Екатерина Шульман

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 32

2026-04-15T15:33:11.144Z

Одним автократом меньше?

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНОЙ МИХАЙЛОВНОЙ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШУЛЬМАН ЕКАТЕРИНЫ МИХАЙЛОВНЫ

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус» — программа, которая выходит сразу на нескольких ютуб-каналах из студии «BILD на русском» в Берлине. Здравствуйте, Екатерина Михайловна!

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер!

М. КУРНИКОВ: Добрый вечер! Действительно, я сначала подумал, что сейчас не вечер у нас, а у нас – вечер. Мы сегодня уже в Берлине, уже в студии. И как всегда, по традиции, я дарю вам книгу, и в этот раз дарю ее с особым чувством.

Это книга Георгия Васильева. Надо сказать, что иногда мы даже вспоминаем некоторые его песни, но Георгий Васильев, кроме прочего, создатель «Билайна», один из создателей «Билайна», один из создателей мюзикла «Норд-Ост», создатель еще и «Фиксиков», а также, в свое время, муниципальный депутат и чуть ли даже не глава совета, если я правильно помню по книге. Потому что я-то книгу уже читал…

Е. ШУЛЬМАН: Это Георгий Васильев, который…

М. КУРНИКОВ: «Иваси».

Е. ШУЛЬМАН: …создал бесплатную базу научных текстов?

М. КУРНИКОВ: Именно так.

Е. ШУЛЬМАН: Он у меня мою книгу просил, чтобы я разрешила ее там печатать. Я, конечно, разрешила — в смысле, публиковать.

М. КУРНИКОВ: Вот! И тут, кстати говоря, на всякий случай, я открою… Вот смотрите, какой у вас экземпляр.

Е. ШУЛЬМАН: С авторской подписью! Как приятно.

М. КУРНИКОВ: Короче говоря, рекомендую эту книгу. Потому что я ее как раз уже читал, и это очень интересный взгляд на социум и на то, как социум думает. «Верхум», как вы понимаете, это как раз такой верхний ум, которым социум думает. Это вот он использовал весь свой опыт и в бизнесе, и в муниципальном управлении, скажем так, и это дело написал. Посмотрите, какие блёрбы там, простите, пожалуйста, за выражение.

Е. ШУЛЬМАН: Ой, все от знакомых людей!

М. КУРНИКОВ: Именно так.

Е. ШУЛЬМАН: От хороших знакомых людей.

М. КУРНИКОВ: Очень хороших людей. Короче говоря, рекомендую книгу. Конечно, на сайте «Эхо Книги» она уже есть, но обязательно будет и ссылка, как ее купить в России. Насколько я понимаю, в России ее купить вообще не проблема — там презентация была даже и так далее. В общем, рекомендую.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо, это любопытно.

М. КУРНИКОВ: Очень рад, что могу эту книгу подарить и вам тоже. А мы переходим к первой рубрике. С какого события вы начнете?

Не новости, но события

Выборы в Венгрии: система, явка и пределы власти Орбана

Е. ШУЛЬМАН: Поскольку мы вернулись на европейский континент… Еще пока сами себе не верим. Мы, как видите, не очень твердо знаем, утро у нас, вечер или ночь. Поэтому если вдруг ведущие будут путать Самару и Саратов, Остин и Хьюстон, Атлантический океан и Тихий, то, что называется, не обессудьте. Но поскольку все-таки мы твердо помним одно, что мы вернулись из Нового Света в Старый, то начнем мы с события, которое, пожалуй, на прошедшей неделе привлекло наибольшее внимание именно в Европе. Да и в Российской Федерации тоже немало об этом говорили и, так сказать, в предчувствии, и уже по итогам.

Это парламентские выборы в Венгрии. Я не буду пересказывать вам их ход и результаты, но обращу внимание на некоторые моменты, которые интересны именно с политологической точки зрения. Во-первых, давайте проговорим то, что многие люди из виду упускают, рассуждая об этих выборах как о некоем персональном таком соревновании между двумя лидерами — уходящим теперь уже и будущим.

Итак, это были парламентские выборы. Это были выборы в Государственное собрание Венгрии. Это венгерский однопалатный парламент. Этот парламент избирается по смешанной системе, которая знакома российскому избирателю и российским наблюдателям. Там не пополам, как у нас, но из 199 мандатов часть, 106, распределяются по одномандатным округам — обратите внимание на эти цифры…

М. КУРНИКОВ: Большая часть.

Е. ШУЛЬМАН: Большая часть. 93 распределяются по партийным спискам, то есть по одному большому общенациональному округу. При этом как именно распределяются эти мандаты, высчитывается по очень сложной, такой неочевидной схеме. Это называется у специалистов по электоральным системам метод Д'Ондта, в России другой применяется — в общем, это очень сложные математические модели. (Прим., метод Д’Ондта (также известен как метод Джефферсона) — математический алгоритм, используемый в пропорциональной избирательной системе для распределения депутатских мандатов между партийными списками на основе полученных ими голосов. Был предложен бельгийским математиком Виктором Д’Ондтом).

Мы с вами тоже их своими словами пересказывать не будем, а единственное, что скажем — что, например, российская модель дает бОльшую премию победителям. То есть нераспределившиеся голоса, те голоса, которые ушли партиям, не прошедшим через барьер, — они скорее присоединяются к победителю.

В венгерской системе все, скажем так, гораздо сложнее. По этой причине, когда только начали приходить результаты выборов и оказывалось, что правящая (до того правящая) партия «Фидес» лидирует в результатах по партийным спискам, то это производило такое впечатление, что теперь они выборы и выиграют.

Оказалось, что ничего подобного. Но обратим внимание вот на такой любопытный момент: после окончательного подсчета голосов оказалось, что по партийным спискам действительно бывшая правящая партия уступает не так много, а вот одномандатные округа она проиграла практически все. В результате оппозиционная партия «Тиса» имеет из 199 мест 138. Это не простое большинство, это квалифицированное или так называемое конституционное большинство, даже с некоторым запасом. Значит, у партии «Фидес», бывшей правящей, 55 мест и еще 6 мест у третьей партии «Наша страна» — ее обычно характеризуют тоже как достаточно правую, но сейчас, опять же, в это уходить не будем.

А барьеры там такие: 5% для партий, которые идут отдельно, 10% для коалиций из двух партий — между прочим, «Фидес» шла как раз в такой коалиции с Христианско-демократической народной партией, — и для объединения из трех и более партий барьер 15%, но, насколько я понимаю, в этом случае таких не произошло.

Мы, таким образом, стали свидетелями буквально торжества демократических электоральных механизмов. Мы увидели, как лидер и партия, которые находились у власти в течение 16 лет, добровольно эту власть отдают по итогам результатов выборов. Это лучшее, что может увидеть любой народ в своем политическом процессе. Добровольная передача власти — это самое благотворное явление, которое вообще только можно себе представить. Не так важно, кто выиграл, кто проиграл — гораздо важнее, что эта процедура имеет значение и, что в результате этой процедуры власть может меняться.

В связи с этим вспоминали многие довольно часто цитируемую фразу, определение польского политолога Адама Пшеворского, который сказал, что демократия — это такой режим, при котором партии проигрывают выборы. Вот возможность проигрыша — это и есть сердце демократического электорального механизма. Демократия не сводится к своему электоральному механизму, но он является действительно ее сердцем, ее основным мотором.

Орбан, автократия и почему демократия всё ещё работает

И так же, несколько примитивизируя, можно разрешить и вопрос о различии между автократией и демократией. Орбана называли автократом — он был скорее автократом wannabe, он стремился быть таковым. Он совершенно точно к этому стремился. Мы судим об этом не по декларациям, не потому, что он говорил какие-то слова, которые нам кажутся авторитарными или недемократичными. Мы судим по его действиям.

Он был действительно у власти 16 лет, и все эти 16 лет он предпринимал энергичные и небезуспешные усилия по концентрации в своих руках прежде всего экономических, но также и политических и административных ресурсов. Он концентрировал экономические ресурсы и обогащал таким образом своих друзей до такой степени, что некоторые, в том числе венгерские, политологи называли Венгрию мафиозным государством, привлекая внимание именно к ее вот такому патримониалистскому характеру — то есть власть дает деньги и власть распределяет деньги.

Кроме того, он занимался судебной реформой, которая должна была иметь результатом возможность его влияния как премьер-министра на решения верховных судов. По этому поводу у него были как раз основные конфликты с Евросоюзом. Он также пытался перенастраивать под себя избирательную систему, и вот это, кажется, не вполне ему удалось. Он, в частности — ну как он, мы все говорим «он», — его партия, партия под его руководством занималась перенарезкой округов таким образом, чтобы, как им казалось, им было более выгодно.

М. КУРНИКОВ: Ну это, знаете… Даже демократии этим балуются.

Е. ШУЛЬМАН: Джерримендеринг действительно, как вы можете слышать из самого термина — а он был у нас в рубрике «Понятия», — джерримендеринг родился не на постсоветском пространстве совершенно точно. И вот тут мы, может быть, подходим к, так сказать, сердцу нашего вопроса, к сути происходящего.

Вот смотрите, авторитарная риторика не делает вас автократом. Даже агрессивная внешняя политика не делает вас автократом, хотя может способствовать авторитаризации. Автократом вы становитесь, если вы правите вечно. Вот не ушел — автократ, ушел — не автократ. Еще раз повторю: мы имеем дело со сложными политическими процессами и явлениями, но иногда они сводятся к очень простой штуке.

Вопрос: почему у Орбана, у которого почти все так хорошо получалось в деле этой самой монополизации власти, вот этого не получилось? На этот вопрос можно ответить двояко. С одной стороны, очевидно, что, будучи частью Европейского союза, Венгрия была связана в своих законотворческих фантазиях. То есть вопрос состоит не в том, почему нельзя было фальсифицировать выборы, а вопрос состоит в том, почему нельзя было до такой степени переписать электоральное законодательство, чтобы выборы и фальсифицировать-то особо не понадобилось. Почему нельзя было придумать такие законы, которые отстреливают твоих конкурентов на дальних подступах к бюллетеню, как это делают все уважающие себя автократы, те, кто наслаждается тем, что они называют «суверенитетом», то есть возможностью принимать любые правила, выгодные для себя.

Будучи частью наднационального образования, это делать труднее. Скажем, задержки и паузы с финансированием со стороны ЕС Венгрии связаны не с тем, что им не нравился лично Орбан, и даже не с тем, что он какую-то особо пророссийскую политику вел, как обычно полагают. Претензии Евросоюза связаны с венгерским законодательством, с изменениями в законах. Причем такими изменениями, которые как раз способствуют этой самой авторитарной консолидации.

То есть внешние ограничители мешают автократу засидеться навеки. Внешние ограничители не выигрывают выборы. В Венгрии на этих выборах была сверхвысокая явка, рекордно высокая явка. Она практически достигла 80%. Это аномально. Мы сейчас не будем с вами говорить, хорошо это или плохо, но это как высокая температура в организме. Когда в день выборов стало известно, какова явка, вы, может быть, помните, я сказала, что такого рода явка отменяет все прогнозы. Это значит, что из, так сказать, толщи народной поднялись какие-то такие слои, которые не ходили раньше на выборы. И дальше уже все опросы, которые были до того, перестают быть релевантны. И действительно получилось, что партия оппозиционная выиграла с гораздо бОльшим перевесом, чем кто бы то ни было прогнозировал. И еще одна неожиданность, на которую давайте обратим внимание: сельские районы, которые правящая партия «Фидес» считала своей опорой, проголосовали против нее.

Вот большая, высокая явка снимает все предварительные расчеты. И это, естественно, не сделал никто из Брюсселя, это не сделала Венецианская комиссия, это не сделала Урсула фон дер Ляйен — это венгерские избиратели. Но для того, чтобы избиратели могли дойти до участков и обнаружить там в бюллетене каких-то релевантных кандидатов, за которых можно проголосовать, и для того, чтобы волеизъявление избирателей имело политические последствия, а не было отменено под предлогом того, что сгорел избирательный участок, как было у нас в Приморье, или не было переписано на этапе финальных бюллетеней — для этого нужна иная законодательная рамка. И эта иная законодательная рамка в случае с Венгрией обеспечивается внешними ограничителями.

М. КУРНИКОВ: Мне кажется, это надо осмыслить. Е. ШУЛЬМАН: Ну давайте попробуем.

М. КУРНИКОВ: Давайте.

Е. ШУЛЬМАН: Давайте попробуем осмыслить.

М. КУРНИКОВ: Так, а для части аудитории мы продолжаем быть в студии и…

Е. ШУЛЬМАН: И доливаем чаю?

М. КУРНИКОВ: Доливаем чаю и вспоминаем, что буквально вот только что мы были в Майами и читали там новую лекцию на новую тему. И это было очень интересно нам самим и, кажется, аудитории тоже. И вообще давайте скажем спасибо той аудитории, которая пришла к нам в Майами, в Атланте, в Хьюстоне, в Остине, в Сан-Франциско, в Сиэтле — обратите внимание, в обратном порядке, — в Ванкувере, в Оттаве, в Торонто и в Лиссабоне. И — теперь мы можем уже это сказать, — если бы не Илья Шепелин и его семья, мы бы не поехали в эту поездку. Отдельная большая благодарность Илье и всем, кто, может быть (мы просто не знаем), хочет быть назван или нет, но мы на всякий случай… Все вопросы к Шепелину.

Е. ШУЛЬМАН: Ну, Илья, по крайней мере, фигура публичная — если он захочет, он расскажет. Это было не гарантированно совсем. Действительно, то, что мы сумели, так сказать, и выехать, и въехать, и все это состоялось, и вообще то, что на протяжении всего этого нашего странствия — как на балу у Сатаны: ни один не заболел и ни один не отказался, — ни разу ничего не сорвалось, ни одно выступление, мы не опоздали ни на один самолет — это прямо вот радует.

М. КУРНИКОВ: Ну а мы продолжаем, продолжаем первую рубрику.

Инструкции для диктаторов: Турция, Россия и контроль выборов

Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы тут с вами восславили внешние ограничения как защиту для демократии. Они не единственно возможные, но мы с вами разбираем именно случай Венгрии, в которой, еще раз повторю, лидер очень далеко продвинулся на пути авторитарной консолидации. И если бы его не сдерживало нечто внутри и нечто снаружи, то был бы он такой же автократ, как и все остальные.

Мы сейчас не будем говорить о том, каков будет его преемник, какая будет его внешнеполитическая позиция — это не наше дело. Мы просто скажем, финализируя наше рассуждение, что то, что называется authoritarian playbook — авторитарная инструкция, «Инструкция для диктаторов», как называется книга Буэно де Мескита, который был у нас в отцах — она, в общем, уже хорошо, очень хорошо известна. Российская Федерация сделала эту последовательность, этот алгоритм еще более заметным. Дело не в том, что мы придумали какую-то уникальную технологию — дело в том, что просто мы, так сказать, большие, и наш пример, наш дурной пример выразителен. Может быть, выразительнее, чем у кого-нибудь другого. Но вот эти все последовательности — необходимость подчинения себе СМИ, необходимость уничтожения общественных организаций и вообще любой социальной связанности, необходимость наличия консолидированного силового аппарата, — это все важно. Но если вы полностью не поломали электоральную систему, то у вас всегда будет риск проиграть выборы. Опрокидывающие выборы могут к вам прийти.

Я тут вам приведу пример еще более, я бы сказала, близкий к настоящей автократии. Пример страны, пожалуй, являющейся настоящей автократией и не связанной никакими внешними ограничениями, чтобы мы их с вами не абсолютизировали. Это Турция. Турция — персоналистская автократия, очень репрессивный режим, высокорепрессивный режим, который еще и много лет ведет войну, что, как вы понимаете, способствует некоторому огрублению нравов. При этом в рамках этой политической модели можно сажать политических противников. Но когда голосуют, считать надо честно. Поэтому даже уже совсем, так сказать, успешный авторитарный правитель не может победить в первом туре, что, конечно, руководителей постсоветского пространства должно, наверное, глубоко изумлять. Это нам говорит, опять же, о важности электоральных механизмов на любом этапе политической эволюции.

А мы с вами возвращаемся в Российскую Федерацию, где, кажется, электоральные механизмы достаточно успешно поставлены под контроль, бояться почти нечего. Скажем «почти», потому что, еще раз, пока у вас хотя бы две фамилии в бюллетене, даже если они обе ваши, но одна из них все равно будет более ваша, одна из них будет вашим назначенным победителем, а другая, да, будет его спарринг-партнером, но все-таки пока их не один пункт, как при советской власти, риски будут и у вас.

Итак, сейчас мы в Российской Федерации имеем дело с некоторыми смутными электоральными рисками в связи с предстоящими парламентскими выборами. И вроде как, если верить неназванным источникам, которые, тем не менее, публикуются в качественной зарубежной прессе, какие-то высокопоставленные российские чиновники пытаются указывать другим высокопоставленным российским чиновникам в погонах, что зажимать всю связь прямо сейчас, может быть, не совсем правильно, потому что людей это раздражает, и вдруг эти люди возьмут и как-то не так проголосуют.

Интернет, Песков, криптовалюта и новые запреты

Но это, опять же, слухи, мы такое обычно не обсуждаем, даже если это печатается в Bloomberg. А у нас есть небезынтересное заявление бывшего вашего любимого собеседника Дмитрия Сергеевича Пескова. Простите, что я вас все попрекаю, так сказать, былым общением с Песковым, но тем не менее.

М. КУРНИКОВ: Вы ему просто приписываете его статус как любимого. Вот тут я, может быть, поспорил бы. Но частого собеседника, это точно.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Значит, его спросила РБК: вот, мол, типа граждане недовольны блокировками разных соцсетей и вообще отключением связи — как с этим быть и долго ли это продлится? Ну, он говорит, что большинство наших сограждан понимает целесообразность этих вот замечательных мер, эти шаги воспринимаются с пониманием… Это я нашла буквальную цитату, чтобы было понятно, что он, собственно, говорил. «Понятно, что ограничение в работе интернета вызывает неудобства для многих граждан. Но сейчас такой период. После того, как необходимость принятия этой меры исчезнет, соответственно, и работа будет полностью восстановлена, нормализована», заключил Песков. Что интересно в этой фразе?

М. КУРНИКОВ: Слово «нормализована».

Е. ШУЛЬМАН: Вот!

М. КУРНИКОВ: То есть есть осознание, что это ненормально.

Е. ШУЛЬМАН: Именно, именно, вот это и важно. Неважно, что раздаются мутные обещания, приуроченные к морковкину заговению. Важно, что, может быть, не осознавая этого, спикер наш, которого мы цитируем, обозначает текущий момент как аномальный и нормализацию как желаемую. «Сейчас такой период» — какой это такой период? Ну вот такой, когда «соображения безопасности (цитата из него же) диктуют необходимость принятия определенных мер». Соображения диктуют необходимость принятия… Ну, в общем, ладно, хорошо, русский язык, да, такой, опять же… От создателей слова «эссенциальный»: «соображения, диктующие необходимость».

В общем, аномальность, я бы сказала, практически декларируется. Подразумевается, видимо, что этот самый аномальный период с «соображениями безопасности» — это военный период. Вот войну закончим… Как в советской песне: прогоним фрица — будет время, будем бриться. Как там: бриться, стричься, умываться, с милкой целоваться. Вот тогда-то все это и настанет.

Но понимаете, в чем дело? Эта война с интернетом отличается от многих других неприятностей, которые государство российское в последние годы доставляло своим гражданам, тем, что автор его слишком очевиден. До сих пор многие наши сограждане полагают (если они вообще об этом помнят), что, например, в 2014 году ЕС отказался поставлять продукты в Россию. Вот продуктовые самосанкции рассматриваются как санкции, наложенные Европой на Россию. Это довольно ловкий такой выверт, который удался российской пропаганде. Многие другие неприятности, типа там невозможности улететь свободно в Европу или получить шенгенскую визу, тоже объясняются как какие-то специальные гадости, которые Европа делает россиянам из своей природной русофобии. Кто ломает интернет, понятно: это делает само родное начальство. Оно делает это слишком прямо и откровенно. Поэтому тут переложить ответственность на кого-то другого затруднительно.

Можно, конечно, рассуждать, что это все из-за войны, а война не из-за нас, мы не начинали и так далее, но это уже как-то звучит совершенно не так убедительно. По этой причине граждане, которые слышат, что потом, после вот этого периода, работа интернета будет полностью восстановлена и нормализована — они могут в этом слышать не «когда война закончится», а «когда начальства нынешнего не будет». Вот перефразируя спикера Володина, «есть Путин — нет интернета, не будет Путина — будет интернет».

Как уже было неоднократно сказано, мы имеем дело со сложными процессами, но иногда они сводятся к очень простым зависимостям: при нынешнем начальстве не будет вам связи, дорогие россияне и нероссияне. Не будет. Они ее все равно будут так или иначе доламывать, потому что видят в ней угрозу и потому что уже не в состоянии принимать рациональные решения или, точнее, остановиться в принятии и, так сказать, промульгировании решений иррациональных. Поэтому тут, еще раз повторю, все довольно-таки просто. Приятно, что это формулируют не какие-нибудь там иноагенты и прочие террористы, а сами что ни на есть государственные служащие.

Далее. Мы с вами продолжаем следить за законотворческим процессом и за запретительными новациями. Помните, на прошлой неделе мы с вами говорили о том, что теперь у нас есть административная санкция за совершение организациями, осуществляющими обмен цифровой валюты, незаконных сделок с резидентами, не являющимися квалифицированными инвесторами. Это всякие кары за неправильное обращение с криптовалютой. Правительство внесло пакет из трех законопроектов в Государственную Думу, который должен регулировать оборот того, что они тут называют цифровой валютой, то бишь криптовалютой.

Помните, мы на прошлой неделе говорили с вами, что санкция вот эта не выглядит особенно пугающей: там от 30 до 50 тысяч штраф для должностных лиц, для физлиц вообще ничего нету. Но сказали мы, что? Лиха беда начало, сказали мы. И как в воду глядели.

М. КУРНИКОВ: Немного времени потребовалось.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, вообще немного. Введение нового административного наказания, как правило, является, так сказать, прелюдией, некой предварительной лаской перед появлением статьи Уголовного кодекса. И вот, пожалуйста! Она не внесена пока в Думу, врать не будем. Ориентируемся мы на «Интерфакс», который, в свою очередь, ссылается на решение законопроектной комиссии при правительстве. Помним мы с вами этот важный орган: он собирается по понедельникам, обсуждает ведомственные проекты, соответственно, если одобряет, то они потом, как правительственные, вносятся в Думу.

И тут у нас — пожалуйста! Вносятся поправки в уже существующую статью УК «Незаконная организация обращения цифровой валюты» – 171.7. Значит, там в зависимости от величины дохода — крупный доход, особо крупный доход, — сумма… Вот тут уже сумма штрафов. Сумма штрафов у нас от 100 тысяч до 300, либо доход осужденного за 1–2 года (это уже для физлиц). Принудительные работы до четырех лет. Если группа лиц, то лишение свободы на срок до семи лет, штраф до одного миллиона рублей или доход осужденного за пять лет.

Это минфиновская инициатива. Они это называют обелением разных секторов экономики и снижением, соответственно, доли теневого сектора. Что особенно интересно в этой новой статье 171.7 — точнее, статья есть, вот в этой новой версии этой статьи, — что подведомственность этих дел о нарушении правил оборота цифровой валюты, это СКР либо ФСБ.

Так что, дорогие криптаны (как, кажется, принято их называть), обращайте, пожалуйста, внимание на законотворческий процесс тоже. Мы будем вас информировать, как мы всех информируем. Предупрежден — значит, вооружен.

Репрессии, сроки и конфискации

Далее для тех, кто уже нашел, кто уже встретился со своей статьей Уголовного кодекса — какие новости принесла нам прошедшая неделя? Мы на прошлой неделе с вами говорили о приговоре бывшему курскому губернатору и его заместителю. Там прямо такие хорошие, большие сроки. Практика больших сроков продолжилась и в последующие дни. Очередной замминистра обороны…

М. КУРНИКОВ: Это сколько их?

Е. ШУЛЬМАН: Павел Попов. Вы знаете, их некоторое количество. Более того, из них два Поповых. Есть еще один генерал Попов, а это другой Попов — богата Россия Поповыми. (Прим., бывший командующий 58-й армией Иван Попов в апреле 2025 г. был приговорен к 5 годам колонии общего режима). Итак, значит, 19 лет колонии строгого режима. Прокуратура просила 22 года. Это дело о хищении у парка «Патриот». Помните, там директора этого парка «Патриот» тоже посадили еще до этого? Всегда такого рода дела начинаются относительно снизу: берут кого-то, кто дает показания на свое начальство, берут того, он дает показания на свое начальство… Весь вопрос состоит в том, когда вовремя остановиться.

Я также напомню, к вопросу о знаках и символах, что, по-моему, как раз весною 2024 года или 2023-го в парк «Патриот» ударила молния и даже убила, по-моему, каких-то посетителей, потому что вода в это время была разлита. (Прим., несчастный случай в подмосковном парке «Патриот», связанный с ударом молнии во время грозы, произошел в воскресенье, 28 июля 2024 года. В результате инцидента, случившегося возле храма Минобороны, пострадали четыре посетителя, один из них погиб).

М. КУРНИКОВ: Или охранника, сотрудника Росгвардии.

Е. ШУЛЬМАН: …по черным гранитным ступеням этого храма Сатаны. Если вы его видели, то конфессиональная принадлежность этого сооружения не вызовет у вас никаких сомнений. Весь архитектурный стиль и оформление указывает совершенно определенно на сатанизм. Не тот воображаемый сатанизм, который у нас является экстремистской международной организацией, а такое вот натуральное, так сказать, поклонение Тьме. В общем, следите, пожалуйста, за такими делами.

М. КУРНИКОВ: Знаете, ЛГБТ ведь тоже экстремистская организация, но представители ЛГБТ есть во власти. Вполне возможно, что и сатанисты тоже таким же образом…

Е. ШУЛЬМАН: А иначе зачем же ее тогда объявлять экстремистской организацией, если в ней никто не состоит? Что, в конце концов, за радость? В общем, ежели вы поклоняетесь Бафомету, но Юпитер-громовержец на вас разгневался и посылает вам молнию, обратите на это внимание, не пропускайте.

Итак, значит, возвращаемся к Попову. Штраф 85 миллионов рублей, лишение звания генерала армии, семи орденов, одной медали, а также конфискация в доход государства 45 миллионов рублей. У него 5 уголовных статей — опять же, все сугубо экономические: взятки, превышение должностных полномочий, незаконный оборот оружия. Кстати, вот незаконный оборот оружия — любимейшая статья, когда надо прихватить какого-то начальника. К ним приходят домой, находят там подаренное им какое-нибудь ружье, не знаю что еще… Перочинный ножик. Это все называется незаконным оборотом оружия.

Значит, что интересно, этот наш замминистра отрицает свою вину, а адвокат защиты говорит, что все обвинение построено на показаниях его подчиненных и что они, так сказать, имеют резон его оговаривать. Кстати, пример Тимура Иванова показывает нам, что довольно часто с такого рода обвиняемыми происходит некоторое коллекционирование дел. То есть вот им один приговор, потом другой, эти приговоры начинают суммироваться… Мне кажется, что тут российская судебная система, которой до этого это было не свойственно, берет пример с американского прецедентного судебного права, в котором любят давать людям больше лет, чем они в состоянии прожить. У нас так раньше все-таки не делалось.

Далее. Высокопоставленные госслужащие и большие сроки. Приговор сенатору, бывшему сенатору Дмитрию Савельеву. Помните человека, которого арестовали прямо в здании Совета

Федерации на выходе из зала заседаний? Там было все красиво. Председатель Валентина Ивановна Матвиенко подвела итоги завершающейся весенней сессии — дело было в начале августа 2024 года, — и потом сказала: «А кстати, а еще вопрос у нас тут есть. Тут пришла Генеральная прокуратура и просит неприкосновенность снять». И вот, соответственно, на выходе из зала этого несчастного задержали.

Это не первый такой случай. Арашукова, как вы помните, сенатора, тоже задерживали именно там, на Большой Дмитровке. В общем, если вы вдруг по каким-то делам ходите в здание на Большой Дмитровке, не ходите туда, это здание нехорошее. Кроме того, там Тверское ОВД буквально практически стенка в стенку. Это очень удобно, прямо вот раз — и все. Поэтому задумайтесь над своими маршрутами и, как всегда, над своей геолокацией.

Дмитрий Савельев мне лично был памятен тем, что он много лет был сенатором от Тульской области. Никакого отношения не имел к Тульской области, это один из руководителей «Транснефти», нефтяной компании. Он также был довольно много лет депутатом Государственной Думы — на минуточку, с 1999-го по 2016, семнадцать лет человек был депутатом. С 2016-го по 2024-й тоже, слава тебе господи, восемь лет был сенатором. Но вот видите, теперь он обвинен… В отличие от всех остальных обвинений подобного рода, где фигурируют взятки, здесь у нас не коррупция, а подготовка заказного убийства, представьте себе. Итак, значит, 10 лет…

М. КУРНИКОВ: Были у нас сенаторы по таким статьям.

Е. ШУЛЬМАН: Были, были. Вот как раз Арашуков, у него вообще пожизненное. 10 лет строгого режима, отобрали три награды, включая орден Александра Невского, но оставили две медали «За отвагу», которые он получил в Афганистане. Правда, у него новое уголовное дело на ходу — вот к вопросу о суммировании, — изъятие в доход государства денежных средств в размере 609 миллионов рублей. Тоже, в общем, довольно-таки неплохо. Он там не один в этом деле. Там есть еще два человека, которые, как считает следствие, были организаторами этого самого заказного убийства. Один из них, кстати, действительно из Тулы. Вот они оба признали вину и, видимо, дали показания на Савельева. Теперь он осужден.

Интересная динамика в Краснодарском крае. Интересна она не тем, что там опять кого-то посадили, хотя это тоже небезлюбопытно — там буквально в течение нескольких дней арестован и уже имущество его конфисковано, у вице-губернатора Андрея Коробки. Мы про этого Коробку в прошлый вторник рассказывали, министра тарифной политики Краснодарского края — тоже арестовали. И еще одна конфискация — это другой заместитель губернатора Краснодарского края Анна Минькова. Это как раз довольно характерно, в особенности, для южных регионов. Про Ростов мы с вами говорили, про Краснодарский край мы тоже говорим довольно часто: там и вице-губернаторы, и судьи в больших количествах — в общем, там все достаточно кучеряво.

Но необычность состоит вот в чем. В то время как происходят вот эти все довольно массовые и довольно высокоуровневые посадки — пока еще не посадки, аресты и конфискации, — губернатор Краснодарского края Кондратьев встречается с президентом Путиным и говорит с ним не о том, что как так оказалось, что у него вдруг вся администрация какие-то казнокрады (по крайней мере, под камерой не говорит об этом), а говорит о чем-то там таком общем, о развитии края.

Понятно, что означает такого рода встреча. Такого рода встреча означает некую охранную грамоту и возможную пролонгацию срока своего правления. Однако надо сказать, что президент наш встречался со многими людьми, которые после этого благополучно были арестованы и осуждены. Более того, среди вот тех арестованных и осужденных, о которых мы с вами неделя за неделей, месяц за месяцем, а уже, наверное, теперь год за годом рассказываем и будем рассказывать, ежели дни наши продлятся, нет, я думаю, ни одного, у которого какой-нибудь фотографии с Путиным нету. Понимаете, президент наш уже довольно давно мозолит нам глаза, поэтому почти каждый человек, сколько-то социально активный, с ним так или иначе встречался, индивидуально ли, коллективно ли.

Поэтому, если нас слушает губернатор Кондратьев или люди, желающие ему добра, пусть они не считают, что это какая-то прямо защита. Это может быть такой вот хитрый, понимаете ли, спецслужбистский прием: успокоить человека, чтобы он не сбежал, и даже сказать ему, что сейчас он пойдет на выборы на очередные. А потом через некоторое время придет он себе на рабочее место, а его уже встречают у порога. Значит, кратко упомянем обращение в доход государства имущества бывшего ростовского губернатора — мы с вами упомянули Ростовскую область. Был он 20 лет. Опять же, посмотрите, какие люди…(Прим., Владимир Чуб был первым губернатором Дона в современной истории России и занимал этот пост с октября 1991 года по июнь 2010 года).

М. КУРНИКОВ: Срока.

Е. ШУЛЬМАН: Какие сроки огромные, да. Люди, настолько вросшие в систему, тем не менее, не получают от нее совершенно никакой защиты. Так вот, у него хотят по иску Генпрокуратуры — уже отлаженная практика антикоррупционная, так называемые «иски», — хотят у него конфисковать довольно большой объем имущества. Там этот антикоррупционный иск концентрируется вокруг продажи ростовского ипподрома. Те, кто знают, те знают: это запутанная и красочная история, как всё, что происходит на юге России.

Кстати говоря, есть там еще предприятие под названием «Агросоюз Юг России». Там есть, скажем, еще среди тех, у кого собираются конфисковывать имущество, первый зам губернатора Чуба Иван Станиславов; его сын, между прочим, по имени Денис; еще один ростовский миллиардер, бывший производитель масла «Золотая семечка» — может быть, вы вспомните масло, если не человека, — Сергей Кислов.

Насчет антикоррупционного иска: тут нет пока ясности, что именно и в каком объеме собираются конфисковывать, но, тем не менее, учитывая масштабы посадок на Кубани в целом и в Ростовской области, в частности, наверное, там все должно быть, опять же, с приятным южным размахом. На прошлой неделе мы с вами говорили о конфискации активов бывшего губернатора Челябинской области Михаила Юревича — вот, пожалуйста, теперь у нас губернатор Ростовской области имеется. Действительно, теперь задним числом возникает ощущение — возможно, ложное, возможно, это иллюзия, — что этим людям давали двадцать лет концентрировать активы с тем, чтобы удобнее в одном месте их потом было передавать и, соответственно, релоцировать эти активы в руки каким-то другим, более подходящим собственникам.

Давление на институты: «Новая», профсоюзы, адвокаты, СИЗО ФСБ

Далее. Две репрессивные акции в адрес или, скажем так, в отношении организаций, структур, я бы даже сказала, институтов. Вы на прошлой неделе довольно много слышали об обысках в «Новой газете» и, например, о приговоре молодым людям из общественной организации «Весна». Но мы с вами обратим внимание на две других истории. Почему? Не потому, что те, которые я назвала, кажутся нам неважными, а потому, что, по крайней мере, пока «Новая газета» продолжает функционировать, дай бог ей здоровья, а репрессии против молодых и общественно активных людей, к сожалению, не являются новостью.

Но на прошлой неделе в Конфедерацию труда и в две ее членские организации, Федеральный профсоюз авиадиспетчеров и Российский профессиональный союз моряков, пришли с обыском в рамках некоего уголовного дела, видимо, по статье о мошенничестве. Конфедерацию труда России (КТР) возглавляет Борис Кравченко — человек, которого я помню как моего коллегу по СПЧ. Я, кстати, вот не уверена — по-моему, он до сих пор даже является членом СПЧ. (Прим., Борис Кравченко не является на данный момент членом Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ). Он был исключен из состава Совета указом президента 4 декабря 2024 года). Не подтверждена информация о том, что лично у него тоже проходили обыски, хотя сообщения такие были. Знаете, что нашли, сообщают нам?

М. КУРНИКОВ: Боюсь представить.

Е. ШУЛЬМАН: «В результате обыска сотрудники правоохранительных органов изъяли материалы, на которых изображена символика немецкого фонда имени Фридриха Эберта и агентства США по международному развитию USAID».

М. КУРНИКОВ: О, господи!

Е. ШУЛЬМАН: «Деятельность этих организаций является в Российской Федерации нежелательной». Вашему постоянному собеседнику Алексу Юсупову большой привет. Ваши брошюрки, видите, будучи изъятыми при обыске, способны посадить какого-нибудь человека. Ну, нашли какие-то старые материалы — это значит, что ничего больше не нашли, но, по крайней мере, намерение имеют, вот так вот скажем. Часто задается вопрос: почему профсоюзное движение в России как-то вот не развивается, почему российские трудящиеся не спешат организованно отстаивать свои права? А вот по этой причине. Причина — это полицейское насилие. Систематическое, регулярное полицейское насилие.

И второе дело прецедентное. Ну, то, о чем мы сейчас сказали — это еще не дело. Так сказать, это горюшко не горе, горе будет впереди. Коллеге Кравченко сил и безопасности, безопасности и свободы. А вот второе — это уже дело. Значит, впервые у нас суд по иску Минюста лишает статуса адвокатов поперек мнения адвокатской палаты, Палаты адвокатов. До того статус адвоката находился в распоряжении самого адвокатского сообщества. Они присваивали, и они, соответственно, могли и лишить. Тут трое адвокатов — опять же, не будем уходить в детали: Федеральная палата адвокатов не согласилась лишить их статуса, а прошел суд и, соответственно, вывел такое решение. Основание: длительно проживали за рубежом.

Проживание, как и длительность, в глазах смотрящего — очень условные термины. Кроме того, совершенно непонятно, каким образом это должно быть связано с наличием или отсутствием статуса адвоката. Какое дело Минюсту, кто где проживает? Он может проживать за рубежом и консультировать своих клиентов онлайн. Абсолютно ничего удивительного в этом нет. Последнее, о чем мы скажем…

М. КУРНИКОВ: И потом осмыслим это.

Е. ШУЛЬМАН: А потом осмыслим. Значит, поскольку это тоже относится к этому же правоохранительному блоку, давайте так: куда можно попасть в результате вот тех событий, которые мы с вами перечислили и частично описали? Помните закон о передаче СИЗО в распоряжение ФСБ?

М. КУРНИКОВ: О да!

Е. ШУЛЬМАН: Значит, вот теперь… Этот закон вступил в силу с 1 января. Теперь мы видим по данным в системе ЕГРЮЛ, то есть, так сказать, регистрации недвижимости, как это обрело организационные формы. Благодаря этому замечательному реестру мы знаем, сколько СИЗО ФСБ теперь считает своими. Они переименованы, называются СИЗО ФСБ.

Опять же, спасибо остаткам нашей транспарентности, ведь это же было совершенно неизвестно. Все знают про Лефортово, но Лефортово вообще не единственное такого рода заведение. Сколько-то у них по стране есть. А сколько? Вот теперь мы знаем: 7 штук. Итак, СИЗО-2 — это Лефортово, СИЗО-3 — Санкт-Петербург, СИЗО-4 — Ростов-на-Дону, СИЗО-5 — Краснодар, СИЗО-6 — Владикавказ, СИЗО-7 — Челябинск, СИЗО-8 — Симферополь.

Дорогие слушатели, ни в какие СИЗО, ни под какими номерами, ни в каком регионе не надо попадать. Но те, которые теперь подведомственны ФСБ, той силе, которая вечно жаждет зла и вечно его совершает, ни перед кем не отчитывается и никому не подчиняется — туда прямо совсем-совсем попадать не надо, если, что называется, вы еще можете как-то себе в этом отношении помочь. Сами следствие ведем, сами задерживаем, сами сторожим, сами распоряжаемся условиями содержания, сами дело в суд несем. Осталось только самим выносить приговоры и самим эти приговоры приводить в исполнение. Тогда, так сказать, производственный цикл будет замкнут.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим это.

Е. ШУЛЬМАН: Давайте.

М. КУРНИКОВ: Так, и у нас есть несколько десятков секунд. Е. ШУЛЬМАН: А чай у нас еще есть?

М. КУРНИКОВ: И чай у нас есть.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо, спасибо.

М. КУРНИКОВ: Пожалуйста. А, минута даже есть. Е. ШУЛЬМАН: Ну, за минуту…

М. КУРНИКОВ: Супер, замечательно. Кстати говоря, раз уж мы вспомнили Илью Шепелина и его семью, как не вспомнить Андрея Захарова, чья книга «Русский киберпанк» тоже продается в магазинах. Но главное, что он едет со своими презентациями, и он будет в Амстердаме, Праге, Париже, Риге и Вильнюсе. Так что если вдруг вы будете там, обязательно загляните к нему на презентацию.

А, кстати говоря, я знаю, сегодня какое будет понятие. И если вы мне дадите книжку, то я вам как раз скажу, что я во многом об этом понятии как раз из этой книги и узнал. Смотрите!

Е. ШУЛЬМАН: Да вы что?

М. КУРНИКОВ: Представляете, как я угадал?

Е. ШУЛЬМАН: Красота!

М. КУРНИКОВ: Вот так. А какое понятие, вы узнаете через несколько секунд. А наша следующая встреча, наша с вами, будет в Швейцарии, если я правильно помню.

Е. ШУЛЬМАН: Ой, это когда еще!

М. КУРНИКОВ: Так что, дорогие друзья, в Швейцарии, знайте. Е. ШУЛЬМАН: В Цюрихе мы будем.

М. КУРНИКОВ: Все, выходим.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.

Понятие — трайбализм и гомофилия

М. КУРНИКОВ: И мы сразу переходим к понятию — давайте послушаем соответствующую музыку, — которое сегодня…

Е. ШУЛЬМАН: Красивое и выразительное. Наверняка вы слышали — возможно, даже слышали в нашем эфире, — и я подумала, что давно пора разъяснить, так сказать, гражданам, что имеется в виду. Понятие это «трайбализм». А для того, чтобы объяснить, что такое трайбализм, нам надо будет обращаться к еще одному термину, который звучит реже, тем более в политическом контексте — гомофилия. Вот это и разберем. Значит, сразу скажу: это не заболевание (это гемофилия заболевание), и это даже не половое поведение, хотя половое поведение является частью гомофилии или может ею являться.

Итак, поскольку нам с вами интересны, так сказать, социальные предметы и понятия, то мы обращаемся именно к ним. Трайбализм происходит от слова tribe, то бишь «племя». Подразумевается организация общества по племенному принципу или отстаивание племенного уклада жизни. В более расширительном смысле трайбализм — это стремление человека сбиваться в группы похожих людей и, соответственно, перепридумывать всю свою мораль относительно пользы или вреда для своей группы.

Сейчас мы вступим на тонкий лед. Сразу скажу, почему. Этот термин употребляется в антропологии и в социологии довольно широко и довольно давно, но также и подвергается критике за, как вы могли бы догадаться, колониализм. В нем действительно есть нечто снисходительное. Вот есть мы, цивилизованные люди, которые живем там, не знаю, нациями, государствами или какими-то иными воображаемыми сообществами, по Бенедикту Андерсону, а есть вот эти вот племенные народы, дикари, варвары. Точно такой же колониальный оттенок есть еще в одном популярном выражении, которое не является научным, но часто употребляется — готтентотская мораль. Приходилось слышать?

М. КУРНИКОВ: Что это?

Е. ШУЛЬМАН: Обычно расшифровывается это следующим образом: добро — это когда я угоняю жен и коров, а зло — это когда у меня угоняют жен и коров. Готтентоты — это, опять же, старое и довольно оскорбительное название одного из южноафриканских племен. Поэтому вообще так говорить, что называется, не положено, поскольку никакие типы морального или аморального поведения не принадлежат никакой этнической группе, в этом отношении все люди довольно-таки одинаковые.

В общем, терминология чуток сомнительная. Вот, опять же, с готтентотской моралью совсем сомнительная — это скорее шутка, чем термин. С трайбализмом есть вопросики. Но явление это не просто существует, а является одним из определяющих для человека как индивидуума и для человечества, так сказать, как группы и конгломерата групп. Мы действительно любим тех, кто на нас похож. Мы действительно стремимся сбиваться в разные кучки и таким образом иметь идентичность, которая не сводится к нашей индивидуальности.

Понимаете разницу? У вас есть индивидуальность — вот вы такой неповторимый, значит, уникальный человек. Но нам этого мало. Мы хотим быть частью чего-то, что больше, чем мы сами. Возможно, это, как писал Пушкин, «бессмертья, может быть, залог». Видимо, это дает нам некоторую иллюзию бессмертия, потому что вот если я маленький, я не очень сильный, я уязвимый, я умру, а вот есть вот оно, это большое: семья, род, племя-семя-стремя, государство… Религиозное сообщество — еще больше, наднациональное. Вот это все душе человеческой как-то близко и интересно.

Трайбализм отличается — опять же, там, где он употребляется грамотно, — от, к примеру говоря, национализма, хотя, конечно, является его в некотором роде подвидом, потому что трайбализм предполагает именно привязанность к расширенной родственной группе. То есть это, скорее, группа по сходству. И по сходству даже, наверное, не идеологическому или религиозному, а по сходству… То, что называл Дюркгейм механической солидарностью — солидарностью с такими, которые как я, кто похож на меня.

Это разделение между трайбализмом и национализмом не является очень сильно определенным, потому что сходство, солидарность по сходству может существовать и в пределах достаточно большой нации. Такие как я — это какие? Те, кто выглядят как я? Те, у кого кожа такого же цвета? Или это те, кто каждый Новый год режет салат оливье? Вот мы все это делаем в одно и то же время — мы один народ. Вот таким образом возникает общность.

Наша психика построена на нашем основном инстинкте — социальном. Поэтому мы действительно очень большую имеем склонность полагать, что хорошо — это то, что хорошо для меня и таких, как я, плохо то, что плохо для меня и похожих на меня. Почти никто не свободен от этого предрассудка. Кант сформулировал категорический императив, свое, так сказать, главное этическое правило так, чтобы оно превосходило вот эти групповые интересы: поступай так, чтобы твой частный случай мог бы быть общим правилом для всех. Для всех, а не только для женщин, научных работников, русских, жителей Тульской области и так далее. Тем не менее, это человеку трудно. Подниматься на такой уровень обобщения человеку тяжело. А вот своих любить легко и просто. Так вот, гомофилия — это она и есть. Гомофилия — это любовь к таким же, как ты сам.

Значит, небольшое замечание по этимологии. Многие люди полагают, если вообще об этом задумываются, что вот этот вот элемент «гомо» в, скажем, гомофобии или гомосексуальности — это латинское homo, которое «человек» или «мужчина». Ничего подобного, это греческое «такой же», «одинаковый». Соответственно, гомофилия — это любовь к похожим. По этой логике, правда, гомофобия должна быть, наоборот, неприязнь к похожим, к таким же, как ты.

Тут надо сказать, опять же, углубляясь в человеческую природу, как ее нам описывают антропологи, что в сердце нашем борются две силы. С одной стороны, мы любим себя любимых, и все, что на нас похоже, нам мило и дорого. И дым отечества нам сладок и приятен именно потому, что мы, так сказать, в этом отечестве присутствуем. С другой стороны, мы хотим того, чего у нас нету, и то, чего у нас нету, нас к себе неудержимо тянет.

Это противоречие, разрывающее нам душу, выразилось, например, в двух основных брачных стратегиях, которые характерны как для людей, так и для сообществ — эндогамии и экзогамии. Эндогамия — это стремление жениться на похожих, на соседях, на двоюродных братьях и сестрах и так далее. Вам приходилось слышать, что в удачных браках супруги чем-то похожи друг на друга? Вот это эндогамия. А есть экзогамия: светленьким мальчикам нравятся темненькие девочки и наоборот. Как это: противоположности сходятся, opposites attract.

Если мы посмотрим, например, на фольклор и почитаем в очередной раз Проппа, то мы увидим, что, скажем, в сказках всех народов присутствуют предостережения от обеих этих стратегий. От экзогамии нас предостерегают многочисленные сказки про то, как мужик или там король женился, взял себе жену откуда-то из другой деревни, обычно мачеху со своими детьми, а она оказалась ведьма и ест его родных детей. От эндогамных браков, слишком буквально понимаемых, предостерегают нас многочисленные истории о запрете инцеста, табу на инцест — всякие варианты «Ослиной шкуры»: отец хочет жениться на своей дочери.

То есть как бы наши с вами предки, живущие группами, понимали, что вот это небезопасно — чужой всегда воспринимается как опасный, потому что он принесет с собой ту микробу, ту инфекцию, против которой у вас нет иммунитета. Поэтому чужие всегда интерпретируются как грязные и заразные.

Между прочим, обратите внимание: в любом антимигрантском дискурсе обязательно в какой-то момент (обычно довольно рано) возникнет сравнение с вирусом, с микробом, с паразитами, с какими-нибудь насекомыми, с мышами и крысами. Вот прямо вот к гадалке не ходи, оно там будет. Более того, есть исследования, которые показывают, что, скажем так, болезненная боязнь заразы и стремление компульсивно мыть руки коррелирует с консервативными политическими убеждениями. То есть люди, которые очень боятся, что на них напрыгнет какая-нибудь чужая бяка — а бяка всегда чужая почему-то; это совсем не обязательно так, но мы так думаем, — они часто бывают и, так сказать, крайне правых убеждений, если не сказать хуже.

Итак, значит, трайбализм. Есть еще термин «новый трайбализм», но с ним там большие дискуссии в феминистическом и контрфеминистическом сообществе, поэтому мы туда пока не пойдем. Это стремление людей ассоциировать себя с достаточно узкой группой и выстраивать свои убеждения, исходя из этой группы. То есть люди хотят общности в общих практиках, в общих эмоциях, во внешнем сходстве: мы одинаково одеваемся, мы делаем в одно и то же время одно и то же — поэтому, наверное, мы все хорошие люди, мы друг друга любим.

Это, еще раз повторю, довольно базовое человеческое свойство. Это позволяет в том числе нашему мозгу экономить усилия, потому что со своими проще договориться, меньше нужно тратить ресурсов на то, чтобы анализировать много новой незнакомой информации.

Тем не менее, что называется, проверьте себя — пройди тест и узнай, сколько в тебе трайбализма, насколько ты способен к объективности. Если мы с вами все-таки претендуем хоть на какую-то объективность, то мы должны… Мы не можем до конца избавиться от этого стремления, потому что мы люди. Но мы должны знать о его наличии и себя время от времени проверять на то, насколько мы зациклены на благе своего узкого слоя.

Вопросы слушателей

Вопрос о пределах иностранного вмешательства

М. КУРНИКОВ: А мы переходим к следующей рубрике. Светламт в YouTube-канале «BILD на русском» спрашивает: «Что современная политологическая наука понимает под «иностранным вмешательством в выборы»? Где проходит граница между обычным взаимодействием политических субъектов разных государств, которое неизбежно в эпоху глобализации, и вмешательством в избирательный процесс?».

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, во-первых, наука политическая, потому что политология — там уже содержится элемент наук, не в упрек никому будет сказано, но простите, не могу не. Во-вторых, понимаете ли, в чем дело? Политическая наука — это не подразделение прокуратуры, она не выносит суждений. Вмешательство — термин, как вы понимаете, скорее правовой, и он означает какое-то нарушение. Мы не классифицируем, так сказать, процессы на хорошие и плохие, хотя иногда нас заносит, это правда. Все мы люди, все человеки, и иногда хочется раздать оценочки. Но, в принципе, наука этим не занимается.

Вопрос можно переформулировать некоторым другим образом: как соотносятся взаимозависимость, которую приносит глобализация во всех ее проявлениях — экономическом, информационном, миграционном и так далее, — и пресловутый наш священный суверенитет? Где эта граница должна проходить? Этот вопрос должен себе задавать скорее законодатель для того, чтобы понимать, что надо, грубо говоря, запрещать, а что надо оставить в покое. Если бы меня кто-нибудь спросил, так сказать, под этим углом, я бы сказала следующее. Действительно, нехорошо, опять же, почему нехорошо и что такое нехорошо, объясню. Нехорошо, когда люди, которым не жить с результатами ваших выборов, в этих выборах участвуют.

То есть смотрите: у вас происходит избирательная кампания. Выбираете вы себе муниципального депутата или президента, неважно. Участвуя в этих выборах в качестве избирателя, наблюдателя, кандидата, агитатора, спонсора, вы рискуете. Ваш кандидат может проиграть — вам жить с этим. Ваш кандидат может выиграть и оказаться совершенно не тем, кем вы ожидали — вам жить с этим. Это модерирует ваши действия. Цена вашей ошибки достаточно высока. Для избирателя она пониже, или ему так кажется, потому что его влияние ниже — у него только один жетончик, один голос. А у человека, который, например, может влить много денег в политическую партию, эта цена выше. Если вы, например, посылаете деньги из-за рубежа, то вы рискуете примерно ничем — ну только этими самыми деньгами, а больше ничем.

Это нездОрово, скажем так, потому что это нарушает баланс ваших политических процессов. С другой стороны, называть вмешательством любые разговоры людей с иностранцами и чтение иностранных источников — ну, такое… Да, этим занимаются автократы, которые абсолютизируют суверенитет. Поэтому я бы — если бы законодателем был я, — я бы ограничила все эти вопросы вмешательства строго выборами, на самом деле только деньгами.

Вот, опять же, если бы вы спросили меня насчет великой кампании российского вмешательства в американские выборы 2016 года, то мне тоже она не нравится. Не в смысле сама кампания, а в смысле ее последующее, так сказать, обсуждение и раздувание. Очень уж это все напоминало российские разговоры об иностранных агентах. Пусть пишут все во всех соцсетях, что хотят. Опять же, вот вам венгерский пример показывает, что, вы знаете, в каждой стране свои собственные проблемы являются приоритетными, а всякие внешнеполитические, в общем, довольно второстепенными. Представление о том, что заезжий знатный иностранец может что-то такое сказануть, что вообще перевернет результат избирательной кампании — иногда оправдывается это представление, но, знаете, не совсем в том смысле, в каком хотели бы те, кто таким образом вмешивается. А вот, давайте совсем примитивно скажем, давать деньги участникам выборов должны люди, которым с этими участниками потом жить. Вот, собственно, и все.

Вопрос о позитивном и негативном объединяющем опыте

М. КУРНИКОВ: Следующий вопрос от Даниила: «Мы часто говорим о том, что в России очень мало объединяющих символов. Очень часто таким объединяющим символом в странах становится какой-то положительный опыт: освобождение, обретение независимости. А может ли объединяющим фактором быть опыт негативный? Может ли бушующим (почему-то бушующим, может быть, будущим?) ответом на вопрос, кто такие русские, быть фраза «Те, кто пережил Путина», и что можно тут подглядеть у сегодняшней Германии?».

Е. ШУЛЬМАН: Да, позитивный опыт объединяет, что называется, веселее, но любой разделенный опыт объединяет. Холокост — вот вам, пожалуйста, так сказать, нациообразующее событие. Кто такие евреи? Это те, кто пережил холокост, это потомки выживших и это те, кто обязан не допустить повторения ничего подобного.

Упомянул автор вопроса о Германии, об ее опыте. Да, отрицательный опыт тоже может стать, так сказать, фундаментом для объединения нации под лозунгом «Больше никогда». Не просто «мы пережили злого Гитлера», а «мы породили злого Гитлера, и как бы нам эдак устроиться, чтобы этого больше никогда не возникало». Вот такого рода отрицательное единение, основанное на вине, имеет свои темные стороны, вызывает, так сказать, обратную реакцию. Никто не хочет, чтобы его определяли через грехи его предков. Все хотят, чтобы его определяли через достижения его предков.

Я должна сказать, что у российской политической нации был замечательный объединяющий символ, замечательное объединяющее событие — это великая Победа. Этот символический капитал сожжен в печке сиюминутного политического интереса. Мы уже с печалью это констатируем: он сначала был апроприирован, а потом уничтожен. У последующих поколений этого не будет. Это одно из многочисленных преступлений нынешней власти перед Россией, нынешней и будущей, потому что у нас не так много этого добра, чтобы мы могли им разбрасываться. Придется что-нибудь другое искать.

Вопрос о самозванцах как политическом явлении

М. КУРНИКОВ: Анна Грингауз спрашивает в «Патреоне» «Эха», на который можно подписаться: «Есть ощущение, что в России, как ни в одной другой стране мира, необыкновенно часто возникали истории с самозванцами. Кажется, и история с двойниками Путина является в некотором смысле продолжением этого тренда. Интересно, а почему так? И спасибо за лекцию о «Капитанской дочке» в Атланте».

Е. ШУЛЬМАН: Ой, как приятно видеть и слышать слушателей, которые недавно у нас были. Вы знаете, отвечу кратко, и тут ответ достаточно на самом деле простой. Значит, смотрите: у кого какой тип легитимности, у того такая и главная уязвимость. Если ваш тип легитимности так называемый традиционный монархический, то ваша главная уязвимость — это ощущение того, что вы не сын своего отца или не тот, за кого себя выдаете: царь ненастоящий, король подменный, наследник не от своего папы. В английской истории это называется warming pan baby — история о том, что там королева родила ребенка, который умер, и его, значит, в сковородке под крышкой теплой, чтобы он там согрелся, унесли. И, взамен, принесли кухаркиного ребенка. Опять же, довольно сказочный сюжет.

В России этот самый тип, традиционный монархический тип легитимации — он, соответственно, довольно долго присутствовал, да и сейчас еще более-менее есть. Нынешнее руководство не говорит, что оно потомки Рюрика, слава тебе господи…

М. КУРНИКОВ: Пока.

Е. ШУЛЬМАН: Но, тем не менее, легитимность носит строго персональный характер. То есть вот, опять же, есть Путин — есть режим, нет Путина — нет режима. Это тезис сомнительный, оставим его на совести Володина, которого мы уже цитировали, но, тем не менее, вот так это формулируется.

В таких случаях самым главным оказываются разговоры о здоровье, о влиянии кого-то. Вот если у вас этот тип легитимации, у вас самый главный, так сказать, компромат будет в том, что у государя есть духовник, который ему нашептывает, какой-то колдун, который ему советует, любовница, которая опустошает государственный бюджет, начинает войны и так далее. Демоническая женщина или демонический монах — это все были очень популярные, совершенно не строго российские явления. Либо он болен, у него чума, проказа, он повредился в уме, он впал в слабоумие и так далее, и так далее.

Вот если такого рода разговоры наполняют ваш внутриполитический дискурс — поздравляю, у вас один из наиболее архаичных типов легитимации. Задание на дом: посмотрите два других — соответственно, революционно-харизматический и процедурный бюрократически-правовой, — и ответьте сами себе, а какие разговоры опасны для вот этих двух типов легитимации.

Хорошая новость — китайские рабочие добились прокурорской проверки

М. КУРНИКОВ: Ну а я в конце скажу хорошую новость от telegram-канала «Эхо Новости» (подписывайтесь на него): китайские рабочие устроили акцию протеста в Комсомольске-на-Амуре и добились проведения прокурорской проверки. Представьте!

Е. ШУЛЬМАН: А что им не нравилось?

М. КУРНИКОВ: Ну, там была задолженность по заработной плате на одном из предприятий, и они вышли с плакатами — несли в руках плакаты на китайском и на русском языках и требовали вмешательства Владимира Путина и главы «Роснефти» Игоря Сечина.

Е. ШУЛЬМАН: А Сечина-то за что? Это какое-то роснефтевское предприятие?

М. КУРНИКОВ: Да, а после марша часть протестующих устроила сидячий протест в лесопарке. На место прибыла полиция, но никого не разогнали. Вот видите, как…

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, молодцы, правильно, хоть кто-то. Но я должна сказать, что в былые годы трудовые протесты были одними из самых успешных в России. Они редко освещались, они были не очень многочисленные, но… Они были не очень многолюдные как раз, но очень многочисленные. То есть не то что там какие-то стачки на много тысяч рабочих, но их было много на Руси, и работодатели предпочитали всегда договариваться. Поэтому это был всегда, так сказать, вполне себе способ. Кстати, см. нашу новость про обыски у независимых профсоюзов — не Федерации независимых профсоюзов, а настоящих независимых профсоюзов. Это вот ровно для того, чтобы этот опыт успеха не мог быть масштабирован.

М. КУРНИКОВ: Спасибо большое всем, кто смотрел сегодня. Поставьте лайк обязательно этой трансляции. До свидания!

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо!

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 31

2026-04-08T12:49:40.510Z

Роскомнадзор против здравого смысла: Борьба продолжается

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте, в эфире программа «Статус». И в этот раз она выходит из Остина, штат Техас. Здравствуйте. Я надеюсь, что нас слышно на всех каналах, на которых обычно, программа «Статус» идет, в том числе на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Здравствуйте. Добрый день, наверное.

М. КУРНИКОВ: Здесь добрый день, это так. Я, во-первых, хочу сказать, смотрите, что здесь у нас есть. У нас здесь есть книжки, которые пришли к нам из Берлина. Это значит, что магазин «Эхо Книги» действительно доставляет в Америку, и это опытным путем проверено. Соответственно, можно это заказывать. Но сегодня я вам дарю книгу издательства «Vidim Books». Это Антон Долин,«Свободное кино несвободного Ирана». Актуальная тема?

Е. ШУЛЬМАН: Весьма, весьма.

М. КУРНИКОВ: Пожалуйста.

Е. ШУЛЬМАН: Благодарю.

М. КУРНИКОВ: С удовольствием вам ее дарю.

Е. ШУЛЬМАН: Антон Долин, напомню, также лауреат номинации «ПолитПросвет» премии «Просветитель». И также вручала я ему за книгу «Плохие русские» эту самую премию, по-моему, два года назад. (Прим., книга Антона Долина «Плохие русские. Кино от «Брата» до «Слова пацана» получила специальную награду «ПолитПросвет» премии «Просветитель» в 2024 году. Книга вышла в издательстве Meduza).

М. КУРНИКОВ: Почему также? Потому что вот эта книга тоже лауреат номинации «ПолитПросвет» премии «Просветитель». Ну, а мы переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Война государства с интернетом и сбои сервисов

М. КУРНИКОВ: С какого события вы начнете?

Е. ШУЛЬМАН: Приветствуем прежде всего всех тех, кто может нас слышать как путем личного присутствия, так и онлайн. Надеемся, что наша российская аудитория находит способы связаться с нами, так же как мы находим способы связаться с ними. Начинаем мы с того, о чем мы говорим уже последние несколько недель – с продолжающейся войны российского государства с интернетом и с тех потерь, которые в этой войне происходят. Происходят потери, я бы сказала, с обеих сторон.

Что у нас успело случиться на этом направлении за прошедшую неделю? Сразу хочу сказать, что мы сейчас о многих явлениях должны будем поговорить или, по крайней мере, о них упомянуть, но в целом все происходящее производит несколько странное впечатление сочетания усиления контроля и усиления развала. Одновременно вы сейчас услышите о многочисленных попытках государства контролировать все, что движется, либо запретить это движение и одновременно с неудачей этих попыток или, точнее говоря, с некоторыми непредвиденными последствиями такого рода кампаний.

Итак, у нас успело произойти следующее. Буквально в последние дни, видимо, в попытках заблокировать все живое, Роскомнадзор и иные сотрудничающие с ним или руководящие им ведомства сумели несколько раз положить интернет в

России. В частности, были зафиксированы массовые сбои в работе таких онлайн-сервисов, как Сбербанк, Альфа-Банк, Газпромбанк, а также, последнее, Госуслуги и НТВ+. То есть сначала происходят какие-то неполадки в банковской сфере, платежи не проходят.

Это, напомню, в сочетании с тем, что из-за периодического отсутствия мобильного интернета в российских городах безналичные платежи довольно часто не функционируют уже в фоновом режиме. То есть терминалы кассовые не работают. Кстати, к теме кассовых терминалов мы с вами тоже вернемся. И вот теперь еще и банки онлайн работать перестали.

Также большие затруднения испытывают пользователи сервиса Госуслуги, в том числе те, которые поставили благополучно мессенджер Мах, для того чтобы на эти Госуслуги заходить. Но это тоже не помогает.

Интересная деталь. Вроде бы мелочь на этом общем хаотичном фоне, но давайте обратим на это внимание. Наталья Касперская, не последний человек в российской IT-сфере и также не последний человек в той части этой сферы, которая как раз помогает российскому государству контролировать ход информации, возмутилась как раз в Телеграме, онлайн, довольно многословно тем, что блокировки приводят к сбоям банковских сервисов. Но, как она написала буквально через несколько часов, с ней поговорили, поговорил с ней представитель Минцифры и объяснил ей, что она не права, что это вовсе не из-за блокировок.

Там, как обычно в таких случаях бывает, разноречивые объяснения. Во-первых, не брала, во-вторых, вернула, в-третьих, уже был битый интернет. То есть, с одной стороны, это Сбер что-то делает у себя, вводит какую-то необычайную инновацию, которая вот такие вызывает шероховатости. С другой стороны, это DDoS-атака, то есть напали враги и все попортили. Таким образом, Наталья Касперская извинилась за свои слишком поспешные выводы и обвинения.

Извинения – давняя российская внутриполитическая традиция. Но, видите, даже такие непростые люди, как бывшая жена Касперского и нынешняя жена Ашманова, оба важные такие человеки, в общем, не свободны от исполнения этого замечательного ритуала. Мы не знаем, была ли водолазочка, потому что, как вы знаете, правильно извиняющийся россиянин должен надевать водолазочку. Но все остальное, по-моему, вполне было соблюдено.

Мы упомянули с вами Минцифры. Минцифры, как министерство, находится в этом процессе в довольно двусмысленной позиции или, может быть, хочет демонстрировать двусмысленность своей позиции. С одной стороны, Роскомнадзор относится к ним, это их подведомственная служба. С другой стороны, они, вроде как, по крайней мере в лице своего министра Максута Шадаева, все время говорят, что «мы хотим смягчить вот эту железную руку государства, которая уже смыкается на тоненьком горлышке российского интернета, мы хотим найти вариант, который будет чуть получше, чем то, что могло бы быть, если бы не мы». Трудно понять, насколько эти разговоры соответствуют действительности. Все такого рода объяснения типа «соглашайтесь на это, а то хуже будет» – это классический прием шантажа, и совершенно это не обязано быть какой-то правдой.

Тем не менее, что мы слышим? Мы слышим из разных источников – наверное, это можно считать подтвержденным – о том, что в последних числах марта Минцифры проводит совещание с руководителями крупнейших российских интернет-сервисов и предлагает им взять на себя функции цензуры в сети и борьбы с использованием VPN-сервисов (а это одна из основных ныне, приоритетных государственных задач), чтобы, опять же, хуже не было.

Шадаев все время говорит, что альтернативой является введение уголовной ответственности за использование VPN: вот не хотите по-плохому, давайте как-нибудь по-хорошему. Кто эти крупнейшие российские интернет-сервисы? Действительно, все, кого только можете себе представить: Сбербанк, Яндекс, VK, Wildberries, Ozon, Газпром-медиа, Авито, X5 («Пятерочка»), 2ГИС (это картографы), HeadHunter (служба по поиску работы). Вот все, кто, в общем, составляют значительный процент русскоязычного интернета.

Вот теперь они должны самостоятельно каким-то образом выявлять VPN-сервисы и препятствовать тому, чтобы на их платформы люди через VPN-сервисы заходили. Если этого не будет, если они не будут этого делать, то грозят им следующим: исключением их ресурсов из «белых списков», то есть таких, которые работают и без интернета, и при отключении мобильного интернета, и лишением IT-аккредитации. IT-аккредитация – это очень выгодная льгота, которую несколько последних лет Минцифры предоставляет работникам этой области. Там налог на прибыль 5% вместо 25% и нулевой НДС. В общем, терять это, конечно, никто не захочет.

Обратим внимание на эту деталь, на попытку переложить государственное администрирование и государственную цензуру на самих участников рынка. Это совершенно не первое такое явление, но оно характерное. И, чуть забегая вперед, скажем, что у него есть название.

Чиновники, «СВО» и добровольческий «Барс Курск»

Обратим внимание также еще на одно событие, которое связано с Министерством цифрового развития. Там замминистра ушел на фронт. Ну, как на фронт? Не совсем на фронт, но записался на СВО. Он подписал контракт о прохождении службы в добровольческом формировании «БАРС-Курск».

Мы с вами об этих «БАРСах» вообще и о Курской его разновидности в частности довольно много говорили. «БАРСы» вот эти все – это территориальные добровольческие формирования, которые должны охранять те или иные российские регионы. «БАРС-Курск» специфически прославился. Сначала, кстати, большой дружбой с «Вагнером», когда еще был «Вагнер». Помните, у нас с вами были две области, на которые мы смотрели с точки зрения их тактики по отношению к Пригожину, – Курская область и Белгородская. Курский губернатор очень дружил с Пригожиным, с ним там снимался, фотографировался. Соответственно, пригожинские кадры в этом Курском «БАРСе» кого-то там обещали тренировать, а Белгородский губернатор как-то отстранялся от Пригожина и особой дружбы с ним не водил. По прошествии времени, опять же спойлер-спойлер, оказалось, что вторая тактика, в общем, более рациональная.

Тем не менее «БАРС-Курск» прославился в качестве такого удобного места для чиновников, которые или хотят отпрыгнуть от опасного места работы. Я очень сильно подозреваю, что в случае с этим замминистра, зовут его Андрей Заренин, речь идет именно о чем-то таком. Или человек не хочет участвовать в том, что вынуждено делать министерство. Может быть, он понимает, что из этого не получится ничего хорошего либо вообще ничего не получится. Либо получится безобразие какое-нибудь, и потом будут искать виноватых. Мы с вами видим, как раз за разом в провалах спецслужб обвиняют всегда гражданских. Будут примеры этой тенденции, она не нова.

Другие госслужащие, возможно, могут хотеть обелить свою репутацию, подготовить себя к дальнейшему кадровому продвижению (с повышениями не очень хорошо у российских госслужащих в последнее время). Возможно, они думают, что пробыв несколько месяцев в рядах этого «БАРСа-Курск», сфотографировавшись в камуфляже с таким приятным боевым загаром на лице, они через три месяца или шесть месяцев вернутся на свое рабочее место с повышением. Или, хотя бы переждут тот момент, когда в их подразделении арестуют всех остальных, а их, например, не арестуют.

Не всегда это помогает. Участники СВО отлично садятся. И те, кто успел пройти там какую-то службу, садятся тоже. Но вот мы видим, пожалуй, самого высокопоставленного такого госслужащего, который заключил контракт. Я напомню, что заключающие контракт сохраняют за собой свое рабочее место. Но некоторая проблема в том, что если заключается контракт с Минобороны, то он бессрочный. Но если этот контракт заключается с добровольческим формированием, то там эта норма не применяется. Как видим, тут в Курской области есть прям очень-очень выгодные такие знаменитые курорты Курской области. Не то чтобы мы их рекламируем кому-нибудь другому, но тем не менее просто знайте, что есть такая опция.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим это и ненадолго прервемся на рекламу.

М. КУРНИКОВ: На одном из каналов реклама пошла, на всех остальных мы пьем чай.

Е. ШУЛЬМАН: Все было нормально? В смысле слышно, видно без задержек.

М. КУРНИКОВ: Да. Все хорошо. Все видно, все слышно. Вот смотрите, даже покажу вам изображение.

Е. ШУЛЬМАН: Вот такие мы красивые.

М. КУРНИКОВ: Вот такие. И обратите внимание, опять, не договариваясь, оделись в тон.

Е. ШУЛЬМАН: В синенькое. Да, да. Ура.

М. КУРНИКОВ: У нас буквально минута еще, и после минуты мы продолжаем первую рубрику. Мы чуть-чуть опаздываем, но в целом все в рамках.

Е. ШУЛЬМАН: Прекратите, пожалуйста, терроризировать, Максим Владимирович.

М. КУРНИКОВ: Это не я терроризирую, это ваш канал терроризирует, который требует рекламу пораньше.

Е. ШУЛЬМАН: Он не требует, он уважительно предлагает.

М. КУРНИКОВ: Хорошо. Давайте тогда мы еще раз скажем для тех, кто нас смотрит на двух каналах. Если вдруг нас смотрят из Хьюстона, Атланты или Майами, ни в одном из трех городов мы никогда не были, впервые там окажемся и будем рады вас там встретить, если вы, соответственно, тоже там. Сейчас мне напишет наш режиссер трансляции, сколько осталось до конца рекламы. 20 секунд. Отлично.

Е. ШУЛЬМАН: Окей. Я не успею прочитать книжку Антона Долина за это время.

М. КУРНИКОВ: За 20 секунд – нет.

Е. ШУЛЬМАН: Нет. Но вообще, слушайте, иранский опыт, конечно, очень интересный. Очень. Как они выворачиваются.

М. КУРНИКОВ: Мы вернулись в трансляцию и продолжаем первую рубрику.

Сбои связи, вклады и тревога из-за наличных

Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы продолжаем говорить о перебоях со связью. Мы упомянули о сбоях в банковских сервисах. Надо сказать, что такого рода дисфункции мало того, что неприятны в моменте, они еще оживляют беспокойство граждан о сохранности их вкладов. В общем, когда инфраструктура, поддерживающая безналичные переводы, вдруг растворяется в воздухе, люди начинают задумываться над тем, что синица в руке, то бишь наличные деньги, как-то надежнее журавля на депозите. Это при том, что граждане, в общем, очень много денег хранят на депозитах, процент по вкладам в рублях довольно выгоден. В общем, это крайне популярный инструмент для сохранения своих сбережений.

Но мы видим, как в последнее время то же самое российское государство, которое если не развивало, то способствовало или не мешало развитию онлайн-банкинга и вообще финансовых услуг в России, гордилось ими (не без резону), сравнивало с медленной и забюрократизированной Европой (тоже не без основания), вот теперь мы видим, как правая рука ломает то, что до этого делала левая, или, по крайней мере, то, чего левая доломать не успела.

Мы также знаем, благодаря той статистике, которую еще публикует Центробанк, о том, что граждане снимают свои вклады, переводят их в наличные очень активно, в очень больших масштабах. И это при том, что предыдущими законодательными изменениями, направленными на борьбу с мошенниками, конечно же, теперь возможности снять наличные в банкомате ограничены.

М. КУРНИКОВ: А тут говорят, Вику Цыганову через Мах обманули мошенники. Представляете? Казалось бы…

Е. ШУЛЬМАН: Вику Цыганову обидеть может каждый. Это, я считаю, бесчеловечно.

М. КУРНИКОВ: Вроде бы для этого Мах, вообще, вводили.

Е. ШУЛЬМАН: Для того, чтобы охранять пожилых певиц, которые довольно часто становятся жертвами злоумышленников?

М. КУРНИКОВ: Но она уже извинилась.

Е. ШУЛЬМАН: Тоже извинилась?

М. КУРНИКОВ: Да.

Е. ШУЛЬМАН: Это главное. Главное, что все закончилось хорошо.

