов, в которых я частично принимал участие, и со слов коллег, не верить которым нет оснований.

Один из случаев.

Приехали утром на промзону для запуска генератора, чтобы зарядить аккумулятор ретранслятора. Фонетический киберпанк))) Напарник говорит: «Поставь машину под дерево — я всегда так делаю...» Акация скребёт шипами по крыше. Напарник ушёл запускать генератор. По рации начинается суета. ФПВ на волокне в нашу сторону. Нервничаю. Выезжаю из-под дерева, паркуюсь в наглую у въезда на промку. Слышу визг ФПВ. С поста — очереди в небо. Ко мне летит. Беру ружьё, документы, рацию, иду на крыльцо административного корпуса. Приближается. Захожу за кирпичную колонну, кладу сумку с документами и рацией на пол. Отчётливо слышно прямо надо мной, вверху. Снимаю предохранитель. Снижается. Не вижу его... Слышно, как делает круг над машиной и с ускорением пикирует... позади корпуса на территории промки — глухой тяжёлый взрыв. Качнулось всё внутри. Выбегает напарник. «Едем», — говорю. Нас уже за цель не считают, ублюдки.

Вадим Белов: Сейчас, с расцветом дронов, ПТУРы потеряли актуальность?

Бурьян: Да. Как и армейский снайпинг.

Вадим Белов: Какие задачи сейчас решаете?

Бурьян: В основном сосредоточился на организации и подготовке мобильных огневых групп. Сам непосредственно участвую, оператор вооружения МОГ. Делаем всё сами.

Вадим Белов: Кстати, как повлияли дроны на работу МТО? Как изменилась логистика?

Бурьян: Кардинально изменили ход боевых действий. Уставы в большей степени стали неактуальны. Дистанция между противниками увеличилась кратно, полная изоляция района боевых действий стала реальностью. По сути, появление разного рода БПЛА в конфликте стало краш-тестом наших ВС как системы.

Вадим Белов: Как успехи в борьбе с БПЛА? Сколько сбитых целей?

Бурьян: Неоднозначно. Завтра утром — восьмой выезд. Пока три сбитых цели. Нет опыта, нет того, кто может помочь и обучить.

Вадим Белов: А из МТО ушёл в МОГ — почему?

Бурьян: По ряду причин. Всё не могу озвучить пока. Хочу приносить пользу, развиваться в определённом направлении, хочу воевать и победить. Связь. Документооборот. Отношение к людям. Когда решим эти три вопроса ВС РФ, победим. Прям на следующий день. Вот увидите. Я вряд ли...

Вадим Белов: Тепловизоры есть? Дроны ПВО?

Бурьян: Да. Не всегда они эффективны и удобны в применении. В режиме засады — да. В режиме охоты и сопровождения удобнее коллиматор. Если нужно — ПНВ.

Вадим Белов: Как дела с отпусками?

Бурьян: Всё нормально, но есть нюансы. Сейчас проблема не выжить на позициях, а зайти и выйти. В свете последних событий проблема — физически уехать. А так, надеюсь, как у всех — два по две недели. Приезжаешь гостем, уезжаешь — как один день.

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

«Погуляй на улице, подумай…» – сказали ему в военкомате. Интервью с бойцом "Бурьян". Часть 1

2026-07-14T18:17:47.551Z

21 сентября, рабочая одежда, спонтанное решение. Бурьян пришёл в военкомат, ему посоветовали «погулять, подумать». Он вышел в коридор, постоял и влез без очереди обратно: «Пишите меня». Никакой учебки, только пара бестолковых занятий и октябрьский дождь. А потом – Херсон, подвоз, обстрелы и комбат, которого он вытащил из-под огня. Бурьян не считает себя героем – но его история доказывает: иногда главное – не бояться сделать шаг.

Предупреждение!

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?

Бурьян

Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, семейное положение, образование, образ жизни до СВО и увлечения?

Бурьян: С этим сложно смириться, но 40 лет. Высшее образование, инженер; женат, есть дочь. Всю жизнь с автомобилями. После школы поступал в Тульский артиллерийский инженерный, но не получилось, учился в автомобильном техникуме, потом срочная служба в ныне Преображенском полку. Автомобильная рота. Потом, после срочки, водитель, менеджер по запасным частям, начальник кузовного цеха, технический директор... Но разговорный жанр — не моё... и я занялся ремонтом автоматических коробок передач. Работал в крупном для нашей области центре, потом открыл свой сервис по ремонту АКПП.

Вадим Белов: Расскажи, как проходила срочка? Что запомнилось?

Бурьян: Тянулась долго, но прошла быстро. Москва, паркетные войска, лютая уставщина с не менее лютой дедовщиной. Пришли годичники, стало легче. Первые полтора месяца после КМБ был в роте почётного караула, потом, несмотря на правила, перевели в автороту. Нужен был срочно техник. Занимался любимым делом — ремонтом автомобилей. И военных, и гражданских. Строевые смотры техники, парады на 9 мая...

Вадим Белов: Когда был в почётном карауле, кого видел из первых лиц?

Бурьян: В почётный караул «духов» не брали первые полгода. Только на тренировки. По 16 часов на плацу... Видел генералов больше, чем солдат. Военного коменданта столицы, Медведева Д. А., Сердюкова...

Вадим Белов: Боевая подготовка была или только муштра?

Бурьян: Отжимания в двух брониках считается?)

Да, в подразделении была для галочки. За службу три раза на полигоны выезжали — Ногинск, Алабино. Специфика подразделения такова, что в основном работа с техникой. Стреляли мало, гайки крутили много. Кстати, по строевой наша рота была лучшей в полку. И, вероятно, в мире...

Вадим Белов: Была интересная техника?

Бурьян: Тогда всё было интересно. У нас были УАЗы, Волги для больших звёзд, пара грузовиков. В другой роте были специальные автобусы для почётного караула — с встроенными шкафами для формы и КХО. Были БРДМ, которой везли лафет с гробом Ельцина. Была и другая техника — Тойота Краун, Ниссан Скайлайн, Цедрик... у офицеров.

Вадим Белов: Скайлайн? Личные чинил?

Бурьян: Да, чинил, обслуживал. Скай был с аукциона, 32 тыс. пробег всего. РБ 26 ДЕТТ... Если вы понимаете, о чём я... Его потом владелец на МКАД о две фуры разложил...

Первое увольнение провёл в столичном метро))). Зашёл и заблудился. Крестьянин, хули))). До 17:00 блуждал, еле вышел. Потом боялся немного) — термина «ПТСР» тогда ещё не было.

Вадим Белов: Прям как про меня. Сколько не езжу в Москву, каждый раз стрессую. Особенно электрички бесят.

Расскажи случай из срочки, который запомнился.

Бурьян: Случай запомнился: мне до дембеля осталось немного. Пришли молодые из соседней роты, спрашивают, как из «буханки» мотор вытащить для ремонта. Я улыбаюсь, говорю: «Смотрите, там в крыше выштамповка по форме мотора, по контуру болгаркой вырезаете и краном достаёте...» Все посмеялись, они ушли. Вдруг слышу — болгарка заработала... Чудом успел добежать до их бокса, шнур выдернуть. Двое уже на крыше сидели, мелом разметили будущее отверстие... Объяснил уже без приколов.

Вадим Белов: Как встретил события 2014 года? Твоё отношение к Русской весне?

Бурьян: Был мал и глуп. По телевизору смотрел новости. Тревожно, но далеко... Тогда как раз закончился мой первый брак. Всё казалось далёким локальным конфликтом.

Вадим Белов: Как встретил начало СВО? Твои мысли, чувства и действия?

Бурьян: На работу пришёл, а там уже обсуждали, спорили. Мнения сильно различались. Я тогда промолчал, но понял, что началось серьёзное.Тревога, одобрение, сочувствие нашим бойцам. Моему сотруднику при мне сестра звонила из Чернигова. У неё истерика была, убийцами, фашистами называла.

Вадим Белов: Когда и как дозрел до решения принять участие?

Бурьян: Сначала помогал деньгами, в сборах участвовал. Много думал, как сохранить своё дело и принять непосредственное участие. В июле позвонил Баварцу в «Вагнер». По разговору — резкий, неприятный. Оттолкнуло. Но решение было принято. 21 сентября узнал о мобилизации, поехал, как был в рабочем, в военкомат. На меня женщина, которая повестки оформляла, посмотрела и говорит: «Погуляй на улице, подумай...» Я в коридор вышел, думаю: «Нет вариантов» — и назад без очереди влез — пишите меня...

Вадим Белов: Как на это отреагировали близкие? Семья?

Бурьян: Сложный вопрос. Я сказал об этом за пару часов до отправки в пункт комплектования. Слёзы, шок... Усиливало ситуацию массовость происходящего. Когда это происходит не только с тобой и твоей семьёй, воспринимается в разы острее.

Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?

Бурьян: Огромная благодарность моей жене. Тогда никто ничего не знал — куда мы поедем, какие задачи будем выполнять, что выдадут... В пункте комплектования у нас забрали смартфоны, в распоряжении были только кнопочные телефоны, которые вмиг стали дефицитом. Она сама искала информацию в интернете, звонила в военторги, закупала снаряжение. Жгутов, турникетов и вообще вменяемой медицины не было. Хотя в первое время острая необходимость была в походном снаряжении, генераторах, средствах связи.

Уже когда зашли в район дислокации, скинул брату список, и он в первых числах января привёз всё необходимое и автомобиль. Забавный случай произошёл с ним по пути обратно: назад поехал на автобусе. Его на ленте сотрудники ФСБ задержали, спрашивали: куда едет, почему обратно без машины, где машина, где служит его брат (то есть я), четыре часа допрашивали, поставили на его телефон программу и отпустили. Безопасность. На самом деле, спасибо ребятам из конторы.

Вадим Белов: Была ли учебка?

