Зины — не пылесборник!

2026-06-15T09:43:58.456Z

А также не трэвел-дневник, не распечатка доски на Pinterest, не семейный фотоальбом, не домашка по курсам дизайна… Всё это имеет право на существование, но возникает вопрос — будет ли это искусством? Будет ли такой зин... зином?

Сразу скажу: это не критика чего-то конкретного, я с уважением отношусь ко всем организаторам фестивалей и людям, вовлечённым в производство зинов. Но спустя два года в самиздате у меня появился ряд вопросов к тому, как сейчас выглядит зин-культура в России. Эти вопросы я и поднимаю в статье, цель которой — запустить обсуждение или хотя бы просто выговориться.

Причина самиздатной тряски?

Наш путь в зинах начался с почившего фестиваля в «Солянке», которая тогда ещё имела отношение к проекту ГРАУНД. Тот фест был хорош много чем, но главный его плюс — туда пускали всех, вне зависимости от формата и практически без отбора. Большие издательства и тотально неизвестные ребята вроде нас на тот момент, книги, литературные журналы, фотопроекты, принты и линогравюры — что бы ты ни выпускал, место для тебя находилось.

Сейчас опен коллы и фестивали с относительно низким цензом тоже есть, но не без нюансов. У Inner City Sparrow, например, сформировался фокус на определённых направлениях — и не то чтобы нам не везде рады, но скорее мы сами не на всё подряд сможем податься.

Проблема не в дефиците мероприятий как таковых — и без ГРАУНДА можно заполнить форму любого из действующих фестивалей, даже когда у тебя из активов наглость и копейка на оргвзнос.

Если ты не занимаешься литературой.

Плюс-минус заметные фестивали даже не называют себя «зин-фестами» в открытую, настолько силён фокус на фотокнигах и визуальном аспекте самиздата. Могу понять: отбор текстов для такого мероприятия был бы сложным, долгим, требовательным к терпению и квалификации куратора. Порог вхождения для авторов на такие мероприятия тоже несоизмеримо выше, и времени на такие проекты уходит больше.

В итоге для текстоцентричного самиздата нет ни институционального спроса, ни предложения. Те, кто занимается текстами, уходят на книжный рынок. Или публикуются онлайн в диапазоне от ЛитРеса до Sygma. И в целом это не было бы чем-то плохим, но это симптом куда более серьёзного процесса, который я не считаю правильным.

Self-publishing и самиздат

В англоязычной культуре зины до сих пор остаются способом распространения информации, необязательно связанной с политикой, но часто нацеленной на то, чтобы как-то повлиять на читателя и мир вокруг. И люди выбирают этот формат по трём причинам.

Во-первых, его легко тиражировать и быстро раздавать без драки с алгоритмами соцсетей. Во-вторых, у ряда идей нет другого рупора: они неинтересны институциям, запрещены или не дойдут до читателя иными способами. Наконец, у автора просто может не быть денег на издание своих стихов или комиксов — то есть зины преодолевают классовый барьер в искусстве.

И исторически самиздат всегда был текстоцентричным. В том числе из-за технических ограничений — раньше не было возможностей для качественной печати фотографий в домашних условиях. Сейчас есть, и в итоге на место идейности пришла эстетика.

В России большой процент самиздата — часть совриска. И в этой среде самостоятельно выпущенная книга из носителя информации превратилась в арт-объект… простите, результат художественной практики, который требует экспликации и artist statement. На рынке зины не транслируют идеи и ценности. Вместо этого они функционируют одновременно как портфолио, инструмент продвижения художника и трипваер для тех, у кого пока нет шестизначной суммы на инсталляцию.

И это порождает сразу две проблемы.

Болезнь художника: ярмарка зинотщеславия

По сравнению с галереями соврисковый самиздат относительно демократичен. Но даже при низком пороге вхождения действует принцип: хочешь на фест — ты теперь современный художник, а значит, должен нравиться институциям. В итоге мы имеем:

Один и тот же пул тем — работа с архивами, псевдомифология, психогеография в форм-факторе фотоотчёта из поездки, псевдоисследования в виде мудборда.
Бессодержательность — текстоцентричных зинов нет, в том числе потому что опен коллы по большей части фотокнижные. А если текст и есть, то это совсем базовый автофикшн или слова ради слов, которые потом будут просто красивенько расположены на развороте.
Стагнацию форматов — одинаковые вёрстка и дизайн, стрит-фотография, которая воспроизводит оптику конкретных трёх с половиной фотографов XX века, идеальные среднестатистические аннотации и artist statements, которые точно понравятся кураторам, и т. д.

А всё потому что люди делают зины ради одобрения заявки и рассказа о себе, а не трансляции идей и ценностей. Вместо субстанции — «ну возьмиииите меня», ни о каком высказывании речи тут нет.

Недуг потребителя: книга становится фетишем

Если зин — не высказывание, то что? Мерчендайз, сувенир с чудовищно коротким циклом жизни. Он бегло пролистывается пару раз и потом пылится — футболки с логотипами групп хотя бы носят.

Акт покупки в этом контексте тоже лишён значения. Когда книга — носитель информации, покупка выражает согласие с идеями автора. Причём важно и то, кому и где ты платишь деньги: лично для меня есть разница между «Читай-городом» и независимым книжным ларьком без вывески. А когда зин — просто прикольная штучка, то и покупка по семантической нагруженности недалеко уходит от приобретения безделушки на маркетплейсе.

Безделушка, в отличие от идей и информации, не имеет большой ценности, соответственно, платить за неё много не надо. Получается конфликт художника и среднего посетителя фестиваля. Один раздувает цену на фотоальбомчик, потому что это часть соврисковой игры — искусство должно быть дорогим, и вообще он же старался. Другой не верит кураторским сентенциям, смотрит в книгу, видит фигу, и не хочет столько платить за пылесборник. Недовольны в итоге все. И этот фестиваль тотальной фрустрации спровоцирован и организован институциями.

Значит, хороший зин — это что-то с текстом?

Если бы текст на естественном языке был единственным способом передачи идей, не существовало бы эффекта Кулешова. Изображение — такой же знак с формой и содержанием, и многие фотопроекты отлично справляются с передачей смыслов без текста. Но фотокнигу с идеей невозможно создать, когда твоя мотивация где-то на уровне «собрать фотки с поездки» или «обнародовать архив семьи». Или, что совсем плохо — «сделать зин», так же, как, допустим, «связать игрушку».

В этом и проблема: фестивальная зин-сцена в России примерно в трёх шагах от конкурса поделок. Есть бумага и переплёт, что-то на них напечатанное, разные визуально-тактильные эксперименты. Стиль и эстетика тоже на месте. Бывают и какие-то концепции за собранным материалом — часто чрезмерно простые, троекратно переваренные или заложенные в экспликациях и зависимые от них, и считать значение напрямую из материала невозможно.

А публичного высказывания и обмена идеями между авторами, кураторами и покупателями не происходит. Это уничтожает суть самиздата, который исторически всегда был каналом общения для ситуаций, когда другие способы недоступны по любым причинам. И зря люди в этом отношении полагаются на онлайн: цифровое уязвимее физического — всегда было, но в эпоху технофеодализма это особенно заметно.

Кто виноват и что делать?

Строго говоря, так сложилось. Самиздат никогда не был только словесным, в нём были и художники-иллюстраторы, и фотографы, да и вёрстка — тоже часть визуального повествования. И в какой-то момент зин-комьюнити примкнуло к самой близкой по свободе формы высказывания инфраструктуре.

В итоге формат книжки стал такой же конвенцией, как любой другой жанр совриска, и заразился соврисковыми же болезнями — птичий язык вместо честного рассказа о себе, подстройка под средний кураторский вкус вместо высказывания, отказ от текста по причине некомпетентности всех игроков рынка, включая среднего потребителя. А вместе с текстом отказались и от идейности как таковой.

Мы можем это исправить!

Кураторы и организаторы фестивалей могут давать больше места и внимания текстовому самиздату в разных проявлениях. И качать квалификацию и вкус, чтобы научиться отличать хороший текст от плохого. Да, это повысит порог вхождения, но выиграют от этого все.

Участникам стоит перестать думать о зинах как о крафте типа скрапбукинга и начать работать от высказывания, а не от формата или от имеющегося на руках материала. Перед тем, как заняться самиздатом, нужно задать себе три вопроса:

Что я на самом деле хочу сказать?
Точно ли для этого нужен зин?
Купил бы я сам своё произведение?

И если вы хотите чего-то большего, чем просто показать себя, для вашего высказывания действительно подходит формат самодельной книжки, и вы чётко понимаете, почему ваш проект будет нужен кому-то ещё, кроме вас — удачи, мы будем рады видеть вас среди коллег.

Наконец, есть одна вещь, которую нужно сделать всем участникам «самиздатного рынка» — послать к чёртовой матери дискурс и институции современного искусства, и начать со своей головы. Забудьте о «своей художественной практике», перестаньте выбирать «модные» галерейные темы и использовать афиши ГЭС-2 в качестве референса для дизайна обложек, и откажитесь от конвенциональной кураторской оптики в отношении своих и чужих работ.

Самиздат не может и не должен быть частью совриска — у него должна быть своя инфраструктура, никак не связанная ни с галереями, ни с большим книжным рынком. Только так мы вернём в зины идейность и спасём формат от окончательного вырождения на уровне как содержания, так и формы.

Дарья Журавлёва

Редактура и дополнения — Дмитрий Текель

daria