Контроль за переводами, импортом и криптовалютой

Итак, по поводу контроля государства над деньгами граждан и передвижениями этих денег. У нас буквально в течение нескольких дней – в последних числах марта, в первых числах апреля – правительством Российской Федерации внесено довольно большое количество законопроектов, которые все называются скучно (это наша традиция) и смысл которых я именно по этой причине постараюсь объяснить. У них есть совершенно очевидный общий замысел.

Внесены они так: один законопроект, потом пакет из трех, потом еще один. Общий замысел их состоит в следующем. Это, во-первых, усиление контроля за денежными переводами. Это усиление контроля за продажами и усиление контроля за импортом, то есть за покупками гражданами каких-то товаров из-за рубежа. Преимущественно речь идет о физических лицах. Помним лозунг 20-х «Люди – это новая нефть». Когда этот лозунг только начинал становиться популярным, он казался каким-то коммунистическим. Но теперь выяснилось, что государство понимает его в том духе, что «если мы раньше что-то выжимали из недр, теперь мы будем выжимать это из живых людей».

Итак, все эти законопроекты внесены правительством. Они только-только внесены, свеженькие. Мы обязательно их увидим рассмотренными и, скорее всего, принятыми в течение апреля. Я напомню, что эта сессия – последняя сессия этого созыва. В сентябре будут выборы. Поэтому надо успеть максимально все принять за весну, чтобы не откладывать это, не отдавать уже следующему созыву, соответственно, не откладывать на конец года.

Слушайте название. «Внесение изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования контроля за безналичными платежами». Это поправки в закон о контрольно-кассовой технике. Чего теперь будет? Будет следующее. При покупке бумажный чек или даже электронный вам не обязаны отдавать, если вы его не попросите. Но кредитные организации будут обязаны передавать в ФНС (Федеральную налоговую службу) информацию о каждой безналичной операции физлица в адрес компании и ИП с указанием ИНН как плательщика (если он согласится, он может отказаться), так и ИНН получателя денег (обязательно). То есть ФНС хочет иметь больше информации обо всех участниках транзакций.

В пояснительной записке прямо так и написано, что безналичные расчеты по пластиковым картам становятся все более и более массовыми. Правда, статистика приведена за 2024 год. Я подозреваю, что статистика за 2024-й и 2025-й может несколько отличаться. В общем, переводят много, а кассовые терминалы показывают меньше. Таким образом, ФНС недополучает денег. Денег, еще раз повторю, государству хочется до боли. Поэтому из любого источника, в особенности из источника, связанного с физлицом, эти деньги будут пытаться добыть.

Также пояснительная записка нам сообщает: «Предлагаемые мероприятия охватят 99% безналичных платежей». Далее рассказываются разные мечты, насколько больше можно будет получить денег за год. Там будет плюс 20 миллиардов рублей в 2027 году, плюс 50 миллиардов рублей в 2028 году и так далее. Это что касается кассовых аппаратов. Об этом я говорю в первую очередь, потому что это действительно то, с чем люди сталкиваются по несколько раз на дню.

Контроль над импортом. Тут все хитрее. При определении цены в целях взимания НДС при импорте товаров теперь нужно будет указывать, укладывается ли эта цена в некий интервал рыночных цен. Кто определяет интервал рыночных цен? Понятен замысел, да? Чтобы не занижали цену импортируемого товара. «Доказывание отклонения цены от рыночного интервала производится налоговыми органами в рамках стандартных мероприятий налогового контроля: камеральных и выездных проверок, а также налогового мониторинга». То есть налоговая будет следить, не занижали ли вы, продавец, цену при продаже этого самого товара.

Ну и то, что мы больше всего любим. Санкции одновременно вводятся. Новая статья в КоАПе. Штрафы вот, пожалуйста. Также штраф, кстати говоря, за открытие банковского счета физическому лицу без указания ИНН. То есть тут тоже ИНН надо обязательно.

М. КУРНИКОВ: Оштрафуют кого?

Е. ШУЛЬМАН: Оштрафуют банки-операторы платформы цифрового рубля. 20 тысяч рублей. Пока штраф маленький, но тем не менее.

«В настоящее время, – сообщают авторы, – доходы физических лиц, получаемые в безналичном порядке от других физических лиц, находятся за периметром налогового контроля, так как исключены из налогообложения». Как планируют с этим бороться? Все должны указывать свой ИНН. Наличие ИНН делает все ваши транзакции прозрачными для налоговых органов.

И пакет. Пакет из трех аж законопроектов. Тут названия соответствуют содержанию, что не так часто бывает. «О цифровой валюте и цифровых правах», «О внесении изменений в отдельные законодательные акты», как всегда, и «О внесении изменений в КоАП».

Закрепляется понятие цифровой валюты как средства платежа, цифровых финансовых активов, утилитарных и гибридных цифровых прав. Устанавливаются правила обращения цифровых валют. В общем, пришли за криптовалютчиками. Если вы – это они, пожалуйста, ссылку дадим в описании. Прочитайте сам законопроект, не только пояснительную записку. Я не буду ее пересказывать своими словами, потому что материя эта непростая.

Самое главное, что видно. Резиденты обязаны уведомлять налоговые органы об открытии и закрытии криптокошельков за рубежом. Отчеты об операциях с цифровой валютой, допуск цифровой валюты и цифровых прав к торгам, включение их в конкурсную массу при банкротстве и так далее. В общем, опять же, учет и контроль.

Вводится статус каких-то неквалифицированных инвесторов, которые могут не любые цифровые валюты приобретать, а только те, которые включены в перечень Банка России и только после прохождения тестирования. Вот так вот. Так что нужно будет пройти тест на право приобрести эту самую криптовалюту.

Ну и санкции. Какая же законодательная новелла без санкций? Административная ответственность за совершение организацией незаконных сделок с резидентами, не являющимися квалифицированными инвесторами. Для должностных лиц и для юрлиц. Для юрлиц штраф до миллиона. Санкций для физлиц пока мы не наблюдаем. Но первый принцип законотворчества – лиха беда начало. Главное – открыть окно возможностей, а дальше оно расширяется уже до широких ворот. Пришла беда, еще раз процитируем русскую народную мудрость, открывай ворота.

Политическое противоречие: контроль vs уязвимость системы

В общем, государство хочет денежек, государство хочет это все контролировать. Некоторая ирония исторического момента состоит в следующем. Инфраструктура этого контроля одновременно уязвима перед стремлением государства ограничить обмен информацией. То есть у нас, совершенно очевидно, несколько акторов действуют в противоречии друг другу.

Есть акторы, и мы их знаем, которые хотели бы вообще весь этот интернет отключить, потому что по нему дроны наводятся и диверсанты вербуются. Не было в их молодости интернета, и жили хорошо, и вот сейчас его не надо. Есть другая часть акторов, от которых требуется принести деньги. От первой не требуется приносить деньги, они тратят деньги, от них требуется порядок обеспечить. Их цели противоречивы, их методы находятся в прямой оппозиции друг другу.

Мы сейчас не будем с вами делать ставки на жабу или на гадюку. Как всегда, пожелаем успехов обеим сторонам. Я совершенно здесь не вижу цифровых технократов в качестве каких-то белых рыцарей, которые охраняют права граждан. Они строят цифровой ГУЛАГ. Внезапно силовики ломают цифровой ГУЛАГ.

М. КУРНИКОВ: Они хотят обычный ГУЛАГ.

Е. ШУЛЬМАН: Они хотят обычный ГУЛАГ, совершенно верно. Выбор, как вы понимаете, потрясающий. Как говорил довлатовский герой, и то, и другое настолько вкусно, что мы тут даже не будем не то что делать выбор, мы даже не будем ставить перед вами этот вопрос, потому что сама его постановка представляется нам неэтичной. Но вот на это политическое противоречие я вас призываю полюбоваться.

Вообще-то говоря, в обычной ситуации над всеми этими акторами с их разноречивой повесткой, что естественно, потому что у них разные обязанности и разные возможности, стоит то, что называется на советском языке политическим руководством, которое ставит приоритетные цели и как-то примиряет вот эти вот векторы административных активностей. Но у нас политическое руководство куда-то задевалось, не знаем куда, или занято чем-то другим, но, в общем, ничего ни с кем не примиряет и предоставляет каждому актору действовать на свой страх и риск.

Чтобы у вас не сложилось впечатление об исключительно ужесточительном тренде российского законотворчества, давайте укажем на меру либерализационную. Уже в четвертый раз правительственная комиссия по законопроектной деятельности – это такой правительственный орган, который дает свои заключения относительно любых законопроектов, – отвергла предложение запретить депутатам и иным госслужащим, а также их супругам и несовершеннолетним детям, владеть недвижимостью за рубежом.

Мы помним, как еще в 2022 году были первые попытки ввести такую норму (вклады-то нельзя, а недвижимость почему-то можно) и как Павел Владимирович Крашенинников, в остальное время депутат здорового человека, говорил, что у многих есть ну вот на территории бывшего СНГ какие-то мазанки, какие-то хатки, понимаете ли, оставшиеся им от предков, и так тяжело будет с ними расставаться. Так и видишь вот такую мазанку где-нибудь в Приднестровье, и аист на крыше там, и мир на земле, и все такое. И вот как же это можно продать?

Вот с тех пор уже четыре было попытки. Вот эта четвертая – это инициатива фракции КПРФ. Правительственная комиссия законопроектная говорит, что в связи с недружественностью многих стран трудно будет реализовать этот законопроект, если он станет законом. В общем, и хотел бы избавиться от недвижимости, но как-то не получается, потому что не знаешь прям, как связаться с органами этих недружественных стран. Через Мах они почему-то не отвечают.

М. КУРНИКОВ: Да и этих недружественных стран все больше и больше. Куда ни ткни буквально – все уже недружественные.

Е. ШУЛЬМАН: Все уже недружественные. Вот живописно мною обрисованная Молдова уже из СНГ даже и выходит. Вот как с такими иметь дело?

Аресты чиновников, губернаторы и коррупционные дела

О дальнейших несчастьях госслужащих мы с вами тоже скажем. Практически не проходит выпуска, в котором мы не говорили бы о том, как кого посадили или у кого-нибудь чего-нибудь конфисковали. Это уже кажется какой-то такой повторяющейся историей. Теряется, может быть, то обостренное восприятие, которое было характерно для начала этих всех чисток. Но тем не менее. У нас с вами нетривиальное событие – приговор бывшему губернатору упомянутой нами Курской области. Приговор серьезный – 14 лет колонии строгого режима, штраф 400 миллионов рублей, запрет занимать должность на госслужбе в течение 10 лет. Мне это представляется немножко избыточным.

М. КУРНИКОВ: Это уже после выхода.

Е. ШУЛЬМАН: А, это еще после выхода. Понятно. Ну что ж, тогда это уже не так избыточно. Помните, мы с вами сказали буквально только что о том, как гражданские всегда отвечают за провалы силовиков. Дело, по которому сел губернатор Смирнов и застрелился губернатор Старовойт, это так называемое дело о «зубах дракона», о разворовывании денег, выделенных на оборонные укрепления в Курской области преимущественно, но также и в Брянской, и, частично, в Белгородской области. Курская область особенно пострадала, потому что ВСУ туда вошли и, в общем, за 24 часа преодолели все эти «драконьи зубы», которые как-то не выросли, в отличие от легенды об аргонавтах.

Почему мы говорим, что гражданские отвечают за силовиков? Потому что, вообще-то говоря, пограничная служба и пограничный контроль – это подразделения ФСБ (Федеральной службы безопасности). И рубежи Родины должны стеречь они, а никакие не губернаторы. Но поскольку ФСБ никогда ни в чем не может быть виновата, ни в том, что война началась на основании ложной информации, ни в том, что теракт в «Крокусе» случился, ни в том, что в Курскую область зашли иноземные войска, поэтому виноваты будут какие-то другие люди.

Да, еще губернатор лишен звания «Заслуженный работник ЖКХ». Вот это уже жестко совсем, совсем бесчеловечно. Является ли этот приговор рекордным? Нет, не является. Вообще, глядя на сроки, данные губернаторам, понимаешь, что должность эта незавидная.

Рекорд тут принадлежит Сергею Фургалу, бывшему губернатору Хабаровского края. Там дело политическое во всех смыслах. Во-первых, все знают, что сняли его и посадили за то, что он был слишком популярен на своей территории. Но и обвинения его нетривиальны. Это не обычные хозяйственные обвинения (взятки, хищения и растрата), как у всех остальных губернаторов и нижестоящих чиновников, а это участие в организации убийства, в общем, какие-то такие серьезные преступления.

Но что у нас еще есть? 15 лет, например, Александру Хорошавину, бывшему губернатору Сахалинской области. 13 лет губернатору Марий Эл Маркелову. 12 лет – Белозерцев, Пензенская область. 11 лет – Гайзер, Коми. Помните, в Коми посадили просто всю администрацию.

М. КУРНИКОВ: Такое не забудешь. Там еще все вокруг получили тоже бешеные сроки.

Е. ШУЛЬМАН: Да, да, да. Там всю администрацию объявили ОПГ и посадили всех надолго. Сроки ниже 10 лет мы с вами даже перечислять не будем. Это что-то такое прям совсем детское.

Есть, кстати говоря, любопытный случай. У нас есть губернатор, находящийся в бегах. И это губернатор немаленькой Челябинской области Михаил Юревич. Его уголовное дело было возбуждено еще в 2017 году, еще до войны, до ковида, в предыдущую эпоху. Там интересная, на самом деле, история. Там не только есть губернатор, который исчез и не является в суд, там есть конфискации многомиллиардные, «Макфа» в частности. Помните, рассказывали мы про «Макфу», макароны делают. Вот их тоже.

М. КУРНИКОВ: Это его компания, которую он сначала сделал, а потом стал губернатором.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Он был мэром города Челябинска, потом он стал губернатором. Там есть еще, например, такая нетривиальная деталь, как пропавший бывший депутат Государственной Думы Вадим Белоусов. Был, между прочим, депутатом трех созывов, включая нынешний, восьмой, был членом «Единой России», потом вышел из «Единой России». Так вот, там его семья судится за то, чтобы его признали без вести пропавшим. То есть они хотят, чтобы он совсем-совсем исчез. Там действительно дело длинное, большое. Один был человек, один заместитель этого губернатора, который остался, не уехал, дал показания, отсидел и вышел. Его за такую сговорчивость уже выпустили.

Кстати говоря, бывший губернатор Курской области тоже, как нам рассказывают, дал показания, но, как мы видим, его участь это не то чтобы смягчило. Хотя, как мы рассказывали в предыдущей части, всегда может быть хуже.

Мы не будем с вами углубляться в слухи, которые ходят об очередной перерассадке губернаторов, перерассадке во всех смыслах. Хотя надо сказать, что публикация в «Ведомостях» – это, в общем, довольно солидный источник. Предыдущие опыты подсказывают нам, что после такого обычно что-то происходит.

Кого обещают пересадить? Губернатора Брянской области. Опять же, в публикации речь идет только о снятии с должности, о посадках пока не упоминается. Брянская область, Александр Богомаз. Глава Дагестана Сергей Меликов. Там понятно, в Дагестане катастрофическое наводнение. И мы сейчас еще упомянем об одном деле, которое, очевидно, с этим связано. Да, принято после таких всяких чрезвычайных ситуаций все-таки кого-то наказывать, хотя раньше это происходило с задержкой, а тут может произойти это все быстрее.

И, пожалуй, главная новость, которую «Ведомости» сообщают, это о возможной отставке губернатора Белгородской области Вячеслава Гладкова. У него сочетанная, как выражаются медики, травма. Во-первых, его области плохо живется (ой, а что случилось?), а во-вторых, он слишком популярен у граждан, потому что он все это время как-то все-таки был с ними.

М. КУРНИКОВ: Еще и Телеграм защищает.

Е. ШУЛЬМАН: Телеграм защищает. С гражданами пытался общаться, какую-то проецирует минимально возможную человечность или, наоборот, максимально возможную в нынешних условиях человечность. Брянская область, напомню, это тоже часть вот этого куста, связанного с «зубами дракона». Это вот те несчастные во всех смыслах приграничные области.

М. КУРНИКОВ: Я, может быть, еще бы сказал про Краснодарский край, где задержан уже третий заместитель губернатора.

Е. ШУЛЬМАН: Третий вице-губернатор, совершенно верно. Например, у главы Минздрава Краснодарского края изъято в доход государства 214 миллионов рублей, 154 объекта недвижимости в разных субъектах Российской Федерации. Имущество замгубернатора Краснодарского края, фамилия у него Коробка, такая немножко гоголевская – активы арестованы на 10 миллиардов рублей.

М. КУРНИКОВ: Говорят, только при обыске у него нашли наличными семь миллионов евро, четыре миллиона долларов и 31 миллион рублей. Человек хранит в разных корзинах.

Е. ШУЛЬМАН: Это, по-моему, называется диверсифицированный валютный пакет.

М. КУРНИКОВ: Будьте как Коробка, в этом смысле.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, не будьте как Коробка, будьте как Юревич – пусть вас арестовывают заочно. Не только нас грешных, но и губернаторов некоторых заочно арестовывают. Заочно намного лучше, чем очно, поверьте. Поверьте, просто никакого сравнения.

В Краснодарском крае очень плохо сейчас. Вот в этом смысле прям совсем беда. Если вы там состоите на госслужбе, задумайтесь, пожалуйста, над своей судьбой. Если вы где бы то ни было состоите на госслужбе, вам давно пора было задуматься уже некоторое время как. Но в Краснодарском крае прям вот совсем last call, как говорят в аэропортах.

М. КУРНИКОВ: Вас вызывают уже.

Е. ШУЛЬМАН: Да, последнее предупреждение. Подумайте, как себя вести. Ну и далее. Мы просто называем это «обычный вторник». Новости последних нескольких дней. Задержаны министр тарифной политики Красноярского края, замначальника полиции Красноярска заодно, замминистра строительства и ЖКХ Ярославской области, бывший глава ЖКХ Махачкалы. Знаете, в связи с чем? Хищение более 40 миллионов на капитальном ремонте системы ливневой канализации. Вот после дождичка в четверг в буквальном смысле ответственных пошли забирать.

Ну и новость ностальгическая, такая винтажная новость. Суд частично удовлетворил иск корпорации «Роснано» о солидарном взыскании убытков в размере чуть менее четырех миллиардов рублей и 20 миллионов долларов с бывшего руководителя «Роснано» Анатолия Чубайса и шести бывших топ-менеджеров. Сказал бы кто-нибудь нам в каком-то 1996 году, как оно все повернется.

М. КУРНИКОВ: Давайте отметим, все заочно происходит. Анатолий Борисович поступил…

Е. ШУЛЬМАН: Вот, вот, совершенно верно. Анатолий Борисович не зря был реформатором, еще когда нынешние сажающие, возможно, в школе учились. Вот Анатолий Борисович умный, будьте как Анатолий Борисович.

Вспышка ящура и ущерб для экспорта

Далее. Последнее, пожалуй, наше с вами административное событие, о котором мы поговорим, связано с тем, о чем мы в наших предыдущих выпусках упоминали, а именно с забоем скота в ряде регионов Сибири, Поволжья. В ряде регионов, скажем так. Мы, когда зачитывали список этих регионов, где такое происходило, пытались как-то их классифицировать географически, но не получилось у нас ничего. Принято говорить, что это в Сибири. На самом деле, совершенно не только в Сибири.

В общем, с тех пор истина просочилась. Лозунг «Правды мы никогда не узнаем» не соответствует действительности. Все мы узнаем, просто, может быть, с некоторой задержкой. Судя по всему, это действительно ящур, который пытались скрыть, для того чтобы не навредить экспорту мясомолочной продукции из России. Это довольно значительный источник российских бюджетных доходов.

Ничего из этого не вышло. То есть получили все неприятности сразу. И народ возмутили, часть каких-то несчастных фермеров заставили извиняться на камеру или, точнее говоря, благодарить на камеру, как хорошо у них поубивали весь скот. Потом оказалось, что часть этих благодарящих вообще не фермеры, а, видимо, сотрудники ФСО, переодетые фермерами. В общем, все как всегда. Администрирование чрезвычайно талантливое.

Скрыть ничего не удалось. Министерство сельского хозяйства США, его служба внешней сельскохозяйственной политики сообщает публично, что масштаб мер, принятых российскими властями, может указывать на неподтвержденную вспышку ящура, и также заявляет, что реакция властей вызвала опасения по поводу адекватности существующих вакцин и потенциального влияния на российскую торговлю скотом. То есть это ровно то, чего боялись российские власти, и то, чего они пытались избегать.

В Китае, на границе с Алтайским краем, тоже зафиксирована вспышка ящура. Пекин ужесточает пограничный контроль и начинает со своей стороны забой скота. То есть тут тоже ущерб репутационный, ущерб внутриполитический, ущерб экономический. Все виды ущерба были нанесены.

Что делает в такой ситуации российская власть? Российская власть в такой ситуации производит административные изменения. На прошлой неделе президент подписывает указ о создании научно-производственного объединения «Российская биологическая промышленная компания». В нее входят предприятия, которые занимаются изготовлением препаратов для вакцинации животных, за исключением вот этого одного некоего федерального центра из Владимирской области ФГБУ «ВНИИЗЖ». (Прим., Всероссийский научно-исследовательский институт защиты животных – ведущее научно-исследовательское и испытательное учреждение Россельхознадзора в сфере ветеринарии, основано в 1958 г. во Владимире. Центр разрабатывает вакцины, диагностирует болезни животных, обеспечивает ветеринарную безопасность).

М. КУРНИКОВ: Красиво.

Е. ШУЛЬМАН: Вот когда читаешь этот нейминг весь, то возникает подозрение, что все-таки власть захватили рептилоиды и это их какой-то язык. ВНИИЗЖ…

Так вот, это их была вакцина, которой вроде бы вакцинировали скот, а это не помогло. В общем, теперь происходит объединение, некая централизация всех производителей вакцин, кроме вот этой корпорации, которая, видимо, как-то неправильно себя проявила. Россия таким образом перестраивает производство вакцин, видимо, надеясь уменьшить тот ущерб, который ей был нанесен.

При этом вообще всегда считалось, что дело вакцинации поставлено у нас на высоком уровне. Помните «Спутник V», которым тоже мы все очень сильно гордились. Но тут получилось у нас как-то нехорошо. Посмотрим, насколько административные меры помогут с этим справиться.

Людям-то, конечно, ничего не компенсируют или не компенсируют в достаточном объеме. Поэтому еще раз повторю, вот такого рода административная суета, в которой, в первую очередь, все хотят все скрыть, вот это первое целеполагание. Минимизация ущерба где-то на последнем месте.

Кто-то вспоминал в связи с этой историей со скотом Чернобыль и то, как Советский Союз вел себя после чернобыльской аварии. Но, вы знаете, чернобыльская катастрофа была чем-то невиданным и беспрецедентным. Там можно было себе представить, что люди не знали, как вообще о таком говорить и как себя в такой ситуации вести, понимали это довольно смутно, вынуждены были как-то учиться на ходу. Тут ситуация достаточно плановая, достаточно понятная. Поэтому рассказывать сначала, что это пастереллез, потом, что это не пастереллез, что это ни в коем случае никакой не ящур, и давайте всех тут убьем вместе с фермерами, закопаем, чтобы никто ничего не выяснил, это, в общем, не имеет даже того оправдания, которое можно задним числом придумать для поведения советских чиновников в середине 80-х годов.

М. КУРНИКОВ: Мы можем переходить к следующей рубрике? Е. ШУЛЬМАН: Можем.

М. КУРНИКОВ: Но давайте сначала осмыслим это и сразу после рекламы перейдем к следующей рубрике.

М. КУРНИКОВ: Реклама очень полезна.

М. КУРНИКОВ: Очень полезна.

Е. ШУЛЬМАН: Она позволяет чай пить.

М. КУРНИКОВ: Потому что чай можно пить.

Е. ШУЛЬМАН: Да.

М. КУРНИКОВ: Все, отлично, идет реклама. А я, знаете, вам хочу новость рассказать.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошую?

М. КУРНИКОВ: Хорошую. Помните книгу Сергея Алексашенко «Шанс»?

Е. ШУЛЬМАН: Да.

М. КУРНИКОВ: Это «Америка – Россия: окно возможностей». Но это не про будущее, это про прошлое, если что. Но в некотором смысле про будущее, потому что она рассказывает о том, какие ошибки были сделаны в том взаимодействии в 90-е годы, о том, как успешно Соединенные Штаты повзаимодействовали с Германией и с Японией после того, как они оказались врагами. И, соответственно, потом то, что было сделано с Германией и с Японией, с Россией сделано не было.

И вот это как раз Сергей Алексашенко анализирует. Так вот, книжку будут переводить на немецкий язык. Немецкие заинтересовались, как потом быть с Россией. Соответственно, вот хотят научиться на уроках прошлого.

Е. ШУЛЬМАН: Я бы сказала, что эта книга, она прям для немецкого читателя. Она толстая, подробная, основана на архивных материалах. Наиболее ей подходит определение «труд». Не сочинение, не композиция, не книга, не брошюра, а труд. Это прям очень серьезная вещь.

М. КУРНИКОВ: Так что вот.

Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, хорошо. Я надеюсь, что какие-то ценные выводы будут сделаны и уроки извлечены.

М. КУРНИКОВ: Вот хотелось бы, честно говоря. У нас 20 секунд осталось до конца рекламы. Хочу сказать аудитории, что вы большие молодцы. Все правильно. У нас сразу сейчас будет рубрика «Понятие». Можно прямо заставку сразу запускать, как только.

Понятие — Делегированный надзор

М. КУРНИКОВ: Итак, понятие, которое вы уже проанонсировали так или иначе.

Е. ШУЛЬМАН: Я его проанонсировала, потому что оно связано с нашими темами, и не только сегодняшнего выпуска, но и предыдущих, и, судя по всему, последующих. Поэтому мне захотелось рассказать, что у всего этого безобразия есть научное название. У всякого безобразия, дорогие слушатели, есть научное название.

Мы сегодня поговорим с вами о том, что такое делегированный надзор. Он называется в англоязычном узусе иногда delegated policing или third party policing. Это явление, в котором государство исполнение своих надзорных и контролирующих функций делегирует третьим сторонам. У этого есть еще одно название, еще более научное – «инфраструктурная власть».

Я сказала в самом начале, что у нас будет отец, который инкорпорирован в понятие. Если бы мы могли себе позволить отдельного отца, то им был бы американский политолог и социолог Майкл Манн. Он подходит нам в отцы. Он жив сейчас, ему 83 года. Он работает в Калифорнийском университете. И он автор многотомного труда, который называется «Источники социальной власти».

Кстати, скажу для нашей русскоязычной аудитории (понятно, что наша аудитория русскоязычная), что издательство «Дело» моей родной Академии народного хозяйства и государственной службы успело перевести и издать все, по-моему, четыре тома «Источников социальной власти» Манна. Слушайте, вот какая мысль приходит в голову. Пока есть возможность чего-то писать, издавать и переводить, делайте это. Окно возможностей не бесконечно. Вот, что успели – молодцы. Представляете, уже есть книжка. Теперь поди ее найди и сожги. А теперь и часто западные правообладатели не хотят работать с Россией, и все на свете является пропагандой ЛГБТ и чайлдфри, включая социологию и политологию. А вот, смотрите, уже четыре тома есть.

Так вот, Майкл Манн разделял власть на деспотическую – это возможность элит принимать произвольные, как он выражается, решения и эти решения имплементировать путем прямого насилия (опять же, в политологии под прямым насилием не обязательно понимается, что вас бьют по голове, но вы знаете, что такое может произойти, что ваша свобода может быть ограничена, вы можете быть как-то наказаны, если вы не согласитесь), а есть инфраструктурная власть – это способность государства проникать в общество и реализовывать свои решения через разные социальные институты и сервисы.

Вот когда мы с вами говорим о системе социального кредита или о том, что пылкие души называют «цифровым ГУЛАГом» (мы тоже этот термин упоминали), это и есть вот эта самая инфраструктурная власть. Инфраструктурная власть хороша тем, что она прямого насилия не предполагает (это первая ее выгода), соответственно, она менее затратна. Вторая выгодность инфраструктурной власти состоит в том, что государство не реализует ее напрямую. В чем состоит это делегирование? И важный вопрос для политологии: как это сочетается с необходимостью для государства хранить как зеницу ока свою монополию на легальное насилие? То есть если вы кому-то что-то перепоручаете, вы же вроде как властью делитесь, не правда ли? Не совсем.

Смотрите, как происходит делегирование. Частная компания, какой-то сервис, работодатель, предприятие получают задания

или пожелания от государства. Какого рода это может быть пожелание? Ну вот смотрите, мы с вами рассказывали про то, как Минцифры собирает операторов разных цифровых услуг и говорит им: «Сами следите, чтобы люди к вам не заходили через VPN. А если вы этого не сделаете, то мы вас накажем такими-то, такими-то способами, которые находятся в нашем распоряжении».

Или приходит в ВУЗ письмо: «Обеспечьте 2% подписавших контракт студентов». Там даже не написано напрямую, что мы с вами сделаем, если вы не выполните этот KPI. Но понятно, что у министерства есть инструменты для того, чтобы доставить массу неприятностей любому ВУЗу или даже прекратить его работу путем простого отзыва лицензии, например, или сокращения государственного финансирования.

Или работодатели становятся ответственны за реализацию мобилизационных мероприятий. На самом деле, во время краткой, но массовой мобилизации осени 2022 года ровно так и происходило.

Или, что происходит вообще уже много лет каждый единый день голосования, когда работодатель ответственен за явку своих сотрудников на выборы. Напрямую – за явку, косвенно – за результат голосования тоже. Вы должны это сделать.

Школы должны реализовывать идеологическую политику государства. Вот это и есть делегированный надзор. Или, скажем, банки должны отслеживать мошеннические операции тоже сами.

В чем прелесть этой схемы? Мы сказали, что инфраструктурная власть предполагает меньше прямого

насилия, больше косвенного, тем самым оно менее затратно. Вторая выгода состоит в том, что все расходы на реализацию этих контрольных мероприятий ложатся на исполнителей, а не на государство. То есть государство не приставляет чиновника или военного комиссара к каждому студенту или даже к каждому вузу. Оно дает поручение, а вы там дальше уже шустрите самостоятельно. Таким образом, частная компания или работодатель, или образовательное учреждение становятся структурным подразделением регулятора. Оно тратит деньги, оно тратит людей, оно тратит свои ресурсы на то, чтобы выполнять эти поручения.

Дополнительная выгода для государства, кроме снижения собственных издержек, – масштабируемость. Достаточно людей просто нету на государственной службе, а у работодателя, у цифрового оператора люди есть.

Вторая выгода – эти люди гораздо более квалифицированы. Вот когда пошла информация о том совещании в Минцифры, о котором мы с вами говорили, то мы читали отзывы всяких анонимных участников индустрии: «С РКН тупоголовым мы еще как-то боролись, с Яндексом будет трудно. В Яндексе сидят такие же, как мы. В Яндексе сидят люди, которые знают, как работает эта индустрия, и понимают что-нибудь еще, кроме рубильника». Таким образом, вы приобретаете за бесплатно, просто за угрозу, квалифицированных исполнителей вашей полубезумной воли.

Третья тоже немаловажная вещь. Иногда говорят, что это снятие ответственности. Я бы сказала, это распределение ответственности. То есть смотрите, принуждает и пугает не госслужащий, а ваш проректор. Одновременно возникает такая извращенная общая ответственность. Вы же не хотите неприятностей для своего подразделения. Вы же не хотите подставить своего начальника, который, может быть, хороший начальник. Ну и вообще, вы у него работаете, у вас какие-то отношения уже с ним. Он говорит: «Если вы не сделаете, меня накажут». Это такое своеобразное заложничество или разновидность круговой поруки. Мир отвечает за каждого крестьянина по отдельности, и, соответственно, все отвечают за одного, а он – за всех. Вот такая прекрасная, совершенно замечательная штука, которую придумало государство для облегчения своей задачи.

Какова же оборотная сторона? У всего в социальном пространстве есть оборотная сторона, и даже не одна. Мы с вами упомянули монополию на насилие. При правильном, грамотном употреблении института делегирования цензуры и делегирования контроля государство сохраняет право наказывать за собой. То есть вы только пугаете, угрожаете, а наказывать-то будем мы. Если вы делегируете само право на насилие, у вас возникают вигиланты, ЧВК, добровольцы, всякие дружинники. А это немножко опасно, и даже не немножко. Этого государство как-то опасается. Поэтому на тех, кому оно делегирует эти функции контроля, оно возлагает функции морального воздействия и доносительства. «А кто не будет подписывать, кто не будет соблюдать, расскажите нам. Мы уже накажем».

Вот, опять же, как говорит Минцифры: «Если мы увидим, если нам донесут, что по-прежнему можно там зайти на Wildberries через VPN, мы выкинем вас из “белых списков”, мы снимем с вас налоговую льготу». Это оборотная сторона номер один. Нужно очень внимательно смотреть на то, чтобы вместе с этой цензурой, с этими функциями контроля не отдать и свои функции принуждения. То есть кнут должен остаться у государства.

М. КУРНИКОВ: Помните, похожая практика была с книжными магазинами. Если у вас будут продаваться книги иноагентов, вы не будете получать льготы за аренду помещения.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Это очень распространенная история. То есть «проверьте себя сами, вычесывайте блох из своей шерсти самостоятельно, мы не будем этим заниматься».

Другая проблема состоит вот в чем, и она двухголовая. Это саботаж, а также энтузиазм. И то, и другое является проблемой. Отрезать самим себе всякие жизненно важные органы не всякая организация захочет или даже сможет. Поэтому чем шире вы делегируете, тем труднее вам контролировать. Вы что-то кому-то поручили, они сказали: «Да, конечно, мы тут сейчас вообще». А потом, как это было принято еще во времена крепостного права, вам в качестве рекрута выдают кого-то, кто на ногах стоять не может, потому что и помещик, и мир заинтересованы в том, чтобы хороших работников сохранить, себе оставить, а каких-нибудь негодных сплавить на царскую службу.

Так и тут. Вам отдадут какого-нибудь студента или вообще псевдостудента, которого они только что взяли, чтобы потом его отчислить, и вы не получите того, чего вы хотите. Или вот этот контроль будет формальным, а когда вы скажете, что у вас там дырки, скажут: «Ну, не шмогла, не получилось».

Вторая проблема вроде бы противоположная, но на самом деле растет из тех же причин – это административный восторг, энтузиазм исполнителя. Исполнитель может захотеть показаться очень хорошим и перевыполнить план. Таким образом, он перестанет быть функционален. Грубо говоря, какая-нибудь платформа настолько начнет цензурировать трафик, что к ней перестанут ходить. Или она настолько начнет цензурировать пространство, что люди начнут уходить в какие-то другие ресурсы.

Если уж совсем подниматься на уровень фундаментальной политической теории, много раз рассказывали мы про черный ящик, который поглощает запросы и выдает решения. Вот мы говорили, что, состояние failed state, состояние неудавшегося государства, или состояние развала этой политической системы происходит не тогда, когда ее решения вызывают возражение или даже протест, а когда запросы начинают уходить не к ней.

Вот если вы слишком начинаете все вокруг контролировать, и ваши контролеры, ваши маленькие помощники милиции начинают очень всерьез воспринимать эти свои новые обязанности, то запросы потребителей (обучающихся, жителей, налогоплательщиков) могут начать уходить куда-то вбок. Не в одни сервисы, а в другие. Не в правоохранительные органы, а к организованным преступным группировкам или этническим инструментам самоуправления. Не к своему государству, а к чужому государству. Вот когда эта цепочка, которая должна непрерывно производить решения, поглощать запросы и так до бесконечности, разрывается, вот тут-то черный ящичек-то и разваливается.

Но в целом на современном этапе политического развития делегирование контроля – крайне распространенная практика.

М. КУРНИКОВ: Переходим к вопросам.

Е. ШУЛЬМАН: Переходим.

Вопросы слушателей

Вопрос о возможном саботаже блокировок

М. КУРНИКОВ: Не устаю удивляться тому, какие замечательные у нас слушатели и как они видят, буквально видят, что вы готовите к программе. Катерина С. спрашивает: «Нынешняя запретительная политика и интернет-ограничения заметно портят жизнь в России не только обычным гражданам, но и крупным бизнесам, в том числе госбанкам. А бывали ли в других авторитарных режимах случаи, когда экономические акторы саботировали и/или включались в сопротивление и тем самым способствовали падению режима?»

Е. ШУЛЬМАН: Прекрасный совершенно вопрос действительно. Я бы хотела, чтобы у меня был в памяти какой-нибудь пример того, как мужественные руководители банков и других корпораций объединились и стали помогать людям бороться с авторитаризмом.

Руководители и владельцы цифровых платформ, которых в этом эфире скорее принято ругать за низкий уровень политической грамотности, странность их личной жизни и другие детали, неприятные лично эксперту, при этом, надо признать, иногда выступают на стороне свободы. Давайте отдадим им должное, и даже Илону Маску, и даже Павлу Дурову. Эти люди все-таки хотят, чтобы у них были потребители. Поэтому, когда их интересы вступают в противоречие с интересами авторитарного государства, они пытаются договариваться или, как показывает американский пример, даже пытаются интегрироваться, кооптироваться, знаете ли, как-то в него. Но получается не всегда. Это, впрочем, уже совершенно другая тема.

Со своей стороны экономические акторы внутри периметра авторитарного режима, в особенности, если он ресурсный, то есть если он собирает какие-то экономические ресурсы, концентрирует, потом раздает, внутри такой модели почти всегда предпочитают с государством как-то не просто договариваться, а отвечать на его запросы проактивно. Потому что при такой модели все деньги рано или поздно концентрируются в федеральном бюджете. Как сказал кто-то: «У нас все деньги в одном месте». Вот они все в одном месте. И, соответственно, близость к этому одному месту вам гораздо выгоднее, чем любые иные формы взаимодействия с массой разрозненных потребителей.

Поэтому когда на закрытой встрече президента с руководством РСПП он предлагает им скинуться на войну, кто первый вскакивает? Да, первый вскакивает Керимов, который получил Wildberries за некоторое время до этого от того же самого, можно сказать, президента. Поэтому теперь 100 миллиардов он пожертвовать совершенно в состоянии.

Поэтому, говоря о политических закономерностях, мы можем позволить себе скромный прогноз, что нет, не будут они сопротивляться. Саботаж может иметь место на местах, на более низком уровне, и скорее он будет связан не с сознательной позицией отрицания этой политики или неприятия ее, а он будет связан с тем, что не получается, даются распоряжения, которые невозможно выполнить, или начали выполнять, сами себе всё заблокировали. Вот это гораздо более вероятный сценарий, чем какое-то сознательное саботирование.

Вопрос о природе нового большинства

М. КУРНИКОВ: Теплапус 8795 спрашивает: «В своем недавнем интервью вы говорили о возможном формировании в России нового политического большинства из людей, которым не нравится текущая ситуация, а также, что это большинство, если оно существует, пока само себя не осознает. А за счет чего это большинство могло бы осознать себя?»

Е. ШУЛЬМАН: Да, есть у меня такая рабочая гипотеза. Пока она очень рабочая и очень гипотеза. Но какое-то у меня такое смутное чувство возникает на основании анализа социологических данных за последние, наверное, уже года полтора.

Понимаете, в чем дело, такого рода конструкты, как большинство, тем более большинство с эпитетом, то есть какое-то большинство, это именно конструкты, это элементы дискурса. Для того, чтобы они засуществовали и обрели субъектность, им это должен кто-то рассказать. Вот это и есть власть хозяев дискурса, о которых мы тут в рубрике «Отцы» неоднократно рассказываем.

Предыдущее большинство так называемое путинское, напомню, было придумано Глебом Олеговичем Павловским, просто придумано из головы. Не в том смысле, что на пустом месте, но он тоже наблюдал какие-то тенденции и потом сформулировал вот этот концепт. Он был принят на вооружение государственной пропагандой. Дальше людям рассказывают, что они являются частью большого целого. А мы все хотим быть частью чего-то, что больше, чем мы сами. Это дает нам иллюзию бессмертия, а также иллюзию всемогущества. Она дорога сердцу человеческому.

И вот действительно люди решили, что они и есть вот это путинское большинство, которое за стабильность, за страну, за государство, за улучшение жизни. Это элемент стабильности. Вот, типа, доходы у нас растут, мы можем планировать будущее свое, ипотеку берем. Вот это и есть путинское большинство. Вот мы его часть.

Этот конструкт подвергался эрозии на протяжении нескольких моментов, нескольких точек нашей недавней политической истории. Я сейчас не буду об этом рассказывать. Во-первых, я об этом говорила. Во-вторых, в интервью есть. Я думаю, что слушатель цитирует мое интервью Republic. Оно действительно такое длинное, программное, я бы сказала, даже, хоть и гипотетическое во многих своих положениях.

Так вот сейчас это большинство под влиянием многих факторов: войны и усталости от нее, и убытков от нее, и государственной политики, которая влезает в жизнь людей, разрушает ее на бытовом уровне, и естественных демографических процессов, и естественных социально-политических процессов как-то начинает разъезжаться. Но ничего нового на его месте покамест не образуется, потому что никто еще об этом никому не сказал. Это работа интеллектуальной элиты. Она ее может сделать. А может и не сделать.

Вопрос о грядущем разрешении запрещенного

М. КУРНИКОВ: Последний вопрос – из Патреона «Эха», на который я призываю всех подписываться. И отмечу, что сейчас это будет последний вопрос в трансляции на Ютубе, а там трансляция продолжится, еще вопросы из зала там будут. Итак, вопрос такой. Александр спрашивает: «Как мы видим, последние четыре года российские власти почти ежедневно издают новые безумные репрессивные законы и запреты. В связи с этим вопрос. После ухода от власти Путина возможен ли в принципе возврат к сравнительно вменяемой жизни в России хотя бы образца 2019 года?»

Е. ШУЛЬМАН: У каждого своя идеальная точка: кто хочет вернуться в 2007-й, кто – переиграть битву при Калке. Ну вот на 2019-й согласен слушатель. Своеобразный был год 2019-й. Я напомню и дело Голунова, и подавление протестов в Москве вокруг выборов в Мосгордуму. Там уже все было нездорово. Но, конечно, задним числом кажется, что это были времена невиданной свободы.

Возможно ли? Конечно, возможно. В разные исторические периоды, в особенности в финалах так называемых долгих правлений, были этапы крайнего, совершенно обезумевшего, как говорит слушатель, консерватизма, охранительства, реваншизма, всякого безобразия. При пожилых, долго сидящих начальниках это бывает почти неизменно. Исторических примеров того много. Потом как-то худо-бедно закрученное раскручивалось. Опять же, иногда худо, иногда бедно. Зависит от того, как долго удалось досидеть. Вот Иван Грозный досидел до того, что оставил смуту в наследство своим преемничкам. Так что разное бывает.

М. КУРНИКОВ: Мне кажется, это буквально сейчас анонс лекции, которая будет в Майами.

Е. ШУЛЬМАН: Это анонс лекции в Майами. Это в том числе анонс и воспоминания о нашей лекции о смерти Сталина. Иногда бывает, что элиты, правящий класс как-то находят в себе силы собраться после смерти своего обожаемого вождя и руководителя, и государя и подумать, как бы нам, сохранив плюс-минус статус-кво, вот эти вот перегибы последних лет все-таки отогнуть.

Вы знаете, возвращаться к нормальности, вообще, легче, чем скатываться в ненормальность, хотя разрушение легче созидания. Но если ваши изменения последних сумеречных лет вашего правления совсем уже несовместимы с какими-то основами разумной жизни, то они будут отвинчиваться почти сами.

Опять же, хотите пример того, что происходит прямо сейчас? Посмотрите на нашу любимую страну Венесуэлу, любимую страну всех политологов мира. Там сейчас такое происходит… Я вот хотела рассказать про Венесуэлу тоже, но, как всегда, времени не хватает. Но ничего, расскажем. Там происходит то, что можно назвать либерализацией без демократизации, то есть отсутствие режимного изменения, но амнистия, отмена наиболее репрессивного законодательства, закрытие, кстати, разных структур политического насилия, которые предыдущий президент, который улетел на вертолете, понастроил. Занимаются этим не революционеры, не оппозиционеры, не вернувшиеся эмигранты, а его собственные сотрудники. Это бывает гораздо чаще, чем принято полагать.

М. КУРНИКОВ: Ну и напоследок хорошая новость. Больше 200 человек обратились в администрацию президента против блокировок мессенджеров и отключения мобильного интернета. Они выстроились в очередь, и таким образом получилась такая акция.

Е. ШУЛЬМАН: Очередь вообще новый русский инструмент протеста. Помните, были очереди за Надеждина. Очереди в администрацию президента – эта, кстати, не первая. Туда приходят люди жалобы отдавать.

М. КУРНИКОВ: Очередь была такой, что людям приходилось ждать своей очереди до полутора часов.

Е. ШУЛЬМАН: Вот так вот. В новом издании книги Джеймса Скотта «Оружие слабых», если бы Джеймс Скотт был жив, он бы новую главу про этот самый инструмент сопротивления слабых назвал бы…

М. КУРНИКОВ: Но тем не менее давайте просто отметим людей, которые догадались это сделать и так выстроились в эту самую очередь. Спасибо большое всем. Обязательно поставьте лайк этой трансляции, не забудьте. И, что ж, мы продолжим, но уже для более узкой аудитории. До свидания.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 30

2026-04-01T19:23:59.076Z

Запреты связи для всех возрастов

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит сразу на нескольких ютюб-каналах, и, в том числе, на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый день.

М. КУРНИКОВ: Сегодня мы в Оттаве. Здравствуйте. Где бы мы ни находились, я всегда дарю с огромной радостью книгу от магазина «Эхо Книги». И в этот раз, вы не поверите, это «Евгений Онегин».

Е. ШУЛЬМАН: Боже мой, какая интересная книга. О чем же там речь?

М. КУРНИКОВ: Это не просто «Евгений Онегин», это «Евгений Онегин. Блэкаут». Уличный художник Синий Карандаш создал свою интерпретацию произведения. Большая часть этой книги закрашена черным, а из оставшихся фрагментов складывается новая поэма, действие которой переносится в XXI век. То есть ни одного слова не добавлено, убраны некоторые слова – и получилась новая поэма.

Е. ШУЛЬМАН: То есть путем вычеркивания образуется новый текст?

М. КУРНИКОВ: Да.

Е. ШУЛЬМАН: Батюшки, какой постмодернизм. Спасибо. Это я изучу.

М. КУРНИКОВ: Хорошо. Ну, а я напомню, что, конечно, ссылка на эту книгу будет в описании, в том числе, как ее можно купить

в России. Ну и на магазин «Эхо Книги», конечно, тоже дадим ссылку. А мы переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Массовые блокировки Telegram, YouTube и WhatsApp

Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы ведем этот эфир из города Оттавы, столицы Канады. И мы уверены, по крайней мере, что те люди, которые находятся с нами в зале, точно нас слышат. Относительно наших зрителей из Российской Федерации такой уверенности все меньше и меньше. Мы с вами все последние недели говорим о различных помехах связи, о разрывах связи, о блокировках и попытках блокировок. Говорим мы об этом и сегодня.

Но, прежде чем мы пустимся в подробности того, как администрируется ограничение интернета и иных видов связи в России, давайте повторим еще раз. Что бы ни случилось, дорогие слушатели в Российской Федерации, мы вас найдем. Не может быть такого положения вещей, чтобы мы до вас никак не добрались. Доберемся обязательно. Не одним способом, так другим, через VPN или голубь прилетит, но чего-нибудь мы непременно придумаем, поскольку это наша самая первая обязанность – находиться на связи с аудиторией.

Итак, на прошлой неделе мы говорили о том, что в Москве, Подмосковье, Петербурге отсутствует уже не просто доступ к каким-то отдельным ресурсам или платформам, или сервисам, но мобильный интернет как таковой. С тех пор можно осторожно сказать, что, по крайней мере, в Москве мобильный интернет в городе плюс-минус вернулся. Прошу прощения за невнятность этих формулировок. Они соответствуют невнятности самой ситуации. Также появилось несколько больше информации о том, откуда вообще все это взялось. Поскольку ограничений происходит много, они смешиваются в некую общую кучу. Меж тем, это немножко разные вещи.

То есть, смотрите, что у нас делается. Роскомнадзор борется с Телеграмом и обещает завтра, 1 апреля, (сегодня у нас 31 марта), окончательно Телеграм убить. Одновременно есть целый ряд других платформ и сервисов, которые более или менее давно заблокированы, такие как, например, Инстаграм, Фейсбук, Ютуб. Мессенджеры типа Вотсапа уже тоже некоторое время не работают в Российской Федерации. В Телеграме, даже там, где он работает, затруднены аудио- и видеозвонки и передача аудио- и видеоинформации. Но текстовые сообщения, вроде как, еще ходят, и каналы читать можно. Посмотрим, как это будет выглядеть 1 апреля и после.

Мы с вами скажем несколько слов о политическом контексте, в котором все это происходит, и о том, как может выглядеть удача и неудача блокировщиков на этом направлении.

Почему власть боится VPN и к чему готовиться

Вырубание мобильного интернета – это немножко другой процесс. К нему Роскомнадзор имеет отношение уже совсем косвенное, скорее как исполнитель (как Роскомнадзор, так и Минцифры). Судя по появившейся информации, указание это пришло напрямую от Научно-технической службы ФСБ и направлено было операторам. То есть это ФСБ в лице своего профильного подразделения общается с операторами мобильной связи и передает им список тех станций, которые должны перестать работать. Опять же, ничего не объясняется. Объяснений у нас по-прежнему нет. Версии типа «это тестирование белых списков» или «это предотвращение налета дронов на президента Путина», или что угодно другое – это объяснение постфактум. Никаких подтверждений у нас тому нет.

Было ли запланировано, что это отключение мобильного интернета продлится ровно столько, сколько оно продлилось, или интернет включили пораньше, потому что жизнь в большом городе без мобильного интернета уж совсем становится затруднительной (ни кассы не работают, ни платные туалеты не работают, ни много чего другого не работает), этого тоже мы не знаем. Мы можем судить о масштабе недовольства народного по самым разным, в основном, косвенным признакам. Потому что не только протесты напрямую невозможны, но и даже попытка согласовать митинг в защиту интернета заканчивается немедленными репрессиями для организаторов этого митинга.

Мы с вами историю с так называемым движением «Алый лебедь» и его акциями особенно подробно не освещали, потому что, в общем, было достаточно понятно, чем это закончится, к чему это приведет. Вот ровно так, как можно было предположить, так оно все и получилось.

Тем не менее у нас есть некоторые социологические данные на этот счет. По ним мы можем судить, что недовольство этими ограничениями распространено почти в равной степени по всем возрастным стратам и довольно слабо коррелирует с поддержкой или неподдержкой действующей власти и общим лоялизмом. То есть это не нравится приблизительно никому.

Также еще некоторое время назад у нас появились цифры, согласно которым проникновение использования VPN составляет 40% по России. Но, обратите внимание, это не 40% пользователей интернета, это 40% всего населения старше 12 лет. Это действительно очень большие цифры. Опять же, хочется еще раз пожаловаться на наше ужасное время, в которое я даже не могу назвать свой источник. Скажу только, что это крупная маркетинговая компания, которая такого рода исследования проводит. Они это присылают, но не публикуют и просят не ссылаться на них. Это действительно очень впечатляющие цифры. Еще раз повторю, 40% всего населения России старше 12 лет. Это значит, что если высчитывать среди пользователей интернета, то этот процент будет еще выше.

Далее. На что я бы обратила внимание, кроме вот этого интересного факта прямого взаимодействия ФСБ с операторами мобильной связи через голову профильных служб? Еще очень интересно смотреть на позицию Минцифры и главы его, Максута Шадаева. Он обратился к человечеству в своем канале в мессенджере МАХ. И там вот это сообщение – это такая скорее почти жалоба. То есть министр рассказывает, в какое тяжелое положение он сам поставлен, как ему нелегко и как он пытается из этого положения вывернуться, найдя какое-то решение если не приемлемое, то менее неприемлемое, чем все остальные. То есть чтобы был кошмар, но не кошмар, кошмар, кошмар.

Он пишет: «Принято решение об ограничении доступа к ряду зарубежных платформ. Мы пытались договариваться с зарубежными платформами, это было безрезультатно. И также перед министерством поставлена задача ограничить использование и ограничить проникновение VPN». И, соответственно, Минцифры, по словам министра, стремится решить эту задачу с минимальными последствиями и обременениями для пользователей.

Далее. Цитата: «В чате, – я вам сейчас расскажу, что это за чат такой, – обсуждался вопрос введения административной ответственности за использование VPN. Это решение в лоб, которое нам категорически не нравится. Обсуждаемые сегодня меры являются сложным компромиссом. Конечно, мы понимаем все последствия, но все другие варианты сильно хуже».

Опять же, это пишет министр, глава министерства. Не хочется напоминать, но в ситуации хоть на 10% более нормальной, если его ставят в такое положение, то он берет и уходит в отставку. Не для того, чтобы себя как-то наказать, а просто для того, чтобы вот этой ерундой занимался бы кто-нибудь другой, вот достигал этих самых сложных компромиссов с тяжелыми последствиями для пользователей. Зачем самому-то этим заниматься? Но, как нам хорошо известно, на современном этапе развития российской политической системы, вход в нее – рубль, выход – три. Уйти живым практически невозможно. Можно только как министр Старовойт. А этого мы никому не желаем.

Что это за решения, которые чуть менее ужасны, чем все остальные? Об этом напрямую он сам не говорит, но пишут об этом РБК и «Forbes». Речь идет о том, чтобы брать какие-то деньги дополнительные за определенный объем международного трафика в месяц. То есть это такой зарубежный интернет по карточкам. Также, вроде бы, ведутся переговоры с наиболее популярными платформами, такими как Ozon, Avito, Wildberries и Яндекс, чтобы они ограничивали использование своих сервисов клиентами с включенным VPN.

То есть вот какие-то такие интересные, кстати, на самом деле, решения. Интересны они именно своей гибридной политической природой. Есть вариант все отрубить. Этот вариант мы бы назвали советским. То есть если бы советская власть существовала в тот момент, когда был интернет, она бы, конечно, так и поступила. Мы знаем, так она поступала с ксероксами, так она поступала с любыми возможностями для фотокопирования. Она пыталась ввести в единый реестр все печатные машинки и так далее. Есть китайский вариант. Китайский вариант состоит в том, чтобы создать свою китайскую экосистему, свой закрытый рай только для китайцев и в нем уже предлагать пользователю существовать настолько комфортно и безбедно, что ему, в общем, никакие зарубежные источники, никакие зарубежные сервисы особенно не нужны.

Наш вариант – постсоветский, смешанный. И видно, что административная мысль, как стрелка компаса, указывает в одном направлении: «А давайте мы с граждан возьмем деньги». То есть, с одной стороны, конечно, запретить и всех наказать – это хорошо, но если уж это совсем не получается, то давайте хотя бы всех, может быть, оштрафуем, а может быть, будем им продавать эти самые талончики на интернет.

Политический фон: ЛДПР, выборы и «Новые люди»

Говоря о политическом контексте, я, кстати, напомню еще одну историю, которая, пожалуй, недели две назад привлекала большое внимание, но мы сейчас о ней расскажем. Это карьера депутата Свинцова, депутата от ЛДПР, заместителя председателя комитета по информационной политике, который внезапно сделался наиболее громким и артикулированным глашатаем всяких запретов. Вот он, кстати, заявлял как раз в марте, что любой гражданин, который будет использовать нелегальные VPN, не сможет зайти никуда. Вот прям совсем

никуда. Опять же, в туалет тоже не сможет зайти. Я не знаю, что такое нелегальные VPN и бывают ли легальные VPN, но тем не менее.

В общем, некоторое время депутат Свинцов наслаждался славой. Надо признать, что он высказывался, в общем, по своей тематике, потому что он зампредседателя комитета по как раз информационным технологиям и связи. Но через некоторое время фракция ЛДПР решила, что есть слишком много медиацитирования такого рода и что разговоры о том, как замечательно все будет запрещено, не очень нравятся избирателям.

М. КУРНИКОВ: А впереди выборы в Госдуму, напомню.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Это и есть наш с вами политический контекст. Опять же, ФСБ не волнуют выборы в Госдуму. Они их волнуют только с той точки зрения, что там не должно происходить никаких инцидентов. А если выборы вообще не состоятся, ФСБ только лучше будет. Те службы, которые отвечают за результаты выборов, и уж тем более партии, которым худо-бедно надо там участвовать, они не имеют никакого влияния на тех, кто чего-то закрывает, запрещает и блокирует.

В общем, депутат Свинцов пострадал, как это называлось в былые времена, выгнан из Гестапо за жестокость. В этом есть некоторая дополнительная ирония, потому что Андрей Свинцов такой относительно молодой человек, мой ровесник, поэтому мне он кажется чрезвычайно молодым, при этом он в ЛДПР с 2000 года.

М. КУРНИКОВ: Ух ты.

Е. ШУЛЬМАН: Да. То есть практически он родился, на коленях, буквально, младенцем играл у Владимира Жириновского. Он образование получал в его этом Институте мировых цивилизаций. Он начинал как помощник депутата от фракции ЛДПР. Между прочим, он сам является депутатом с 2011 года. Это уже третий его созыв. Но вот этот его третий созыв (для всех восьмой, а для депутата Свинцова третий), он не с самого начала там стал депутатом, он списочник, он получил мандат как раз от умершего Владимира Вольфовича Жириновского. Понимаете, какой глубокий символизм в этом можно при желании увидеть. Можно не видеть, но тем не менее, согласитесь, что-то в этом есть такое любопытное. И вот теперь его из фракции-то выгнали.

Маленькое замечание по думскому регламенту. Это не лишает его мандата. Потому что если бы он сам вышел из фракции, тогда мандат надо сдавать. А если его фракция выгнала, то он остается неприкаянным депутатом, но, по крайней мере, сохраняет свою позицию в Государственной Думе. Я думаю, что из заместителей председателя комитета они его вытурят, потому что это уже фракционная квота, и, соответственно, они распорядятся ею как-нибудь иначе.

В общем, слишком быстро бежать впереди карательного паровоза тоже не рекомендуется, тоже не такие дает хорошие политические результаты, как может показаться.

В завершение этого обзора должна сказать вот что. Мы с вами упомянули эти самые выборы парламентские, которые пройдут в России осенью, и за которые отвечают одни, а обстановку ухудшают совершенно другие. Так вот, судя даже по публикуемым социологическим данным, у нас происходит там интересная штука.

Первое место всегда положено «Единой России». Это понятно, это не обсуждается. Второй партией долгие годы, в общем, все путинские годы была КПРФ. После 2021 года, очевидно, было принято решение в администрации президента, КПРФ с этого второго места убрать в наказание за то, что они проявляли избыточную активность во время протестной волны 2017-2021 гг., в партию вступали молодые активисты в регионах, которые хотели стать депутатами (они становились депутатами). Также происходили некие такие союзы, альянсы на земле между региональными структурами Навального и структурами КПРФ. В общем, слишком они стали бенефициарами тех протестных настроений, которые распространялись в эти годы. Их было решено наказать.

Элементы этого наказания многочисленные. В частности, история депутата Рашкина и лося тоже относится к тому же политическому направлению. И, вроде как, это стало получаться. Насколько можно понять, глава партии Геннадий Зюганов особенно против этого не возражал. Во-первых, потому что он не может, во-вторых, взамен его внук Леонид Зюганов должен стать его преемником. Леонид Зюганов – депутат Мосгордумы в нынешний момент.

Но поскольку пока вот эта вся операция по деградации КПРФ так замечательно происходила… Слушайте, бить лежачего – это веселое занятие, и тут у администрации президента и ее политического блока никаких трудностей не возникло. Но те протестные настроения, которые были заморожены с началом войны и отошли на второй план по сравнению с обычным военным эффектом единения вокруг флага, опять начинают возникать. Мы это видим по ряду разных признаков. Сами протесты невозможны, но настроения некоторыми способами по некоторым каналам себя все же проявляют.

В результате, вместо того чтобы на втором этом месте воцарилась партия ЛДПР, как было задумано, на второе место начинает проползать партия «Новые люди». Да, это тоже искусственный политтехнологический проект. Но, как мы с вами знаем из других примеров, искусственные политтехнологические проекты и те кандидаты, которых мы называем электоральными кроликами… Не мы это придумали, это такой латиноамериканский термин – «электоральные кролики». Так вот, если электоральные кролики начинают по каким-то причинам пользоваться поддержкой избирателей, они довольно часто морфируют в совершенно других животных.

«Новые люди» довольно случайно взяли эту тему свободы интернета, потому что они мыслились как некая такая партия условных молодых горожан за все прогрессивное и хорошее. А что может быть прогрессивнее и лучше, чем свободный доступ в интернет? Соответственно, с этим лозунгом они и шли. А эта тема стала наиболее актуальным политическим вопросом в России сегодняшнего дня. Можно спорить и обсуждать, почему именно так, почему именно неприятности с доступом в сеть и блокировка Телеграма возмущают людей больше, чем много чего другого. Но мы это видели еще по ковидным временам: избыточную смертность люди не особенно замечают, а вот кафе закрывать не смей. Вот с интернетом, возможно, похожая история. Но это, похоже, сейчас является некой фокальной точкой, в которой концентрируется народное недовольство.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим.

Е. ШУЛЬМАН: Да, это надо осмыслить.

М. КУРНИКОВ: Тут много чего есть.

М. КУРНИКОВ: Отлично, на одном из каналов пошла реклама, на остальных каналах мы с вами, Екатерина Михайловна. Хотите, я добавлю вам чаю?

Е. ШУЛЬМАН: Хочу, спасибо.

М. КУРНИКОВ: Отлично.

Е. ШУЛЬМАН: Что же такое за «Евгений Онегин»? Вы меня озадачили. Синий Карандаш. А кто такой Синий Карандаш?

М. КУРНИКОВ: Художник уличный.

Е. ШУЛЬМАН: Интересно.

М. КУРНИКОВ: А я тут не знаю, как открывается этот самый термос.

Е. ШУЛЬМАН: На самом деле, поскольку почти в каждой строфе почти все замазано, но есть некоторые оставшиеся слова, это хорошее упражнение, можно ли вспомнить все остальное. Можно. Интересно, интересно. Мы с вами сколько имеем времени?

М. КУРНИКОВ: У нас 10 секунд еще. Мы продолжаем программу «Статус» и продолжаем говорить о событиях.

Е. ШУЛЬМАН: Возвращаемся мысленно в Российскую Федерацию и продолжаем. Еще пару слов надо сказать по поводу вот этих самых блокировок и тех, кто вынужден добровольно или недобровольно их администрировать.

Помните, я упомянула некий чат, о котором говорил министр Шадаев. Что же это за чат такой? Чат этот, кстати сказать, в Телеграме. Это чат для IT-сотрудников, IT-работников, представителей индустрии, в котором они могут разговаривать с представителями Минцифры. В том числе там появляется и сам министр. Я этот чат читаю, о чем, мне кажется, я в прошлый раз уже говорила. Надеюсь, меня не выкинут оттуда. На самом деле, зачем меня оттуда выкидывать? Скоро же все это будет заблокировано. Поэтому можно особенно и не стараться.

Чтение это, надо сказать, увлекательнейшее. Представители индустрии, в особенности в последние дни, говорят об отъезде, о том, что работать стало невозможно. Та среда, в которой они существовали и развивались, намеренно уничтожается. Поэтому соберемся-ка мы все, свяжем свои котомки, наденем их на палку и побредем куда-нибудь в другие страны. И, кроме того, министра своего они очень защищают. Когда там начинается какое-то возмущение или даже попытки пошутить над тем, что говорит министр, им пишут: «Что же вы, не видите? Он бедный, он старается, как может. Ему и так нелегко. Вот что тут вообще издеваться-то?» В общем, интересная такая атмосфера, немножко закатная.

Посмотрим. Посмотрим, как это все будет происходить в реальности. Эта кампания по борьбе с интернетом уже была сравнена с антиалкогольной кампанией позднесоветского времени. Плохо для авторитарной власти что-нибудь такое объявить, а потом этого не добиться. Вот это опасная ситуация. Лишать людей того, к чему они привыкли и что является неотъемлемой компонентой их повседневной жизни, тоже опасно. Но еще и не смочь этого сделать – это действительно какая-то уже примета такого зрелого, пожилого авторитаризма, который не вполне в силах реализовывать то, что он сам заявляет, который людей пугает по-прежнему, но эти свои пугалки уже не настолько в силах воплотить в жизнь.

Из более либерального в этом же направлении. Федеральная антимонопольная служба внезапно объявила, что штрафы за рекламу в Телеграме и Ютубе откладываются до 2027 года. Напомню, особенно в Телеграме довольно парадоксальная ситуация: государство настаивало на том, чтобы авторы каналов регистрировались в Роскомнадзоре именно для того, чтобы они имели право размещать рекламу. Некоторые особенно склонные к лоялизму граждане зарегистрировались. А теперь оказалось, что рекламу размещать все равно нельзя, их все равно оштрафуют. Но оштрафуют их только с 2027 года, а заблокируют уже с завтрашнего дня, если верить обещаниям. Как энтузиазм в одобрении репрессивных мер, так и проявление лоялизма, как выясняется, не окупаются.

Дефицитный бюджет и первые признаки секвестра

Далее. Что еще делает положение администраторов разного уровня все более и более сложным? Мы с вами говорили о недостатке денег на уровне преимущественно региональном, но и на федеральном тоже. В связи с этим попробуем ответить на вопрос, который задается в публичном пространстве: а не планируется ли секвестр бюджета?

Слово из 90-х. Им детей пугают уже, в общем, довольно много лет. Бюджет Российской Федерации федеральный является дефицитным. Дефицит этот, похоже, растет. Закрывать его все труднее. Первоначальная радость от повышения цен на энергоносители в связи с иранской войной, по-моему, как-то утихла, потому что выяснилось, что для того, чтобы спасти бюджетную ситуацию в России, эта война должна продолжаться очень долго и цены должны держаться на высоком уровне тоже продолжительное время. Поэтому разговоры о бюджетной экономии, в общем, происходят.

Откуда мы черпаем свои данные? Во-первых, опубликован отчет Счетной палаты о бюджете за 2025 год. Что пишет нам Счетная палата, возглавляемая, как мы помним, сыном Ковальчука? Пишет она нам в своих рекомендациях о необходимости выявления аудиторами возможности сокращения бюджетных ассигнований. Это, конечно, еще вовсе не секвестр. Напомню, что секвестр – это пропорциональное сокращение расходов по всем статьям. Он может быть как всеобщим, так и выборочным. Сокращение по какому-то одному направлению, в общем, секвестром называться не может.

Кроме того, случился у нас на днях очередной съезд РСПП (Российского союза промышленников и предпринимателей). Там президент выступал, на закрытой части, судя по всему, просил бизнес пожертвовать каких-нибудь денег на продолжение СВО, с большим энтузиазмом рассказывал, как будем продолжать воевать дальше, уж по крайней мере до захвата всего Донбасса, и вот только сейчас надо денежек пожертвовать. Какие-то энтузиасты выразили готовность этих самых денег дать.

Но также выступал там и глава Минфина Антон Силуанов, говорил, что российская экономика переживает непростое время. Почему оно вдруг такое непростое? Только что было простое. В связи с этим бизнесу нужно задуматься о сокращении расходов, и правительство тоже в этом направлении мыслит. Далее цитата: «Сегодня основная работа правительства – это работа с бюджетом, с балансом бюджета. Не только на текущий год, но и на предстоящую перспективу. Мы активно работаем с расходами». Как может выглядеть работа с расходами, понятно. Речь может идти только об их сокращении.

В свою очередь, глава РСПП выразил опасения, не случится ли новый виток повышения налогов. Выразил опасения. Никаких, насколько я знаю, заверений в том, что этого не произойдет, также не получил.

Была публикация в Bloomberg о том, что правительство рассматривает перспективу 10%-го секвестра бюджета по невоенным и незащищенным статьям.

Мы знаем из совершенно открытых данных, что региональные бюджеты сокращают в 2026 году свои социальные расходы. В частности, расходы на здравоохранение в 2026 году по сравнению с 2025-м снижены в Вологодской области, например, на 39%. Это очень большая цифра. Но там идет активная борьба с алкоголем. Может быть, от этого Вологодская область настолько поздоровела, что расходы на здравоохранение сократились сами собой.

М. КУРНИКОВ: Там памятники Сталину еще ставят. Может быть, это как-то соотносится.

Е. ШУЛЬМАН: Это оздоравливает. Да, если у кого-то что-то заболит, он может подойти и прислониться к этому памятнику. Это наверняка поможет. В Иркутской области сокращение на 32%; в Кемеровской области – на 30%; в Московской области – на 24%; в Волгоградской – на 24%. И далее еще у нас есть довольно длинный список регионов. То есть эти сокращения уже, на самом деле, происходят. Понятно, что они не могут коснуться ни прямых военных расходов, ни тех военных расходов, которые записаны как социальные.

Новые поправки в УК и защита критической инфраструктуры

Далее. Чем еще новым и увлекательным порадовал нас законотворческий процесс на прошедшей неделе? За то время, что мы с вами не виделись, был внесен в Государственную Думу и запланирован к рассмотрению в апреле правительственный законопроект, привлекший довольно значительное публичное внимание. Это поправки в Закон о гражданстве Российской Федерации и в Закон об обороне под названием «По вопросу экстерриториального использования по решению президента Российской Федерации формирований Вооруженных сил для защиты граждан Российской Федерации». Еще раз повторю, законопроект правительственный, то есть высокопрофильный.

О чем же там говорится? Там говорится о том, что по решению президента возможно использование Вооруженных сил России за пределами Российской Федерации для защиты граждан России от неправосудного преследования, заключения. В общем, если они там преследуются какими-то судами, деятельность которых не согласована с Российской Федерацией и в деятельности которых Российская Федерация не принимает участие, то для пресечения этого безобразия можно использовать вооруженные силы.

На самом деле, список возможностей для использования вооруженных сил России за рубежом достаточно обширен и достаточно туманно сформулирован. Там вообще написано «для защиты граждан Российской Федерации». Поэтому отдельно прописывать там какие-то решения судов было, в общем, не обязательно. Все это отдается по нашему действующему законодательству на усмотрение президента Российской Федерации.

Но, видимо, была необходимость, во-первых, привлечь внимание публики к тому, что Россия неравнодушно смотрит на преследование своих граждан разными судебными инстанциями за рубежом. Во-вторых, похоже, что это то, что мы называем «новостным законотворчеством». То есть законопроект в честь археолога Бутягина. Это предположение возникло сразу, честно говоря, по прочтении текста этого законопроекта, потому что это такой скорее проект, написанный языком политической публицистики, чем права. Ну и зная, какова действующая правовая база, в общем, становится понятно, что необходимости в этих уточнениях никакой уже, на самом деле, нет.

Подтверждение правильности этой догадки пришло нам буквально на днях от депутата Картаполова, одного из любимых наших членов Государственной Думы, председателя комитета по обороне. Он напрямую ссылается на случай Бутягина и говорит, что все должны знать, что мы это так просто не оставим. Цитата: «Но здесь надо четко понимать, что это не означает, что в случае подобной ситуации сразу полетят бомбардировщики или поплывут крейсеры. Вовсе нет. Само наличие такого законопроекта уже будет являться очень серьезным сдерживающим фактором для тех, у кого подобные мыслишки еще бродят в головах». То есть мы никуда не полетим и не поплывем, но вы прочитаете этот законопроект и напугаетесь, поэтому не будете так поступать. Опять же, это было ясно из текста.

М. КУРНИКОВ: Китайское предупреждение такое.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Я не очень понимаю, зачем с такой приятной военной прямотой об этом говорить. Потому что это звучит немножко жалостно. Правда, далее депутат Картаполов замечает, что у наших вооруженных сил достаточно сил, средств и возможностей, чтобы выполнить задачу, не привлекая излишнего внимания, но выполнить гарантированно.

М. КУРНИКОВ: Ух ты.

Е. ШУЛЬМАН: В общем, какой-то спецназ на веревке спустится, наверное, на крышу варшавской тюрьмы, разберет ее, похитит археолога Бутягина и спасет его, вывезет обратно в Российскую Федерацию. Кстати, бывали случаи, когда люди, преследовавшиеся, например, в Украине за сотрудничество с Россией, возвращались в Российскую Федерацию и там преследовались за государственную измену. Так что я бы на месте археолога еще подумала бы, стоит ли ему в объятия любимой Родины возвращаться. Итак, я думаю, это мы увидим принятым в течение апреля, безо всякого сомнения, поскольку это правительственная политическая инициатива.

Другой законопроект, менее шумный, но зато уже дошедший до Совета Федерации, был в конце марта принят во втором и третьем чтении. Это поправки в Уголовный кодекс. Мы всегда обращаем внимание на изменения в Уголовный кодекс. Это было внесено у нас депутатами Государственной Думы под руководством Петра Толстого, вице-спикера. И это называется следующим образом: «В части уточнения ответственности за неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации». Проще говоря, это возможность сажать работников IT на более долгие сроки за причинение вреда вот этим самым системам.

Что такое критическая информационная инфраструктура? Это системы, важные для государства. Например, цифровые системы в банках, энергетике, связи, транспорте, атомной, оборонной, химической промышленности. В общем, любая сколько-нибудь крупная IT-компания, которая работает со значительными клиентами, причем не обязательно государственными. Банки, например, или какие-то предприятия связи могут быть и частными, но они важны для государства, поэтому это критическая инфраструктура.

Что такое вред? Уничтожение, блокировка, модификация или копирование данных. То есть утечка данных тоже является таким вот повреждением.

Сколько полагается? До 10 лет, если это вызвало тяжкие последствия. Если менее тяжкие нарушения правил эксплуатации, то штрафы – 500 тысяч для юрлиц и для физлиц, соответственно, несколько поменьше.