Бурьян: Нет. То, что было, учебкой не могу назвать. Курсанты военного вуза провели несколько бестолковых занятий, сходили под октябрьским дождём на самодельный полигон, по магазину из АК отстреляли. Всё. Преподаватели и курсанты в пункте комплектования были бесконечно далеки от настоящей войны. Контингент мобилизованных собрался очень разнообразный — у кого был опыт боевых действий, у кого даже срочки не было. Некоторые присягу принимали перед отправкой. Очень тяжело эмоционально было.

Вадим Белов: Какое было настроение у людей? О чём говорили?

Бурьян: Когда впереди неизвестность, это давит. Постоянно все в напряжении. Слухи ходили один невообразимее другого — то мы тероборона, будем аэродромы охранять, то штурмовики... Кто-то бодрился, шутил, подначивал товарищей, кто бухал, кто сидел в углу тихо. Некоторые изловчились бронь сделать, по здоровью «отчислиться». Но очень мало таких. Достаточно быстро сформировали подразделения и начали двигаться каждый в своём направлении. Мне повезло с коллективом — ребята толковые, достойные собрались.

Вадим Белов: Куда в итоге попал?

Бурьян: Очень точное слово «попал»)). Херсонское направление, взвод МТО. Подвоз воды, еды, боеприпасов, стройматериалов. Катание квадратного, ношение круглого. На самом деле задач было очень много. Особенно когда зашли на позиции, начали оборудование. Я был командиром автомобильного отделения, иногда оставался за комвзвода.

Вадим Белов: Был страх перед отправкой на ЛБС? Можешь описать свои задачи и как складывалась служба?

Бурьян: Я считаю, что страх для мужчины — это осознание своей ответственности, это мотивация. Но информации было очень мало: где противник, кто справа, слева, где какие подразделения. Тогда был движ такой, что вечером справа стоял «Ахмат», а утром уже Донецкое ополчение (самые лютые ребята). Когда между нашими ротами могли оказаться разведчики из бригады. Так вначале рота нашего батальона потерялась). Зашли на берег, начали копать. Три недели копали. Мы им каждый день возили еду, воду, доски и прочее. Однажды утром приехали, смотрю — дети бородатые ходят. Спрашиваем, кто такие? Они говорят: «Ахмат», мы на свои позиции заходим... Пока выясняли (у нас ещё «альпинквеста» не было), кто откуда, оказалось, наши на 8 км правее высадились. Пришлось позиции оставить)).

Вадим Белов: Почему ополчение самые лютые?

Бурьян: Видел совсем подростков, лет на вид по 15, и стариков с седой бородой. Кто в чём, в касках СШ 68... Кто с мосинкой, кто с глоком. Вечером по тёмному сказали к ним не приближаться.

Помимо стандартных задач подвоза и снабжения были творческие. Обычно утром машины взвода на позиции везли по задаче: продукты, воду, доски, скобы... в день по 300 км накатывали. Из техники тогда были Газели гражданские и Урал 4320. И моя Нива. Суеты было много, но поначалу ни путёвок, ни БРок не было.

Вадим Белов: Нива прям личная?

Бурьян: Да. Отца была. Потом его не стало, стояла долго. Забрал сюда. Он бы одобрил.

Вадим Белов: Ещё интересные случаи?

Бурьян: Есть что вспомнить, да нечего детям рассказать). Не всё могу сейчас озвучить. Отдельно напишу. Пару лет назад ты историю про то, как я комбата из обстрела вытаскивал, публиковал. Тогда, кстати, первый раз пытались хохлы Ниву уничтожить.

Ждите продолжение.

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

«Чёрные пакеты, крики раненых и тишина после боя». Интервью с бойцом с позывным Дорожник из БАРС-2 «Боотур». Часть 2

2026-07-13T10:30:31.946Z

Дорожник не любит слово «герой». Он просто делал свою работу – восстанавливал связь, настраивал антенны, вывозил раненых. Но в памяти навсегда – звук «Бабы Яги», запах гари и лица тех, кто не вернулся. Он признаётся: чтобы не сойти с ума, они в перерывах строили, чинили, создавали – потому что созидание лечит душу. И когда он шёл в Москву к Могиле Неизвестного Солдата, он знал: теперь ему не стыдно будет встретиться с дедом-фронтовиком. Почему война – это не про подвиги, а про ежедневный выбор оставаться человеком, – в этом интервью.

Читать часть 1 тут: https://teletype.in/@dnevnik_shturmovika/1mImSy0uzO9

Предупреждение!

Вадим Белов: Сбивал ли ты ещё дроны противника, кроме первого раза? Что считаешь самым эффективным против дронов? Самые значимые операции твоего подразделения, в которых ты участвовал?

Дорожник: Конечно. Первый раз был самым волнительным, его не забудешь никогда. Но потом это стало восприниматься как рутинная боевая работа, которую необходимо выполнять – ведь иначе кто‑то из братьев может пострадать. Сбил – молодец, не сбил – рядом стоящий брат поразит. Самые опасные – мелкие камикадзе, летящие на недоступных для наших РЭБ частотах, либо постоянно прыгающие с одной частоты на другую. С БПЛА на оптоволокне справиться легче – они крупнее и медленнее, главное – увидеть их визуально, но их опасность в невозможности засечь средствами РЭБ. Самым эффективным против камикадзе, на мой взгляд, остаётся гладкоствол 12-го калибра, но не всякое турецкое г…, а хотя бы МР, МЦ, «Вепрь-12». Против «Бабы Яги» и крыльев – СВД или оружие богов – ПКМ. Хотя однажды мы с одним из связистов поразили высоколетящее крыло из АК-74 трассерами.

Вадим Белов: Сбивал с открытого механического прицела? Или коллиматор, оптика и прочее?

Дорожник: О, я даже затрудняюсь ответить – все операции, вся работа отряда значимая. Сначала пару месяцев ходил с открытым прицелом, потом обзавёлся недорогим коллиматором Holosun – в основном с ним и работал. Был также прицел-«загонник» Leapers Accushot, но понял, что не моё, почти сразу отказался. Был тепловизионный прицел 1ПН140-1 – довольно неплохой аппарат для работы в тёмное время суток. Оружие – АК-74, АК-74М, также поработал с АК-12 обр. 2023 года и АКС-74У.

Вадим Белов: Ну, может, взятие населённых пунктов? Приходилось ли оказывать первую помощь? Общался ли с местными жителями?

Дорожник: На взятие населённых пунктов мне не довелось попасть – к сожалению. Постоянно шли тяжёлые бои с переменным успехом, что больше напоминало картину окопных будней Первой мировой, правда, с поправкой на современные реалии.

Первую помощь оказывать приходилось – постоянные ранения бойцов от мин и БПЛА, в основном осколочные. С огнестрельным ранением столкнулся только один раз. Спасибо инструкторам по такмеду за знания. Всегда с собой берите столько перевязочного материала, сколько сможете взять в свои аптечки, и жгуты-турникеты обязательно – нельзя ими пренебрегать.

Если считать местными жителями брошенных хозяевами кошек и собак – то да 😀. Населённые пункты, в которых мы закреплялись, были абсолютно без местных, почти полностью разрушены.

Вадим Белов: Трофеи? Как был налажен быт в командировке?

Дорожник: Трофеями не обзаводился – обходился тем, что выдавали и что братья давали, всего хватало.

В тыловых районах, куда выезжали на отдых, жили в наскоро восстановленных хатах – пенофол, кладка из кирпичей на монтажной пене, плёнка на крышу. Ближе к ЛБС – в подвалах, которые восстанавливали и утепляли. На закрепах – в блиндажах, отбитых у противника, потому что новые устраивать при высокой активности вражеских птиц невозможно. Отапливались при возможности дизельными автономками. Кровати – деревянные нары, если где‑то находил сетку от панцирной кровати – приспосабливал, но почти всё время спал на досках, стелил пенку, позже – антитепловизионное одеяло вместо матраса. Еду готовили на газовых таганках с небольшими баллонами. Еды было достаточно, проблема – притащить или подвезти нужное количество при активности БПЛА. Вода из колодцев – паршивая, вся в извести и отложениях, но терпимо. Здорово было, когда приезжала гуманитарка – сам знаешь, как приедается тушёнка с макаронами да армейские консервы.

Вадим Белов: Помывка?

Дорожник: С этим посложнее – за водой ходишь к колодцу далековато, пятилитровками много не натаскаешь. Сначала обходились сухим армейским душем, влажными салфетками. Потом нашли полуразрушенную постройку типа туалет+душ и оборудовали помывочную, утеплив пенофолом – куда ж без него зимой. Утром пару пятилитровок притащишь, нагреешь на таганке, прогреешь помывочную – и быстро-быстро помоешься. На разных точках делали по‑разному. В одном блиндаже даже сделали помывочную зимой со стиральной машиной (купленной! 😀). Позже в НП парни в подвале сделали почти полноценную баню с парилкой. Главное – все водные процедуры проводить в первой половине дня, чтобы всё успело к темноте остыть до температуры окружающей среды. А на закрепах на передке – только влажные салфетки.

Вадим Белов: Как закончилась командировка?

Дорожник: За две недели до конца контракта вывели в относительно тыловой район на узел связи. Главная задача была – контроль неба и движение «коробочек». Если раньше населённый пункт был спокойным, то по приезду обнаружил, что дроны противника начали туда часто залетать – особенно много было БПЛА самолётного типа, «Баба Яг» тоже достаточно. Крылья работали редко, в основном ФПВ. За несколько дней до вывода на старые территории удалось сбить разведчик противника – БПЛА самолётного типа, а также камикадзе.

Работали с соседями – ребятами из мотострелкового полка, помогали обучать новобранцев, только прибывших из учебки. Удивило, что стрелять по мишеням они совсем не умеют. Немного поделились знаниями по такмеду. В общем, скучать не приходилось. Наладили наконец‑то интернет через Wi-Fi‑мосты, готовили вещи на отправку домой, лишнее оставляли парням. Перезнакомились со всеми постовыми. Один пост сделали в форме ларька с навесом из маскировочной сети, прикалывались – не подвезли ли свежую прессу, энергетических батончиков и сигарет. Многие постовые РЭБ оказались танкистами без танков – их временно перепрофилировали. Все мечтали о том, что было бы классно, не будь никаких БПЛА – даже пусть с нашей стороны, – только классический общевойсковой бой.

За несколько дней до вывода случился нехороший день. По двум нашим коробкам отработали дроноводы противника – к сожалению, с потерями. В Урал, который возил провизию и БК на передок, прилетело крыло нового типа – абсолютно бесшумное, ни один пост РЭБ не засёк. Оно летело на предельно низкой высоте, огибая рельеф, и ударило по коробке, вынырнув из‑за лесополосы. Водители молодцы – отреагировали мгновенно, увидев летящее крыло, дали полный газ, дрон ударил в заднюю часть кузова, ранив всех, кто был в кузове. Это случилось прямо на моих глазах. Я сразу газанул к ребятам на мотоцикле с двумя своими аптечками, оказывал первую помощь раненым братьям – слава богу, тяжёлых не было. Урок, который я извлёк из этого и предыдущих случаев: аптечка всегда должна быть на себе, и перевязочных много не бывает никогда – особенно когда перематываешь нескольких с обширными осколочными.

В тот же день позже БПЛА ударил по УАЗику в тыловом районе – залетел по классике сзади. К сожалению, водитель – 200, сопровождение – 300. В последние дни дроноводы противника особенно активизировались, кошмаря логистику и передок. Выезжали в тыл в обязательном порядке все в полной броне и касках – даже когда через Луганск до самого Новочеркасска вывозили, никто не снимал, мало ли. Особенно некомфортно было в тентованном КАМАЗе без возможности контроля неба – только сидевшие сзади с гладкостволом парни наблюдали за небом.

Далее пару дней обитали в гостинице, отмывались по‑человечески – под горячим душем я простоял наверное почти час, не веря в реальность происходившего. Через пару дней выдали ВПД, и все начали разъезжаться. Я поехал через Сочи, Москву. Особенно удивило отношение к участникам СВО в Сочи – все подходили, жали руку, благодарили, даже как‑то неловко было, что ли. Москва по сравнению с Сочи – совсем другой город, другие люди, суета страшная. Выполнил, кстати, свою давнишнюю мечту – сходил и возложил цветы к Памятнику Неизвестному Солдату. Волновался дико – аура места этому соответствует. Теперь я думаю, когда на тот свет попаду, не будет стыдно в глаза деду-фронтовику посмотреть и сказать, что я тоже, чем смог, помог Родине в трудную минуту.

Вадим Белов: Ты застал проблему с отключением Starlink? Как решали? Получил ли за командировку награды? Как встретили дома?

Дорожник: 4 февраля начали веерно отключать Starlink. До этого ходили слухи, что будут отключать, но в основном не верили. Когда началось отключение, я успел своим написать, что буду какое‑то время без связи – Starlink накрываются. Ездили на точки, где ловила мобильная связь, общались по телефону с родными и по боевым задачам. Начали налаживать «Ямаловские», «Газпромовские» тарелки – вся связь держалась на радиостанциях. Спутниковая тарелка даёт отвратительно медленную связь по сравнению с «буржуйским» интернетом. Позже начали хитрым способом прошивать Starlink – на отряд прошили две тарелки, связь раздавали где витой парой, где Wi-Fi‑мостами. Скучать не приходилось. Чуть позже протянули оптоволокно со старых территорий – тянули «опту» по полям, лесополосам, разрушенным зданиям. С удивлением заметил, что оптоволокно обожают грызть мыши. Затем пришли устройства, позволяющие с помощью радиосвязи передавать текстовые сообщения с телефона на телефон через специальное приложение – удобнейшая вещь, особенно для связи с передовыми точками.

За командировку командир нашего подразделения сказал, что представили к госнаграде – пока не говорит, к какой именно. «Будет позже, на гражданке получишь», – сказал. Да и не за наградами мы туда шли, а помогать Родине.

Меня встретила семья в Сочи. Это была самая эмоциональная встреча за всю жизнь. Доча издалека с криком «Папа!!!» прибежала и обняла, целовала. Старший сын работал, не смог приехать, средний приехал, жена и дочь. Дети даже плакат на встречу нарисовали специально – было очень трогательно.

Вадим Белов: Что посоветуешь парням, которые только собираются на СВО?

Дорожник: Никому не надо сгоряча подписывать контракт. Надо всё обдумать – готов ли ты к трудностям войны, к окопно-блиндажной жизни, к нехватке воды, холоду и жаре, к вынужденному созерцанию 200-х своих и противника, к потере своих боевых братьев. Если считаешь, что вывезешь, – надо иметь холодную голову на плечах, трезвый разум и чувство патриотизма, само собой. Если повезёт и будут тренировать – не лениться, впитывать всё, что до вас будут доносить инструкторы. Обязательно знать медицину – это самое важное. Хотя бы небольшой опыт стрельбы важен, особенно с учётом нынешних реалий, когда стрелять приходится в основном не в солдата противника, а в мелкие и шустрые БПЛА. Много с собой брать не надо – нам почти всё выдали, и меня приятно удивило качество уставного обмундирования.

Вадим Белов: Каким ты видишь для себя приемлемым окончание СВО?

Дорожник: Только наша Победа. И все территории, кроме западной Украины – разве что Львов им оставить, пусть расплачиваются за долги Киева перед Западом. Совсем не удивлюсь, если все нынешние хохлы переобуются в полёте, станут вдруг все русскими и будут поносить хохлов.

Вадим Белов: Правильно понял, что на первом контракте ты не остановился?

Дорожник: Нет, пока стоп. Надо наладить жизнь. Дочке обещал, что поведу её в первый класс – а то пока был «на 404», всё время обижалась, что в садике детей привозят и увозят папы, ходят на утренники, а её папа на войне – так и говорила всем. И на выпускном я отсутствовал. Осенью посмотрим, жизнь покажет. Да, одна моя половина стремится назад, к своим боевым товарищам, а вторая хочет быть с семьёй. Даже когда выезжали оттуда, было чувство сожаления, что ухожу, оставляя пацанов.

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Первая встреча с камиком была и смешной, и страшной". Интервью с бойцом с позывным Дорожник из БАРС-2 «Боотур»

2026-07-12T15:11:06.148Z

Он не служил срочную, был «лейтенантом-пиджаком», а в 44 года пошёл добровольцем в БАРС-2 «Боотур». На второй день за ленточкой Дорожник услышал жужжание и вскинул автомат – камикадзе летел прямо на него. Три очереди, попадание в винты, и птица упала в семи метрах без разрыва. Сзади кричали: «Стреляй!» – а потом шутили, что новичок «обнулил свою же». Но оказалось – вражеский FPV. Как выжить, когда небо кишит дронами, зачем связисту РЭБ и почему он до сих пор не верит, что вернулся домой, – в откровенном интервью.

Предупреждение!

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории? Расскажи о себе: возраст, семейное положение, образование, образ жизни до СВО и увлечения?

Дорожник: Мой позывной – Дорожник, боец-связист БАРС-2 «Боотур». 44 года, высшее образование. До СВО работал в подрядных организациях по ремонту и строительству дорог, позже с другом начали своим делом заниматься. По увлечениям особо такого нет, но, как у всех в Якутии, наверное, охота-рыбалка, казан-мангал, да и строить люблю.

Вадим Белов: Служил срочную службу?

Дорожник: Нет, срочную службу не служил. Проходил обучение на военной кафедре – лейтенант-пиджак. После окончания обучения хотел на службу идти, но не взяли, сказали, что пока офицеров, как я, перебор.

Вадим Белов: Как встретил 2014 год? Русскую весну в Новороссии и присоединение Крыма? Твоё отношение к этому?

Дорожник: Крайне положительно. Присоединение Крыма обрадовало, потому что это наши, русские земли. Но крайне огорчило то, что не смогли то же самое провернуть на Донбассе. Считаю, что скорее всего могли бы всё провернуть путём применения мягкой силы ещё раньше, можно было бы избежать вооружённого конфликта, но где-то просчитались...

Вадим Белов: Как встретил начало СВО? Твои мысли и чувства об этом?

Дорожник: Крутились всякие новости-слухи о том, что скоро всё начнётся, но я всё же не верил, что будет военный конфликт. Однако, когда 22 февраля мы признали ДНР и ЛНР, понял, что не избежать кровопролития. 24 февраля, когда начали заходить, видя, как быстро наши парни продвигаются – аж до Киева дошли, – сначала подумал, что месяц-два и всё будет закончено. Но уже летом понял, что это надолго, когда страны Запада начали активно поставлять вооружения, а наши всё чертили свои красные линии. Летом пошёл в военкомат, но не взяли – сказали, возраст уже не тот для лейтенанта, да и гипертония не в пользу идёт.

Вадим Белов: Как отреагировали близкие на твой поход в военкомат? Как в итоге попал на службу?

Дорожник: Абсолютно все, начиная с мамы, были категорически против. Супруга сказала, что на развод подаст и детей больше не даст увидеть. В итоге на три года я остался на гражданке, работал и жил прежней жизнью, с переживаниями за парней за ленточкой. Много друзей там потерял, ещё много оставалось на ЛБС. По мере возможности занимался волонтёрской деятельностью, отправлял адресные посылки друзьям, знакомым, родственникам, разным подразделениям, получив за это памятный знак «Волонтёр СВО».