То есть смотрите, те сотрудники IT-отрасли, которые в министерском чате говорят о том, как им, наверное, придется уезжать из Российской Федерации, будут иметь дополнительный аргумент для того, чтобы пересмотреть свои жизненные планы. Потому что все это тоже сформулировано довольно туманно. Вот произошла утечка. Как найти, кто в ней виноват? А тот человек, который сидит непосредственно на maintenance этой базы, вот он. Вот его и можно посадить на 10 лет, если квалифицировать произошедшие последствия как тяжкие. А это тоже, как вы понимаете, как принято выражаться в нашем эфире, эксперт ФСБ в суде объяснит. Вот, собственно, знайте, что есть у нас теперь такой закон.

Правда, объективности ради, к этой статье УК есть примечание, что если лицо совершило такое преступление и активно способствовало раскрытию или расследованию преступления, в том числе, предприняло необходимые меры по сохранению следов неправомерного воздействия, и если в действиях этого лица не содержится какого-нибудь иного состава преступления, то такое лицо освобождается от уголовной ответственности. Но я бы вам советовала дело до того не доводить.

Второй антимошеннический пакет: что меняется

Далее. Помните, говорили мы с вами о законодательной борьбе с телефонными мошенниками или, точнее говоря, о целом ряде законодательных мер, которые принимаются под предлогом борьбы с телефонными мошенниками и, в общем, выглядят пострашнее самих мошенничеств. У нас был принят первый так называемый антимошеннический пакет, внесенный правительством. Он сильно осложнил гражданам доступ к их банковским счетам, облегчил блокирование этих счетов, ограничил объем денег, которые они могут снять в банкоматах, что особенно им удобно и приятно в условиях, когда Россия массово переходит в кэш из-за всего того, о чем мы говорили в первой части нашей программы. Но это был только первый пакет.

Теперь у нас есть второй. Он тоже внесен правительством. Он был принят 10 февраля в первом чтении. Он готовится ко второму. И во втором чтении, как принято в Государственной Думе, в него поступают увлекательнейшие поправки.

Я, кстати говоря, напомню, что у нас с 1 сентября аж прошлого года штрафы введены за поиск экстремистских материалов. И есть уже даже прецеденты. Это было в предыдущем пакете. Что новенького? Например, россиянам старше 60 лет предлагается отключать звонки из-за рубежа на стационарные телефоны. Помните, Макрон у нас звонил в Кремль все время. Вот теперь эта проблема решена сама собой. Его осуждали бедного, за то, что зачем звонит. Обсуждали, нужно ли звонить, не нужно. Теперь больше нет такого вопроса. Поскольку абонент старше 60 лет, то на стационарный телефон ему из-за рубежа звонить уже будет невозможно. А зачем, действительно? Пусть ему изнутри России звонят, пусть внуки ему звонят. А то ему позвонят какие-нибудь мошенники, а он что-нибудь сделает не то. Это все-таки возраст почтенный, надо его как-то беречь.

Можно вводить самозапрет на подключение международных звонков. Это не будет распространяться на номера стран Союзного государства. Видите, как здорово. Также вводится ряд ограничений для сим-карт, используемых детьми.

М. КУРНИКОВ: То есть теоретически можно приехать к Лукашенко, от него позвонить.

Е. ШУЛЬМАН: Вот. Вот это тоже вариант, да. То есть, например, Александр Григорьевич говорит: «Слышь, это я тут звоню, у меня здесь Макрон сидит, вот я ему сейчас трубку передам». Это да. Это, в общем, какой-то, наверное, способ. Итак, запрет или самозапрет на получение звонков из-за рубежа, но именно на стационарные телефоны.

Также сим-карты, используемые детьми. Родители обязаны сообщать оператору связи о том, что сим-карта находится в пользовании ребенка. И на такие детские сим-карты не будут отправляться СМС-сообщения, содержащие коды подтверждения аутентификации или коды подтверждения значимых действий. Вот видите как. А если родители не сообщат о том, что сим-карта для ребенка, а тем не менее отдадут ее ребенку… В общем, вот эти все строгости великие, исполнение которых невозможно контролировать, – это такая своеобразная форма законотворчества. То есть, с одной стороны, давайте наведем на всех ужасу. А с другой стороны, а что будет, если они этого ничего не станут делать? А вот не очень понятно, чего будет.

Соцсети и ресурсы, которые входят в реестр распространителей информации (кстати, туда входят и маркетинговые платформы), при авторизации по номеру телефона обязаны проверять, принадлежит ли номер ребенку или взрослому. А как это можно проверить?

М. КУРНИКОВ: Позвонить только.

Е. ШУЛЬМАН: И по голосу угадать.

М. КУРНИКОВ: Как-то да.

Е. ШУЛЬМАН: А если там Рина Зеленая, и нее такой голос всегда? Знаете, сколько есть людей со звонкими детскими голосами… В общем, тоже не до конца понятно.

Татарстан и опасный запрет на сообщения о преступлениях

Опять же, продолжая нашу линию на всеобъемлющую объективность. Помните, был законопроект, внесенный Законодательным собранием Татарстана, о том, что запрещается средствам массовой информации сообщать о преступлениях до вынесения приговора и сообщать подробности расследований или каких-то подозрений до того, как они подтверждены судом.

Тоже много шума поднялось вокруг этого проекта, потому что, как нетрудно было догадаться даже тем, кто не работает в оппозиционных СМИ или в расследовательских СМИ, это запрет на то, чтобы писать о значительной части происходящего в стране, каковое, происходящее, как раз наполовину состоит из одного типа запретов, а на другую половину состоит из известий о том, как задержали того или иного государственного служащего или сотрудника государственной корпорации. Поэтому если об этом не писать, то о чем писать? Непонятно.

Законодательное собрание Татарстана отозвало этот проект. Он и с самого начала не выглядел каким-то особенно значительным, потому что, как мы с вами знаем из законотворческой статистики, региональные инициативы имеют самый низкий процент одобряемости. Поэтому, в общем, им можно было не отзывать. Я думаю, что его бы и не скоро рассмотрели, и вряд ли бы приняли.

Но одновременно один из наших любимых законотворцев Андрей Александрович Клишас, глава Комитета по законотворчеству Федерального собрания Российской Федерации, дает большое интервью РБК, где говорит о многих предметах. В общем, интервью представляет собой такую смесь доброкачественного и злокачественного Клишаса. Но в своей злокачественной части он берет и одобряет эту инициативу, называя ее крайне разумной. Далее следует пассаж, который мне показался прочувствованным. «Вот, – говорит Андрей Александрович, – показывают какие-то пачки денег по телевизору, которых большинство телезрителей не видело никогда, часы, обыски в домах. А вот хорошо ли это? Это только возбуждает дурные страсти».

М. КУРНИКОВ: Действительно.

Е. ШУЛЬМАН: – «Зачем же такое показывать, когда человек еще не признан судом вором или убийцей?»

М. КУРНИКОВ: Может, он потом поделится, в конце концов, и его выпустят.

Е. ШУЛЬМАН: Может быть, он раскается. Да, действительно. Что-то мне показалось по интонации, что Андрей Александрович легко представляет себя на месте того человека, чьи коробки с часами показывают по телевизору.

М. КУРНИКОВ: Это называется «эмпатия».

Е. ШУЛЬМАН: Да. Мы одобряем такое. Страх божий – начало всякой мудрости. Эмпатия – мать предвидения. Действительно, ничего невероятного в таком развитии событий нет. Думать в этом направлении нужно, хотя и неприятно.

Итак, в завершение нашего событийного блока напомним об одном законопроекте, за которым мы следили, когда он был еще вот такусеньким, с этапа законопроекта, на всем протяжении его принятия, потому что мы не сомневались, что

он войдет в жизнь, может быть, многих россиян. Помните законодательную норму об изъятии заброшенных дачных участков?

М. КУРНИКОВ: Такое не забудешь.

Е. ШУЛЬМАН: Вот. Мы с вами об этом говорили, потому что высокая политика – это хорошо и важно, но вот такие вещи, которые касаются каждого, надо отслеживать, граждан надо об этом обязательно предупреждать. Первые случаи применения этого закона, изъятия, конфискации. Ну, изъятия. Это не очень правильно называть конфискацией. Конфискация – это следствие судебного решения. Хотя тут тоже судебное решение, но не в связи с каким-то уголовным делом. Из того, что нам стало известно. В Омской области уже 13 случаев земельных участков таким образом изъятых. Вступил в силу этот закон 1 марта 2025 года. Вот год уже прошел. Вот, пожалуйста, подошла, подоспела судебная практика.

Если у наших дорогих слушателей есть данные о том, что где-то за пределами Омской области такое еще случается, вы, пожалуйста, нам напишите. Вы помните наше священное правило: один олень – случайность, три оленя – тенденция. Тут у нас уже 13 оленей, но они все почему-то в Омской области. Почему вдруг? А может быть, это какой-то регион пилотный. Так тоже бывает. Мы помним, например, что довольно массовая и значимая по объемам деприватизация начиналась с Челябинской области, а потом распространилась на многие другие регионы Российской Федерации. Но вот интересно знать, было ли такое где-нибудь еще.

Что такое заброшенность? Опять же, сформулировано довольно мутно. Собственник обязан убирать территорию, косить траву, не допускать разрастания сорняков выше 1 метра и на более чем 50% территории. Также у вас должны быть окна застекленные.

Опять же, что есть сорняк? Сорняк – он в глазу смотрящего. Может, это ваш любимый топинамбур, но он просто выглядит как сорняк. Кто будет мерить эти 50% территории? В общем, если ваш дачный участок находится на каком-то месте, на котором, например, кто-нибудь хочет построить что-нибудь другое (скажем, многоквартирный дом или проложить какую-нибудь транспортную магистраль), то вы можете обнаружить, что все ваши посадки на самом деле являются сорняками. Вот сейчас как раз снег, надеюсь, начнет сходить на большей части территории Российской Федерации. Отправляйтесь на дачу, дорогие слушатели, приведите там все в порядок.

М. КУРНИКОВ: Есть эксперты всякие, филологи, которые видят экстремизм, не экстремизм. Это будут эксперты-агрономы, которые будут определять…

Е. ШУЛЬМАН: Заброшенность.

М. КУРНИКОВ: Да. Сорняк, не сорняк.

Е. ШУЛЬМАН: Мне кажется, тут нужны психологи. Как это сказать, в чем выражается заброшенность? В общем, будьте осторожны, дорогие граждане. На вашу собственность самого разного вида государство, как мы видим, обратило свои несытые глаза.

М. КУРНИКОВ: Давайте мы осмыслим это дело и потом вернемся снова сюда.

М. КУРНИКОВ: А на некоторых каналах и не пропадаем. Е. ШУЛЬМАН: Нет.

М. КУРНИКОВ: Да, у нас еще одна минутка. А вон и чай к вам идет. Вот там. Да.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо. После перерыва переходим к следующей рубрике.

М. КУРНИКОВ: Да. Сразу. И у нас на нее минут шесть-семь, то есть нормально.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Все-таки роковой реплики «три минуты на отца» я сегодня не услышу. Хорошо.

М. КУРНИКОВ: Мы снова в эфире. У нас рубрика «Отец». И надо сказать, что это отец, который навеян тем местом, где мы находимся.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно.

М. КУРНИКОВ: Мы въехали в Канаду. И, соответственно, в Канаде мы уже побывали в двух городах – в Торонто и в Оттаве. Направляемся в Ванкувер. Оттуда в Соединенные Штаты. И все-все-все там дальше уже будет в описании, конечно. Но вот отец как раз у нас сегодня ровно из этой поездки.

Е. ШУЛЬМАН: Местный, практически.

М. КУРНИКОВ: Да. Кто это?

Е. ШУЛЬМАН: А у нас прозвучало?

М. КУРНИКОВ: Давайте послушаем.

Отец — Петр Веригин

Е. ШУЛЬМАН: Отец наш сегодняшний интересный человек. Он и теоретик, и практик, и духовный лидер, и землевладелец, и, я бы сказала, политический деятель, и автор религиозных текстов. Он действительно связан с Канадой, вот прямо с теми местами, в которых мы находимся, и с еще более отдаленными местами, до которых мы, возможно, даже не доедем. При этом это русский человек, родившийся в России.

Мне захотелось поговорить сегодня о Петре Веригине, лидере российских духоборов. Это тот человек, который был корреспондентом Льва Толстого, который много лет был в ссылке (сослан был российским правительством), который Россию покинул и организовал массовый выезд своих единоверцев в Канаду, вернулся один раз в Россию, рассматривая возможность, может быть, вернуться вместе со всей остальной своей паствой, решил этого не делать, расскажем почему, и умер при довольно загадочных обстоятельствах, которые не выяснены до сих пор.

Прежде всего давайте скажем, кто такие духоборы. Опять же, тут начинаются сложности. Скажешь «секта» – это оценочный термин. Это религиозное течение, которое возникло в России в конце XVIII века. Интересно, что сам термин «духоборы» – это ровно такое название, которое довольно часто встречается в истории. Это кличка, которой выражено осуждение. И эту кличку преследуемая группа берет как свое название. То есть оскорбление становится знаменем. Это происходит раз за разом. Гёзы, санкюлоты, импрессионисты, суфражистки – это все ругательства, которые были придуманы для того, чтобы какую-то группу обозначить. И эта группа берет и делает это своим собственным именем. Через некоторое время уже первоначальный ругательный смысл этого слова забывается.

Так вот, духоборы – это те, кто с духом борются, те, кто против святого духа пошли. Это термин из памфлета, написанного одним из православных иерархов, против вот этого самого движения этой самой секты. Духоборов обычно сравнивают с британскими квакерами. Они действительно довольно сильно на них похожи.

В чем основные параметры этой идеологии? Духоборы – христиане. При этом они не имеют священников, считают, что человек общается с Богом напрямую, что Христа и его биографию следует понимать в духовном смысле. То есть в каждом человеке Христос родится, растет, учится, страдает и умирает, и далее опять возрождается. Они, кстати, верили в переселение душ, немножко как буддисты, в то, что если человек жизнь прожил праведную, то он потом опять праведником-то и переродится, а если плохо себя вел, то сделается он животным.

Они буквально понимали евангельские запреты на клятвы, поэтому не приносили присяг и никаких обещаний не давали никакому государству. Этот аспект их веры создавал им максимальное количество неприятностей, поскольку, как мы увидим, практически никакое государство такого особенно не любит, просто свое недовольство проявляют эти самые государства по-разному.

Итак, духоборы – это в основном крестьяне. Это движение, которое возникло и развивалось в крестьянской среде. Опять же, они отказывались служить в армии, поскольку они мыслили себя как пацифистов. При этом этот пацифизм не совсем сразу возник в движении духоборов. В частности, когда царское правительство, а это началось уже с Александра I, стало ссылать их в разные отдаленные места, были опасения, что они дурно будут воздействовать на окружающих, что все остальные перейдут в духоборы.

Православная церковь всегда очень ревниво относится к любым альтернативным учениям. Видимо, подобно тому, как Советскому Союзу казалось, что раз откроешь границы – все советские люди разбегутся, то православной церкви кажется, что если появится хоть какая-то альтернатива – все православные туда убегут. Поэтому век за веком она с очень большой энергией преследует любые иные христианские конфессии. То, что происходит со Свидетелями Иеговы в наше время, тому прекрасное подтверждение.

Так вот, при царях – и при Александре I, и при его наследниках – духоборов ссылали в разные места, причем все дальше и дальше. В результате обнаружили они себя в Закавказье, в нынешней Грузии. Там у них было вооруженное ополчение. Видимо, это было уже совершенно необходимо для того, чтобы охранять эти их поселения.

Когда на сцене появляется Лев Толстой? Ближе к концу XIX века, а именно в 80-х годах, среди духоборов распространяется более активный пацифизм. И вот тут-то как раз наш с вами Петр Веригин, тогда еще довольно молодой человек, после смерти предыдущего духовного лидера духоборов становится его наследником.

М. КУРНИКОВ: Ее.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Это происходит не без конфликта, потому что после смерти предыдущего духовного лидера Калмыкова наследовала его вдова Лукерья. И эта самая Лукерья предложила молодому Веригину у нее работать в их духоборской штаб-квартире. У них было такое помещение, которое называлось «Сиротский дом». Этот Сиротский дом – это на самом деле была их главная контора, через которую велись дела духоборов. В общем, она пригласила его туда трудиться, обратив внимание на его способности, а потом предложила ему стать своим преемником. Не все с этим согласились, произошел там некоторый раскол, потому что у этой Лукерьи был брат, который сам хотел быть преемником. В общем, кто-то пошел за ним, кто-то пошел за Веригиным.

Надо сказать, что Веригин оказался действительно очень энергичным и публицистом, и организатором, и человеком, видимо, достаточно лидерских качеств, поскольку его последователи шли за ним через очень значительные опасности.

Так вот, ключевым событием, которое навлекло на духоборскую общину уже прямые репрессии, было так называемое сожжение оружия. Произошло оно в 1895 году. Духоборы отмечают этот день до сих пор. Это их такое было прямо системообразующее мероприятие. Они собрали все оружие, которое у них у самих было с прежних времен, сожгли его на кострах, уничтожили потом несгоревшие металлические части. То есть тем самым они окончательно приняли христианский пацифизм вот в такой радикальной уже форме. 1895 год, это уже время правления Николая II. Это уже, в общем, не очень спокойное время в России: революционный террор происходит, и разные военные конфликты уже скоро произойдут. Тифлисскому губернатору это крайне не понравилось, всем остальным администраторам это понравилось еще меньше.

Далее. Узнавшие о том, чем занимаются духоборы, не смогли помешать этому сожжению оружия, но потом зато прислали туда войска и казаков, избили этих духоборов, заселились в этот их Сиротский дом, часть казаков расквартировали у духоборов по домам. В общем, больше всего это напоминало драгонады при Людовике XIV, когда отменили Нантский эдикт и, соответственно, послали войска для того, чтобы всех протестантов перевоспитывать в католиков путем заселения драгунов этих самых к ним в дома.

Все это было довольно ужасно. Духоборы к тому моменту были достаточно многочисленной группой. Поэтому эти события не в Центральной России, а в довольно отдаленной ее провинции тем не менее стали предметом общественного внимания и, в частности, обратили на себя внимание Льва Толстого, к которому Веригин обратился. Он написал Александре Федоровне, императрице, предложил ей найти какие-то другие способы урегулировать этот конфликт, переселить их, например, еще куда-нибудь подальше или дать им возможность эмигрировать в Великобританию или в Канаду. Вот тогда возникла эта мысль.

Он начинает переписываться с Львом Толстым и вроде как достигает с ним некоторых договоренностей. При этом надо иметь в виду, что этот самый Веригин к тому моменту в качестве организатора вот этих антиправительственных мероприятий уже находится в ссылке. Вот из ссылки он ведет всю эту переписку.

Следствием этой переписки были события, довольно известные в истории России, в истории русской литературы. Лев Толстой, который к тому моменту уже отказался от гонораров за свои произведения, соглашается принять гонорар за роман «Воскресение», а также за рассказ «Отец Сергий», с тем чтобы все эти деньги передать духоборам. Также он организовал то, что мы сейчас бы назвали фандрайзинговой кампанией и в целом собрал около 30 тысяч рублей (огромная сумма по тому времени).

Благодаря этому 7,5 тысяч духоборов могли эмигрировать в Западную Канаду. По легенде, один из старцев духоборов сказал: «Как только мы покинем Россию, так и царя не станет». Ну, не совсем сразу это произошло, но через 20 лет действительно это случилось. Поселились они в Саскачеване, там они начали опять заниматься сельским хозяйством, в общем, не без успеха.

Я, кстати, готовясь к этому выпуску, прочитала позицию противоположной стороны, а именно статью из православной газеты как раз времен начала века, в которой обличалось лицемерие Льва Толстого, который поддерживает этих фанатиков в их фанатизме, укрепляет их, им внушает, что они должны быть вегетарианцами, а они от этого с голоду дохнут, способствовал тому, что они переплыли в Канаду, а в Канаде они голодают и живется им плохо, они замечательно и хорошо жили буквально на молочных реках и кисельных берегах тут у нас в Закавказье, но вот он пошел воду мутить, выставляет себя их спасителем, а на самом деле от него только все хуже.

Но, возвращаясь к печальной мысли о несколько схожих природах разных государств. Как вы понимаете, переехав в Канаду, духоборы остались духоборами. Поэтому они, например, не могли регистрировать землю в качестве личной собственности. Также они не соглашались служить в армии, и они не соглашались приносить никакую присягу и, соответственно, получать гражданство или вообще хоть какие-то документы. Поэтому канадское правительство тоже стало смотреть на них несколько косо и даже пытаться их каким-то образом переселять куда-нибудь еще подальше.

Как они вышли из дилеммы с собственностью? Они зарегистрировали эту всю землю на Веригина. В результате он оказался одним из крупнейших землевладельцев в Канаде. Они тут мост построили, который сейчас в Канаде объявлен национальным достоянием. Они зарегистрировали организацию «Христианская община всеобщего братства» и часть своей собственности таким образом зарегистрировали на нее. Когда началась Первая мировая война, конечно, их пацифизм вызывал правительственное недовольство. Но, по крайней мере, казаков к ним все-таки в дома-то не подселяли.

Тем не менее, что произошло у нас дальше? Петр Веригин съездил в Россию. В Россию причем он съездил в 1906 году в делегации шести духоборов, для того чтобы изучить возможность возвращения их в Россию, где вроде как объявлена теперь религиозная терпимость. Лично Николай II подтвердил ему, что если они поселятся на Алтае, в юго-западной Сибири, то они будут освобождены от воинской повинности, трогать их там не станут. Но Веригин, который был, видимо, толковым организатором, понял, что положение их не будет в России таким стабильным, каким оно является в Канаде. Поэтому в марте 1907 года он благополучно вернулся в Канаду и продолжал там жить и развивать эту самую свою общину.

Расскажем про его смерть при обстоятельствах действительно загадочных. В 1924 году он погиб в результате взрыва поезда Канадской тихоокеанской железной дороги. Причем в результате погиб не только он, а ехали в том же вагоне, например, член местного законодательного собрания и еще некоторое количество довольно именитых канадских граждан. Преступление не раскрыто до сих пор.

Есть версия, что это следы внутренней борьбы в самом движении духоборов, потому что здесь, в Канаде, от них откололось еще более фанатичное крыло, которое называлось «Сыны свободы» (Sons of Freedom). Подозревали Ку-клукс-клан. Подозревали большевистское правительство, между прочим, которое в те поры имело довольно развитую агентурную сеть за рубежом и также, как мы знаем из истории, например, их работы с эмигрантскими структурами во Франции, всякие диверсии и террористические акты организовывало довольно-таки ловко.

Преемником его стал его сын, после него – его внук. За прошедшие годы, если вам интересно, духоборы практически растворились в окружающей канадской действительности и не представляют собой уже сколько-нибудь значительной общины. Но в Саскачеване можно видеть эти самые русские деревни, отмечается вот этот их день сожжения оружия. Они, кстати, в XX веке активно участвовали во всякой борьбе за мир. В ООН представители духоборов выступали по поводу того, как бы перестать воевать. Как вы понимаете, во время Второй мировой войны они воевать тоже отказывались. То есть вот такая длительная и устойчивая оказалась эта традиция.

История эта говорит нам сразу о многом: о том, как писатели могут влиять на исторический процесс; о том, как авторитарное государство, будучи в плену своих собственных предрассудков, лишается работящего населения в довольно больших количествах. Тогда казалось, что российское население совершенно неисчерпаемо. Это была страна высокой крестьянской рождаемости. Но за XX век этот ресурс довольно сильно поистрепался. Теперь всего этого довольно-таки жалко. Ну и также эта история о том, как всякое государство желает контроля, но с некоторыми можно договариваться, а с некоторыми не получается.

М. КУРНИКОВ: Давайте перейдем сразу к вопросам без отбивки, потому что у нас совсем нет времени, прям по одной минуте.

Вопросы слушателей

Вопрос про диспаритет общества и политической системы

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.

М. КУРНИКОВ: Элеонора Шамсутдинова спрашивает: «Почти 10 лет назад Екатерина Михайловна высказывала мнение, что граждане Российской Федерации с точки зрения своего интеллектуального и социального развития заслуживают совсем другую власть, более продвинутую. А это утверждение все еще актуально?»

Е. ШУЛЬМАН: Да, это утверждение все еще актуально. Одичание, которое приносит война, конечно, никого не красит. Понятно, что и массовый отъезд, и массовые убийства влияют на общую композицию российского социума. Тем не менее Россия продолжает оставаться городской образованной страной с постиндустриальной экономикой, экономикой, в основном, основанной на торговле и транспорте, то есть перемещениях, коммуникациях и торговле, и оказании услуг.

При такой модели примитивная персоналистская автократия не удовлетворяет общественным запросам. Вот даже сейчас видно, как общество начинает это осознавать, и как те слои его, которые казались сами себе чрезвычайно аполитичными, сталкиваются с тем, что принимаются решения, непосредственно влияющие на их жизнь, а они на эти решения никак повлиять не могут. Вот это недовольство – начало всякой политической сознательности.

Вопрос про лидерские таланты, явленные нам в ощущениях

М. КУРНИКОВ: Расцветет спрашивает вас: «У меня порой возникает ощущение противоречия. С одной стороны, публичные выступления Владимира Путина часто производят впечатление, мягко говоря, интеллектуальной ограниченности. С другой стороны, в выпусках “Статуса” вы описываете сложную систему балансировки элитных групп в персоналистской автократии, которая требует значительных управленческих и когнитивных способностей от лидера. Как это можно согласовать?»

Е. ШУЛЬМАН: Да, этот вопрос возникает у многих. Действительно, лидер у нас ровно таков, каким он вам представляется в своих публичных выступлениях. Тем не менее у него есть некоторые свои специфические способности, которые обычно бывают у начальников, долго сидящих на своем начальственном месте. Это умение запоминать имена и лица и отношения людей между собой, а также воздействовать на худшее в этих людях. Вот у них такая специфически цепкая память, очень ограниченный кругозор, но вот это свое дело управленческое они, в общем, знают.

Под ним находится действительно и обширная, и развитая, и непросто устроенная бюрократическая машина, которая строилась совершенно другими людьми и поддерживается совершенно другими людьми. Его-то задача, в общем, усидеть на вершине. Пока он с ней справляется. Справляться с этим нетрудно, если ты обладаешь значительным ресурсом. Поэтому так много автократий являются ресурсными автократиями. Не потому, что в углеводородах есть какое-то специфическое ресурсное проклятие или нефтяное проклятие, а потому, что если ты можешь собрать в своих руках много денег, то ты можешь откупиться почти от любой проблемы либо переждать ее.

Люди на протяжении веков задавались вопросом: «Как это нами управляют такие невыдающиеся совершенно лидеры? Вот посмотришь на него, вроде и глаз положить не на что, и послушаешь его, и слушать-то нечего, а вот глядишь, как-то он все-таки нами управляет». Это делается, к сожалению, согласием, содействием и соучастием тех, кто и образованнее, и умнее, и дальновиднее, и могли бы – should know better – получше распорядиться своими способностями. Но они инвестируют самих себя в поддержание статус-кво, потому что им кажется, что это отвечает и их интересам тоже. Когда их потом сажать приходят, они очень каждый раз удивляются.

Вопрос про отшелушивание элит силами европейских политиков

М. КУРНИКОВ: Последний вопрос из Патреона «Эха», на который я призываю подписываться. Sui S спрашивает: «Если вы общались с европейскими политиками, рассматривают ли они провоцирование, отшелушивание элит как стратегию?»

Е. ШУЛЬМАН: С европейскими политиками очень трудно в этом отношении. Не в смысле с ними трудно. С ними-то приятно иметь дело. Им трудно. Они несут электоральную ответственность. Они в гораздо большей степени публичны, чем политики в недемократиях. Им не только трудно делать аморальные вещи, им трудно даже обсуждать аморальные вещи. А то, что могло бы быть частью тактики по, как вы выражаетесь, отшелушиванию элит или по провоцированию элитного раскола, это очень безнравственная политика. Она должна состоять в том, что вы людям, виновным в тяжелых преступлениях, предлагаете неприкосновенность в обмен на предательство. Давайте назовем вещи своими именами. Это надо делать. Но они должны как-то на это решиться в глубине своей души, никому об этом не сообщая.

Я понимаю, что европейцы тоже знают, откуда дети берутся. Тут тоже есть спецслужбы, тут тоже есть непубличная часть. Но те, с кем мы общаемся, это те люди, которые более или менее несут ответственность публичную. Поэтому сложно.

Мы им тем не менее говорим о разном. Опять же, мы-то эксперты, на нас моральные ограничения никакие не распространяются. Дальше остается только надеяться, что это будет услышано, зерно заронится и даст какие-нибудь ростки там, где мы этого уже сами не увидим.

Хорошая новость — Илью Школьного освободили из тюрьмы в Германии

М. КУРНИКОВ: Хорошая новость от телеграм-канала «Эхо Новости». Антивоенного россиянина Илью Школьного освободили из тюрьмы в Германии. Его депортация, запланированная на 1 апреля, приостановлена.

Е. ШУЛЬМАН: Вот и замечательно. Будем надеяться, что он получит легальные документы.

М. КУРНИКОВ: Не только он.

Е. ШУЛЬМАН: Человек женат на гражданке ФРГ, а к нему чего-то там приматываются. Будем надеяться, что это станет прецедентом, во-первых, для тех, кто борется, вот смотрите, можно, получается, а во-вторых, для немецких властей, чтобы они все-таки повнимательнее рассматривали кейсы антивоенных россиян. И не отказывали им, цитируя какие-то официальные речи российских чиновников или фрагменты из государственных новостей.

М. КУРНИКОВ: Я скажу, что если вдруг вы еще не видели подкаст «Закладка» о «Незнайке на Луне», посмотрите обязательно. И, естественно, в описании будут ссылки на мероприятия, в том числе с вашей соведущей Галиной Юзефович.

Е. ШУЛЬМАН: В Берлине?

М. КУРНИКОВ: Да, в Берлине, про Гарри Поттера. Что ж, дорогие друзья, спасибо большое всем, кто смотрел нас сегодня. Не забудьте поставить лайк. И спасибо большое Оттаве.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 29

2026-03-25T07:44:31.947Z

Ни скота, ни связи

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит сразу на нескольких ютюб-каналах. Например, на канале «BILD на русском», вот, пожалуйста, логотип в подтверждение, и на канале Екатерины Шульман. Вот, пожалуйста, Екатерина Шульман в студии. Здравствуйте, Екатерина Михайловна!

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер! Всё правда.

М. КУРНИКОВ: Конечно же, она выходит и, например, в эфире «Эха», приложения, которое вы можете скачать прямо сейчас и слушать нас там тоже в прямом эфире. Ну и, как всегда, в самом начале я от магазина «Эхо Книги» дарю вам книгу. Каждый раз я пытаюсь затянуть эту интригу чуть подольше. Но правда. Посмотрите, книга какая потрясающая. Это «Литературная политика Третьего рейха. Книги и люди при диктатуре».

Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, какая прелесть.

М. КУРНИКОВ: Кажется, это та самая площадь возле оперы, где эти книги как раз сжигаются.

Е. ШУЛЬМАН: Где была первая акция такого рода, организованная, между прочим, студентами и преподавателями университета Гумбольдта.

М. КУРНИКОВ: Гумбольдтского университета. Э-хе-хе, не надо такими быть. Но потрясающая, судя по всему, книга. По крайней мере, тематика выбрана идеально.

Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, мне нужен второй экземпляр для Галины Леонидовны Юзефович.

М. КУРНИКОВ: Я могу это устроить.

Е. ШУЛЬМАН: Сразу вот хочу подать заявку.

М. КУРНИКОВ: Хорошо, договорились. И еще раз скажу, что, конечно, все эти книги есть в магазине «Эхо Книги». Если эту книгу можно купить в России, то мы обязательно поставим ссылку в описании, как всегда это делаем. Но зайдите, посмотрите, там много чего интересного. Просто хотя бы, что называется, для общего развития посмотрите, какие книги выходят. Ну, а мы переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Что важно из несостоявшегося

М. КУРНИКОВ: С какого события вы начнете?

Е. ШУЛЬМАН: Начнем мы с нашей полюбившейся, надеемся, зрителям рубрики «Странное поведение собаки ночью». Как вы помните, странное поведение собаки ночью заключалось в том, что она ночью ничего не делала. В этой рубрике мы обращаем внимание на то, что не произошло, чего не случилось, что не сделано, хотя могло бы. Вот эти пустоты в политических процессах довольно часто говорят нам если не больше, чем случившиеся события, то не меньше. Нужно иметь в виду эти провалы, это пустое пространство, а не только заполненное.

Отключение связи в Москве и меры безопасности

Мы на прошлой неделе говорили с вами о том, что отключение мобильной связи в Москве, Петербурге и Московской области, в общем, чуть более странное событие, чем кажется, поскольку оно смешивается с общей политикой по цензурированию интернета: вот мессенджеры блокируют, а вот и мобильную связь отключают. Меж тем, это не вполне одно и то же. Эта мера все же чрезвычайная. И не до конца понятно нам до сих пор, почему это происходит именно сейчас и почему это продолжает происходить в таких масштабах.

Сегодня утром появились сведения о том, что вроде бы мобильный интернет в Москве заработал. Просим дорогих слушателей писать нам в комментариях, заработал или не заработал. Подтверждения и опровержения поступают примерно в равном объеме. То есть мы не можем пока сказать, что этот период чрезвычайности почему-то вдруг прервался.

На этом фоне давайте обратим внимание вот на что. На прошедшей неделе должен был отмечаться (и, в общем, отмечался) день воссоединения Крыма с Россией. Это такой вполне официальный российский праздник. Именно так он и называется. В связи с этим всякие должны были происходить массовые мероприятия. И в центре города Москвы предпринимались довольно экстраординарные меры безопасности. В частности, многие обратили внимание на то, что сотрудники ФСО и ФСБ ходили по центру Москвы, заваривали люки, проверяли стены, окна, двери и вообще всякую окружающую действительность, что обычно происходит перед каким-то выходом первых лиц, особо охраняемых лиц на публику. Также сотрудникам офисов, работающих в центре Москвы, было велено с 16 по 22 марта, то есть ровно на протяжении прошедшей недели, работать удаленно, то есть работать из дома.

М. КУРНИКОВ: Звучит так, как будто ждали какого-то дорогого гостя.

Е. ШУЛЬМАН: Вот. Собственно, это и есть наша собака ночью. Похоже, что дорогого гостя ждали, а его не произошло. Его совсем никак не произошло. Я предприняла некоторые самостоятельные изыскания для того, чтобы понять, насколько масштабно праздновалось вот это самое воссоединение с Крымом в городе Москве. Это обычно довольно эффектная дата и довольно эффектное мероприятие для того, чтобы показать россиянам, привлечь внимание россиян к тому событию, которое по-прежнему остается в некоторой такой фокальной точке схождения интересов и пристрастий большинства.

М. КУРНИКОВ: Помните, как все лидеры партий стояли на сцене и не обнимались, конечно, но держались за руки.

Е. ШУЛЬМАН: Вот, совершенно верно. Обниматься – это следующий этап отношений. Сначала нужно подержаться за ручки, погулять вместе, а потом уже все остальное. В общем, мы можем сказать, что, наверное, больше половины респондентов стандартно говорит, что присоединение Крыма было правильным делом и хорошим событием. Поэтому это выгодный такой нарратив, и он используется.

Тем не менее в Москве в этот день совершенно ничего не произошло, кроме того, что на ВДНХ какие-то активисты МГЕР своими телами слово «Навсегда» выстраивали. (Прим., «Молодая Гвардия Единой России» (МГЕР) — крупнейшая всероссийская общественная молодежная организация, является молодежным крылом партии «Единая Россия»).

М. КУРНИКОВ: Из четырех букв?

Отсутствие празднования и визит в Генпрокуратуру

Е. ШУЛЬМАН: Вместо этого президент, которого, по нашим, может быть, беспочвенным подозрениям, ожидали на каком-то воссоединении с народом… Тем более, что, когда дела у него идут не очень хорошо, он как-то припадает к народной груди. То ли для того, чтобы самому взбодриться, то ли это ему ФСО организует подпитку энергии этого народного обожания. Мы все помним выход к людям в Дербенте сразу после пригожинского мятежа. В общем, это было бы логично. Пригожинского мятежа, конечно, не происходит, но снижение рейтингов одобрения происходит, даже ВЦИОМ это фиксирует.

Так вот, вместо этого президент явился на коллегии Генеральной прокуратуры. Это было важно. Почему? Потому что одновременно со всеми этими загадочностями – и связь отключили, и экстренные меры безопасности в центре принимаются – разные недоброжелательные расследователи высчитывали, как давно президент не появлялся на публике, а когда появился, то в одном из этих своих бежевых кабинетов (кабинеты, которые такие кабинеты-двойники, которые выстроены в разных резиденциях, дабы создавать впечатление, что президент работает из Москвы). В общем, показать его было надо.

Коллегия Генеральной прокуратуры тоже, в общем, достаточно понятное для этого место. Много людей видят его сразу. То есть это никак нельзя назвать «консервами». Тут будет сразу понятно, что он живой и функционален. Кроме того, это первая коллегия, которую новый генеральный прокурор проводит в своем новом качестве (генпрокурор Гуцан).

Роль прокуратуры и заявления ФСБ о терактах

И кроме того, в-третьих, если действительно стоял выбор между выходом к народу и выходом к представителям силовой корпорации, то для нынешнего этапа эволюции нашего политического режима выбор был сделан правильно.

М. КУРНИКОВ: Вы прокуратуру называете силовой корпорацией?

Е. ШУЛЬМАН: Предыдущий генеральный прокурор, ныне председатель Верховного суда, очень сильно поднял престиж Генеральной прокуратуры. При Чайке она как-то ослабела, как считается среди самих прокурорских, а вот при Краснове буквально обрела новые силы, стала в авангарде и конфискационной кампании, и антикоррупционной кампании. В общем, стала очень-очень страшным таким органом, который, да, мы можем назвать силовым.

Так вот, народной любви, я боюсь, уже не снищешь, а вот на силовиков опираться надо. Как показывают примеры других режимов в похожих ситуациях, если силовики и армия вам верны, то, в общем, даже более-менее ковровые бомбардировки вы можете пережить.

Продолжая говорить о чрезвычайностях и о безопасностях. Вот, например, по поводу странных вещей, которые то ли происходят, то ли не происходят. Федеральная служба безопасности выступила с таким длинным подробным пресс-релизом, это опубликовал ее Центр общественных связей (так у них называется пресс-служба), о том, как ФСБ предотвратила целый ряд диверсионно-террористических актов в Москве и Московской области, обратите внимание, в отношении критически важных объектов, представителей органов власти, военнослужащих Минобороны и сотрудников правоохранительного блока.

Далее говорится, что в целях недопущения вот этих безобразий подразделения ФСБ, МВД и Росгвардии были переведены на усиленный режим несения службы. В результате была предотвращена серия резонансных терактов, как они утверждают, с применением самодельных взрывных устройств, беспилотных летательных аппаратов и так далее.

Мне кажется, что это в некотором роде попытка объяснить гражданам, почему отключили интернет. Мы помним, что мэр Москвы рассказывал, как много беспилотников летит теперь на Москву, по мнению некоторых военных аналитиков, несколько преувеличивая их число. Вот ФСБ тоже пытается что-то такое объяснять. Мы с вами позже, кстати, увидим, как другие ведомства пытаются тоже очень задним числом объяснять свои драконовские меры, которые вызывают народное недовольство.

Взрывающиеся стельки ФСБ

В этом пресс-релизе рассказана также душераздирающая, я бы сказала, история про то, как некий гражданин иностранного государства 1994 года рождения получил посылку с 504 самодельными взрывными устройствами, закамуфлированными под стельки для обуви с подогревом. В дальнейшем указанные специзделия под видом гуманитарной помощи должны были быть направлены в воинские части в зону проведения СВО. Детонация происходит при подключении стелек к источнику питания и предназначена для отрыва части конечности военнослужащего при их использовании и во время выполнения боевых задач.

Я понимаю, что эта фраза трудна для восприятия на слух. Она и для восприятия в письменной форме тоже, на самом деле, нелегка.

М. КУРНИКОВ: Источник питания?

Е. ШУЛЬМАН: Источник питания, да. В общем, если я правильно понимаю их несколько косноязычное изложение, речь идет о том, что некие стельки с подогревом должны были уехать в качестве гуманитарной помощи в войска, а когда их подключают к источнику питания… А какой источник питания у стелек? Батарейки? В общем, что бы то ни было. Мощность каждого взрывного устройства составляет полтора грамма в тротиловом эквиваленте. Таким образом, их 504. Радует, что их четное число. То есть 504 стельки – это, соответственно…

М. КУРНИКОВ: На 504 ноги.

Е. ШУЛЬМАН: Да, можно посчитать. Те, кто считает лучше нас, пусть посчитают, сколько это человек. Это, как дети говорят, oddly specific, такое нехарактерно конкретное описание. Видимо, оно должно вызвать доверие. Потому что такое, действительно, нарочно не придумаешь. Нет, сами по себе взрывающиеся стельки, после того как мы видели взрывающиеся, например, пейджеры, на самом деле, никого особенно не удивляют. Может быть, они и существуют. Моего гражданского ума не хватает на то, чтобы тут какую-то вынести экспертную оценку.

Далее написано, что различные бытовые предметы могут использовать украинские спецслужбы. «Взрывные устройства, замаскированные под электрические плиты, инструменты для маникюра, средства по уходу за волосами (может, фен), парфюмерные наборы, пауэрбанки, музыкальные колонки…

М. КУРНИКОВ: Честно говоря, звучит как набор городских легенд.

Е. ШУЛЬМАН: … музыкальные колонки, иконы и предметы церковной утвари, автозапчасти, тротуарную плитку, а также очки для управления FPV-дронами». Я думаю, что логическое развитие мысли Федеральной службы безопасности состоит в том, чтобы запретить вот эти все предметы: тротуарную плитку, иконы, музыкальные колонки, средства по уходу за волосами.

М. КУРНИКОВ: Плиты.

Е. ШУЛЬМАН: Плитку тротуарную тоже запретить. М. КУРНИКОВ: Нет, там плиты, по-моему, еще и кухонные.

Е. ШУЛЬМАН: Электрические плиты и тротуарную плитку. И шоколадную плитку. Это все надо, я считаю, запретить. И, как тут советуют гражданам, незамедлительно обратиться в правоохранительные органы.

М. КУРНИКОВ: Список буквально из песни Псоя Короленко «Остров, на котором есть всё».

Е. ШУЛЬМАН: Остров, где всё у нас есть, да. Электрические плиты, инструменты для маникюра, средства по уходу за волосами, пауэрбанки, музыкальные колонки. Да, слушайте, трудно удержаться, на самом деле.

Жизнь без интернета: последствия

Так вот, что мы можем вычитать в этом душераздирающем документе? Самое главное, мне кажется, тут даже не стельки, хотя теперь забыть про стельки очень трудно. Самое главное здесь именно объяснения постфактум. Понимаете, в чем дело. Отсутствие мобильной связи в городе Москве не то чтобы парализовало город. Не парализовало. Но крайне затруднило жизнь в самых разных и неожиданных ее областях.

Про неработающие туалеты вы тоже уже видели. Но, вы знаете, москвич, по-моему, пользуется терминалами для оплаты бесконтактной чаще, чем он пользуется туалетом. И вот их отсутствие, их дисфункциональность действительно делает жизнь тяжелой, как и отсутствие навигации. Там много последствий, в том числе таких не совсем очевидных. Скажем, глюкометры и иное медицинское оборудование. Например, если у вашего ребенка диабет, то у вас его оборудование подключено к вашему телефону, и вы следите за тем, как у него уровень сахара в крови выглядит.

В общем, интернет проник во все поры современной жизни. И его отключение – это некоторый аналог того, чем могло бы быть отключение или забастовка транспорта в XX и начале XXI века. Мы с вами как-то легкомысленно сказали в эфире, что бы могло быть признаком дисфункции, признаком того, что власть не справляется. Вот представьте себе, что метро в Москве перестало работать, там не работало три дня, потом заработало на пять дней, а потом опять вырубилось по какой-то причине. Вот тут стало бы понятно, что в городе жить, в общем, трудно, что что-то происходит не то. Вот с интернетом, в общем, ситуация похожая.

Я не знаю, будут ли его сейчас подключать, рассматривают ли эту ситуацию как временную или как более или менее длительную. Но вот в этих рассказах… Действительно это очень похоже на городские легенды. Я сразу вспомнила книгу коллеги Александры Архиповой «Опасные советские вещи» как раз про отравленные иголки, отравленную жвачку, точнее, жвачки в иголках, иголки в жвачках, джинсы, пропитанные чем-то нехорошим, и другие знакомые старшему поколению рассказы. Вот это действительно нельзя не вспомнить.

Но я в этом читаю стремление перенести ответственность, понятно, на украинских диверсантов, но все-таки как-то объясниться и нагнать одновременно страху на население, с тем чтобы оно не очень возмущалось вот этим сломом бытовой структуры их жизни.

М. КУРНИКОВ: Давайте мы осмыслим это все и вернемся после рекламы на одном из каналов.

М. КУРНИКОВ: А здесь мы продолжим с вами говорить. Тем более, что сколько у нас времени? Мне, наверное, сейчас подскажут. Минута и 50. Так, надо запомнить, что для Галины Юзефович нужно еще одну книжку припасти.

Е. ШУЛЬМАН: Нужна книжка, да, потому что это прям родная тема – репрессии против книжников и всякое встраивание куда-нибудь.

М. КУРНИКОВ: Хорошо. Я даже знаю, когда мы сможем отдать. В апреле, когда мы с вами вернемся из этого большого тура, в который мы уезжаем буквально из этой студии, мы встретим Галину Юзефович, потому что вы будете записывать новую «Закладку».

Е. ШУЛЬМАН: Будем.

М. КУРНИКОВ: Кстати говоря, на этой неделе выходит «Закладка», да?

Е. ШУЛЬМАН: Угу.

М. КУРНИКОВ: На этой неделе выходит «Закладка».

Е. ШУЛЬМАН: Для ваших бесценных подписчиков, по-моему, уже доступен «Незнайка на Луне» в нашем исполнении.

М. КУРНИКОВ: Вот. Дорогие друзья, заходите на «Эхо Подкасты». Если вы там подписаны, то тоже можете.

Е. ШУЛЬМАН: Ой, а налейте мне чаю еще.

М. КУРНИКОВ: Да, конечно. С удовольствием налью вам чай. Соответственно, Галина Юзефович еще и будет выступать в Берлине и говорить про Гарри Поттера. Про Гарри Поттера будет говорить своего любимого.

Е. ШУЛЬМАН: Меня не будет.

М. КУРНИКОВ: По-моему, мы вернемся к этому моменту. Е. ШУЛЬМАН: Вернемся? 18-го?

М. КУРНИКОВ: Да, 18 апреля. Она как раз когда будет «Закладку» записывать, она будет рассказывать про Гарри Поттера.

Е. ШУЛЬМАН: Тогда я могу прийти. Я все еще ищу каких-то побудительных мотивов прочитать «Гарри Поттера», которого я не читала, последний человек в обитаемой вселенной. Но нет, вы тоже не читали.

М. КУРНИКОВ: Не читал, да. И однажды, представляете, даже был застыжен…

Е. ШУЛЬМАН: Пристыжен.

М. КУРНИКОВ: Пристыжен в эфире Сергеем Гуриевым. Он прямо вот так спросил: «Вы не читали “Гарри Поттера”, Максим?»

Е. ШУЛЬМАН: Гуриев Сергей Маратович?

М. КУРНИКОВ: Да. «Это стыдно», – сказал он. «Это очень большое упущение», – сказал он.

Е. ШУЛЬМАН: Ладно, ладно. Его рекомендации дорогого стоят. М. КУРНИКОВ: Вот что значит экономист.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Значит, он там что-то видит, что-то свое, экономическое.

М. КУРНИКОВ: Возвращаемся. Дорогие друзья, это последний в этом месяце «Статус» из студии Bild. Буквально из этой студии мы отправляемся в большой тур. Представляете, уже послезавтра мы будем в Лиссабоне. Если вы в Португалии, то обязательно приходите. Потом из Лиссабона мы перелетаем в Торонто. Если вы там будете, обязательно приходите. А из Торонто мы едем в Оттаву, где следующий «Статус» уже и пройдет. А там, из Оттавы, я вам расскажу, куда мы поедем дальше. Но если вы хотите узнать, дальше какие города в Канаде и Соединенных Штатах у нас планируются, есть ссылка в описании, там вы можете это все посмотреть. Ну, а мы продолжаем.

Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы возвращаемся к нашему перечню событий, и возвращаемся мы к нашей вечнозеленой теме, известной дорогим слушателям под названием «Календарь посадок». Итак, репрессивная активность на прошедшей неделе дошла до довольно высоких этажей нашей властной пирамиды, и причем ровно до тех этажей и до тех комнат на этих этажах, за которыми мы особенно следили.

М. КУРНИКОВ: За которые мы особенно болели.

Е. ШУЛЬМАН: За которые мы особенно волнуемся. Мы переживаем. И вы сейчас будете переживать вместе с нами. В этом разделе у нас два подраздела – люди Мишустина и люди Кириенко. И с теми, и с другими все не слава богу.

Александр Галицкий, за чьим делом мы следим и вас призываем следить, подвергся экспроприации на прошедшей неделе. Итак, мы помним, что после смерти его жены репрессивная машина развернулась на 180 градусов и поехала в противоположном направлении. Так тоже бывает. Генеральная прокуратура подала иск в Тверской районный суд Москвы с просьбой запретить деятельность его как инвестора и его корпорации Almaz Capital на территории России, признав ее экстремистской. Соответственно, денежные средства на банковских счетах Галицкого, признанного экстремистом, и оформленные на него объекты недвижимости обращены в доход государства.

Это мероприятие судебное было типично в своем окончании, но довольно странно в своем ходе. То, что иск Генеральной прокуратуры был удовлетворен, мало кого, я думаю, в нашей аудитории способно удивить. Даже тот, кто, может быть, впервые к нам присоединился или кто, например, вчера родился, и тот не удивится, мне так кажется.

М. КУРНИКОВ: Вы знаете, кажется, адвокаты Галицкого и сам Галицкий как будто были удивлены такому. Во-первых, в России находятся. Вот вы говорите, вчера родился.

Е. ШУЛЬМАН: Там, по-моему, Михаил Бирюков – один из его адвокатов. А он знает, как устроена Российская Федерация, лучше многих. Так что тут ни в какую специальную наивность я не верю.

Результат как нам казался предрешенным, так и является предрешенным. Генеральная прокуратура зазря иски не подает. Но что тут странно? Во-первых, ответчик явился на заседание, сказал, что он готов заключить мировое соглашение, при этом выразил несогласие с иском о признании его деятельности экстремистской. По его утверждению, он не управляет Almaz Capital Partners и не входит в число его акционеров с 2022 года, а последняя украинская компания «была проинвестирована в 2021 году». Сказал, что он, наоборот, инвестировал всячески в российские компании и развивал IT-сектор в Российской Федерации, что Яндекс и VPN – это буквально его продукты, и неужели они теперь правда экстремистские? Вот насчет VPN. Зря было, по-моему, упоминать его, упоминать его было, на самом деле, не нужно.

После того, как суд принял свое решение, ему стало плохо, адвокаты просили вызвать скорую. Судья вместо этого предложил ему покинуть зал, и там уже воспользоваться медицинской помощью. Проявил гуманизм. Мог бы уже и не выпустить его, на самом деле, из этого зала суда.

В общем, что здесь загадочного? Загадочно тут поведение Александра Галицкого. Почему он находится в России? Почему он ходит на суд? Почему он пытается тут какой-то устроить спор? Опять же, если мы не берем каких-то мистических объяснений, коренящихся в психологии человека, которому за 70 лет и который в России стал миллиардером, то объяснение состоит в том, что он надеется на своих покровителей, он считает себя лицом, находящимся под защитой.

Мне кажется, что это все чрезвычайно всерьез. И я тут соглашусь с Ольгой Романовой, которая на эту тему тоже высказывалась. В формулировке этого решения, в иске Генеральной прокуратуры говорится, что своими инвестициями, то есть, проще говоря, своими деньгами, Галицкий напитывал Украину как государство и ВСУ как украинские вооруженные силы, чем способствовал увеличению роста террористической активности со стороны этих субъектов и, соответственно, убийству мирных граждан Российской Федерации. Если бы было решено как-то отнестись к этому иску формально или еще что-нибудь в этом роде (хотя я не знаю, как можно отнестись формально к этому иску), таких формулировок там бы не случилось.

Семь миллиардов рублей у него конфисковано с его счетов и обращено в доход государства. Общая сумма активов – восемь миллиардов рублей. То есть семь миллиардов на счету, и один миллиард – это недвижимость (дом, одно жилое, два нежилых помещения, земельный участок, квартира). В общем, все как у всех, сказала бы я, все как обычно.

Кейсы Галицкого и Мацоцкого

За этим делом надо продолжать следить. Тут все не так однонаправленно. В этом деле уже был один разворот. Я не уверена, что возможен другой разворот. Мне кажется, что Александр Галицкий преувеличивает свою безопасность и степень своей защищенности. В пользу этого предположения говорит еще одно событие, случившееся на прошлой же неделе, хотя это известно о нем стало на днях, а само событие произошло, судя по всему, раньше.

Помните дело Сергея Мацоцкого, главного айтишника Михаила Мишустина, его соратника со времен еще Федеральной налоговой службы? Мы с вами много раз упоминали об этом деле. Мы говорили, что вот смотрите, как близко силовики подошли уже к непосредственному окружению премьер-министра. Но уголовное дело, которое было возбуждено против Мацоцкого, было закрыто. Не чего-нибудь там, а вот прям закрыто из-за непричастности к совершению преступления. Это дело возобновлено.

М. КУРНИКОВ: Дело Мебиуса.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Смотрите, откуда мы это знаем. «РИА Новости» и РБК одновременно пишут со ссылкой на судебные документы, которых, правда, не публикуют. «РИА Новости» ссылается на документы, РБК ссылается на источник, знакомый с ситуацией. Источник, знакомый с ситуацией, говорит, что следствие возобновлено было в декабре. Вновь предъявлены обвинения по двум эпизодам дачи взятки. Решение о заочном аресте и розыске оставили в силе. Опять же, в отличие от других многих, Мацоцкий не находится в России, и соответственно, все эти радости происходят с ним заочно.

Это дача взятки в особо крупном размере должностному лицу. Он обвиняется в том, что он давал взятку руководству подведомственной Федеральной налоговой службе структуры компании «Налог-сервис» за покровительство какой-то другой своей компании. «Налог-сервис» – это он сам и есть тоже.

М. КУРНИКОВ: То есть, мы напомним, где работал Мишустин.

Е. ШУЛЬМАН: Да, Михаил Мишустин был руководителем Федеральной налоговой службы. Он преобразовал эту Федеральную налоговую службу, в том числе используя различный электронный инструментарий.

М. КУРНИКОВ: Поэтому «Налог-сервис» – это буквально он.

Е. ШУЛЬМАН: «Налог-сервис» – это он. Это Мацоцкий все это ставил в Федеральной налоговой службе. Потом его партнер ушел на повышение и стал председателем правительства России. Мацоцкий, соответственно, чувствовал себя все лучше и лучше, как и Галицкий, которого тоже недобрые люди называют одним из кошельков Мишустина. Вот такая история. История развивающаяся.

Небольшое примечание со звездочкой. Дорогие слушатели, когда мы вам говорим следить за каким-то сюжетом, следите за каким-то сюжетом. Много происходит всего на Руси великой разных безобразий. Для чего нужна экспертиза? В том числе и для того, чтобы понимать, какие вещи чреваты всякими разными последствиями и развитием, а какие просто протуберанцы, которые неизбежно будут происходить в большой стране, где много живет народу, много правоохранительных органов. Поэтому мы не про всех рассказываем, кого сажают. Но вот про кого мы рассказываем – это действительно нечто, на что стоит обращать внимание.

Пришло ли время обратиться к председателю правительства и его ближайшим сотрудникам? В общем, слушайте, наверное, они сами все понимают. Опять же, не вчера, надеюсь я, родились. Хотя раз за разом, неделю за неделей мы с вами убеждаемся в поразительной наивности людей, занимающих начальственное положение или просто высоко стоящих в социальной иерархии.

Когда впервые по работе я стала сталкиваться с начальниками и большими начальниками, я тоже была поражена этим их некоторым инфантилизмом. Тогда это не носило такой опасной для жизни формы, потому что времена были гораздо более вегетарианские. Тем не менее, видимо, многолетнее пребывание на начальственных должностях помещает человека в некоторую платоновскую вселенную, в мир идей: ты сказал – оно сделалось, ты повелел – совершилось. Ты вот как Наполеон в «Войне и мире»: он присел в воздухе, под ним стул материализовался, он прижал орден к груди солдата, орден сам собой приклеился. И когда это продолжается много лет, люди перестают понимать, что такое вообще реальность, в какой они стране живут, в какой вселенной они обитают.

Иногда трудно бывает, как сказано у Пушкина, поверить в простодушие гениев, трудно бывает поверить в начальственную наивность, но вот эта логика «А нас-то за что? Ну, с нами это точно не может случиться. Я-то – особенный», она бывает, и она губит людей. Если у вас нет паранойи, это не значит, что за вами не придут.

Новые задержания и тренд на репрессии

Далее. Вторая комната на том же этаже. Первое задержание, арест близкого к Сергею Владиленовичу Кириенко человека. Не абы какого-то близкого по былым воспоминаниям, сокурсника, одноклассника, а сотрудника его, прямого многолетнего сотрудника.

М. КУРНИКОВ: То есть близкого здесь и сейчас.

Е. ШУЛЬМАН: Близкого здесь и сейчас, совершенно верно. Антон Сериков, замруководителя общества «Знание», задержан ФСБ, задержан по обвинению в растрате, 160-й статье УК. Статья процессуально довольно слабенькая. Она применяется к руководителям всяких предприятий, организаций, когда считается, что они деньгами организации как-то неправильно распорядились.

В отличие от 159-й статьи «Мошенничество» или от статьи «Взятка», которая тоже применяется к начальству, эта статья по своей процессуальной практике помягче, там гораздо реже задерживают, арестовывают, то есть гораздо реже досудебное лишение свободы там происходит. Хотя статья вполне серьезная. Санкции там такие же, как по 159-й. Простите, что мы уходим в эти подробности, но сейчас это важно. То есть посадить можно до 10 лет, в принципе. Но, по сложившейся традиции, она же судебный прецедент, это редко происходит. Тут у нас 160-я статья, правда, 4-я часть, особо крупный размер.

Во-первых, ФСБ почему-то этим занимается. Где ФСБ, где растрата? Опять же, это не хищение даже, это именно растрата. То есть не украл себе, а у организации были деньги, и их потратили как-то не так, куда-то не туда, неэффективно. И человека сажают в изолятор «Лефортово», который у нас с 1 января по вступившему в силу новому закону, который мы тоже с вами освещали, теперь уже принадлежит не ФСИН, а ФСБ.

М. КУРНИКОВ: И где другие правила.

Е. ШУЛЬМАН: Абсолютно. Там всегда было хорошо. Не можем сказать, что там какое-то было царство законности и гуманизма. Но теперь туда не попасть уже никак совсем ни адвокату, ни передачку не передать, ни письма ходить не будут.

Почему мы это рассказываем? Не для того, чтобы вы этому Антону Серикову посочувствовали. Он молодой относительно человек, 1980 года рождения. Карьера ровно входит в нашу рубрику «Пацан к успеху шел». Из Ростова, закончил университет, в РАНХиГС – Высшая школа управления, Школа управления «Сколково», МГИМО, факультет политологии, финалист конкурса «Лидеры России» в 2018 году. Что-то недавно мне это где-то уже встречалось. А, помните нижегородское АНО о демографии?

М. КУРНИКОВ: Да.

Е. ШУЛЬМАН: Вот там тоже «Лидеры России». Дорогие граждане, если вы проходили конкурс «Лидеры России» и были его финалистом, и вам какую-то замечательную должность в связи с этим назначили, вы тоже проверьте, пожалуйста, документы свои, ладно? Потому что что-то мне кажется, что если пойдут по кириенковским выкормышам, давайте выразимся на языке 30-х годов…

М. КУРНИКОВ: А еще курсы губернаторов были кириенковские.

Е. ШУЛЬМАН: Было. Один вот застрелился давеча. В общем, Россия – страна возможностей. Открыты все дороги. Человек проходит, как хозяин.

М. КУРНИКОВ: Мечты сбываются.

Е. ШУЛЬМАН: Мечты сбываются просто каждый день. Так вот, возвращаемся к близости Кириенко. Почему мы говорим об этом? Опять же, дело не в конкурсе «Лидеры России». Много кто был участником этого конкурса. По итогам этого своего финализма он был приглашен на работу в управление внутренней политики, был назначен руководителем департамента организационного обеспечения Управления внутренней политики. То есть это все происходит прям позавчера буквально, 18 марта Сериков был задержан, а 20 заключен в СИЗО «Лефортово».

Далее. Сериков работал в АНО «Россия – страна возможностей», руководитель направления по взаимодействию с партнерами. Какими партнерами? ФСБ у них партнер, что ли? Был назначен замом генерального директора АНО «Центр знаний Машук» в 2022 году. «Машук» – это такой образовательный центр, подразделение общества «Знание».

Общество «Знание» было у нас с вами в рубрике «Понятия». Помните?

М. КУРНИКОВ: Помню-помню.

Е. ШУЛЬМАН: Когда Кириенко решил его возрождать, мы рассказали о том, как он был создан при товарище Сталине в 1947 году, как раз в это наше «свинцовое семилетие», свинцовое восьмилетие, самые страшные послевоенные годы. Не все проводники вот этой самой политики, которым казалось, что они чрезвычайно успешно угадывают желания начальства, дожили до смерти Сталина. Мы с вами позже расскажем про одного такого деятеля.

В общем, что мы тут с вами видим? Мы пока видим только одно. Если человека тащат в «Лефортово», от него ожидают показаний. И если он окажется в «Лефортово», он эти показания даст. Дальше все зависит от фантазии следователей.

Мы будем смотреть, что будет происходить дальше, будут ли какие-то последующие шаги. Но опять же, давайте видеть некоторые тенденции. Цаликов, вот эти два мишустинских бизнесмена и кириенковский довольно высокопоставленный сотрудник. Мы с вами задавались вопросом, как высоко поднимется эта черная вода по этажам нашего административного здания. Вот сейчас уже прям высоко, уже подходит… Знаете, как в русской народной сказке: кровь дотуда, дотуда, дотуда выступает. Вот уже под горлышко подступает. Я не буду давать этому каких-то масштабных политических характеристик или рассказывать вам, чем это все закончится, а просто призываю быть осторожными.

Некоторые, кстати, даже и срыв Ильи Ремесло связывают именно с этими делами. Илья Ремесло – подчиненный Константина Костина. Костин – политтехнолог, правда, еще сурковских времен и даже досурковских времен. Он очень давно у нас занимается своими нехорошими делами. Но последние годы он работал тоже под Кириенко. В общем, может, потом окажется, что этот самый Ремесло-то наш не так безумен, как показалось на первый взгляд. Может быть, живые позавидуют мертвым, разумные позавидуют безумным. Это не исключено.

М. КУРНИКОВ: Движемся к понятиям?

Массовый забой скота

Е. ШУЛЬМАН: Есть у нас еще некоторые события, на которые мы укажем, но уже в большей степени курсивом. В прошлый раз мы упомянули забой скота в ряде регионов России, сказавши, что не хватает компетенции разобраться, что там происходит. Их не наросло, в ветеринары мы не переучились за прошедшую неделю. Тем не менее давайте обратим внимание на то, что нам более-менее понятно – на административную реакцию.

Про пастереллез, чуму рогатого скота и так далее вам расскажут люди, которые в этом разбираются. Что мы видим? Во-первых, затронутые регионы – это уже совершенно не только Новосибирская область, хотя на Новосибирскую область больше всего внимания, потому что там люди кричат громче всего. Где еще зафиксировано? Омская область, Алтайский край, Пензенская область, Хакасия, Калмыкия, Удмуртия, Томская, Самарская. Это все Сибирь.

М. КУРНИКОВ: Самарская – нет.

Е. ШУЛЬМАН: Самарская не Сибирь, Самарская – Поволжье. М. КУРНИКОВ: Калмыкия тоже нет.

Е. ШУЛЬМАН: Калмыкия тоже нет. Да, прошу прощения. Все небогатые регионы.

М. КУРНИКОВ: Ну, Самарская…

Е. ШУЛЬМАН: Самарская из них более-менее, да, побогаче. М. КУРНИКОВ: Да и Омск небедный. Там нефтянка.

Е. ШУЛЬМАН: Небогатый тем не менее. Больше всего возмущало публику отсутствие какой-либо официальной реакции и каких-либо официальных объяснений. Убегающий министр сельского хозяйства Новосибирской области прославился, по-моему, уже до уровня мема. И действительно, это такой знак времени, я бы сказала. Очень символически заряженная картинка.

Итак, какие объяснения у нас с тех пор случились? У нас же имеется вице-премьер Дмитрий Патрушев.

М. КУРНИКОВ: Кстати!

Е. ШУЛЬМАН: Да. Молодой человек из хорошей семьи. Он курирует сельское хозяйство. Его заместительница осталась в Министерстве сельского хозяйства, Оксана Лут, когда он уходил в вице-премьеры. В общем, это его сфера.

Что мы от него видим? Мы видим по его поручению созданную рабочую группу Россельхознадзора и Минсельхоза, которая поедет в Новосибирскую область для того, чтобы проанализировать меры, принятые в регионе для обеспечения ветеринарного благополучия крупного рогатого скота. Это все были меры для обеспечения ветеринарного благополучия. С другой стороны, тот, кто умер, он уже не может быть неблагополучен ни ветеринарно, ни как-то иначе. Ему нет уже ни печали, ни воздыхания. Ведомство, говорится в пресс-релизе, в частности, следит за профилактической работой с поголовьем животных.

М. КУРНИКОВ: Это, кстати, тоже профилактическая работа, согласитесь.

Е. ШУЛЬМАН: Профилактическая, да. Также Россельхознадзор пресекает незаконную перевозку скота без ветеринарных сопроводительных документов. Перевозку незаконную. То есть забой не пресекает, а именно перевозку. Кто-то их еще перевозил.

М. КУРНИКОВ: Страшнее забоя, знаете.

Е. ШУЛЬМАН: Видимо, да. Но, видимо, это наиболее незаконно. В Новосибирской области объявлен карантин.

М. КУРНИКОВ: Причем, судя по всему, задним числом.

Е. ШУЛЬМАН: Похоже. Карантин по бешенству, никакой не вот этот пастереллез, о котором первоначально говорилось. Несчастный губернатор Новосибирской области, на которого все это свалилось и который, я думаю, не является ни инициатором, ни даже распорядителем этих мер, заявил: «Работа личных подсобных хозяйств требует дополнительного законодательного регулирования, как на региональном, так и на федеральном уровне. Мероприятия по предотвращению распространения пастереллеза строгие, но они необходимы для защиты животноводческой отрасли». Как-то это все жалостно звучит чрезвычайно.

Люди, желающие защитить начальство от обвинений в бессмысленной жестокости, говорят, что это болезни скота, которые были в Европе в 2025 и начале 2026 года, вот докатились до России из-за того, что используется семенной материал по-прежнему, привезенный из Европы. Об этом почему-то нельзя говорить, потому что об этом нельзя говорить.

Опять же, это ничего не объясняет вообще. Мы же тут не про ветеринарную сторону, мы тут про административную сторону. Сочетание трусости и жестокости, сочетание лютости и неэффективности столь же характерно, сколь и небезопасно и для самих администраторов, ну и, конечно, еще больше для людей и коров. Это вот то, что нам на этот счет стало известно.

Мы будем продолжать за этим смотреть, потому что, понимаете ли, Дмитрий Николаевич Патрушев, которого мы назвали молодым человеком из хорошей семьи, он тоже не без оппонентов, как и вся семья его. Поэтому тут могут появиться какие-то попытки сделать его виноватым в той истории, которая явно вызывает достаточно массовое возмущение в самый неподходящий момент. Не бывает подходящего момента, но это особенно неподходящий.

В Новосибирской области штрафуют жителей вот этого села Козиха, которые протестовали против отъема скота. Семерым выписали штраф (массовое пребывание в общественных местах). То есть прям вот еще и по 12 тысяч рублей на них наложили штрафы. Это вот по поводу административной реакции. Все, больше ничего. Если у вас есть какие-то другие сведения о каких-то государственных служащих, которые хоть что-то по этому поводу говорят или делают, сообщите нам, пожалуйста, потому что я искала и ничего не нашла.

М. КУРНИКОВ: Ну, а теперь переходим к понятию.

Понятие — научная организация труда

М. КУРНИКОВ: Какое понятие сегодня?

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, в связи с неприятными происшествиями в обществе «Знание» и возможными последствиями этих происшествий пришла нам мысль рассказать дорогим слушателям о… Сейчас я расскажу, как развивалась эта мысль, потому что она началась одною, а потом трансформировалась в нечто другое. В общем, хотелось рассказать про секту методологов, про то, кто это такие, чем они занимаются, откуда есть пошли.

М. КУРНИКОВ: Щедровицкого в «Отцах» еще не было?

Е. ШУЛЬМАН: Щедровицкого не было в отцах. Ни Щедровицкого-отца не было в «Отцах», ни Щедровицкого-сына. Они оба довольно интересные мыслители. И сын-то даже в некотором роде политтехнолог. Отец – философ и основатель вот этого методологического кружка.

Но потом подумалось вот что. Некоторое погружение в эту ересь методологов вызвало во мне тягостные чувства. Поэтому я подумала, лучше рассказать о том, откуда это все произошло. И поэтому наше сегодняшнее понятие, дорогие слушатели, это «научная организация труда», она же НОТ. Наши слушатели постарше наверняка помнят эту аббревиатуру. Но, может быть, не до конца помнят или даже, может, никогда не интересовались, что за ней стоит.

Я напомню, что в наших рубриках «Понятия» у нас были такие понятия, как «технократия» и «техноутопизм» в связи с американскими политическими процессами, в связи с тамошними ересиархами и владельцами IT-компаний со странными наклонностями. Мы с вами говорили о том, что такое техноутопизм, и мы с вами говорили о том, что такое технократизм, технократия, то есть представление о том, что в будущем или прямо уже в настоящем править должны люди с техническими знаниями и capabilities, а не кто-то, кто избран голосованием, как это опять же у Пушкина, тупой бессмысленной толпы. (См. выпуски «Статуса» S03E15 от 17.12.2019 – технократия и S08E29 от 25.03.2025 – техноутопизм).

Технократизм довольно антидемократическое направление мысли. Но сейчас мы даже не совсем про это. Также еще один персонаж, о котором мы сегодня будем мельком упоминать, у нас был в рубрике «Отцы». Это Александр Богданов (См. «Статус» S09E03 от 09.09.2025). Это тот человек, который предлагал Сталину бессмертие посредством переливания крови.

М. КУРНИКОВ: Было такое.

Е. ШУЛЬМАН: И проводил эти же эксперименты на себе и умер от них, потому что тогда не знали, что такое резус-фактор, и он перелил себе кровь молодого красноармейца с не тем резус-фактором.

Итак, методологи рассказывают о том, как выстраивать систему управления любыми процессами. Этот самый методологизм, не существует такого термина. Собственно, это было препятствием к тому, чтобы поставить его в рубрику «Понятия». Вообще, методология бывает в любой науке. Это тот способ, которым она функционирует. Происходит от слова «метод». Но методологи как направление общественной мысли связано также с таким понятием, как социальная инженерия, скажем. Весь этот методологический способ воззрения на реальность стоит на том, что возможен специальный подход к управлению как к отдельной науке без привязки к тому, чем именно ты управляешь.

То есть, смотрите, есть подход традиционный: ты в какой-то отрасли растешь или в какой-то профессии совершенствуешься, и поэтому ты можешь руководить этими процессами, потому что ты знаешь, из чего они состоят. Грубо говоря, директором больницы должен быть человек с медицинским образованием. А есть другой подход: директором больницы должен быть профессиональный директор, и он может директорствовать где угодно. Вот этот взгляд распространился в начале XX века. И тогда он назывался тейлоризмом, по имени Фредерика Тейлора, первого теоретика этого самого подхода.

Владимир Ильич Ленин называл это фордизмом. Почему фордизмом? Потому что заводы Форда дали первые площадки, на которых можно было опробовать такого рода теории. Это были даже не теории, это были именно методики. То есть, смотрите, бурно развивается промышленный капитализм, возникают огромные предприятия. Ими действительно надо управлять. Ими надо управлять, разбивая процесс производства на этапы.

И действительно, если раньше ты был там типа хорошим кузнецом, поэтому ты можешь руководить конгломератом кузниц, то в случае с огромными индустриальными объектами такого типа стало понятно, что нужны какие-то новые компетенции, иные, не сводящиеся к пониманию, что, собственно, у тебя там происходит.

Вот этот самый тейлоризм не был тогда теорией о том, как вообще должно быть устроено общество. Он был именно такой прикладной методикой, как наиболее эффективно использовать рабочее время. Вот давайте совсем упростим этот подход.

Вот наш с вами Богданов, великий переливатель крови, он же космист, он же большевик-подпольщик. Тогда у людей была увлекательная биография и такая универсальная отзывчивость. Под его эгидой был создан в России Институт труда. О судьбе его руководителя мы с вами поговорим в следующей рубрике. Вот научная организация труда – это советская интерпретация технологий Тейлора, тех технологий, которые начинались на заводах Форда.

Я напомню, что советская индустриализация строилась сперва немцами, потом американцами. Или сперва американцами, потом немцами, или ими одновременно. Восхищение вот этим вот американским промышленным ростом можно прочесть у Ленина, что кажется довольно удивительным. Почему я Владимира Ильича вспомнила? Он говорил, что нам еще нужно учиться вот этому фордизму, тейлоризму и вообще заимствовать многое у американцев. А что именно заимствовать у американцев? Эффективную организацию производства.

Выделение управленца в отдельную профессию было сформулировано именно тогда. Собственно, когда современным менеджерам, во-первых, говорят, что они менеджеры, а во-вторых, они получают специальную степень под названием MBA, люди, занимающиеся социальными науками, как-то кривятся и говорят, что нет такой науки, да и вообще нет такой специальности, вообще руководитель – управленец чего угодно. Тем не менее нельзя все-таки не видеть, что управленческие компетенции существуют отдельно от компетенций в самой профессии.