В 2025 году решил сходить в наш якутский отряд БАРС-2 «Боотур». Мне предложили принести все необходимые документы и пройти медосмотр и обучение в Центре подготовки, на что я согласился. Вскоре был удивлён серьёзности подхода инструкторов Центра – наверное, такую подготовку видел только по телевизору у каких‑то спецназов. Было трудно, но после слов инструкторов, что дверь на улицу всегда открыта, очень мало парней забирало свои документы и уходило. Обучали стрелковой подготовке, тактике ведения современного боя, минно-взрывному делу, теории, а самое главное – тактической медицине. Особый упор делали на физподготовку и выносливость бойцов. За время обучения наш отряд сплотился в одну крепкую семью, все друг другу стали братьями, на каждого можно было надеяться в трудную минуту. Особое спасибо и уважение за всё это нашим инструкторам и всему коллективу Центра «Боотур».

После прохождения цикла тренировок сдавали экзамен в самых жёстких условиях. После подписания контрактов вылетели из Якутска в Хабаровск, далее военным бортом через всю страну в Ростов, на полигон для дальнейшего обучения и боевого слаживания.

Моё личное впечатление от занятий на ростовском полигоне – что это для нас было лишним, за исключением ночных стрельб и стрельб из тяжёлого оружия (миномёты, гранатомёты, тяжёлые пулемёты, ЗУшки). Инструкторы на полигоне – моё уважение, все парни с боевым опытом, некоторые с ранениями отправлены из‑за ленты инструктировать. У командира полигона было какое‑то особенное отношение к нашему отряду – как к самому подготовленному БАРСу, нам даже давали возможность быть инструкторами для парней из других регионов. Кстати, матери и отцу сказал, что убываю на вахту на Донбасс на строительные работы, чтобы меньше беспокоились.

Вадим Белов: А супруга как на этот раз отреагировала? Что выдали из снаряжения? Что взял из дома?

Дорожник: Конечно, сильно переживала. Дочка маленькая очень обиделась, что уезжаю, но я ей обещал, что в любом случае вернусь домой. Из дома с собой ничего не брал, только лекарства от головы, от поноса, от давления, да пауэрбанк, и носки с трусами.

В Казачьих Лагерях выдали полный комплект зимней формы, спальники, пенку, всё в пикселе, обувь качественную, сапоги-«дошираки». По прибытии за ленточку получил броник – я даже сам не понял, что за модель, впервые видел, типа «Модуль-кокон», но цвета хаки и почти без MOLLE. Каску не стал брать – купил БР2 «ушастую» в Новочеркасске. Выдали автомат АК-74 «весло», на год меня младше 😂 – весь потёртый и со сбитой мушкой. Ну, это мне так «повезло» – остальные получали даже АК-74М нулевые, с завода лежавшие в запасниках. Плюс четыре полных магазина к нему. Выдали каждому бойцу прошитые радиостанции, новенькие. И аптечки укомплектованные, со всем необходимым. Броник потом взял себе другой, хоть и китайский, но вставил в него ещё СВМПЭ и плиты хорошие воткнул.

Вадим Белов: Был страх или волнение в учебке? Как перебросили за ленту? Что ждало на месте?

Дорожник: В учебке страх был только того, что не смогу выдержать тренировки – как‑никак уже за сорок, да что такое спортзал забыл давно, когда рядом парни 20–30 лет, половина из них работают спасателями, пожарными, в органах, да и спортсменов немало. А страх пришёл позже, уже на ЛБС, когда первый камикадзе в меня летел.

Забрали с полигона наши парни во главе с замполитом на КАМАЗе с тентом. Ехали через Луганск на границу с Харьковской областью, в ПВД отряда. Сначала ехал сапёром, но по приезду оказалось, что катастрофически не хватает связистов, так и попал в связь. По прибытии удивили бескрайние степи с разграничением сбритыми лесополосами – ведь у нас, в Якутии, природа – это бескрайняя тайга. Меньше чем через неделю уже убыл на ЛБС на новую точку закрепа связистом, в полностью разбомбленный и разрушенный хутор. Понимание, что едешь в зону боевых действий и уже поздно что‑то паниковать, а надо достойно делать своё дело, чтобы потом не было стыдно, пришло, когда мы уже ехали в сторону фронта из Луганска, а со стороны ЛБС тянули кучу сожжённой бронетехники на тралах, и ехал транспорт с подписью 200.

Вадим Белов: Расскажи про первую боевую задачу на точке закрепа. Первую встречу с камикадзе.

Дорожник: Про боевые задачи связистов ты, брат, наверное, знаешь – как обычно, рутина: провести интернет там и тут, ведь больше половины задач решается через интернет – всё в Телеграме. Устанавливали и настраивали «буржуйский» Starlink, даже блиндажи на передке были со скоростным интернетом. Ремонтировали и устанавливали выносные антенны на передке – их постоянно сечёт осколками, настраивали, прошивали радиостанции бойцам.

Первая встреча с камиком была и смешной, и страшной. Необстрелянный, я шёл в лесополосу по единственной тропе, которую знал, чтобы парням радиосвязь наладить. И тут летит спереди камикадзе по диагонали с фронта в тыл. В какой‑то момент он повернул и полетел прямо в меня. Я‑то привык, что на такой низкой высоте обычно летают наши, и РЭБ бы предупредил о наличии вражеского дрона, но рация молчала. В какой‑то момент сзади крикнули: «Стреляй, нахй!!!» Я резко вскинул автомат и дал три короткие очереди по две, попал крайне удачно в винты – камик упал в метрах 7–8, без разрыва снаряда. Сзади идущие парни, проходя мимо, пошутили: «Ну пиздц, новичок свою же птичку обнулил», и ушли дальше. А я вызвал сапёров на обезвреживание и остался ждать на месте. Торчал больше часа. Мимо проходили уже знакомые парни из третьей роты и сказали: «Ну них*я себе, Ворошиловский стрелок, второй день на ЛБС и расхерачил пидорский ФПВ. А можно мы его себе заберём?» Я, конечно, переспросил, точно ли не наша птица. Они показали БК натовского образца и надписи на птице на хохломойве – и от души отлегло. Отдал сбитую птицу ребятам и пошёл докладывать командиру о сбитом ФПВ противника.

Вадим Белов: Можешь описать, как проходила дальше командировка? Интересные или запоминающиеся случаи?

Дорожник: Каждый день, каждый случай, если честно, запоминающийся. В основном служба заключалась в обороне на закрепах после штурмов, эвакуации 200-х и 300-х с ЛБС в прифронтовые госпитали, обеспечении устойчивой радио- и интернет-связью передовых подразделений с командованием, работе как ПВО по «малому небу». Во второй половине начались активные зачистки после прохода штурмов по лесополосам и непосредственная работа по взаимодействию объективного контроля с группами зачистки на передке. Самое запоминающееся – звук винтов «Бабы Яги», зависшей над нами. Никогда ни с чем не спутаешь и не забудешь. Ещё – потеря боевых братьев. Каждый эпизод переживался тяжело. Чёрные пакеты с 200-ми, запах войны, крики и стоны раненых не прошли мимо меня как человека, ранее не участвовавшего в боевых действиях. Чтобы оставаться такими же людьми, какими прибыли, мы старались в перерывах между боевыми задачами занять себя любой работой – созидание, я думаю, умиротворяет душу, отвлекает от тяжёлых мыслей.

Вадим Белов: Участвовал в стрелковом бое?

Дорожник: Зачистки я не считаю стрелковым боем. Стрелковый бой – это то, к чему готовили на военной кафедре: полноценный общевойсковой бой, хоть и малыми группами. Основная задача у нас была – ПВО «малого неба». Хотя парни из нашей разведки часто ходят со штурмами минобороновскими. Война поменяла формат – если года два-три назад стрелкотня была нормой, то сейчас почти всю работу делают дроны. Смотрел, как работают наши БПЛАшники – это что‑то с чем‑то. Группа наката не может подойти без огромных потерь, исключающих их первоначальные планы. В основном с «глаз» срисовывают группу противника, не жалея дронов обрабатывают её, ещё и вдобавок арта накинет, а потом зачистка. После этого мизерная часть уцелевшего противника пытается оказывать какое‑то сопротивление группам зачистки, но, как правило, уничтожается.

Из потерь нашего отряда за время моей службы только один погиб в результате стрелкового боя, остальные – от ударов дронов и минно-взрывных травм. Мин огромное количество. Если по зиме-весне их ещё можно было разглядеть, то с появлением зелёнки стало смертельно опасно ходить куда‑то без сапёров. По нам противник работал в основном камикадзе, ударными крыльями, «Баба Ягами», артой и танками с ЗОП.

Читать продолжение интервью тут: https://teletype.in/@dnevnik_shturmovika/4nxL6lOPrCO

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Горячий Судан

2026-07-08T14:33:39.176Z

Ливийская пустыня, +40 днём, скорпионы под машинами и пятисуточный марш через камни и песок. Их цель – 12 российских мажоров, которые поехали в экстремальный тур в Судан и попали в плен. Задание: подавить связь, вырубить всю электронику на километр, вытащить «золотую молодёжь» с боем и уйти под прикрытием ФПВ-дронов. Но самая опасная встреча ждала их не в Хартуме, а на первой же стоянке, когда спасённые потребовали… больше воды и лучшего отношения. Реальная история освобождения, где война – не кино, а пустыня – не курорт.

Вступление

История является художественным вымыслом. Все совпадения случайны.

События данного повествования произошли осенью 2023 года.

Часть 1. Начало. Обучение

После выхода Квартета с новых российских территорий мне удалось отдохнуть только чуть более месяца. Товарищ позвонил и спросил, не хочу ли я поехать в Африку. Подумав десять секунд, согласился. На «всё про всё» было только два дня на сборы и подписание контракта. Поездка была запланирована в «Солнечный». Благо, «Офис» Квартета был недалеко от дома, за Шариком (Шереметьево). Сгонял, подписал контракт. Через сутки приехал к вечеру в офис, а утром уже улетели. Долетели пассажирским рейсом сирийских авиалиний до Бенгази, потом «Илюшей» до Джахры. Вот она, страна бывшей Джамахирии!! Эх, жаль Муаммара Каддафи...

Сутки дали на обустройство быта и отдых после перелёта. В первый же день получили оружие и БК. И началась подготовка. Инструктором по тактике боя, теории и практике связи и РЭБа был классный мужик, очень умный, грамотный во многих сферах деятельности. Никто не знал, куда и зачем мы едем; знали только, что в «Солнечный». Штурмовое подразделение тренировалось отдельно. Они на земле выложили из камней высотой 30 см что-то наподобие плана здания, первого и второго этажа. И запоминали всё, вплоть до того, чтобы пройти путь с закрытыми глазами.

Группа операторов ФПВ тренировалась отдельно.

Для нас, рэбовцев, утром была тактика боя, затем выравнивали местные окопы, махали лопатами, заодно получали хороший загар, естественно постепенно, чтобы не обгореть. Также нам запретили бриться. После обеда — теория по связи и РЭБу. Со второй недели — практика.

Тактика боя начиналась с 8.00 по «холодку». Владение оружием, быстрый уход с линии огня, стрельба стоя, с колена, лёжа, на боку, на спине... Покидание автомобиля, работа из укрытий, передвижения... И так почти до обеда, потом выравнивание бойниц и окопов местного опорного пункта. Обед, час отдыха и теория. Связь — с самых азов, начиная с того, что такое волна и частота, до прошивки радиостанций. Также учили прошивать телефоны, собирать Снарк и подключать интернет, работали с КШМ (командно-штабная машина), с РЭБ-оборудованием, со спутниковым телефоном «Турайя», а также с планшетом спутниковой связи.

На практике работа с КШМ вначале была не быстрой, запоминали порядок действий с оборудованием. Было два экипажа по четыре человека. Ну и соревновались между собой. После остановки машины за девять минут нужно было выставить десятиметровую антенну, закрепить её и не попасть на каменный пласт (ох уж эта ливийская пустыня), выставить генератор, подключить и укрыть от солнца. За двадцать минут от остановки — собрать Снарк и дать интернет. За сорок минут от остановки — прошить телефон. И всё это время каждый должен чётко выполнять свою задачу. Все работали как единый слаженный механизм.

В конце второй недели нам, загорелым, обросшим, окрепшим и натасканным, озвучили цель нашего «визита» в «Солнечный». Нужно освободить группу российских подростков (между нами говоря, «дебилов», а точнее, мажоров, детей богатых родителей, которые решили поехать в тур в страну, где идёт гражданская война). Они получили визы в Египет, далее с проводниками нелегально перешли через границу. Ну а на месте их то ли продали, то ли захватили. Отобрали документы, вещи, телефоны. Позвонили родителям и потребовали выкуп...

Часть 2. Дорога через пустыню

Накануне отъезда получили БК с огромным запасом, патроны и гранаты в неограниченном количестве. Все были одеты в броню и каски. Снаряжение у всех было своё и очень хорошее. Разгрузочные пояса и оборудование связи и РЭБ (предварительно расширили диапазоны частот, сократив дистанцию подавления до 1 км) загрузили в машины. Утром выехали. Если кто не знает, ливийская пустыня — это большей частью песок и камень, камня много. Осенью днём жарко, до +40, а ночью всего-то +10. Колонна из нескольких машин: пикапы, грузовики и КШМ — ехали не быстро, но уверенно. С нами ехали союзники, они были за рулём. С ними нужно быть всегда настороже. Союзники часто предавали в арабских странах, потому что не вояки, торгаши. Заправлялись в определённых местах. Спали под машинами в спальниках. Постоянно кто-то пытался заползти: то змея, то скорпионы, то фаланги (они же сальпуги) бегали. Хорошо, никого не покусали за дорогу. Ехали пятеро суток по каменистой пустыне, через пол-Ливии и пол-Северного Судана, 2200+ км. После вторых суток песок был везде: на губах, в носу, даже в трусах. Питались сухпайками. У меня была горелка с газом с собой, и поэтому грели воду вечером для чая. Эта горелка меня ещё в Восточной Украине спасала. При пересечении «границы» прятали оружие, но блин... скрыть военные ящики в машинах было невозможно. И как в кино: «Всем переодеться в гражданскую одежду!...» Переоделись, а ботинки тактические. Смешно))) Но мы выполняли всё, что нам приказывали, без разговоров и пререканий. Ну если только поворчали немного.

Часть 3. Освобождение

Показались окраины Хартума. Остановились, всё ещё раз проверили, лица скрыли шемагами (арафатками), кто-то баффы надел. Форма на нас была как у армии Судана. Лица и руки сильно загоревшие. Можно было легко принять за арабов-наёмников, если лица не открывать. Черты лица всё же не арабские.

На небольшой скорости въехали в город. Проехали несколько постов. Союзники говорили на постах сами, документы были на проезд настоящими.

Подъехав к нужному району, мы разделились и «поселились» в двух домах рядом с объектом. Ранним утром мы выставили оборудование подавления, заминировали для подрыва и в назначенный час (а спланировано было всё по минутам) включили оборудку и подавили на расстоянии 1 км всю связь — аналог и цифру, все пульты управления, каналы управления и видеосвязь, а также включили самодельный (недорого и сердито) прибор подавления сотовой связи. Теперь связывайтесь только почтовым голубем.

Послышались звуки приглушённых выстрелов. Это заработали штурма и снайпера. Через 20 минут мы активировали подрыв оборудования подавления (не тащить же это всё обратно!?) и вышли в назначенную точку. Теперь мы тоже стали просто штурмовиками.

Тут нас подхватила машина, через 10–15 секунд вылетели штурма с группой подростков — 12 человек, парни и девчата. Подростки ещё не понимают, что происходит, потерянные взгляды, их постоянно пихают и толкают, так как мозг атрофирован к таким событиям. Быстро погрузились и, не привлекая внимания, не спеша поехали. Проехали два поста, а потом... Начался «кипиш»!!! Следующие 10 км к выезду из города, где нас ждали парни с ФПВ, были маленьким адом. Несколько раз мы вступали в перестрелки, с ходу влетали на КП и уничтожали противника. Все мы были радиофицированы, у каждого была радиостанция Motorola, плюс в каждой машине автомобильная Motorola. Командиры отдавали короткие и чёткие приказы. И в то же время каждый знал, что делать и какой его сектор при контакте. Контакт с противником был почти постоянно, и противника становилось всё больше. У нас уже четверо трёхсотых, все лёгкие.

В каждой машине по пулемёту. Ещё на тренировках видел, как они виртуозно работают. Чаще они работали на подавление, хотя точность у них была великолепная.

И вот выезд из города, где уже поджидали нас парни наготове с ФПВ-дронами. Парни работали из движущихся машин. За нами уже ехало несколько пикапов. Через 2–3 минуты горело уже четыре пикапа преследователей. В течение пяти минут загорелись ещё три пикапа, и преследователи решили не испытывать более судьбу. ФПВишники устроили отличную засаду.

Мы оторвались, и нас снова ждала пустыня...

Часть 4. Возвращение. Дорога домой

Как ни удивительно, но уже вечером на первой стоянке на ночлег у мажоров «прорезался голос», а точнее у одного парня и одной девушки. С какого-то хрена они потребовали больше воды и еды не в виде сухпайка и лучшего отношения. Наши парни объяснили, что сейчас все в равных условиях, вода и еда выдаётся всем поровну. Страсти накалялись, эти двое стали хамить и грозить папой и мамой. После такой наглости мы были все настолько «ошарашены», что потеряли дар речи. Наш командир подошёл к этой группе и дал хорошие пощёчины и парню, и девке, а также при помощи «волшебных выражений» объяснил популярно, что и как происходит. Объяснил это всем двенадцати «долбоящерам». Указал на нас, на раненых бойцов, спасавших их, рискуя своей жизнью. После этого они больше не возмущались и все пятеро суток пути вели себя вполне прилично, быстро выполняя все указания. По прибытии «домой» мы передали их нашему руководству. И к этому времени за ними уже прилетел частный самолёт. Они поели, помылись, сели в самолёт и улетели.

Что обидно, что только половина из этих «ублюдков» (а иначе я их назвать не могу) сказали спасибо. Как будто, так и должно было быть. Надеюсь, им это стало хорошим уроком, и они больше никуда не ездят с подобным экстремальным туризмом.

Послесловие

Возможно, прочитав это повествование, вы не поверите в то, что это было. Но именно так в большинстве случаев всё и происходит. После этой поездки было небольшое поощрение, о котором умолчу. А мы, в свою очередь, прошли отличную подготовку и «прекрасное приключение», которое навсегда оставило свой след в нашей памяти.

Через несколько дней мы улетели на работу в другую жаркую страну под названием «Мурманск».

От Автора блога: Сегодняшний гость рассказывал о своём, а я напоминал себе, что мой дневник ждёт своего читателя. Эта книга — не про "кого-то", она про меня. И я хочу, чтобы она была настоящей. Помочь ей стать реальной просто: приобрести шеврон «Дневника штурмовика». Каждая продажа — шаг к печати. Тираж ограничен, повторного выпуска не планирую. Спасибо, что вы со мной. Приобрести шеврон тут

Скоро выйдет новая публикация, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Читать первый рассказ Ольги Гапеевой о коте Преподобном тут

«Мой милый, если б не было войны...»

2026-07-04T12:49:16.799Z

Кот, чайка и призраки погибших. Питерская квартира, где война отступает перед детским смехом и бабушкиными пирогами. Но каждый вечер на подоконник садятся те, кто уже не вернётся, – чтобы посмотреть на своих родных. Кот видит их всех. И молчит. Потому что утром он снова уедет туда, где свистят пули. Рассказ о том, что даже на передовой есть место для тепла, а дома – для памяти. И о том, что мы все чуть-чуть коты – видим незримое сердцем.

Продолжаю публикацию рассказов подписчицы и писателя Ольги Гапеевой.