Итак, научная организация труда начала внедряться в Советской России прям буквально уже в 20-е годы, и продолжалась эта мода до середины 30-х годов. Это было необходимо молодой Советской республике, потому что массово крестьяне становились рабочими, их надо было обучать, строились заводы, которые не просто были новыми предприятиями, но куда еще и приходили новые люди. Поэтому в 1921 году по инициативе Богданова под покровительством Троцкого… Это потом этот НОТ, кстати, чуть и не сгубило. Троцкий тогда нарком путей сообщения, руководит кровеносной системой страны.

М. КУРНИКОВ: Это какой год?

Е. ШУЛЬМАН: Это 1921 год.

М. КУРНИКОВ: Потом его сменяет там Дзержинский.

Е. ШУЛЬМАН: Вот, совершенно верно. Это очень-очень ключевая позиция. Созывается конференция, она должна выработать пути восстановления железнодорожного хозяйства, которое сами большевики разгрохали в ходе гражданской войны. И вот тогда начинается эта самая тема рационализации труда, эффективной организации труда, научной организации труда. И, собственно говоря, организуется Центральный институт труда. В Харькове создается аналогичная структура. И начинается работа по выработке правильных рекомендаций, правильных инструкций, как надо кому работать. Продолжается вся эта красота до середины 30-х годов.

Можно сказать, что вот эта первая волна НОТа в Советском Союзе была обречена, потому что, очевидно, у Сталина она ассоциировалась с Троцким. Поэтому их начинают обвинять в том, что они излишне теоретизируют, оторвались от конкретных нужд производства.

Там еще такой был диспут. В рамках НОТа предполагалось, что рабочие максимально действуют по инструкции. Вот этот вот рабочий с конвейера Форда, он чуть-чуть робот. А у Сталина была идея, что советский рабочий, он действует в рамках соцсоревнования и стахановского движения. Стахановское движение состоит в том, что человек сильно перерабатывает свою норму. Форд, Тейлор, Богданов и все остальные эти протометодологи возражали против такого. Они считали, что как бы каждый солдат должен знать свой маневр, а не бежать куда-то вперед.

Я подозреваю, что последовательное внедрение методов научной организации труда в советское производство, во-первых, мешало бы этому комиссарскому способу руководства промышленностью, а во-вторых, оно мешало бы репрессиям. Потому что если все действуют по инструкции, то кого ты за что будешь так уж особенно наказывать? Можно, конечно, за опоздание на работу сажать. Но тем не менее сталинский метод заключался в том, что советский человек без каких-то дополнительных поощрений просто в порыве своей чрезвычайно советской души будет перерабатывать норму во много раз.

Итак, забегая чуть вперед, скажем. Центральный институт труда был разгромлен, НОТ был объявлен неправильным направлением мысли. Но возрождение его начинается, что интересно, в 1955 году. Я бы не сказала, что это самое возрождение как-то сильно помогло советской власти стать эффективнее. Опять же, представители старшего поколения, но не те, которые помнят 1921 год, таких, я боюсь, нет среди наших зрителей, хотя мы рекламируем повышенную продолжительность жизни, но те, кто все-таки постарше, помнят, может быть, эти стенды, которые висели и в школах, и на производствах. Рекомендации сводились к тому, что надо держать рабочее место в чистоте и вообще думать о том, что ты собираешься сделать, перед тем, как это сделать, а потом убирать за собой.

Но тем не менее это интересно рассматривать как последние фрагменты, остатки этого утопизма 20-х годов, который мыслил преобразовать человека. Вот мы назвали Богданова космистом. Тут тебе и воскрешение мертвых имени Николая Федорова. Тут тебе и бессмертие путем переливания крови. Тут тебе этот новый рабочий, такой сам немножко демиург. Да, да, он подчиняется общему правилу, но все вместе они образуют вот это великое тело, которое совершает невиданные ранее дела.

В общем, во что все это выродилось в наше время? В наше время это выродилось в движение методологов, которые рассказывают, что правильный сотрудник выполняет поручение, не вдумываясь в его смысл. И действительно, им удалось наклепать некоторое количество вот таких универсальных «лидеров России», которые могут и про демографию, и про знание, и про отсутствие знания, сегодня за книгопечатание, завтра про запрет книгопечатания. Но вы знаете, в чем ужас? Этому не надо отдельно учить. Вот эту комсомольскую поросль советская действительность порождала совершенно самостоятельно. Это не нуждается ни в научной базе, ни в административной поддержке.

М. КУРНИКОВ: Ну что ж, три минуты на отца.

Отец — Алексей Гастев

М. КУРНИКОВ: Уже 2,50.

Е. ШУЛЬМАН: Прекратите террор. Можно было бы рассказать про Тейлора. Но патриоты мы или кто? Мы расскажем про российского отца, и поговорим мы про Алексея Гастева, собственно, первого и последнего директора научного Института труда. Исследователь, организатор науки, автор многочисленных научных работ: «Как надо работать», «Научная организация труда», «Трудовые установки». «Как надо работать», я бы сама, может, почитала. Это очень интересная книга. Я, кстати, сейчас читаю книгу «Техника большевистского подполья» тоже с большой пользой для себя.

Итак, биография его характерна для людей, родившихся на рубеже веков, скажем так. Родился в бедной семье. Или, по крайней мере, это рассказывал. Тем не менее, несмотря на всю эту бедность, окончил городское училище. Родился он, по-моему, в Самаре. Поступил в Московский учительский институт. То есть вполне мог приехать в Москву и там получать не высшее, но, как мы бы сейчас сказали, среднее специальное образование.

Но в 1902 году, вы удивитесь, исключен из института за политическую деятельность, а именно за устройство демонстрации в память 40-летия со дня смерти Добролюбова. Вот когда мы вам расскажем, что дальше с ним происходило, вы, наверное, тоже подумаете, как и мы: может быть, можно было отметить 40-летие со дня смерти Добролюбова? Добролюбов умер 40 лет назад. Он уже никак вам не повредит.

Исключили амбициозного молодого человека. Он не поехал к себе обратно в свой родной город, он вместо этого стал профессиональным революционером. Еще через год арестован, сослан в Суздаль. Начинает писать в подпольной газете. Уехал в Женеву. Все как у всех. Возвращается в Россию во время Русской революции 1905 года. Избран председателем костромского совета рабочих депутатов и руководителем боевой дружины. А мог бы учителем стать, если бы не приматывались к Добролюбову, понимаете ли. Делегат на IV съезде РСДРП. После подавления Первой русской революции опять уезжает в Париж. Работает слесарем, между прочим. А также продолжает свою революционную деятельность.

На подпольном положении возвращается в Петербург с фальшивыми документами, переписывается с Луначарским. Выдан провокатором, сослан в Нарымский край за принадлежность к революционной организации. Бежал, пойман. В тюрьме пишет фантастическую повесть. В общем, опять же, более-менее все как у всех.

М. КУРНИКОВ: Типичная биография, между прочим, для этого времени.

Е. ШУЛЬМАН: Да. На самом деле, да. Итак, после 1917 года работает в управлении заводами. Опять же, за границей работал слесарем. Как я подозреваю, просто чтобы заработать себе на пропитание. И, видимо, заинтересовался вот этой самой рабочей повседневностью. Кстати, один из создателей агитпропа. В 1921 году, опять же, по инициативе Троцкого становится руководителем Центрального института труда, занимается обеспечением советской промышленной революции нужными управленческими и трудовыми технологиями. Принят в члены ВКП(б). До этого почему-то не был членом ВКП(б), хотя на съезде РСДРП присутствовал.

В 1935 году едет на Международный конгресс по стандартизации в Стокгольме. В Москве живет в доме писательского кооператива на Петровке, такая престижная локация. В 1938 году арестован, в 1939 году расстрелян.

Гастеву мы обязаны, кстати, идеей социальной инженерии. Помните, мы говорили о том, что Тейлор не предлагал каких-то проектов по преобразованию действительности. У него не было политических амбиций, даже теоретических политических амбиций.

А у Гастева-то они были. Он считал, что возможно создать программу социальной инженерии, то есть управления социальными, общественными процессами. То есть как мы управляем производством, так мы можем управлять и обществом. Через что? Через развитие организации труда. Через то, что в рамках этого поточно-массового промышленного производства также происходит и исследовательская работа. То есть вот этот его рабочий, он не только алгоритм выполняет, он ищет новое рациональное и экономное. Он рационализатор. Вы тоже помните, была такая советская мания, что каждый должен быть рационализатором на своем производстве. Это вот все оттуда.

Опять же, очень интересно смотреть, как вот за этими сухими листьями, за этим постсоветским пенопластом, где нет ничего живого, скрывались какие-то бурлящие дискуссии начала века. Потом все это уже, конечно, быльем поросло.

И, соответственно, третий фактор – это становление культуры труда. Таким образом, научная организация труда плюс рационализаторская и исследовательская деятельность самих рабочих, плюс рост культуры труда, таким образом, нам рождает социальную инженерию как научно-прикладной метод, который руководит отношениями в системе машина-человек. Вот обратите внимание, как это, между прочим, довольно современно звучит. Только его машина – это, конечно, станок, но мы-то можем на место этой машины поставить буквально что угодно.

Последнее. Цитата. «В социальной области должна наступить эпоха точных измерений, формул, чертежей, контрольных калибров, социальных нормалей. Мы должны поставить проблему полной математизации психофизиологии и экономики, чтобы можно было оперировать определенными коэффициентами возбуждения, настроения, усталости с одной стороны, прямыми и кривыми экономических стимулов с другой». То есть давайте создадим искусственный интеллект, говорил Гастев, засунем туда вот эту всю информацию – и у нас будет научная основа для того, чтобы управлять обществом. Вот тут-то его и расстреляли.

Какой из этого вывод?

М. КУРНИКОВ: А могли бы получить искусственный интеллект еще в Советском Союзе.

Е. ШУЛЬМАН: Еще в 20-е годы, да. Бывают люди, опережающие свое время. Это первое. Второе. Обслуживание интересов начальства не всегда заканчивается хорошо. В-третьих, если вам кажется, что вы такой нейтральный исполнитель, который видит цель, не видит препятствий, а политической ориентации у вас, считай, нету никакой, вот это самое может быть потом поставлено вам в вину.

М. КУРНИКОВ: А мы переходим к вопросам.

Вопросы слушателей

Вопрос о предмете жалоб

М. КУРНИКОВ: Сначала вопрос из Патреона «Эха», на который обязательно надо зайти, подписаться и увидеть все прелести, которые там есть. Александр спрашивает: «Вы и ваши коллеги неоднократно говорили, что когда жители России громко жалуются на российскую несправедливость, например, ситуацию с коровами или интернетом, они, скорее всего, используют эти поводы, чтобы пожаловаться на самом деле на власть, поскольку они не могут выразить недовольство войной. Но не допускаете ли вы, что в этих ситуациях граждане жалуются как раз именно на конкретные ситуации, на конкретные проблемы с интернетом, на конкретный статус с коровами, и не более того, а война и Путин их вполне устраивают?»

Е. ШУЛЬМАН: Смотрите, я говорила немножко другое. Я говорила, что когда возникает какая-то несоразмерная социальная реакция на отдельное происшествие, типа кота выкинули из поезда, собаку одеялом накрыли, за это курьера уволили или что-то в этом роде, то тут есть нечто непроговоренное, какой-то перенос. Когда люди жалуются на отключение интернета и забой коров, они жалуются на отключение интернета и забой коров, совершенно верно.

Так вот, специфика текущего политического момента состоит в том, что эти люди могут быть вполне за войну и за Путина, но это им совершенно не помогает. У них от поддержки войны и Путина ни интернет не пробьется, ни корова не оживет. Вот в этом-то сложность. То есть вот это вот недовольство может перейти за пределы, за границы, поставленные ранее существовавшим большинством.

Что я имею в виду? В общем, было некое большинство: «Мы все за Путина, за Россию, против врагов России». Оно несколько раз у нас там начинало распадаться. В 2022 году его сцементировали страхом внешней угрозы. Оно в таком сцементированном виде худо-бедно проковыляло до приблизительно середины 2025 года. Потом начало разваливаться. Война слишком долгая, последствия начали доходить до людей, инфляция слишком быстрая и так далее, и так далее, и так далее.

Вот в этом новом большинстве могут вместе оказаться люди, которые за войну и не за войну, потому что это перестает быть важным. Нам кажется невозможным себе представить, как же это неважно, но действия власти таковы, что они достают и лоялистов, и нелоялистов. Тут уже это перестает иметь значение. Вот что интересно.

Вопрос о связке чистоты и авторитаризма

М. КУРНИКОВ: Мистер Мандаринка спрашивает вас: «Почему отличительной чертой авторитарных и диктаторских режимов является чистота на улицах? Только и слышу: “Был в Иране, Корее, Беларуси – на улицах чисто”. Неужели фантики и спящие бездомные – это признак демократии?»

Е. ШУЛЬМАН: Нет, можно без фантиков. Но, вы знаете, я тоже много городов вижу в последние годы. И должна сказать, что есть специфическая авторитарная чистота. Она состоит не в том, что на улицах мусор не валяется. Она состоит в том, что на улицах жизни нет. Эта разница ощутима. Есть города, в которых жизнь чересчур на улицах бурно происходит. Хорошо, не будем никого обижать. Но есть такие города. Какие-то из них мы, может быть, даже посетим в ходе нашего грядущего трансконтинентального путешествия.

Если вы видите пустынные широкие сверкающие проспекты с блестящими витринами и не видите особо много людей, людей, которые, например, на тротуарах сидят в каких-то там кафе, или людей, которые заходят в эти сияющие магазины, и если действительно в крупном городе в центре совсем нету никаких бездомных, задумайтесь, а куда они все подевались.

Если этот город так эффективно зачищают от нежелательных элементов, вместо того чтобы радоваться этой чистоте, подумайте, не станете ли вы следующим нежелательным элементом. Должен быть здоровый баланс. Городская жизнь состоит из разнообразия. Город – это единство непохожих. Там есть бедные, есть богатые, есть люди всяких цветов. Все там толкутся. Да, там к вечеру накапливается мусор какой-то. Если его совсем не вывозят – это плохо и антисанитария. Если у вас крысы бегают по центральным площадям – это запущенность. Но, если у вас все с шампунем моют, а людей не видно, насторожитесь.

Вопрос о политических свойствах молодежи

М. КУРНИКОВ: Последний вопрос. Очень коротко. Теплапус 8795 спрашивает: «Как бы вы оценили роль в настоящей и будущей российской политике нынешней молодежи, которым сегодня 15-25 лет? Чем с политической точки зрения это поколение отличается от предыдущих? Какие изменения ждут общество с постепенным увеличением их роли?»

Е. ШУЛЬМАН: Для этого нужны социологические исследования. Они в некотором роде есть. Единственное, что я сейчас точно могу сказать – насчет постепенного увеличения их роли. Их мало и становится меньше. Поэтому в ближайшие десятилетия все равно основной социальной стратой и среди потребителей, и среди избирателей будут у нас люди 50+. И, как это бывает в российских реалиях, это в основном женщины.

Те исследования молодежи, которые мы имели еще до войны, которые продолжают проводиться и сейчас, честно говоря, дают нам следующую картину. Молодые люди не отличаются радикально от остальных возрастных групп. Нельзя сказать, что это прям какие-то инопланетяне, которые не разделяют никаких норм, которые разделяют люди постарше. Но чем моложе, тем меньше поддержка войны. Это совершенно точно. Чем моложе, тем больше раздражение ограничением свобод, тем выше привычка к более-менее свободному перемещению, в особенности к более-менее свободному перемещению в интернете, и тем выше ориентация на индивидуальный успех.

Это то, что может с возрастом поменяться. Когда у людей появляются семьи, они перестают так много думать о себе, потому что просто некогда. Молодость эгоистична и не видит в мире никого, кроме себя. Потом начинаешь больше думать уже о детях и родителях, а не о себе любимом.

Но тем не менее молодежь, конечно, наиболее страдает от событий последних четырех лет. Это им перекрывают выход в мир, это их дипломы делают неконвертируемыми. Это их тащат, между прочим, воевать, в отличие от более возрастных страт, которые поддерживают все происходящее именно потому, что им самим в этом не участвовать.

Какой вывод они извлекут из опытов своей юности? Мы этого не знаем. Можем попробовать попредсказывать на основании социологических данных. Но, на самом деле, точно сказать не можем. Я бы обратила внимание вот на что. Те, которые сейчас совсем маленькие, кто пошел в школу в 2022 году, кто сейчас учится в средней школе. Чем моложе люди, тем труднее им противостоять пропаганде. В Германии есть такие исследования: те, кто нацизм застал детьми, им потом было тяжелее всех. Те, кто застал его хотя бы подростками, у них уже есть какой-то зазор между ними и взрослыми. Они хоть осознают себя как каких-то отдельных существ. Маленькие верят взрослым безусловно. С этим тоже предстоит потом иметь дело.

М. КУРНИКОВ: Спасибо большое. Напомню, что это была программа «Статус». И можно поставить сразу три лайка этой трансляции. Ну, а мы буквально из этой студии отправляемся в Лиссабон. Я, кстати, обращу внимание, я видел вопросы в чате трансляции, спрашивают про Майами, какая это лекция, такая же, как в Амстердаме, про Сталина или нет. Нет, там будет совершенно новая, про Николая I. Спойлер-спойлер. Ну что ж, мы, в общем, в следующий раз встретимся уже в Оттаве. Всем пока.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 28

2026-03-18T11:56:48.168Z

Начальство: безвозвратные потери

Досочка. V for Victory!

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит на канале «BILD на русском», на канале «Живой гвоздь», в приложении «Эхо Online», а также на ютуб-канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.

М. КУРНИКОВ: Ну что ж, это книга, которую я должен был уже донести. Пока нет, по этой стороне не догадаетесь?

Е. ШУЛЬМАН: Нет. Пока нет.

М. КУРНИКОВ: Это Константин Гаазе, «Куда дрейфуют диктатуры?».

Е. ШУЛЬМАН: Константина Борисовича дорогого. Как хорошо.

М. КУРНИКОВ: Было бы странно, если бы я в этой программе не подарил эту книгу, согласитесь.

Е. ШУЛЬМАН: Не буду скрывать от вас, что электронная версия этой книги у меня есть.

М. КУРНИКОВ: Ага!

Е. ШУЛЬМАН: Ну да. Автор поделился. Спасибо ему, автору. Но электронная версия – это одно, это, конечно, хорошо, а бумага – это совсем другое дело.

М. КУРНИКОВ: Бумажные книги вы можете на Echo Books заказывать по всей Европе.

Е. ШУЛЬМАН: Боже, какой список литературы.

М. КУРНИКОВ: И, конечно же, если эту книгу можно заказать в России, то мы, естественно, ссылку тоже в описании поставим. Ну и не забывайте, на этом сайте Echo Books очень много книг появляется каждую неделю. Заходите, иногда проверяйте.

Кажется, там правда много интересного. Вот тот же самый «Забытый Сталин», которого мы рекламировали в прошлый раз. Прям вот люди оценили, вы знаете, задумку. Ну что ж, дорогие друзья, переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Убийство Али Лариджани и устойчивость диктатур

М. КУРНИКОВ: С какого события начнете?

Е. ШУЛЬМАН: Начнем мы нехарактерно для нас, с двух событий, которые происходят не в России. У нас такое было уже некоторое время назад. И вы знаете, что мы это делаем не из невинного интереса к экзотическим странам, а в тех случаях, когда это иллюстрирует какие-то значимые политологические концепции, понятия, процессы.

Мы с вами продолжаем следить за Исламской Иранской Республикой. И смотрим мы за тем, как она продолжает как политическая система воспроизводить себя, несмотря на убийства своих руководителей. Соответственно, вопрос о соотношении институционального и персонального в этой политической модели является актуальным политически и значимым научно.

Вот буквально сегодня с утра узнали мы, что убит еще один иранский руководитель, зовут его Али Лариджани. Мы с вами его, по-моему, упоминали в одном из наших прошлых выпусков, когда говорили об Иране. Это, опять же, при всей условности подобных параллелей между нашими административными системами, нечто вроде секретаря Совета безопасности в иранской модели.

Он считается очень значимым политическим деятелем в Иране. Он очень давно там занимает различные посты. В частности, он был одно время председателем Меджлиса, то есть главой парламента. Еще до этого он воевал в ирано-иракской войне, которая, напомню, продолжалась 10 лет, убила примерно миллион человек с двух сторон и закончилась ничем. Мы с вами давно про эту войну вспоминали. Видите, бессмысленные и одновременно кровопролитные войны не ограничиваются ни этим регионом, ни периодом 80-х годов, а, в общем, воспроизводятся когда угодно и где угодно.

Итак, после гибели целого ряда руководителей Ирана именно Лариджани называли фактическим главным администратором в Тегеране. Он также довольно давний и частый переговорщик с Москвой. Он бывал в Москве несколько раз в самое последнее время: два раза – в 2025 году, один раз еще в 2026-м приезжал. В общем, считается, что у него с российским президентом какой-то хороший есть контакт. И он, соответственно, служил посредником между Кремлем и религиозными руководителями Ирана. Вот его не стало.

Часть экспертов говорит о том, что он был, да, конечно, Людоед Людоедович, как вся эта публика, но вроде как образованный, PhD защищал по Иммануилу Канту. Нравственный закон над нами, звездное небо внутри нас и категорический императив. Хорошо, когда человек вообще знает о том, что это существует.

Но, о чем я хочу сказать? Когда имеется какой-то крайне малосимпатичный и изнутри и снаружи политический режим, есть тренд, в том числе среди людей, которые этот режим изучают, говорить, что да, эти, конечно, людоеды, но вот за ними придут какие-то уж прям совсем людоедские людоеды. В случае с Ираном, честно говоря, может быть, я недостаточно знаю политическую элиту этой страны, но мне трудно себе представить, какие еще большие людоеды, кроме нынешних ксировцев, которые там сейчас при власти и представителем которых был в том числе и покойный ныне Лариджани, откуда они еще там могут выйти.

Что называется, всегда может стать хуже. В том смысле, что любая диктаторская система может развалиться, оставив после себя кровавый хаос, борьбу кланов, этнические конфликты и территориальный развал. Но говорить о том, что где-то за спиной нынешних руководителей стоят какие-то страшенные радикалы, – это повторять те нарративы, которые мы в России слышали довольно часто. А потом выясняется, что самый радикальный радикал – это самый главный начальник и есть, еще хуже него вообще никого нету и взять неоткуда.

Я не к тому, что нужно радоваться очередным политическим убийствам. Пока мы видим, что институционализация в Иране достаточно глубока, достаточно эшелонирована, на смену убитым приходят новые люди той же идеологической индоктринации, с похожим политическим и административным опытом и с той же самой повесткой, с теми же самыми политическими планами, судя по всему.

В общем, с их точки зрения, с точки зрения оставшихся, достаточно рационально пытаться переждать эти американско-израильские бомбардировки, доставляя максимум неприятностей всем странам в регионе. А потом ожидать, что

Америке это дело надоест, они объявят очередную победу, как это было после 12-дневной войны, и улетят на своих бомбардировщиках в свою далекую и прекрасную страну. А дальше можно будет выползти из-под руин и продолжать править, потому что никакой особенной альтернативы нет.

Однако, сказавши это, нарисовав эту картину как пока представляющуюся более вероятной, надо сказать и другое. Когда мы говорим об институциональном и о персонализированном, надо все-таки понимать, что институты состоят тоже из людей. И, в общем, наверное, существует какой-то предел, после которого, если их поубивать в достаточном количестве и в достаточной степени срезать верхушку и серединку этой пирамиды, она не сможет уже восстановиться. Вот самопроизводство тоже, видимо, имеет какой-то предел. Я не знаю, предстоит ли нам экспериментальным путем этот предел выявить. Но, в общем, будем следить с интересом.

Что, наверное, точно можно утверждать, и на это хватает даже моего понимания того, как устроена иранская политическая система, что Лариджани держал много ниточек в своих руках – как тех, которые касались управления внутри Ирана, так и тех, которые касались внешних связей. Хаоса с его смертью, конечно, прибавится. Я не могу сказать, что политика станет более радикальной или, наоборот, это всех напугает, и оставшиеся, выжившие пойдут капитулировать. Вроде сейчас американская сторона говорит, что министр иностранных дел Ирана посылает какие-то текстовые сообщения каким-то американским контрагентам. Иранская сторона это опровергает.

Кстати говоря, если завтра окажется, что Лариджани жив, то тоже давайте не будем этому удивляться. У нас были уже примеры, когда кого-то там объявляли покойными (от бывшего президента Ирана до нынешнего премьера Израиля), а потом выяснялось, что ничего подобного. Также первоначально предполагалось с Хаменеи, что там вообще всю его семью убили. А потом тоже оказалось, что не совсем это все так. В общем, что называется, интересно.

Новая конституция Казахстана и перераспределение власти

Второе событие, которое происходит не в России, которое мы должны упомянуть, это принятие новой Конституции Казахстана.

М. КУРНИКОВ: Это после того, как мы Иран осмыслим уже.

Е. ШУЛЬМАН: Мы должны осмыслить Иран?

М. КУРНИКОВ: Должны осмыслить Иран.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Тогда мы перейдем от мертвых к живым после небольшого перерыва.

М. КУРНИКОВ: Полторы минуты у нас на эту рекламу. Знаете, о чем я подумал? Если есть у них Совет безопасности, как много они теряют от того, что религия запрещает им пить и заместители совета, председатели совета не смогут так вести себя в Твиттере.

Е. ШУЛЬМАН: А, я думала, вы им советовали бы утешаться алкоголем. Алкоголь, как известно, депрессант, дорогие слушатели, те, кто нас сейчас слушают. Поэтому не прибегайте к этому средству, когда вам хочется как-то повеселеть. Вы не повеселеете, вы только погубите себе печень. Прибегайте, пожалуйста, к другим средствам, одобренным медициной.

Но, конечно же, если вы стремитесь, например, писать пылкие, красноречивые посты в Телеграме, которые будут прибавлять вам подписчиков и вызывать изумление всего крещеного и некрещеного мира, то да, конечно, выпивайте почаще. Печень ваша, бог с ней, ей уже не поможешь. А вот красноречие ваше будет совершенно непобедимо. Правда, может так случиться, что та самая система, ради которой вы погубили свою печень, вырубит вам Телеграм. Так тоже бывает. И тут уже ни алкоголь, ни тяжелые наркотики не помогут.

М. КУРНИКОВ: А мы, кстати говоря, только вот вчера вернулись из Польши. И мы были в Гданьске, мы были во Вроцлаве, мы были в Кракове. И это была прекрасная аудитория. Спасибо большое всем, кто пришел.

Е. ШУЛЬМАН: Да, это правда. Я как-то, признаюсь вам, не была уверена с самого начала, стоит ли прям так вот ехать по этим польским локациям. Но оказалось, вы знаете, стоило.

М. КУРНИКОВ: Оно того стоило, да. Возвращаемся в эфир. Так, и теперь мы переходим к Казахстану.

Е. ШУЛЬМАН: Переходим к живым и относительно здоровым. Если вы волновались о результатах референдума по принятию новой Конституции Казахстана, то не волнуйтесь, все прошло совершенно замечательно, лучше и выдумать нельзя. Всегда интересно в таких мероприятиях, как будут или не будут соблюдаться приличия с публикуемыми цифрами. То есть попробуют показать что-то более-менее правдоподобное или нет. Тут решили не стесняться: 87% «за» при явке 73%. Знакомое соотношение, да?

М. КУРНИКОВ: Темур Умаров сегодня был у нас в эфире, и он сказал, что по центральноазиатским меркам это прилично, это более-менее прилично.

Е. ШУЛЬМАН: Это скромненько, да?

М. КУРНИКОВ: Не скромно, но еще прилично.

Е. ШУЛЬМАН: Стандарты скромности и приличия тоже разные в разных часовых и климатических поясах.

М. КУРНИКОВ: И в глазах смотрящих.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Итак, мы с вами следили за этим процессом. Он любопытный и, как ни скомпрометировано это слово, неоднозначный. Теперь можно прочесть текст новой Конституции Казахстана в окончательной версии, сравнить его со старой версией и сделать свои собственные заключения. Я, кстати, очень вам рекомендую послушать Темура Умарова. Я сама не слушала, но послушаю, потому что он детально разбирается в этом регионе и, соответственно, в казахстанских конституционных процессах тоже.

Что нужно сказать самое первое и самое главное? По крайней мере пока, обнуления не случилось. Возможно такое, что после принятия новой Конституции и вступления ее в действие какая-нибудь казахская Терешкова на заседании парламента скажет, что давайте теперь отсчитывать новое летоисчисление с первого дня действия новой Конституции, поэтому все, что было до того, оно уже не считается, календарь закроет этот лист. Мы не исключаем такого развития событий.

Но пока этого не случилось. То есть самое главное авторитарное целеполагание – сидеть как можно дольше – не выполнено, не реализовано. Более того, президент Токаев несколько раз подтвердил свою приверженность норме «один срок семь лет», безо всяких повторов, без «подряд», без «не подряд», просто вот один и все. Еще раз повторим, это довольно редкая конституционная норма. В Мексике она тоже, похоже, действует. Но, в общем, это не каждый день увидишь.

Тем не менее, вот указав на этот момент, и он важный, еще раз давайте повторим: если ты не сидишь бессрочно, ты не в клубе автократов. Может быть, в твоей стране происходит авторитарный дрейф. Может быть, твой преемник воспользуется той почвой, которую ты ему подготовил. А как сейчас вам станет понятно, почва новой Конституцией, в общем, подготовлена. Но именно ты именно в клуб вечных сидельцев не попадаешь. Это мы должны зафиксировать и об этом сказать.

Тем не менее новая Конституция, конечно, более президентская, чем даже предыдущая. На каком основании мы об этом говорим? Основные конституционные изменения: однопалатный парламент вместо двухпалатного; появление должности вице-президента, назначаемого президентом, который является его официальным конституционным преемником (то есть в случае, если с президентом что-то там случается, то вице-президент исполняет его обязанности).

Но даже за вычетом этих изменений, если мы посмотрим, какие должности раньше требовали, например, согласования Сената, верхней палаты, которая теперь уничтожена, а теперь единолично их назначает президент, то мы увидим, что…

М. КУРНИКОВ: Нет Сената – нет согласования.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Нет ножек – нет мультиков. Да, именно так. Генеральный прокурор. Раньше нужно было согласие Сената, теперь президент назначает его единолично. Председатель Конституционного суда назначается единолично президентом, глава Национального банка (это Центральный банк), председатель КНБ (это служба национальной безопасности). Председатель ЦИК как назначался единолично президентом, так и назначается. Председатель Высшей аудиторской палаты (это как Счетная палата в Российской Федерации) также теперь назначается единолично президентом. Кстати, до этого нужно было согласие Мажилиса. Мажилис на месте, но его согласия больше не нужно. Председатель Высшего судебного совета требовал согласования с Сенатом, теперь единолично этой должностью распоряжается только сам президент. Можно снять неприкосновенность с генпрокурора. Раньше этим занимался Сенат, а теперь – президент.

То есть полномочия уничтоженной верхней палаты, в особенности кадровые полномочия, во многом перешли не к нижней палате, а к президенту лично. Есть также поправки идеологического характера, которые не несут немедленных правовых последствий, но отложенные и правовые, и политические последствия имеют (это нормы, явно введенные по российскому образцу): брак – союз мужчины и женщины, примат национального права над международным и возможности ограничения прав и свобод человека и гражданина из соображений… И дальше много туманных формулировок.

М. КУРНИКОВ: Из мутных соображений.

Е. ШУЛЬМАН: Из мутных соображений крайне мутной безопасности.

То есть пока из текста и из процесса его обсуждения, принятия и того, что на данный момент произошло, можно сделать следующий вывод. Пока мы не видели свидетельств того, что сам Токаев собирается продлевать свой срок до пожизненного. Но он создал и провел через всенародное обсуждение и принятие такую Конституцию, которая, конечно, концентрирует власть в его собственных руках, пока он президент, и в руках того, кто станет президентом после него. Концентрирует до такой степени, что следующему мысль о том, что семь лет – это как-то маловато, очень-очень даже может прийти.

В общем, можно сказать, что эта новая Конституция несколько институционализирует или, лучше сказать, вводит в некие регламентные рамки тот процесс преемничества, передачи власти, который был так затруднен в Казахстане. Можно сказать, что в Казахстане вот этот трансфер, начавшийся в 2019 году, не завершился до сих пор, вот сейчас идет процесс его завершения. Кто будет после Токаева, опять же, если он не передумает в какой-то момент и не решит, что лучший преемник – это он сам, кто будет преемником Токаева, в общем, чуть более понятно.

Уничтожены не в этой конституционной реформе, а еще в предыдущей – напомню, это второе за последние годы изменение Конституции – вот эти должности, которые Назарбаев придумывал для самого себя (должность елбасы и первого президента) и связанные с этим конструкты, которые ушедшему президенту позволяют продолжать иметь какое-то влияние.

В этом смысле Токаев себе, конечно, не готовит какой-то дополнительный плацдарм, запасной аэродром. Может быть, это говорит о том, что он не собирается уходить. Может быть, это говорит о том, что он такой отважный человек и либо не заинтересован в том, чтобы какому-то своему клану или своему окружению именно передавать власть, или считает, что это ему не нужно. В общем, он не вводит туда нормы, которые были бы полезны для него лично.

Ограничения для кандидатов в президенты Казахстана

М. КУРНИКОВ: Екатерина Михайловна, меня зацепил момент, что теперь баллотироваться в президенты Казахстана может только тот, кто как минимум пять лет отработал в системе государственной власти. Это распространенный способ вообще? И правильно ли я понимаю, что это, по сути, исключает любого кандидата от оппозиции просто даже как кандидата?

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, довольно часты разные требования к кандидатам в президенты. Обычно они касаются того, где он должен родиться, как в Соединенных Штатах, сколько он должен жить, что он должен быть гражданином или должен быть гражданином по рождению, он не должен иметь каких-нибудь судимостей и так далее. Кстати говоря, есть нормы, что если он военнообязанный, то он должен отслужить.

Опять же, это же не то, что он на момент баллотировки должен работать на госслужбе. Но, как говорил Козьма Прутков, только на государственной службе познаешь истину. Истину как-то он все-таки должен был познать. Да, конечно, это затрудняет кандидатство для того человека, который, например, вообще не работал на госслужбе, а был правозащитником-адвокатом, к примеру говоря. Такие люди иногда становятся президентами, и, в общем, иногда получается хорошо. Но, учитывая, сколько ротаций пережила власть в Казахстане за последнее время, это ведь может облегчить задачу кому-то из предыдущей элиты. Вот, пожалуйста, был на госслужбе пять лет, может, и пятнадцать лет, а вот в последнее время перешел в оппозицию. Ну вот да, такое.

В общем, норма странная, я соглашусь. Я не могу вспомнить, где такое удивительное требование еще есть. Но столь же она охранительная, сколь она странная, я не уверена. Она может вывернуться как-то совершенно по-другому. Вообще, попытки при помощи ограничений выпилить из этого электорального бревна такого кандидата или такого избирателя, который вам понравится, никогда не приводят ни к чему хорошему. Всеобщее избирательное право – это всеобщее избирательное право, как активное, так и пассивное. Не пытайтесь подстелить соломки, вы упадете в другом месте.

Дело Руслана Цаликова и перестановки в силовых структурах

М. КУРНИКОВ: Мы можем продолжать события.

Е. ШУЛЬМАН: Мы можем возвращаться в Российскую Федерацию, да. И продолжаем мы наши события. В той части, где мы говорили про Иран, у нас речь шла об одного рода опасностях, которые подстерегают начальствующее сословие. А сейчас мы вернемся в Российскую Федерацию, где пока опасность для жизни встречается, но пореже, а вот другого рода риски прямо налицо.

В прошлом выпуске мы говорили с вами о деле Руслана Цаликова, о последнем оставшемся, незадействованном заместителе министра обороны Сергея Шойгу, которому предъявлено обвинение, которое мы в прошлом выпуске назвали более политическим, чем все остальные обвинения, которые мы слышали в этом широком (и расширяющемся) деле Министерства обороны.

Тем не менее, несмотря на то что Руслан Цаликов обвиняется в создании преступного сообщества, что это сообщество, которое он организовал и которое действовало с 2017 по 2024 год и чудовищным образом грабило Министерство обороны…

М. КУРНИКОВ: Ну не таким уж чудовищным, раз под домашний арест.

Е. ШУЛЬМАН: С другой стороны, да. Суд принял во внимание, во-первых, позицию следствия, а во-вторых, возраст и состояние здоровья обвиняемого. Мы знаем других обвиняемых, у которых и возраст, и состояние здоровья, и дети несовершеннолетние, чего только нет, и это никогда не принимается во внимание, все отправляются благополучно в СИЗО.

Опять же, из этого не следует, что Цаликова надо отправлять было в СИЗО. Давайте еще раз при каждом удобном случае декларируем многократно заявлявшуюся позицию: никакого ареста по обвинениям в ненасильственных преступлениях никогда ни для коррупционеров, ни для оппозиционеров, ни для каких-то еще нехороших людей.

Если человек обвиняется в насильственном преступлении, то есть вероятность, что он опять совершит это насильственное преступление. Если в ненасильственном, есть вероятность, что он убежит. Вот чтобы он не убежал, сторожите его получше. Есть масса других способов не дать человеку убежать. Браслет ему на ногу наденьте, пусть не убегает. Заблокируйте ему выезд за границу, вон у вас электронная система такая замечательная. Никого по ненасильственным преступлениям в СИЗО сажать нельзя. Это наш такой принцип. Мы советуем всем его адаптировать, в том числе, еще не посаженным представителям нашей номенклатуры. Поверьте, вам это очень бы пригодилось.

Итак, что нас с вами интересует в этом деле? Во-первых, нас интересует из невинного любопытства, арестуют Шойгу или нет. Конечно, просто чисто интересно посмотреть, как там будут развиваться события.

В какую сторону мы в связи с этим смотрим? Очень любопытно, пойдут ли в Московскую область. Мы говорили с вами об этом уже много-много месяцев назад. Конечно же, нынешний губернатор Московской области Воробьев – это уже не тот политический крестник Шойгу и сын его заместителя, которым он был много лет назад. Он за это время приобрел собственную политическую субъектность, собственную валидность, подрос, окреп, и связывать его вот так напрямую с кланом Шойгу, вот с этой грибницей Шойгу, было бы неправильно. Тем не менее и он сам, и другие люди, которые на разных руководящих постах сидят в Московской области, в общем, в прошлом были связаны с этим кланом и, да, были частью этой грибницы. Поэтому, если выковыривание будет проходить в большом масштабе, то до них тоже доберутся.

Пока там ничего такого не происходит. Были некоторые отдельные задержания и аресты в Московской области. Но это большая область. Поэтому не каждое такого рода дело непременно связано с тем процессом, который мы отслеживаем. Ну вот прямо сейчас. Есть такой Звездный городок в Московской области. Там в январе главу задержали, он сидит под домашним арестом. А вот буквально на прошлой неделе первого замглавы и еще каких-то шестерых сообщников тоже похватали. В общем, посмотрим, как там дальше дело будет развиваться.

И на федеральном уровне уволен человек, близкий к Шойгу, которого он привел с собой в Совет безопасности. Это первая такая отставка в Совете безопасности после того, как секретарем его стал Сергей Кужугетович. Это помощник секретаря, зовут его Павел Коновальчик. Он освобожден от своей должности указом президента. Занял он ее только лишь летом 2024 года.

Про этого человека довольно много писали расследовательские СМИ на прошедшей неделе. Его связывают с хакерской группой Fancy Bear, соответственно, с обвинениями со стороны Соединенных Штатов во всяких хакерских активностях. Можно сказать, что он в некотором роде не то что прям провалился, но стал более публичен и известен именно в связи со своими делами по кибершпионажу и контркибершпионажу, чем это полагается офицеру военной разведки.

Тем не менее его Шойгу забрал с собой в Совбез, в аппарат Совбеза, на должность своего помощника. Помощники – это всегда близкие люди. И вот он берет и уходит. В общем, посмотрим, что дальше у нас будет происходить в этой стороне, потому что и в других силовых структурах тоже не все спокойно.

Новые назначения в МВД и влияние силовых групп

Кадровые перестановки на достаточно высоком уровне случились у нас в руководстве Министерства внутренних дел. Сменился первый заместитель министра. Был у нас замминистра по имени Александр Горовой, а пришел у нас другой замминистра, по имени Андрей Курносенко.

Я не думаю, что вам эти имена как-то особенно известны. Но есть тут некоторые любопытные детали и обстоятельства. До своего назначения незадолго, буквально за месяц, этот самый Андрей Курносенко дал ТАСС большое интервью. А в качестве кого он давал это самое интервью? В качестве руководителя подразделения по экономической безопасности и противодействию коррупции МВД. То есть он из той же самой системы. Это такое было парадное, такое глянцевое интервью, в котором говорилось о том, как замечательно МВД работает по борьбе с коррупцией, пресекает соответствующие правонарушения, обеспечивает, как было сказано, «неотвратимость наказания».

Тут что важно? У нас в этих антикоррупционных делах, которых все больше и больше, некоторым флагманом была Генеральная прокуратура, которая подает антикоррупционные иски. И довольно часто расследования эти велись соответствующими службами ФСБ. Есть представление, что в связи с этим кадровым назначением, а также с появлением некоторых других новых людей, которые приходят в МВД (в частности, из системы ФСО или из бывших охранников, или лиц, близких к нынешним президентским охранникам), есть некоторая заявка на то, что МВД тоже будет участвовать в этих разворачивающихся процессах посадки разных региональных и федеральных чиновников по обвинениям в коррупционных преступлениях.

Вообще, политика препятствия концентрации полномочий одной силовой структурой проводится нашим руководством. И в этом его политическая мудрость явлена. Потому что ФСБ – это и так очень распухший от полномочий ни перед кем не отчитывающийся и ничем не ограниченный в своих фантазиях орган. Поэтому всякие попытки создать ему некоторый противовес указывают на понимание тех базовых политических механизмов, которые делают появление сверхструктуры, силового сверхведомства в общем опасным.

Можно прочитать всякое интересное про этого Горового и про его сменщика, про то, что происходило внутри МВД в связи с делом их Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции. Там еще в середине 2010-х был гигантский, огромный судебный процесс, из окон выпадали люди прямо в процессе следствия.

М. КУРНИКОВ: Там такие страсти были, что чуть ли не генералы вылетали.

Е. ШУЛЬМАН: Вот-вот. Соответственно, дело генерала Сугробова. Были там такие истории. Вот этот вот нынешний зам, про которого рассказывают, что он чуть ли не кандидат в министры, был тогда заместителем начальника этого самого главка, когда там происходила вся эта беда. В более недавнее время, еще в 2023 году, Горовой, которого сейчас сняли, участвовал в расследовании создания ОПГ в полиции Ростова-на-Дону. Помните, Ростов, где посадили всех человек? Вот там посадили, в частности, все руководство местного ГАИ. Оно уже не ГАИ давно называется.

М. КУРНИКОВ: ГИБДД.

Е. ШУЛЬМАН: ГИБДД. В общем, патрульно-постовой службы. М. КУРНИКОВ: Или патрульно-постовой? Это разное.

Е. ШУЛЬМАН: Так, прошу прощения. Окей, хорошо. В общем, многие сотрудники полиции Ростова-на-Дону и Ростовской области тогда пострадали. (Прим., имеется в виду дело о создании ОПГ среди сотрудников Донского отдельного батальона ДПС ГИБДД ГУ МВД РФ по Ростовской области. Инспекторы ДПС систематически брали взятки у водителей на трассе М-4 «Дон»).

Нас с вами интересует в том числе вот еще какой вопрос. Нас интересует вопрос, все эти передвижения являются ли подготовкой к смене министра.

М. КУРНИКОВ: Ой.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Знаете, злые языки, они такие злые, говорят и такие вещи тоже. Но поскольку это уж совсем туманная материя слухов, мы не будем в это дело особенно углубляться. Пока мы только видим, как, опять же очень условно говоря, ни в коем случае не желая тут рассуждать о башнях… Акции группы Школова вверх, группы Школова вниз. Школова давно никакого нету, и группы у него никакой нету, а этот тип политического анализа, видимо, бессмертен.

Тем не менее видно, что друзья Дмитрия Миронова, бывшего охранника президента, а ныне его помощника по кадровым вопросам, и вообще люди, близкие вот к этой группе охранников, приходят на высокие должности в МВД.

Вот этот самый новый первый зам Курносенко начинал свою карьеру тоже в качестве охранника. Охранником он был у Рашида Нургалиева, давнего, уже практически легендарного, министра внутренних дел. В общем, будем смотреть за тем, что там у них происходит.

Кстати говоря, смотрим мы, конечно, на министра, но в качестве маленького маркера, такого маячка, я бы вам посоветовала посмотреть за незаметной фигурой главного кадровика МВД по имени Владимир Кубышко. Вот тоже буду сама смотреть и вам советую. В общем, любопытно. МВД – это, конечно, нелюбимое дитя в семье силовиков. Но тем не менее это важное многочисленное ведомство, это такая народная силовая структура. То, что там происходит, это, в общем, важно.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим.

Е. ШУЛЬМАН: Сейчас осмыслим? Хорошо, давайте осмыслим. М. КУРНИКОВ: Все, что произошло с МВД.

Е. ШУЛЬМАН: Тут есть о чем подумать.

М. КУРНИКОВ: У нас снова полторы минуты.

Е. ШУЛЬМАН: Так, а можно чаю долить?

М. КУРНИКОВ: Да, с удовольствием. Вы сказали про Нургалиева, и я сразу вспомнил этот мем «Нургалиев разрешил».

Е. ШУЛЬМАН: «Нургалиев разрешил», да.

М. КУРНИКОВ: Давайте я тогда вот что пока скажу. Е. ШУЛЬМАН: Да.

М. КУРНИКОВ: 18 апреля ваша подельница Галина Юзефович будет представлять свою книгу «Ключи от Хогвартса».

Е. ШУЛЬМАН: Где?

М. КУРНИКОВ: В Берлине.

Е. ШУЛЬМАН: 18 апреля.

М. КУРНИКОВ: 18 апреля.

Е. ШУЛЬМАН: А мы уже вернемся из нашего вот этого вояжа безразмерного?

М. КУРНИКОВ: Мы вернемся, да. Сейчас я после рекламы скажу об этом безразмерном вояже.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Может быть, с этого я начну свое чтение «Гарри Поттера», на котором так настаивает широкая общественность. Широчайшая, я бы сказала, общественность.

М. КУРНИКОВ: Я тоже не читал.

Е. ШУЛЬМАН: Ага…

М. КУРНИКОВ: Так что простите меня.

Е. ШУЛЬМАН: Ну что ж, ну что ж.

М. КУРНИКОВ: Знаю, что это считается грехом, но я не читал. Е. ШУЛЬМАН: Ладно.

М. КУРНИКОВ: И у меня есть, что называется, алиби. Если уж Екатерина Шульман не читала, то почему это от меня требуете?

Е. ШУЛЬМАН: Ладно. Вы, по-моему, в последнем стриме вообще признавались, что вы не очень читаете, в особенности художественную литературу.

М. КУРНИКОВ: Художественной мало. Стыдно мало, да.

Е. ШУЛЬМАН: Я обещала Галине Леонидовне прочесть еще одну книгу, которую все читали, а я не читала. Но ее называть я не буду. Пусть для постоянных зрителей «Закладки» это станет сюрпризом. Надеюсь, приятным.

М. КУРНИКОВ: Сразу скажу, что это не «Незнайка на Луне».

Е. ШУЛЬМАН: «Незнайку на Луне» я читала в раннем детстве и прочла еще раз для подготовки к выпуску. Вообще, сколько пользы мне приносит подготовка к выпускам, вы себе не представляете.

М. КУРНИКОВ: Вернулись мы в студию. Я только скажу, что следующая программа «Статус» выйдет снова из этой студии, а вот потом довольно долгое время мы в эту студию не вернемся, потому что мы отправляемся в большой тур, который начнется

в Лиссабоне, потом мы перелетим в Торонто. А потом уже следующий «Статус» выйдет из Оттавы. Потом будет Ванкувер, потом будет Сиэтл, потом будет Сан-Франциско. А вот следующий «Статус» после оттавского будет уже в Остине, штат Техас.

Е. ШУЛЬМАН: По-моему, мы два «Статуса» проводим таким образом.

М. КУРНИКОВ: Два «Статуса». Да, да, да.

Е. ШУЛЬМАН: Всего лишь два.

М. КУРНИКОВ: Два «Статуса» на выезде. Ну а мы продолжаем.

Дело Галицкого и изъятие собственности у бизнеса

Е. ШУЛЬМАН: Продолжаем. Итак, от крупных фигур к более мелким, но у которых тем не менее тоже неприятности, связанные с правоохранительными органами. Хотя кто здесь крупный, кто здесь мелкий, может быть не так очевидно.

Мы следим с вами за делом Александра Галицкого. Следим-следим, как в связи с вообще практиками правосудия и изъятия собственности в Российской Федерации, так и из интереса к судьбе Михаила Мишустина, чьим, я бы сказала, не просто близким бизнесменом, а даже кошельком те самые упомянутые недобрые языки называют Александра Галицкого.

Что успело произойти с прошлого раза, когда мы с вами об этом говорили? Генеральная прокуратура неоднократно упомянутая направила административный иск в Тверской районный суд Москвы к Галицкому и к его венчурному фонду, требуя запретить их деятельность как экстремистскую, а имущество, соответственно, обратить в доход государства.

Это тоже уже довольно опробованная схема, когда какая-то коммерческая структура внезапно оказывается экстремистским объединением, потому что она, по мнению Генеральной прокуратуры, «выступая с поддержкой руководства Украины, оказывает материальную помощь ее вооруженным силам». «В частности, направила более 50 миллионов долларов украинским компаниям, занимающимся производством патронов, инновационных боеприпасов…» В общем, и так далее.

Я напомню, что такого рода обвинения содержатся в видеозаписи, которую сделала Алия Галицкая, жена этого Александра, буквально накануне своей смерти. А есть еще какая-то ее предсмертная записка, которая полностью не обнародована. В общем, можно себе представить, что именно эти материалы легли в основу иска Генеральной прокуратуры.

М. КУРНИКОВ: Давайте я скажу, что на сайте «Эха» у нас есть такая рубрика «Портрет дня», и мы всегда стараемся выцепить какую-то фигуру. И мы сделали портрет Галицкого. И вот те, кто читали, говорят, что не ожидали, что человек такой биографии и с такими интересными поворотами.

Е. ШУЛЬМАН: Да, это человек интересный. Действительно, почитайте. Что нас прямо сейчас с вами тут занимает? Считается, что он сам находится не в России. Кто-то говорил, что он в Берлине, потому что его фонд Almaz Capital в Берлине зарегистрирован, и что центр его жизненных интересов, как выражаются налоговые органы, тоже уже давно не в России.

Тем не менее он выступил с заявлением, в котором сказал: «Я ни от кого не скрывался и не скрываюсь. Нахожусь в России и готов в любое время дать подробные объяснения». В общем, обвинения эти отвергает. Мы не возьмемся сказать, насколько это все правда, насколько он действительно не в России.

Но мы помним другого бизнесмена, близкого к премьеру, Сергея Мацоцкого, на которого тоже дело завели (по-моему, он даже был заочно арестован), а потом это дело просто закрыли. То есть не то что там что-то, дали по отсиженному и вышел по УДО, а дело растворилось. (Прим., по версии следствия, Мацоцкий был причастен к передаче взяток руководству структуры «Налог-сервис», подконтрольной Федеральной налоговой службе).

Поэтому у Михаила Мишустина пока хватает возможностей отбивать своих людей. В общем, плохо, что ему приходится это делать. Совсем благополучный руководитель просто не сталкивается с такими проблемами. Люди, которые к нему близки, пользуются его защитой, по определению, и подозрения не смеют их коснуться, буквально как жены Цезаря. Но, в общем, до сей поры он пока как-то отбивался и своих отбивал. Поэтому в деле Галицкого возможны еще повороты не менее неожиданные, чем те, которые уже произошли.

Давление на судей и кризис судебной системы

Я еще об одном обстоятельстве упомяну. Это дело может иметь последствия и для судебной системы Российской Федерации, потому что оно случилось в богатые последствиями момент. Вы помните, что тот судья, который санкционировал арест Алии Галицкой, ушел в отставку, был отправлен в отставку, вышел на публику, что не характерно, рассказал, как его подставили и обидели. Сначала, угрожая ему очередным взысканием должностным и, соответственно, лишением статуса, его принудили вынести решение об аресте, а потом все равно лишили его статуса. А теперь, поскольку дело Алии Галицкой прекращено за отсутствием состава преступления, эта формулировка позволяет, грубо говоря, покатить эту бочку в обратную сторону.

Есть у нас статьи о вынесении заведомо неправового приговора или иного решения, есть о лжесвидетельствовании, о возбуждении дела на ложных основаниях. То есть все вот эти люди, которые выполняют указания, они, в общем, знают, что, если что случись, их, как это называется, сольют. И есть вся правовая база, которая карает в том числе и за то, чем они на самом-то деле занимаются, рассчитывая на безнаказанность, потому что они занимаются этим в интересах системы. Но система в последнее время что-то перестала защищать тех, кто действует в ее интересах.

Начальник непосредственно этого самого судьи, председатель Истринского суда, ушла в отставку. Не лишилась статуса, но ушла в отставку. В это самое время новый председатель Верховного суда руководит масштабными чистками в судейском корпусе. Мы с вами говорили об этом много-много раз, приводили примеры. Судей судят, сажают, конфискуют их имущество.

Таким образом, к чему это может привести? Хорошо бы, чтобы это привело к такому перепугу со стороны судейского корпуса, чтобы они с подозрением смотрели на каждое следующее приносимое им дело, подозревая, что оно заказное, и думали бы: а вот был судья Федор Григорьев, тоже выполнял просьбы, а потом остался и без должности, и без доброго имени, а сейчас еще и пенсию у него отберут.

М. КУРНИКОВ: Что-то подсказывает, что до такого вывода они не додумаются.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Если на это ума не хватит, хотя хорошо бы, на самом деле, ответ «я строго по закону буду действовать, отстаньте от меня», в общем, чаще прокатывает, чем может показаться. Люди просто боятся таким образом себя вести. Если не это, то такого рода обстановка может просто парализовать судей. Они просто впадают в ступор и не знают, как им теперь действовать, по закону или по понятиям, по правде или по совести, как в реальности или как на самом деле. Не знаю, болеть будут, на пенсию уходить пораньше будут, откладывать дела, заматывать их, надеясь, что ишак умрет и мир умрет, подсудимый повесится, что-нибудь еще такое в этом роде.

Последнее, что хочется сказать в связи с этим. И, может быть, это тоже имеет отношение к тем событиям, которые мы буквально пунктиром перечислим в оставшиеся нам минуты. Следующее. Даже если вам кажется, дорогие слушатели, что соскочить нельзя, на самом деле можно. Примеры тому есть. Да, для этого требуется некоторая решимость, креативность и умение думать, как говорится, за пределами коробки. Но, вы знаете, лучше пофантазировать сейчас, составить план и следовать ему, да, пережить некоторый социальный дауншифтинг. Но, вы знаете, тот дауншифтинг, который ждет вас в СИЗО, не сравнится ни с чем.

М. КУРНИКОВ: Вам не понравится.

Е. ШУЛЬМАН: Нет, не понравится. Никому не нравится. Не было еще такого человека, которому бы понравилось. Поэтому не загораживайте себе горизонт мыслями типа «там мы тоже никому не нужны». Еще раз повторю, следователю вы очень сильно нужны, зато он вам совершенно ни для чего не нужен.

Национализация активов: дело Sirena Travel

Итак, обещанный пунктир к той же теме. Конфискации. Мы с вами упоминали так называемое «дело “Леонардо”», оно же дело компании «Сирена-Трэвел». Помните эту историю? Началась она с громкого коллапса в московских, и не только в московских, аэропортах, когда вот эта самая система бронирования авиабилетов «Леонардо» внезапно накрылась. Надо было в честь другой черепашки-ниндзя, видимо, эту систему называть.

Как водится, такого рода прокол, в общем, какая-то неприятность открывает уязвимости. Как в анекдоте про боксера и тещу: «Вот вижу, она слева открылась». Вот если вы там слева открылись или справа открылись или как-то ослабели, всякие многочисленные акулы, которые плавают нынче вокруг любой компании и любого должностного лица, тоже чуют этот запах кровушки и кидаются.

Стандартный ход событий. Генпрокуратура требует обратить имущество собственников компании «Сирена-Трэвел», разработчиков системы «Леонардо», в доход государства, иск подается в районный суд, суд рассматривает и благополучно все это одобряет.

Там есть некоторые еще экзотические подробности. Например, одним из ответчиков по этому делу обозначен человек, которого еще в 2025 году обвинили в двух убийствах, причем в том числе бывшего главы ФСФО (Федеральной службы России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению) Георгия Таля. (Прим., следствие утверждает, что Таль, используя пост главы ФСФО, способствовал банкротству госпредприятия «Главное агентство воздушных сообщений» (ГАВС), на базе которого и была создана частная компания «Сирена-Трэвел»).Помните убийство Таля, 2004 год?

М. КУРНИКОВ: Нет.

Е. ШУЛЬМАН: Не помните? Он такой был один из молодых реформаторов типа Маневича. Такой человек. А другое убийство – председателя профсоюза «Внуковских авиалиний» – вообще в 1999 году. (Прим., следствие считает его убийство частью кампании по захвату авиационных активов).То есть не только билетики, не только бронирование и чего бы то ни было онлайн, которое, может быть, перестанет быть скоро актуальным, потому что никакого онлайна-то и не будет.

Там же, кстати говоря, имеется еще бывший депутат Государственной Думы, у которого тоже конфисковали довольно масштабное имущество. А сами активы «Сирены-Трэвел» оценены в 35 миллиардов рублей. Там еще до кучи отель Novotel, еще какая-то сеть отелей, 10 земельных участков, 6 коттеджей, 11 квартир. В общем, все как нынче полагается.

Между прочим, по-прежнему через эту «Сирену-Трэвел» 80% билетов в Российской Федерации продается. Так что не знаю, как они там будут дальше работать, находясь в государственной собственности. Но опыт нам подсказывает, что вот эти национализации очень недолговечны, очень короткое время изъятые активы находятся в государственной собственности – через пару итераций их кому-нибудь продают незадорого, как, например, это случилось с аэропортом «Домодедово».

Помельче, например, актив, но тоже любопытный. Типография. Кстати, что значит помельче? Крупнейшая российская типография «Печатня» находится в Петербурге. Суд удовлетворил требования Генпрокуратуры об изъятии в пользу государства. Там знаете, какая формулировка, за что? За то, что владельцы являются резидентами Великобритании, а также один из них – гражданин Казахстана. Прокуратура считает, что владение типографией они скрывают с целью вывести деньги за границу, чтобы направить их на поддержание военно-экономического потенциала недружественных стран. Вот видите, за какое можно лишиться всякого.

Кого еще арестовали, мы можем рассказать и в следующий раз, потому что каждый раз кого-то арестовывают. Министра здравоохранения Краснодарского края, например. Помните бывшего депутата Вороновского? Вот конфисковали его имущество. Арестован бывший глава петербургского комитета по госзаказу. А в Краснодарском крае еще министр гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. У министра здравоохранения, кстати говоря, тоже собираются изъять собственность, у него и его родственников (57 объектов недвижимости).

Последнее, что скажу. Нельзя вот просто не упомянуть, уж больно интересно. Арестован по обвинению в мошенничестве директор молодежного союза «Юный следователь», а также член Общественного совета при Следственном комитете, зовут его Алексей Хворостянко. Мне не удалось выяснить из открытых источников, насколько он юный. Но «Юный следователь» – это такой центр при детском лагере «Артек», между прочим. Он был призван формировать интерес к следственной работе, повышать уровень правового образования и правовой культуры подростков. Обвиняется в мошенничестве. Надеюсь, что интерес к следственной работе удалось повысить.

М. КУРНИКОВ: Это красиво.

Е. ШУЛЬМАН: Красиво, красиво.

М. КУРНИКОВ: А мы переходим к отцу.

Отец — Уинстон Черчилль

М. КУРНИКОВ: Наверное, некоторые зрители по доске смогли догадаться, кто сегодняшний отец.

Е. ШУЛЬМАН: А, нет, я вижу. Я вижу ваше отражение в кофейнике. Я вижу доску на экране, дорогие слушатели. Да, действительно, слушатели могли бы догадаться о том, кто наш отец, если они внимательно слушали прошлый выпуск. Потому что в прошлом выпуске мы говорили о том, что такое железный занавес, и пересказывали своими словами Фултонскую речь этого самого автора.

Мы хотели о нем поговорить на прошлой неделе, но времени у нас было мало, а фигура эта настолько масштабная, что она заслуживает отдельного выпуска. Сегодня времени у нас тоже немного, поэтому мы с вами похвальное слово Уинстону Спенсеру Черчиллю произнесем в сокращенной форме.

Этот человек прожил такую долгую жизнь (91 год, между прочим, всем пример) и имел такую многообразную, многоступенчатую и нелинейную политическую карьеру, что о ней мы рассказать все равно не сможем, даже если заберем на это все время, выкинув все события. Может быть, когда-нибудь надо будет так сделать.

М. КУРНИКОВ: Такое количество провалов пройти – это, конечно…

Е. ШУЛЬМАН: И каждый раз подниматься на новую высоту. Так вот, мы с вами из этого многоцветного полотна буквально одну ниточку постараемся выдернуть. Мы с вами рассмотрим Уинстона Черчилля как писателя и оратора. Напомню, что – почему-то не все знают – он получил в 1953 году Нобелевскую премию по литературе. Нобелевскую премию мира, к примеру говоря, не получал. А вот по литературе получил.

Он был очень плодовитым писателем. С молодых своих лет он писал как журналист. Собственно говоря, первое его появление на публике было как раз в качестве корреспондента на Бурской

войне. Его наиболее масштабные сочинения, за которые он и получил Нобелевскую премию, это шеститомные мемуары (такое историческое сочинение) «Вторая мировая война» и четырехтомное сочинение «История англоговорящих народов». Вот за, как сказано в формулировке Нобелевского комитета, его мастерство исторического и биографического описания он Нобелевскую премию по литературе и получил.

Между прочим, есть у него одно художественное произведение. Вот даже думаю, может, его прочесть. Один роман он написал в 1900 году, в юности, называется он «Саврола», и там речь идет о вымышленной стране, где народ свергает диктатора, а также какой-то заговор анархистов. И, кстати говоря, спойлер-спойлер, в качестве хэппи-энда приплывает британский флот и всем делает хорошо. Наверное, это интересный роман. Я вот считаю, надо прочесть.

Между прочим, британские премьеры бывали писателями. Например, Бенджамин Дизраэли (тогда еще не было Нобелевской премии), который при королеве Виктории был первый еврей-премьер. Знаменитая личность. Когда-нибудь надо его, кстати, тоже в теоретики и практики взять. Он прям много романов написал, один из них я даже читала.

Так вот, еще по поводу того, как надо правильно писать автобиографии. Первый свой автобиографический труд под названием «Моя ранняя жизнь» Черчилль опубликовал в 1930 году, когда ему было всего ничего. Он 1874 года, соответственно, было ему 56 лет. Опять же, ему предстояло прожить практически столько же, а автобиографию уже он написал.

Также он автор замечательного произведения. Он написал биографию герцога Мальборо, того самого Мальборо, героя многочисленных европейских войн. «Мальбрук в поход собрался, бог весть когда вернется». Это его пра-пра-пра… Пращур, давайте так. Эту книгу я тоже, кстати говоря, частично читала, как и другое замечательное произведение, которое короче, читать его легче.

Как вы уже поняли, Черчилль любил широкие масштабы, эпические полотна и жанры тоже такие монументальные. Так вот, у него есть сборничек, который называется «Мои великие современники». Это сборник таких эссе-очерков о разных людях, с которыми его сталкивала политическая жизнь. Что любопытно, это дело было опубликовано в середине 1930-х годов. По-моему, в 1934 или в 1935 году. (Прим., сборник очерков Уинстона Черчилля о выдающихся людях его эпохи называется «Мои современники» (в оригинале — Great Contemporaries). Первое издание книги вышло в 1937 году в лондонском издательстве Thornton Butterworth).

Там есть, например, Троцкий, о котором он пишет с брезгливостью и отвращением, отдавая должное, правда, его талантам, но прям клеймит его как разрушителя родной страны и вообще воплощенную анархию. Злорадно он пишет, что вот теперь он видит, как те силы, которые он поощрял и вообще вызвал к жизни, добрались и до него самого. Он пишет про кайзера Вильгельма, он пишет про целый ряд британских политических деятелей, в том числе тогдашнего британского монарха.

И есть там глава о Гитлере. Почему я указала на дату? Потому что тогда Гитлер еще такой победоносный лидер Германии, подниматель ее с колен. Черчилль там пишет о его выдающихся талантах оратора, политического организатора, пишет, что он излечил свою нацию от послевоенной депрессии, от упадка, в котором она находилась, что вот теперь там прям все цветет и колосится.

«Одновременно он наследовал ремилитаризацию Германии, которая началась еще при его предшественниках, – пишет Черчилль, – но при Гитлере приобрела необычайные масштабы. И вот, конечно, интересно, – пишет он, – как теперь этот герой, молодой лидер, обожаемый своим народом, как он распорядится всеми этими ресурсами, удовлетворится ли он тем, что теперь Германия практически преодолела все те отрицательные последствия, которые случились после Первой мировой войны, или все-таки это ружье, висящее на стене, должно выстрелить. Вот от этого зависит, – проницательно замечает Черчилль, – и его последующая репутация».

То есть еще нет Гляйвицкого инцидента, нет нападения на Польшу, еще даже аншлюса с Австрией, по-моему, не случилось. То есть это еще такой ранний, лайтовый такой Гитлер. Но тем не менее.

Стиль Черчилля совершенно неотразимый. Он пишет по-английски, как Шекспир. Он совершенно не боится высокого регистра. Может быть, для этого надо быть потомком герцога Мальборо, чтобы так обращаться с родным языком. Вот эта вся торжественность и пафос, которые в человеке мещанского происхождения были бы совершенно невыносимы, у него получаются очень натурально и изящно, и убедительно. Прям вот читаешь и вообще зачитываешься. Он действительно один из мастеров английского языка. Нобелевскую премию ему дали, правда, не из почтения к его должности, а на самом деле по заслугам.

У него еще такой ясный и всеобъемлющий ум. В биографии герцога Мальборо, ежели я дочитаю, но заметно, что он не может там освободиться от семейственной нежности, поэтому он там пишет: «Его там обвиняли в том, что он взятки брал, еще чего-то. Это неправда все. Он патриот был, за родную страну радел и вообще был обаяшкой, жену свою любил». В общем, видно, что ему что-то рассказывали в детстве про прадедушку, и он желает восстановить его репутацию.

Но тем не менее у него есть талант именно одновременно быть внимательным к деталям и иметь такой писательский глаз меткий и показывать большую картину. В общем, рекомендую его вам не только как политического деятеля, но и как автора.

Кстати говоря, кроме фразы про железный занавес, фраза «мир через силу» (peace through strength) по-русски звучит не так. «Мир через силу» – как-то это двусмысленно. Но употребляется очень часто, в том числе в американской политической риторике, «мир благодаря силе», «мир на основе силы». Это тоже из его речи 1954 года. Так что он обогатил английский язык некоторыми бессмертными выражениями, а не только целым рядом цитат, которые ему ложно приписывают.

М. КУРНИКОВ: Переходим к вопросам.

Вопросы слушателей

Вопрос о топосе "хороший царь - плохой парламент"

М. КУРНИКОВ: Сашик Редвр 971 спрашивает вас. Задаю этот вопрос от слушателя, потому что точно знаю, у вас есть ответ. «В российском обществе нередко встречается мнение в духе “президент у нас, конечно, хороший, молодец во всем, а вот Госдума – дармоеды, вредители, разогнать их всех надо”. При этом наш парламент не просто не оппозиционный, а наоборот, абсолютно лояльный президенту. Госдума единогласно принимает законы для проведения президентского курса. Депутаты публично высказывают ему безоговорочную поддержку. А почему тогда возникают такие противоречивые мнения?»

Е. ШУЛЬМАН: Ой, действительно, почему же они возникают? Вы знаете, сейчас эти противоречивые мнения можно особенно слышать часто, и в выразительной форме, от сообщества патриотов-милитаристов, которым выключают Телеграм, и они бедные так убиваются, так убиваются. Мы пока еще не рассказывали про забой скота в Новосибирской и иных областях, потому что я еще разбираюсь в этом деле, мне надо понять, что такое эта болезнь. Я не могу так переквалифицироваться быстро в ветеринары, но тем не менее.

Почему я говорю? Ситуация довольно похожая. У этих людей тоже зарезали корову-кормилицу, вот режут прямо у них на глазах. Становится очевидно, что для них этот Телеграм был и источником хлеба насущного, и социальным положением, и смыслом жизни, и основным занятием. Прямо, конечно, сердце разрывается смотреть на этих людей.

В общем, они продолжают думать, что правильно говорить, что президент у нас чрезвычайно хороший, и клясться ему в верности, а вот иноагенты пробрались, агенты Запада в самом ближайшем окружении, вот они такое подсовывают, опять же, и скот забивают, и Телеграм отключают. «Где ж коровка наша? Увели, мой свет! Барин для приплоду взял к себе домой. Славно жить народу на Руси святой».

С одной стороны, я думаю, эта риторика носит охранный характер. Это такая симпатическая магия, типа, я про президента хорошее скажу, потому что президента ругать опасно. Есть крайняя форма этого мышления – это НОДовцы. НОД помните? Национальное освободительное движение. Единственная организация в России, которой позволено проводить митинги и пикеты, и их за это не бьют. Они даже у Думы Государственной стоят. Вот у них вечно на плакатах написано «Дадим президенту чрезвычайные полномочия, потому что агенты Запада в его окружении ему работать не дают». Вот в чем нуждается наш президент, так это в полномочиях побольше. Даже новая Конституция Казахстана, вы знаете, ни в какое сравнение не идет с действующей Конституцией Российской Федерации в этом отношении.

Так вот, поэтому, отвечая на вопрос, почему возникают такие разноречивые мнения, во-первых, от политической неграмотности, товарищи, которую мы преодолеваем, но еще не до конца преодолели. Во-вторых, из страха, разумеется. Разумеется, ругать президента страшновато. И даже не только его страшно ругать, а страшно самому (или самой) разуть глаза, ненаучно выражаясь, и понять, что нет никакого там наверху у вас заступника, нет никакого у вас верховного главнокомандующего, который тут что-то радеет за что-нибудь, что вся система – это система. Да, она больше суммы составляющих ее частей, но все ее части – это ее части, а не какие-то, имплантированные туда враждебным Западом.

Боже мой, если все это окружение – это западные агенты, а вот этот Штирлиц наш, прости господи, который уже скоро 30 лет как там сидит, он как-то так и не сумел от них избавиться? Почему-то он их заменяет на других, и это тоже оказываются агенты Запада. Что ж ты будешь делать…

М. КУРНИКОВ: Другой, не менее фундированный и более развернутый, ответ на этот вопрос, я точно помню, был в лекции на канале «Курс», когда вы рассказывали о Госдуме первых трех созывов.

Е. ШУЛЬМАН: Да, было такое дело.

Вопрос о преподавании международного права консервативным студенткам

М. КУРНИКОВ: И там был очень интересный ответ на этот вопрос. Я вас туда отправляю. Посмотрите. Это хорошая лекция. Пуница 12 спрашивает вас: «Преподаю международное право в саудовском вузе. Мои студентки – первое поколение свободных женщин, которые больше не обязаны закрывать лицо и волосы, могут водить машину, владеть недвижимостью и строить карьеру.

Тем не менее в их юное сознание легко ложится традиционная риторика закрытого и глубоко религиозного народа, а навыки критического мышления почти отсутствуют в силу специфики местных школ для девочек. Вместо того, чтобы учить студенток думать, руководство велит преподавателям не поднимать острые темы, такие как военные конфликты в регионе и мире. Несколько моих коллег уже пострадали из-за доносов студенток, которым не зашли попытки осмыслить происходящее с позиции права. Вопрос. Как в таких условиях нести знания неравнодушным детям, которые хотят познавать мир и состояться в профессии?»

Е. ШУЛЬМАН: Да, это проблема, дилемма, перед которой стоят многие преподаватели в несвободных странах. В частности, вся Российская Федерация тоже задумывается над этим вопросом. Смотрите, что бы я… Не что бы я делала. Не знаю, ничего бы я не делала. Как видно, я все-таки предпочитаю преподавать в тех местах, где можно преподавать, не размышляя над тем, что на тебя донесут твои студенты.

Но что я хочу сказать как преподаватель? Вы знаете, примеры не имеют значения. На каком примере вы разъясняете ваши тезисы, вводите то или иное понятие или раскрываете те или иные политические правовые механизмы, абсолютно не важно.

Если какое-то нездоровое возбуждение вызывают примеры из современной истории, приводите примеры из древней истории, придумайте воображаемую страну Руританию, и в ней будут происходить всякие безобразия, кто-нибудь один будет кого-нибудь другого бомбить. Это даже с точки зрения педагогической в некоторой степени лучше. Я понимаю этот соблазн. Я сама время от времени это делаю в своей аудитории, потому что я на свободной территории, почему бы и нет.

Но, когда вы начинаете обсуждать то, что происходит прямо сейчас, вы действительно возбуждаете страсти, не имеющие отношения к научному познанию. Отойдя на несколько шагов в сторону и имея возможность не вовлекаться эмоционально в ситуацию, которую вы анализируете, вы оставляете больше места для рационального. Меньше эмоцио, больше рацио.

Поэтому, да, грустно и противно смотреть с подозрением на своих собственных студентов. А они смотрят на вас точно так же и думают: «А вот сейчас я тут что-нибудь скажу, а она на меня (он на меня) настучит, и придут какие-нибудь очередные стражи Исламской революции». В Саудовской Аравии с этим поспокойнее, слава богу, но тем не менее. Какому богу слава? В общем, по счастью, давайте так скажем.