Окно тёплой, очень уютной и доброй квартиры где-то в Петербурге. В окно я вижу краем глаза небольшой сквер напротив и даже кусочек канала по диагонали в конце переулка. И совсем не краем уха слышу приветствие прилетевшей и севшей на подоконник со стороны улицы чайки.

– Опять ты тут сидишь, мохнатый? – Опять ты там сидишь, клювавая? – Сижу... – А я лежу... отдых у меня между первым и вторым завтраком. – Совсем задомашнился, а говорил — фронт, боец, пули свистят над головой... – Над головой свистишь ты, клювавая. А у солдата выходной. Заслуженный отпуск.

Вот такие беседы регулярно проходят у меня с питерской чайкой Глашей (потому что орёт как оглашенная). Пока я лениво наблюдаю за жизнью небольшого переулка, Арвен собирает обоих мальчишек гулять. А раз уж и Мертвец дома, он сопровождает их — неизвестно, как долго эта молодая пара ещё сможет вот так просто гулять с детьми в парке.

Так, они готовы. Меня зовут. Спрыгиваю с подоконника, быстро перемещаюсь на нижнюю «полку коляски». Позволяю застегнуть на мне типа жилета в виде броника (подарок девчат-волонтёрщиц), к которому уже Мертвец цепляет шлейку. Я ведь никуда удирать не планирую, но чего не сделаешь ради спокойствия своих любимых людей.

Мне очень понравился этот город. Он обволакивает и не отпускает, оставляя след зыбкой привязанности и восхищения в душе и в памяти.

Мне очень понравилась семья Мертвеца. Его бабушка, степенная и, казалось, уже ничему не удивляющаяся Анна Николаевна. Она совершенно естественно приняла в свой дом кота, увиденного впервые, которого в отпуск привёз её внук. Его мальчишки-двойняшки. Человеческие котята. И его жена, оператрица Арвен, само собой, с которой в некотором роде я Мертвеца и сосватал благополучно.

А вечерами были посиделки с гостями, которые были разными, но так или иначе связанными с общей для Мертвеца и Арвен службой.

Вот сидит женщина с одним из двойняшек. Он назван был, как и решила для себя Арвен, в честь её погибшего сына с позывным Цыпа. Женщина бережно целует ручки ребёнка, что-то шепчет своё, любуясь глазами ребенка. Будто узнаёт в них своего мальчика.

Арвен чуть рассеянно кусает губы. Она рассказала матери Цыпы, как погиб её сын. Но сейчас, по прошествии многих месяцев, она почему-то не уверена, что было всё именно так. Но они обе чувствуют, что это не очень важно. Цыпа погиб, защитив Арвен. И теперь всё самое главное отражается в глазах юного тёзки погибшего парня.

«Эх, девоньки...» — бормочет, кусая ус, брат женщины, дядя Цыпы. Инвалид Чеченской, он обменивается взглядами с Мертвецом.

А вот пришёл в гости Фрик. Как он сам шутит, на полутора ногах. Со своим другом, наставником и тренером по стрит-танцу. Фрик так оживлённо рассказывает о своих тренировках перед фестивалем стрит-дансинга, пересыпая рассказ шутками об ампутированной ноге. Он даже показал нижнюю вертушку на полу. Такое движение, где, по его словам, частичное отсутствие ноги не влияет на исполнение... А его соратник молчаливо перебирает в памяти чётки огромной боли, через которую прошли они оба.

А вот сидит напротив Мертвеца курсант Матвей Попов, племянник Штыря. Он приехал в Петербург на математическую олимпиаду среди военных вузов и занял там второе место. Матвей — парень видный. Два метра с хвостиком и метр почти в плечах. Богатырь. И математик.

Оба малыша зачарованно оглядывают Матвея снизу вверх и сверху вниз. Прикидывая, сколько им предстоит съесть ложечек «за папу, маму, бабулю, комполка Батю, Акиру, Тошу, Мономаха», чтобы вырасти таким, как дяденька напротив. По любому выходило много ложечек.

И много ещё таких встреч выпало на время побывки Мертвеца дома.

Но на каждой такой домашней посиделке были и ещё посетители. Которых никто из людей не видел. Но видел я. Мне можно. И чайка Глаша. Глаша молча присаживалась на карниз окна и одним глазом косилась на гостей. Порой приоткрыв клюв, но не издавая ни звука.

Цыпа с улыбкой смотрел на оставленных маму и дядю.

Насупившийся Штырь внимал рассказу Матвея о его учёбе. Учёба самого Штыря не очень задалась в своё время.

Паша Тикток умиротворённо улыбался жене и сыну, приехавшим на выставку, где выставлялись и её картины.

Да много кто ещё.

Мы с Глашей, затаив дыхание, сидели с ними... ушедшими на другую сторону бытия. И заходящими иногда на огонёк к тем, кому было так больно жить без них.

Время шло. Вот и закончился отпуск. В последний вечер бабуля Анна Николаевна спросила, не хочу ли я остаться. Я долго тёрся об её ноги. Думал. Потом тёрся об Арвен. Кроватки малышей. Двери, кресла...

Дело не в том, что на всём этом оставался знак моей глубокой привязанности к этим людям и этому месту. Я впитывал этих людей и это место в себя. Потому что утром я стартую с Мертвецом в наш полк.

Надо ехать, надо...

П.С. Цыпа, Паша Тикток, Штырь, Фрик — персонажи рассказов вышедшей книги.

Книгу Ольги Гапеевой можно заказать тут.

Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Скоро выйдет новая статья, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Читать первый рассказ Ольги Гапеевой о коте Преподобном тут

Память... И пошли они до городу Парижу...

2026-07-03T15:44:14.857Z

Трое отправились в путь на рассвете: Преподобный, Дембель и щенок по кличке Палач. Их заметил оператор БПЛА и спросил в чате: «Куда это вы?» А Балагур выдал: «И пошли они до городу Парижу...» На самом деле они шли в Крысячий лес — место, где земля пропитана горем и где живым нужна память о мёртвых. Там их ждали два священника, памятный крест и тишина, которую не могут нарушить даже дроны. Рассказ о том, как собачья верность, человеческая боль и надежда на мир переплетаются в одном утреннем походе.

Продолжаю публикацию рассказов подписчицы и писателя Ольги Гапеевой.

Они это — Преподобный, Дембель и Палач, сын Палача. Точнее, питомец. Но лучше по порядку.

Итак, с Преподобным, то есть мной, читатели вроде знакомы. Основные вехи скромной, но яркой биографии Дембеля вы, надеюсь, читали. А Палач — это щенок сапёрной немецкой овчарки Майи (названной в честь советской чемпионки мира по шахматам нашим Фишером). Щенки случились немного внеплановыми, потому при первой возможности всех троих отдали. Палача забрал сержант Палач. От хозяина и позывной получил.

А сам Палач взял такой позывной из своего чёрного чувства юмора. Палач отсидел положенные 15 лет за убийство и почти сразу, как вышел, пошёл добровольцем. Палач — дяденька немногословный, но то немногое, что он говорит, обычно пропитано тем самым чёрным юмором. В общем — так вышло. Тернистыми дорожками шёл Палач к тому, чтобы взять на себя ответственность за хрупкую щенячью жизнь. Впервые в жизни, можно и так сказать.

Ну вот — познакомились.

Сержант Палач попал в сильную передрягу во время эвакуации раненых и с ожогами и осколочными был отправлен в госпиталь. Палачу в общем повезло. Сидевший рядом медик Корсар погиб, успев вышвырнуть Палача вон с водительского места.

Значит, сержант Палач в госпитале, а щенок Палач какое-то время был опекаем бойцами в блиндаже, а позже переправлен в штаб за сложностью пригляда за активным обормотом. За Палачом-щенком обещал приехать младший брат Палача-сержанта. Вот и ждал щенок Палач своего очередного витка жизни.

В штабе лишних людей, вопреки стороннему мнению, не было. Так что пришлось воспитанием Палача заняться мне и Дембелю. Хотя за Дембелем тоже ещё присмотр был нужен. Вот так и нарисовалась наша тройка, ставшая со временем слаженным боевым подразделением.

В тот вечер, как обычно, мы все втроём выгуливались. Потом ужинали, чем бойцы поделились. Потом активность начала снижаться. Дежурный сидел на своём месте, контролировал вход. Палач улёгся на выделенном ему спальном коврике. Дембель угомонился на столе дежурного. А я, как часто это делаю, свернулся калачиком вокруг древка знамени полка на подставке для него. К знамени никто бы не прошёл без моего ведома.

Ближе к трём часам ночи раздался звонок дежурному. Но это было не начальство, а Палач-сержант. Он иногда звонил из госпиталя, но всё никак не мог попасть, чтобы щенок Палач был рядом. То мы гуляем, то бродим, то шарахаемся, то хз где пропадаем. Поэтому Палач и сделал ночную попытку поговорить со своим питомцем. А Палач уже вовсю вилял хвостом и слегка поскуливал. Дежурный поднёс телефон к Палачу. А тот, услышав оттуда любимый и знакомый голос, уже голосил на весь штаб в порыве искреннего щенячьего восторга. На что Палач-сержант вынес следующий вердикт: «Мда, Палач, по твоему акценту понимаю, с кем ты там сошёлся во взглядах».

Ну да, лай и потявкивание Палача заметно отдавали кошачьими интонациями. Что ж, дело житейское — с кем поведёшься, от того и мяукать научишься.

А Палач сказал, что заберут Палача через десять дней.

Поэтому, обмозговав диспозицию, мы решили закрыть один вопрос и сходить в одно место.

Не откладывая в долгий ящик, когда едва забрезжил ранний весенний рассвет, двинулись мы втроём в это место. Дорогу я знал, рядом скользили палево-рыжей тенью Дембель и рыжевато-черноватой — Палач.

Наше движение успел зафиксировать галчонок Японца*. Мы ему приветливо помахали хвостами и нырнули в лабиринт траншей, покрытых сверху пока ещё не очень густой сетью шелковистого оптоволокна от всякого-разного летающего во всех направлениях.

Японец даже скинул скрин нашей бодрой вереницы в рассветных лучах в чат бойцов и спросил, какие будут версии о цели нашего похода. Версии бойцы накидали разные. Но вступивший в чат Балагур веско убедил всех, что...

...И пошли они до городу Парижу, Бредут лесами тёмныма... Идут степями широкима... Лезут горами высокима...

В общем, убедил, что ушли мы с серьёзными намерениями и всем остаётся нас только ждать.

К вечеру пришли мы, куда планировали, — а именно в Крысячий лес*. Страшное место. Жуткое. Дышавшее предсмертным ужасом и загробным смрадом. Даже крысы, оккупировавшие эту территорию, не смогли бы сказать, сколько здесь полегло и своих, и чужих.

Со временем, когда Крысячий лес стал тылом, в один из периодов затишья его подчистили от слишком очевидных следов погибших. Даже провели дератизацию. Так что Крысячим лес оставался по старой памяти. Давно тут был элеватор с подземными хранилищами. И были они столь крепки, что было решено устроить тут некое промежуточное хранилище — всего и всех. Очень уж капитально тут было всё сооружено в былые времена. И у этого был один, но очень существенный минус.

С той стороны, со стороны противника, об этих сооружениях под Крысячим лесом тоже знали. Да, это вообще такой вот тут большой минус. С той стороны — знают, куда можно вдарить. И не только знают.

Когда в Крысячий лес прилетело, там — это удачное стечение обстоятельств — было гораздо меньше личного состава, чем могло бы быть. И всё же без 200-х и 300-х не обошлось. Подполковника начштаба Хвоста* уже несколько месяцев собирают в госпитале. Он выжил, успев какой-то чуйкой отправить несколько бойцов в один из боковых туннелей за пятнадцать минут до прилёта. Прогноз врачей — неуверенно благоприятный.

Но в память о павших тут воинах решили поставить небольшой памятный крест. Он уже был установлен. Как и небольшой памятный обелиск рядом с надписью красивой вязью в память о погибших Ильнуре и Джамиле из большого башкирского села. Их дядя, мулла, наутро должен был прочитать памятные молитвы. А отец Илларион от себя должен был отслужить панихиду.

Вот на это мероприятие мы все втроём и спешили. Если совсем начистоту, были тонкие сомнения, позволят ли щенку Палачу быть рядом. Но все, включая священнослужителей, были обрадованы нашим появлением накануне вечером. Накормили, напоили, тщательно всех натискали и нагладили.

Ещё до восхода солнца назавтра два священника прочитали положенные в память о погибших молитвы. Отец Илларион — в любимой ещё с Сирии камуфляжной епитрахили и в шлеме поверх камилавки. Мулла Али Дамир — в камуфляже и с шевроном от иранского коллеги.

Надо было закончить и уехать пораньше, в сумерках. Редкие предвестники утренних лучей скользили по верхушкам деревьев, переживших множество прилётов и накатов. Кажется, впервые за последние несколько лет они выпустили листья в робком ожидании возможности прожить лето без огня и пожаров. Кто знает, оправдаются ли эти ожидания...

Почти безмолвно колышутся ветки над символами памяти живых о мёртвых. Вздыхает земля, принявшая в себя немыслимое количество людей и снарядов. Земля ждёт мира. Настоящего, крепкого. И тех, кто будет созидать вместе с ней. По-настоящему, крепко-накрепко.

Но… пока надо успеть до свету. Два квадрика стартанули обратно. На одном — отец Илларион с Палачом в багажнике. На другом — Али Дамир с Дембелем.

Помахав им хвостом, я отправился один по другому вопросу. Но это уже другая история.

*Здесь и далее звёздочкой помечены персонажи и места, упоминавшиеся в предыдущих рассказах (Японец — оператор БПЛА, Хвост — начштаба, Крысячий лес — рассказы «Домовенок Кузя» и «К(анализация)»).

Книгу Ольги Гапеевой можно заказать тут.

Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Скоро выйдет новая статья, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Читать первый рассказ Ольги Гапеевой о коте Преподобном тут

МузЭй или Крепись, Василий. Совсем невоенный очерк

2026-07-02T14:25:06.077Z

Василий — водитель, везунчик и философ. В свой первый отпуск он решил осуществить давнюю мечту — посетить главный музей Москвы. Ничего не предвещало беды: экскурсоводша — красавица, вокруг — шедевры Рубенса и малых голландцев. Но внезапно на полотне XVII века Вася узнал троих своих сослуживцев... Генералов? Или это просто игра воображения? Рассказ о том, как культура, война, любовь и натюрморт с курочкой сплелись в один удивительный день. И о том, что даже в музее можно услышать самое главное: «Берегите себя, держитесь».

Продолжаю публикацию рассказов подписчицы и писателя Ольги Гапеевой.

К Васе ни один позывной толком не крепился. Всё одно — Вася. В детстве Василий имя своё практически ненавидел, но потом свыкся, стерпелся, слюбился даже. Именем Вася можно прикрыть любой косяк и развести руками — а что вы от Васи ещё ждёте? Но человеком Василий был добрым, по-своему даже романтиком и философом. И не трусом. Надо — значит надо. Пришла война, иду воевать.

Водителем Василий был ответственным, добросовестным. И несомненно крайне везучим. Василий всех и всё вывозил без значительных потерь. Как — он сам порой удивлялся, потому что случалось с ним... разное.

В первый законный, полагающийся ему отпуск ушёл почти что с первого заявления и даже с минимумом ругани с предоставлением аргументов о причитающемся ему отбытии.

А ехать пришлось с пересадкой через Первопрестольную. И между двумя поездами было время.

А у Василия давненько засела мысль сходить в музей! Настоящий, большой, чтобы было ВСЁ! Ну или почти. А в Москве, вот удача, таких музеев несколько. Нет. Василий был в курсе, что дефицита музеев в Отечестве не наблюдается, но очень хотелось посетить музей с бесспорной мировой репутацией.

И он поехал, а потом пошёл. И даже заблаговременно приготовил удостоверение участника боевых действий.

Музей начался с огромного зала. Огромного настолько, что туда вместились ворота собора. Но не нашего, русского, а незнакомого. И ещё много что там вместилось. Включая двух огромных всадников, в которых боец Василий тут же безошибочно опознал отцов-командиров предыдущих веков. Потом Вася присоединился к экскурсии, которую ему заботливо предложили в кассе.

Василий, если честно, завсегдатаем музеев не был. Поэтому представления у него были... ну просто он так считал, как это может быть, но уверен в точности своих представлений он не был. Вот, например, он почему-то был уверен, что экскурсоводши в музее похожи на тётеньку, которая несколько раз водила класс, в котором Василий учился, в местную галерею. Высокая, статная, объёмная, с высокой залаченной до состояния крепостной стены прической, с привычкой говорить слегка в нос «музЭй».

А тут взгляд Василия упал на очаровательнейшую молодую экскурсоводшу. Не очень высокая, с ладной фигуркой в свободном, но не оверсайзном платье, в изящных очечках. «Эх, как хороша», — про себя довольно крякнул Василий. — С такой в любую галерею или музЭй не страшно идти!» И внимательнейшим образом стал слушать рассказ. Девушка сыпала страшно незнакомыми словами типа проторенессанс, маньеризм, барокко, сиенская школа, бургундская и фламандская готика, круг ван Эйка и ван Дейка.

Утомившись, Василий время от времени отходил чуть в сторонку и рассматривал висевшие картины. Странно, вот очень похожая икона была у бабушки его. Но тут написано «художник пизано-лукканской школы». Какой-какой школы? Школьник, что ли? Нет, наверное, художка такая была. Интересно, а у бабушки икона какой школы была?

А вот в этом зале Василию понравилось однозначно. Но и в животе заурчало от рассматривания предложенных аппетитнейших разносолов и лакомств. Нельзя в такие залы на голодный желудок ходить. Не пообедав, то есть. Красавица экскурсоводша вещала про зарождение новой буржуазной культуры, небольшой формат картин (ага, небольшой, тут вон целая туша кабана, десять разных видов винограда не менее трёх кг каждый, пива на минимум взвод и трогательный букетик незабудок), о внимании к внутреннему миру маленького человека (да не сожрёт столько маленький человек и за три дня) и ещё много чего.

Но вообще Василию натюрморты понравились. Фрукты, казалось, сочились сладким ароматом, на малосольной рыбке выступали капельки блестящего жира. Раковины таинственно мерцали, а креветки дразнили аппетит. Хлеб и булочки хотелось взять в руки и откусить. Сливочное масло в серебряных маслёнках соблазнительно искрилось под сенью зелени, листьев салата и кувшинов с водой. Только сыры Васе не понравились. Вася был уверен, что они вонючие. А такое он не любил. Но вообще надо будет натюрморт дома повесить. Вот типа того, с копчёной курочкой и лимоном. Вася хихикнул. Надо натюрморт с птичкой-дроном и лимонкой. Как там бишь, малые голландцы? А пусть будет немалые пехотинцы! Чем плохо?

Кстати. О доме. Домой Василий ехал с целью окончательно помириться с женой. Два года назад супруга взбрыкнула и ушла к маме, захватив сына. Причины... ну неважно. Но сын аккуратно писал папе, как там у них дела, как он учится, как мама делает вид, что покойна и довольна, а сама ночью ревёт что-то. В общем, Вася предварительно поздравил тещу с днём рождения. И теща ответила весьма словоохотливо и радушно. Так с двух флангов, со стороны сына и со стороны тещи, Вася предварительно наводил мирные переговоры с целью заключения великой мирной сделки, именуемой peace‑deal.