Но, на самом деле, вы совершенно не обязаны проводить политинформацию студентам. И даже в некотором роде лучше на примерах более отдаленных исторически, отдаленных географически. Вы знаете, чужую беду руками разведу. В другой стране сразу так все понятно, а у себя так все неоднозначно, потому что про себя мы столько всего знаем и, главное, себя мы так сильно любим, что очень трудно вынести рациональное суждение. А вот у соседа… Совершенно все понятно про соседа. А про далекое прошлое еще понятнее.

Между прочим, теоретические модели, вот case study в воображаемых странах, очень тоже неплохое упражнение. Я это со своими студентами делала. И, знаете, прям залюбуешься. Вот придумайте несуществующую страну. В Казахстане я преподавала введение в политологию на кроликах. Не в смысле резала кроликов и показывала, а в смысле на примере книжки про кроликов. И тоже очень хорошо получается. Принципы и модели от этого не меняются.

Вопрос о демократии для малограмотных

М. КУРНИКОВ: Минутка на последний вопрос из Патреона «Эха», на который я призываю подписаться. «На Ближнем Востоке мне часто приходится слышать следующее», – пишет Александр.

Е. ШУЛЬМАН: Еще один корреспондент с Ближнего Востока.

М. КУРНИКОВ: «Мнение от местных жителей, например, в Египте: “Мы не готовы к демократии. У нас половина населения неграмотная. С нами иначе нельзя”. Аналогичное, по сути, мнение высказывают и саудиты: “Демократия нам противопоказана“. А действительно ли демократия возможна только в определенных регионах? Или это универсальная модель для всех?»

Е. ШУЛЬМАН: Эх, жалко у меня нет полутора часов, чтобы рассказать об этом. Это универсальная модель, коллеги. Это универсальная модель, потому что она чрезвычайно адаптивна и разнообразна. Я понимаю опасения давать, например, всеобщее избирательное право в неграмотной стране.

Вы знаете, когда и в грамотных странах началось всеобщее избирательное право, за этим последовали такие политические катаклизмы, которые сравнимы с катаклизмами, последовавшими за распространением книгопечатания. Эти изменения непросты и небескровны часто бывают. Это на самом деле так.

Но, если вы не проведете их постепенно и на своих условиях, они придут и упадут вам на голову. Под этим предлогом, что народ у вас такой-сякой, в платках ходит, слишком смуглявенький, слишком бледненький, слишком бедный, слишком богатый, обычно правящие элиты просто сохраняют свою власть. Поэтому они это объясняют таким образом. И они становятся выгодоприобретателями консервации этой неграмотности.

Мудрые элиты, которые не хотят, по известной фразе Парето, отправиться на кладбище элит, которое есть история, они реформируют постепенно. Неграмотные у вас? Учите их. Не готовы сразу к полной избранности всех? Вводите постепенно. Говоря, что народ у нас не такой, не думайте, что он у вас всегда будет не таким. Либо вы оказались в ситуации, когда вас будут держать привязанными к батарее и вам рассказывать, что вы инфантильные, малограмотные и еще не готовы, а воду вам в бассейн нальют неизвестно когда.

Еще раз напомню пример Великобритании, которая провела-таки себе реформы в десятых годах XX века и тем избежала пролетарской революции, которая, пролетарская революция, накрыла и Германию, и Российскую империю, которые занимались охранительством бессмысленным. Вот к чему приводят эти самые песни про неготовность. Народ к демократии не готов, а к тому, чтобы перерезать вас всех, он отлично будет готов. Поэтому не доводите до греха.

М. КУРНИКОВ: Хорошая новость от телеграм-канала «Эхо Новости». Суд в Казахстане отменил депортацию подростка, бежавшего из России из-за войны. Подробности этой истории, если что, там есть. Вы начали практически с Казахстана.

Е. ШУЛЬМАН: Да, мы много посвятили времени Казахстану. М. КУРНИКОВ: Всем пока.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 26

2026-03-11T12:37:44.431Z

Москва без связи

Досочка! Железная штора с железными фестончиками.

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит на многих ютуб-каналах. Но самое главное, что она выходит на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.

М. КУРНИКОВ: У меня есть подарок, связанный с нашей последней поездкой. Если вы помните, мы были в Черногории. И 5 марта, в день смерти Сталина, мы читали там лекцию о том, как советская система пережила смерть Сталина. И, вуаля, у меня замечательная книга, которая называется «Забытый Сталин». Это полная версия доклада Никиты Хрущева о культе личности и его последствиях и статьи об этом докладе, в том числе и Нины Хрущевой, например. Посмотрите, какая прелесть.

Е. ШУЛЬМАН: Какая красота. Любите ли вы первоисточники так, как люблю их я?

М. КУРНИКОВ: Посмотрите, какая красота.

Е. ШУЛЬМАН: Вы смотрите. Прям вот полный текст. М. КУРНИКОВ: Полный текст.

Е. ШУЛЬМАН: Это не такая часто встречающаяся вещь, как может показаться. То есть это нельзя нагуглить. Можно, но сложно.

М. КУРНИКОВ: Поэтому, дорогие друзья, если вы хотите такую же книгу себе, заходите на сайт «Эхо Книги». Особенно, если вы в Европе, это быстро вам дойдет.

Е. ШУЛЬМАН: Там даже стихи. Там есть стихи про Сталина.

М. КУРНИКОВ: Но, конечно, мы обязательно укажем ссылку, где можно эту книжку достать, если ее можно достать в России. Ну, а теперь мы можем переходить к первой рубрике.

Не новости, но события

Москва без интернета

М. КУРНИКОВ: С какого события начнете?

Е. ШУЛЬМАН: Начнем мы, задавшись вопросом, могут ли слышать и видеть нас наши зрители в Российской Федерации, в частности, в столице ее, городе Москве. Мы с вами практически в каждом выпуске отмечаем те или иные новшества в сфере регулирования связи в России. У нас эта рубрика называется «Как жить без интернета, а также без тепла и света». И вот новости в этом событийном русле, к сожалению, не прекращаются. Насколько можно понять, уже около пяти дней значительные перебои с мобильным интернетом имеются в разных районах города Москвы. Недоступен интернет, если вы не находитесь в зоне покрытия Wi-Fi, а доступны только, да и то не всегда, сайты из так называемого «белого списка». Это в основном государственные сайты, а также некоторые сервисы. Раньше была такая хитрость, что можно было зайти в метро и там через Wi-Fi, который предоставляет метрополитен, зайти куда-нибудь. Но там тоже уже, похоже, действует только исключительно «белый список».

М. КУРНИКОВ: Давайте я скажу, что как раз в прямом эфире люди в чате пишут, из каких они городов, на канале «BILD на русском». И вот пишут: «Москва», «Москва на месте», «Привет из Казани», «Петербург», «Москва», «Москва пока что слышит и слушает внимательно». Вот такие ответы.

Е. ШУЛЬМАН: Ура. Это чрезвычайно греет душу. Но тем не менее нельзя закрывать глаза на то, что мы имеем дело то ли с обкаткой нового режима функционирования интернета в Москве, то ли с подготовкой к чему-то более краткосрочному. Мы с вами когда говорили о событиях в Иране, то рассказывали о том, как полный шатдаун, то есть отключение связи, обычно употребляется режимами, желающими удержать власть и испытывающими трудности с этим удержанием.

Мы вспоминали о том, как, в том числе и в России, такого рода опыты проводились. Когда происходят какие-то беспорядки, как, например, в 2023 году в Махачкале, или даже еще до войны во время больших митингов, связь отрубается. Но это были более такие краткосрочные выключения. Сейчас же, очевидно, тестируется какая-то система, которая при желании может быть запущена и в постоянном режиме. Хотя сложно себе представить, как можно отключить от интернета огромный город, на котором завязаны все сервисы, все службы, вся сфера услуг, все передвижения по городу. Но те люди, которые занимаются этим регулированием, возможно, ничего особенно необходимого в интернете не находят. Они же без него живут, как-то их водитель возит. Вот, соответственно, и все остальные тоже обойдутся.

Закон о праве ФСБ отключать связь

Преимущество наших зрителей состоит в том, что никакое развитие событий не может стать для них неожиданностью. Помните, мы с вами рассказывали подробно и поэтапно о том, как шел в Государственной Думе законопроект, дающий ФСБ право на отключение всех видов связи.

Мы с вами говорили о том, как между первым и вторым чтением этот законопроект изменился, как право решать, что ФСБ сейчас может отключать связь, перешло от правительства к президенту, как эти отключения должны происходить по секретному указанию. Основания закрыты, сроки закрыты, причины мы вам не скажем. Этот закон был подписан президентом 20 февраля, и, как также помнят, надеюсь, наши слушатели, он должен был вступать в силу через 10 дней после подписания. К 20 февраля прибавляем 10 дней и получаем, если я не ошибаюсь, 3 марта. Вот новый закон, судя по всему, мы наблюдаем в действии.

В общем, дорогие граждане мне тут рассказывают, что какие-то жители столицы нашей родины – Москвы ухитряются покупать даже Старлинки и устанавливать их у себя на заднем дворе, если у вас есть задний двор, а также и передний.

Мы тут не будем ничего рекомендовать, кроме очевидной констатации необходимости VPN и нескольких VPN-ов на современных технических условиях. Также трудно не вздохнуть над пятнадцати-двадцатилетним счастливым периодом развития российского интернета, над успехами, которые на этом пути были достигнуты, над сервисами, которые так замечательно работали. Помните, как все гордились нашим летающим интернетом и нашими замечательными онлайн-услугами, справедливо сравнивая их с европейскими в пользу российских. Ну вот видите, политические условия, к сожалению, способны убить любые технические достижения. И, как мы тоже неоднократно замечали, политическое имеет примат и над экономическим тоже.

М. КУРНИКОВ: Может быть, осмыслим?

Е. ШУЛЬМАН: Думаете, это надо осмыслить?

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим.

Е. ШУЛЬМАН: Опять же, если вы слышите нас, подумайте над этим. Если вы нас не слышите, постарайтесь приложить усилия для того, чтобы нас все-таки услышать.

М. КУРНИКОВ: Причем тематическая реклама там, судя по всему, идет. Кстати, Екатерина Михайловна, вот что я не сказал в эфире. А вот те счастливчики, которые нас смотрят, они услышат это. Дело в том, что в магазине «Эхо Книги» на вашу книгу «Законотворчество как политический процесс» сейчас действует скидка 20%.

Е. ШУЛЬМАН: Почему?

М. КУРНИКОВ: А вот так вот. Вот так вот действует. Е. ШУЛЬМАН: Ну, ладно.

М. КУРНИКОВ: Действует скидка. По промокоду «ZAKON20» скидка эта действует.

Е. ШУЛЬМАН: По промокоду «Закон что дышло».

М. КУРНИКОВ: Действует эта скидка до 31 марта. Но я надеюсь, что в описании эта ссылка есть. Успейте заказать ваш экземпляр.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.

М. КУРНИКОВ: Но, прежде чем дальше пойти, я хочу вас спросить, Екатерина Михайловна, а что вас связывает с Торонто?

Е. ШУЛЬМАН: «Воспоминание передо мной свой длинный развивает свиток». (Прим., цитата из стихотворения А.С.Пушкина "Воспоминание", 1828). Когда мне было 17 лет, я поехала туда обучаться английскому языку в местном городском колледже, колледже Джорджа Брауна, который благополучно функционирует до сих пор. Обучение мое там было недолгим, потому что там всех поступающих тестировали и можно было попасть на какую-то ступень по степени своего знания английского языка. Я попала на самую верхнюю, поэтому училась там довольно-таки недолго. Но тем не менее зиму с 1995-го по 1996-й я провела в городе Торонто. Помню, было очень холодно в то время.

М. КУРНИКОВ: Дорогие торонтийцы…

Е. ШУЛЬМАН: Торончане.

М. КУРНИКОВ: Торончане, жители Торонто, знайте, что мы скоро к вам снова приедем.

Е. ШУЛЬМАН: Надеюсь, что погода будет лучше. Как раз, по-моему, в апреле я оттуда уехала благополучно.

М. КУРНИКОВ: Вот, мы как раз возвращаемся в этот раз в начале апреля.

Е. ШУЛЬМАН: А теперь прилечу. Каков же Торонто в апреле?

М. КУРНИКОВ: Да, в конце марта. Продолжается первая рубрика.

Чистки в Минобороны и дело Цаликова

Е. ШУЛЬМАН: Возвращаемся в Российскую Федерацию и смотрим на то, что там происходит. Далее мы поговорим с вами о российской армии, о ее руководителях, о ее численном составе и о том, что с ними со всеми происходит. Помню очень хорошо, как два года без одного месяца тому назад во время эфира программы «Статус» пришла новость о задержании заместителя министра обороны Тимура Иванова. Вы мне сообщили.

М. КУРНИКОВ: Меня терзали сомнения, перебивать ли вас и сообщать ли эту новость. Но сообщил.

Е. ШУЛЬМАН: Вы победили эти сомнения, и правильно сделали. Я помню, какое впечатление на меня это тогда произвело. Я сказала, что это серьезное дело. Это было начало «великой чистки» Минобороны, которая не закончилась до сих пор.

Итак, на прошедшей неделе был задержан и потом отправлен под домашний арест бывший первый заместитель министра обороны Руслан Цаликов. О том, что это за человек, вы, я думаю, успели наслушаться за прошедшую неделю, о том, насколько он близок к Сергею Шойгу, о том, как он шел с ним рука об руку и стоял с ним плечом к плечу с 1994 года, с Министерства по чрезвычайным ситуациям, как на каждом новом назначении Сергея Кужугетовича Руслан Цаликов был с ним, как он был его наиболее доверенным лицом, выполнял его всякие важные, значимые поручения и так далее.

М. КУРНИКОВ: Так что же, получается, в этот раз не выдержал господин Шойгу и сказал: «Нет, не трогайте его. Я за него могу поручиться. Он прошел со мной весь путь»?

Е. ШУЛЬМАН: По слухам, именно это и было условием мирного перехода Сергея Кужугетовича с поста министра обороны на пост секретаря Совета безопасности. Но это всего лишь слухи. На самом деле, тот, кто не защищает никого из своих подчиненных, не может защитить кого-то одного.

Большинство российских начальников предпочитают именно такую тактику – сдавать всех, пока не придут за ними самими. Я бы сказала, чемпион в этом отношении, наверное, это Дмитрий Анатольевич Медведев, вокруг которого пересажали буквально всех. Еще назовем Дмитрия Олеговича Рогозина, который в бытность свою руководителем «Роскосмоса» увидел, как, пожалуй, три последовательных поколения людей, связанных так или иначе с космодромом «Восточный», сели. Собственно говоря, Иван Сафронов, журналист, когда он был арестован, был тогда помощником Рогозина. А он сам, как вы видите, цел и невредим.

М. КУРНИКОВ: Но это в аппаратном смысле.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Но это не во власти российской административной системы. Все, что в ее власти хорошего, она для Рогозина сделала. Так вот, единственное исключение из этого правила – это Алексей Леонидович Кудрин. Вот он не такой, как говорят в интернетах.

Итак, вы, я думаю, тоже уже начитались достаточно аналитики на тему, является ли это последней стадией перед предъявлением претензий уже к самому Шойгу. Мы не будем на эту тему рассуждать, потому что это будет спекуляцией в плохом смысле. Мы с вами посмотрим на другое. Два обстоятельства. Во-первых, давайте вообще поглядим, что за

эти два года у нас случилось с заместителями министра обороны. Вот смотрите, по состоянию на весну 2024 года у министра обороны Шойгу 12 заместителей, из них два первых. Сейчас у министра Белоусова 10 замов. Было 12, стало 10, было два первых, осталось два первых. Неизменно этим первым замом остается Валерий Герасимов, начальник Генерального штаба. С ним ничего не произошло. Руслан Цаликов был таким же первым заместителем министра при Шойгу. Вот теперь и до него добрались.

Все дальнейшее будет очень сильно напоминать известный роман Агаты Кристи, который, по-моему, только в советской экранизации сохранил свое неполиткорректное название, а в англоязычном мире он называется «And Then There Were None» («И не осталось никого»), каковое, ее название, в некотором роде является спойлером его сюжета.

Итак, жили-были 12 заместителей министра обороны. Из них по настоящее время сохранили свои должности, между прочим, четверо. Не так уж мало. Это Герасимов, которого мы назвали, Горемыкин, Криворучко и Евкуров. Трое находятся под арестом – это Тимур Иванов, Павел Попов и Дмитрий Булгаков. И теперь вот четвертый находится тоже под арестом, но под домашним. Один заместитель министра обороны скончался неожиданно. Это Юрий Садовенко. В совершенно нестаром возрасте, 56 лет, в декабре прошлого года внезапно умер. Он был руководителем аппарата. То есть такой уровень потерь.

М. КУРНИКОВ: Если заместителей было 12, то не исключено, что один из них предал господина Шойгу.

Е. ШУЛЬМАН: Поцеловав его непосредственно на расширенной коллегии Министерства обороны. Наверняка так все и было. В общем, тот, кто останется живым последним, вероятно, и есть вот этот самый Искариот.

М. КУРНИКОВ: Поцеловавший.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Некоторая занимательная статистика. Итак, было 12, стало 10. Из этих 12 при Шойгу восемь были военными, четверо были гражданскими специалистами. У Белоусова обратное соотношение – четверо военных и шестеро, технократов, технических специалистов, гражданских. Опять же, из этих четырех военных, соответственно, и бывших восьми военных, одного – Герасимова – мы можем вычесть, потому что он не столько является замом министра обороны, сколько он является начальником Генерального штаба.

Средний возраст мы тут посчитали специально для вас. Был 61,9, стал 56,9. Омоложение. Омоложение буквально на пять лет.

Далее. Второе обстоятельство, которое обращает на себя внимание. У Руслана Цаликова наиболее серьезное и, я бы сказала, почти политическое обвинение. Когда начиналось и продолжалось дело Министерства обороны, мы с вами обращали внимание неоднократно на то, что никогда не предъявляются политические обвинения. И никогда этим чисткам, этим посадкам, этим приговорам, – а уже за два года некоторое количество приговоров тоже успело произойти, сроки большие, серьезные – никогда этому не дается какой-то политической оценки. То есть никого не обвиняют в диверсии, в шпионаже, в сговоре с врагами, в попытке насильственного захвата и удержания власти или еще в чем-нибудь в этом роде. Это всегда хозяйственные обвинения.

Так вот, хозяйственные обвинения имеются и в случае с Русланом Цаликовым. Судя по всему, основная фабула обвинения – это так называемое дело «Военторга». Дело «Военторга», между прочим, косвенно связано даже и с покойным Евгением Викторовичем Пригожиным, потому что его компания «Конкорд» была поставщиком, была подрядчиком «Военторга». И поставляла она продукты питания и разные услуги по питанию в армию.

Если вы помните речь президента сразу после пригожинского мятежа, где он в сердцах сказал, что «какая-то ЧВК, мы ее финансировали», вот он назвал именно «Военторг», говоря, что 80 миллиардов рублей за год этот самый «Конкорд» заработал через «Военторг». Таким образом, в этот момент это прозвучало как, «как вам не стыдно кусать руку кормящую…». Но теперь, задним числом, можно интерпретировать эти обвинения Руслану Цаликову как некий привет с того света от Евгения Викторовича Пригожина.

Многие наблюдатели, особенно с милитаристской жилкой, говорят, что вот, смотрите, Пригожин умер, а дела-то развиваются, а дела его только цветут. Что как бы те, к кому он предъявлял свои претензии, те, кого он считал врагами победоносной российской армии, мешающими ее должной победоносности, что они теперь несут ответственность или начинают ее нести.

Указ о численности ВС РФ

Новое обвинение – это создание преступного сообщества, 210-я статья Уголовного кодекса. Насколько я посмотрела, из всех обвинений и уже случившихся приговоров по делам, связанным с Минобороны, с заместителями министра, директорами департаментов, начальниками управлений и подрядчиками и субподрядчиками Минобороны, это самое серьезное обвинение. Это такая статья, у которой есть, по крайней мере, какой-то политический оттенок. Все остальные – это хищение, взятки, мошенничество, растрата. Вот, собственно говоря, к чему сводятся все эти обвинения. Конечно, с такой статьей отправиться под домашний арест – это интересный казус.

Кстати говоря, о чем не так широко сообщалось, но тем не менее это можно увидеть в новостных сообщениях, о такой мере просило следствие. Да, следствие ведется.

М. КУРНИКОВ: Следователь – гуманист.

Е. ШУЛЬМАН: Следователь проявил гуманизм. Суд не стал возражать, ну надо же… Следствие ведется Следственным комитетом России совместно с ФСБ. Ну вот домашний арест – это их была просьба.

В общем, мы можем также вспомнить, что уже немножко ближе к нашей основной специальности, как Руслан Цаликов пытался стать сенатором от Республики Тыва, как ему не удалось этим сенатором стать, другой человек им сделался. Но тем не менее он в этой Тыве получил депутатский мандат. Он стал региональным депутатом по итогам сентябрьских выборов того же, 2024 года. Но это явно была схема очень простая и прозрачная, которая должна была закончиться сенаторским креслом, но не закончилась.

Когда этого не произошло, казалось бы, самый наивный и неопытный человек мог бы заподозрить нечто нехорошее. На самом деле он мог бы заподозрить нехорошее, даже если бы стал сенатором, потому что сенаторов у нас задерживают и арестовывают почем зря, никого это уже совершенно не удивляет.

Известно, что Руслан Цаликов давал показания на своего коллегу, на Тимура Иванова. Возможно, эта деятельность и это обстоятельство дало ему какое-то убеждение в собственной неприкосновенности.

Мы не будем с вами гадать, арестуют Шойгу или не арестуют. Мы в очередной раз удивимся действительно поразительной наивности людей, всю свою жизнь проведших на начальственных должностях. Новая политика и административная реальность, очевидно, не укладываются у них в голове. Но если это так, то в этой голове довольно мало всякого пространства.

Все эти дела развиваются по очень похожему механизму: берется человек на какой-то должности, от него получают показания на его начальника, берут этого начальника, от него получают показания на другого начальника. То есть это схема, которую можно назвать «ход конем». То есть снизу вверх, вбок, потом опять вверх. Вот такими ступенечками это ровно и происходит. Поэтому если под вами уже зашевелилась земля и из нее вылезают зубы дракона, то, наверное, это уже повод хоть как-то обеспокоиться своею судьбой.

М. КУРНИКОВ: Бросай ружье и всплывай.

Е. ШУЛЬМАН: Бросай ружье, дурень, и всплывай, как говорится в оригинале этого мультфильма. Опять же, знаете, бывает ведь и хуже. Вот одного замминистра, внезапно скончавшегося, мы с вами назвали. А еще был руководитель управления государственной экспертизы Минобороны. Тоже 61 год. В июле 2024 года внезапно умер. Звали его Магомед Хандаев. Он был одним из главных свидетелей по делу Тимура Иванова. Тимур

Иванов, кстати, просится очень сильно на СВО, даже в суд подает, почему его туда не отпускают. Но его туда не отпускают.

Увеличение ВС РФ и вербовка студентов в войска БПЛА

Оставаясь в тематике, связанной с российской армией. И также мы сейчас с вами вспомним про наш сюжет последних выпусков, а именно войска БПЛА и вербовку студентов. Указ президента Российской Федерации у нас вышел, который устанавливает новую штатную численность вооруженных сил. У нас всего – 2 390 000 человек (это в целом), из них военнослужащих – 1 502 000. Это некоторое очень незначительное повышение по сравнению с предыдущим таким же указом.

Предыдущий указ был 16 сентября 2024 года. Там был 1 500 000 ровно. Эту цифру называл еще Шойгу в бытность свою министром. Помните, он когда-то сказал, что у нас армия будет полтора миллиона человек. Я когда-то назвала эту цифру, ко мне там пришли комментаторы, которые говорили, что я распространяю панические слухи. Это не я распространяю панические слухи, это тогдашний министр обороны их распространял.

Получается, что между этими двумя указами 2024 года и 2026 года разница, – если мы смотрим только на военнослужащих, не в целом на служащих Министерства обороны, как вы понимаете, там много народу, в том числе и гражданского персонала, а именно на военнослужащих, – это 2640 человек.

М. КУРНИКОВ: Немало.

Е. ШУЛЬМАН: Но и немного. Я сейчас не буду тут рассказывать, это полк или это батальон, или это дивизия, потому что это за пределами моего гражданского понимания. Но есть представление, что эти новые должности в количестве чуть больше 2500 человек – это как раз и есть войска беспилотных систем. Очевидно, что они формируются как уже за счет сформированных воинских частей, существующих рот БПЛА, так и требуется их пополнение за счет новых людей, которые будут приняты на военную службу.

При этом просачивается информация, как раз благодаря тому, что кампания по вербовке студентов такая массовая и совершенно общефедеральная. Очевидно, эти сведения о том, сколько надо куда набрать народу, начинают курсировать среди более широкого круга людей, чем это было раньше. Поэтому сразу несколько учебных заведений, в частности один техникум в Хабаровском крае и два сельских поселения в Ростовской области, взяли да и написали по простоте душевной, а журналисты-коллеги, спасибо им, обратили на это внимание, что Минобороны планирует до конца текущего года набрать 78,8 тысяч человек в эти самые новые беспилотные войска.

Вот столько новых должностей, сколько мы сказали, планируется, а вот столько людей планируется взять, потому что, как вы понимаете, штатные единицы и люди – это не вполне одно и то же.

Из этого Минобороны планирует 58 тысяч студентов набрать. И остальных (это еще 20,8 тысяч) добрать или за счет перевода на контракт срочников или действующих военных из других подразделений. Итого, живых душ студентов надо почти 60 тысяч.

Дорогие слушатели, постарайтесь, чтобы ни вы, ни ваши родственники в эти 58 тысяч не попали. Потому что даже если предположить в страшном сне, что вам кажется привлекательной идея работы в войсках БПЛА и почему-то вам мерещится, что их не убивают, их отлично убивают. За ними идет охота, за операторами дронов, потому что это мышцы современной войны. Но, еще раз напомним, любой контракт с Минобороны – это просто контракт с Минобороны. Вас пошлют туда, куда сочтут нужным.

Кадровый кризис МВД и ветераны СВО

Мы с вами рассказываем о том, как борется со своим кадровым дефицитом Министерство обороны. Есть еще одно министерство, которое испытывает кадровый дефицит и регулярно об этом рассказывает, – это Министерство внутренних дел.

М. КУРНИКОВ: Они ведь испытывали еще и до войны. Интересно, как война на них влияет.

Е. ШУЛЬМАН: Как бы она могла на них влиять? Жалобы министра обороны, жалобы турка, на то, что ему не хватает людей, – это регулярная ария, которую он исполняет на каждой коллегии, вообще практически при каждом своем появлении на публике. Например, в ноябре 2022 года он говорил, что ему не хватает 90 тысяч сотрудников, а в мае 2024 года уже говорил, что не хватает 152 тысячи. А вот сейчас на этой самой коллегии было сказано, что некомплект личного состава органов внутренних дел – 173,8 тысячи человек. Я понимаю, что трудно на слух воспринимать всякие цифры, но 90, 152, 173. В общем, понятный рост.

Далее жалуется министр: «С 2020 года ушло 350 тысяч. Текучесть кадров огромная. Личный состав обновился фактически наполовину. В прошлом году принято на аттестованные должности 58 тысяч человек, а уволилось 80 тысяч. Общее количество вакансий составило 212 тысяч». Не все у него там бьется, но мысль, которую он пытается донести, в общем, понятна.

Президент, который выступал на этой самой расширенной коллегии МВД, предложил замечательный выход из этой ситуации кадрового дефицита. Мы с вами про этот выход уже говорили. Вообще, мало чего такого происходит в Российской Федерации, о чем бы мы не говорили в наших эфирах. Упоминаю это обстоятельство с удовлетворением. Подчеркиваю полезность регулярного просмотра эфиров, а также изучение стенограмм.

Так вот, идея президента состоит в том, что нужно брать людей, возвращающихся с СВО. Цитата. «Одним из важнейших вариантов пополнения личного состава является привлечение на службу ветеранов специальной военной операции с их боевым опытом, психологической и физической закалкой. Они способны серьезно укрепить ряды МВД. Прошу активнее вести подбор таких кандидатов на имеющиеся вакансии». Психологическая и физическая закалка не оставляет желать уже ничего лучшего.

Что ветераны СВО пойдут работать в полицию и сделают ее еще страшнее для граждан без соответствующей психологической и физической закалки, чем она была до того, мы с вами предупреждали. Это довольно естественный путь.

Но есть маленькие проблемы. Во-первых, как будут вести себя эти люди, привыкшие к тому, что их убивают, они убивают, что вокруг них всем отрывает руки и ноги, оказавшись в гражданском быту? Мы можем себе представить эти поведенческие паттерны. Опять же, есть опыт чеченских войн, когда сотрудники МВД регулярно отправлялись в командировки в эту самую зону боевых действий и возвращались оттуда с очень сильно пострадавшей головой и приносили эти практики с собой в остальную Россию. Тут мы можем иметь ту же самую ситуацию, только в большем масштабе.

Но есть вопрос еще один. Та текучка кадров и тот недобор, и тот дефицит, на которые жалуется министр Колокольцев, объясняются разными обстоятельствами, но прежде всего низкой оплатой труда. Если ты, в принципе, силовик, то полицейский занимает низшую ступень в этой иерархии силовиков. ФСБ круче, чем МВД. ФСО круче, чем МВД. Даже Росгвардия круче. А уж сейчас тем более всякому человеку даже без какого бы то ни было опыта работы в силовых структурах можно записаться на СВО и там, по крайней мере, как-то разово деньги получить. Может быть, ты не успеешь особенно насладиться этими деньгами и их плодами, но тем не менее деньги там, по крайней мере, обещают.

Те люди, которые с СВО вернутся, вернутся не только с привычкой убивать не глядя, но и с привычкой к некоторым деньгам. Смогут ли их удовлетворить те скромные параметры оплаты, которые приняты в МВД? Это их проблемы и проблемы граждан, как убежать от таких замечательных контуженных полицейских.

Я напомню, что подготовка к этим кадровым рокировкам, очевидно, ведется и законодательным путем. Мы рассказывали с вами, как в конце 2024 года были приняты поправки к законам о службе в полиции, о противопожарной службе и о службе в уголовно-исполнительной системе. Эти поправки дали возможность поступить на службу гражданам с судимостью по ряду уголовных дел. Это уголовные дела частного обвинения, то есть не с убийствами, слава богу.

М. КУРНИКОВ: Это пока.

Е. ШУЛЬМАН: Вот. Пока эта действующая норма выглядит довольно скромно. Только дела частного обвинения. Посмотрите Уголовно-процессуальный кодекс, и вы увидите, что их относительно немного. Только погашенная судимость. То есть вроде как ничего страшного. Но таким образом психологический барьер и законодательный барьер снят. Идея, что человек с судимостью, даже погашенной, может стать сам полицейским, работать в тюремной системе, через которую он, может быть, только что прошел, или, ладно, в противопожарной службе, уже имплементирована в российское законодательство.

Далее, как мы знаем по целому ряду примеров, от законодательства об иностранных агентах до какого угодно другого законодательства, вы расширяете эту норму уже легко, уже не встречая не то что какого-то сопротивления в парламенте (сопротивления в парламенте никто давно не видал), но даже и не привлекая хоть сколько-нибудь значительного общественного внимания, потому что это уже поправка к поправке, нечто, о чем уже вроде как все слышали, соответственно, к идее этой уже все привыкли. То есть вот такие у нас могут быть блистательные перспективы.

Между прочим, министр Колокольцев не только жалуется, но и предлагает практические решения этой проблемы и со своей стороны. На любимом нами сайте Regulation.gov.ru имеется проект приказа министра внутренних дел, предусматривающий возможность допуска к полицейской работе сотрудников органов внутренних дел, которые формально к категории полицейских не относятся.

То есть это, я так понимаю, гражданский персонал министерства. По решению своего руководителя эти сотрудники должны будут пройти дополнительную подготовку, получить форменную одежду и сдать экзамен. И тогда, соответственно, человек, который находился там на гражданской должности (секретарь, например), получает форменную одежду, и вот он уже, глядишь, полицейский и борется с преступностью.

Надо сказать, что вот этот вариант какой-то более мирный и менее травматичный для окружающей реальности, чем идея людей с войны, непосредственно из зоны боевых действий, сразу пересаживать в ваше отделение полиции. В общем, когда вы придете к ним писать заявление на то, что у вас украли велосипед или ваш сосед громко орет, присмотритесь к этому человеку, синхронно ли у него моргают глаза и насколько он вообще адекватен.

М. КУРНИКОВ: Мне вспомнилось, как в одном из небольших городов Оренбургской области во время прихода власти большевиков наняли милиционерами как раз бандитов.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, советская власть это делала.

М. КУРНИКОВ: И все было бы ничего, но они между собой поругались и начали уже отстреливать друг друга. Прямо на улицах, не стесняясь.

Е. ШУЛЬМАН: Советская власть, особенно молодая, это делала, и это как-то было совместимо с ее идеологической базой. Кто был ничем, тот станет всем. Произошел социальный переворот, эксплуатируемые стали эксплуататорами и уничтожили эксплуатацию и так далее. В нашем-то случае за что же гражданам такая беда? Никакой революции им не обещают, даже, наоборот, обещают ее всеми силами предотвратить.

Новые правила призыва и обжалование

Еще про набор в армию, про призыв и его обстоятельства. Новый законопроект от группы депутатов во главе с председателем Комитета по обороне Андреем Картаполовым. Выглядит весьма проходной эта инициатива. Поправки в Закон о военной службе. Поправочка такая интересная. Сейчас, если вас призвали решением призывной комиссии, вы подали в суд и не хотите призываться, действие этого решения приостанавливается на время судебного рассмотрения. То есть пока суд дело рассматривает, вы в армию не идете. Теперь предлагается приостановку действия решения военкоматов оставить на усмотрение суда. То есть не автоматически, а на усмотрение суда. А суд может и не усмотреть.

Понятно, для чего это делается, да? То есть раньше вы могли судиться с комиссией, с военкоматом, и у вас было какое-то время, может быть, успеть сбежать, например. Или еще каких-то документов добрать, и вы в это время в армию не едете. А теперь суд скажет: «Нет, знаете, мы будем продолжать рассматривать это дело, а вы продолжайте служить».

М. КУРНИКОВ: Суд потом разберется.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Если решение будет признано незаконным, вернем вас обратно, господи боже мой.

М. КУРНИКОВ: Вешайте всех, господь разберет своих.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. И извинится наверняка. То есть мы видим довольно планомерные усилия, с одной стороны, по отлавливанию потенциальных призывников, по организованному сбору и отправке этих призывников к месту службы круглогодично, по снижению всех барьеров, которые препятствуют как призыву, так и пребыванию на военной службе.

Что у нас остается относительно неприкосновенным? Еще раз, понижая голос, говорим об этом в эфире, чтобы не навести никого, не дай бог, на дурные мысли. Студенческие льготы пока на месте (отсрочки) и список заболеваний (в него там периодически влезают, но, в общем, худо-бедно, он пока еще достаточно обширен). То есть русские народные способы спасения мальчиков от армии через медкарту и через высшее образование, а затем аспирантуру пока, в общем, худо-бедно работают.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим это.

Е. ШУЛЬМАН: Давайте.

М. КУРНИКОВ: Давайте мы осмыслим, а потом вернемся в студию.

М. КУРНИКОВ: Как много событий. Хотите, я добавлю вам чаю?

Е. ШУЛЬМАН: Да. К такому количеству событий необходим соответствующий объем чая.

М. КУРНИКОВ: Вы знаете, кстати, я так сказал про Торонто, как будто бы Торонто – это наш следующий город. Но это не так. Мы сначала буквально с эфира едем в Польшу (в Гданьск, Краков и Вроцлав). Поэтому если вдруг вы там, то это. Но самое главное про Северную Америку надо сказать целиком, что будет после Торонто. Итак, в Северной Америке у нас Торонто, Оттава, Ванкувер, Сиэтл, Сан-Франциско, Остин, Хьюстон, Атланта, Майами. Вот в эти города мы приедем уже совсем скоро. Приходите на встречи там, мы очень будем рады вас видеть.

Е. ШУЛЬМАН: По сравнению с предыдущей нашей поездкой в Америку, из американских только один повторяющийся город.

М. КУРНИКОВ: Сан-Франциско.

Е. ШУЛЬМАН: Это Сан-Франциско. Все остальные вообще первый раз. Более того, и для меня это все в первый раз. Я нигде там никогда в жизни не была. А в Канаде мы были.

М. КУРНИКОВ: Только в Торонто были.

Е. ШУЛЬМАН: В Торонто были, в Оттаве не были, в Ванкувере не были. А в Торонто были, но это было давно.

М. КУРНИКОВ:: Да. Так что ждем встречи с вами, дорогие друзья. Ну что ж, у нас осталось буквально 10 секунд до конца рекламы. И осталась буквально пара-тройка минут на события. Успеем?

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Мы успеем завершить события и перейдем к нашим следующим рубрикам.

М. КУРНИКОВ: Можем ли хотеть большего?.. И продолжаем говорить о событиях все еще.

Громкие судебные дела и госизмена

Е. ШУЛЬМАН: Продолжаем говорить о событиях, происходящих в Российской Федерации. У нас в этой части нашей рубрики событийной очень длинный список тех людей, которые были арестованы, задержаны или приговорены к чему бы то ни было. На самом деле, можно просто отдельную передачу еженедельную делать и зачитывать этот самый список. Я думаю, что это будет небесполезно. Это даст вам, дорогие слушатели, некоторое представление об атмосфере внутри страны. Потому что по отдельности каждая из этих новостей может производить или не производить впечатление в зависимости от ваших личных обстоятельств и пристрастий, а вот когда списком, начинаешь понимать буквально масштаб происходящего.

Несколько наиболее выразительных деталей. Мы упомянули «зубы дракона», дело, которое объемлет собою или распростерло свои совиные крыла над Курской, Брянской и частично Белгородской областями. Вот, пожалуйста, приговор. Экс-главу «Корпорации развития Курской области»

приговорили к девяти годам колонии за хищения многих миллионов рублей при строительстве этих самых курских фортификаций. Этого человека зовут Владимир Лукин. Это не тот Владимир Лукин, по счастью. Богата земля русская Владимирами Лукиными. Также его лишили ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени.

Я, кстати, обращу внимание, что Руслан Цаликов, которого мы описывали долго и подробно некоторое время назад, кавалер этого ордена, по-моему, всех степеней – первой, второй, третьей и четвертой.

М. КУРНИКОВ: Вот поэтому и домашний арест.

Е. ШУЛЬМАН: А, точно, конечно. Наличие орденов – это может быть смягчающим обстоятельством. Подрядчик получил восемь с половиной лет колонии. Соответственно, директор «Корпорации» получил девять лет.

А вот срок посерьезнее, 20 лет, бывшему депутату законодательного собрания Иркутской области Михаилу Матханову. Там интересная история. Это руководитель корпорации под названием «Байкалфарм».

М. КУРНИКОВ: Я помню, «БайкалФинансГрупп» была. (Прим., «БайкалФинансГрупп» – подставная компания-«пустышка», которая стала ключевым инструментом в деле о банкротстве и продаже активов компании ЮКОС в 2004 году).

Е. ШУЛЬМАН: Нет, это не то, это немножко другое. Но это довольно серьезный человек в Иркутске, бывший депутат Иркутского законодательного собрания. Но, кроме обычных

конфискаций и всяких прочих безобразий, у него есть несколько более экзотическое обвинение в госизмене.

М. КУРНИКОВ: Ах ты.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Поэтому 20 лет. А знаете, за что госизмена? В декабре 2022 года перевел 3000 долларов иностранному гражданину, по мнению следствия, для оказания финансовой помощи Украине в целях поражения вооруженных сил РФ.

М. КУРНИКОВ: А как же они установили?

Е. ШУЛЬМАН: Ну вот да. Был задержан в феврале 2025 года при попытке пересечь российско-монгольскую границу в городе Кяхта. Хорошо помню город Кяхта. Когда-то через него шла вся чайная торговля между Российской империей и Китаем. По крайней мере, человек попытался перейти

российско-монгольскую границу, в отличие от других людей, которые сядут и ждут, чего с ними дальше станется.

Еще одна новость в том же духе, и она же относится к нашей рубрике «Отцы и дети». Помните губернатора Самарской области Николая Меркушкина, который был также, по-моему, руководителем Мордовии?

М. КУРНИКОВ: Как забудешь его? Да, конечно.

Е. ШУЛЬМАН: Вот. Выдающийся губернатор. Между прочим, сын его, Алексей Меркушкин, был некоторое время назад, совсем недавно, в 2025 году, за взятку приговорен к семи годам колонии строгого режима и 150 миллионам рублей штрафа. Правда, новость, которая появилась недавно, состояла в том, что он может скоро выйти по УДО, потому что суд районный в

Пензе, где он, видимо, сидит, удовлетворил его ходатайство об условно-досрочном освобождении.

Но тем не менее, дорогие слушатели, когда вам в следующий раз будут рассказывать про то, что это новое дворянство и его дети будут 300 лет править Россией, вот, посмотрите. Пересажают они все друг друга. Никто там никакой Россией править не будет, никакого дворянства из них не получится. То ли материал неподходящий, то ли, может быть, историческая эпоха все-таки не та.

Схемы использования АНО в регионах

Также скажем пару слов о безобразиях, происходящих в Нижегородской области. В Нижегородской области по какой-то причине пересажали всех директоров АНО. АНО – это автономная некоммерческая организация. Что такое АНО и почему это такая популярная организационная форма стала на Руси? АНОшки так называемые – это структуры, в которые региональная администрация переводит своих сотрудников и набирает новых для того, чтобы те не были ограничены нормами законодательства о гражданской государственной службе, чтобы можно было платить больше денег, а также этим АНО переводить деньги за всякие их услуги.

Мода эта началась в Москве. Московская мэрия развела огромное количество этих АНО, через которые размещала всякие свои заказы, подряды, а также просто сажала туда своих людей. Это позволяет вам, если у вас, например, административная какая-нибудь реформа, сказать, что вы сократили на 25% всех своих сотрудников, боретесь с бюрократизмом, волком вы бы выгрызли бюрократизм, как писал Владимир Владимирович Маяковский. На самом деле вы набираете их втрое больше и сажаете их в эти самые АНО. Я вам расписала эту схему не для того, чтобы вы бежали ею пользоваться, а просто чтобы рассказать, как бывает.

Тем не менее два АНО именно в Нижнем Новгороде пострадали буквально за прошедшие две недели. Это «Агентство гостеприимства Нижегородской области». Директор и заместитель, кстати, обе женщины, отправлены, по счастью, под домашний арест. Присвоение или растрата в особо крупном размере, 160-я статья УК.

А до этого арестован, под стражу отправлен, правда, мужчина, директор АНО «Институт демографического развития». Тут у нас мошенничество, статья 159-я часть третья. Этот, кстати, директор, очень перспективный, относительно молодой человек, он участвовал в конкурсе «Лидеры России», дошел до суперфинала и после этого, всего лишь в августе 2024 года, был назначен вот на эту замечательную должность с целью развивать в Нижнем Новгороде демографию.

М. КУРНИКОВ: Зато какой это может быть подарок российским кинематографистам. Они могут снять российский фильм ужасов под названием «АНО».

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Дорогие слушатели, если среди вас есть кинематографисты или желающие таковыми быть, пожалуйста, хватайтесь за это предложение. Я прямо вижу уже кадры: зловещий крик совы, туман и что-то такое демографическое проступает из тьмы.

М. КУРНИКОВ: АНО.

Е. ШУЛЬМАН: АНО, да. Наш любимый демограф Ракша жив, здоров и на свободе. Не могу отказать себе в удовольствии

сообщить об этом в эфире. А уж в Нижнем Новгороде пусть они сами разбираются со своими делами.

Дело Заремы Мусаевой и конфликт элит

И последний факт из этой же уголовно-судебной сферы, потому что мы упоминали об этом в прошлых выпусках, а континуальность – это наше основное правило. Помните дело Заремы Мусаевой? Чечня, мать оппозиционеров, личный враг Кадырова, пожилая женщина. Обвиняют ее в том, что она напала на полицейского и как-то его там поцарапала. В общем, довольно стыдное дело, прямо надо сказать.

Мы отметили не без удивления, что буквально некоторое время назад Верховный суд Чечни взял и отменил решение по делу Заремы Мусаевой и отправил его на новое рассмотрение. Поскольку дети Мусаевой – это буквально кровники Кадырова, то нам показалось это странным. Тем более, что в Чечне, сами знаете, происходит непонятно что, происходит нечто, о чем мы толком ничего не знаем. То ли Кадыров болеет, то ли сын его болеет, то ли никто из них не болеет. Но, в общем, тем не менее.

Что же решил у нас суд на новом рассмотрении? Скостил срок на месяц: было 3 года 11 месяцев, стало 3 года 10 месяцев. Какой-то политический вывод из этого сделать трудно. По крайней мере, пока власть в Чечне удерживают те, кто удерживал ее раньше. Но сам факт вот этого какого-то непонятного пересмотра мне кажется довольно подозрительным. По моим смутным ощущениям – как это, при Кадырове порядок был – раньше такое трудно было себе представить, чтобы Верховный суд Чечни вообще решил как-то это дело потрогать, то есть выразить какое-то свое недоверие к решениям судов предыдущих инстанций.

Я, кстати говоря, напомню, что большое дело, гораздо более крупное и денежное, за которым мы тоже следили, дело Wildberries, закончилось все-таки поражением чеченской стороны и выигрышем дагестанской стороны. Там вот эта смертельная сшибка двух республик в составе Российской Федерации закончилась очевидной победой сенатора над главой Чечни. В общем, будем продолжать следить за развитием событий.

М. КУРНИКОВ: Давайте перейдем к понятию, тем более что оно у нас на доске и в некотором смысле на кружках.

Понятие — железный занавес и Фултоновская речь

Е. ШУЛЬМАН: Мы сегодня поговорим о том, что такое «железный занавес», он же iron curtain («железная шторка», можно так, наверное, тоже перевести). Это выражение у нас ассоциируется с тем человеком, которому приписываются все цитаты в интернете, не приписанные Раневской и Владимиру Ильичу Ленину, а именно…

М. КУРНИКОВ: Бисмарку еще.

Е. ШУЛЬМАН: Без спойлеров. Этот человек особенно страдает от неверных апроприаций цитат. Считается, что вот эта фраза была произнесена Уинстоном Черчиллем во время своей так называемой Фултонской речи. Давайте сначала поговорим про Фултонскую речь, что это такое и почему она такая Фултонская, а потом поговорим о том, были ли железные занавесы до Черчилля.

Итак, речь его знаменитая была произнесена, между прочим, ровно 80 лет тому назад, 5 марта 1946 года. Не только Сталин умер 5 марта, но и Черчилль решил выступить с речью, но только в 1946 году.

М. КУРНИКОВ: Как знал!

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. «А также, – сказал Уинстон в своей речи, – вот обратите внимание на эту дату, посмотрите повнимательнее примерно лет через семь, тогда поговорим».

Итак, он в это время не был премьер-министром, а был лидером оппозиции. Это 1946 год. После победоносной войны его премьер-министром не переизбрали. И он в качестве частного лица по приглашению тогдашнего президента Трумэна едет в штат Миссури, Соединенные Штаты. И там, в городе Фултоне, в Вестминстерском колледже – это такой частный гуманитарный колледж, который учит социальным наукам, – произносит речь. Его там просили что-нибудь такое прочитать. Буквально как мы с вами. Тоже поедем в Америку и тоже там в том числе и во всяких колледжах будем речи произносить.

Речь его называлась, между прочим, Sinews of Peace («Мускулы мира»). Это уже интересное выражение само по себе, потому что, начиная с Цицерона, бытует выражение «мускулы войны», sinews of war. Цицерон, кстати говоря, сказал, что мышцы войны – это бесконечные деньги. Можете себе представить, бесконечные? Вот так вот. Древние римляне все уже понимали. А что римляне не понимали, то Аристотель понимал. А что они не понимали, то не заслуживает быть понятым.

Так вот, если вы эту речь не читали, то прочитайте. Уинстон Черчилль, вообще, обладал несравненным совершенно красноречием. Мы об этом через несколько минут буквально тоже поговорим. Но он в этой речи говорит о том, что «только-только мы закончили воевать»… Напомню, март 1946 года, года не прошло от окончания Второй мировой войны, даже от окончания Великой Отечественной войны, как мы ее считаем, она у нас закончилась немного раньше, чем общая. А Вторая мировая – тоже года не прошло.

Он говорит о том, что Советский Союз распространяет свое влияние на целый континент. И буквально говорит следующее: «Над континентом, простирающимся от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, опустился железный занавес. За этой линией расположены все столицы древних государств центральной и восточной Европы. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София – все эти знаменитые города и их население находятся в том, что я должен назвать советской сферой влияния. И все они в той или иной форме подвержены не только советскому влиянию, но и очень высокому, а во многих случаях и возрастающему, контролю со стороны Москвы».

М. КУРНИКОВ: Трудно поспорить с этим наблюдением.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, сейчас читая этот список (Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София), хочется просто ставить галочки над теми, кто выскочил, а кто там еще и сидит. Ну вот насчет Вены поставим вопросик.

Варшава, Берлин, Прага как-то отползли. Будапешт, Белград, Бухарест, София. София – пожалуй.

М. КУРНИКОВ: Но там все сложно.

Е. ШУЛЬМАН: Там все сложно, а в остальных – да. Ну, такое, как говорится. В советской историографии считалось, что это было объявление холодной войны, и объявил ее именно коварный англосаксонский мир.

М. КУРНИКОВ: В лице Черчилля.

Е. ШУЛЬМАН: В лице Черчилля. Все придумал Черчилль в 1918 году. А что он не придумал в 1918 году, то он придумал в 1946-м. Эта речь, надо сказать, произвела на советское руководство сильное впечатление, судя по той реакции, которую она вызвала. Например, сразу же практически после того, как она была произнесена, советский историк Евгений Викторович Тарле, которого мы любим, уважаем и читаем, написал на эту тему некий такой памфлет, такую развернутую статью, в которой говорил, что вот смотрите, что же они делают, англосаксы. Они буквально идут путем Гитлера, рассказывают, что есть какие-то неправильные страны, которые не должны иметь сферу влияния, а вот они-то должны иметь сферу влияния, потому что они лучше, чем не англосаксы. Как в известном анекдоте: «Чем лучше? Чем Советский Союз!»

После этого Иосиф Виссарионович Сталин дал интервью корреспонденту газеты «Правда». Это интервью было напечатано отдельной брошюрой. И вот там-то он уже эту мысль повторяет и развивает. И говорит, что сами вы такие, это вы стремитесь поработить весь мир и нас тут пугаете, а пугать нас совершенно нечего.

При этом понятно, что в этой игре имени Фукидида каждый обвиняет другого в том, что он делает. Черчилль говорит: «Советский Союз захапал себе полконтинента и отделяет его от остального мира. Освободители, освободив от Гитлера эти страны, сами никуда не ушли, а остались там же».

Соответственно, Советский Союз говорит: «Нет, мы-то вот всех освободили, кровь проливали, жертвы приносили, а вы теперь хотите, чтобы мы просто ушли, и вы сами там будете устанавливать эту свою гегемонию».

Что касается железного занавеса как такового. Почему-то, кстати, это выражение, морфировав в течение долгих лет употребления, стало означать в основном какие-то информационные преграды. То есть железный занавес – это что-то, за что не переходит информация. Черчилль имел в виду нечто совершенно другое. Он имел в виду буквально вот такую границу. И он был совершенно не первым, кто это выражение употреблял.

Например, в 1919 году французский премьер-министр Клемансо на парижской мирной конференции – это Европа пытается собрать себя после Первой мировой войны и, соответственно, распада империй, которые за этой войной последовали, – говорит буквально следующее: «Мы желаем поставить вокруг большевизма железный занавес, который помешает ему разрушить цивилизованную Европу». Видите, как интересно. Говорят, Геббельс тоже что-то такое говорил. Но Геббельс чего только ни говорил.

Но я вам хочу привести другую цитату. Это высказывание принадлежит русскому автору. Это Василий Розанов, «Апокалипсис нашего времени», 1918 год. Еще до всякого Клемансо. Клемансо, конечно, ничего этого не читал, но мы-то прочитаем. Пассаж следующий. «С лязгом, скрипом, визгом опускается над русской историей железный занавес. Представление окончилось, публика встала. Пора надевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись, но ни шуб, ни домов не оказалось». Или, как писал в своем стихотворении Владимир Владимирович Набоков, «ни тела, ни постели нет». Да, это, надо сказать, выразительный пассаж. Сколько раз его ни читаешь, столько раз становится холодно.

То есть его железный занавес, Розанова, это буквально занавес в театре. Железный занавес Клемансо – это забор, который они хотят построить. Тогдашний вариант нынешней популярной идеи про ров с крокодилами. Железный занавес Черчилля – это занавес, который опускается волею Советского Союза, это занавес, который опускает Сталин. Тем не менее выражение осталось, живет своей жизнью и означает какую-то неодолимую преграду, которую почему-то, опять же за исключением Клемансо, все остальные приписывают своему противнику. Никто никогда после 1919 года не говорил, что давайте-ка мы тут железный занавес опустим. Это всегда делают какие-то другие плохие люди.

А почему наши кружечки имеют тоже отношение к этому выражению? Потому что Берлинская стена – тоже вариант того же самого, это тоже был занавес. Кстати, знаете, чем занавес от стены отличается?

М. КУРНИКОВ: И давайте просто напомним, что строила ее как раз ГДР-овская сторона, эту стену, а не ФРГ-шная.

Е. ШУЛЬМАН: А не ФРГ. Вот последнее. Чем отличается занавес от стены? Стена снизу вверх строится и до неба никогда не доходит, а вот занавес как раз сверху опускается, поэтому он бывает именно в театре.

М. КУРНИКОВ: Екатерина Михайловна, глядя на часы, вижу, что жалко сминать такого отца под две минуты. Давайте мы его сохраним. Будет еще повод.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Этот отец настолько масштабен, что он заслуживает отдельного выпуска или даже серии. Мы о нем не забудем, потому что мы о нем никогда не забываем.

М. КУРНИКОВ: Ну что ж, переходим к вопросам. Е. ШУЛЬМАН: Давайте.

Вопросы слушателей

Вопрос о радикализации некооптируемых

М. КУРНИКОВ: Вопрос из Инстаграма «Эха». Рассветет спрашивает вас: «Вы говорили, что когда государство не кооптирует граждан, они уходят в подполье и радикализируются. Почему в таком случае наши с вами сограждане не создают террористических и партизанских ячеек? Не поймите меня неправильно. Я рада, что они этого не делают. Но как будто это противоречит озвученной вами закономерности».

Е. ШУЛЬМАН: Кооптация – это политический процесс вовлечения людей, желающих проявлять политическую активность, в какую-то публичную легальную политическую деятельность. Поэтому неверно говорить, что государство кооптирует граждан. Граждане не нуждаются в кооптации. Они и так обладают гражданскими правами, в том числе правом избирать и быть избранными. Кооптация – это для тех, кто уже непосредственно хочет участвовать в политике. Поэтому при отсутствии инструментов кооптации радикализация происходит именно с политически активной или политически амбициозной группой.

Почему же граждане наши не создают террористических ячеек? Создают. Как же не создают? Воевать идут. И диверсионные акты совершают. Много чего делают всякого интересного. В силу самой своей природы эта деятельность не так публична.

А если вы хотите публичных признаков радикализации, то посмотрите, пожалуйста, на тех людей, которые буквально еще несколько лет тому назад баллотировались не без успеха в муниципальные депутаты или сидели в бордах разных госкомпаний с целью сделать их деятельность более прозрачной и бороться там с коррупцией. Или вносили поправки в законопроекты, или участвовали в круглых столах в Государственной Думе. Кто-то из них отказывается радикализироваться упорно, несмотря на все усилия государства российского, а кто-то нет, кто-то в своей риторике, в своих действиях и в том, что они теперь считают приемлемым, очень сильно радикализировался.

Кто же виноват в этом? А виноваты в этом те, кто сломали упомянутые мной механизмы кооптации, которые, кстати говоря, разнообразнее, чем просто сами выборные механизмы. Хотя выборный механизм, конечно, самый лучший, самый дешевый, понятный, удобный и приятный. Но все остальные виды деятельности, в том числе деятельность миноритарного акционера, деятельность гражданского активиста, деятельность благотворителя, деятельность защитника природы и так далее, это тоже легальная и публичная политическая деятельность, для которой должен быть соответствующий инструментарий. Если его нет, да, какие-то люди действительно заплачут и пойдут домой лечиться от депрессии, а какие-то озвереют.

Вопрос о ценности монархий

М. КУРНИКОВ: Антон спрашивает вас в Патреоне «Эха»: «Какую роль выполняют монархи в демократических странах вроде Норвегии или Испании? Как понять, что эта роль оправдывает те деньги, которые бюджет на них тратит? Я сам живу в европейской стране, где большинство, согласно опросам, уже 20 лет как считает монархию бессмысленной. Но бюджет на королевскую семью с тех пор стал только больше с учетом инфляции. Доколе это терпеть? Какие сигналы в государстве показывают, что пора институт монархии сворачивать цивилизованным образом? Варианты по образцу французской революции не рассматриваем».

Е. ШУЛЬМАН: Очень хорошо. Вот это поддерживаем. Варианты по образцу французской и российской революций, пожалуйста, не рассматривайте ни в коем случае. Дорогой слушатель, те расходы, которые кажутся вам такими чрезмерными, на самом деле ничтожны. И обращать на них внимание политически близоруко, скажем мы языком Владимира Ильича Ленина. Это все копейки в масштабах любого здраво устроенного государства. А европейские монархии среди самых богатых, развитых, мирных и благополучных государств на земле.

Мы далеки от мысли приписывать все эти заслуги исключительно священному праву королей, помазанников божьих, и их умению лечить золотуху наложением рук. Дело не в этом. Дело в том, что если вам история предоставила такой золотой шанс сочетать символическую ценность монархии и институты и инструменты демократической электоральной ротации, вы выиграли эту жизнь. И держитесь за свои преимущества и привилегии, время от времени с жалостью и сочувствием поглядывая на те соседние страны, которые не вовремя поотрезали головы своим монархам.

Почему я вам так проповедую монархию, ежели она конституционная? В современном мире эти монархические устройства – это символические навершия над парламентскими демократиями. То есть обычно эти страны – это парламентские демократии. В чем ценность монархии? Монархия – это объединяющий символ. Она соединяет прошлое с настоящим и, соответственно, с будущим. То есть она является бесценным источником традиционной (она же монархическая) легитимации по Веберу. Вам досталась уже готовая, предками данная мудрость народная за очень, поверьте, небольшие деньги по сравнению с остальными способами удерживать нацию вместе.

М. КУРНИКОВ: То есть это как копчик вместо хвоста. Пусть будет. Удалять больно.

Е. ШУЛЬМАН: Нет, не надо, пожалуйста, его ни в коем случае удалять. Или это как вот эта летящая женщина на капоте машины. Вы лучше меня знаете, какой машины. Или ягуар в прыжке на другой машине, еще более дорогостоящей.

М. КУРНИКОВ: «Роллс-Ройс» и «Ягуар», соответственно.

Е. ШУЛЬМАН: Только недалекий человек будет спиливать ее и обламывать, говоря, что она мешает машине ехать достаточно быстро.

М. КУРНИКОВ: Вы не поверите, но некоторые модели теперь скрывают их во время скорости.

Е. ШУЛЬМАН: Чтобы не раздражать окружающих?

М. КУРНИКОВ: Нет-нет, чтобы, во-первых, не мешать аэродинамике, а самое главное, чтобы не угрожать пешеходам, которых можно случайно задеть.

Е. ШУЛЬМАН: Пропороть таким образом. В общем, как бы то ни было, нельзя недооценивать роль символического в политике. Современные социумы страдают острым дефицитом объединяющих символов и практик. Очень мало есть вещей, которые у людей общие.

Монархия как живой институт может переживать, мы видим тому примеры, самые разные несчастья и безобразия, творимые их членами. Один набезобразил, другой хорошо себя ведет. Один умер, другой родился. Этот развелся, другой, наоборот, женился. Гражданам всегда есть за чем последить и о чем прочитать в таблоидах. Это тоже не надо недооценивать, тоже очень полезно. Сплетни, говорят нам социальные антропологи, это социальный клей. Люди совместно сплетничают, ощущают общность. В современном мире ничто не в таком дефиците, как общность.

Боже, зачем я так рекламирую монархию, как будто мне процент полагается с этого? В общем, я надеюсь, что вы пересмотрите, дорогой слушатель, свою позицию и возлюбите свою царствующую семью так, как она заслуживает быть любимой.

Вопрос об аналогах КСИР в России

М. КУРНИКОВ: Еще один вопрос из ютуб-канала «BILD на русском», на который я, конечно, тоже призываю подписаться. Teplapus 8795 спрашивает: «Одной из причин устойчивости иранского режима перед протестами стали большие, жестокие и лично заинтересованные в сохранении режима силовые структуры. Возможно ли формирование в России подобной КСИР внутренней армии, например, из вернувшихся с войны людей?» Буквально такой вопрос, рифмующийся с тем, что вы сегодня говорили.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Не нужно формировать какую-то новую армию из вернувшихся. У нас уже есть ФСБ, у нас уже есть Росгвардия.

М. КУРНИКОВ: У нас есть КСИР у себя дома.

Е. ШУЛЬМАН: КСИР уже есть у нас дома, совершенно верно. КСИР и «Басидж». (Прим., «Басидж» в переводе с персидского — «мобилизация», это иранское полувоенное ополчение, одна из пяти структур в составе элитного Корпуса стражей исламской революции). У него, правда, руководителя отстрелили, но тем не менее. У нас эти структуры более разнообразны и более разделены. Тут верховная власть после Сталина следит за тем, чтобы не возникало вот этой мегаструктуры, Министерства государственной безопасности, поэтому их делят. Но тем не менее они существуют. Если в России начнется большой замес и понадобится убивать своих граждан в большем количестве, чем это делалось до того, то, поверьте, силы для этого найдутся. Так что наш Корпус стражей большевистской революции, от которого мы все никак не можем отделаться, это все то же – ВЧК, ОГПУ, НКВД, МГБ, МВД, опять МГБ, КГБ и так далее. Далее везде.

М. КУРНИКОВ: Звучит, как заклинание.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Звучит, как длинный список каких-то нехороших симптомов. Это действительно самый нехороший симптом из всех, какие поражают не очень здоровую российскую политическую систему.

Более того, я подозреваю, что никакая из этих структур не будет рада принять в свои ряды вот этих возвращающихся контуженных и натруженных. Именно поэтому президент их сватает в МВД. МВД – пасынок, нелюбимое дитя в семье силовиков, самое бедное, самое презираемое. Поэтому вот эту всю некондицию сплавят именно туда, потому что там они будут представлять опасность только для граждан, которые по неосторожности или по несчастью своему забредут каким-то образом или будут приведены в отделение полиции, откуда, возможно, уже не вернутся. А вот в славные ряды рыцарей госбезопасности никто этих самых людей с дыркой в голове не пустит.

М. КУРНИКОВ: Хорошая новость от телеграм-канала «Эхо Новости». Житель Самары выиграл суд о компенсации за незаконное уголовное дело. За проведенные в заключении четыре года он получит 573 тысячи рублей. Но это пока, только первый суд. Может быть, еще и больше где-нибудь в следующей инстанции.

Е. ШУЛЬМАН: Опять же, не дорог подарок, дорога любовь. Не так важны деньги, хотя сумма ничего себе.

М. КУРНИКОВ: Более того, правозащитники добились для полицейских, которые ему подбросили наркотики, обвинительных приговоров и прекращения сфальсифицированных дел.

Е. ШУЛЬМАН: Это для пользы общественной даже важнее. Accountability, то бишь ответственность, очень важная вещь для предотвращения такого рода безобразия в дальнейшем. Одна ласточка, конечно, весны не делает, но все равно порадуемся.

М. КУРНИКОВ: Спасибо большое всем, кто смотрел. Поставьте лайк этому видео, а можете даже три лайка. Всем пока.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 26

2026-03-04T11:49:00.023Z

Смена режима путем бомбардировок

Досочка этого выпуска

М. КУРНИКОВ: В эфире программа «Статус», программа, которая выходит на множестве ютюб-каналов, но самое главное, выходит на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.

М. КУРНИКОВ: Программу можно слушать и в аудиоверсии в подкастных разных платформах, но и плюс ко всему в приложении «Эхо» прямо в прямом эфире. Надеюсь, что вы нас там тоже слышите. Вам привет.

Как всегда, в начале я дарю вам книгу, с особым чувством, потому что чувствую некоторую даже неловкость, потому что это книги другой моей соведущей. Когда-то давно у меня была еще одна соведущая. Помните ли вы эти времена?

Е. ШУЛЬМАН: Нет. Я вообще не знала, что у вас еще кто-то был.

М. КУРНИКОВ: Алиса Ганиева, писательница. Мы с ней вели программу «Страсти» по четвергам, когда-то очень-очень-очень давно. Так вот, Алиса Ганиева, писательница, выпустила новую книгу – «В Буйнакске немного нервно». Вот такая книга, посмотрите, прям красивая.

Е. ШУЛЬМАН: Красивая.

М. КУРНИКОВ: И наверняка интересная.

Е. ШУЛЬМАН: Художественная или документальная?

М. КУРНИКОВ: Художественная. Это роман. Не часто бывает так, что я дарю вам художественные книги.

Е. ШУЛЬМАН: Да, действительно. Реже, чем, может быть, хотелось бы.

М. КУРНИКОВ: А вот теперь подарил, чем горжусь.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

М. КУРНИКОВ: И горжусь, конечно, знакомством с Алисой. Она прекрасная. Привет ей большой. Естественно, эту книгу, как и многие другие, которые у вас здесь на экране сейчас, можно заказать в магазине «Эхо Книги». Заходите, заказывайте. А если эту книгу вы хотите купить в России, мы обязательно ссылочку дадим на какой-нибудь сайт, где это можно сделать. Ну а мы переходим к первой и почти единственной сегодняшней рубрике.

Не новости, но события

Иран и Венесуэла: устройство режимов и устойчивость автократий

М. КУРНИКОВ: Видимо, есть некоторое количество событий, Екатерина Михайловна, если вы отказались от двух рубрик сразу.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, как мы не любим нарушать регулярность нашей структуры. Поэтому только особые обстоятельства вынуждают нас, но вынуждают время от времени, это делать. Действительно, подобралось как-то большое количество событий. Часть из них понапроисходила с прошлого вторника, а часть, между прочим, уже происходит некоторое время как. И в прошлый вторник мы не успели кое о чем рассказать.

Начнем мы с событий внешнеполитических, что тоже для нас не характерно. Нам надо понять, что происходит с нашими двумя любимыми автократиями, за исключением Российской Федерации, с Ираном и с Венесуэлой. И там и там происходит масса интересного.

С нашей точки зрения, с точки зрения институциональной и с точки зрения анализа политических систем, происходящее в Иране – это некий бесчеловечный эксперимент на живых людях по изучению пределов институциональной устойчивости. Мы с вами уже несколько месяцев назад разбирали систему власти в Иране, из чего она там состоит. И мы говорили, что она является уникальной в большей степени, чем какая-то другая автократия на белом свете. Все они обычно похожи друг на друга, хотя каждая несчастна по-своему. Но Иран действительно устроен так, как, пожалуй, никто другой.

В чем своеобразие иранской системы? Там есть регулярная бюрократия, и выборы президента и парламента если и не вполне конкурентные, потому что допуск к этим выборам контролируется религиозным руководством, но внутри этой ограниченной конкуренции это выборы, в общем, честные. Насколько нам известно, там не фальсифицируют. Но над этой светской регулярной структурой есть структура духовной власти, структура теократическая, которая по природе своей не столько авторитарна, сколько тоталитарна, то есть ведома идеологией, ведома сверхценной идеей, картиной будущего, ради которой можно пожертвовать буквально чем угодно. Силовой рукой этой духовной власти является КСИР. (Прим., Корпус стражей исламской революции (КСИР), в отличие от обычных ведомств, подчиняется напрямую высшему руководителю, рахбару, а не президенту или правительству).

Вот сейчас мы смотрим, как эта система способна выживать в условиях, когда представителей ее руководства убивают одного за другим.

Есть ощущение, что это различие между властью духовной, то есть властью аятолл, и вот этой системой экспертных советов по защите революции и так далее, из которых она состоит, т.е.

властью более или менее светской, понимается теми, кто организует бомбежки. По крайней мере, я подозреваю, что израильские власти точно представляют себе, как там в Иране что устроено. Поэтому эта программа уничтожения направлена на аятолл, на руководство КСИР, в меньшей степени на руководство иранской армии и совсем уж в меньшей степени на ее гражданскую бюрократию. То есть, например, президент Ирана пока вроде как живой.

Как сейчас выглядит руководство Ирана? Оно пока носит временный и, соответственно, коллективный характер. Страной управляет так называемый временный руководящий совет. Он состоит из главы судебной власти (тут надо понимать, что высшая судебная власть в Иране – это религиозная власть, это суд шариата), это представитель наблюдательного совета (это аятолла). Если вы хотите деталей, то вернитесь к этому нашему выпуску. (Прим., иранская политическая модель, программа «Статус» от 17 июня 2025 года, S08E41).

Напомним, что вот эта система неизбираемых советов, которые, в свою очередь, выбирают в том числе и рахбара, которого обычно называют во внешнем мире правителем Ирана или верховным аятоллой, главным аятоллой, вот это структура власти в Иране, этой ее духовной, религиозной части. Третий компонент временного руководящего совета – это как раз президент Ирана.

Там есть еще Высший совет национальной безопасности и его секретарь, которого сейчас называют основным координатором и организатором вот этой временной структуры. В общем, понятно, что аятоллы, высший совет, если их всех не накроет во время совещания какой-нибудь бомбой, то они выберут нового аятоллу. Но вопрос, насколько эти обе части системы власти будут способны выживать.

С точки зрения институциональной, я бы сказала, несколько упрощая, что иранский политический режим сейчас – это КСИР. Постольку-поскольку КСИР функционирует, режим будет себя защищать, не идти на какие-то осмысленные переговоры с коалицией, которая на него напала, и вообще не производить никаких изменений внутри страны, а только обороняться. Если КСИР будет обезглавлен в достаточной степени, эта голова будет срезана достаточно глубоко, прошу прощения за сомнительные анатомические метафоры, чтобы он стал дисфункционален, распался, был не способен уже собраться вместе и принимать какие-то решения, тогда в Иране возможны внутренние политические изменения.

Я напомню, что КСИР – это не только силовая рука духовных руководителей Ирана, хранителей исламской революции, это еще организация, которая контролирует, по некоторым данным, до 40% всего экономического оборота в Иране. То есть это на наши деньги комбинация из ФСБ, ФСО и Росгвардии. Вот я бы сказала, кто это.

М. КУРНИКОВ: Но если она контролирует еще экономику, то еще и Росатома.

Е. ШУЛЬМАН: ФСБ контролирует достаточный объем экономического оборота в Российской Федерации как через неформальные практики крышевания, так и через совершенно формальное и явное институциональное присутствие своих представителей в советах директоров, в бордах и так далее. Все эти замы, первые замы или замы по безопасности практически в любой структуре – это представители ФСБ. Так что, в общем, мне кажется, эта аналогия достаточно органичная, настолько, насколько вообще возможны аналогии в политических системах, отличающихся друг от друга.

Сравнение Ирана и Венесуэлы, возможные сценарии трансформации

Вопрос: “Возможен ли в Иране венесуэльский вариант”? Что такое венесуэльский вариант? Система лишается своего руководителя, договаривается явно-неявно, даже сохраняя свой внешний риторический рисунок, с теми, кто этого руководителя забрал, кто их его лишил, и проводит то, что я бы назвала либерализацией без демократизации.

То есть, смотрите. Венесуэльская элита сохраняет власть. Никаких новых людей они во власть не пускают. Оппозиция в Венесуэле к власти не приходит. Структуры остаются таковы, каковы они есть. Но происходит либерализация. Мы с вами говорили в прошлый раз об амнистии, такой немножко неряшливо описанной, но тем не менее достаточно масштабной, и о тех структурных изменениях, которые проводит временная руководительница Делси Родригес.

И изменения эти структурные состоят в том, что распускается, закрывается, отменяется некоторое количество полуофициальных, полурегулярных структур, которые я сравнила с нашим, например, каким-то «Народным фронтом» или движением «Наши», или чем-то в этом роде. У нас такие штуки не любят и не дают им особенно вырастать, потому что у нас власть принадлежит регулярной бюрократии. А в венесуэльской модели их было довольно много. Это были всякие фонды, это были какие-то такого рода организации, которые подчинялись президенту напрямую и составляли не столько системную часть, сколько режимную часть. Вот это сейчас развинчивается. Вот что происходит в Венесуэле.

Может ли такое начать происходить в Иране? Иран и Венесуэла отличаются друг от друга так, как только могут отличаться какие-то две страны. Иран – страна гораздо более крупная, гораздо менее этнически гомогенная. Это страна, в которой есть идеология. Точнее говоря, в которой есть верхушка, плюс какая-то ее группа поддержки. Трудно в условиях такой цензуры и таких репрессий оценить масштаб этой поддержки, но какой-то есть.

Понятно, что есть вот эти шииты, для которых их верность Исламской Республике – это не просто политическая ориентация или политическая позиция, это их вера, то есть нечто, что касается ядра их личности. В Венесуэле идеалы боливарианской революции, судя по всему, никому уже никуда не уперлись. А вот в Иране, очевидно, в этом отношении ситуация другая.

То есть вопрос сводится к двум. Насколько фанатично оставшееся в живых иранское руководство и, соответственно, лояльное ему иранское население. То есть, еще упрощая, насколько они хотят жить. А может быть, не так сильно хотят.

Такое тоже бывает. Не надо абсолютизировать инстинкт самосохранения, абсолютизировать надо социальный инстинкт, инстинкт социального конформизма. И второе: сколько удержится КСИР, который является некой сеткой-рабицей, которая держит это политическое тело.

Исторические параллели и влияние подавленных протестов

Вообще интересно, что ситуация во многом опять вот на этих политических развилках приходит к тому, что нам в некотором роде знакомо. Грубо говоря, вот у вас есть Берия, где вам взять Жукова? Если у вас есть какая-то силовая структура, которая держит власть, прорастает в эту власть, становится этой властью, и вы хотите по каким-то причинам ее сковырнуть снаружи или изнутри, как вы это делаете? Вам нужно найти другую вооруженную структуру. Против лома нет приема, окромя другого лома, гласит мудрая русская пословица. Вот где другой лом? Соответственно, в 1953 году члены Политбюро нашли этот лом в виде армии, при помощи которой, единственной, можно было… Да, простите, это некоторый спойлер наших лекций о институциональных последствиях смерти Сталина. Но тем не менее.

Эта дилемма – поиски лома 2.0 – встает перед очень многими политическими моделями вот на этом замечательном этапе своего развития.

М. КУРНИКОВ: Может быть, осмыслим?

Е. ШУЛЬМАН: Последнее, что я должна сказать по поводу иранской режимной устойчивости. К счастью или к несчастью, это уже зритель решит самостоятельно, то, что там последние несколько месяцев проходили массовые протесты и эти массовые протесты были подавлены, причем таким образом, что их участники были убиты, если действительно там несколько десятков тысяч человек были уничтожены, это сильно препятствует хоть сколько-нибудь мирной или хотя бы добровольной режимной трансформации. Причем препятствует с двух сторон.

Во-первых, возможно, уничтожено то ядро, которое могло стать мускулами протеста против слабеющей власти и, соответственно, источником той энергии, которая могла бы помочь каким-то силам внутри иранской власти, которые хотели бы предотвратить, остановить уничтожение самих себя и своей страны, и, соответственно, как-то передоговориться на условных венесуэльских условиях.

И второе. Вот этими убийствами протестующих занимались как раз ксировцы. Это повязывает их кровью, причем кровью свежей, еще дымящейся, и очень сильно нивелирует их всякое желание идти на компромиссы. То есть даже если там от Ирана останется не вся его нынешняя территория, даже если там начнутся какие-нибудь курдские восстания и территориальная дезинтеграция, то либо они удерживают власть, условно говоря, в Тегеране и вокруг, либо они висят на строительных кранах, на которых они вешали других людей. Это плохая ситуация. Опять же, глядя из дня сегодняшнего, венесуэльский сценарий представляется мирным, даже трогательным в своей мирности. Мы про них еще два слова скажем.

М. КУРНИКОВ: Сначала осмыслим. Договорились. Е. ШУЛЬМАН: После того, как обдумаем уже сказанное. РЕКЛАМА

М. КУРНИКОВ: Мы продолжаем еще на нескольких каналах. Я все хотел сказать, мы продолжим как раз эту тему уже 5 марта в Будве, в Черногории.

Е. ШУЛЬМАН: Да, соответственно, в день смерти Сталина. М. КУРНИКОВ: Буквально сейчас из студии уже поедем.

Е. ШУЛЬМАН: Да, практически так. И, между прочим, в день рождения моей мамы будем рассказывать вот эту, я бы сказала, вдохновляющую повесть.

М. КУРНИКОВ: Сразу скажу, что мы через неделю еще в студии, а потом мы едем в Польшу – в Гданьск, Вроцлав и Краков. Прекрасные города.

Е. ШУЛЬМАН: Но это будут не вторники.

М. КУРНИКОВ: Нет, нет, я же говорю, у нас здесь будет в студии следующий «Статус», а потом уже мы двигаемся дальше.

Е. ШУЛЬМАН: Регулярность – душа институтов. Поэтому мы стремимся к ней самой и стараемся все-таки по вторникам бывать в студии.

М. КУРНИКОВ: Вот у меня, между прочим, дилемма с воскресными программами. Потому что когда мы полетим с вами в Канаду и Соединенные Штаты, «Статусы» хотя бы могут выходить в 11, в 12, в час по тамошнему времени, а вот эта программа, которую я делаю по воскресеньям, «Что мы знаем», она, получается, ночью там. Я не понимаю, как быть.

Е. ШУЛЬМАН: Может быть, можно взять перерыв. Но будет жалко, на самом деле. Я слушаю. Я слушаю регулярно.

Венесуэла: дело Алекса Сааба и смена власти

М. КУРНИКОВ: А мы продолжаем. Что регулярно слушаем, останется секретом для зрителей одного из канала. Но мы продолжаем, продолжаем говорить об автократиях, которые переживают разные времена.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно, да. Не все у них слава богу. Мы обещали сказать пару слов о Венесуэле, о том, что там еще происходит. Следим за этим достаточно внимательно, потому что интересно и причем так все наглядно чрезвычайно.

Сейчас мне придется говорить о событии, которое то ли произошло, то ли не произошло. Сейчас поймете, о чем идет речь. В Венесуэле есть такой политический деятель по имени Алекс Сааб. Он был у них там министром промышленности. Но это, как говорится, наименьшая из его добродетелей.

Этот Алекс Сааб считается очень влиятельным человеком внутри Венесуэлы, близким соратником Мадуро и даже таким кошельком этого самого Мадуро. Насколько этот человек важен, я вам могу сказать вот по каким признакам. За ним гоняются Соединенные Штаты уже некоторое время как. Говорят, что он один из руководителей вот этого наркотрафика, который американские власти вообще считают душой, сердцем и единственным смыслом существования венесуэльской власти. Они тут, я думаю, преувеличивают. Есть у них и другие задачи по ограблению собственного населения, но наркотрафиком они тоже промышляют.

В общем, в 2021 году этого Сааба американцы заполучили и экстрадировали каким-то образом (не будем сейчас углубляться, каким именно). И обвиняли они его в отмывании денег, в том, что он 350 миллионов долларов из Венесуэлы в Соединенные Штаты переводил (тоже типичное поведение современных клептократий). Ему грозило до 20 лет в американской тюрьме.

Мадуровский режим в ответ прекратил переговоры с оппозицией, которые они вели тогда в Мексике, в Мехико, начал жуткую кампанию в поддержку этого Сааба, говоря, что он хороший человек, ни в чем не виноват. Запустили серию фильмов на Ютубе о его добродетелях. Рисовали граффити, какие-то билборды там у себя в Каракасе.

В общем, прям большую-большую кампанию устроили. И в результате они его обменяли, отдав за него, по-моему, десятерых американцев, которые были в заключении в Венесуэле, и получили этого своего бесценного Сааба обратно. Опять же на наши деньги, это такой немножко венесуэльский Медведчук. Помните историю с Медведчуком и с обменом его на некоторое количество бойцов «Азова»? В общем, вот он вернулся. Все были счастливы. Но тут украли теперь уже Мадуро, и соответственно, власть в Венесуэле сменилась.

Далее. Насчет события, которое то ли произошло, то ли не произошло. Он, похоже, в феврале был задержан, но уже новыми венесуэльскими властями. Далее, правда, начинается следующая история. Одни говорят, что его они отдали благополучно американцам, которые про него не забыли и хотят его обратно получить. Но сама венесуэльская власть этого не подтверждает. Но то, что он лишился своих должностей, которые у него до этого были, и, похоже, задержан, это, кажется, правда.

Легко, конечно, себе представить, что американская сторона просто требует этого от новых венесуэльских властей, которые хотят всячески им понравиться. Какой-то комментатор решительно назвал нынешнюю венесуэльскую власть марионеточной. Я не согласна с этим. Она никакая не марионеточная. Ей не управляют из Америки. Они идут на условия Америки для того, чтобы продолжать пребывать у власти. Это не оккупационная администрация. Это прежняя венесуэльская номенклатура, которая хочет остаться там, где она была. Ну вот видите, на что они готовы. Что-то мне подсказывает, что даже особенно уговаривать-то не пришлось.

Вывод из этого следующий. Токсичное наследство предыдущего правителя сдается, и от него избавляются новые власти легко и с удовольствием. Вот попросили. И я думаю, что те совершенно нисколько не упирались. Такова судьба персоналистских моделей, в которых все держится на личных отношениях.

Россия: контракты, вербовка, юридические риски и участие иностранцев

Мы возвращаемся теперь к нашей собственной родной модели и посмотрим, что у нас творится в Российской Федерации. У нас все те же наши постоянные сюжеты. Кстати, если вы постоянный наш слушатель, вы, наверное, обратили внимание на то, что почти не бывает такого, что мы рассказываем о каком-то единичном событии, вот первый раз рассказали, ни до, ни после об этом не упоминалось. У нас всегда такие длящиеся…

М. КУРНИКОВ: Континуизм.

Е. ШУЛЬМАН: Континуизм у нас, континуизм, совершенно верно. Именно так. Никак не можем из Латинской Америки мысленно уйти.

Итак, мы говорили в прошлый раз о ценах на контрактников и о вербовке студентов на контракты же. По поводу первой темы. Мы в прошлый раз упоминали, как повысили цену за заключение контракта в городе Петербурге. Теперь мы видим, что и в Ленинградской области с 25 февраля повышена цена до 4 миллионов рублей. Это касается и тех, кто записывается в беспилотные системы резервной части. Но эти, кстати, детали не имеют никакого значения. Если вы подписываете контракт с Министерством обороны, вы подписываете контракт с Министерством обороны, а оно уже отправляет вас куда хочет. Куда вы первоначально попали или куда вы хотели попасть, в общем, по подписании контракта уже перестает иметь значение. В общем, 4 миллиона.

Краснодарский край поднял цену до 3,4 миллионов рублей. Дальше у нас идут победнее среднерусские области. Брянская, Липецкая – там 1 миллион. В Ярославской области наскребли 2 миллиона. То есть опять у нас идет рост, что косвенно, конечно, подтверждает некоторые данные о трудностях с набором. Точно так же, как эти данные подтверждаются и очень широко развернутой агитационной кампанией в вузах. По-моему, «Эхо» делало подсчеты, какое количество вузов в каком количестве регионов занимаются этими делами.

М. КУРНИКОВ: Это только то, что мы можем подтвердить железобетонно.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Мы можем сказать, что это всероссийская кампания. Еще раз повторю, совершенно очевидно, она не является какой-то региональной или тем более местной университетской, или коллегиальной инициативой.

В ответ на наши рассказы об этом в прошлый раз некоторое количество ботов наприходило в Ютуб в комментариях. Они, в частности, рассказывают, что это все неправда, потому что «контракт на год, а у меня там был какой-то знакомый, который отслужил и вернулся». Понятно, что рассказывать про знакомого может каждый. Мы с вами ссылаемся на мнение юристов. И тут, к сожалению, никаких разногласий, разночтений быть не может. Контракт – это контракт. Он является бессрочным не потому, что мы с вами так сказали, а потому, что действует указ президента о проведении частичной мобилизации. Пока этот указ не отменен, пока не выпущен новый, контракты являются бессрочными и безотзывными.

Еще одно законодательное новшество, о котором мы с вами говорили, которое тоже имеет целью улучшение показателей набора контрактников. Мы говорили с вами о нем на этапе законопроекта и первого чтения. Вот он принят в третьем чтении и в целом. Это тот самый закон, который расширяет перечень оснований для отказа в выдаче иностранцев и лиц без гражданства по запросам иностранных государств. Соответственно, те, кто подозревается у себя на родине в уголовных преступлениях, не будут выданы Российской Федерацией, если они заключают контракт на службу в российской армии, заключают контракт с Министерством обороны.

Это, понятно, некоторый дополнительный стимул для людей, которые не в ладах с законом у себя дома. Они вот едут. С Дона выдачи нет, из Российской Федерации выдачи тоже не будет. Через некоторое время после того, как они заключат этот контракт, тюрьма на родине покажется им наилучшим возможным сценарием своей биографии, но тогда будет уже поздно.

Американские власти тут рассказывают, что чуть не пять тысяч кубинцев воюют на стороне Российской Федерации. Кстати, кажется, на Кубу эта лихая американская администрация нацеливается теперь после своих успехов в Венесуэле. Может быть, сейчас будет занята Ираном. Не знаю. Но сколько бы их там ни было, какое-то количество иностранцев в России воюет.

М. КУРНИКОВ: Вы знаете, мы тоже делали большой материал об этом, говорили с кубинскими представителями. Количество кубинцев сопоставимо с количеством северных корейцев, которые воевали.

Е. ШУЛЬМАН: То есть это действительно так. В общем, будьте осторожны, дорогие граждане Российской Федерации. Мы прежде всего беспокоимся, понятное дело, о них. Помните, что все контракты совершенно одинаковые, никаких контрактов с особыми условиями не существует.

Есть люди, справедливости ради скажем, которые подписывают контракты с ЧВК. Опять же, «Вагнера» нет, но они были совершенно не единственными. Есть также некие добровольные батальоны, добровольные образования, но их осталось мало, практически нисколько. Министерство обороны стремится под себя, естественно, подгрести всю эту сферу. И тем более в тех рекламных материалах, которые предназначаются для студентов, для учащихся колледжей и ПТУ, там прямо говорится, что это контракт с Министерством обороны. Так что речь идет о регулярной российской армии.

Сроки давности по приватизации и гарантии собственности

Далее. О нормотворчестве также по той теме, которая довольно часто звучит в наших эфирах. Мы помним, как у нас случилось решение Конституционного суда, фактически отменившее сроки давности по приватизационным делам. Тогда было решено, что срок давности начинается не от момента принятия решения о приватизации того или иного объекта, а от момента выявления прокуратурой нарушений при принятии этого решения. Это был тот шаг, который большую тревогу внес в сердца оставшегося в России предпринимательского сообщества, в общем, всех тех, кто владеет собственностью, полученной в результате приватизации.

И с тех пор делались какие-то попытки отрегулировать это темное, топкое место. Внезапно открылась такая дыра в земле. Жили-жили, не тужили, все были уверены, что любые сроки давности давным-давно прошли с 1993 года, а потом оказалось, что наша песня хороша, начинай сначала. Все это вскрылось заново. И мы видели, как принимаются решения об отмене решений предыдущих о приватизации, которые были приняты 20-25 и чуть не тридцать лет назад.

Я сказала, что мы за этим сюжетом следим довольно давно. Я вам расскажу, насколько давно. В сентябре прошлого, 2025, года, должен был заседать в городе Владимире Совет при президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Эта структура с очень скучно звучащим названием, на самом деле, крайне важна в системе российского нормотворчества.

Совет по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства – это некое внешнее проявление Главного правового управления Администрации президента. Главное правовое управление Администрации президента – это та структура, которая пишет значительное количество законопроектов и, что еще важнее, утверждает, одобряет либо блокирует все остальные законопроекты, написанные другими людьми и инстанциями. Вот то, что называется вето-игроком в политической теории, вот это прямо оно и есть.

М. КУРНИКОВ: Вместо Государственной Думы, можно сказать, вот оно у нас.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Это структура, которая гораздо важнее Государственной Думы. Государственная Дума штампует то, что уже решено в других местах. А вот тут принимается решение. Вот это самое ГПУ, Главное государственное правовое управление…

М. КУРНИКОВ: Политическое.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Немножко не так. Вот это то самое место. При нем есть вот этот самый совет. Когда нужно сказать что-то публично, то это делается через этот самый совет.

В общем, они должны были делать выездное заседание во Владимире, и у них в повестке был этот самый законопроект об урегулировании срока давности по деприватизационным делам. И вы удивитесь, накануне этого заседания этот пункт из повестки пропал. Я тогда не стала об этом рассказывать, потому что такие тонкости, как вот был один проект повестки дня, а потом он изменился – это уж совсем для нёрдов. Поэтому я не решилась тогда тревожить широкую аудиторию этими своими изысканиями. Но материальчик-то этот припрятала, думая, что мы вернемся к этому еще, потому что тема чрезвычайно горячая.

И вот, не прошло и года… Года не прошло, но много месяцев прошло. 27 февраля этот самый Совет по кодификации заседает теперь в городе Новгороде Великом.

М. КУРНИКОВ: Смотрите, как они: Владимир, Великий Новгород.

Е. ШУЛЬМАН: Вот-вот-вот, да. Они ездят по каким-то столицам российского республиканизма буквально и там заседают. И в этом заседании уже этот самый законопроект рассматривался. А что за законопроект? О сроках давности при оспаривании приватизационных сделок. Законопроект подготовлен Минэкономразвития. Это поправки в знаменитую 217 статью ГК (Гражданского кодекса), которая регулирует общие положения о приватизации.

Что предлагается? Предлагается включить сроки давности для подачи исков об истребовании приватизированного с нарушениями имущества. Сами сроки предлагаются те же, что по общей норме в ГК: три года с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, но, во всяком случае, – так сказано в проекте, – не более 10 лет с момента выбытия имущества из публичной собственности. Если в суд подается иск к нарушениям этого срока давности, суды должны его отклонять. Десятилетний период применяется (или должен будет применяться) не только для будущих требований, но и для уже существующих, судебные решения по которым еще не вступили в силу.

Что хочет Минэкономразвития? Минэкономразвития, по сути, хочет повторить еще раз, но погромче, ту норму, которая уже была, – этот самый десятилетний срок давности, который существовал все эти годы и который позволял спокойно спать людям, владевшим чем-то приватизированным. После чего вступили в дело наши высшие суды и сказали, что этого ничего не будет, что это все неправильно. Помните, мы зачитывали это решение долго, выразительно. Потому что…

М. КУРНИКОВ: Революционная ситуация требует буквально.

Е. ШУЛЬМАН: Революционное правосознание важнее права собственности. Нарушенный государственный интерес перевешивает. Ну действительно, нечего прикрываться бумажками о собственности.

Но есть исключения. Опять же, исключения предусмотрены вот этим проектом Минэкономразвития. Законопроект не распространяется на антикоррупционные иски, на изъятие имущества, используемого в экстремистских целях, а также на случаи нарушения законодательства о стратегических предприятиях.

М. КУРНИКОВ: Жесть. Простите. Но так можно подписать все что угодно. Эксперт ФСБ решит, в каких целях вы используете свое имущество.

Е. ШУЛЬМАН: Поставьте себя на место Минэкономразвития, а именно на место Максима Решетникова, который выступал на этом заседании Совета. Не знаю, способны ли вы на такой выверт воображения, но попробуйте.

Максим Решетников несчастный говорит следующее: «Среди юристов есть мнение, что предлагаемые нормы избыточны, поскольку дублируют общее положение ГК об исковой давности». Действительно. – «А Конституционный суд уже высказывался об их применении в делах о нарушении порядка приватизации». Это вот то самое знаменитое решение 2024 года, которое мы цитировали. «Но, – продолжает он, – именно включение четкой нормы и однозначное указание момента, с которого исчисляется десятилетний срок давности, дадут сигнал о гарантиях собственности».

Ну что мы скажем тут, дорогие слушатели? Мы понимаем стремления Минэкономразвития. Мы даже отдаем должное их вот этим попыткам сочетать ужа с ежом. То есть, с одной стороны, еще раз повторить ту норму, которая уже была, которая была попрана, которая была попрана совместными усилиями Генеральной прокуратуры и Конституционного суда, каковому, Конституционному суду, стыднее должно быть в этот момент, потому что Генеральная прокуратура – хватательный орган, а Конституционный суд все-таки не для этого собирался.

М. КУРНИКОВ: Вроде как правозащитным назывался даже немножко.

Е. ШУЛЬМАН: Конституцию должен защищать, право, выраженное в Конституции. То есть, с одной стороны, они хотят еще раз повторить настойчиво, типа третий раз для тупых, что существует десятилетний срок исковой давности, с другой стороны, предусмотреть исключения, как антикоррупционные иски. Отлично, значит, это все будет изъято по антикоррупционным искам.

М. КУРНИКОВ: Экстремистские мне понравились даже больше.

Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, это же тоже наливай да пей. Какие цели не экстремистские, те цели террористические. Это нам тоже хорошо известно. Нарушение законодательства о стратегических предприятиях. Это случай «Домодедово», например, и не только его.

Может быть, не стоит пока этого утверждать, не читая проекта, а я не видела проекта, но мне кажется, что эти усилия Минэкономразвития подпадают под рубрику «Пустые хлопоты». Я понимаю, что они хотят. Это правильно и даже, я бы сказала, заслуживает уважения, что они хотя бы как-то бегают перед этим поездом, пытаясь отвлечь его. Не знаю, можно ли отвлечь поезд. Сомневаюсь, что это возможно. Но в той форме, в какой они представили эту свою попытку на заседании Совета по квалификации, мне это представляется совершенно никак не меняющим положение вещей.

И мне кажется, что министр Решетников это понимает. Вот эти жалостные разговоры о том, что «включение четкой нормы, однозначное указание момента дадут сигнал о гарантиях собственности». Понимаете, Максим, – не вы, Максим, а Решетников Максим, – законы не дают сигналы. То есть они сигналы дают тоже. У них есть такая функция, что граждане знают о том, что существует такой закон и, соответственно, модифицируют свое поведение. Но, вообще-то, законы определяют практику, а не сигнализируют. Если вы написали такой закон, который кроме сигнализирования ничего не может, а дальше вы рассчитываете на совесть получателя этого сигнала, дела ваши плохи.

М. КУРНИКОВ: Но запишем, что он делал знаки.

Е. ШУЛЬМАН: Запишем, запишем. Делал знаки. Он хотя бы попытался, да. И скажем спасибо еще и Крашенинникову Павлу Владимировичу, у которого много грехов на душе. Он был на этом заседании, он член этого совета. Я подписана на его телеграм-канал. Он немножко злоупотребляет видео, созданными искусственным интеллектом. Не надо так, Павел Владимирович. Они очень страшные. Но в остальном это хороший, интересный канал. Так вот, он там как-то размахивал этой инициативой, говоря, что «вот смотрите, сейчас мы введем четкие сигналы, четкие нормы». И борзые нормы.

В общем, хорошая попытка. Если совет это одобрил, значит, это одобрило ГПУ. Если это одобрило ГПУ, значит, это будет внесено от имени правительства в Государственную Думу и будет принято. Посмотрим финальный текст. Может быть, это лучше, чем ничего. Хотя мне кажется, что наличие такого количества оговорок, наоборот, закрепляет вот эту расплывчатую норму, делая ее уже расплывчатость единственно возможной.

Далее. О правоприменении и о правах собственности. Александр Иванович Бастрыкин как раз выступал у нас и рассказывал, как замечательно они много понапреследовали в том числе судей: «За последние два года Следственный комитет инициировал уголовное преследование 36 судей, замешанных в коррупции. В 2025 году на четверть больше уголовных дел о коррупционных посягательствах было передано в суды, чем в 2024 году. 555, – красивая цифра, – дел о коррупционных деяниях, совершенных организованными группами и преступными сообществами. 128 миллиардов рублей ущерба добились возмещения. Наложили арест на имущество в количестве 196,5 миллиардов рублей». В общем, стараются.

Что далее у нас в связи с этим происходит? Такого рода декларации о достижениях говорят о том, что 2026 год должен перекрыть параметры 2025-го, а не уменьшить их. Это же понятно. Поэтому если кто-то из вас, дорогие слушатели, видит себя в своем воображении в качестве объекта антикоррупционного иска, то подумайте, как обычно, над вопросом о своей геолокации.

Дело судьи Григорьева и ситуация в судебной системе

Далее. Мы с вами обещали еще, кажется, в прошлый и позапрошлый раз обращать внимание на так называемое дело Галицкого, оно же дело бывшей жены Галицкого, ныне покойной, и как оно разворачивается. Оно разворачивается очень любопытно. И это имеет непосредственное отношение к нравам внутри судейского корпуса, в том числе к этим его посадкам и конфискациям у них.

Итак, общая канва, я надеюсь, памятна нашим слушателям. Там такая драма, которую забыть затруднительно. Теперь, когда уже несчастье произошло и Алия Галицкая покончила с собой или, по крайней мере, от каких-то причин скончалась, мы с вами смотрим в две стороны.

Во-первых, не развернется ли весь этот вагон против ее мужа теперь, потому что уже после ее смерти было опубликовано видео, в котором она выдвигает против него, по сути, политические обвинения. Мы с вами рассматриваем Галицкого не столько, как его обычно аттестуют, как бывшего члена правления «Альфа-банка», сколько как человека достаточно близкого к премьеру Мишустину. Это вот тот круг предпринимателей, которые к нему близки. Поэтому мы за его судьбой следим не столько из интереса к нему лично, сколько из интереса к способностям премьер-министра защищать своих людей.

И второе. А вот второе направление несколько неожиданное, и оно касается как раз судебной практики. Тот судья по имени Федор Григорьев, судья Истринского городского суда, это Московская область, который принимал решение об аресте Алии Галицкой по подозрению в вымогательстве, он был уволен из судей, ушел в отставку и, вот что, собственно говоря, есть неожиданный элемент, решил рассказать, по какой причине с ним случились вот эти штуки.

М. КУРНИКОВ: Я последний раз помню такое, когда Ходорковского. Помните? Не сам судья рассказал, а его секретарь пришла и рассказала, как его заставляли вынести этот приговор.

Е. ШУЛЬМАН: Да, была история. Но это было, слава тебе господи, много лет тому назад. Что интересно, этот Федор Григорьев не просто одну попытку такую сделал, а две, что указывает на его в некотором роде системную потребность высказаться, я бы сказала, исповедоваться. Сначала он дает интервью РЕН ТВ, и РЕН-ТВ публикует эту новость у себя на сайте, через некоторое время ее убирает.

А новость состоит в том, что он рассказывает, что ему велели от имени председателя Мособлсуда арестовать вот эту несчастную женщину, при этом, сказав ему, что у него уже есть одно взыскание внутрисудейской дисциплины как раз за то, что он кого-то отпустил под залог, а надо было арестовывать. И что если у него будет второе взыскание, то он может лишиться своей должности. Послушавши эту историю поучительную, он арестовал Галицкую, после чего его взяли и уволили с концами. То есть его сделали виноватым во всей этой истории.

Я подозреваю, что, увидев, каким образом «РЕН ТВ» обращается с этой информацией, то есть удаляет это его интервью, он пошел к следующему СМИ, и не к какому-нибудь, а к «Новой газете». Этот судья дал интервью Леониду Никитинскому, бывшему моему коллеге по СПЧ, одному из самых почтенных журналистов в России, которые пишут как раз о правовой и судебной тематике и очень глубоко в этой тематике разбираются. Леонид Никитинский – автор книг многочисленных. В общем, это человек очень и очень опытный и очень добросовестный.

И судья Григорьев рассказывает ему, почему он в “Новую газету” пошел. Я бы подозревала, он туда пошел потому, что, по его мнению, «Новая газета» выслушает его и опубликует это. То есть он настойчиво хочет публичности. Что с ним дальше будет, с этим смелым человеком, я не знаю. Мы бы ему посоветовали некоторое время на публике не появляться, может быть, даже отдохнуть где-нибудь в санаториях Беларуси для начала. Но тем не менее.

Почитайте это интервью. Оно любопытное. Я слушала также рассказ самого Никитинского о том, как он разговаривал с этим судьей. Там есть некоторые детали, которые в это интервью не вошли, о чем-то они говорили офф-рекордс. Он о нем говорит, об этом Григорьеве, с большой симпатией. Он ему как-то, видно, понравился. У меня даже возникло подозрение, что, может быть, он несколько был очарован своим объектом, как это бывает с людьми, берущими интервью, и принимает его версию как истинную. В общем, он на него произвел впечатление искреннего человека. С другой стороны, учитывая огромный опыт Леонида, я думаю, что он в состоянии определить, когда ему врут, а когда нет.

В общем, что получается? Этот судья, теперь уже бывший судья, судья в отставке, точнее говоря, он может оказаться бывшим судьей. Он может быть лишен своего статуса за такие разговоры. Но тем не менее пока он судья в отставке, соответственно, сохраняет свою пенсию, свои привилегии, которые ему положены. Он обвиняет, по сути, председателя Мособлсуда и главу Истринского суда, через которую ему передается это указание.

Что здесь нам интересно? Два обстоятельства. Во-первых, можно сказать, да и так все это всё знали. Вы знаете, есть очень большая разница между тем, что все знают в принципе и конкретным примером и конкретным живым человеком, который говорит: «Я судья. На меня давили. Мне угрожали увольнением, по сути, если я не приму вот такое решение». Вот это common knowledge, это всеобщее знание, оно не очень дорого стоит. Все знают – никто не знает. А вот конкретный случай зафиксированный, это совершенно другое дело.

И второе. Обратите внимание, что нигде в этом рассказе не упоминаются никакие деньги. Можно, конечно, предположить, что он про это не говорит. Но, насколько мы знаем вот эти самые нравы в судейском корпусе и даже во всей остальной бюрократии, там не дают никаких никому взяток. Эта система уже давно отстроена так, что люди стараются за зарплату. То есть представьте себе это положение. Нарушают закон практически задаром, просто для того, чтобы сохранить вот это самое свое положение.

Судья Григорьев говорит: «Я не снимаю с себя ответственности. Я не проявил непоколебимости, твердокаменности. Но они тоже. Я не хочу быть один виноватым».

М. КУРНИКОВ: Крайним.

Е. ШУЛЬМАН: Крайним, совершенно верно, во всей этой истории. Я думаю, что он должен быть очень сильно раздосадован тем, в какое положение его поставили. Его поставили дважды в безвыходное положение. То есть сначала ему сказали: «Либо ты принимаешь такое решение, либо ты лишаешься должности». Он принял это решение и лишился должности. То есть совсем все плохо. Возможно, им владеет естественное человеческое чувство, что «раз уж я все потерял, то и вам тоже, паразитам, хорошо не будет».

Почему именно сейчас это может быть довольно верным шагом с его стороны, опять же убирая этические компоненты происходящего просто с точки зрения, что называется, аппаратной борьбы? Новый председатель Верховного суда, очевидная кампания чистки в судейском корпусе. Я совершенно уверена, что это главное, о чем сейчас говорят все судьи между собой в своем кругу и секретари судов: как бы не попасть под новую метлу, которая так замечательно метет. Тем более что сейчас речь уже идет не только об увольнениях, но и об антикоррупционных исках, о конфискациях, которые за ними следуют, об арестах, о довольно больших сроках.

В общем, можно смутно попытаться сравнить это, если уж проводить сомнительные параллели, с ситуацией, которая часто бывала при Сталине: вот какой-нибудь пересменок между Ягодой и Ежовым, между Ежовым и Берией. Это никакая не оттепель, вообще ни разу, но это ситуация, в которой каким-то людям удавалось выходить, каким-то людям удавалось добиваться более правосудного решения, потому что старого начальника только что расстреляли, а новый еще какое-то время будет вести себя относительно прилично.

И последнее в этой рубрике о судейском корпусе. У нас с вами вакантной становится должность председателя Мосгорсуда. Не облсуда, о котором мы говорили, хотя, говорят, под него тоже там подкапываются, а вот Мосгорсуда. До 27 марта можно подавать документы в судейскую коллегию. Там был предыдущий судья Михаил Птицын, шесть лет просидел с 2020 года. Мне кажется, буквально вчера мы сообщали новость о том, что Ольга Егорова, которая 20 лет была председателем Мосгорсуда, ушла в отставку.

М. КУРНИКОВ: Легендарная абсолютно. Честно говоря, когда вы сказали Мосгорсуд, у меня Ольга Егорова – это первое, что…

Е. ШУЛЬМАН: Да. А уже шесть лет сидит другой человек, и у него срок истек. Может быть, конечно, он и следующий срок отсидит, но тем не менее. В общем, если хотите стать

председателем Мосгорсуда, хотя я бы не советовала, честно говоря, можете попробовать подать заявление.

М. КУРНИКОВ: Можем переходить к следующей рубрике, но сначала осмыслим еще раз.

Е. ШУЛЬМАН: Немножко осмыслим.

М. КУРНИКОВ: Немножко.

М. КУРНИКОВ: Давайте я вам налью чаю, в конце концов. Как вы относитесь к этой идее?

Е. ШУЛЬМАН: Давайте. Прекрасно отношусь. Потому что у меня столько еще тут конфискаций, приговоров и изъятий.

М. КУРНИКОВ: Ой, это, как говорится, еще успеется. Е. ШУЛЬМАН: С другой стороны, да.

М. КУРНИКОВ: Вы лучше скажите. Говорят, вы много узнали о выражении «вот, дали ему год».

Е. ШУЛЬМАН: Да, вы знаете.

М. КУРНИКОВ: Что натолкнуло вас на эти изыскания?

Е. ШУЛЬМАН: Невинный интерес к русской фразеологии. Что же еще? Это выражение всплыло из глубин моей детской памяти. Когда кто-нибудь говорил: «Вот, дали ему год. Он отсидел 12 месяцев и выпустили его досрочно». Оказывается, существует масса вариантов этого выражения в разных регионах нашей обширной страны. Кто-то говорит: «Отсидел пять лет, вышел по амнистии». И другие еще более черные варианты.

Хорошая новость: Мантуров — Герой России

М. КУРНИКОВ: А мы переходим к вопросам.

Е. ШУЛЬМАН: Подождите. У меня есть хорошая новость. А то вот я рассказала мрачные истории про судей и прочее.

М. КУРНИКОВ: Ну, давайте, только очень быстро.

Е. ШУЛЬМАН: Она совершенно быстрая. Вице-премьеру Мантурову присвоили звание Героя России. Это не так часто случается с гражданскими чиновниками, а тут он прям Герой России.

М. КУРНИКОВ: Что ж хорошего в этой новости, простите?

Е. ШУЛЬМАН: Он рад, я думаю. Хотя у нас, конечно, любят награждать перед какими-то странными событиями. Но Герой России – это не так часто случается. Кроме того, похоже, это было секретным указом сделано.

М. КУРНИКОВ: И мы догадываемся, за что.

Е. ШУЛЬМАН: А за что?

М. КУРНИКОВ: Человек в том числе отвечает за ВПК.

Е. ШУЛЬМАН: Видимо, да, за невероятный подъем российской военной промышленности. Так вот, судя по всему, указ был секретный, потому что нигде он не опубликован. Но Виктор Золотов, глава Росгвардии, человек, отличающийся своим прямодушием, мы любим его за это, взял и проболтался, в общем, буквально его поздравив. Я не знаю, хотели ли эту информацию публичить, но тем не менее имейте в виду.

Вопросы слушателей

Вопрос о влиянии войны на толерантность к насилию

М. КУРНИКОВ: Давайте тогда я перейду к вопросам. Сначала из сети X. Михаил Шеховцов спрашивает вас: «Вы в первом выпуске первого сезона “Статуса” рассуждали о насилии и его терпимости внутри российского общества, отметив, что у нас низкая к нему толерантность. Как изменился этот параметр с тех пор и с начала войны? Нету ли такого, что случился некий заслон между реальной жизнью и неким пространством – зоной проведения СВО и всем, что с этим связано? Если это так, есть ли некая надежда на относительно легкое возвращение к норме после окончания войны и Путина?»

Е. ШУЛЬМАН: Вопрос хороший. Также очень радует, что слушатели начинают просмотр, как буквально «Симпсонов», с первого выпуска, и дальше в течение долгих лет они могут наслаждаться просвещением. Вопрос о толерантности к насилию не такой простой. И ответ на него не такой линейный, как может показаться. Конечно, хочется сказать: что тут сложного… война – великая школа разврата, она, естественно, приучает людей к насилию массовому, ежедневному, поощряемому, ненаказуемому, поэтому общество от войны дичает. Причем не только те, кто непосредственно вовлечены в это насилие, но и те, кто получает так называемую «травму свидетелей». Это все абсолютная правда.

Кроме того, война еще способствует образованию так называемых некропространств, что тоже упоминается слушателем. Вот эти самые “новые территории”, вот эти какие-то серые зоны непонятные, в которых творится буквально черт-те что. Там даже той видимости законности, той привычки к процедурам, которая в срединной России, в глубинной России, неважно, в материковой России все-таки существует и которая как-то за последние 15-20 лет была приобретена и закреплена, ее там нету даже близко.

К сожалению, проблема с некропространствами состоит в том, что они имеют свойство расползаться. Это как у Стругацких, которых я не очень люблю, но тем не менее это яркий образ: ведьмин студень превращает все в ведьмин студень. Вот все наши эти “новые субъекты Российской Федерации” – это пространство, покрытое ведьминым студнем, и он ползет. Это правда.

Но одновременно те процессы, которые на протяжении 15-20 последних лет мы наблюдали в российском обществе и которые мы называли процессами низовой модернизации, гуманизации, они не деваются никуда даже за четыре года войны. Российское общество по-прежнему такое же пожилое, стареющее, такое же женское, такое же малорожающее и такое же, в общем, стремящееся к тишине и комфорту, только не получающее ни комфорта, ни тишины, ни стабильности, хотя ради них оно жертвует всем и их же лишается, каковым оно и было.

Я не знаю, дает ли нам это, как слушатель спрашивает, надежду на какую-то относительно быструю социальную нормализацию после окончания СВО.

М. КУРНИКОВ: И Путина. Сформулировано так.

Е. ШУЛЬМАН: Да, одно с другим в достаточной степени взаимосвязано. Мы же можем формулировать разные сценарии. Я могу представить себе такой сценарий, в котором в огне спецоперации сгорает все, что есть в России шебутного, ненаучно выражаясь, все эти люди умирают или инвалидизируются, соответственно, возвращаются немногие из них. И возвращаются не в той форме, чтобы как-то особенно буянить в тылу. И далее общество долго зализывает свои раны, продолжая стареть и, соответственно, получив некий ожог большой поверхности своей социальной кожи, каковой предохраняет общество от каких-то новых преступлений. То есть можно себе представить такой сценарий. Он тоже достаточно грустный. Это сценарий некоторого социального увядания, социальной инволюции. Это общество без молодежи, общество без стремления к прогрессу, но, по крайней мере, с относительно низким уровнем насилия.

Можно себе представить и другой сценарий, в котором в этом социуме старух очень небольшое количество людей, готовых на насилие, могут делать примерно все что угодно, потому что все, кто мог бы им как-то противостоять, они уехали или умерли, или не родились. И тогда мы получаем очень сильно запуганный социум, по выражению Победоносцева, ледяную пустыню, по которой бродит лихой человек. Вот парочка-троечка лихих людей смогут контролировать достаточно обширные территории в условиях, например, ослабевшей или обедневшей (или и то, и другое вместе) центральной власти. Поэтому тут и то и другое возможно.

Многое будет зависеть от того, сколько эта война еще продлится, сколько людей она еще сожрет. Тут уже не знаешь, чего желать: чтобы каждый мог найти свою судьбу и успел бы это сделать либо, чтобы это прекратилось как можно быстрее, и, соответственно, эти страшные опыты насилия не успели бы распространиться на еще большее количество людей. Я бы была скорее за второе.

Вопрос о преступности командиров

М. КУРНИКОВ: Кстати, вопрос из Патреона «Эха» в некотором смысле продолжение первого и одного вашего высказывания где-то еще сделанного. Тест спрашивает: «Вопрос про преступность вернувшихся с войны. Вы говорили, что их возможности будут ограничены из-за травм и неумения организовываться, безропотности перед командирами. Однако, что насчет самих командиров? То, как они обращаются с подчиненными и выстраивают власть в своих подразделениях, очень похоже на самые дикие рассказы о самых кровавых картелях. Что помешает им перенести подобную модель управления в гражданскую жизнь? Тем более, что, по информации некоторых изданий, самые типичные бизнесы для этого – наркотики, оружие и проституция – уже процветают в зоне СВО не без участия командиров».

Е. ШУЛЬМАН: Да, то, что описывает слушатель, совершенно справедливо. Когда спрашивают о последствиях возвращения участников СВО, то обычно упирают на массовость: вот, смотрите, столько людей с этим преступным и травмирующим опытом окажутся в гражданской жизни и, соответственно, исказят эту гражданскую жизнь до неузнаваемости. И тогда мы говорим, что этих людей не так много вернется, способных к какой-то социальной активности, хоть преступной, хоть не преступной, хоть какой. Но есть те, кто наименее страдают от войны, наименее травмируются ею, но в наибольшей степени на ней наживаются. Это, как верно было замечено, командиры.

Кстати говоря, один из способов инкорпорирования возвращающихся в гражданскую жизнь – это их устройство в систему МВД, которая испытывает очень большой дефицит кадров и одновременно законодательно снижает барьеры для приема на службу. В том числе там теперь уже и с судимостью можно записываться в полицию. То есть вот эти люди отлично себя найдут в МВД. И российская полиция может стать еще страшнее для простого гражданина, чем она была до того.

Опять же, я напомню, что в довоенные годы шла активная борьба силами структур гражданского общества с насилием в полиции. И не без успеха. Удавалось там увольнять кого-то. И точно так же это было, кстати говоря, с насилием в местах лишения свободы. В общем, были и организации, которые могли туда заходить, типа ОНК или даже СПЧ (хотя он мало чего мог, но старался местами). И сажали кого-то, информация о чьих-то безобразиях выходила на поверхность. По крайней мере, шел какой-то процесс борьбы с ними.

То, что произошло, например, после или вследствие двух чеченских воин… Не хочется называть это чеченизацией российской милиции, потому что это придает проблеме этнический характер, а у нее нет этнического характера. Беда тогда была не в том, что злые чеченцы добрых русских научили людей пытать. Проблема была в том, что те люди, которые видели, что там происходит, приносили с собой эти практики в основную Россию. То же самое имеет шанс произойти еще раз, только действительно в больших масштабах.

Так что да, давайте повторим эту мысль более отчетливо: бояться надо не рядовых, бояться надо действительно командиров. И вот в этом случае «герои СВО» имеют шанс занять свое почетное место в структурах власти. Несколько таких случаев, достаточно единичных, было, когда они становились гражданскими начальниками и всеми характеризовались как совершенно невыносимые. То есть с этими людьми иметь дело в нормальном гражданском обороте практически невозможно.

Вопрос о верификации политического преследования в судебных документах

М. КУРНИКОВ: Алексей Q8G спрашивает. Точнее, он пишет, что он передает вопрос друга, обратите внимание.

Е. ШУЛЬМАН: Мопед не его?

М. КУРНИКОВ: Да. «Перед эфиром вы опубликовали часть судебного документа по своему делу о неисполнении обязанностей иностранного агента. Он заканчивается так: “В этой связи, учитывая беспрецедентный уровень ограничений со стороны Генерального секретариата Интерпола, исполнение запросов по преступлениям политического характера не представляется возможным”. Конец цитаты. Правильно ли я понимаю, что таким образом суд признал дело против вас политическим? И если да, значит ли это что-нибудь?»

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, да, это ровно это и значит. Я поэтому это и публикую. Я вообще большой любитель судебных документов и любитель судиться, потому что это единственный способ раздобыть… Точнее, это даже не судебный документ, а документ, который вы можете получить только в суде. Вот говорят: «Зачем в суды ходить?» Так вот за этим, за этим и ходить. И действительно у вас в руках оказываются совершенно уникальные сведения.

Кто их тянул за курсор писать «по политическим делам»? То есть я понимаю, откуда взялась эта формулировка. Это они автоматически переводят то, что им пришло из Интерпола. А из Интерпола им пришло: заберите обратно свой этот самый замечательный запрос, ваше дело политическое и себе его верните туда, где ему положено пребывать. И они не находят ничего лучшего, эти замечательные люди, которые составляют обвинительное заключение, а я цитирую именно обвинительное заключение, чем вот это напрямую там опубликовать. Ну, спасибо вам большое.

Для чего это все нужно? Мы это тоже всё, как вы понимаете, припрятываем, в папочке складываем. И когда нам будет надобиться отстаивать свою позицию в международных судах, например, или в органах власти различных стран, в которых есть правосудие, нам это все чрезвычайно пригодится: вот смотрите, дорогие товарищи, российская судебная система, российская прокуратура, следствие признают дело политическим.

Понимаете, почему это полезно? У меня и так много аргументов, если мне нужно поддержать любое свое требование внутри Европейского союза. Но это может помочь другим людям. То есть можно сказать: «Вот смотрите, вот признана политическая природа дела по этой статье. Следовательно, все остальные, даже если в документах других людей нет такой фразы, они тоже по аналогии являются политическими. Следовательно, выдавать нельзя этих людей, надо документы им какие-нибудь предоставить, чтобы они жили спокойно, признавать их преследуемыми российским государством именно по политическим мотивам». Так что спасибо большое дорогим составителям этого обвинительного заключения. Бог ума не дал, но все на пользу человечества.

Вопрос о рисках и результатах участия в публичных мероприятиях внутри РФ

М. КУРНИКОВ: Екатерина Михайловна, давайте четвертый вопрос вместо хорошей новости успеем.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.

М. КУРНИКОВ: Тучка У3В спрашивает вас: «Вопрос об участии в деятельности представительных и некоторых исполнительных органов внутри России. Насколько разумно в настоящее время участвовать в этой деятельности? Я имею в виду не участие в качестве депутата, поскольку перспективы очевидны, а участие в круглых столах, слушаниях, написании писем, очных встречах с депутатами. Несет ли подобная деятельность риски и имеет ли она смысл в целом?»

Е. ШУЛЬМАН: Две части вопроса – риски и смыслы. Риски, да, несет. Если вы что-то говорите на такого рода мероприятиях, это будет публичное распространение. Поэтому ежели вы на круглом столе, на встрече с депутатом, на какой-нибудь открытой сессии вашего местного представительного органа скажете «нет войне», то это будет публичная дискредитация российских вооруженных сил.

М. КУРНИКОВ: Как в том числе было в Самарской области, когда дали выступить в таком органе представителю непарламентской партии, он сказал то, что думает про войну, и, соответственно, на него завели дело о дискредитации.

Е. ШУЛЬМАН: Якутский депутат стал вообще иностранным агентом.

М. КУРНИКОВ: Нет, но тот – депутат.

Е. ШУЛЬМАН: Депутат, да.

М. КУРНИКОВ: А я имею в виду как раз такое участие, когда человека не из парламента приглашают выступить на таком мероприятии.

Е. ШУЛЬМАН: Да, имейте в виду, что это все публичные площадки, а публичное говорение в Российской Федерации криминализовано в очень значительной степени. Поэтому первое. Прежде всего рассчитывайте свои риски и берегите себя.

Второе. Теперь по поводу смыслов. Смыслы, я думаю, есть. Во-первых, вы очевидным образом не делаете ничего дурного: вы не соучаствуете во зле, вы не способствуете принятию каких-то людоедских решений, вы высказываете свою позицию, если вас приглашают как эксперта или как представителя гражданского общества, или как просто гражданина, который тут живет, вот вы пришли там рассказать, что вам надо и чем вы недовольны. Поэтому здесь лучше присутствовать, чем отсутствовать.

Опять же, помните, что если вы не будете на этом круглом столе, на нем будут солдаты НАТО выступать. Может быть, чем чаще повторяешь эту формулу, тем меньше понимаешь, чего в этом дурного. Но тем не менее какие-то псевдообщественники явятся и будут говорить, как они счастливы так жить и как они хотят еще больший процент вашего городского бюджета отдать на СВО. Поэтому лучше вы приходите.

Греха в этом точно нет никакого. Не морочьте себе голову соображением, что вы что-то там легитимизируете. Макса Вебера почитайте. Легитимизация – это не про то. Вы не соучаствуете ни в чем дурном. Но посмотрите, насколько эта польза достаточно умозрительная, хотя не такая уж символическая. Хотя и символическая тоже бывает важна. Люди вас услышат, люди увидят, что вот так можно, оказывается, говорить, и преисполнятся надеждой, возможно. Но-но-но-но-но, соизмеряйте ваши риски с лозунгами. Не выступайте. Берегитесь российского Уголовного кодекса – он нынче всеяден.

М. КУРНИКОВ: Дорогие друзья, соизмеряйте ваши риски и ставьте лайки. Вот два совета этого вечера. Спасибо большое. До свидания.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.и

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 25

2026-02-25T15:06:05.005Z

Всем автомат

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит сразу на нескольких ютуб-каналах. Например, на канале «BILD на русском», в студии которого мы находимся, и на канале Екатерины Шульман, которая находится в студии «BILD на русском». Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.

М. КУРНИКОВ: Как всегда, я хочу подарить вам книгу в самом начале. Надо сказать, что в этот раз книга человека, о котором я очень-очень-очень вскользь упоминаю в одной из наших лекций. Такая подсказка. Ну ладно, не буду долго, чтобы вы отгадывали. Это Маша Слоним «Возвращения. Несерьезный мемуар», Издательство Vidim Books. Уверен, что вы с удовольствием прочитаете. Я, конечно, не столько про саму Машу, сколько про ее деда говорю, но и ее упоминаю.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Это ведь лекция про смерть Сталина у нас, правильно?

М. КУРНИКОВ: Да, да, да. И, кстати говоря, следующее наше выступление как раз ровно 5 марта будет в Черногории. Но об этом обо всем и по всем остальным выступлениям тоже можно узнать по ссылке в описании.

Е. ШУЛЬМАН: Мария Филимор-Слоним – человек замысловатой судьбы, мой друг в Фейсбуке, очень-очень такой оживленный, я бы сказала, блогер. И автор, я уверена, не менее увлекательный.

М. КУРНИКОВ: Признаюсь честно, я такой же экземпляр себе забрал, обязательно буду читать в дороге. Скажу только, что в магазине «Эхо Книги», конечно, тоже есть по ссылке в описании. Заказывайте там книги. Заходите. Там каждую неделю обновления, можно что-нибудь себе найти. И, конечно же, какой-нибудь способ купить эту книгу в России мы тоже повесим в описании. Ну, а теперь переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Набор контрактников и вербовка студентов: выплаты, риски, правовые нюансы

М. КУРНИКОВ: С какого события вы начинаете сегодня?

Е. ШУЛЬМАН: Мы с вами сегодня в начале нашей программы поговорим о событиях, которые имеют непосредственное отношение к войне. В общем, почти все события за последние четыре года имеют непосредственное отношение к войне. Но нам с вами надо поговорить о том, что касается именно набора новых людей на эту войну, которая вот уже четыре года в этот день как идет, и конца края ей не видно.

А вопрос состоит в следующем. Вопрос, который задают себе многие, который задается в экспертных кругах и в публичном пространстве, и в непубличном. Испытывает ли Россия затруднения с набором новых контрактников для того, чтобы пополнять свои, судя по всему, возрастающие потери? И если испытывает эти затруднения, то как она думает эти затруднения преодолевать? И не ожидается ли в той или иной форме какая-то новая волна активной мобилизации?

Давайте попробуем сейчас посмотреть, что нам про это известно. Я сразу скажу, что про потери мы говорить не будем, потому что для этого есть другие военные аналитики, и им ведомо лучше, чем нам, насколько каким цифрам можно верить. Из того, что можно пощупать своими руками, у нас есть только подсчет «Медиазоны». Он сейчас насчитывает, по-моему, уже около 200 тысяч человек. (Прим., по состоянию на 24 февраля 2026 года в поименном списке погибших, который ведет "Медиазона" совместно с BBC и командой волонтеров, 200186 человек). Это подтвержденные потери, с именами, с некрологами, с публичными свидетельствами этих самых потерь. Но это мало что нам скажет о том, какова динамика этих потерь в последнее время.

Мы с вами регулярно следим за таким параметром, как цены на мясо, цены на контракты. Выплаты эти принадлежат регионам. Напомню, что федеральная часть выплаты (400 тысяч рублей) установлена указом президента и не менялась в последние годы с тех пор, как она была установлена. Вот эта флюктуирующая, плавающая часть, она региональная, регионы должны эти деньги каким-то образом изыскивать.

Мы с вами также говорили, что бюджетные затруднения, которые испытывает Российская Федерация, концентрируются преимущественно не в федеральной части, хотя и в ней тоже, а как раз в региональной. Регионы испытывают нехватку денег, и при этом нагрузка на них и давление на них со стороны федерального центра не снижается. Сейчас мы посмотрим, как это выглядит.

Регионы должны выполнять свои имеющиеся бюджетные обязательства. Регионы должны находить деньги на то, чтобы поставлять Минобороны контрактников. И с начала 2026 года мы видим, что не менее 14 российских регионов подняли эту цену за контракт. У нас с вами были разные колебания на этой специфической бирже. Некоторые регионы снижали выплаты, некоторые повышали. Но вот с начала года достаточно много регионов у нас эту выплату повышает. Чемпион здесь Санкт-Петербург – сразу до 4 миллионов рублей, включая федеральные 400 тысяч. Причем только месяц назад было еще одно повышение на 500 тысяч. Санкт-Петербург сейчас чемпион по стране. 4,5 миллиона – это самая высокая цена контракта.

Мы с вами в целом исходим из той логики, что задирание цен за контракт говорит о недостатке контрактников. То есть, если спрос низкий, то как-то надо менять предложение и, соответственно, наоборот. Ленинградская область – 3 миллиона рублей, Краснодарский край – 3,4 миллиона, бедная Вологодская область во всех смыслах – 3,1, столько же в Свердловской области, 2,3 – в Ростовской области, 1,6 – в Ярославской.

Вот тоже, как можно понять, почему в Вологодской области – 3,1 миллиона и 1,6 миллиона – в Ярославской области? В общем, близко расположены, это все тот же довольно малонаселенный и малорожающий, и стареющий, если не сказать вымирающий, Север России. Можно это объяснить только тем, что в Вологодской области находятся те предприятия, с которых, естественно, эти деньги в виде патриотических пожертвований и собираются.

Куст регионов в Поволжье – Татарстан, Самара, Саратов – тоже подняли. Марий Эл, Иркутская область, Чувашия, Татарстан и Башкирия также увеличили эти выплаты в начале года.

У нас были данные, как вы помните, что во втором квартале 2025 года вдруг случилось некое такое труднообъяснимое снижение количества подписанных контрактов. И не очень было понятно, потом это снижение было компенсировано или оно компенсировано не было. Что касается начала года, то в январе всегда имеется замедление всего, потому что полмесяца праздники, никто не работает. В том числе и те несчастные, которые могут соблазниться этим самым контрактом, тоже не функционируют. Поэтому январь такой месяц достаточно пропащий.

Я к тому это говорю, что мы не можем прямо вам сказать, дорогие слушатели, Россия не в состоянии набирать столько контрактников, сколько ей необходимо, или в состоянии набирать их ровно столько, чтобы компенсировать потери, но не больше, недостаточно для того, чтобы каким-то образом двигаться вперед. Еще раз повторю, утверждать мы этого не можем. Но мы продолжаем наблюдать за этой ситуацией, используя все маркеры, которые нам доступны. И в общем, мне кажется, что гипотеза «набираем ровно столько, чтобы покрыть убыток, но не более того» ближе к истине, чем остальные. Но это моя рабочая гипотеза, она нуждается в проверке эмпирически.

Что мы еще видим, и что очевидным образом свидетельствует о недостатке людей на фронте? Это уже теперь всероссийская кампания по вербовке студентов на контракт. Много кому приходит много сообщений на эту тему. Мне они приходят тоже. И по разбросу географии, по стандартным предложениям, то есть по достаточно одинаковым шаблонам, согласно которым происходит такого рода вербовка, и по такой специфической истерической ноте в голосах вербовщиков, а именно сотрудников вузов, видно, что это не чья-то инициатива на местах. Это не турбопатриот ректор или припадочный губернатор, это федеральная кампания, это федеральное задание. И вузы несут ответственность за выполнение этого задания.

Что делается? Нынешний этап не первый. По подсчетам издания «Троицкий вариант», которое занимается делами в высшем образовании, это уже третья кампания. Сначала в декабре прошлого года агитировали людей в технических вузах идти заниматься дронами, подписать контракт с Министерством обороны. Вторая кампания, январская, – это агитация среди студентов, которые находятся на грани отчисления. Им обещают, соответственно, что они на год подпишут контракт, вернутся, их восстановят. И, вообще, просто зачет автоматом получите, диплом тоже при помощи автомата очевидным образом вам станет доступен.

А вот с февраля идет то, что, видимо, надо называть третьей кампанией. Она уже более универсальна. То есть первая таргетировала определенные специальности, вторая таргетировала определенные категории, третья уже идет сплошным танком, напрашивающаяся метафора. И собрания организуются во всех вузах, в вузах всех специальностей. Обязательная явка. За неявку обещают дисциплинарные взыскания. Освобождают от этого только тех, кто уже отслужил в армии.

Что говорят? Каким образом агитируют? Говорят, что контракт будет заключен на год, обещают деньги до 5 миллионов в течение этого года, в том числе разовые выплаты (они разные по разным вузам, но значительные), и еще какую-то дополнительную стипендию в некоторых местах в размере 50 тысяч в месяц. Организацией этих мероприятий агитационно-пропагандистских занимаются в вузах так называемые военно-учебные центры. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Я так понимаю, что это аналог военных кафедр предыдущей административной формации.

М. КУРНИКОВ: Я не понимаю, что здесь имеется в виду конкретно. По моей информации, участвуют все вузы, и даже те, где военной кафедры нет.

Е. ШУЛЬМАН: Даже те, где военной кафедры нет. Но те вузы, в которых есть военная кафедра, они, соответственно, предоставляют не просто отсрочку от армии, а студенты выходят уже офицерами. В этом их выдающееся преимущество. Поэтому абитуриенты так туда стремятся.

Итак, обещают им контракт на год, деньги и различные академические льготы по окончании. Например, восстановление в учебном заведении в случае отчисления и в некоторых случаях зачисление на бюджетное место. То есть не только денег заработаешь за год, но и вернешься, будешь учиться далее уже бесплатно.

М. КУРНИКОВ: Особенно ярко проводят эту работу с теми, кому грозит отчисление по неуспеваемости. Говорят: «Так мы тебя просто так отчислим, а так ты вернешься».

Е. ШУЛЬМАН: И снова зачислишься. Эта агитация, таргетирование неуспевающих, отчисляемых и уже отчисленных – это была вторая волна. Когда мы говорим про три волны, последующая не отменяет предыдущую. То есть эта работа продолжается, просто она становится уже все более и более универсальной. Сейчас таргетируют уже всех.

Что это все значит? Во-первых, самое главное, что надо сказать. Уважаемые слушатели, уважаемые студенты, родители студентов, все люди доброй воли, не существует никаких специальных контрактов для операторов БПЛА, не существует никаких контрактов на год. Их нет и быть не может. Каждый контракт с Министерством обороны – это контракт с Министерством обороны. Они все одинаковые. Они бессрочные, потому что продолжает действовать указ президента о частичной мобилизации. В период частичной мобилизации вы не можете разорвать контракт по собственной инициативе. Вас может уволить Министерство обороны, если вдруг по какой-то причине оно решит это сделать. А если не решит, то оно вас не уволит.

Также не бывает контракта с Министерством обороны, направленного на какую-то специфическую форму службы или на какую-то специализацию. Вы поступаете в распоряжение Министерства обороны. Оно распоряжается вами так, как сочтет нужным. У вас не будет возможности подать апелляцию, отказаться, уволиться. Пути назад нет. Это билет в один конец. Если завтра вы окажетесь в штурмовом отряде, у вас не будет никаких оснований против этого возражать. Я не буду говорить – возможности, у вас не будет даже оснований. Вы подписали контракт. Далее с вами поступают согласно этому контракту.

Если вы не сообразили, в какой стране вы живете, на каком свете вы находитесь, и не прочитали необходимые документы, а также не слушали нашу передачу, пенять вам дальше уже на самих себя. Это первое, что знать совершенно необходимо.

Второе, о чем я не могу не сказать как тоже часть профессорско-преподавательского состава. Из того, что нам становится известно, видно, что некоторые вузы с меньшим энтузиазмом проводят эту кампанию, чем другие. Ситуация, в которой руководство университета, института, колледжа отправляет своих слушателей на верную смерть, трудно вообразима.

Дорогие коллеги, я понимаю, что прямое возражение или протест, или отказ не в вашей власти. Но старые добрые русские инструменты протеста, как то имитация, саботаж, лицемерие и уклонение, они все-таки всегда в наших руках. Каковы бы ни были ваши студенты, даже если они вас утомляют, раздражают и плохо ходят на лекции, вы знаете, убивать их все-таки нехорошо. Давайте называть вещи своими именами. Давайте четко представлять себе, что мы на самом деле делаем.

Поступать так нельзя. Сколько можете защищать своих, столько защищайте. Сколько можете дать бумаге вылежаться, пока начальство немножко в себя не придет или не переключится на какую-нибудь другую цель и побежит гоняться за собственным хвостом в другую сторону, столько это делайте.

И, пожалуйста, не вводите, по крайней мере, в заблуждение студентов. Не рассказывайте им идиотских историй про то, что это контракт на год. Не бывает в мобилизационный период никаких контрактов на год. Они не вернутся. То, что военные рассказывают – это их сфера ответственности. К ним мы не адресуемся. У них свое начальство. Но гражданские люди – преподаватели, ректоры, проректоры, завкафедрой – это наши социальные братья. У них есть ответственность перед тем образованием, которое получали они сами, и перед тем, которое они должны передать следующим поколениям.

М. КУРНИКОВ: Осмыслим?

Е. ШУЛЬМАН: Ну да, наверное, надо.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим и скоро вернемся.

М. КУРНИКОВ: Но на некоторых каналах мы никуда не деваемся. Кстати говоря, вы обратили внимание на доску?

Е. ШУЛЬМАН: А мне ее не видно. А так выгнуться, чтобы ее увидеть, я не могу.

М. КУРНИКОВ: А вот потом сюрприз для вас будет. Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Я буду в нетерпении до конца эфира.

М. КУРНИКОВ: Это ровно про то, о чем вы сейчас говорили. Я, кстати, на всякий случай обращу внимание, что мы сегодня ушли на рекламу сильно позже, чем обычно. Просто чтобы вы ориентировались. Часы, соответственно, вон они.

Е. ШУЛЬМАН: А можно чаю?

М. КУРНИКОВ: Да, с удовольствием. Я, кстати, когда сегодня наливал чай, я вдруг понял, насколько у нас соответствуют чашки чаю. У меня черный чай, а у вас с молоком.

Е. ШУЛЬМАН: А у меня классический белый. Да, все правильно, все у нас гармонично.

М. КУРНИКОВ: Да. Кстати говоря, конечно, вот те, кто живут в Европе, могут такие кружечки заказать. Надеюсь, что скоро смогут заказать и те, кто живет в Соединенных Штатах. Там, видимо, со всякими этими трамповскими чудесами поменялась система.

Е. ШУЛЬМАН: Я слушала ваш эфир, и там выяснилось буквально в прямом эфире благодаря вопросу слушателя, что американские наши слушатели лишены возможности получить кружку. Я сразу подумала, мы же с вами туда едем.

М. КУРНИКОВ: Мы туда едем.

Е. ШУЛЬМАН: Может быть, привезем чемодан кружек. М. КУРНИКОВ: Вот кружек вряд ли.

Е. ШУЛЬМАН: Поможем страждущим. Людям и так там нелегко.

М. КУРНИКОВ: Вряд ли. А чего-нибудь остального обязательно возьмем.

Е. ШУЛЬМАН: Может, хоть кружка их как-то утешит.

М. КУРНИКОВ: Ох, честно говоря, Соединенные Штаты будут еще так нескоро, на самом деле. Сначала будет Будва, в день смерти Сталина, как мы уже говорили, а потом будет Гданьск, а потом будет Вроцлав, а потом будет Краков, а потом будет Лиссабон, а потом будет уже Канада в лице Торонто (кстати говоря, у нас в Оттаве будет «Статус»), а потом – Ванкувер, и только потом начинаются Соединенные Штаты. Поэтому, как говорится, я подумаю об этом завтра.

Е. ШУЛЬМАН: Ладно. Но Лиссабон – это уже почти Новый Свет. Это вот там на краю стоишь и видно Соединенные Штаты.

М. КУРНИКОВ: Ну, а мы продолжаем говорить о событиях.

Росгвардия и закон о вооружении ЧОПов

Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы продолжаем говорить о событиях, касающихся войны и менеджмента военного времени внутри страны. Еще на одно событие обращу внимание. Не до конца мне, честно говоря, смысл его ясен, но, может, сейчас поймем.

Указ президента от 11 февраля о формировании Главного штаба войск национальной гвардии. Национальная гвардия – это Росгвардия под руководством Виктора Золотова. Это, как мы помним, та довольно многолюдная силовая структура в России, куда были переведены практически все вооруженные люди из МВД. МВД – это нелюбимое дитя в семье силовиков. У них деньги забирают, люди от них уходят. А вот вообще весь ОМОН, СОБР у них отобрали и отдали Золотову.

Что теперь происходит? «В целях совершенствования служебно-боевой деятельности войск национальной гвардии постановляю утвердить прилагаемое положение о Главном штабе войск национальной гвардии».

М. КУРНИКОВ: Учитывая, что национальная гвардия – это внутренние войска, значит, готовятся воевать с внутренним врагом.

Е. ШУЛЬМАН: Вообще, национальная гвардия (она же Росгвардия) – она исключительно для борьбы с внутренним врагом. Это вооруженные люди. У них есть своя и артиллерия, и тяжелая техника. То есть это такая вполне хорошая армия. Она, может, им как раз на фронте бы пригодилась. Но, как верно было замечено даже и не мною, суммарное количество вооруженных людей внутри страны, которые должны следить за россиянами, превосходит численность армии Российской Федерации даже в ее нынешнем довольно сильно раздутом виде. Поэтому главный враг внутри. Это было известно большевистской власти еще с 1918 года, когда они ЧК образовали. Вот на тех же рельсах они и едут до сих пор.

Я прочитала это положение. Штаб должен участвовать в выработке и реализации государственной политики в своих сферах деятельности, разведку вести в пределах своей компетенции, возложенные задачи выполнять. То есть это просто координационный центр, некое руководство внутри Росгвардии.

М. КУРНИКОВ: У Росгвардии будут свои подразделения разведки?

Е. ШУЛЬМАН: А у них она и так есть.

М. КУРНИКОВ: С ума сойти.

Е. ШУЛЬМАН: Да, у них есть разведка. То есть разведывают они тоже, видимо, внутри страны, потому что никакой внешнеполитической деятельности Росгвардия не ведет. Таким образом, появляется начальник Главного штаба войск, он же первый замдиректора службы, соответственно, первый замдиректора Золотова. Не видно, чтобы назначали каких-то новых людей. Первых замов на начало 2026 года имеется в Росгвардии два. Значит главнокомандующий войсками национальной гвардии – это должен быть начальник нового Главного штаба. Не Генерального штаба, но Главного штаба. И второй первый зам – это просто первый замдиректора. То есть я думаю, что вот этот вот самый генерал-полковник Яшин – он начальник Главштаба и есть. (Прим., начальником Главного штаба — первым заместителем директора Федеральной службы войск национальной гвардии РФ (Росгвардии) по состоянию на февраль 2026 года является генерал-полковник Сергей Бойко).

Если я правильно все понимаю, то небезызвестный Институт изучения войны на основании этого указа сообщил, что, вероятно, Росгвардию подчинят Герасимову.

М. КУРНИКОВ: Сложности перевода.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Я боюсь, что дорогие коллеги немножко перепутали Главный штаб и Генеральный штаб. Ничего страшного. Это бывает. У нас тоже бывают всякие ошибки и оговорки в прямом эфире. В общем, если вы тоже читали это сообщение, оно вас каким-то образом встревожило, то нет, пока в Генштаб Росгвардию не переводят.

Но какое-то дисциплинирование или придание нового уровня задач этой самой злосчастной Росгвардии может быть вычитано из этого президентского указа. Положение, которое является приложением к указу, довольно длинное, но оно просто перечисляет все функции Росгвардии, которые имеются в законе о ней. Теперь руководство этими задачами будет функцией Главного штаба. В общем, опять же поглядим, что из этого всего выйдет.

Далее. Государственная Дума в первом чтении у нас одобряет проект закона, который на период проведения СВО разрешает сотрудникам ЧОПов (частных охранных предприятий) иметь и

применять боевое стрелковое оружие. Это тоже, между прочим, имеет отношение к Росгвардии, потому что сказано в этом законопроекте, что решение о выдаче огнестрельного оружия ЧОПам будет принимать Росгвардия. Для этого нужно подать им заявление, предварительно согласовав это заявление с региональным управлением ФСБ. То есть тут у нас двойной контроль. Понятно, что те ЧОПы, которые крышуются, выразимся научно, местными эфэсбэшниками, будут получать такое согласование, а остальные получать его не будут.

Вообще, Росгвардия очень ресурсное ведомство. Оно у нас ведает вот этими всеми разрешениями на оружие в стране. Это находится в Росгвардии. И они же руководят всеми ЧОПами. То есть разрешение на эту самую охранную деятельность тоже выдается Росгвардией. А теперь они смогут этим своим ЧОПам еще и автоматы выдавать.

Для чего это нужно? Законопроект только 30 января внесен, вот уже принят в первом чтении, что достаточно стремительно. Там Пискарев и Шульгинов в соавторах. Депутат Пискарев – один из наших любимых законотворцев всего этого завершающегося уже восьмого созыва, председатель Комитета по безопасности.

Похожий закон был принят прошлой весной. Там было дано право ЧОПам, которые охраняют объекты топливно-энергетического комплекса, сбивать беспилотники с помощью огнестрельного оружия. А теперь, если ЧОПы работают на критически важных объектах, они могут у Росгвардии получить это самое боевое оружие.

М. КУРНИКОВ: Простите, я не могу не обратить внимание, что это повторение чеченского сценария. Дело в том, что как раз первые такие частные армии, которые были созданы на территории Чеченской Республики, были так называемые «нефтяные полки», которые охраняли нефтяные объекты. Соответственно, вот они по большому счету потом стали подчиняться напрямую Рамзану Кадырову.

Е. ШУЛЬМАН: То есть смотрите, что мы имеем.

Аргументируется это, естественно, нападениями на НПЗ и иные объекты ТЭК. Пискарев говорит, что с начала 2024 года таких атак уже 920, охраняют их ЧОПы, у ЧОПов только гладкоствольное или короткоствольное оружие нарезное, этого мало, автоматического нету, поэтому сохранить энергетический потенциал Родины они не в состоянии, поэтому надо выдать им автоматы.

Надо сказать, что во время обсуждения в Государственной Думе возникла некоторая дискуссия на предмет того, хорошо ли вооружать автоматами вот этих чоповцев, которые будут просто бродить по городам. НПЗ, бензоколонки и всякие другие такие объекты, они же не где-то находятся в далеком поле, они, в общем, находятся иногда вполне в жилых массивах.

Что такое критически важные объекты? Перечень их утверждается правительством. Там, кстати, один депутат, депутат Драпеко, скажу конкретно, спросила: «А можно ли вот это будет использовать при охране объектов культурного наследия, музеев, например?» Вы знаете, можно, потому что в утвержденном правительством перечне критически важных объектов музеи тоже находятся. В общем, в следующий раз пойдете в музей, дорогие россияне, вы там аккуратнее. А то, знаете, охранник перенервничает, подумает, что у вас билета нет или еще что-то.

М. КУРНИКОВ: Откровенно говоря, в результате страна накачивается оружием.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Так вот, вопрос, «не превратятся ли ЧОПы в вооруженные квазиформирования?», задал один из депутатов КПРФ. Ответили ему следующее: «Непростая ситуация требует от нас, соответственно, непростых решений».

М. КУРНИКОВ: Ух ты! То есть они даже не стали его убеждать, что такого риска нет. То есть они понимают, что они делают. Молодцы.

Е. ШУЛЬМАН: Да, да. Совершенно верно. Видите, я почему люблю дискуссии в Государственной Думе? Депутатов много, и они все болтливые, поэтому они выскажут то, о чем служащие исполнительной власти промолчат.

В общем, больше оружия хорошего и разного, больше вооруженных людей разной степени адекватности на улицах российских городов. Чем дольше воюем, тем больше угрозы, тем глубже эти угрозы проникают уже вглубь страны.

М. КУРНИКОВ: Тем более нестандартные решения могут применяться.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Как это было сказано в русском переводе мультфильма «Аладдин»: «Крутые времена требуют крутых решений», – говорил визирь Джафар. Вот примерно в том же духе. Непростые времена требуют непростых решений. Непростые решения, на самом деле, довольно простые. Состоят они, действительно, в том, чтобы ослабить контроль за стреляющими и раздать им побольше разных штук, которые стреляют. А вы, дорогие граждане, живите теперь с этим.

Венесуэла: амнистия, санкции и политические реформы

Далее. В продолжение сюжета, о котором мы говорили на прошлой неделе и еще, надеюсь, будем говорить в неделе следующей. Это ситуация в Венесуэле. В прошлый раз мы рассказывали, как исполняющая обязанности преемница безвременно покинувшего родину Николаса Мадуро развенчивает его систему власти. Этим дело не закончилось. Национальная ассамблея Венесуэлы, венесуэльский парламент, окончательно и единогласно одобрила закон об амнистии. Знаете, как закон называется? Закон об амнистии для демократического сосуществования (Convivencia Democrática). Convivencia, слово-то какое.

Помните, мы с вами говорили, что не очень понятно, отпускают ли политических заключенных в Венесуэле, что какие-то начинаются повторные рассмотрения дел, но повторные рассмотрения дел могут неизвестно к чему привести, вообще это долгий процесс. В общем, мы говорили, что нет пока распахнутых дверей тюрем и чтобы прям вот свобода встретила радостно у входа. Пока такого не видать. Вот это уже гораздо-гораздо ближе.

Я посмотрела на этот закон. Он своеобразный. Он выглядит следующим образом. Вопреки той форме амнистии, к которой мы с вами привыкли, там нет перечня статей, сидящие по которым люди, отпускаются. Там указывается период. Амнистия охватывает правонарушения, совершенные с 1 января 1999 года до вступления этого закона в силу, то есть включительно по февраль 2026 года. Это что? Это Чавес плюс Мадуро. То есть вся предыдущая политическая каденция.

Написано там буквально следующее: «Амнистия за участие в политических протестах и насильственных действиях, имевших место в этот период, за исключением лиц, осужденных за военный мятеж в 2019 году». Я, честно говоря, даже пропустила, что это за военный мятеж был у них в 2019 году, но тем не менее. Исключение не распространяется на лиц, осужденных за преступления против человечности, грубые нарушения прав человека, умышленные убийства, коррупцию и торговлю наркотиками, но распространяется на дела о государственной измене, терроризме, подстрекательстве к ненависти и гражданском неповиновении. Это наиболее популярные статьи, как вы понимаете.

М. КУРНИКОВ: Как раз политические.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Что такое терроризм, мы тоже с вами знаем не понаслышке, какие удивительные формы он может приобретать в XXI веке. Ну и подстрекательство к ненависти вообще непонятно что. Это наш просто экстремизм, разжигание и прочее и прочее. Гражданское неповиновение, тоже сами понимаете, долг каждого сознательного гражданина, если ему не нравятся какие-то элементы этой государственной политики, то, если он гражданин, а не идиот, по Аристотелю, он должен заниматься этим самым гражданским неповиновением.

Сразу скажу, что некоторые правозащитные организации имеют претензии к этому закону, потому что не предусмотрен возврат имущества, не предусмотрен запрет на занятие государственных должностей, если это было сочетанным наказанием, что тоже часто случалось. Нет снятия санкций с медийных структур, со СМИ. Но, скажу я вам, лиха беда начало.

Те, кто находится за рубежом. А я напомню, что из Венесуэлы убежали много кто. Вот кто мог, у кого ножки-то были, те более-менее убежали, а уж тем более политически преследуемые или те, кто имел основания опасаться стать преследуемыми. Если вы за рубежом, то можно назначить адвоката (видимо, по доверенности) для подачи ходатайства об амнистии от имени себя. Но вот правозащитные организации говорят, что все-таки для того, чтобы эту амнистию получить, надо явиться в Венесуэлу лично, а может, не все захотят. Но опять же, это уже, дорогие товарищи, детали. В течение 15 дней принимаются заявки. Если у нас есть слушатели, которые пострадали политически в Венесуэле, то вот для вас хорошая новость.

Что хочется тут сказать? Во-первых, дополнительная новость к этому. Наш любимый евродипломат Кая Каллас сказала, что она будет предлагать снятие санкций с Делси Родригес, это нынешняя исполняющая обязанности главы Венесуэлы, действующий временный президент Венесуэлы.

Наша политическая наука изучает сложные процессы и сложные системы, но иногда изучаемое сводится к довольно простым вещам. Вот что у нас происходит. Никакого тебе революционного распада режима. Никакой волны массовых протестов.

М. КУРНИКОВ: То есть протесты были, но они были подавлены.

Е. ШУЛЬМАН: Они были, но они не привели к результату. Они подавлены. Никакой смены элит. Те же люди. Еще раз повторю, вот эта вот Делси Родригес при Мадуро была

вице-президентом. А председатель этой Национальной ассамблеи, который принял закон о демократическом сосуществовании, знаете кто? Брат ее. Вот так вот у них замечательно все устроено. Можно себе представить, какие законы принимала эта ассамблея под руководством этого брата еще буквально пять недель тому назад. А теперь, опа, за амнистию единогласно голосуют.

А дальше теперь давайте зададимся рядом очень важных вопросов. Например, проникнуто ли все венесуэльское общество заразой чавизма? Участвовал ли в репрессиях один Мадуро? Или это ответственность всего венесуэльского народа? Сможет ли он когда-нибудь перейти к демократическому сосуществованию? Это все очень интересные вопросы, но ими можно задаться как-нибудь потом. Был начальник – сидели заключенные, делся куда-то начальник – выходят заключенные. Либеральные реформы будущего осуществляются ровно теми же людьми, которые были элитой в предыдущей каденции.

Хотим ли мы сказать, что это хорошо и замечательно? Наверное, нет. Я подозреваю, что эти люди не самые лучшие люди на свете, и побуждения их тоже не демократические и не либеральные, а шкурные и корыстные. Но дело свое они делают.

Если элиты предыдущей формации остаются у власти, тут есть опасность, что в дальнейшем они скатятся к предыдущему привычному для них способу властвования. Поэтому те социумы, которым выпадает возможность воспользоваться вот этой либерализацией сверху, должны ею пользоваться, а не считать, что теперь у них все хорошо. Но возможность эта появляется иногда от очень простых вещей и не требует каких-то фундаментальных переворачиваний всего общества с ног на голову или с головы на ноги.

М. КУРНИКОВ: Екатерина Михайловна, давайте просто напомним. Может быть, просто многие не следили за тем, что происходило в Венесуэле последние 20 лет. Но венесуэльская демократия действительно сопротивлялась. Нельзя сказать, что она сдалась. Она избирала себе альтернативного президента, она устраивала очень большие акции протеста. То есть это не то, что сейчас происходит, это американцами привнесенная демократия одним махом. Там огромное движение сопротивления тому режиму было.

Е. ШУЛЬМАН: Если что-то с чем-то сравнивать, то я бы сравнила ситуацию в Венесуэле скорее не с тем, что могло бы быть в России, если бы наш начальник куда-нибудь делся, а с тем, что произошло бы в Беларуси. Вот представьте себе.

М. КУРНИКОВ: Да, масштабы такие были.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. И страны сравнимые. Вот если Москва не вмешивается, а белорусский начальник исчезает. В Беларуси тоже есть и за рубежом, и, на самом деле, внутри страны достаточно структурированное гражданское общество и достаточно артикулированный запрос на другую жизнь, более гуманную, более человекосообразную, вообще более рациональную, чем та, которая у них сейчас имеется. И когда снимается, срезается вот эта верхушечка, то дальше, в общем, даже соратники бывшего начальника смотрят друг на друга и думают, как в «Мастере и Маргарите»: «А таперича, когда этого надоедалу сплавили, давайте откроем дамский магазин». Вот это примерный такой сценарий.

Еще раз повторю, он не носит универсального характера. Но не надо забывать о том, что общества в автократиях лишены субъектности. Но также не надо забывать, что они лишены субъектности временно. Не потому, что им вообще эта субъектность не свойственна по каким-то их внутренним недостаткам.

М. КУРНИКОВ: Генетические рабы.

Е. ШУЛЬМАН: Да, да, да. Ой, про это даже не начинайте. Вы знаете, что я хочу сказать? У нас были ценные новости после этого венесуэльского пассажа, но они касались наших посаженных и арестованных. И я думаю, что…

М. КУРНИКОВ: Одну недельку от них отдохнем, подумали вы.

Е. ШУЛЬМАН: Опять же, вставьте сами, сколько вице-губернаторов посадили на прошедшей неделе. Нет, там есть интересные сюжеты, мы расскажем о них обязательно в следующий раз, но мне кажется, что сейчас нам можно перейти к понятию.

М. КУРНИКОВ: Давайте перейдем к следующей рубрике, конечно. У нас отец скорее, чем понятие.

Е. ШУЛЬМАН: У нас отец.

М. КУРНИКОВ: Там отец, сочетанный с понятием.

Отец — Гарольд Дуайтт Ласуэлл

М. КУРНИКОВ: Вы просто нашего режиссера трансляции поставили в тупик. Он думал, что отец, а вы объявили понятие.

Е. ШУЛЬМАН: Да. Простите.

М. КУРНИКОВ: Но тем не менее возвращаемся.

Е. ШУЛЬМАН: Итак, у нас долгие недели не было никакого отца, были одни сплошные понятия. Поэтому мы решили, что это неправильно. Тем более, что вспомнила я отца, который вместе с присущим ему понятием, по-моему, чрезвычайно актуален для нашего времени.

Итак, наш сегодняшний отец – классик американской политологии, человек, который в течение первой половины XX века во многом формировал американскую политическую науку как некий такой единый комплекс знаний. Прожил он 76 лет. Не бог весть что, бывало и подольше. Зато биография у него такая, которую мы могли бы пожелать себе. Родился в Иллинойсе, умер в Нью-Йорке, учился в Чикагском университете, потом работал профессором Чикагского университета.

М. КУРНИКОВ: Все в одной стране.

Е. ШУЛЬМАН: Вот, вот, вот. Все в одной стране. Никаких тебе там, был вынужден уехать, перебирался из Швейцарии куда-нибудь и прочее и прочее. Во время Второй мировой войны был руководителем отдела исследований и коммуникаций войны, который был создан при библиотеке Конгресса американского. Вот, собственно говоря, и все. То есть биография такая ровная и красивая. Да, зовут его Дуайт Лассуэлл.

Итак, он автор книжки, про которую я немножечко скажу, потому что у нее такая довольно интересная история, в том числе и в русском ее переводе или, точнее говоря, переводах. Гарольд Дуайт Лассуэлл в 1927 году по итогам Первой мировой войны,

Вторая была еще на горизонте, написал книгу, которая называется «Техника пропаганды в мировой войне». Это один из первых текстов, описывающих технологии пропаганды и вообще ее природу.

У нас был с вами в отцах Маршалл Маклюэн. Нельзя забыть Маршалла Маклюэна. «Гутенбергова деревня», «Посредник и есть послание». Перечтите или пересмотрите прошлые выпуски, для того чтобы освежить это в памяти. Так вот, Лассуэлл был до. Он был пораньше. И он специфически занимался именно военной пропагандой.

Итак, 1927 год. Русский перевод, правда чуть сокращенный, этой книги выходит в 1929 году в государственном издательстве «Отдел военной литературы» и далее не переиздается, новых переводов не возникает, никто их не делает. Но не далее как в 2021 году в Российской академии наук Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН знаменитый), который горит и не сгорает подобно Трое, нашел время и место сделать новый полный перевод силами некоего Николаева В. Г. К сожалению, не смогла расшифровать его инициалы. Если коллега Николаев нас слышит, то спасибо ему за его труд. (Прим., Владимир Геннадьевич Николаев — российский социолог, переводчик и научный сотрудник ИНИОН РАН, известный, в частности, переводом и подготовкой к изданию работ американского политолога Гарольда Лассуэлла на русский язык). Итак, это первый полный русский перевод книги Лассуэлла и, соответственно, второй перевод после 1929 года.

О чем писал Лассуэлл в своей книге и в иных своих трудах? Очень сильно огрубляя и упрощая, можно сказать следующее. Политологи бывают трех видов. Бывают политологи из

экономистов, политологи из юристов и политологи из психологов. Опять же, не обязательно они буквально оттуда пришли, но это такие старшие науки, на которые люди опираются в своих взглядах.

Политологи из экономистов – это не хочется сказать, все марксисты, но жрецы базиса и надстройки, которые политические процессы выводят из экономических детерминант.

Политологи из юристов – это типа меня, они институционалисты и неоинституционалисты, те, кто смотрят в основном на институты, организации, на бюрократии и считают, что политика происходит от деятельности этих самых институтов и организаций.

Политологи из психологов – это бихевиористы. Они занимаются политическим поведением и, соответственно, политическими коммуникациями.

Вот Лассуэлл – это такой первый главный фундаментальный политолог-бихевиорист. Он еще был фрейдист. Поэтому когда он изучал пропаганду, то он считал, что она работает с…

М. КУРНИКОВ: Знаете, время такое было, все были фрейдисты.

Е. ШУЛЬМАН: Время было такое, все были фрейдисты. И многие были еще того хуже. Сейчас мы с вами посмотрим немножко на то, что он там пишет. И некоторые из его пассажей вам не понравятся, или не должны понравиться, если вы внимательно слушаете наши выпуски.

Итак, закончилась Первая мировая война, собирается начаться Вторая совершенно очевидно. Между Первой и Второй перерывчик небольшой. И недаром в истории этот период называется интербеллум, межвоенье. (Прим., интербеллум (от лат. inter — между и bellum — война) — период в мировой истории между окончанием Первой мировой войны (11 ноября 1918) и началом Второй мировой войны (1 сентября 1939)). Действительно, практически все люди, которые смотрели на происходящее, были уверены, что новая война будет. В этом отношении наш период тоже, конечно, несколько напоминает вот это вот, потому что такого рода всеобщая убежденность имеет свойство, как это называется, самосбываться.

Пропаганда, по Лассуэллу, имеет дело с политическими мифами. Мифами не в смысле обманами, а в смысле некоторыми базовыми символами. Помните, что он фрейдист? Так вот он фрейдист. Он считает, что пропаганда имеет дело с эмоциями и инстинктами, над которыми человек, в общем, в своей рациональной части не особенно властен.

М. КУРНИКОВ: К подсознанию то есть.

Е. ШУЛЬМАН: Типа, да. Политический миф определяется как нечто, что не подвергается сомнению и не требует доказательств. То есть это нечто аксиоматическое. Политический миф реализует себя в доктринах и идеологиях. Пропаганда адресуется скорее к чувству, чем к разуму. Он не говорил, что пропаганда адресуется исключительно к чувству, но он говорил, что пропаганда есть работа с политическими мифами. Вообще, он определял пропаганду как менеджмент массового поведения через адресацию к идеологиям и мифам.

Мы с вами пытались определить пропаганду, и многие пытались, в течение последних лет разными способами. Когда у нас была пропаганда в понятиях, мы говорили, что это тот сорт коммуникации, который имеет целью изменить ваше мнение. А агитация – это тот сорт коммуникации, который имеет целью побудить вас к действию. Поэтому коммерческая реклама – это агитация, а не пропаганда. А вот если это реклама, которая хочет, чтобы вы полюбили бренд, а не конкретно что-то купили, то это скорее пропаганда.

Лассуэлл определяет пропаганду немножко по-другому: не столько через целеполагание, сколько через то, к чему она адресуется. Для того, чтобы понять, каким образом пропаганда адресуется вот к этому самому, к этому инстинктивному, мифологическому, не требующему доказательств, он вводит два понятия. Оба звучат красиво и похожи на женские имена – «креденда» (credenda) и «миранда» (miranda) . Никогда не слышали?

Креденда, знающие латынь, а также читавшие «Гарри Поттера», я думаю, в этом месте догадаются, о чем идет речь. Вот как credential, есть такое слово. Креденда – это нечто, чему мы доверяем или о чем мы имеем знания. Это сфера рационального сознания, частью которой являются политические доктрины. Какие именно политические доктрины? Уставы, конституции, законы, декларации, договоры, всякого рода письменные свидетельства, нечто регламентированное. Вот это креденда.

Миранда. Опять же, кто читал драму Шекспира «Буря», тот тоже помнит это прекрасное имя. Миранда – это видение, мираж (однокоренное, родственное слово). Миранда – это совокупность символов, ритуалов. Это лозунги, гимны, флаги, героические символы, вообще всякие символы. Таким образом, по Лассуэллу, в пропаганде должны быть вот эти элементы креденды и миранды. То есть вы, с одной стороны, какую-нибудь листовку скидываете или какую-нибудь декларацию на стену клеите, но также у вас есть и вот эта миражная часть – это лозунги, ваши флаги, это всякие ваши знаки, какая-нибудь свастика, которую вы рисуете, по которой вы узнаете своих, какое-то сочетание цветов и так далее.

Это воздействует на эмоции и рассчитано на эмоциональное восприятие, на то, чтобы создать воображаемую общность, по Бенедикту Андерсону, который был тоже несколько позже, и таким образом людей объединить в некую общность, в некое политическое единство.

Пропагандистская кампания, по Лассуэллу, должна быть длительной, основанной на стратегии и имеющей целью постепенно внедрять, а затем культивировать новые образы и идеи. Эти внедряемые новые образы и идеи должны сначала относиться к сфере миранды. То есть сначала вы людей эмоционально вовлекаете, а потом, исходя из этого, конституцию переписываете. Некоторые делают, правда, и наоборот.

Кстати, интересно. Я думаю, что те, кто занимаются медиаисследованиями, что-нибудь по этому поводу думают. Автократии часто действуют наоборот. То есть они сначала что-нибудь сделают, что им надо (там какое-нибудь обнуление), а потом начинают объяснять, почему это ужасно важно, почему это связано с нашими политическими мифами, то есть с чем-то, что мы не подвергаем сомнению. Сначала начнут войну, а потом говорят: «Да это же на самом деле мы воюем с Люцифером, с коллективным Западом и так далее». До этого никто не потрудился объяснить. Это неправильная пропаганда. Лассуэлл говорил, что делать надо наоборот.

Что несколько более тревожит, чем эти его размышления? Это вот аналитическая часть, а у него еще есть часть резолютивная. Он писал, что современное общество, вот массовое общество…

М. КУРНИКОВ: Современное ему.

Е. ШУЛЬМАН: Современное ему. Это как раз формирующееся тогда массовое общество, очень податливо на пропагандистское воздействие. Он вообще пропаганду не считал ни злом, ни добром, считал, что она сама по себе нейтральна, это просто набор инструментов, но зависит ее вред или польза от того, это обществу полезно или обществу вредно. А кто будет определять, что обществу полезно, а что вредно?

Он видел перед собой формирующееся массовое общество действительно довольно беззащитное перед этими новыми пропагандистскими инструментами. Напомню, 1927 год. Телеграф, телефон, массовая пресса, радиовещание только начинаются, но уже захватывают умы. Дешевое книгопечатание если не тотальное, то гораздо более массовое, чем когда бы то ни было раньше. Грамотность. Это действительно золотой век массового воздействия. Сейчас век серебряный. Грамотные-то все грамотные, но, вот видите, пришли социальные сети – и тоже безобразие.

Старый вопрос: как защитить демократию от демагогов? Ставил его еще Аристотель. Помните его две опасности для демократии – олигархи и демагоги. Одни демос покупают, вторые демос обманывают, забалтывают его. Аристотель вообще считал, что демократия – несовершенная форма правления.

Лассуэлл, как и все последующие поколения, становится перед тем же вопросом. Потому что если Аристотель поставил вопрос и сам на него не ответил, значит, мы ответа тоже не то чтобы никогда не придумаем, но каждый раз должны какой-то новый ответ придумывать.

Его ответ следующий. Для того, чтобы всякие пропагандисты не вертели обществом как хотели и не стравливали людей друг с другом… Напомню, он говорит о военной пропаганде, то есть пропаганде, направленной на то, чтобы люди друг друга убивали и не переставали убивать, даже когда им это занятие надоест. Он, кстати, расписывает всякие стадии этого дела, формы, что именно является целью пропаганды: своих активировать к боевым действиям, чужих, наоборот, нейтрализовывать, деморализовывать, чтобы они там либо вообще не шли воевать, либо воевали поменьше и так далее.

Он считает, что атмосфера страха – это прям самое необходимое для того, чтобы пропаганда была эффективнее. Чем выше уровень напряженности, тем сильнее в обществе выражены примитивные инстинкты. Примитивные инстинкты – пища для пропаганды, просто раздолье. Как это называется, наливай да пей.

Так вот, что бы такое сделать, задумался автор, для того чтобы этого безобразия не происходило? Он, кстати, среди прочего, не в этой книге, а в другой, в другом своем труде вводит такое понятие, как «гарнизонное государство». Гарнизонное государство – это государство, где власть принадлежит, как мы бы сказали, вооруженной бюрократии, то бишь силовым структурам, аппарату управления. Он его противопоставляет такому государству или, точнее говоря, такому политическому режиму, в котором правят деловые круги.

Я очень подозреваю, что гарнизонное государство – это он имел в виду современный ему Советский Союз, который действительно в таком виде тогда уже в достаточной степени сформировался. Мы помним, что такое 1927 год. Это уже активное формирование постленинского и постреволюционного, поставангардного сталинского имперского государства.

М. КУРНИКОВ: Он же и фашизм проклевывающийся.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, кроме гарнизонного государства, у него еще есть такие государства, в которых правят партийный аппарат и партийный пропагандистский аппарат специфический. Вот это, мне кажется, ближе к фашизму.

Так вот, что же делать со всем этим? Для того, чтобы защитить современные общества от посягательств вот этой самой вредоносной пропаганды, с одной стороны, он проповедовал некие международные наднациональные структуры, тогда тоже многие об этом задумывались по итогам Первой мировой войны, и создание Лиги наций. Идея, что как-то вот этого Левиафана немножко скоррелировать неким сверх-Левиафаном, была. Она и сейчас, никуда не делась. Но что тогда, что сейчас с этим, в общем, трудности. Вот некий международный правопорядок ему чаялся.

Но пока международного правопорядка не случилось, то инструменты пропаганды должны быть, согласно автору, в руках ученых, вооруженных техническими средствами. То есть новая элита, научная технократия, которая будет использовать знания во благо и обеспечит общественную стабильность.

М. КУРНИКОВ: Прекрасно, да.

Е. ШУЛЬМАН: Ну что тут скажешь? Ход мысли, в общем, понятный: если я такой умный, вот пишу книжки про всякие безобразия, то если бы я руководил, таких безобразий бы не было. Каждый из нас так думает. Но если при словах «научная технократия» (она же новая элита) вы представляете себе какого-нибудь условного профессора Преображенского, хотя он совершенно не положительный персонаж, или, ладно, хорошо, да хоть меня себе представляете, то не надо. В результате выходит какой-нибудь недоучившийся социопат, руководящий очередной социальной платформой. Не будем показывать пальцем. Вот это, понимаете ли, новая элита, вооруженная техническими средствами весьма могущественными. И она не только не заинтересована в том, чтобы ограничивать мощь пропаганды, она-то ее на беду человечества и использует.

Поэтому поблагодарим Лассуэлла за то, что он поставил проблему. Но я не могу сказать, что в этой книге какой-то ответ на встающие социальные вопросы даден.

Последнее, что скажу. Перевод находится в открытом доступе. Спасибо ИНИОНу. Книжка небольшая, можно сказать, брошюрка. Прямо вот берите и читайте. Недавно какое-то издательство в России переиздало книгу Красина «Техника революционного подполья». Я вот тоже думаю с нею ознакомиться. Мне даже уже электронную версию прислали сразу несколько добрых людей. Очень ко времени выходит переиздание такого рода трудов.

М. КУРНИКОВ: Ну, а мы переходим к вопросам от слушателей.

Вопросы слушателей

М. КУРНИКОВ: Начну вопросы задавать из Патреона «Эха» и заодно скажу, что там уже есть закладка с Галиной Юзефович и Екатериной Шульман про творчество шотландского писателя Роберта Стивенсона. Было такое? Записывали?

Е. ШУЛЬМАН: Ох, было! А в каком месте, боже мой, в какой вообще обстановке. «Доктор Джекилл и мистер Хайд».

М. КУРНИКОВ: Ну вот, соответственно, и в Патреоне, и в Ютубе это уже есть. И там же мы уже выложили презентацию книги «Соучастники. Почему российская элита выбрала войну».

Е. ШУЛЬМАН: Которая 18-го числа была здесь.

М. КУРНИКОВ: Да. Мы в магазине Babel проводили эту презентацию. Александра Прокопенко рассказывала. Был вот прям солд-аут. Но посмотрите видео, это действительно интересно.

Вопрос о политических преимуществах национальных государств

Ну, теперь к вопросам. Как я уже говорил, как раз вопрос из Патреона. И к вопросу о том, что уже было прочитано по вашему совету. Антон пишет: «По совету Екатерины Михайловны прочитал отца Бенедикта Андерсона про национальные государства. Он хорошо рассказывает, как они возникли, но не объясняет, почему эта концепция победила. А что делает их такими эффективными? Почему все государства мира, за редким исключением, стали национальными?»

Е. ШУЛЬМАН: Вопрос отличный. И я очень рада, что люди читают книги, которые мы рекомендуем. Собственно, с этой целью мы всем этим и занимаемся.

Почему нацгосударства стали основной политической единицей современности? Во-первых, это не навсегда. Это некий исторический период, который характеризуется определенными свойствами. И эти свойства, может быть, и объясняют, почему в политической гонке выиграли именно нацгосударства. Условия меняются, они изменятся, и, соответственно, будет какая-нибудь иная форма политической организации обществ.

В чем соблазн и эффективность нацгосударств? Идея национальности, которая представляет собой, как вы понимаете, социальный конструкт (это не нечто, что прописано у кого-то в ДНК), хороша тем, что позволяет эффективно образовывать большие общности, то есть связывать большие массы людей представлением о том, что у них есть нечто общее. Это не такая легкая штука, как может показаться. Это не все умеют. Естественным образом человек ощущает родство с семьей, коллегами, соседями (если у вас хорошие соседи), то есть с теми, кого он физически видит, знает, если не каждый день перед глазами имеет, то хотя бы когда-то там видал. Все остальное требует определенного усилия воображения.

Мы видели на протяжении предыдущих исторических эпох общности верующих, которые особенно эффективны для политических целей… Опять же, если вы занимаетесь политическим строительством, вам же надо, чтобы они не богу молились, вам надо, чтобы они вам деньги платили и слушались вас, когда вы им скажете, опять же, воевать с соседом. Так вот, особенно эффективны в этом отношении не некие большие великие религии, а подразделения внутри них. Вот там католики с протестантами хорошо политически организуются, а общность христиане не сильно работает. Она работала, пока их мало было. Стало много – все это дело развалилось.

Была общность подданные. Опять же, до того, как у людей появилась национальность, когда им ее придумали, у них было подданство и вероисповедание. Я, кстати, с ужасом прочитала, как ровно эту фразу, которую я время от времени повторяю, цитирует Владимир Ростиславович Мединский. Вот к вопросу о распространении просвещения. Вот так распространяешь-распространяешь, а потом это Мединский будет рассказывать. Просвещения, конечно, достоин каждый, но тем не менее.

Так вот, общность подданство тоже хорошая вещь – «мы служим нашему государю». Но с ослаблением религиозного чувства с этим стало тоже как-то плохо, верить в священную особу государя стало сложнее. Да и до того даже, до ослабления религиозного чувства. Все равно государи не меняются. Видно, как узкие территории переходят от одного к другому. Трудно тут сохранять душевную привязанность. А нужна душевная привязанность, для того чтобы человек действовал себе в убыток (например, отдавал свои деньги или жертвовал собой, или еще что-то делал, что ему самому не нужно).

Поэтому национальность – это крайне выгодная штука. Но у нее есть оборотная сторона. Мононациональные государства редки. Они существуют, но их мало. Если вы не мононациональное государство, вам придется выдумывать какую-нибудь гражданскую нацию. Например, если вы в Германии будете рассказывать, что Германия только для немцев, будут недовольны все остальные, которые не являются этническими немцами, и у вас возрастет напряженность. Это может делать какая-то одна партия. Но для консолидации власти, честно говоря, это не очень. Поэтому у национальных государств есть свои ограничения.

Что придет им на смену, посмотрим. Но им может что-то прийти на смену, потому что люди чувствуют меньше уже affinity, меньше родственности с вот этими большими социальными телами. Они, с одной стороны, хотят быть гражданами мира, потому что они находятся в едином общем глобальном информационном пространстве и гораздо легче, чем раньше перемещаются. А с другой стороны, они занимаются тем, что называется неоднократно цитировавшимся термином «новый трайбализм», то есть чувствуют родство опять с какими-то малыми группами со своей территории, с регионом скорее, чем со страной в целом. В общем, труднее стало людям удерживать абстракции в голове.

Поэтому на своем этапе, на этапе пострелигиозном, постимперском, национальные государства отлично стали себя проявлять. Но что дальше будет, посмотрим.

Я напомню, что некоторое время назад был период, когда самыми эффективными и в военном, и в экономическом, и в политическом отношении политическими формами были абсолютные монархии. Вот кто успел абсолютизироваться, тот XVI-XVII век выиграл. А все остальные как-то отстали. А потом опять что-то по-другому сделалось. Так что ничто не навсегда.

Вопрос о сравнительных выгодах выселений и убийств при подавлении протестов

М. КУРНИКОВ: Я только замечу, что отличные вопросы, но, если можно, чуть-чуть покороче, мы тогда успеем в тайминг. Сергей Нилов спрашивает: «За последние годы мы видели два способа взаимодействия после крупных волнений: выдавливание недовольных из страны (как Лукашенко, например) и физическое устранение сравнимого количества людей (как Хаменеи, например). Если отложить в сторону моральный аспект вопроса, какой подход более эффективен с институциональной точки зрения?» О, какой! Аморальный вопрос.

Е. ШУЛЬМАН: Абсолютно. Ну что же делать, такая у нас наука. В целом средний автократ предпочитает выдавливание. Оно дешевле, оно менее кроваво, оно не вызывает таких протестов со стороны международного сообщества, и оно возлагает ответственность на самих жертв. Автократы обожают это делать: «Они же сами уехали. Сами уехали, сами сбежали. Испугались чего-то. А что испугались, непонятно. Так хорошо живем. Нормально же общались». Поэтому это, конечно, выгодно. Для цели сохранения власти это выгодно. Убивать людей накладно, оставляет следы, привлекает внимание и сильно раздражает. У убитых остаются родственники, знакомые, коллеги, которые этого вам добра не забудут.

По этой причине иранский опыт, в общем, не то чтобы много охотников повторять. Обычно все скорее поступают, как Лукашенко или как поступал Мадуро, или, надо сказать, как поступает Российская Федерация. В ее нынешней извращенной форме она тоже занимается вот этим самым выдавливанием, продолжает им заниматься.

Почему в Иране так происходит? Во-первых, очень молодое общество. Там уровень пассионарности выше, соответственно, люди более готовы на насильственные действия. Какие другие причины, не знаю. Для этого лучше надо знать Иран. Может быть, Никиту Смагина спросить или Михаила Крутихина. Но в целом, если отвечать на ваш вопрос, что выгоднее, поощрение эмиграции намного выгоднее.

Вопрос о признаках ослабления репрессивной машины

М. КУРНИКОВ: Данила Гуров спрашивает: «Чисто гипотетический вопрос. По каким признакам можно будет понять, что репрессивная машина ослабла достаточно и можно выходить на антивоенные акции?»

Е. ШУЛЬМАН: Тоже отличный вопрос, очень практический. Нужно дождаться каких-то внятных шагов сверху, которые вам об этом скажут. Это должны быть законодательные изменения, в особенности в нашем случае, российском. Помните, что мы про Венесуэлу рассказывали, да? Может создаться ситуация, в которой репрессивный аппарат начнет разваливаться. То есть, не знаю, разбегутся все росгвардейцы, Золотов выстрелит себе в голову, а его все подчиненные побросают мундиры и побегут скрываться в тайгу. Это может быть. Вы это тоже увидите.

Это, кстати, будет не особенно приятно, если вдруг исчезнет нормальная полиция. Попытаетесь вы обратиться в ОВД, а там никого нет. А где они все? Да куда-то там ушли. Это признак. Но тут надо, знаете, не на антивоенные акции выходить, а дверь железную ставить.

Но признак либерализации, признак большей безопасности гражданского действия должен прийти сверху, и он должен быть бумагой. Амнистия, отмена репрессивного законодательства, демонстративное помилование каких-нибудь политзаключенных. Не одного, как в 2013 году Ходорковского отпустили (это ничего не значит), но какое-то более-менее относительно массовое.

Поэтому смотрите на нормотворческую деятельность и дождитесь, когда вам покажут какую-нибудь бумажку. Потом аккуратно попробуйте что-нибудь сделать такое безобидное, цветы положить к памятнику какому-нибудь. Если и за это вам ничего не будет, тут уже дальше можно осмелеть.

Вопрос о защите детей от соцсетей

М. КУРНИКОВ: Давайте еще один вопрос, очень коротко, от мюнхенских петербуржцев: «Екатерина Михайловна, как вы относитесь к рассматриваемому в Германии законопроекту о запрете социальных сетей для детей? Много вижу правильных комментариев исключительно от бездетных людей, что запреты – это фу, это не метод. И главный переход на то, что это ответственность родителей. А у меня как у родителя чувства смешанные».

Е. ШУЛЬМАН: У меня как у родителя может быть много чувств по этому поводу. Но я подозреваю, что вы не как к родителю ко мне обращаетесь. Соцсети начинают рассматриваться как аддикция. И, возможно, скоро законодательство о них будет напоминать законодательство о курении, которое тоже было всеобщей привычкой. И в кино показывали, и считалось, что это красиво, и полезно, и прочее и прочее, а потом как-то выдавили его. И сейчас это гораздо менее распространенная поведенческая практика.

Но, в отличие от курения, социальные сети не существуют сами по себе. Нет каких-то отдельных сигарет для соцсетей. Это нахождение в информационном пространстве. Это пользование любым девайсом, которым вы все равно не можете не пользоваться, если вы живете в современном обществе.

Меня тревожит крайнее расползание понятия детства. Кстати, после терминов «геноцид» и «фашизм» термин «педофилия» также перестал значить что бы то ни было вообще. Поэтому дети начинают рассматриваться как совсем недееспособные, то есть полностью недееспособные до прям момента совершеннолетия, каковое, совершеннолетие, тоже разными способами отодвигается. Если вы думаете, что это 18 лет, то по многим параметрам, как то возможность купить какие-нибудь товары, это уже 21 год.

Это вроде бы естественный процесс, потому что люди живут дольше, стареют медленнее. Это все понятно, мы всему этому радуемся. Но законодательные запреты под предлогом защиты детей – это первый шаг по дороге, которая ведет в ад. Все начинается с детей. Закон Димы Яковлева был про детей. Любые ограничения в интернете у нас в Российской Федерации начинались с закона о защите детей от какой-то там информации. Я уже от этого слова «дети» начинаю вздрагивать, потому что это плохой знак.

М. КУРНИКОВ: Когда я слышу «дети», хватаюсь за пистолет рукой.

Е. ШУЛЬМАН: Когда слышишь «дети», хватаемся за голову. Можно мы со своими детьми как-нибудь сами разберемся без участия государства, которое ставит себя в позицию всеобщего родителя? Мне все это не нравится. Тут во мне просыпается мой внутренний поклонник традиционных ценностей. Pater familias и mater familias определяют, как дети живут. А все остальные, не лезьте.

М. КУРНИКОВ: Не пускаем железную няню.

Е. ШУЛЬМАН: Не пускаем железную няню непосредственно к себе домой.

М. КУРНИКОВ: Коротко скажу хорошую новость от телеграм-канала «Эхо Новости». Миграционный суд в США освободил участника движения за независимость Бурятии Александра Болохоева. Ну вот видите, даже в американском суде, оказывается, можно добиться…

Е. ШУЛЬМАН: Можно найти правду. Граждане, судитесь. Там, где можно судиться, бога ради судитесь. Между прочим, чеченского человека, которого хотели из Казахстана депортировать в Россию, Верховный суд Казахстана депортацию отменил.

М. КУРНИКОВ: Там ООН вмешался, давайте отметим.

Е. ШУЛЬМАН: И отлично. И очень правильно. И должны они вмешиваться. Должна от них польза какая-то быть.

М. КУРНИКОВ: Спасибо большое всем, кто смотрел сегодняшнюю трансляцию. Поставьте лайк. Всем пока.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 24

2026-02-18T09:02:43.895Z

ФСБ отключит связь

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте еще раз. В эфире программа «Статус». И мы в студии с Екатериной Михайловной. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.

М. КУРНИКОВ: Напомню, что программа выходит сразу на многих-многих ютуб-каналах и в приложении «Эхо». И это значит, что можно поставить сразу-сразу много лайков. Как

всегда, в самом начале буду дарить вам книгу. Это книга Андрея Бильжо, называется «Азбука».

Е. ШУЛЬМАН: С картинками?

М. КУРНИКОВ: С картинками Андрея Бильжо и с текстами Андрея Бильжо, в том числе поэтическими.

Е. ШУЛЬМАН: Слушайте, какая прелесть. И какая роскошная бумага.

М. КУРНИКОВ: Да, да, да.

Е. ШУЛЬМАН: Это действительно, смотрю, алфавит. На каждую букву есть картиночка и какое-то текстуальное сопровождение. Психиатр, каковым является Андрей Бильжо по первому образованию, это как раз тот человек, который всем нам необходим в это время. Так что спасибо. Я не знала, что есть такая книжка. Очень рада буду ее посмотреть.

М. КУРНИКОВ: Обратите внимание на обложку. Вы знаете, я когда ее взял в руки, я вдруг вспомнил, что она мне напоминает.

Е. ШУЛЬМАН: Да, совершенно верно. Явно ориентировались на одни образцы.

М. КУРНИКОВ: Да, обложку «Соучастников». Кстати говоря, у нас презентация в Берлине будет на этой неделе, куда я вас, кстати, тоже приглашаю.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

М. КУРНИКОВ: Естественно, все книги есть на сайте «Эхо Книги», заходите. И если эту книгу можно где-то в России приобрести, мы всегда ссылочки тоже на это оставим. Ну а мы переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Обзор событий: ситуация сближения Беларуси и США, заявление СВР и реакция МИД

Е. ШУЛЬМАН: Поскольку мы с Максимом Владимировичем буквально вчера вернулись с Мюнхенской конференции по безопасности, то, возможно, эта обстановка высочайшей международной политики на меня воздействовала. Поэтому первый блок нашего сегодняшнего раздела событий будет посвящен тому, что происходит не в Российской Федерации, хотя к ней тоже имеет отношение. Поэтому у нас три события из зарубежной жизни. Хотя, сейчас увидите, может быть, не такой уж и зарубежной.

Начнем мы с того, что происходит в Беларуси, или, точнее говоря, того, что происходит в умах, видимо, российского руководства относительно происходящего в Беларуси. Вы, может быть, помните, что Служба внешней разведки время от времени радует нас пресс-релизами, написанными живописным, ярким, выразительным языком, далеким от официоза. Не так давно они решили почему-то нам сообщить, что константинопольский патриарх является антихристом в рясе. Так вот, с тех пор мы стали интересоваться тем, что они пишут у себя на сайте.

И вот смотрите, не так давно, буквально совсем недавно, 9 февраля, пишут они следующее. Напоминаю, Служба внешней разведки. «Западные демократизаторы вновь нацелились на Беларусь».

Дальше в столь же ярких, сколь и неопределенных выражениях говорится, что где-то «на Западе надеются ослабить связку Минска и Москвы в рамках Союзного государства и затруднить России достижение целей специальной военной операции. Для реализации сценария “цветной революции” ставится задача подыскать в белорусском обществе новых либеральных пассионариев» (инвентаризация оппозиционных кадров, подрывная деятельность). «Предполагается сформировать ресурс “обозленных на Лукашенко” с прицелом на президентские выборы 2030 года». «Обозленные на Лукашенко» – неплохое, по-моему, название.

Но что из этого всего нетрудно понять? Мы видим, что белорусское руководство с американской президентской администрацией имеет свой трек отношений, каковой, в частности, приводит к тому, что с Беларуси то ли снимают санкции, то ли обещают снять санкции, то ли частично их снимают, и в ответ белорусский президент выпускает своих политзаключенных возрастающими по размеру партиями.

Мы с вами говорили как-то в одном из наших эфиров, что если идея сыграть обратного Никсона и каким-то образом отделить Российскую Федерацию в ее нынешнем состоянии от партнерства с Китаем, переориентировав ее на США, выглядит довольно утопично даже для таких людей, далеких от международной политики, как мы, то идея предложить белорусскому автократу нечто альтернативное его бесконечной зависимости от Москвы выглядит гораздо-гораздо реалистичнее. Ну и вообще спецпосланник американский, который в Минске работает, он как-то выглядит несколько эффективнее, чем тот, который достался Российской Федерации.

Заявление СВР было не последним. С 12 февраля представитель МИД Мария Захарова его комментирует, говорит: «Действительно, мы тоже это видим. Очевидно, что западники не отказались от своих стремлений оторвать, в том числе сделать это любыми способами, братскую нам республику от России», готовятся к реваншу. Видимо, поджидают удобный момент.

Что интересно, западники тут не называются, притом что обычно во всех нехороших вещах российское

внешнеполитическое начальство обвиняет Европу. Тут этого не сказано, потому что имеется в виду Америка, а напрямую ругать Америку нельзя. Но беспокойство при этом тоже нельзя не испытывать.

Далее говорится, что «гипотетический госпереворот в Беларуси и приход там к власти западных агентов, – естественно, кроме как путем госпереворота, никак нельзя сменить власть в Беларуси, – безусловно, перечеркнул бы все достижения интеграционного строительства нашего с Беларусью Союзного государства и создал бы очередной очаг нестабильности на наших западных границах».

Дальше говорится, что «Россия и Беларусь не намерены сидеть сложа руки, наблюдать за всем этим». Не раскрывается, каким образом несложение рук будет происходить. Но тем не менее. В общем, обращаем ваше внимание на такие разговоры. Разговоры, в общем, на достаточно высоком уровне.

Сам белорусский руководитель в ответ на это говорит нечто весьма неопределенное насчет того, что «мы с Россией, конечно же, друзья навсегда». Но напрямую не опровергает этого, не отвечает и никаких новых клятв в союзничестве не приносит. В общем, посмотрим, как там будут дела развиваться, потому что это действительно довольно интересно.

Конституционная реформа в Казахстане: референдум и предстоящие выборы

Вторая новость из сопредельных нам стран. Мы с вами следим за процессом изменения Конституции Казахстана. Мы с вами говорили о тех поправках, которые в Конституцию вносятся, текст в значительной степени переписывается. В прошлый раз мы с вами рассуждали о том, чем слово «наряду» отличается от слова «наравне», это одно и то же или нечто разное. После прошлого вторника, я смотрю, об этом много кто стал говорить, к выводам приходят различным. Как это у Булгакова: «Тут литераторы подумали разное». На этот счет литераторы думают разное.

А вот мы теперь знаем, как будет процессуально проходить дальнейшая конституционная реформа. Уже 15 марта состоится референдум за новую Конституцию. Если все будет так, как задумали организаторы, то с 1 июля Конституция вступит в действие. И в этот день будет распущен парламент. Через два месяца состоятся внеочередные парламентские выборы. Также уйдет в отставку правительство.

Что тут можно сказать? Быстрый референдум, то есть референдум с коротким сроком подготовки, одна из любимых игрушек автократов. Вообще, любой референдум, как и любые выборы, если они досрочные, то они выгодны тем, кто их объявляет. Потому что они готовы к происходящему, все остальные не готовы к происходящему. Инкумбент, будь то партия или лидер, он уже сидит на месте, соответственно, его система обеспечения власти всегда готова к работе. В общем, она, собственно, и работает. А всем остальным только предстоит создать те структуры, которые обеспечат их выборное участие и возможный успех.

А с референдумами ситуация еще выгоднее для организаторов референдумов, потому что партии оппозиционные, даже если они куда-то загнаны в подполье, это все-таки существующие структуры. Поэтому они худо-бедно догадываются, что выборы когда-нибудь да произойдут, и гипотетически готовятся к ним. А когда объявляется референдум и какой-то вопрос или какой-то документ выносится на референдум, то вот эту партию против того, что предлагается, только предстоит создать. То есть ее нету. И вот в эти сроки ей предстоит сформироваться.

То есть всем тем весьма неопределенным группам, которые недовольны или могут быть против предлагаемого в нашем случае, в случае Казахстана, конституционного текста, им предстоит обнаружить себя, найти друг друга, как-то объединиться, создать некую организационную структуру, которая может вести агитацию, вербовать сторонников, закупать время в медиа. Для этого всего нужно время, деньги и иные ресурсы. А вот уже 15 марта, через месяц, все это и состоится.

Тем не менее при всей, казалось бы, простоте этой аккламационной процедуры, этой процедуры одобрения, то, что последует за ней, а именно, парламентские выборы – это небезопасное мероприятие, даже если мы предположим, что тут все пройдет гладко.

Вот парламентские выборы уже будут в объявленные сроки, все об этом знают, то есть 1 июля, и через два месяца парламентские выборы. Тут можно подготовиться. Партии уже на месте. Соответственно, они могут разработать какой-то план избирательной кампании. Казахстан достаточно авторитарное политическое пространство, но не до такой степени заасфальтированное, как Россия или Беларусь, поэтому там есть кому при наличии желания как-то попробовать поучаствовать в этих парламентских выборах.

В общем, даже самые контролируемые выборы и голосования с самым предсказуемым итогом – это тем не менее некоторый небезопасный период. Мы с вами даже о российских парламентских выборах говорим в том смысле, что они повлияют и уже сейчас влияют на принятие решений внутри страны, а возможно, и на принятие внешнеполитических решений. Это, по крайней мере, некий временной отрезок, в рамках которого гражданам можно собираться больше трех, их, в общем, сразу за это не бьют. Хотя в 2019 году, во время кампании выборов в Московскую городскую думу, били, и как-то вроде и ничего, сошло с рук. Но тем не менее возможностей для публичной политической репрезентации в этот период больше, даже в самых солидарных, даже в самых репрессивных автократиях.

Так что будем продолжать следить за тем, что происходит в Казахстане. Это не гарантированная игра. Это, в общем, для президента Токаева некоторый риск. Он полагает, что его команда считает этот риск управляемым, что они проведут все эти мероприятия с нужным для себя результатом. Но сказать, что это совсем гарантированно, мы с вами не можем.

И третье государство, третий политический режим.

М. КУРНИКОВ: А давайте мы третье после осмысления.

Е. ШУЛЬМАН: Третье после?

М. КУРНИКОВ: Да.

Е. ШУЛЬМАН: Ну, хорошо, давайте.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим, и потом перейдем к третьему государству.

М. КУРНИКОВ: Так, у нас чуть больше минуты.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо. Даже еще не успела чай-то выпить и новый наливаете. Незачем.

М. КУРНИКОВ: Кстати говоря, хотел рассказать немножко про Беларусь, но не буду лишний раз.

Е. ШУЛЬМАН: Что?

М. КУРНИКОВ: Там много чего происходит интересного, судя по всему. Но вдруг подумал, а могу ли я?

Е. ШУЛЬМАН: А-а-а, сглазить боитесь?

М. КУРНИКОВ: Ну, ладно, не будем.

Е. ШУЛЬМАН: Ладно, хорошо.

М. КУРНИКОВ: Давайте лучше мы скажем, что мы отправляемся сначала в Черногорию.

Е. ШУЛЬМАН: 5 марта.

М. КУРНИКОВ: 5 марта.

Е. ШУЛЬМАН: В день смерти Сталина и в день рождения моей мамы будем читать лекцию. Вы не поверите о чем, о дне рождения моей мамы, разумеется.

М. КУРНИКОВ: О смерти Сталина и том, как советский режим это все пережил. А потом мы поедем в Польшу, а потом мы поедем в Португалию, а потом мы поедем в Канаду и Соединенные Штаты. Причем в Соединенных Штатах такой новый набор городов у нас, где мы никогда не были.

Е. ШУЛЬМАН: Там повторяющийся город, по-моему, только один.

М. КУРНИКОВ: Сан-Франциско.

Е. ШУЛЬМАН: Это Сан-Франциско.

Политическая ситуация в Венесуэле после исчезновения Мадуро

М. КУРНИКОВ: А мы продолжаем. Что же за третья страна?

Е. ШУЛЬМАН: Третья страна и тоже любимый нами политический режим – это Венесуэла. Венесуэла просто, видимо, рождена на свет для того, чтобы радовать политологов и предоставлять материал для учебников по политической науке. Там, смотрите, что происходит. Вот у нас есть персоналистская автократия, которая утратила свою персоналию. Причем не абы как утратила, а его украли, на самолете вывезли и теперь судят в Соединенных Штатах. Но при этом все остальные остались на своих местах. Смотреть, как пересобирается этот политический режим, совершенно захватывающе. Он известен как один из самых малоэффективных авторитаризмов на планете Земля. Социально и экономически это просто режим-катастрофа. Но с точки зрения политической выживаемости надо признать, что они демонстрируют замечательнейшие результаты.

Начальника своего они потеряли. А некоторые склонные к конспирологии граждане говорят, что и продали. Сами остались. Власть удержали. Про выборы говорят в общих терминах и довольно неопределенно. Даже как-то публично заламывают руки и жалеют о том, что их любимый руководитель стал жертвой американского империализма. Но с американцами какие-то договоренности заключают.

И теперь, что у нас происходит? У нас происходит указ, изданный исполняющей обязанности президента Венесуэлы Делси Родригес, преемницей Николаса Мадуро. Что она пишет в своем указе? Ликвидируется семь ведомств из числа президентских, напрямую подчиненных президенту, фондов, социальных программ и иных государственных органов. Перечень их довольно любопытен. Они действовали два десятилетия. Причина – реорганизация управления и необходимость борьбы с коррупцией и непрозрачностью.

Что закрывается? Стратегический центр разведки и контроля над информацией (создан Мадуро в 2013 году). Фонд, занимавшийся инфраструктурой и публичными работами. Он прославился всяким недостроем. Стройка вообще дело мафиозное, трудноконтролируемое. Но тем не менее. Это вот такой фонд, который должен был строить разные объекты для общественного блага.

Далее. Программа идеологической и социальной работы с молодежью. Президентское управление по спецпроектам (тоже градостроительство). Очень похоже на очередную распилочную контору. Фонд профилактики наркозависимости. Функции его передаются профильным министерствам. Структура ветеранская, связывающая военных резервистов с политическими проектами – «Время героев». Программа по управлению приграничными зонами.

Вот эти семь программ, фондов, структур ликвидируются. То есть опять же, что называется, на наши деньги. Вот этот самый Стратегический центр разведки и контроля над информацией сильно мне напоминает такую же централизованную структуру, которая у нас создалась при правительстве, вот этот Единый информационный аналитический центр. Всякие стройки века – это, видимо, некие аналоги наших нацпроектов. Ну вот опять же, представьте себе, что закрыли Росмолодежь, закрыли программу «Время героев» и закрыли несколько вот таких структур типа Народного фронта.

Зачем это происходит? Функции их передаются министерствам, то есть регулярной бюрократии. То есть смотрите, что делают оставшиеся без любимого начальника. Вот у некоторых политологов, которые занимаются Россией, есть разделение на систему и режим. Система – это регулярная бюрократия, а режим – это всякие политические структуры, которые напрямую, например, подчиняются президенту либо каким-то межеумочным руководящим центрам. «Лидеры России» и «Время героев» – это что? Это вроде как система кадрового обучения и рекрутинга. Но она базируется где? В Академии госслужбы. То есть это не напрямую государственная структура, хотя опосредованно, конечно же, государственная.

В общем, старое новое венесуэльское начальство берет эту вторую вертикаль, что некоторые коллеги называют режимом, завязанную на президента лично, развинчивает его, а те функции, которые все же необходимы (например, борьба с наркозависимостью, как вы понимаете, в этих местах крайне актуальная задача, она и в наших местах актуальная, об этом можно говорить отдельно много и грустно), передает министерствам, то есть регулярной бюрократии. Что происходит с точки зрения режимной трансформации, если мы видим режимную трансформацию? Происходит снижение степени персонализации. Таким манером, вы знаете, можно еще пожить.

То есть начальника своего отправляете лететь на вертолете, потом горюете по этому поводу и страшно клянете тех людей, которые вас его лишили. Вот все, что вокруг него за 20 лет понастроилось, что обеспечивало его личную власть, в том числе над вами, бюрократами, развинчиваете. Ненужное выкидываете, самое политизированное просто закрываете, менее политизированное раздаете министерствам и ведомствам. И вот, пожалуйста, ваша государственная машинка, очищенная от налипших на нее ракушек и, главное, избавленная от токсичного вашего руководителя, который вас загонял в безвыходное положение и имел глупость поссориться с великим северным соседом, вот его нету, и вы без него замечательно можете дальше жить.

Из соображений блага многострадального венесуэльского народа, конечно, хотелось бы, чтобы они еще там научились бы не регулировать цены, не создавать, соответственно, товарного дефицита, давать людям зарабатывать себе на жизнь. Но лиха беда начало, я вам хочу сказать. В общем, вот эта венесуэльская перестройка, она несколько оригинально, возможно, началась. Оригинально в смысле нетипично. Обычно такое происходит, когда все-таки помирает начальник. Но в рамках гуманизации можно ведь и не дожидаться, чтобы кто-нибудь помер. А он, в свою очередь, жив, здоров и находится в достаточно комфортных условиях. Мы уверены, что его права соблюдаются.

Закон о праве ФСБ отключать связь: поправки и процедура принятия

Итак, эти поучительные примеры и увлекательные случаи у нас были вне Российской Федерации. Возвращаемся в ее счастливые пределы. Наша постоянная рубрика «Лучше жить без интернета, чем без тепла и света», а также «Как жить и без интернета, и без тепла и света тоже». Помните, у нас есть любимый закон о праве ФСБ отключать все виды связи, включая голубиную почту. Мы следили за ним, когда он был в Думе, был принят в первом чтении, и потом с интересом отмечали, что он явно готовился к очень быстрому принятию во втором и в третьем окончательном чтениях, но потом что-то затормозился.

М. КУРНИКОВ: Но ничего, нет таких преград, которые не брали бы такие законы.

Е. ШУЛЬМАН: Так мы же не говорили, что его, наверное, не примут. Такое торможение, говорили мы, знак того, что готовятся какие-то поправочки, нет консенсуса относительно финальной версии. И действительно. Что мы видим? Мы видим с точки зрения процедурной – принятие во втором и в третьем чтении, ушло в Совет Федерации. Вступление в действие ожидается, сразу скажу, в течение 10 дней после подписания президента.

Сейчас я вам зачитаю таблицу поправок. Потому что, что может быть интереснее, чем чтение вслух таблиц поправок? Кстати говоря, автор поправок – депутат Сергей Боярский. Очень энергичный депутат. В следующем созыве явно там появится. Один из архитекторов – не архитекторов, но фронтменов вот этой всей кампании по лишению граждан интернета. Так что когда в следующий раз у вас что-нибудь не будет грузиться, вспомните вот это все.

М. КУРНИКОВ: Каналью.

Е. ШУЛЬМАН: Тысяча чертей, да. В чем смысл законопроекта? Смысл законопроекта в том, чтобы дать ФСБ право отключать граждан от связи и снять с операторов ответственность за лишение граждан связи, чтобы абонент не мог предъявлять претензию своему оператору за непредоставление услуг. Какая была первоначальная версия, версия первого чтения? «Приостановить оказание услуг связи при поступлении соответствующего запроса от органа ФСБ в случаях, установленных нормативными правовыми актами президента Российской Федерации и правительства Российской Федерации в целях защиты граждан и государства от возникающих угроз безопасности». Что вот это за русский язык? Что такое «угроз безопасности»? Ладно, хорошо.

Итак, это было. Как они его перерисовали? То есть долго думали. Они думали с конца января. 28 января должно было состояться второе чтение, но не состоялось. Что теперь? «Приостановить оказание услуг связи при поступлении требований – было “запроса”, теперь “требований” – от органов Федеральной службы безопасности в случаях, установленных нормативными правовыми актами президента Российской Федерации». Понимаете, что случилось, да?

М. КУРНИКОВ: Что?

Е. ШУЛЬМАН: Во-первых, «запрос» поменяли на «требование» и из числа тех, кто своим правовым нормативным актом может определять, в каких случаях у вас выключается связь, выкинули правительство, оставили только президента. Таким образом, президентским указом или президентским распоряжением будет установлен перечень тех случаев, в которых ФСБ может требовать от абонента связь выключать. В некотором роде процесс противоположный венесуэльскому.

М. КУРНИКОВ: От абонента или от оператора?

Е. ШУЛЬМАН: От оператора. Прошу прощения, да. Требовать от оператора отключения связи. Абонент не должен жаловаться, это пункт отдельный. Собственно говоря, законопроект очень короткий, там вот эти две поправочки: вот эта, которая поменялась, и та, которая говорит, что оператор связи не несет ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств по договору об оказании услуг, если это неисполнение связано с тем, что ФСБ пришло и всё. И перерезало провода. Как в известном стихотворении: «Пришел поутру ФСБ-шник и перерезал провода».

Так вот, процесс противоположный тому, что сейчас происходит в Венесуэле. Концентрация власти в руках президента. Более того, судя по тому, что рассказывал замминистра связи на представлении этого законопроекта в первом чтении, этот указ будет секретным. Сама разработка этого законопроекта стала следствием указа президента №604 за 2025 год, который нигде не опубликован. То есть вам отключат связь по причинам, о которых вам не сообщат, потому что это все ради угроз безопасности. Понимаете? В ваших же интересах.

Обсуждение во втором чтении прошло быстро и молча. То есть, видимо, решили не привлекать к теме излишнего внимания, потому что народ нынче нервный, очень сердится по поводу Телеграма. Это прям вот чувствуется, видно. Борьба вокруг Телеграма перешла даже на некий публично-политический уровень, насколько он в Российской Федерации существует. Милитаристы возмущаются, что связь обрубили на фронте. Сергей Михайлович Миронов неожиданно стал спикером, артикулятором интересов всех пострадавших от Телеграма.

Поэтому такого рода новеллы законодательные, видимо, решили особенно не демонстрировать гражданам, чтобы граждане не нервничали лишний раз. Но мы вам все равно расскажем даже о том, о чем вам не расскажут депутаты.

Пишут источники, что документ подготовлен по поручению Совбеза, что целью его была защита операторов связи от последствий тех отключений, которые становятся все чаще и чаще и все дольше и дольше. Но тем не менее все это происходит, еще раз повторю, по совершенно негласным документам.

Финансовые трудности РЖД: рост тарифов и риски для связанности регионов

Далее, о чем еще мы с вами должны сказать. Распоряжение правительства вышло, которое касается РЖД и касается тарифов РЖД. «Российские железные дороги» – крупнейший монополист и один из крупнейших работодателей в России. По некоторым сведениям, вообще самый крупный работодатель в России, то есть организация, у которой больше всего сотрудников в момент времени. Это как раз РЖД — переживает тяжелые времена. Мы не будем с вами сейчас углубляться в то, почему так получилось, откуда у них долги, как они будут их рефинансировать и так далее. Не нашего это ума дело.

Но тем не менее то, что РЖД находится буквально на грани банкротства, то, что правительство в 2025 году потребовало от них продать их небоскреб в «Москва-Сити», то, что они обратились в правительство за помощью и рассматривается вопрос о том, чтобы спасать их из средств ФНБ (Фонда национального благосостояния), каковой, как мы помним, и сам-то не в лучшей форме, не очень хорошо себя чувствует, оттуда все денежки уже повыскребли, это открытая информация, об этом мы судить, в общем, можем.

Итак, что придумало правительство? Правительство придумало следующее. Поднять тарифы на грузоперевозки по железной дороге с 1 марта на 1% с целью поддержки компании. Это делается с целью какого-то ослабления долгового бремени компании РЖД.

На что мы с вами обращаем внимание, не говоря об экономической стороне вопроса, которая нашему пониманию недоступна? РЖД не только крупнейший работодатель, но и компания, которая отвечает за транспортную связность страны. Есть отдельный непростой вопрос электричек, пригородных поездов, которые являются ответственностью частично региональных властей, частично РЖД и других компаний, которые перевозками занимаются.

Но что нам с вами важно с точки зрения политической? Авиасообщение в Российской Федерации не очень хорошо себя чувствует. Мы, кажется, злоупотребляем этой фразой. Но все, о чем мы говорим, чувствует себя не очень хорошо. Нет новых самолетов, собственное самолетное производство как-то не раскочегарилось, старые самолеты нельзя чинить из-за санкций, нет запчастей, пресловутая каннибализация может продолжаться до какого-то момента, когда вы каннибализировали, то бишь разобрали на запчасти, все что у вас осталось, то дальше вам каннибализировать-то уже нечего.

Вообще, кстати, наводит это все на мысль, что «аутофагия» был бы неплохим термином для очередной нашей рубрики «Понятия». Вот это вот самопожирание – это какая-то такая тенденция нашего времени. Но об этом мы подумаем, может быть, к следующему разу. А мы с вами про транспортную связность.

Опять же, страна большая, довольно безлюдная, люди концентрируются в нескольких местах, между ними пусто. Даже эти несколько мест, в которых люди живут, с трудом связаны между собой. По воздуху связь становится хуже. Остается связь посредством автомобильных дорог и посредством железнодорожного сообщения.

Понятно, что правительство не даст РЖД обанкротиться. Вот тут действует принцип «too big to fail». Хотя опять же, как говорит коллега Александра Прокопенко, вот эти слишком большие, чтобы погибнуть, объединения экономические, эти корпорации выстраиваются в очередь за государственной помощью финансовой, и на всех ее не хватит.

Тем не менее в этом сложном положении РЖД экономит на чем? На инвестициях, на каком-то новом строительстве, на обновлении своего… Автопарк – это то, что по дороге ездит. А это как называется? Вагонный парк свой, подвижной состав. То есть мы когда говорим об опасностях для единства страны, то мы рассуждаем о сепаратизме или, наоборот, о национальной самобытности, о деколонизации и о многих других вещах. Может быть такая ситуация, что большие куски территории перестанут быть связаны между собой, а еще вы им и связь отключите буквально. То есть не доехать, не допрыгать, ничего довезти, не даже поговорить, не дозвониться.

То есть там очередной Пригожин едет на танке кататься, а когда вы об этом узнаете? Когда к вам этот ворон прилетит? И что вы дальше будете делать? У вас дорога поломалась, поезда не едут, самолеты не летают, рельсы заржавели, Телеграм вы вырубили. Эта связность – важный фактор, в том числе политический. Давайте обращать на это внимание.

Вот та жуткая картина, которую мы описали, это, естественно, не прогноз на ближайшие две недели. Но надо помнить, что у такого рода процессов есть еще и такие последствия – не только напрямую экономические, но и административно-территориальные.

Сергей Иванов: медаль Столыпина и исключение из Совбеза

Далее. Мы в прошлый раз говорили с вами о Сергее Борисовиче Иванове, продолжаем следить за его судьбой, и говорили о том, что, перестав быть спецпредставителем президента по связям с амурскими тиграми и леопардами, он тем не менее остался постоянным членом Совета безопасности. Что же происходило у нас?

М. КУРНИКОВ: Но и это не навсегда.

Е. ШУЛЬМАН: Но и это не навсегда. Там интересно, там такая двухступенчатая система. 2 февраля распоряжением правительства Российской Федерации Иванов Сергей Борисович награждается медалью Столыпина первой степени.

М. КУРНИКОВ: Есть ли какая-то более престижная награда, Екатерина Михайловна, чем медаль Столыпина?

Е. ШУЛЬМАН: Вот. Мы видим в этом преднамеренное оскорбление.

М. КУРНИКОВ: В виде галстука, надеюсь, эта медаль.

Е. ШУЛЬМАН: В виде вагона как раз. Во-первых, от правительства, а не от президента. Во-вторых, медаль. В-третьих, какого-то Столыпина. Кстати, распоряжением от 9-го числа награждается медалью Столыпина второй степени Татьяна Голикова. Следим за ее судьбой. И уже 16 февраля выходит указ президента, исключающий Сергея Борисовича Иванова из состава Совета безопасности. То есть все, ушел уже совсем, ушел окончательно.

М. КУРНИКОВ: Добби свободен.

Е. ШУЛЬМАН: Да, да, да. Я думаю, на самом деле, что учитывая, насколько трудно, особенно ровесникам президента и его давним знакомым, уйти с должности, даже если они хотят, то там приходится имитировать четвертую стадию рака, крайнюю степень запоя, в общем, какие-то ужасные совершенно немощи для того, чтобы это было достаточно убедительно, чтобы тебя отпустили.

Решения Верховного суда Чечни и аресты чиновников в Краснодарском крае

Далее. О немощах, кадровой политике и политике репрессивной. Странное и непонятное, бессмысленное и беспощадное, жестокое и непонятное решение Верховного суда Чечни. Опять же, оно действительно непонятное.

М. КУРНИКОВ: Чувствую, вы как раз опережаете события и говорите хорошую новость.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, давайте я сейчас прочитаю, что было, а дальше мы решим. Она как бы хорошая, но, может быть, и нет. Итак, Верховный суд Чечни отменяет приговор Зареме Мусаевой по обвинению в нападении на сотрудника колонии и направляет дело на новое рассмотрение. При этом просьба адвоката выпустить ее из СИЗО удовлетворена не была, и она продолжает сидеть в СИЗО.

Зарема Мусаева кто такая? Это жена бывшего федерального судьи чеченского и мать двух чеченских оппозиционеров. Скажем так, это семья – личные враги Кадырова. Поскольку два сына ее находятся вне его досягаемости, то он терроризирует их мать. Ну, такое. С точки зрения традиционных ценностей любой авраамической и неавраамической религии это, конечно, прям мужское поведение, как предки завещали себя вести.

Но что происходит в Чечне, что приговор внезапно отменяется? С одной стороны, это выглядит как некое гуманное решение. С другой стороны, она сидит в СИЗО и дело направлено на новое рассмотрение. Результат этого нового рассмотрения может быть разный. Но, что бы там ни происходило, мы знаем, что это дело высокопрофильное – на республиканском уровне, политическое и, что клан Кадырова имеет тут совершенно определенный интерес всех их закопать. Поэтому, если закапывания не происходит или после закапывания происходит выкапывание, это может что-то значить. Будем продолжать за этим следить.

Менее двусмысленные, более понятные истории. Задержания и аресты. Теперь давайте посмотрим на Краснодарский край. Министр гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций Краснодарского края задержан – превышение должностных полномочий (286-я статья УК), нарушение при заключении и исполнении государственных контрактов. До этого, в конце января, там же, в Краснодарском крае, задержан министр транспорта и дорожного хозяйства и два его заместителя. Между прочим, этот самый министр потом освобожден из-под стражи по причине заключения досудебного соглашения о сотрудничестве со следствием. Что это значит? Значит, сдал кого-то следующего.

М. КУРНИКОВ: Значит, будут новые аресты.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Там еще много всего интересного. Собственно говоря, депутат Вороновский, с которого сняли неприкосновенность, это бывший вице-губернатор Краснодарского края. Мы с вами об этом деле говорили.

Помните депутата Дорошенко, у которого арестовали двоих детей?

М. КУРНИКОВ: Такое не забудешь.

Е. ШУЛЬМАН: Такое действительно не забудешь. Вице-губернатор Краснодарского края Анна Минькова, говорили про нее в прошлом или позапрошлом выпуске, тоже находится под домашним арестом (подозрение в мошенничестве).

В общем, дорогие наши слушатели из Краснодарского края. Во-первых, напишите, что у вас там делается. Интересно все-таки. Во-вторых, если дело пойдет такими темпами, то вы скоро сравняетесь с Ростовской областью по проценту посаженных. Вообще интересно, что будущие историки, конечно, будут высчитывать вот эти годы, назовут их каким-нибудь «свинцовым десятилетием», какой процент руководящей номенклатуры пострадал от репрессий, как сейчас мы высчитываем, сколько участников съезда ВКП(б) в 1927 году потом были расстреляны, сколько в живых осталось из командования Красной Армии к 1941 году.

М. КУРНИКОВ: Сколько из авторов Конституции в живых осталось.

Е. ШУЛЬМАН: Сколько из авторов сталинской Конституции осталось в живых.

М. КУРНИКОВ: Спойлер: половина.

Е. ШУЛЬМАН: Так, подождите. Из реальных, вот кто писал? Там их было трое. Через два года уже их не было в живых.

М. КУРНИКОВ: Я имею в виду в той официальной комиссии.

Е. ШУЛЬМАН: А вот те, кто председатели комиссии, рабочей группы по Конституции, там более высокий процент выживаемости – 50%. Это же неплохо. И также отметим успехи гуманизации, которые произошли за прошедшие практически 100 лет. Все-таки умирают не так часто. Случается, но не так часто.

Далее. Челябинская область. Задержан вице-губернатор, бывший глава города Копейска. И в той же Челябинской области начальник отдела по работе с юридическими лицами местной службы судебных приставов. И там же начальник управления Роспотребнадзора.

На мгновение возвращаясь к Краснодарскому краю. Мы попросили всех писать. Но, вы знаете, это если вы просто житель Краснодарского края. Если вы там работаете в структурах власти, не пишите, вам некогда писать.

М. КУРНИКОВ: И если вас зовут Вениамин еще к тому же.

Е. ШУЛЬМАН: Например. Как бы вас там ни звали, дорогие госслужащие Краснодарского края, как минимум план Б подготовьте себе. Если вы находитесь на уровне вице-губернатора и директора департамента, то лучше вам заболеть и куда-нибудь отъехать по возможности на длительное лечение.

М. КУРНИКОВ: Не в Сочи.

Освобождение Василия Бойко по делу о земельных махинациях

Е. ШУЛЬМАН: Не, не, не, не в Сочи. Нет, пожалуйста. В Сочи вас не вылечат, в Сочи вам только хуже станет. Но вот опять же хорошие новости, вы думали, что я проспойлерила. А у меня есть своя хорошая новость. Помните Василия Бойко-Великого («Рузское молоко» и «Рузская Швейцария»)? Колоритный человек.

М. КУРНИКОВ: Один из самых больших землевладельцев, по крайней мере, Московской области.

Е. ШУЛЬМАН: Московский областной латифундист. У него сложная, запутанная биография, в том числе и в ее уголовной ипостаси. У него несколько уголовных дел, в том числе довольно давно длящееся дело о махинации как раз при покупке земельных участков в этом самом Рузском районе. Это дело было когда-то закрыто за истечением давности. Потом, по-моему, в 2023 году это дело было вновь открыто, ему дали 15,5 лет. А теперь он освобожден от этого наказания в связи с истечением срока давности. Хотя срок давности истек вроде бы уже при прошлом решении.

Он при этом находится в местах лишения свободы по другому делу, которое началось еще в 2019 году. И в 2023 году ему дали 6,5 лет по этому делу. Но поскольку он с 2019 года сидит в СИЗО (коэффициент, коэффициент, коэффициент), он выйдет через четыре месяца по завершении срока по этому первому делу. А остальные фигуранты дела освобождены в зале суда. Так что, видите, наш суд бывает чрезвычайно гуманен.

М. КУРНИКОВ: Я думаю, что вы можете помнить фотографии, где Владимир Путин и Дмитрий Медведев сидят за столом и как бы завтракают.

Е. ШУЛЬМАН: Чокаются чашками с молоком.

М. КУРНИКОВ: Завтракают, и везде крупно это молоко. Это было то самое «Рузское молоко». То есть к вопросу о том, что если вдруг на прямой линии или где-нибудь упоминается ваша компания, хорошего в этом тоже…

Е. ШУЛЬМАН: То максимум, на что вы можете надеяться, это просидеть в СИЗО с 2019 по 2026 год, а потом все-таки, наверное, выйти. Я подозреваю, что такого рода выходы и такого рода закрытия дел в связи с истечением срока давности происходят недаром. Наша правоохранительная система, когда она кого зацапала, она любит человека раздеть полностью, а потом иногда, в некоторых случаях, действительно его выпускает. Поэтому не обольщайтесь близостью к верховной власти. Даже если ваш продакт плейсмент прямо вот в Кремле, прямо на Спасской башне висит реклама вашего замечательного продукта, это не гарантирует вас примерно ни от чего, а на самом деле просто привлекает к вам несытые взоры тех, кто потом вас посадит.

М. КУРНИКОВ: Можем переходить к следующей рубрике?

Е. ШУЛЬМАН: Можем.

М. КУРНИКОВ: Прекрасно. Давайте перейдем.

Понятие — войны за наледство

М. КУРНИКОВ: Итак, какое понятие сегодня?

Е. ШУЛЬМАН: Я на мгновение хочу вернуться к Мюнхенской конференции по безопасности и сказать, что на ней присутствовал один из героев нашей рубрики «Отцы». Можете себе представить?

М. КУРНИКОВ: Не удивлюсь, если даже не один, на самом деле.

Е. ШУЛЬМАН: Мы предпочитаем теоретиков практикам, поэтому мы не рассказываем про политиков, тем более про живых политиков. Как говорили братья Гонкур, когда во Франции при Наполеоне III современную историю стали преподавать в гимназиях, «подобострастие стало предметом изучения». Подобострастие или, наоборот, нелицеприятная критика, но все равно про живых разговаривать сложно.

Помните такого американского политолога и исследователя международных отношений Грэма Эллисона, автора книги «Essence of Decision» («Сущность решения») о кубинском ядерном кризисе? Я эту книгу преподаю студентам. Точнее, посредством нее я им рассказываю про аналитические модели исследования процесса принятия решений. Грэм Эллисон там предлагает три модели, посредством которых можно любое решение политическое препарировать.

И оказывается, что этот автор, несмотря на то, что он 1940 года рождения, не только жив, но и находился с нами буквально в одном зале. И тем самым он демонстрирует выдающуюся продолжительность жизни, свойственную ученым, а также долгий срок не просто их жизни, но и их активной жизни, в том числе публичной и общественной. Ученые умные. Будьте как ученые.

А мы сегодня говорим про понятие, а не про отца. У нас почему-то все отцов нету и нету. Ладно, я постараюсь поработать над этим и, может быть, найти какого-то отца. Мне бы думалось, что в связи с нашим несколько таким международным креном, свойственным этому выпуску, полезно будет осветить такой термин, как «война за наследство» (или succession war).

Что это такое? Этот термин применяется в узком смысле к серии европейских конфликтов XVII-XVIII веков касательно престолонаследия. Войны за наследство – это конфликты, возникающие от разного понимания того, кто должен возглавлять ту или иную страну. Если понимать этот термин совсем расширительно, то любые конфликты вокруг престолонаследия, в том числе внутри самой страны, можно этим термином обозначить. Но мы так поступать не будем, потому что тогда любые гражданские войны «царь умер, два сына осталось, они воюют между собой» у нас будут вот этими войнами за наследство. Нас с вами интересуют те войны за наследство, которые не контейнируются внутри страны, о которой, собственно, идет речь в конфликте, о которой идет спор, а те, в которые вступают другие соседние страны.

Почему это важно? Историки нам говорят, что такое обилие этих войн за наследство именно в этот исторический период – с конца XVII до середины XVIII века – связано с кризисом прежней модели легитимности и с возникновением начатков международного права. Наиболее известные войны за наследство – это война за испанское наследство, которую вел Людовик XIV в интересах своего внука Филиппа, это война за австрийское наследство, которую вел Людовик XV, это война за польское наследство.

Что здесь интересно? Война за наследство – это не война за присоединение территории, это вообще не территориальный конфликт и это чаще всего не война за то, чтобы кто-то из воюющих воссел на тот или иной престол, это война за право назначить или повлиять на назначение руководства соседней страны. Почему это связано с кризисом легитимности? Война за наследство возникает, когда предыдущий руководитель девается куда-то (в этом случае с монархиями он умирает). И с престолонаследием есть некая непонятка или заинтересованная страна-сосед утверждает, что есть такая непонятка, и новый преемник не признается этой страной (странами) легитимным.

Почему изобилие такого рода войн связано с появлением или зарождением нового международного порядка? Потому что по итогам религиозных войн в Европе, по итогам Вестфальского мира было установлено понятие суверенитета, и европейские государи договорились не лезть в дела друг друга. Это было благодетельнейшее решение. Оно позволило Европе хоть как-то выжить, потому что европейцы за время Столетней войны, в общем, перерезали друг друга, как они умеют это делать, когда возьмутся. Долго ли умеючи? Хотя сто лет – довольно долго.

Так вот, шли годы и века, Европа становилась все более и более связанной между собой. Возникла необходимость определить некие правила международных отношений, а не только «мы друг к другу не лезем, католический государь устанавливает католицизм, протестантский – протестантизм, мы не вмешиваемся». Вот эта связанность породила более высокую степень заинтересованности стран друг в друге и в том, чтобы иметь по соседству дружелюбный, а лучше, в тех исторических условиях, родственный руководящий состав.

М. КУРНИКОВ: А соответственно, международная легитимность приобретает другую…

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно, приобретает большую значимость. Это вроде как возвращение к довестфальскому состоянию, но уже на новом историческом уровне. Поэтому это вызывает конфликты. «Вот смотрите, – говорили, наверное, люди тогда, – вестфальский порядок умер, жили мы при нем, жили не тужили, а вот теперь опять все друг с другом воюем».

Но в этих войнах выковывался новый международный порядок, который прервал цепочку войн за наследство, но не раньше, чем Европа (и не только Европа) погрузилась в ту череду конфликтов, которую некоторые историки называют «нулевой мировой войной». Это конфликт, начавшийся с американской Войны за независимость и закончившийся поражением Наполеона, то есть с 90-х годов XVIII века по 1814 год. И эти конфликты очень хорошо подходят под определение мировой войны, потому что они возникли из какой-то одной точки, потом расширялись, потому что они происходят на разных континентах, потому что участвует большой набор стран. Это вот описание мировой войны. У нас сейчас не так.

К чему мы рассказываем вам все эти драматические истории? То, что происходит сейчас между Россией и Украиной, некоторые наблюдатели назвали «войной за советское наследство». Это определение показалось мне довольно метким. Опять же, возвращаясь к Мюнхенской конференции, на той сессии, на которой я выступала, американский сенатор Линдси Грэм сказал: «Ну вот поднимите руки, кто считает, что Путин хочет всю Украину, а не только Донбасс?» Все засмеялись, а Ваня заплакал. Все подняли, а я нет.

Почему? Потому что я в этот момент думаю: дело же не в присоединении территорий, дело в желании российского руководства иметь пророссийский режим в Киеве. Потому что то руководство Украины, которое там после Януковича, все воспринимается и декларируется Москвой как нелегитимное. Москва хочет иметь право если не назначать украинского президента, то ветировать кандидатуру. То есть если мы в Москве считаем эту кандидатуру неприемлемой, этот человек президентом Украины не станет. Это то, чего хотел Людовик XIV относительно Испании. Это то, чего хотела Франция относительно Австрии. Это то, чего хотела Франция и ее союзники относительно Польши.

И дальше, опять же, в прежнюю эпоху альянсов возникают сразу союзы за и против, за одного кандидата и другого кандидата и начинается вот эта самая война за наследство. То есть succession wars (войны за наследство) – это войны не за территорию, а за влияние. Это, опять же, нигде не написано, но можно высказать такое предположение. Это войны того периода, когда прежний порядок балансировки интересов стареет, а новый, как говорил Грамши, «силится родиться». Вот это самое время чудовищ, вот это время конфликтов.

По этой причине мне кажется, что вот эти самые войны за наследство – это полезный предмет – кому изучить, кому вспомнить, кто уже знал, именно сейчас, потому что это может нам пролить некоторый свет на целеполагания участников этого конфликта. То есть для войны за наследство нужен какой-то биологический или политический сбой. Например, государь умер, не оставив наследника, или в соседней стране произошли выборы, но перед этим были какие-то беспорядки, выборы внеочередные. В общем, если иметь корыстный интерес, можно в них посомневаться. Далее люди друг про друга начинают говорить: «Ты нелегитимный. – Ты сам нелегитимный». То есть ставится вопрос о легитимности.

И войны за наследство – это войны интернационализирующиеся. То есть это не война внутри страны и это даже не война двух стран между собой. Тут должны образовываться некие альянсы. В наше гуманное время напрямую быть союзником, то есть в том смысле, в каком это понимали и в Первую, и во Вторую мировую войну, то есть воевать своими солдатами за союзника, мало кто хочет. Возможно, это продлевает конфликт. Возможно, это предотвращает его разрастание до настоящей мировой войны. Но тем не менее союзнические группы существуют и помогают своим. То есть это война за то, кто будет руководить, а не война за то, кому отойдет та или иная территория. То есть косвенно – да.

Поэтому я размышляю на этот вопрос: верите ли вы, кто хочет всю Украину, кто хочет не всю? Опять же, смотря что вы имеете в виду под хотением и под всем. Я это услышала как «верите ли вы, что истинное желание Москвы – это присоединить к себе, то есть сделать частью Российской Федерации, всю территорию Украины?» Тогда нет. Но сделать ее если не вассальным государством, то государством, которое не может иметь руководство, неодобряемое Москвой, тогда да.

М. КУРНИКОВ: Начинали мы с вами с Беларуси и в некотором смысле ей заканчиваем.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно.

М. КУРНИКОВ: Вот как раз, например, Беларусь. Часть ли это Российской Федерации? Формально нет. Контролирует ли она ее? Скорее да.

Е. ШУЛЬМАН: Может ли в Беларуси произойти смена власти, которая не нравится Москве? Нет, не может. И 2020 год тому показатель. Изменит ли это положение новая американская политика в отношении Беларуси? Посмотрим.

М. КУРНИКОВ: Ну, а мы переходим к вопросам.

Вопросы слушателей

Вопрос про политические последствия старения обществ

М. КУРНИКОВ: Сначала канал «BILD на русском». Кстати, я давно не призывал подписаться на него. Подпишитесь. Янка ВВ спрашивает: «Все больше растет соотношение пожилых жителей к молодым. Значит ли это, что консерватизм и нежелание пробовать новые способы решения проблем будут еще долго преобладать в нашем мире? Как пример, пенсии. В автократии это милитаризованное старшее поколение, которое распоряжается судьбами более молодых военных. Получается, люди сами подрезают сук, на котором сидят. Для меня было бы важно доступное жилье для молодых семей, например».

Е. ШУЛЬМАН: Да, это проблема. Что значит проблема? Это явление. Это многостороннее социально-политическое явление. Человечество стареет, процент детей и молодежи снижается, люди живут дольше, дольше остаются активными (уже не только ученые, но даже и представители разных других профессий). Соответственно, ротация власти замедляется, потому что естественная смерть это естественный институт обновления.

М. КУРНИКОВ: Но это правда, что чем больше пожилых людей, тем больше они хотят за консерваторов голосовать? Так это работает? Потому что в вопросе это как утверждение.

Е. ШУЛЬМАН: Скажем так, мы видим прямо сейчас, как пожилые люди, пожилые мужчины, давайте уточним, мужчины 70+, которые руководят как минимум тремя крупнейшими странами в мире, проявляют себя не как консерваторы, а, хочется сказать, как буйно помешанные. Но мы не будем так говорить. Как радикалы, следуя логике известного стихотворения «дедушка старый, ему все равно». Где же тут консерватизм?

Но понимаете, в чем дело, у нас такой исторический момент, когда действительно элиты стареют, уходить никуда не хотят, и одновременно власть еще в руках мужчин. А через некоторое время, в особенности в Российской Федерации, где мужчины все-таки умирают рано, власть перейдет в руки пожилых женщин. Станет ли она от этого гуманнее? Не поручилась бы.

Хочется в этот момент тут стать замечательным феминистом, сказать, что мужчины совершают все насильственные преступления, начинают войны, в них воюют, а женщины хотят только добра, добра, добра. Опросы не подтверждают этого. Например, стремление, как это нынче называется на вульгаризированном русском языке, «бахнуть ядеркой», для того чтобы сразу все закончить, очень свойственно в том числе и женщинам за 55. Так что не надо обольщаться.

Еще одно несчастье для человечества состоит в том, что нынешние руководители 70+ – это не абы какие руководители в возрасте 70+, а представители, видимо, какого-то уникального поколения, о котором мы с вами говорили в нашем российском изводе, описывая его как самое советское, максимально советское, как последний подарок советской власти человечеству, и как бы он не стал действительно последним, но, судя по всему, бэби-бумеры, они и в других странах очень своеобразная публика. Те, кто идут за ними, будут другими. Другими не значит лучше.

В общем, вопрос этот крайне объемный и многокомпонентный. В рамках вот такого ответа на него не ответишь. Смотрите, что хочется кратко суммировать. Не ассоциируйте старость с консерватизмом – она может быть радикальной. Не ассоциируйте женщин с миролюбием – женщины бывают разные. Не считайте, что все 70-летние одинаковые. Нынешние 70-летние особенные. Таких не было ни до, ни, надеемся, не будет и после.

Но старение человечества, старение общества – один из самых значимых политических факторов. Это будет влиять на пенсионную систему, это будет влиять на экономический оборот, это будет влиять на политику внутреннюю и внешнюю. Возможно, это даст большую степень изоляционизма. Возможно, в каких-то странах это даст перекос в сторону социальной политики за счет какой-то будущей демилитаризации, когда вот это боевитое поколение перестанет быть властным монополистом.

В общем, это слишком важно и слишком объемно, чтобы однозначно по этому поводу высказаться. Но да, это будет немножко другое новое человечество, которого мы еще не видели.

Вопрос про штрафы для физлиц, юрлиц и должностных лиц

М. КУРНИКОВ: Мета-зашквар спрашивает вас в Патреоне Эха, куда я тоже вас призываю пройти, как-нибудь посмотреть, сколько там всего интересного: «Меня зовут Вадим. Вопрос про административные нарушения и штрафы за них. Почему на юридические лица и предпринимателей накладываются более высокие штрафы, чем на должностные лица? Не должны ли должностные лица соразмерно своей власти нести большую ответственность за правонарушения?»

Е. ШУЛЬМАН: Штрафы меняются следующим образом. Минимальный уровень для физлиц, далее – для должностных лиц, далее – для юрлиц. Логика законодателя тут следующая. Должностное лицо платит больше, чем просто физлицо, как вы верно заметили, потому что у него больший объем власти. Организация платит больше всех, потому что, во-первых, у нее больше всего денег, во-вторых, она большое тело и может много навредить.

Если вы посмотрите любую статью Кодекса об административных правонарушениях, вы увидите, что суммы за должностных лиц и за организации, в общем, сравнимы. Мне это соотношение представляется рациональным.

Вопрос про немецкий парламентский брандмауэр

М. КУРНИКОВ: Следующий вопрос – от Liebe: «Традиционные партии Федеративной Республики Германия договорились о так называемом брандмауэре или самозапрете вступать в блоки с правопопулистской партией “Альтернатива для Германии”. Безотносительно немецких исторических причин для этого, какие в принципе есть бонусы у подобной стратегии? Потому что электоральные результаты в самой Германии говорят, кажется, не в ее пользу. Стоит ли в невнятной России будущего ее применять и в каких целях? Или все должны говорить со всеми и образовывать коалиции исключительно на основе общих интересов?»

Е. ШУЛЬМАН: В чем цель брандмауэра? Как она декларируется? Декларируется следующее. Партия AfD имеет некоторый кусок голосов избирателей и, соответственно, получила некоторое количество мандатов. Но если другие партии не будут с ними блокироваться и вообще вступать во взаимодействие, они окажутся в изолированном меньшинстве и не смогут навязывать свою политику парламенту в целом. То есть логика такая: нас всех вместе много больше, чем их; они нам не нравятся, мы с ними дело иметь не хотим. Законно ли это? Да, законно. Никто не обязан никого любить и ни с кем сотрудничать.

Если вы своих соседей по Бундестагу или по любому другому парламенту считаете политически вредными и их предложения вам априори не нравятся, то вы совершенно не обязаны с ними сочетаться ни в еде, ни в питье, ни в молитве. Это что касается объяснения и законности. Объяснение, в общем, понятное. Законность такой тактики политической не вызывает никаких сомнений. Это просто политическая тактика.

Что касается ее политической эффективности. Есть процесс кооптации, есть процесс радикализации. Они являются политическими антонимами. Если кто-то не допущен к публичному политическому процессу и при этом имеет базу поддержки, то он, этот некто, будет радикализироваться. Если этот некто подвергается кооптации, то есть вовлекается в процесс кооперации, в процесс переговоров и процесс совместного принятия решений, где он не имеет подавляющего большинства и решающего голоса, то происходит дерадикализация.

Мне бы казалось из моего опять же российского опыта печального, что такая партия, как AfD, состоящая из людей политически неопытных, из людей впервые во многом попавших в какой-то властный орган, при вовлечении ее в сложный, долгий и муторный процесс парламентских согласований довольно легко разделяется на плесень и липовый мед, на различные подфракции, одни из которых говорят: «Давайте сотрудничать, для того чтобы влиять на принятие решений», другие говорят: «Нет, давайте будем верны своим принципам и не будем идти на компромиссы», после чего происходит раскол, после чего происходит присоединение одних к другим, другим – к третьим и прочая судьба партии «Родина» 2003 года.

Мне бы казалось, что для любого условного немецкого Суркова расколоть такую партию – это как конфетку у ребеночка выпросить. Может быть счастлива та страна, где нет своего Суркова. Потому что наши успешные опыты политического менеджмента привели к тому, к чему они привели. Лучше бы партия «Родина» в 2003 году правительство сформировала. Все что угодно было бы лучше, чем то, что в результате случилось.

Но я как человек, занимающийся парламентаризмом, а также авторитарной динамикой, считаю, что всех надо вовлекать и развлекать, развлекать и вовлекать, тем более в парламенте, где можно занять неограниченное количество народу на неограниченное количество времени очень полезным, совершенно безвредным согласованием поправок. Это же прямо вот милое дело. И тут у нас происходит дерадикализация.

М. КУРНИКОВ: Вы сейчас буквально обесценили парламент.

Е. ШУЛЬМАН: Нет, наоборот, я демонстрирую ценность парламента. Он приносит гражданский мир. Гражданский мир важнее, чем любой закон, понимаете? Важный, очень ценный закон вы успеете принять. А если у вас начнется столкновение на улицах, то вам никакой закон уже не поможет. Поэтому дерадикализация – задача номер один. Так называемая управленческая эффективность – задача номер два, если не три.

М. КУРНИКОВ: Спасибо большое. Обязательно поставьте лайк этому видео, если еще не поставили. Напомню, что можете даже поставить несколько, если пройдете по разным каналам, где транслируется программа «Статус». Всем пока.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.

Программа «Статус» сезон 9, выпуск 23

2026-02-11T07:02:15.706Z

Поэтапный шатдаун

М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит в приложении «Эхо» и выходит на разных ютюб-каналах, в том числе на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.

М. КУРНИКОВ: В этот раз программа выходит из шведского города Мальмё. Здравствуйте! И мы поняли, что отдельно нужно еще поприветствовать Копенгаген, который здесь буквально рядышком.

Е. ШУЛЬМАН: Настолько недалеко, что может слышать наш эфир.

М. КУРНИКОВ: Буквально слышно, как аплодируют оттуда. Итак, дорогие друзья, как всегда, в самом начале я дарю книгу. И в этот раз дарю ее с особым волнением, потому что уверен, что эта книга вызовет особое отношение Екатерины Михайловны. Мало того, что к этой книге предисловие написал Дмитрий Муратов.

Е. ШУЛЬМАН: Не каждый день увидишь.

М. КУРНИКОВ: Так еще эта книга выпущена «ОВД-Инфо», которое мы любим. Эту организацию мы любим. По-другому не скажешь.

Е. ШУЛЬМАН: Давно.

М. КУРНИКОВ: Это не просто книга, это книга, в которой собраны письма политпреследуемых, которые находятся в России. Это письма из разных мест. Естественно, все письма опубликованы с разрешения и той, и другой стороны, которая писала. И вы знаете, вот это название «Рассвет обязательно наступит» отражает, насколько это на самом деле жизнеутверждающая книга. Это, во-первых, прекрасный документ эпохи. А во-вторых, это действительно что-то, что заставляет почувствовать какое-то чувство надежды. Я вот, наверное, с таким чувством читал эту книгу. Она совсем новая, ее еще почти ни у кого нет. И вы, можно сказать, одна из первых обладателей.

Е. ШУЛЬМАН: Вот спасибо. Я читала объявление в своей ленте о выходе этой книги. Я знала, что «ОВД-Инфо» делает такой сборник. Но действительно приятно. Особое чувство испытываешь, когда держишь это в руках. Письма разделены тематически, поэтому…

М. КУРНИКОВ: Нет, они, знаете, как разделены? По алфавиту.

Е. ШУЛЬМАН: Темы выстроены по алфавиту, поэтому, например, про «Воскресение» Толстого, про летящую вниз елку, про лес и отсутствие людей, про канадских лесорубов, про русскую Швейцарию, про чудесного доктора, про электронные голосования и волшебную гору. В общем, это прям хочется прочитать. Спасибо.

М. КУРНИКОВ: Как всегда, ссылки в описании. Как можно купить в разных странах – вы все это, в общем, можете увидеть. Ну, а теперь мы переходим к первой рубрике.

Не новости, но события

Замедление Телеграма и дальнейшая блокировка Ютьюба в РФ

М. КУРНИКОВ: С какого события вы начнете?

Е. ШУЛЬМАН: Те зрители, которые сейчас находятся в этом зале, могут слышать и видеть нас, я надеюсь, безо всяких затруднений. Но наши зрители в России испытывают все большие и большие сложности с доступом к любой независимой информации, в том числе и к нашим выпускам.

Мы начнем с новых затруднений, которые падают им на голову. Но сначала хочу сказать, что мы ценим и любим каждого нашего зрителя. Потому что быть зрителем в это время – это поступок. Быть слушателем – это поступок. Это требует усилий, это несет некоторые риски, и это требует постоянно адаптируемой тактики противодействия усилиям государства – давайте назовем вещи своими именами – по поэтапной, но все более и более плотной изоляции России от мирового информационного пространства. Можно назвать это таким поэтапным шатдауном. Не единомоментным, как недавно случилось в Иране, когда всю связь разом отключили, но таким вот отрезанием хвоста у кота по кусочкам.

Что у нас происходит? Я напомню цитату из одного из депутатов Государственной Думы, которая прозвучала, по-моему, в позапрошлом нашем эфире. Депутат Валерий Гартунг сказал: «Лучше пожить без интернета, чем без тепла и света». Напоминает мудрости, которые обычно публикуют в Одноклассниках. Так вот, выясняется, что обычно эти предложения поступают пакетом: то есть и без интернета, и без тепла, и без света. Об этом тоже несколько слов потом скажем.

Так вот, каковы новости отсутствия интернета? Вторые сутки происходит «дальнейшее замедление», как это называется на официальном языке, Телеграма в России. На предыдущем этапе перестали проходить звонки, видео и аудио через Телеграм. Насколько можно понять, вчера и сегодня трудности были и с закачкой фотографий, изображений и с видео. Вообще, работа мессенджера происходит с перебоями. Похоже, что идея состоит в том, чтобы с Телеграмом сделать то же самое, что случилось с Вотсапом: работать можно, но плохо, с паузами, и без VPN сделать это становится все более и более затруднительно.

Кроме того, у некоторых пользователей пропал Ютуб. Не так, как раньше (плохо работает), а вообще пропал. Это, судя по всему, связано с тем, что Роскомнадзор убрал доменное имя youtube.com из так называемой национальной системы доменных имен. Это на клиентов каких-то провайдеров может действовать, на каких-то – нет. Как и до этого, такого рода блокировки не носят универсального коврового характера. Все-таки по-прежнему интернет в России достаточно диверсифицирован. Пока еще количество провайдеров достаточно велико, чтобы была какая-то разница. Но понятно, что задача состоит в том, чтобы этот рынок также монополизировать, чтобы было ограниченное количество крупных поставщиков интернет-услуг, и таким образом контролировать их будет легче.

Но на светлой стороне – VPN-ы по-прежнему работают. Сначала одни работают, потом другие работают, а эти перестают. Поэтому не получается обходиться каким-то одним – надо иметь их несколько: и платные, и бесплатные. Иногда платный не заработает, а бесплатный заработает, иногда наоборот. То есть никаких новых рекомендаций мы не можем тут дать нашим слушателям, кроме того, что им будет необходимо обзавестись некоторой палитрой VPN-сервисов, с тем чтобы все-таки получать доступ хоть куда-нибудь. В общем, что мы говорим богу блокировок? Не сегодня.

Мы со своей стороны можем сказать, что будем искать все новые и альтернативные пути, как добраться до нашего зрителя, до нашей аудитории. Чем труднее им добираться до нас, а нам до них, тем больше эта потребность. Поверьте, мы вас найдем. Никто не останется в одиночестве.

Первое чтение правительственного пакета против мошенничества

Итак, далее. По поводу этих всех усилий я должна сказать следующее. Мы говорили с вами, что иранский пример изучается наверняка со вниманием всеми автократиями мира и российской в том числе. Кстати, то, что дальше будет происходить в Иране, то, что будет происходить с этим политическим режимом, тоже будет производить большое впечатление на тех, кто сидит в Москве. Но есть еще одна внутренняя причина, по которой наблюдается такая акселерация этого рода изоляционных усилий, – это предстоящие парламентские выборы. Опять же, никто не считает их значительным или заслуживающим внимания событием, кроме самих организаторов. Для организаторов, поверьте, это дело важное, нервное и совсем не такое гарантированное, как кажется со стороны.

Со стороны есть впечатление: трудно ли нарисовать любой результат? Какой захотят, такой и нарисуют. Да, но нет. Поэтому по мере приближения к выборному периоду мы увидим много разнонаправленной активности. И вот такой понятной репрессивной – система делает то, что умеет, то, что у нее пока лучше всего получается. Но и другие усилия могут стать нам явлены, направленные, например, на то, чтобы непосредственно перед сентябрем граждане чему-нибудь бы порадовались. Давайте так скажем, разводя тут некоторую, может быть, ненужную таинственность на пустом месте.

Но не блокировками одними сильна государственная политика в сфере информационных технологий. Сильна она также и законодательными мерами. У нас с вами в Думе рассматривается первый правительственный пакет по борьбе с телефонными мошенниками. Как обычно это бывает в режимах нашего типа, лекарство хуже самой болезни. Телефонные мошенники – большая социальная беда. Происхождение этой социальной беды ждет еще своего исследователя. Уверена, найдет его.

Но те меры, которые принимаются для борьбы с ними, – это меры чисто и сугубо репрессивного характера. Это меры по установлению дальнейшего государственного надзора, причем в тех местах, где мы, может быть, не ожидали его видеть. То же самое у нас было с борьбой за детское счастье и детскую невинность, с борьбой с экстремизмом и с терроризмом, которые в результате этой борьбы вообще потеряли всякую связь с реальностью. Теперь экстремизмом и терроризмом называют самые разные, самые интересные виды деятельности.

Создание единого реестра телефонов

Итак, первый правительственный антимошеннический пакет принят сегодня. Что есть? Из наиболее привлекающего внимание – центральная база данных идентификаторов пользовательского оборудования, разрешенного или запрещенного к использованию в сетях подвижной радиотелефонной связи на территории Российской Федерации. «Подвижная радиотелефонная связь» звучит как комплимент, что бывает какая-то такая вялая, а бывает такая подвижная. Но имеется в виду следующее: создание реестра уникальных номеров мобильных устройств. Это номер IMEI, который многие видели на своем телефоне. В нем 15 цифр.

Предполагается, что возникнет реестр. Никогда нельзя перестать создавать новые реестры. Реестры – это просто страсть нашей государственной машины. И мы, кстати, попробуем объяснить, почему. Это будет касаться не только новых телефонов, но и тех телефонов, которые уже используются. Когда реестр заработает в полной мере, то те устройства, 15-значные номера которых не внесены в этот реестр, перестанут работать, превратятся в кирпичик.

В Государственной Думе говорят, что эта благодетельная мера будет иметь еще одно позитивное последствие: не будет никакого смысла воровать мобильный телефон. Я, честно говоря, не очень понимаю почему. Если номер уже внесен в реестр, то телефон будет работать – хоть ты его украл, хоть ты им законно владеешь. Если номер устройства и номер симки не совпадают, то услуги связи не предоставляются. Таким образом, вы не сможете вставить свою симку, например, в телефон близкого человека. Они будут сочетаться только между собою. И то, что соединил Роскомнадзор, никто не разлучит.

М. КУРНИКОВ: Только в ЗАГСе, в общем.

Е. ШУЛЬМАН: Совершенно верно, все это будет происходить только через ЗАГС. Итак, реестр устройств, закрепление сим-карты конкретному устройству с номера, число банковских карт, оформленных на человека, ограничивается 20-ю. Вводятся некие детские сим-карты для защиты несовершеннолетних от мошенников и вредоносного контента. На самом деле все сим-карты в Российской Федерации стремятся к состоянию детских, потому что они помогут вам увидеть только ограниченное число источников из так называемого «белого списка». Вот будете смотреть исключительно «Простоквашино».

И далее вводится процедура внесудебной блокировки фишинговых сайтов. Напомню, это первое чтение, только первый пакет. Правительство Российской Федерации в лице соответствующих ведомств готовит еще пакет второй. То есть в рамках борьбы против телефонных мошенничеств телефония в Российской Федерации подвергается довольно значительным изменениям.

Я подозреваю, что цель состоит в том, чтобы каждый телефон так же точно был подотчетен, как раньше, до Российской Федерации, в Советском Союзе были подотчетны, помните, копировальные устройства и печатные машинки. Те, кто постарше, дорогие слушатели, те, наверное, помнят эти блаженные времена. Вот такая примерно мысль владеет нашим регулятором.

М. КУРНИКОВ: Раз мысль владеет, значит, ее надо осмыслить, что мы сейчас и сделаем. Прервемся ненадолго и вернемся. Хотел сказать, в студию. В зал.

М. КУРНИКОВ: Пошла реклама. А мы на некоторых каналах продолжаем. Эта реклама будет идти меньше двух минут, поэтому у нас не так много времени, чтобы выпить чаю.

Е. ШУЛЬМАН: Ура! Ваше здоровье.

М. КУРНИКОВ: Поднимем же, так сказать, бокалы. Ну что, дорогие друзья, мы закончили первую часть.

Е. ШУЛЬМАН: Мы не закончили никакую первую часть. М. КУРНИКОВ: Первую часть первой рубрики.

Е. ШУЛЬМАН: Ну хорошо, ладно.

М. КУРНИКОВ: И, соответственно, можем немножко передохнуть. Отдельно я, наверное, скажу про эту книгу, что там есть несколько писем от людей, у которых разные профессии. Например, в том числе человек, который работает с алмазами, написал о том, как он с ними работает. И это отдельное увлекательное чтение. Вообще, я думаю, что после того, как вы эту книжку прочитаете, вам тоже захочется написать письмо кому-нибудь. А это дело хорошее.

Е. ШУЛЬМАН: Я надеюсь, что в вашем славном городе есть соответствующие структуры, которые занимаются писанием писем политзаключенным. Почти везде, где есть какие-то российские граждане или бывшие российские граждане, такого рода организации возникают и вот такими замечательными делами занимаются. Я тоже получаю такие письма. У меня их есть некоторая подборочка. Я ее стараюсь прочитывать по мере пополнения.

М. КУРНИКОВ: 10 секунд. И мы возвращаемся.

Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.

Первый штраф за лайки (судя по всему)

М. КУРНИКОВ: Продолжается программа «Статус», и продолжается первая ее рубрика.

Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы продолжаем тему опасных связей и опасности связи. На неделе пришла новость о первом в России административном решении о присуждении штрафа за лайк в Ютубе. Много было на эту тему всяких рассуждений. Мы решили обратиться к первоисточнику. Первоисточник у нас имеется. Вот прям покажем его. Не знаю, что там видно.

М. КУРНИКОВ: Постановление.

Е. ШУЛЬМАН: У нас есть постановление, совершенно верно, по делу об административном правонарушении. Это районный суд Мурманской области при участии прокурора рассматривает дело. Дело кого? У нас имеется пенсионер по фамилии Йовдий, который является гражданином Украины и имеет вид на жительство в Российской Федерации.

Насколько можно понять из постановления, его зацепили пограничники (пограничная служба, как вы понимаете, является частью Федеральной службы безопасности), взяли у него телефон, вскрыли этот телефон – то ли сам он им дал это сделать, то ли они без него – и, соответственно, пошли в приложение Ютуба. И там есть такая вкладочка «Понравившееся», запомнившееся, поразившее, вот это вот, где вы можете посмотреть, что вы залайкали.

И далее в постановлении написано буквально следующее, что этот самый товарищ является администратором аккаунта своего имени. То бишь у него есть аккаунт в Ютубе, и он его администрирует собой. И с использованием телефона Realme. Realme – это что за модель такая?

М. КУРНИКОВ: Redmi.

Е. ШУЛЬМАН: Redmi, я думаю, да. Он оставил одобрительные комментарии, реакции в виде лайков под некими видеоматериалами, которые внесены в реестр иноагентов. Ну хорошо, внесены. И еще один тоже внесен в реестр иноагентов. Также среди этих материалов был как раз материал о том, как взорвали генерал-майора Вооруженных сил Российской Федерации. Это тоже этот самый товарищ залайкал.

Далее в постановлении сказано, что публичное одобрение в сети «Интернет» подобных материалов направлено на дискредитацию использования Вооруженных сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации. То есть имеется в виду, что такого рода одобрения видят другие люди, и это дискредитирует Российскую Федерацию и присущие ей вооруженные силы в их глазах. Что несколько абсурдно, потому что вы не можете видеть, кто лайкает чего в интернете и в Ютубе в частности. То есть вы видите то, что лайкаете вы, но больше это никому не видно.

Дело это имеет в районном суде несколько замысловатую историю. Там первый протокол судья вернула обратно. Потом пришел второй, и по нему все-таки штраф этот самый выписали. Тут далее приводится ссылка на Закон о противодействии экстремистской деятельности, который не очень понятно, к чему здесь может относиться, потому что экстремистских материалов, материалов, внесенных в соответствующий реестр, тут не перечислено.

Как бы то ни было, мы видим дело, дело административное. 139 видео в категории «Понравившееся». И судья пишет, что вина вот этого самого подсудимого полностью установлена.

М. КУРНИКОВ: А фамилия судьи какая?

Е. ШУЛЬМАН: Сейчас, одну секундочку.

М. КУРНИКОВ: Просто полезно было бы.

Е. ШУЛЬМАН: Да-да-да, абсолютно полезно. Валайтус Е.Ю. М. КУРНИКОВ: Судья Валайтус.

Е. ШУЛЬМАН: Судья Валайтус, да. Будем знать. С участием прокурора Ковдорского района Мурманской области Глухова. Всех запомним, как же. 30 тысяч рублей штрафа. К чести подсудимого скажем, что он вину свою не признал, но сказал, что он оставляет комментарии сам осознанно, давление на него никто не оказывал. Тоже, в общем, уже неплохо.

Итак, мы действительно имеем прецедент, прецедент в достаточно отдаленном районе в Мурманской области, и не в городе Мурманске. Но хоть право у нас не прецедентное, а страна большая, тем не менее какой-то копипастой судьи занимаются друг у друга тоже.

Какой вывод мы из этого можем сделать? Смотрите, дорогие слушатели. Сами по себе ваши лайки никому не видны, кроме вас. Главное свидетельство против вас – это ваш телефон. Мы говорили об этом в прошлом выпуске, в позапрошлом выпуске и будем говорить, пока рот не забьют нам глиной, как писал поэт Бродский. Не отдавайте свой телефон никому. Ни у кого нет никакого права без решения суда досматривать ваши личные вещи. Вы имеете право на защиту своей частной жизни и присущей вам информации. Если вас просят что-нибудь вскрыть, вводите три раза неправильный пароль. У вас должен стоять пароль на экране. У вас не должно быть допуска по биометрии.

Еще раз: все, что можно отрезать и приложить, не должно давать доступ к вашим данным. Только пароль, который вы знаете. Вы его знаете, а когда на вас громко кричат, вы его забыли внезапно, и вообще у вас случился нервический припадок, поэтому вы не можете вскрывать никаких телефонов. Через некоторое время от вас отмотаются, потому что побегут за следующим. Может быть, вы опоздаете на свой самолет. Вы знаете, зато в СИЗО не опоздаете. Поэтому, пожалуйста, соизмеряйте свои риски, выгоды, убытки и думайте о важном, а не о неважном.

Законопроект о связи ФСБ

Наш с вами законопроект об отключении при помощи ФСБ всех видов связи в целях безопасности…

М. КУРНИКОВ: Не то чтобы совсем наш.

Е. ШУЛЬМАН: Мы за ним следим.

М. КУРНИКОВ: Да.

Е. ШУЛЬМАН: Мы помним, что он был принят в первом чтении. И там был установлен чрезвычайно короткий срок для подачи поправок ко второму чтению – меньше суток, что обычно означает скоростное принятие во втором и третьем чтении, чего, однако, не случилось. Не случилось до сих пор. Вот мы с вами говорим сегодня, 10 февраля. Не принят. И в паспорте законопроекта написано, что включен в примерную программу решением Государственной Думы на март. Какая-то возня там происходит. Совершенно очевидно, что его хотели принять быстро. Это видно по очень понятным регламентным признакам. Но чего-то отложили. В общем, будем смотреть.

Новые тарифы ЖКХ и коммунальные аварии

Зато не откладываются, более того, выполняются другие решения, о которых мы вас, дорогие слушатели, предупреждали. Сообщает нам всякая пресса, в том числе разрешенная к пребыванию в Российской Федерации, что граждане получили квитанции об оплате тарифов ЖКХ с начала года и оказались удивлены и даже жалуются на сильный рост этих самых тарифов. Жалобы исходят из Московской области, Краснодарского края, Владимирской области, Санкт-Петербурга, Ростовской области. Кому-то вдвое за отопление насчитали. Перерассчитали декабрь по новым ставкам. В общем, получаются какие-то изумительные совершенно суммы.

Мы не будем вас утомлять цифрами, которые трудно воспринимать на слух. Мы обратим внимание вот на что. На 2026 год у нас было запланировано два повышения тарифов за ЖКХ. Первое повышение – маленькое, в январе, а второе – большое, в октябре. (Прим., тарифы на жилищно-коммунальные услуги (ЖКУ) в 2026 году выросли в январе: предельное повышение тарифов, по официальным данным, составило 1,7%. С 1 октября 2026 года тарифы должны вновь проиндексировать. Их рост будет различаться в зависимости от регионов).

Так вот, это, граждане, было маленькое. Пожалуйста, обратите на это внимание. Расчет был на то, что люди этого январского не заметят, а в октябре, когда заметят, будет поздно, потому что парламентские выборы, о которых мы так навязчиво напоминаем, уже пройдут.

Так вот, что-то пошло не так, потому что вроде бы рост должен был составить 1,7%, сообщает нам Антимонопольная служба, которая одновременно сообщает, что она запросила у поставщиков услуг экономическое обоснование расходов. Проверять будут Тюменскую область, ХМАО, ЯНАО, а также Сахалинскую область, Псковскую и Удмуртию. Это все очень мило, но жалуются из Москвы, Московской области и Санкт-Петербурга, а их пока проверять никто не собирается.

В общем, вроде бы это должно было быть едва заметное повышение, но оказалось как-то не так. Может быть, мы имеем дело с технической ошибкой, которая будет поправлена благодаря бдительности Федеральной антимонопольной службы. Рассчитываем на это изо всех просто сил. И вам желаем, дорогие плательщики, рассчитывать на то же самое. Но главное – помнить следующее: вот в октябре все будет гораздо хуже. А это, как говорил Конек-Горбунок, «службишка, не служба; служба будет впереди».

Далее. Мы еще с вами обещали сказать про людей, которые сидят и без интернета, и без тепла, и без света, и с повышенными тарифами за все эти отсутствующие услуги. Пришла выразительная статистика обращений с жалобами на коммунальные аварии.

Давайте так, январь всегда любимый месяц для коммунальных аварий. Почему так происходит? Разные есть тому причины. Может быть, граждане как-то особенно безобразничают на дому в конце декабря и начале января и тем самым утомляют коммунальные сети, они ломаются. Может быть, морозы чаще бывают в январе, чем в декабре, хотя в декабре они тоже бывают. Может быть, морозы бывают в декабре, но в январе от них уже все устали, и происходит перегрузка сетей, отчего они выходят из строя. Может быть, ездят на вызовы как-то хуже в начале года, чем в конце. Но, как бы то ни было, январь – месяц коммунальных аварий. Вот как-то так у нас повелось.

Но этот январь как-то отличается, если верить данным, даже от предыдущих январей. Чем это объясняют специалисты? Они это объясняют изношенностью сетей (они уже 20 лет объясняют все изношенностью сетей), а также невыделением средств на их обновление. И относительно новая беда – это кадровый кризис, то есть отсутствие людей, которые могли бы в этой сфере работать. Их действительно нету благодаря счастливой констелляции факторов: демографическому, отъезду людей на войну, отъезду людей из страны и одновременно резкому ограничению возможности мигрантам работать в этой области. Поэтому действительно чинить некому, на вызовы выезжать некому. Зато тарифы повышать, вот видите, есть кому.

Мы не хотим тут нарисовать какую-то беспросветную совершенно картину. Еще раз повторю, страна большая и вроде как на значительной части ее территории свет и даже вода и отопление, в общем, бывают. Да и вот из Белгорода, например, объявили сначала эвакуацию, а потом вроде как ее отменили. Но люди вынуждены принимать решение самостоятельно.

Но в тех местах, которые не то чтобы бомбят (например, в Ленинградской области), вот эти отключения света и тепла происходят достаточно рутинно. Это стало такой заурядной уже даже не новостью, а какой-то заурядной рябью на поверхности информационного пространства.

Уход Сергея Иванова и его сына

Сказав о людях, которые страдают от отсутствия коммунальных услуг, перейдем к тем людям, у которых, наверное, по крайней мере в этом отношении все хорошо. Некоторые кадровые новации у нас на неделе случились, и они нам позволяют посмотреть на тот аспект жизни системы, который нас волнует, а именно на ее устойчивость и способность дуплицировать самою себя, передавать себя по наследству.

Ушел на пенсию, как говорят, по собственному желанию Сергей Борисович Иванов, человек, который последние годы, с 2016 года, занимал не очень понятную должность спецпредставителя президента по охране природы, экологии и транспорту. Однако, был постоянным членом Совета безопасности и as of now, на данный момент, кажется, продолжает пока им оставаться. Но уволен с государственной службы по собственному желанию.

Мы сейчас не будем с вами обращаться к биографии Сергея Борисовича Иванова. Старожилы припомнят, как он был альтернативным преемником, как он был министром обороны. Вспомнили дело рядового Сычева (прим., судебное разбирательство, в связи с издевательствами сослуживцев над военнослужащим срочной службы Андреем Сычевым в период его службы в ВС РФ в 2006 г.), вспомнили питерский КГБ еще 70-х годов. Мы сейчас даже не об этом. Давайте обратим внимание вот на какой аспект.

С 2016 года Сергей Борисович перестал быть главой администрации президента, передал эту должность Антону Вайно, стал вот этим самым спецпредставителем, достаточно редко появлялся на публике. И не очень видно, чтобы он обладал каким-то значительным политическим влиянием.

У него было два сына. Один сын, Александр, прославившийся в свое время громкой аварией, когда он сбил пенсионерку, и ее же, кажется, пытались судить за это дело. (Прим., инцидент произошел в мае 2005 года, когда Александр Иванов, сын тогдашнего министра обороны РФ Сергея Иванова, на пешеходном переходе насмерть сбил 68-летнюю Светлану Беридзе в Москве. Дело было закрыто за отсутствием состава преступления, так как эксперты заключили, что водитель не имел возможности избежать наезда). Через некоторое время, в 2014 году, он утонул на отдыхе в Объединенных Арабских Эмиратах.

А есть второй сын, Сергей Иванов-младший, и он с 2017 года был президентом «Алросы», алмазной компании. И в 2023 году в «Алросе» произошло собрание акционеров, и они переизбрали на эту должность другого человека. То есть уже два года назад Сергей Иванов был не в состоянии обеспечить своим детям то положение, которое они занимали, пока он был еще более-менее силен. Я не хочу сказать, что потомство Сергея Иванова пойдет по дорогам и будет побираться. Наверное, у них более-менее все хорошо. Но мы с вами в прошлый раз говорили о приговоре сыну бывшего главы таможенной службы Ромодановского, который получил 16 или 19 лет строгого режима, что тоже не каждый день увидишь. (Ромодановский приговорен к 19 годам).

В общем, с одной стороны, наша политическая система отличается выдающимся консерватизмом. Если мы посмотрим на тех людей, которые были рядом с действующим президентом на момент его первого избрания в 2000 году, мы увидим многих из них в той же поре практически на тех же должностях: и Сергея Лаврова, и Эльвиру Набиуллину, и Валентину Матвиенко, Германа Грефа, Сергея Чемезова, Алексея Орлова, Александра Беглова.

Патрушев, Шойгу – плюс-минус. Дмитрий Медведев все там же ошивается. Алексей Миллер все так же возглавляет «Газпром». Игорь Сечин не на той же позиции, но более-менее на той же самой. Господи, Валентин Зорькин по-прежнему председатель Конституционного суда. Лариса Брычева по-прежнему руководит Главным государственным правовым управлением администрации президента. Сергей Миронов что-то делает, наверное. То есть все на своих местах. Более того, новых людей появилось на этом этаже достаточно мало.

Но одновременно с этим консерватизмом мы видим выдающуюся хрупкость положения этих людей. То есть раз за разом мы видим, что когда какой-то человек умирает или уходит, то его наследство в буквальном смысле подвергается, как бы это научно выразиться, раздербаниванию. Давайте даже не такой драматический пример. Шмаков ушел с должности руководителя Федерации независимых профсоюзов России. Федерация независимых профсоюзов России подвергается буквально раскулачиванию, у нее отбирают собственность. Даже ректор соответствующего профильного вуза, Университета профсоюзов, тоже подвергается раскулачиванию уже в личном качестве.

Вот опять же, был папа большой начальник – сын был высокопоставленным следователем; папа почему-то скончался у себя на дому от последствий гепатита – сына посадили на много лет. Был папа потенциальный преемник, друг, соратник Путина – сын был президентом гигантской государственной алмазной компании; папа несколько ослабел, засобирался, видимо, уже тогда на пенсию – сына тут же с этой должности снесли.

В отсутствие институциональных гарантий весь этот непотизм ничего не стоит. Помните, когда вышла публикация в издании «Проект» «Отцы и деды», сколько было разговоров о том, что это дворянство, что это новая аристократия, вот так они 300 лет и будут править Россией. Мы с вами говорили: не будут. Дворянство и аристократия при монархии опираются на институты и прежде всего на институт наследования власти и собственности. Если у вас ничего такого нету, то все ваши папы хороши только тогда, когда они бодры и не просто живы физически, а еще и занимают должность.

М. КУРНИКОВ: Давайте осмыслим и продолжим кадровую тему. Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.

М. КУРНИКОВ: Причем очень коротко осмыслим. У нас всего 50 секунд, я напомню.

Е. ШУЛЬМАН: А новый чай за 50 секунд не успеют принести? М. КУРНИКОВ: Налить чай за 50 секунд.

Е. ШУЛЬМАН: Ну ладно, хорошо.

М. КУРНИКОВ: Я просто хочу сказать за оставшиеся у меня уже 30 секунд, что забавно, но вчера замглавы администрации Кремля господин Кириенко рассказал как раз анекдот: «Может ли сын полковника стать генералом?» Ответ был: «Нет, потому что у генерала есть свои дети». «А у нас-то теперь не так», – говорит Кириенко.

Е. ШУЛЬМАН: «Вот, например, мой сын…»

М. КУРНИКОВ: Вот, например, его сын, который возглавляет ВКонтакте, если я правильно помню.

Е. ШУЛЬМАН: То есть приветствовали наступление меритократии на Руси, да?

М. КУРНИКОВ: Это вообще интересно, что имелось в виду. Но обратите внимание, как это перекликается с тем, что вы рассказывали сейчас.

Е. ШУЛЬМАН: Весьма…

М. КУРНИКОВ: Ну что, возвращаемся. Вернулись. Продолжаем.

Александр Галицкий и ближний круг премьера Мишустина

Е. ШУЛЬМАН: И продолжаем мы не то чтобы кадровую тему, но персональную. Громкая история, которая привлекла много внимания на прошедшей неделе, – это самоубийство или смерть в ИВС жены бизнесмена Александра Галицкого, Алии Галицкой, с которой он находился в судебном процессе.

На какой аспект этого комплекса событий хотелось бы обратить внимание? Мы сейчас все обстоятельства личной жизни оставим в стороне. Про это много кто вам много чего рассказывал.

Меня вот что здесь заинтересовало. Эта самая Алия подала в суд в октябре 2025 года на своего супруга. Кажется, они не были в России женаты, тем не менее совместно проживали, имели общих детей. Для российского законодательства это все то же самое. Обратилась она с иском о разделе совместно нажитого имущества. И по этому иску на его недвижимость был наложен арест. Недвижимость и имущество там на большую сумму (435 миллионов рублей). Назначена была экспертиза, должна была быть установлена рыночная стоимость. Она хотела также, чтобы был обращен этот арест на его банковские счета. Этого не случилось, но арестована была недвижимость: земля, квартира, коттедж и так далее.

В прессе Александр Галицкий называется обычно бывшим членом совета директоров «Альфа Банка». Но я бы сказала, что это совершенно не основная его характеристика. Я опять же сейчас не буду рассказывать его долгую биографию. Это такой IT-предприниматель, физик, ушедший в бизнес.

Но что нам с вами важно? Его большие коммерческие проекты – это инвестиционный фонд Almaz Capital и это маркировка «Честный знак», которая представляет собой некий дополнительный налог на покупку самых разных товаров. Начался этот эксперимент с маркировки шуб, сейчас это уже десятки разных категорий товаров. Как вы понимаете, это просто такой дополнительный сбор. В этом «Честном знаке» у Галицкого – 25%, у принадлежащей ему группы, 50% – у Алишера Усманова, 25% – у «Ростеха».

Кроме того, в «Альфа Банке» Галицкий находился еще с одним предпринимателем, чье имя недавно звучало – с Сергеем Мацоцким. Помните такого? Они вообще, судя по всему, партнеры. И они оба вышли из «Альфа Банка» с целью избежать западных санкций.

Мацоцкий – тот самый человек, который делал информационную систему и IT-систему для Федеральной налоговой службы, когда руководителем ее был нынешний премьер Мишустин, и который остался Мишустину чрезвычайно близок. На него тогда не просто завели уголовное дело, а его еще и арестовали, а потом дело закрыли и его отпустили. Мы тогда говорили, что премьер сумел, совершенно очевидно, отбиться и защитить своего человека. Но что сам уровень притязаний силовиков, что их челюсти защелкали уже прямо у самого премьерского уха – это в некотором роде опасный маркер того, насколько высоко может подниматься уровень тех внутриэлитных репрессий, за которыми мы с вами так пристально следим.

Вот опять же, если мы с вами сейчас не будем смотреть на то, кто кому жена, кто кому муж и кто правильно и неправильно поступает при разводе, давайте следить, что будет с этим Галицким дальше, будет ли продолжение обвинений в том, что он в семейном кругу ругал Путина Гитлером и хвалил Зеленского за героизм, что будет с этим арестом имущества теперь, получится ли у него как-то защититься от этих обвинений. Мы сейчас опять же не говорим о том, правдивы ли они, нравственный ли он человек, хорошо ли он поступал в своей семейной жизни.

Мне кажется, что тут имеет место какая-то неприятная суета вокруг премьера. Неприятная я имею в виду для него самого.

У покойной Алии, судя по тому, что говорят ее адвокаты, с тех пор как она разошлась с этим Галицким, образовался какой-то новый муж, который вроде бы в ее предсмертной записке тоже упомянут. В общем, тут могут быть еще некоторые неожиданности.

Внутриэлитные репрессии развиваются своим путем. По делу ростовских судей имеем первый приговор: бывшего председателя районного суда приговаривают к 10 годам колонии и штрафу в размере 15 миллионов рублей, женщину-судью. 10 лет – серьезный срок. Другие участники той же схемы получают соответственно 9 лет и 15 миллионов штрафа, 6 лет и все те же 15 миллионов штрафа. Это у всех так.(Прим., по "делу ростовских судей" 22 декабря 2025 года районный суд Краснодара признал виновной экс-председателя Ростовского областного суда Елену Золотареву – 15 лет лишения свободы с конфискацией и штрафом в 170 млн рублей; заместитель Золотаревой Татьяна Юрова – 13 лет, штраф 120 млн рублей; экс-председатель Железнодорожного районного суда Ростова-на-Дону Георгий Бондаренко – 6 лет, штраф 4 млн рублей; бывший начальник управления судебного департамента Ростовской области Андрей Рощевский – 8 лет, штраф - 50 млн рублей.)

Аресты в Минобороны и МЧС

В Минобороны, где, казалось бы, уже всех буквально пересажали, новое уголовное дело. ФГАУ «Росжилкомплекс» и департамент жилищного обеспечения Минобороны РФ. Это, соответственно, Минобороны и их подрядчики.

Замглавы департамента международной деятельности МЧС и бывший замдиректора того же департамента – оба арестованы: мошенничество в особо крупном размере (любимая наша ныне народная статья 159 часть 4) и взятка в особо крупном размере, тоже вещь весьма-весьма популярная. Как сообщает агентству ТАСС источник, уголовное дело может быть связано с коррупцией в международной организации гражданской обороны. Вот что, понимаете ли, бывает. Это мы к тому, что там тоже ничего не заканчивается.

Хотя, например, в Минобороны есть ощущение, что забрали уже всех и пошли по второму и третьему кругу. Но, впрочем, такое же ощущение, например, охватывает, когда пытаешься осмыслить, как вы бы выразились, происходящее в Ростовской области или теперь уже и в Краснодарском крае. То есть там берут обычно, начиная снизу, потом поднимаясь наверх. То есть основной порядок такой: задерживается, потом арестовывается замдиректора департамента, потом директор департамента, потом вице-губернатор, ну и губернатор, если повезет. Кстати, в Москве арестовали вице-губернатора Чукотки, он же бывший глава департамента аграрного Курганской области, опять же крупная взятка.

М. КУРНИКОВ: Широко его бросает.

Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, это кадровая политика федерального центра последнего времени, политика так называемых варягов. Цель состояла в том, чтобы региональные элиты не укоренялись и не обрастали коррупционными связями. Поэтому их все время пересаживают с одного места на другое, с тем чтобы они не имели никакого отношения к региону, которым они пытаются руководить. Но как мы видим, частые перемещения коррупции, видимо, не помеха.

Сокращение обучения социальным наукам

Два сообщения гуманитарного характера по тем темам, которые мы отслеживаем.

М. КУРНИКОВ: Это уже перед понятием.

Е. ШУЛЬМАН: Это уже перед понятием. Это два последних буквально сообщения. Мы с вами смотрим за новой государственной политикой в сфере высшего образования, которая состоит в ограничении доступа граждан Российской Федерации к высшему образованию, а теперь уже и к получению полного среднего образования, затруднении доступа в 10–11 классы. Недавно мы сообщали, как Минпросвещения с гордостью отчиталось, что меньше школьников теперь учится в старших классах, больше идут в ПТУ. Нам всегда казалось, что Министерство просвещения должно хвастаться скорее успехами в просвещении, а не в воспрепятствовании ему. Но по-разному бывает.

М. КУРНИКОВ: Это устаревший взгляд.

Е. ШУЛЬМАН: Это устаревший взгляд, да. Теперь новый предмет для гордости. Минобрнауки нам сообщает, что в вузах России сократили 47 тысяч платных мест, преимущественно по направлениям экономика, юриспруденция и связи с общественностью.

Мы с вами говорили об этой политике: сокращаются бесплатные места, оставшиеся бесплатные места распределяются среди льготных категорий, сокращаются платные места и уничтожаются целые направления. В результате чего те частные вузы, которые еще функционируют, не могут набирать людей на эти направления. Это направления в основном гуманитарные и по социальным наукам, в том числе экономика, юриспруденция, которые мы считаем социальными науками. Соответственно, они закрываются сами, не дожидаясь того, чтобы у них отбирали лицензию. Цель – сократить количество людей с высшим образованием в России, в особенности тех людей, которых обучали о том, как общество функционирует.

Предполагается, видимо, что все эти люди, вот те, которые не пошли в 10 класс, они очень быстро выйдут на производство и будут, наверное, как-то ковать оборонный щит Родины, а также улучшать ея демографическую ситуацию. Результат будет другой. Но кто же нас слушает?

Русский язык в новой конституции Казахстана

И последнее в разделе событий. Мы с вами в прошлый раз говорили довольно подробно о новой Конституции Казахстана. Будем продолжать за этим следить – во-первых, из бескорыстной любви к конституционному праву, а во-вторых, потому что каждая автократия несчастна по-своему, но сходство между ними также чрезвычайные. Сразу скажу, что заветного обнуления мы пока еще не дождались. Хотя само наличие новой конституции может предполагать, что теперь весь отсчет времени ведется с нуля. Но справедливости ради скажем, пока ничего подобного не произошло.

И в прошлый раз мы задавались вопросом, что будет со статусом русского языка в новой Конституции. Будет так. Зампред Конституционного суда Казахстана сообщил нам следующее. В Конституции раньше было «русский язык официально используется в госорганизациях и органах местного самоуправления наравне с казахским», а теперь вместо «наравне» будет «наряду». Как мы с лингвистической точки зрения читаем эту поправку?

М. КУРНИКОВ: Надо ее на казахском прочитать.

Е. ШУЛЬМАН: Вот я тоже об этом подумала, поэтому я вас и спрашиваю как известного знатока казахского языка.

М. КУРНИКОВ: Я не видел казахский вариант и не настолько хорошо знаю казахский язык, к сожалению.

Е. ШУЛЬМАН: Зампред Конституционного суда Казахстана говорит, что изменения носят редакционный и стилистический характер. Я бы сказала, что «наряду» – это как-то не так обязательно, как «наравне». Но, может быть, это мы придираемся.

М. КУРНИКОВ: А мы перейдем к понятию.

Е. ШУЛЬМАН: А мы перейдем к тем понятиям, которые мы можем понять.

М. КУРНИКОВ: Да.

Понятие — прозрачность (транспарентность, легибильность)

М. КУРНИКОВ: Вы знаете, прежде чем мы перейдем к понятию, я скажу, что отсюда мы поедем в Амстердам, а потом – в Мюнхен, вот уже на этой неделе. И казалось бы, в Нидерланды мы едем в третий раз, должны уже надоесть, по идее.

Е. ШУЛЬМАН: Нам Нидерланды?

М. КУРНИКОВ: Нет, мы нидерландцам. Ну третий раз уже едем. Е. ШУЛЬМАН: Сколько можно…

М. КУРНИКОВ: Но в этот раз такая тема, «Эмиграция, которая пришла к власти», что я уверен, что…

Е. ШУЛЬМАН: Надоесть она не может.

М. КУРНИКОВ: Да, амстердамцы и гаагцы придут. Ну, а мы действительно переходим к понятию.

Е. ШУЛЬМАН: Вот уже который выпуск понятия у нас не сопровождаются отцами. Это как-то меня печалит. Я буду стараться вернуться к обычному формату. Ну вот, например, в прошлый раз у нас было понятие «социопатия». Но вот кого тут возьмешь в отцы? Не Эпштейна же. Поэтому в этот раз у нас понятие не такое социопатичное. Но тем не менее отец мог бы быть, но он у нас уже был.

Итак, мне показалось интересным поговорить о понятии «прозрачность», она же «транспарентность», она же «читаемость». А также есть еще такое замечательное слово, которое наверняка вы, дорогие слушатели, не слышали – «легибельность». Не «гибельность», а «легибельность». Легибельность – это вот и есть удобочитаемость.

Почему отец у нас уже был? Во-первых, что такое прозрачность? Прозрачность в социальном контексте понимается по-разному. Она понимается в основном в положительном смысле и означает открытость. Открытость кого? Открытость государства гражданам или открытость корпораций рынку, или открытость предприятия своим акционерам. Имеется в виду подотчетность. Имеется в виду вот эта самая транспарентность. Транспарентность считается лекарством против коррупции. Инструменты транспарентности – это, например, регулярная отчетность государственных служащих о своих доходах, а иногда и расходах. То есть когда мы говорим о прозрачности институтов для людей, то эта самая транспарентность является или понимается как одно из свойств демократического правового общества.

Но есть и оборотная сторона. Как у всего в социальном пространстве, никогда одной стороны не бывает. В социальном пространстве не бывает ничего плоского, а также не бывает ничего ровного. С одной стороны, когда вам на кассе выдается чек, то это показывает прозрачность расчетов. Когда у вас в банковском приложении есть список ваших приходов и расходов – это тоже прозрачность ваших финансов для вас. Но когда этот ваш телефон попадает в чьи-нибудь другие руки, то вы становитесь прозрачны для того, кто обладает этой информацией.

М. КУРНИКОВ: Легибельным.

Е. ШУЛЬМАН: Легибельным, то бишь читаемым для него. Тот отец, который был уже у нас в нашей рубрике «Отцы», – это Джеймс Скотт. Помните книгу «Оружие слабых»?

М. КУРНИКОВ: Да.

Е. ШУЛЬМАН: Великая книга, на самом деле. Также у него есть другая книга, которую мы упоминали в наших выпусках, называется она Seeing Like a State («Видеть, как государство»). В русском переводе она называется «Благими намерениями государства».

М. КУРНИКОВ: Я знаю другую книжку «Благими намерениями».

Е. ШУЛЬМАН: Вот, вот, вот. Она про Русскую православную церковь и как она дошла до жизни такой. В оригинале подзаголовок книги звучит следующим образом: «Как некоторые схемы для улучшения человеческой жизни провалились». По-русски так: «Почему и как проваливались проекты улучшения условий человеческой жизни». Вот Скотт вводит эту легибельность (legibility), то бишь удобочитаемость. Государство со своей стороны стремится сделать общество удобочитаемым, стандартизируемым.

Почему государства стремятся вносить все в реестры? Потому что реестр машиночитаем. Почему граждане должны быть зарегистрированы одинаковым образом? Почему нам всем присваиваются номерочки? Вот мы с вами рассуждали в первой части о 15-цифровом номере каждого телефонного устройства. Но ведь и у каждого из нас есть такой номер. Сопротивляются этому одни мракобесы, которые говорят, что это число дьявола и что когда всех пронумеруют, тут-то и наступит апокалипсис. Над этими людьми принято смеяться. Насчет апокалипсиса мы не знаем, насчет числа дьявола тоже не будем вводить никого в заблуждение. Но действительно государство стремится упростить общество таким образом, чтобы с ним было удобно работать. Государство – это в некоторой степени машина, хотя оно тоже состоит из людей.

Вот эта вот мания реестров – больше реестров богу реестров – это попытка любую серую для государственного взгляда зону сделать прозрачной. Тут, конечно, никак нельзя не вспомнить великий роман «Приглашение на казнь» Владимира Владимировича Набокова. Там главного героя, Цинцинната Ц., помните, в чем обвиняли? В гносеологической гнусности, столь редкой и неудобосказуемой, что приходится пользоваться обиняками вроде «непроницаемость», «непрозрачность», «препона». Вот Цинциннат Ц. – он непрозрачный, а все остальные жители этой странной ретро-утопии – они как раз прозрачные. Вот это идеальная ситуация.

Тот сорт антиутопии, который описывается понятиями «цифрового ГУЛАГа», surveillance state, паноптикон… Помните, мы с вами про паноптикон и про Фуко тоже говорили. Это вот как раз оно.

Что же делать, спросим мы самих себя. С одной стороны, граждане по мере того, как они становятся более грамотны и осознают свою гражданскую роль, свою роль налогоплательщиков и избирателей, стремятся знать о власти все больше и о корпорациях все больше. И о том, что им в еду подсыпают, тоже хотят знать. Грамотные все стали и читают мелкий шрифт. Они требуют раскрытия данных. Государства и корпорации раскрывают данные, но также они стремятся столько же знать о самих гражданах.

Мы постоянно оказываемся в ситуации, когда инструменты нашего удобства оказываются инструментами слежки за нами. В его современном виде мобильный телефон – довольно полный аналог электронного браслета, только мы его покупаем за свои деньги, носим, волнуемся, когда он ломается, чиним его, когда он перестает работать, вместо того чтобы отрезать его ножницами и сбежать, как делают с обычным электронным браслетом. Но сбежать некуда. Мы не можем никому советовать жить в лесу, как Агафья Лыкова, и пользоваться только кнопочным телефоном.

Каким образом это противоречие разрешается? Пока оно никак не разрешается, потому что технологии меняются слишком быстро и институты не справляются со скоростью этого технологического прогресса. На самом деле, то страшное государство, которое типа устанавливает «цифровой ГУЛАГ», всего лишь пытается, как черепаха за Ахиллесом, ползти за вот этим ходом технического прогресса.

Кстати говоря, мы уже тут помянули бедного Эпштейна, но ситуация, в которой на голову общества вываливается вот этот гигантский архив, о котором сейчас столько разговоров, – это демонстрация дисфункции институтов. Сбором, анализом такой информации должны заниматься, вообще-то говоря, правоохранительные и судебные органы. Перекладывая на общество обязанность следователя, судьи и палача, институты делают шаг назад и говорят: «Мы тут ни при чем. Вот вам три миллиона файлов, делайте с ними, дорогие граждане, что хотите».

Граждане приветствуют это как невероятную открытость. Но что же в этом хорошего-то? У общества нет инструментов для того, чтобы переработать эту информацию и сделать из нее какие-то регламентированные выводы. В результате люди просто кидаются друг на друга, потому что один нагуглил одно, другой нагуглил другое, и каждый имеет по этому поводу какое-то свое мнение.

В общем, прозрачность – обоюдоострое оружие. Хуже всего, конечно, тем обществам, у которых больше прав у государства, чем у граждан. Поэтому жалкие гражданские требования типа «опубликуйте какую-нибудь декларацию раз в году» очень быстро пресекаются. Мы видим, как в Российской Федерации эта сторона прозрачности уже давно закрыта. Никакой информации о госслужащих легально получить уже невозможно. Государственные корпорации закрывают свои советы директоров и свои правления, потому что санкции. Под предлогом безопасности можно закрыть что угодно. А вот граждане, пожалуйста, зарегистрируйте телефончик, сдайте биоматериал, установите приложение, вот вы будете полностью прозрачны.

Поэтому, кажется, хоть какое-то худое и бедное соблюдение этого баланса возможно только в демократиях, где граждане могут хоть как-то минимально бороться за свои права. Иначе прозрачность оборачивается только в вашу сторону и используется только исключительно против вас. Но пароль на телефон все-таки установите.

М. КУРНИКОВ: Ну, а мы переходим к вопросам.

Вопросы слушателей

М. КУРНИКОВ: Я начну с вопросов, которые оставили наши зрители в Патреоне. И отдельно скажу, что после завершения трансляции мы будем здесь из зала принимать вопросы. И те, кто подписан на нас в Патреоне и на второй уровень в Ютубе, они смогут потом продолжить смотреть нас в прямом эфире или потом посмотреть в записи.

Вопрос о бдительной демократии

Но первый вопрос такой, от Лаши: «Уважаемая Екатерина Михайловна, рассматривая различные страны, проходящие через авторитарный регресс, можно заметить одну общую закономерность: авторитарная власть атакует, демократические силы реагируют. А есть ли способ, при котором различные демократические силы могли бы сами выступать в наступательной роли, а не только реагировать, когда у власти находится авторитарный режим?». Упреждающий удар.

Е. ШУЛЬМАН: Упреждающий удар. Вы знаете, все вот это богатство демократического устройства – это и есть упреждающий удар. Все демократические системы, все сдержки и противовесы, все электоральные механизмы направлены на одно-единственное – на препятствование концентрации власти. А, соответственно, авторитарный регресс состоит в том, что власть концентрируется, а демократия ее распределяет. Поэтому в некоторой степени вечная бдительность – это обязанность граждан демократического государства и это обязанность всех его институтов.

В некоторой степени демократия, которая у нас считается каким-то праздником прекраснодушия, исходит как раз из примата порочности человека. То есть человек как таковой стремится поработить ближних, грабить их, убивать и лишать свободы. Поэтому мы никому не доверяем, мы никому не даем много власти, мы никому не даем надолго даже немного власти, мы всех перепроверяем десять тысяч раз, мы стравливаем между собой группы интересов, с тем чтобы они друг друга контролировали, мы создаем органы власти таким образом, чтобы они были сложно переплетены друг с другом и ни один не мог ничего решить без согласия других.

Почему мы так поступаем? Потому что как только мы оставим этих волшебных людей в покое… Опять же, Питирим Сорокин нам говорил, что там всегда будет больше психопатов, чем в любых других трудовых коллективах. Так вот, как только мы предоставим их самим себе, они собьются в стаю и нас загрызут. Если мы считаем, что люди по своей природе прекрасны, патриотичны, самоотверженны и стремятся нанести ближнему добро, то мы найдем самого хорошего человека и дадим ему побольше власти, и пусть он сделает нам хорошо. Так что прекраснодушие – это как раз автократия, а демократия – это вечная бдительность. Вот в этом и состоит проактивность любой демократии.

Поэтому, пожалуйста, никому не верьте, вообще никому совсем, даже той партии, которую вы поддерживаете, даже тому лидеру, который вам нравится. Они такие же точно, как и все остальные. В небольших дозах и в очень ограниченном количестве стреноженные они приносят пользу. Если их развязать… Как в сказке, помните, Иван Царевич, видит связанного Кощея, тот говорит: «30 лет я тут уже связанный сижу. Дай мне, Иван Царевич, напиться». Тот жалеет его сдуру и дает ему напиться. Что дальше происходит? Кощей разрывает свои цепи и похищает Василису Премудрую. Не поступайте так ни в коем случае.

Никогда нельзя успокаиваться. Нет никакой системы, которая была бы гарантирована от этого самого авторитарного регресса, потому что природа власти такова. Такая вот она зловещая, ничего не поделаешь.

М. КУРНИКОВ: Я думаю, что кто-то мог волноваться, что в сегодняшней программе ни разу не был упомянут Пропп. Но ничего страшного, сказками мы компенсируем.

Е. ШУЛЬМАН: Не-не, Набоков и Пропп в каждом выпуске.

Вопрос о самоогораживании ЕС

М. КУРНИКОВ: Руслан спрашивает вас: «Европа ограничивает получение виз для россиян, а также отказывает в убежище для дезертиров и людей, преследуемых по политическим мотивам. А в чем логика этих решений ЕС? И что они ожидают от простых россиян? Выглядит как посыл всем уехавшим “возвращайтесь и становитесь частью режима”».

Е. ШУЛЬМАН: Логика, насколько я могу ее понять, следующая: Россия является источником опасности, от нее происходят всякие гадости (диверсионные акты, например, и другие диверсионные акты), поэтому чем мы будем разбираться, кто из вас хороший, кто плохой, мы лучше оградимся от всех; которые более-менее хорошие, они, наверное, уже приехали, кто сейчас собирается приезжать, он тем более подозрительный.

Почему это так? Непонятно. Те диверсионные акты, исполнителей которых удалось поймать, оказались исполненными людьми с видами на жительство, с гражданствами, с украинским гражданством довольно часто. Отлично ГРУ наше умеет работать с самыми разными категориями людей, не только с теми, кто вынужден какую-то визу получать жалкую, для того чтобы поехать в Европу.

Вы знаете, в периоды такого рода угроз, вызовов и пониженной социальной ответственности и повышенного внимания к вопросам безопасности принимают решения и влияют на принятие решений как раз органы безопасности. А у них логика простая. Они мыслят двоичным кодом, типа убить или не убивать. Вот, собственно говоря, всё. Убить – лучший выход, не пустить – лучший выход. Господь разберет своих. Это логика упрощения. Кроме того, это можно продать ведь избирателю. Избиратель тоже встревожен, когда у него свет вырубили, как вот тут в некоторых районах Берлина в начале января произошло. Поэтому ему скажем: «Мы больше ни одного вот этого злобного россиянина не пустим, чтобы он не перегрыз нам кабель». Хотя, может, кабель перегрыз кто-нибудь даже и другой.

То есть тут есть и вот эта логика театра безопасности, логика спецслужб, логика служб безопасности, которые имеют все больше и больше политический вес во всех странах, потому что все всего боятся по понятным причинам, и логика электоральная, которая тоже требует простого слогана, который уместится на листовочке. Изложить там миграционную политику или политику в отношении России, которая разделяла бы российское общество, российское государство, долго и скучно, никто не будет слушать. А вот пресечь, запретить, отрезать, отменить – это легко, понятно. Грустно, но понятно.

Вопрос о механизме амнистии

М. КУРНИКОВ: Sweet Baby спрашивает вас в ютуб-канале «BILD на русском»: «Как гипотетически может выглядеть амнистия политзаключенных? Если с очевидно политическими статьями за слова все более-менее понятно, то что делать с террористическим кустом статей, по которым осуждены реальные преступники, виновные в совершении терактов и гибели людей? Нужно будет отправлять каждое дело на пересмотр или довериться спискам правозащитников? Что нам говорит об этом опыт других стран с похожей ситуацией?»

Е. ШУЛЬМАН: Очень хороший вопрос. Действительно, надо об этом думать. Опыт других стран с похожей ситуацией говорит нам о том, что применяются комбинированные инструменты. Есть простые случаи, есть статьи чисто политические. Понятно, что дискредитация вооруженных сил, распространение заведомо ложной информации, оскорбление чьих бы то ни было чувств – это все понятные пустые неправовые статьи. Они просто отменяются, и все вынесенные по ним приговоры отменяются также.

Далее наступают случаи менее простые. Действительно, преступления террористической и экстремистской направленности, в которых есть, наверное, какая-то сущностная компонента тоже. Хотя, что касается экстремизма, то есть мнение среди правоведов, что нет такого преступления. Тоже непонятно, что такое экстремизм. Если кто-то что-то поджег, нарисовал свастику на синагоге или кого-нибудь побил из соображений расовой ненависти, то это понятные преступления, не надо выдумывать им еще какую-то сверху дополнительную квалификацию. А вот терроризм действительно существует.

Так вот, на этом втором этапе, когда мы простое отсеяли, у нас остается менее простое. Тут мы идем к уважаемым правозащитным организациям, берем списки политзаключенных и преследуемых по политическим мотивам (это два разных списка, второй больше) и, соответственно, смотрим на этих людей и их тоже выпускаем.

Далее в этой замечательной обстановке либерализации и гуманизма понятно, что будут происходить пересмотры дел. Можно выделить список судей. Вот, например, судья Валайтус. У него, наверное, есть какой-нибудь список дел. На самом деле, так называемые политические судьи все известны. Их не так много. Судейский корпус шарахается от такого рода дел, поэтому в каждом городе и в каждом районном суде более-менее знают, кому отдавать вот этот весь мусор. По Москве эти судьи стали даже в некоторой степени знаменитостями, их фамилии на слуху. Это все, естественно, тоже надо будет пересматривать. Ну и далее у самих посаженных или обвиняемых будет возможность попросить о пересмотре своего дела.

То есть это поэтапный процесс. Это система сит. Сначала вот самое большое сито. И поверьте, значительная часть всей проблемы решится уже на первом этапе, потому что авторитарное государство со своим авторитарным законотворчеством нам тут помогает. Оно само пишет такие законы, у которых на лбу написано, что они принцип Радбруха нарушают и что они неправовые. Тут все легко.

А дальше по мере сужения этих самых ситечек будет применяться все более и более индивидуализированный подход. С восстановлением конкурентного правосудия, нормального суда, в котором есть защита и есть обвинение, вообще, вы знаете, как хорошо-то жить можно по любому делу, не только политическому, но и по неполитическому. А вот эти все бесконечные статьи 159-е, по которым судят кого ни попадя. А опять же история про то, как, оказывается, жена занимается вымогательством у мужа в процессе развода. Это тоже был бы суд нормальный, мог бы как-нибудь дело это решить. Так что лиха беда начало.

М. КУРНИКОВ: Спасибо большое всем, кто вопросы присылал. У меня, как всегда, в конце есть хорошая новость от телеграм-канала «Эхо Новости». Причем у меня даже две, одна на всякий случай запасная, если вы не признаете первую хорошей. Оркестр в Башкортостане публично вступился за своего арестованного директора. Мы вообще отвыкли от того, что бывают такие акции протеста.

Е. ШУЛЬМАН: Да, это прям удивительно.

М. КУРНИКОВ: Но действительно Государственный академический симфонический оркестр Республики Башкортостан публично заявил о невиновности директора оркестра, которого суд в Уфе отправил под домашний арест. И была прочитана речь от дирижера. И весь зал аплодировал, и весь оркестр аплодировал. Представляете, и такое бывает.

Е. ШУЛЬМАН: Да, да. Это очень здорово. Это действительно хорошая новость. Вы знаете, я должна внести одну поправочку, для того чтобы мы не дезинформировали дорогих слушателей. Я, вчитавшись в вот это постановление, которое мы вам тут цитировали в ходе рекламного перерыва, должна сказать, что подсудимый Йовдий признал свою вину. Я сказала, что не признал. Вину он признал, в содеянном раскаивается, не поддерживает действующий режим Украины. Но не помогло. 30 тысяч штрафа все равно назначили.

Я не думаю, что при любом раскладе по такой статье можно было в первый раз получить что-нибудь, кроме штрафа. Не признавайте вину, дорогие коллеги, если вы вдруг окажетесь в такой ситуации. Вы ускоряете тем самым судебный процесс, это правда, но участь свою никак не смягчаете, вне зависимости от того, что вам рассказывают. И адвоката надо иметь своего, а не по назначению.

М. КУРНИКОВ: Откровенно говоря, то, что вы вернулись к этой теме в самом конце программы, немножко усложняет мою последнюю фразу «ставьте лайк этому видео».

Е. ШУЛЬМАН: Понимаю.

М. КУРНИКОВ: Однако, не забывайте, что это все-таки можно делать.

Е. ШУЛЬМАН: Защищайте свои информационные носители и далее чувствуйте себя совершенно свободно.

М. КУРНИКОВ: Всем пока.

Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.