Так что вот. А Василий тут, понимаете ли, на экскурсоводшу томительные взгляды кидает. Вааась! Ты помнишь, что ты к жене едешь? Помнишь, видно. Вот и помни!

Тем временем группа перетекла в другой зал. Там не было вкусняшек. Там были люди. Много людей. Причём очень мясистых и не очень одетых.

Экскурсоводша растолковывала про барочный стиль, моды эпохи и то ли дипломата, то ли шпиона по фамилии Рубенс, который в свободное от дипломатии и шпионажа время любил расслабиться и повозюкать краски на огромных холстах.

Увидев одну из картин, Василий прямо обомлел. Перед ним вокруг накрытого стола восседали точные копии товарища комполка, товарища начштаба и товарища замполита. Они веселились втроём, что-то весело обсуждали, поднимая стаканы с рубинового цвета вином.

Нет, поймите правильно. Василий прекрасно понимает про художественный вымысел. Но Рубенс меня подери, откуда этот самый Рубенс встретил в своём долбанном барокко этих троих?! Василий немного оторопел. Потом всё же вдохнул поглубже и решил рассмотреть пирующих поближе.

Мдаааа... Мощные торсы, мощные бицепсы, мощные... эти как их... грушевидные мышцы пониже спины. В общем, очень авторитетно выглядел комполка в XVII веке. А что внизу на табличке написано «Геракл, пирующий с кем-то там», так то ж маскировка! И упитанные баб... женщ... дамы, льнущие к мощным торсам псевдогеракла, тоже там исключительно для маскировки. И всё же... что делали в целом XVII веке комполка, начштаба и замполит? И ведь спросить не получится. Так и суждено Василию мучиться этим вопросом всю жизнь.

Ну и ладно. Лишь бы жизнь была ещё долгой, в здравии и благополучии семейном. Василий, ты не забывай, что едешь в том числе с женой мириться и семью воссоединять с собой, единственным и любимым.

Наполнившись культурно, Василий покинул обитель муз. Сразу вытащил сигареты и зажигалку, но услышал за спиной: «Лучше отойдите немного вооон туда, чтобы никому не мешать!». Обернулся и увидел ту самую экскурсоводшу. Она аккуратно показала на небольшую площадочку чуть в стороне с табличкой «Место для курения». Василий сконфузился и послушно пошагал туда.

– Скажите, а вы... оттуда? Из-за ленты? — снова услышал он ставшим знакомым голосок экскурсоводши. Вообще-то Василий совершенно не ожидал, что московская красавица-интеллектуалка завяжет с ним беседу.

– Мммм, — ответ Василия можно было понять по-разному.

– А у меня муж там... и брат старший, — тихо и тепло поделилась она.

Сигарета была выкурена. А их разговор продолжался. О том, о сём, об общих радостях и горестях. Василий встрепенулся, вспомнив о поезде домой, заторопился, заизвинялся.

Со стороны Храма Христа Спасителя раздался протяжный звук колокола.

Девушка подняла правую руку и неожиданно для Василия перекрестила его.

– Берегите себя, держитесь... там...

– Будем, — скорее кивком головы ответил Василий.

Он шёл к станции метро с мыслью, как порой интересно сходить куда-нибудь и встретить кого-то, кто вот так скажет «берегите себя, держитесь». А картину надо будет заказать. С птицей и лимоном. Обязательно.

P.S. Рассказ написан по мотивам одного всамделишного наблюдения за посетителем музея на Волхонке зимой 26‑го года. Очень надеюсь, что он жив, цел и здоров.

Книгу Ольги Гапеевой можно заказать тут.

Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Скоро выйдет новая статья, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Мы вытащили пять подбитых машин". Эвакуация техники в зоне СВО

2026-06-25T13:43:11.853Z

Соболь после «стодвадцаток», Буханка с двумя ФПВ в корму, спекшаяся в монолит Газель и УАЗ, который высекал двухметровый сноп искр. Рассказ Бурьяна о том, как под жужжание дронов и с одной лишь решимостью они возвращали технику с линии огня. Тросы, блоки, яблоня в качестве якоря и ни одной лишней секунды.

Очередной рассказ от подписчика блога «Бурьян» публикуется Автором канала без проверки, добавлен лишь заголовок и превью. Читать предыдущий рассказ тут: https://teletype.in/@dnevnik_shturmovika/LNMr8veh-7Q

С Мишаней мы прилетели на легковой; задача – эвакуация наших уничтоженных автомобилей. Точку нашли быстро, молча поглядывая на небо: жужжит. Прошли по территории, осмотрели машины: Соболь после четырёх близких разрывов стодвадцаток и Буханка после двух ФПВ в корму... жужжит! Запрыгивая на ходу, скрылись в утреннем мареве.

На следующий день также на легковой рано утром приехали снова, привезли колёса, цепи, домкрат, крепёж. Собрали сначала Соболь, поддомкратили. «Погнали», – говорю. Но легковая не завелась. Сука. Прячем её в полуразрушенном боксе, идём на позиции ближайшей роты. Навстречу начштаба на мопеде.

«Сергеич, мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл...» Начштаба улыбается, отдаёт мопед. «Ты же умеешь?..» – спрашиваю Мишаню. «Я думал, ты...» Некогда. Садимся, едем, выбоины, падаем в обочину. Возвращаемся пешком. Отдаём мопед, ловим бойца из роты на Девятке без жопы, летим на базу за грузовиком. Возвращаемся на точку с запчастями на легковую и несокрушимой решимостью. Прикручиваем Соболь передней частью к заднему борту, чиним маленькую, лихо разворачиваемся и исчезаем в клубах пыли вдвоём на трёх машинах. Первая есть.

Вскоре приехали с экскаватором, подняли ковшом Буханку за морду и направили в кузов, поддев сзади, погрузили полностью, обмотали цепью и короткой дорогой ушли на базу под изумление блокпостов. Вторая.

В третьей Буханке, что в посадке, сгорели заживо двое. Всё выгорело. До грунтовки метров двадцать. Прилетели на грузовике. Цепляем тросом за раму, рывок – трос с куском рамы вылетел. Машина крошится, как печенье. Нам нужен кран. Едем на ферму. «Кран», – показываю пальцем в ЗИЛ ГЯ. «Нэ работаэт», – пытается пропетлять фермер-армянин. Угу. Чиним кран. Едем обратно с краном. Смеркалось... Обматываем Буханку тросом, рывком достаём на грунтовку, грузим в кузов под адский скрип гидравлики. Разбегаемся. Так, третья.

«Что с Газелью?» – спрашивает Мишаня. «Сгорела у ворот гаража. ФПВ... Гараж в подвале дома, выезд под девяносто градусов с подъёмом. Двести литров бензина в кузове было...» – улыбается водитель. Ебать, ты молодец.

Утром едем на рекогносцировку. Дачи. Туман. Место открытое, кусты низкие; вражеский берег выше. Узкий проезд, заборы, бетонные блоки вдоль дороги. Не развернуться. Хмуримся. Колёса не крутятся, Газель спеклась в монолит. «Нам нужен блок». – «Предпочитаю Маяковского...» Будем цеплять за ту яблоню и тянуть под углом. Завтра.

Едем на базу, свариваем из каркаса теплицы, колёсного диска кронштейн с блоком, связываем тросы в один, берём цепи, грузим в кузов и едем утром на позиции. «Гром! Гром!» – орёт рация воздушной разведки на подходе. Слышна стрельба. «Позже», – разворачиваемся. Жарко.

Наступило позже. Приехали, оглядываемся, прислушиваемся. Цепляем тросом остов машины, кронштейн с блоком к единственному дереву, рвём. Дерево гнётся, звенит трос. Грузовик буксует, поднимая пыль. Жужжит! Оглядывая местность, понимаю, что бежать некуда. Рывок. Глохнет мотор. Не заводится. Смотрю молча на напарника. Он отцепляет от грузовика трос и начинает толкать один пятитонный грузовик. К нему бросаются с позиций бойцы. Толкают, мотор запускается, кашляет, дымит. Цепляем снова. Жужжит! «Встречайте!» – с позиций очереди в небо. Дверь оставил открытой, руль скользит в руках... Рывок, и вместе с оградой и яблоней выдираю Газель. «Уходим!» – кричу и волоком тащу машину через заброшенный огород. Мишаня прыгает в кабину на ходу. Быстро скрываемся под ветками деревьев. Жужжание где-то в стороне. Держу газ в пол. Пот капает на колени. Сзади чёрный дым и завеса из пыли. Газель, как плуг, режет дорогу. На повороте рвётся трос. Грузовик прыгает вперёд и глохнет. Молча выскакиваем и синхронно лезем под машину перевязывать трос. Что-то пролетает мимо. Цепляем, заводим мотор. Тащим Газель в ангар на насосной, где уже в сумерках экскаватор заталкивает её в кузов, насколько возможно. Крепим стяжками и тросом. Хохочем усталые. Везём на базу. Четыре.

Головастик миномётчиков стоял прямо на дороге, щеголяя новыми колёсами на обгоревших до угля мостах... «Они точно крутятся?» – спрашиваю Мишаню. «Мы узнаем это первыми». Домкратим морду и привязываем цепями к борту грузовика. Разворачиваемся. Тяжко идёт. Колёса не крутятся. Шины лопнули, и диски высекают снопы искр по выщербленному асфальту. Жму, что есть сил. К следующему блокпосту диски заканчиваются, и УАЗ ложится задним мостом на дорогу. Даже в это солнечное утро двухметровый сноп искр был виден издалека. С трудом удерживая машины, объезжая зубы дракона, сносим болтающимся сзади Головастиком ежа из деревянных шпал. «Не повод для беспокойства!» – орёт сквозь лязг металла Миша. Теряя детали, мы увозили его бездыханное тело с поля боя. Пятый.

Потом Мишаня уехал в командировку, и я ночью таскал гражданским манипулятором остовы шестёрок и девяток из обочин обгоревших дорог.

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи: