Грёзы Парящей Земли

Грёзы. Глава II

2026-06-26T22:49:16.923Z

Очертания комнаты становились чётче, и слова расплывались от слёз. Свет резал глаза, как снег в ясный день, и колючий холод заставлял тело дрожать. Кто-то коснулся её лица горячими ладонями и заговорил знакомым голосом, но что ей говорили она не могла разобрать.

Холодный свет сгустился где-то в стороне, забрав с собой мороз, и замер там, словно выжидая момент снова заполонить собой всё пространство, заморозить всё вокруг, даже усмирить огромные буйные волны океана далеко внизу...

— ...слышишь, девочка моя?

— Папа?.. — едва слышно отозвалась княжна, наконец различив так хорошо знакомое лицо на расплывшемся силуэте. — Холодно...

— Ничего, это ничего, птенчик, мы тебя согреем.

— Вода замёрзла...

Альвин резко вскинул голову, услышав язык Имен. На краткое мгновение на его лице отразилось замешательство, когда он встретился взглядом с заспанными изумрудными глазами, так сильно похожими на Вальдемаровы. Княжна скользнула по нему невидящим взглядом и снова прикрыла веки, а он сложил руки на груди и задумался.

— Элена, Элена! — Вальдемар легонько похлопал её по щеке.

— Всё в порядке, Вальдемар, опасности больше нет. Я пошлю кого-нибудь за лекарем, — сказал Альвин и вышел из комнаты.

Холодный свет удалился. Комната погрузилась в сумерки, которые даже яркое солнце, глядящее прямо в окно, не могло растворить. Но стоило княжне снова открыть глаза, как лоб пронзила тупая боль. Она болезненно сощурилась.

Над ней суетилась пышная женщина в косынке, что-то бормотала, касалась пальцами её тела, и она чувствовала, как сквозь кожу проникает тепло, а одеревеневшие мышцы наливаются силой. Потом перед ней оказалась светловолосая круглолицая девушка.

— Кая... — слабо улыбнувшись, произнесла княжна. Фрейлина крепко обняла её.

— Как же ты всех напугала, — прошептала она над ухом княжны. — Переполошила даже соседние княжества.

— Что?.. — непонимающе спросила Элена.

— Его Милость за князем Хладоземья послал, чтобы тебя разбудить. Такой сильной магии в жизни не видела! Даже под чары попала случайно...

Кая помогла ей встать, потому что тело её не слушалось, помогла умыться, потом подвела к туалетному столику с зеркалом, и Элена уставилась на свое отражение так, будто видела себя в первый раз. Десятидневный сон превратил её в привидение — настолько она стала бледная. Щёки впали, губы потрескались, под глазами залегли лиловые тени. Кая, заметив её хмурое выражение лица, тактично промолчала.

Пока Кая прочёсывала длинную спутанную косу, наносила румяна и подбирала заколки, Элена равнодушно слушала, как прошли десять дней её сна в замке. Как прибыл Альвин Хладоземский, как оказалось, что её утащила в Мир Снов мара, и что Белый Князь спас её невероятной способностью проникать в Мир Снов и возвращаться обратно. От вихря вопросов, взвившихся в мыслях, у княжны загудела голова.

— А что было до того, как я уснула? — Элена через зеркало увидела, как на лице Каи появилось тревожное выражение.

— Ты... не помнишь?

— Совсем ничего, — мотнула головой княжна.

— Так, ну-у… Был обычный день, ты гуляла в саду со Стихиаром, промочила ноги из-за растаявшего снега, — голос фрейлины был ровным, но от чего-то Элене стало не по себе от её слов. — Вечером у тебя испортилось настроение, ты, как обычно, стала несносной, за что-то обиделась на Стихиара, прогнала меня и ушла в библиотеку. Не знаю, что ты там искала, да так и уснула за книжками, а разбудить тебя не удалось, поэтому Его Милость принёс тебя в кровать сам. Но тогда мы ещё не поняли, насколько крепко ты спишь…

Кая притихла, встретившись взглядом с княжной в зеркале. Элена хмурилась.

— Почему у меня испортилось настроение?

Кая помедлила, но ответила:
— Его Милость не хочет пускать тебя в город на праздник.

Княжна вздохнула. Об этом ей точно не хотелось бы вспоминать. Она за всю жизнь ни разу не пересекла стену, отделяющую территорию замка от города, расположенного ниже по склону горы. И никогда не спускалась к озеру-морю, отдаленный рокот которого она слышала каждый день, открывая окно спальни или поднимаясь на башни. Даже в праздники ей приходилось довольствоваться лишь наблюдением в подзорную трубу с башни, если везло на ясную погоду. В замке Вальдемара много лет не устраивали балов.

Кая без слов поняла настроение подруги.
— Сложно винить отца в беспокойстве о своих детях, моя княжна.
— Стихиара его беспокойство не касается, — мрачно ответила Элена. Кая промолчала и вернулась к колдовству над её причёской.

Но Элена не успокоилась. Она вдруг так чётко вспомнила своё негодование после разговора с отцом, что слова полились из неё бурным потоком:

— Это несправедливо! Ну, почему, почему ему можно выходить в город, ходить к кораблям, гулять по улицам, а мне — нет? И не смотри на меня так! И не рассказывай мне, что там не на что смотреть, я знаю, вы с ним сговорились в этом! В детстве я думала, что просто ещё мала, что Стихиару можно за стену, потому что он взрослый. Думала, исполнится мне четырнадцать, как ему, и отец меня отпустит с ним. Или с собой возьмет в порт, хоть разочек! Но мне уже шестнадцать, а отец непреклонно отказывает мне в прогулке, как будто ещё сильнее ограничивает. Я даже не наследница трона, а Стихиар — да, но взаперти держат меня! Ну, почему, Кая?!

— Откуда же мне знать? — с печальной улыбкой ответила Кая, привыкшая к подобным жалобам Элены. Она принялась укладывать плотную косу вокруг головы княжны, но Элена вдруг воскликнула:

— Не хочу причёску! Голова болит, оставь простую косу.

— Ладно. Тебе не обязательно спускаться в трапезную. Думаю, все поймут, если ты останешься завтракать у себя в покоях, — мягко сказала Кая, аккуратно ослабляя плетение и завязывая ленту на конце длинной тёмной косы. Элена не сразу ответила, будто смысл сказанного дошёл до неё лишь спустя время.

— Я совсем не хочу есть…

— Ну, знаешь, — хмыкнула Кая, уперев руки в бока. — Сомневаюсь, что в Мире Снов тебя кормили. Придётся есть столько, сколько скажет лекарь.

Княжна проигнорировала это заявление, направив опустевший взгляд куда-то сквозь своё отражение. Кая продолжила рассказывать о произошедшем, но Элена глубоко погрузилась в собственное состояние, и совсем не обращала внимания на фрейлину. Кая сдалась, самостоятельно выбрала тёплое платье изумрудного цвета и привычным ритуалом помогла Элене одеться.

Из соседней комнаты донёсся звон посуды и шаги горничной, которая принесла завтрак. Кае пришлось настойчиво коснуться плеча Элены, чтобы вывести её из оцепенения, и взять её под руку, чтобы довести до стола, на котором уже стояло несколько разных блюд, дымящийся чай и приборы. Элена даже не притронулась к еде и потянулась за чашкой с дымящимся чаем. Кая села с ней за стол, взяла булочку, разрезала её и намазала одну половинку маслом, а затем протянула Элене. Княжна лишь отрицательно помотала головой.
— Элена, ешь, — настойчиво сказала Кая.
— Не могу, — ответила Элена и сделала ещё глоток напитка, запах которого, в отличие от всего остального, не вызывал у неё тошноты. От чая во рту ощущался холодок, а по телу разливалось приятное тепло. — Что это за чай?
— Не знаю, — Кая пожала плечами и, налив себе напиток, поднесла к носу чашку. — Кажется, мята и смородиновый лист. И ещё что-то… незнакомое. Наверно его сделали по велению князя Альвина. Я слышала, что он говорил об особом напитке Его Милости, когда они уходили отсюда.
Перед взором Элены возник туманный образ человека в белых одеждах, который стоял рядом с ней, когда она открыла глаза. От него исходило сияние, показавшееся ей смутно знакомым, но тогда она была ещё на грани сна, и ничего не понимала. А сейчас яркая вспышка в памяти заставила её ахнуть и едва не опрокинуть на себя горячий чай. Кая подскочила и забрала у неё чашку:

— Осторожнее, Элена!
— Так вот, что это был за свет! Это он! — воскликнула Элена.

Кая замерла и нахмурилась:

— Элена…
— Да нет же, послушай! Эта вспышка на корабле, это был он, Альвин! Тот же свет, что…
— На каком корабле, моя княжна? — выражение лица Каи приобрело полную растерянность.
Лицо же княжны в одно мгновение переменилось несколько раз, остановившись на эмоции, граничащей с ужасом.

— Моя княжна? — напряженно повторила Кая.
— Корабль, — прошептала Элена и мгновенно вскочила с места, рванувшись к выходу из комнаты, не обращая внимания на непослушные мышцы и головокружение.
— Элена!
Она выбежала в коридор, но, не миновав и трех метров, пошатнулась и тяжело оперлась о стену. Стены и пол поплыли, размывая очертания гобелена и больших окон, в которые было видно только нестерпимо яркую лазурь неба. Глаза застелила чернота, а во лбу и висках разлилась тупая боль. Ноги отказались держать её. Кто-то подхватил её за талию и оторвал от земли. Элена лишь простонала что-то неразборчивое, прежде чем её снова окутала пустота.

Она падала и падала, пока не поняла, что это всего лишь корабль спускается с волны, и палуба наклонилась. Воздух был мокрым и солёным. Гигантское облако впереди заворачивалось в вихрь, всасывало в себя поверхность океана, притягивая к себе корабль вместе с Эленой. От него не было спасения, но это не пугало: наоборот, ей хотелось узнать, что там, за завесой облаков. Казалось, вот-вот корабль подхватит очередная волна, и пронесет сквозь бурю в непременно прекрасный мир... Но вдруг всё озарилось серебряной вспышкой. Элена оглянулась в поисках источника света, и наткнулась на сияющие голубые глаза:

— Иди за мной, — сказал свет, и она не могла ослушаться.

Она была в своей комнате, в своей постели, а перед ней сидел незнакомый молодой мужчина такой невероятной красоты, каких она никогда в жизни не видела. Он смотрел на неё без улыбки, отстранённо, но держал её за руки.

— Корабль... — прошептала она ему. Он должен был понять, ведь он только что был там с ней. — Звёздный свет...

— Это был сон, Элена, — прозвучал спокойный голос, и он отвернулся от неё.

— Неужели она опять провалилась? — испуганно спросила Кая.

— Нет, это просто обморок. Напоите её чаем поскорее, к вечеру ей станет лучше, — Альвин поднялся с кровати, но Элена вдруг вцепилась в его запястье, резко сев. Зелёные глаза на бледном лице лихорадочно блестели, но встретившись с холодными голубыми, вдруг погасли. Княжна растерянно захлопала ресницами. Она отчаянно пыталась вспомнить, что хотела сказать, но не могла. Пальцы её ослабели, она выпустила руку Альвина и смущённо опустила голову. Мужчина задержал взгляд на ней, но ничего не сказал и вышел из спальни.

Кая робко присела на кровать рядом с княжной и шёпотом спросила:

— Что такое тебе приснилось?

Элена помедлила, вспоминая тающие в серебряном свете очертания парусов, но в итоге покачала головой и сказала:

— Не помню. Знаешь, как бывает — снится что-то яркое, а когда просыпаешься, резко забываешь, что снилось...

— Главное, что ты в порядке, Элена, — сказала Кая, и девушки обнялись.

Вечером Элена, как и предсказал Альвин, чувствовала себя совершенно здоровой, а потому спустилась к ужину в малый зал. Это была не очень большая комната с высокими потолками и массивной мебелью из тёмного дерева. Сквозь узкие высокие окна комната озарялась золотистым светом. Солнце уже клонилось к горизонту, но ещё не зашло за скалы, обрамлявшие залив.
Посреди комнаты стоял прямоугольный стол, покрытый кружевной скатертью и уставленный блюдами с мясом и овощными закусками. За ним уже сидели Вальдемар, Альвин и Стихиар. Как только Элена вошла в зал, разговор прекратился. Альвин поднялся с места, приветствуя княжну, за ним следом встал и Стихиар. Элена слегка растерялась и смущённо поздоровалась:
— Добрый вечер.
— Садись, птенчик, — очень мягко ответил Вальдемар, жестом показывая Стихиару подвинуться на соседний стул, чтобы она села рядом с отцом.

Элена села за стол и почти сразу же встретилась взглядом с ясными голубыми глазами, которые одновременно сквозили холодом и словно излучали свет. Её руки покрылись мурашками не то от вымышленного ощущения мороза, не то от воспоминания о пробуждении, когда она увидела вспышку этого же света прямо перед тем, как распахнуть глаза. За свою жизнь она не часто узнавала новых людей, потому что не покидала замок, а гости у Вальдемара бывали редко. Альвин Хладоземский ни внешностью, ни поведением не был похож ни на кого из тех, кого Элена когда-либо видела. От него исходила пронизывающая нутро сила, и княжне казалось, что если она закроет глаза, сможет увидеть её лучи. Мгновение, пока они смотрели друг на друга, затянулось, и по груди девушки разлилось колкое чувство тревоги. Но только Элене захотелось отвернуться, как Альвин заговорил очень приятным низким тембром:
— Рад видеть, что вы пришли в себя, княжна, — он не улыбался, но произнес эти слова так же, как если бы на его лице была искренняя улыбка.
— Благодарю вас, — тихо ответила Элена, опуская ресницы. Но даже так она чувствовала на себе внимательный взгляд, от которого хотелось соскользнуть со стула и утечь под скатерть. Никогда ещё она не испытывала такого сильного смущения.

— Нашу благодарность не выразить, Альвин, — сказал Вальдемар. — Не знаю, что бы случилось, если бы не ты. И что ещё может случиться…

— Да, сложно предсказать, — согласился Альвин, оторвав взгляд от княжны. — Но я уверен, что этого не повторится. Это не сонная болезнь, иначе вы бы заметили её раньше. Она наступает постепенно. Моя сестра, Лулинь, постоянно ходила в полудрёме, даже после крепкого сна, только через пару лет начала засыпать на сутки-двое…

Элена внимательно прислушивалась к словам хладоземца. Плавные интонации его речи захватывали сознание, голос был таким успокаивающим, что Элена почти перестала тревожиться, и даже стала украдкой разглядывать сидящего напротив. Она не могла определить его возраст. Казалось, он чуть старше Стихиара, но взгляд и манеры совершенно не походили на юношеские. Но не только это не давало ей покоя. Каждый взгляд на него вызывал мучительное желание вспомнить сон, но чем сильнее она старалась ухватиться за это ощущение, тем сильнее ей казалось, будто это сейчас она спит, а её настоящая жизнь осталась за призрачной серебряной вспышкой…

Альвин замолчал за секунду до того, как дверь бесшумно открылась, и к столу подошла полная женщина в чистом белом переднике поверх шерстяного платья. Служанка принялась тихонько расспрашивать княжну о том, что она хочет съесть. Элена с удивлением обнаружила, что её больше не тошнит от вида еды, а потому указала на ароматный мясной пирог, отварную картошку и овощное рагу. Над столом повисла тишина, но Альвин пристально смотрел в глаза Вальдемара, а тот слегка хмурился. Разговор возобновился только когда служанка затворила за собой дверь.

— Мы не замечали ничего подобного, — сказал Вальдемар, посмотрев на дочь, которая впервые после пробуждения с аппетитом ела.

— Я уверен, что княжна не больна, — кивнул Альвин.

— Почему же тогда она спала десять дней? — пылко спросил Стихиар. Он буравил взглядом Альвина, будто тот был обязан объяснить произошедшее сию же секунду.

— В этом виновата мара, — спокойно ответил ему хладоземский князь.

Любопытство Элены одержало верх над смущением, и она спросила:

— Что такое мара?

— Демон Мира Снов, — ответил Альвин.

Княжна несколько раз моргнула и продолжила смотреть прямо на него, давая понять, что столь короткий ответ её не удовлетворил.

— Мары — это обитатели мира, спрятанного от реальности, называемого Миром Снов, — вновь зазвучал завораживающий голос хладоземского князя. — В него нельзя проникнуть в телесном облике, или, по крайней мере, никому не известно, как это сделать. Это место столь же опасно, сколь притягательно и прекрасно, потому что это обитель демонов, порождённых болью и ненавистью, страхом и отчаянием. Подобные чувства приводят разумы людей в Мир Снов, и там они находят то, что исцеляет их души и помогает забыться. Они засыпают сначала на дни, затем на недели, на месяцы, всё глубже и глубже погружаясь в бездну Мира Снов, пропадая в своих мечтах и забывая о реальности, которая причиняла им страдания. Однажды они уходят столь глубоко, что не больше не просыпаются. Они и становятся марами, княжна.

Элена сделала глубокий вздох сквозь приоткрытые губы, словно забыла дышать на время, пока Альвин говорил.

— Но при чем здесь я? — спросила она. — Я никогда не испытывала ничего подобного. В день, когда я уснула, я грустила, но не настолько, чтобы уйти в Мир Снов…

— Дело не в тебе, это одна из мар напала на тебя, — мрачно ответил Стихиар.

— Почему? И как она проникла сюда? — Элена не смогла спрятать беспокойство в своем голосе. Она всегда верила, что в этом доме, окруженном каменной стеной, ничто не могло представлять опасность для неё, и вдруг ей говорят, что она стала жертвой страшного существа прямо в своей постели!

— Мара не проникала сюда, она нашла вас во сне, исказила его и утащила в глубину Мира Снов, — продолжил объяснять Альвин. — Мары затаскивают людей как можно глубже, чтобы их стало невозможно разбудить, и питаются их жизненной силой, внутренним светом.
Элена нахмурилась и на несколько секунд задумалась, как будто не поверила его словам.

— Вы говорите о магии? — наконец спросила Элена, и Альвин кивнул, прикрыв глаза. Элена серьёзно посмотрела на отца, потом снова на Альвина и сказала: — Но я не обладаю подобной силой.

Повисла пауза. Альвин плавно откинулся на спинку кресла, буравя взглядом Вальдемара. Рокоградский князь был хмур.

— Не знаю, Альвин, — вдруг вздохнул Вальдемар. — Я говорил тебе.

— Этого не может быть, — тихо сказал Альвин, в который раз внимательно оглядев Элену.

Она снова ощутила колкие мурашки и переглянулась со Стихиаром. Тот едва заметно кивнул ей. Он тоже обратил внимание на странное поведение отца и Альвина: они будто перемолвились без слов.

— Это так, — твёрдо сказала княжна. — За всю жизнь я даже свечку не зажгла с помощью магии. Я абсолютно бездарна.
Услышав это, хладоземец усмехнулся, словно слова Элены развеселили его. Он запустил руку во внутренний карман одежды и что-то достал.

— Мара, утащившая вас в Мир Снов, явно так не считала, — сказал он, положив на стол мутноватый ограненный кристаллик вытянутой шестиугольной формы. Стихиар любопытно потянулся к нему, но из стола внезапно выстрелили ледяные шипы, и юноша резко отдернул руку. Элена ахнула.

— Не стоит это трогать, — строго сказал Вальдемар детям. Альвин шевельнул пальцами, и острые сосульки, чуть не вонзившиеся в ладонь княжеского сына, исчезли, будто их не было.
— В этом кристалле заключена тварь, напавшая на вас, княжна, — сказал хладоземский князь. — И есть лишь одна причина, по которой вы спали так долго — это магический дар. Не будь его, демон бы нашел кого-то поаппетитнее.

Элена вдруг встала на ноги. Вальдемар, почувствовав неладное, дёрнулся осадить её, но не успел. Княжна, в упор глядя на Альвина, мелодично произнесла:

— Пусть всё вокруг охватит пламя!

Она увидела, как расширились зрачки голубых глаз, как сжалась в кулак его рука, а поверхность стола под ней засверкала инеем. Он стал похож на кошку перед прыжком, и Элена вдруг поняла — он тоже ощутил, как воздух завибрировал от силы произнесённых слов… Но ничего не произошло. Через несколько секунд Альвин выдохнул и огляделся, удостоверяясь, что никакого пламени вокруг нет. Вальдемар смотрел на дочь с укором.

— Видите? — хмуро сказала Элена. — Если бы это произнёс Стихиар, пришлось бы тушить пожар.

Стихиар кивнул, старательно пряча улыбку:

— Её заклинания всегда работают с большей силой, чем составленные другими.

— Вот только работают они, когда их произносит кто угодно, кроме меня, — Элена опустилась обратно на стул. — Так что ваша гипотеза о причине нападения не подтверждается.

Альвин задумчиво подпёр рукой подбородок.

— Честно говоря, Элена, — вдруг сказал Вальдемар, — у меня нет сомнений, что гипотеза Альвина верна.

Элена заморгала, удивлённо глядя на отца. Он поймал её взгляд и продолжил:

— Твоя мать — обладательница великой силы, ты просто не можешь быть бездарна. Такая магия не исчезает даже через несколько поколений. Я бьюсь над этой загадкой десять лет, с тех пор как ты свободно заговорила на Языке Имён. Ты чувствуешь язык Дэнай тоньше всех магов в Рокограде — это очевидно. Я вряд ли ошибусь, если скажу, что эта способность у тебя сравнима с Одарёнными. Но ни в одном изученном мною тексте нет объяснения, что с тобой происходит.

Альвин ничего не сказал. Стихиар притих. Лицо Элены выражало полное недоумение.

— Почему ты раньше не говорил мне об этом? — тихо спросила она.

— Сейчас как раз пришло время, — ответил Вальдемар. — Теперь я уверен. Мы не можем знать, почему сила в тебе спит, но нападение мары — серьёзное доказательство её присутствия.

— Есть способ узнать наверняка, — задумчиво сказал Альвин, ловя взгляд рокоградского князя.

Вальдемар покачал головой, и хотел было что-то сказать, но внимание всех вдруг приковала к себе льдинка на столе. Она замерцала и начала темнеть. Альвин проворно забрал её. В его руках на поверхности кристалла снова образовались морозные узоры.

— Что такое? — напряжённо спросил Вальдемар.
— Вырывается, — ответил Альвин. — Я постоянно накладываю всё новые чары, чтобы удержать её во льду, но моя магия не может убить эту тварь. Боюсь, в этом мире ей страшен только огонь.

— Так дайте мне её сжечь! — оживился Стихиар.

— Вы храбры, юный князь, но, боюсь, здесь нужен маг, рождённый с Именем Огня, — покачал головой хладоземец.

Стихиар с надеждой посмотрел на отца, но тот лишь подтвердил слова Альвина, и юноша насупился. Он был талантлив, но всё равно никогда не смог бы сравниться с существами, по воле случая рождёнными с Именем; способными повелевать стихией одной лишь мыслью. Магия, дарованная им, была настолько сильна, что оставляла свой отпечаток даже на внешности.

Элена протянула руку к брату и нежно сжала его ладонь. Стихиар легко улыбнулся ей, но тут же снова посуровел.

— Знаю я кое-кого, — задумчиво сказал Вальдемар Альвину, — но, боюсь, ты не захочешь с ней встречаться.

Взрослые посмотрели друг на друга с таким видом, будто переживали какие-то общие воспоминания.

— Всё давно в прошлом, — наконец, ответил хладоземский князь, чуть качнув головой и прикрыв глаза. — Если ты знаешь, как её найти, и она отзовется, я буду только рад подкинуть ей развлечение. Ей по силам убить эту тварь.

— Прекрасно, — удовлетворенно кивнул Вальдемар.

Грёзы. Глава I

2026-06-11T06:41:08.692Z

На остров Рокоград опустились облака в то утро, когда не проснулась княжеская дочь. Горничная, которой не удалось её разбудить, в панике переполошила весь замок, и он гудел от тревожных голосов его обитателей весь день, и всю ночь… и весь следующий день… Пока князь не велел высечь каждого, кто ненароком ляпнет очередную чушь о произошедшем. Паника поутихла, сошла на нет, но гул не исчез: превратился в робкий шепот, в движение губ, в многозначительные взгляды, которыми обменивались слуги.

Чего только не болтали: и что княжну поразило страшное проклятье, и что это самое проклятье поразило на самом деле весь замок, весь остров, всё княжество, всю Парящую Землю, в конце концов. Что дочка сестры мужа кухарки тоже однажды уснула беспробудным сном, да так и не проснулась. И что сон княжны — это наказание на голову князя за его чудовищную магию... Так прошло ещё три дня.

На исходе пятых суток сна княжны, в одной из трапезных замка за крепким деревянным столом сидела компания слуг. Как они ни старались обойти запретную тему, а кто-то всё-таки вздохнул по бедной девочке, и вновь занялся разговор под треск дров в печке.

— …бабка моя сказывала: Мир Снов — штука тёмная, коль попадёшь, так не выберешься.

— Просыпаться-то они просыпаются. А только назад им хочется так сильно, что жизни им больше нет.

— Ох, пропала девонька… и за что?! Такое прелестное дитятко!..

— Княжна милейшая. Вот только всегда мне казалось, не чисто с ней. И мать её была…

Закончить сплетню было не суждено. Тяжелая дверь тревожно скрипнула, и в залу вошёл сам князь. Слуги, не ожидавшие его появления в трапезной в столь поздний час, повскакивали с мест и засуетились, опасаясь княжеского гнева. А князь их будто и не заметил. Тяжелой поступью прошёл к деревянному креслу возле печки, опустился в него и замер, глядя на огонь. Пожилой мужчина, служивший при дворе герольдом и не участвовавший в сплетнях, жестами велел всем убираться восвояси, окинул сочувствующим взглядом господина и тяжко вздохнул.

— Прилегли бы, ваша милость, — тихо окликнул он князя. — Уж измучились совсем.

Князь нехотя повернул голову, задержал тяжёлый взгляд потускневших изумрудных глаз на герольде, но промолчал, лишь коротко качнул головой. Казалось, даже такой простой жест дался ему с трудом, словно все силы покинули его здоровое, крепкое тело. Золотистые волосы беспорядочно рассыпались по плечам, на лице проступила щетина, прибавляя ему лишних лет.

Герольд пару раз цокнул, качая головой: господина в таком состоянии он уже видел, тринадцать лет назад.

— Пусть Ваайнар укажет ей путь домой, — прошептал он и вышел из трапезной, притворив за собой дверь так, что она не издала ни звука.

Князь спрятал лицо в ладонях. Ваайнар, легендарное облако, сердце всех гроз, люди поминали, когда другой надежды не оставалось. Сам же он ни разу не произнёс такой молитвы: у него ещё была надежда, он ждал ответной вести от своего давнего друга. Если существовал способ вернуть княжну из грёз, то знал его только тот, кто бывал в них сам…

По коридору приблизились стремительные шаги, дверь открылась, издав протяжный скрип, но вошедший не обратил на это ни малейшего внимания, направившись прямо к князю. Тот поднял голову лишь когда тёмный силуэт остановился в шаге от него, и мягкий голос что-то прошептал неразборчиво. Тлеющий огонь в печке разгорелся жарче, озаряя оранжевым светом высокого белокурого юношу, выставившего ладонь для зачарования пламени. Его плащ был сырым, а светлые кудри завились барашками от влажности. От него пахло туманом.

Юноша взволнованно вдохнул воздуха, но князь не дал ему сказать:

— Элена? — осипшим от долгого молчания голосом спросил он.

Юноша отрицательно качнул головой:

— Всё так же спит, отец, — он протянул князю конверт и продолжил. — Прилетела Вестница из Хладоземья.

Князь оживлено схватил письмо, дрожащими пальцами вскрыл печать с восьмиконечной звездой и принялся читать. Юноша зажег золотистый огонёк на ладони и поднёс ближе к письму, но сам не решался читать, довольствуясь лишь внимательным изучением лица князя.

— Он прилетит! — изрёк князь, откинувшись на спинку стула. Руки с письмом упали на его колени, а с плеч будто свалился груз.

— Как хорошо! — почти с улыбкой отозвался юноша. — Значит, Элена проснётся?

— Я надеюсь, Стихиар. Надеюсь, что мой друг найдёт способ разбудить её. Но… — князь поднял глаза на юношу, и тот нахмурился, — если это то, чего я боюсь… если она снова уснёт…

— Разве он не подскажет, что делать?

— Боюсь, что нет.

Они замолчали. Князь устремил взгляд в огонь, а юноша развязал шнурок под горлом и, скинув тяжёлый плащ, повесил его на спинку соседнего стула. Потом присел и несколько минут не решался заговорить.

— Я тут... Подслушал кое-что, — наконец нарушил тишину Стихиар. — Ты только не разгневайся, отец.

Не видя никакой реакции, кроме тяжёлого кивка, юноша продолжил:

— Кто-то болтал в саду про Элену, и… ничего такого они не говорили! Но я услышал, что они упомянули Повелителя Снов. Я пошёл в библиотеку, пытался найти что-то о нём, но нашёл только легенду. Она на языке Дэнай, и я мало что понял… Элена бы перевела точнее, — он запнулся и повёл плечом, но продолжил. — В ней говорится, что Повелитель Снов забирает в свои владения только тех, кто ему приходится по душе. Они засыпают сначала на дни, потом на недели, месяцы и целые годы. И если Мир Снов станет для них домом, они уйдут навсегда, но…

Князь тяжело вздохнул, и Стихиар замолчал.

— Но стоит позвать Повелителя Снов по Имени, все грезящие вмиг пробудятся вместе с ним. Так там написано?

Стихиар удивленно кивнул.

— Вот только не существует никакого Повелителя Снов, сын. Приедет мой друг, спросишь у него, правда ли это.

— Но если такие случаи участились, не значит ли это, что он появился? И эти рассказы про царе…

— Ох, и ты туда же? — раздраженно махнул рукой князь. — Наслушался сплетен про царского сына, который будто бы несколько лет спит? И что из-за этого грозы поднялись над землей, и острова отдаляются друг от друга?

— Но это же правда!

Князь встретился взглядом с сыном и скептически поднял брови:

— Грозы поднялись, острова отдаляются — это правда. А мальчишка твоего возраста, который появляется из ниоткуда, спасает людей от бедствий, а потом так же исчезает в никуда — ты считаешь, тоже правда? Если это, и впрямь, царевич, от чего же он спасает только винденорцев? Где он был, когда над нами бушевала шестидневная гроза, едва не раздробившая Рокоград на осколки? Я готов поверить в то, что тогда мимо нас пролетал Ваайнар, но в чушь про то, что хоть кто-то из царской семьи обладает подобными способностями — ни за что не поверю.

Стихиар промолчал, но смотрел на князя нахмурившись. Тот хмыкнул:

— Ох, мальчик мой, ты все сильнее становишься похож на моего брата, — князь легонько ткнул пальцем прямо в морщинку меж светлых бровей Стихиара. — Ещё немного, и будешь носить его корону. Научись подвергать сомнению всё, что слышишь, иначе управлять княжеством будет ещё труднее, чем есть на деле. Пойдёт потом молва, дескать Вальдемар плохо воспитал рокоградского наследника.

Стихиар вздохнул:

— Ты и тексты на древнем языке подвергаешь сомнению, получается? Это всё-таки язык магии.

— А кто тебе сказал, что на нём не может быть написана сказка для детей? В любом случае, как ни учи язык Дэнай, а истинный смысл его понимают лишь Одарённые, — князь тяжело поднялся с места. — Вели завтра готовить комнаты в северном крыле.

Стихиар согласно хмыкнул и спросил:

— Он прилетит один?

Князь вопросительно посмотрел на него и задумчиво произнёс:

— Я буду очень удивлен, если нет.

Время тянулось медленно, как если бы проходили месяцы, а не дни. Ветер сменился, унёс и снова принес с собой плотные молочно-белые облака. Они скользили мимо Рокограда, шуршали по городским крышам, цеплялись за высокие мачты нескольких кораблей на пристани озера и башни княжеского замка. Поверхность озера, обычно гладкая, как зеркало, тревожно бурлила. Волны с грохотом врезались в борта кораблей и прибрежные скалы, торчащие из воды под отвесным обрывом, над которым высилась крепостная стена.

Утро в обещанный день выдалось промозглым и туманным: на остров вновь легло облако. Князь Вальдемар проснулся затемно. Целый час он провел в постели в надежде уснуть ещё хотя бы на несколько минут, но в голову то и дело лезли мысли о спящей дочери... и страх не сдержать обещание. Он протянул руку, ощущая ледяной холод пустующей половины постели, подтащил к себе подушку и уткнулся в неё лицом. Любимый запах ему, конечно же, мерещился — на этой половине никто не спал уже тринадцать лет.

— Я верну её. Я обещал защищать нашу девочку, — мысленно сказал он образу своей жены, и, повинуясь усилившейся тревоге, поднялся и направился в восточную часть замка, в покои дочери.

Княжна всё так же спала посреди шёлковых белоснежных простыней. Несколько прядей тёмных волос, собранных в свободную косу, выбились из-под нежной белой ленты. Кожа была бледной и напоминала фарфор, губы едва розовыми, на щеках ни следа румянца. Длинные ресницы были плотно сомкнуты, на них сверкала серебристая пыль, словно они заиндевели на морозе. Грудь её плавно вздымалась и опускалась — единственный признак того, что она жива. Горничные говорили, что княжна несколько раз шевельнулась за всё время сна, но Вальдемар ни разу этого не застал.

Князь постоял несколько минут рядом с кроватью, неотрывно глядя в лицо дочери, потом прошёлся туда-сюда по комнате, приоткрыл окно, чтобы впустить прохладный рассветный воздух в натопленное печкой помещение, осмотрел знакомую обстановку. Чистота комнаты оставила князя в удовлетворении. Единственная фрейлина его дочери, следившая за работой горничных и порядком в покоях и делах Элены, была золотом. За всё время её работы Вальдемар ни разу не заметил за ней провинности. Сейчас она, наверно, ещё спала в одной из соседних комнат.

Князь не хотел будить её. Ещё раз окинув печальным взглядом дочь, он тихо проговорил:

— Ничего, птенчик. Скоро мы вернём тебя домой.

Мягко затворив за собой двери, ведущие в покои княжны, Вальдемар спустился на два этажа ниже и вошёл в тронную залу, где с удивлением обнаружил полностью одетого и бодрого сына.

— Почему ты не спишь? — спросил он юношу, стремительно подошедшего к нему. Тот повел плечами, и по его лицу князь понял, что он тоже мучился без сна сегодня ночью.

— Я собирался встречать гостя, ждал лишь известия от стражи, что корабль причалил.

Вальдемар внезапно улыбнулся:

— Ты узнаешь о его прибытии раньше, чем стража успеет тебе сообщить.

Стихиар недоуменно захлопал глазами.

— Пойдем, поглядим на рассвет.

Юноша заинтригованно последовал за князем к двери позади трона, скрытой плотными длинными шторами, и они вышли через неё на длинный балкон. В редкую ясную погоду с него открывался великолепный вид на город, полукольцом окружающий пологий холм, на котором стоял замок, и озёрную гладь. Сейчас же всё устилал туман, и в утренней синеве виднелись только очертания башен над воротами в крепостной стене.

Стихиар поёжился:

— Остров в облаке, вряд ли мы что-то увидим.

— Должно быть, ты прав, – отозвался князь, но Стихиар уловил странную интонацию, будто бы он скрывал улыбку.

Охваченный недоумением и любопытством, юноша принялся вглядываться в туман. Ничего не менялось. Стоять в сырости было неприятно, хотя Стихиар был привыкший. Такая погода — обычное дело для их острова весной. Облака плотные, ветры не сильные…

— Что я должен увидеть? — наконец потеряв терпение, спросил Стихиар, кутаясь в плащ от едва колыхающегося промозглого воздуха. Вальдемар повернул к нему голову, усмехнулся и жестом подозвал его ближе, а потом указал на перила с внешней стороны балкона. Стихиар осторожно наклонился и взглянул вниз. Гладкое дерево было сплошь усеяно крохотными ледяными иголочками, вытянувшимися в сторону моря. Стихиар присмотрелся и вдруг воскликнул:

— Но ведь слишком тепло для инея! — он поднял на князя округлившиеся глаза, потом снова уставился на иней, в попытке удостовериться, что ему не показалось. Кристаллики льда росли на глазах, он их даже потрогал — растаяли, но тут же продолжили затягивать следы от его тёплых пальцев.

– Смотри, — сказал Вальдемар, кивая в сторону моря, и Стихиар увидел, как туман рассеивается, становится всё более прозрачным, а ветви деревьев и крыши домов белеют. Наконец, сквозь облако пробился тусклый солнечный луч и, отразившись от инея, разбился на миллионы искр. С башен над воротами раздался звук труб, возвещающих о прибытии высокородной особы.

— Пойдём, — сказал Вальдемар.

Стихиар, очнувшись от восхищенного созерцания превращающегося в лёд облака, встрепенулся и двинулся следом за отцом обратно в тронный зал.

— Почему протрубили о приезде князя? Разве... — юноша вдруг вздохнул, пораженный собственной догадкой, и заговорил ещё более взволнованно: — Иней без мороза... Так наш гость — князь Хладоземья с Именем Зимы?!

— Да, он самый, — Вальдемар снова одарил сына едва заметной улыбкой, чего не делал с того дня, как уснула Элена, но больше не ответил ни на один его вопрос.

Стихиар с трудом поспевал за стремительным шагом отца, который пересек тронный зал и направился вниз. Он так торопился, будто собирался лично распахнуть парадную дверь замка перед гостем. От него снова веяло силой, как было всегда до сна дочери. Была это надежда или он просто рад скорой встрече с другом, Стихиар не знал, но эта перемена в отце заставляла и его тоже чувствовать, что всё вот-вот наладится.

Они сбежали по каменным ступеням в гулкий холл как раз в тот момент, когда парадные двери медленно отворились, а стражники у входа замерли, как изваяния.

Сквозь высокие окна холл заливал утренний солнечный свет, но даже он не был таким ярким, как ослепительное сияние, из которого в помещение шагнул их гость.

Белые развевающиеся одежды вспыхнули в солнечных лучах, прежде чем он вошел в тень, и его стало можно разглядеть.

Это был высокий статный мужчина, на первый взгляд совсем молодой, едва ли старше Стихиара. Но, встретившись со взглядом его холодных голубых глаз, можно было понять, что он живет на свете гораздо дольше. Удивительной редкости внешность напоминала солнечный морозный день: бледная кожа, словно заиндевевшие ресницы, длинные белоснежные волосы, отливающие серебром. Казалось, что сама Зима вошла в дом в обличье человека, и склонилась перед князем Вальдемаром в приветственном вежливом поклоне.

Стихиар застыл, не дыша. Никогда ещё он не ощущал такой мощной силы, исходящей от человека. Ему казалось даже, что воздух вокруг гудит, но этот гул внезапно разбился голосом Вальдемара:

— Решил заморозить мой город?

Стихиар захлопал глазами, ошарашено посмотрев на отца. Он ожидал пышных приветствий или, хотя бы, официального тона, но…

— Маловато украшений к празднику Весны, Вальдемар, — иронично прозвучал спокойный грудной голос. — Что за дурацкий туман?

Мгновение они смотрели друг на друга, а затем Вальдемар шагнул вперёд, пожал протянутую руку, а второй крепко обнял прибывшего за плечи.

— Я очень рад тебе, Альвин.

— Я тоже рад быть твоим гостем, — ответив на объятия, кивнул он. — Жаль только, повод не радостный.

Вальдемар с сожалением кивнул. Князья переглянулись, будто этого хватило обоим для понимания друг друга. Альвин посмотрел за плечо Вальдемара, и тот, обернувшись, протянул руку к тихонько подошедшему сыну и тронул того за плечо.

— Это Стихиар, будущий князь Рокограда.

— Здравствуйте, — твёрдо поздоровался Стихиар, чуть склонив голову.

Альвин окинул его оценивающим взглядом и кивнул в ответ:

— Уже совсем взрослый, — он одарил юношу очень приятной улыбкой и обратился к Вальдемару. — Я, кажется, видел его ещё трехлетним малышом?

— Да. Давно ты сюда не приезжал.

— Здесь больно жарко, — глаза Альвина весело сверкнули.

— Уже нет, — усмехнулся Вальдемар и широким жестом указал на лестницу. — Пойдем, твои комнаты готовы, можешь отдохнуть с дороги.

— Нет.

Вальдемар остановился.

— Отведи меня к дочери, — Альвин больше не улыбался, и не позволил Вальдемару возразить, предупреждающе подняв ладонь. — Я ценю твоё гостеприимство, но я в полном порядке, не устал и не голоден, уверяю тебя. Идём к Элене. Время нам очень дорого.

Голубые глаза сияли решимостью и Вальдемар лишь кивнул.

До покоев княжны они шли молча. В передней комнате их встретила невысокая девушка лет восемнадцати. Она была очень хорошенькой, аккуратно причесанной и опрятно одетой в белую льняную рубашку и темно-коричневую шерстяную юбку, длиной до щиколотки. Обернувшись на звук открывшейся двери и увидев входящих князей, она присела в молчаливом поклоне. Длинная светлая коса сползла с округлого плеча, колыхнувшись.

— Доброе утро, Кая, — приветствовал её Вальдемар.

— Доброго утра, ваша милость, — прозвучал в ответ мелодичный голос. — Княжна всё так же спит.

Девушка выпрямилась, лишь мельком взглянув на Стихиара и Альвина, умело сдерживая своё любопытство.

— Князь Альвин приехал попытаться разбудить Элену, — представляя приезжего девушке, сказал Вальдемар. Кая вновь поклонилась, и Альвин вдруг тоже склонил голову в знак приветствия. Глаза девушки чуть округлились, но она больше ничем не выдала своего удивления. Отчасти чтобы скрыть смущение, она подошла к плотным шторам, прятавшим проход в спальню княжны, и раздвинула их. Мужчины прошли мимо неё в комнату. Стихиар задержался на краткое мгновение, чтобы шепнуть ей:

— Привет.

— Привет, — тихо ответила она, отводя взгляд и пряча намек на улыбку.

Альвин остановился в паре шагов от кровати и на несколько секунд замер, глядя на спящую девушку. Вальдемар заметил резкую перемену в его лице, вздох, сорвавшийся с приоткрытых губ, но ничего не спросил. Он догадывался о причине, по которой его старый друг так смотрел на его дочь.

— С ума сойти, — наконец тихо проговорил Альвин, переводя взгляд на рокоградского князя.— Она так похожа на...

— Да, — отозвался Вальдемар. — Все больше и больше становится похожа на мать. От меня только упрямство.

— А магией? — тень улыбки, коснувшаяся было лица Альвина при воспоминании, исчезла. Он вглядывался в лицо спящей девушки, сдвинув брови и обдумывая что-то.

— Не знаю.

— Что? Как ты можешь не знать? — резко спросил Альвин.

— Кажется, будто у неё нет способностей. Ни разу не видел, чтобы ей удалось зачарование. Она составляет и читает заклинания, свободно говорит на языке Имён, но ничего не происходит.

Альвин недоверчиво хмыкнул и склонился над спящей. Он вгляделся в её лицо, затем сел на край кровати, протянул руку и дотронулся пальцами до лба девушки. И несколько минут сидел неподвижно.

— Она очень далеко, — вдруг вздохнул он. — Очень глубоко в Мире Снов, я едва различаю её свет.

Альвин убрал руку и погладил большим пальцем подушечки остальных — на них осталась серебристая пыль.

— Ты знаешь, как вернуть её? — не смея придать голосу оттенок надежды, спросил Вальдемар.

Альвин промолчал, отогнул край одеяла на груди девушки, коснулся пальцами шеи, но поняв, что пульс едва прощупывается, перевёл взгляд на Вальдемара.

— Сколько она спит? — спросил он.

— Десятый день, — тихо ответил Стихиар, заметив, что отец, почему-то, молчит.

— За какой же грёзой ты ушла так далеко?.. — едва слышно проговорил Альвин, разглядывая сверкающую пыль на ресницах и щеках княжны. — Мне нужен якорь, Вальдемар.

— Ты собираешься идти за ней? Нет, я не позволю тебе рисковать своей жизнью! — встрепенулся Вальдемар. — Это может сделать кто угодно другой, но только не ты.

— Только я и могу, — отрезал Альвин. — И ты прекрасно знаешь это, иначе бы позвал не меня, а кого-угодно-другого. Любого Грезящего из Столицы.

Вальдемар решительно покачал головой:

— Я не послал в Столицу по другой причине, но если для её возвращения нужен Грезящий, я это сделаю. Твоя магия — величайшее сокровище, я не могу допустить, чтобы…

— Моя магия принадлежит мне, Вальдемар! — громогласно прервал его Альвин. Мгновение все в комнате оторопело молчали, а потом Альвин произнес гораздо мягче:

— У неё нет времени ждать Грезящего.

Вальдемар замер, борясь с ужасом, вспыхнувшим в его сердце от этих слов. Альвин оглядел помещение, и остановил взгляд на маленькой арфе, поблескивающей серебристыми струнами в свете солнечных лучей.

— Кая, вы играете?

— Да, господин, — робко ответила притихшая девушка, всё ещё стоявшая у входа в комнату.

— Мне нужна ваша помощь. Музыка будет якорем. Играйте что-нибудь простое и повторяющееся. Постарайтесь не менять мелодию. Так я пойму, что меня затягивает, если музыка исказится.

Кая быстро села на табурет возле арфы и заиграла простую мелодию, под которую часто пели считалочку для детских игр. Альвин одобрительно кивнул, отвернулся к спящей княжне и вернул ладонь на её макушку.

— Альвин...

Он бросил серьёзный взгляд на Вальдемара, и тот не сказал то, что собирался, удрученно вздохнул и опустился на стул. Альвин сделал глубокий вдох, задержал дыхание, словно собирался нырнуть, и закрыл глаза.

Вальдемар, казалось, перестал дышать вместе с ним, тревожно оглядывая замершего друга. Он походил на изящную статую, созданную талантливым скульптором, ни один мускул не дрогнул на его лице, даже веки не дрожали, и можно было разглядеть длинные белые ресницы. Призывая на помощь младшего из князей Ледяных островов, рокоградский князь не мог представить, на что тот согласится пойти ради спасения дочери старого друга. Теперь же, тревога Вальдемара удвоилась. Он всецело доверял Альвину, но если бы с ним что-то случилось из-за его просьбы, он бы не простил себя никогда.

Стихиар медленно подошел к стулу отца, задержав любопытный взгляд на Альвине, и хотел было что-то спросить, но наткнулся на поднятую ладонь Вальдемара. Князь одним взглядом дал понять, что говорить сейчас не время. Юноша повёл плечом и осмелился подойти ещё чуть ближе к кровати, разглядывая замершего мужчину и свою сестру.

Хрустальный звук арфы приятно разносился легким эхом под высоким потолком комнаты, в печке потрескивали дрова... и вдруг в окно ударил такой сильный порыв ветра, что стекло зазвенело. Кая испуганно вскрикнула и сбилась с мелодии. Альвин пошатнулся, оперся второй рукой на кровать и хватанул ртом воздух, но не открыл глаз. Вокруг него замерцали крошечные льдинки. Стихиар вздрогнул и обхватил себя руками, прячась от ледяного ветра.

— Играй! — рявкнул Вальдемар в сторону Каи. Он вскочил со стула и оттащил Стихиара подальше от постели. — Альвин! Возвращайся!

По комнате снова разлилась музыка, но её стало почти не слышно за разбушевавшимся ветром. Очередной порыв распахнул окно, ударив ставнями о стены. Стихиар бросился закрывать его, а Кая, стиснув зубы, на этот раз не прервалась. Вальдемар двинулся к другу, но замер.

Тело Альвина вспыхнуло мягким белым светом, а серебристая пыль на лице княжны отозвалась на этот свет и стала медленно подниматься в воздух. С её губ сорвался слабый стон, она вдруг глубоко вздохнула и часто задышала.

— Иди за мной!

Приказ Альвина, произнесённый на Языке Имён, пронизал тело, и Вальдемар отшатнулся, понимая, что едва не поддался адресованным вовсе не ему чарам. Стихиар бросил снова распахнувшиеся ставни, позволив лютому ветру ворваться в комнату и запутаться в шторах и изумрудном пологе над кроватью княжны, и медленно обернулся. Кая поднялась с места и шагнула к Альвину, как завороженная. Вальдемар раскинул руки, прошептал заклинание, создавшее заглушающий купол вокруг кровати, а затем грозно воскликнул:

— Вон отсюда, оба! Живо! — изо рта его вырвался пар.

— Но... как же музыка?.. — пролепетала Кая, ежась от холода и недоуменно моргая. Как она оказалась в двух шагах от арфы, которую не должна была бросать?..

— Околдованная ты ничем не поможешь. Прочь, я сказал!

Стихиар пришёл в себя и с ужасом на лице от осознания произошедшего, подскочил к Кае и за руку вывел её из комнаты.

Альвин открыл глаза, и сияние вокруг него стало гаснуть. Он повторил приказ, но Вальдемар его не слышал, поддерживая заглушающее заклинание. Он боролся с пронизывающим холодом и наблюдал, как хладоземец убирает ладонь с головы девушки и берет её руки, словно собирается увести куда-то. Вдруг его сосредоточенное лицо исказилось, брови взлетели вверх, губы приоткрылись: девушка что-то сказала и заметалась по кровати.

— Элена! — воскликнул Вальдемар, разрывая щит.

— ...крылья! — простонала княжна. — Нам не уйти!..

— Элена, идем со мной.

— Нет! — прорыдала она. — Освободи!..

Она вдруг пронзительно закричала и стала царапать грудь, пытаясь сорвать с себя рубашку. Альвин поймал её кисти, но стоило ему удержать их, как в воздухе снова вспыхнула сонная пыль, и стала собираться в жемчужный туман.

— Это мара! — вскрикнул Альвин. Он вскочил с кровати и оттолкнул стоящего слишком близко Вальдемара.

Мерцающая дымка сгустилась и собралась в неясный силуэт, напоминающий человеческую голову и торс, оканчивающийся бесформенным облаком, постоянно извивающимся под порывами ветра. Существо зависло над Эленой, разглядывая её лицо. Девушка снова застонала, а оно потянуло к ней когтистые туманные руки...

Альвин шепнул что-то, и его кожа вновь вспыхнула белым ореолом. Мара медленно повернула голову в его сторону, выпучила огромные круглые голубые глаза без зрачков и разинула пасть, похожую на рваную изогнутую полосу. Из неё вырвалось сиплое прерывистое шипение, как безголосый смех, и мара замерла, неотрывно пялясь на сияние.

— Давай, иди за мной, — ухмыльнулся Альвин, делая медленный шаг назад и разводя руки, — Такой магии тебе жрать не доводилось!

Мара с шипящим визгом кинулась на него, но в полушаге рассыпалась клубами тумана, наткнувшись на невидимую преграду. Отлетела облаком, снова приняла форму и повторила нападение.

Альвин медленно сводил руки вместе, точно сжимал воздух меж ладоней, и негромко повторял мелодичное заклинание. Мерцающая дымка начала стягиваться в точку ровно между его руками, и мара заверещала, пытаясь вырваться. Но притяжение лишь усиливалось вместе с громкостью голоса хладоземского князя. Ещё несколько мгновений борьбы, и легкий хлопок в ладоши заставил мару исчезнуть. На пол со звоном упала льдинка, покрытая тонкой мерцающей паутинкой. Альвин, тяжело дыша и выпуская клубы пара изо рта, опустился на колени в нескольких шагах от кровати. Свет вокруг него медленно угас. Ветер за окном стих. А лежащая в постели девушка распахнула зелёные глаза, судорожно вдыхая ледяной воздух.

Грёзы. Пролог

2026-06-04T12:04:56.413Z

Никогда ещё капитан не видел таких облаков. Грозовые тучи огромной чёрной стеной громоздились впереди, непрестанно сверкая, и корабль несло прямо на них. Свет луны, совсем недавно пробивавшийся сквозь облака, окончательно угас, но крошечные светящиеся камни на мачтах и бортах ещё сражались с подступающей тьмой. Как ни старались матросы и рулевой сменить курс, ничего не выходило: воздушный поток нещадно тащил за собой "Звёздный свет"... Куда, в конце-концов, делся их ветреный маг?

Очередная вспышка ярко очертила контуры палубы, и капитан увидел, как мимо него в сторону борта пронесся тонкий силуэт.

— Равель, вернись!

Звучный голос капитана полностью поглотили завывания ветра в мачтах и шум волн, бьющихся в борта. Юноша не услышал его. Капитан рванулся следом за ним, поскользнулся, едва не столкнувшись с кем-то из команды. Где ему было угнаться за ловким и словно летящим по воздуху мальчишкой? В следующую вспышку капитан увидел его, вскочившего на борт и чудом удерживающегося на вантах. Его темные волосы развевались по ветру, скрывая от капитана его лицо, но было понятно, что он кричал что-то находившемуся рядом матросу и указывал на торчащую из борта деревянную конструкцию крыла с натянутыми на неё дополнительными парусами. По спине капитана пробежал холодок. Он в пару прыжков одолел расстояние до них.

— Что вы здесь, бездна вас побери, творите?! — перекрикивая шторм на пределе возможностей голоса, проорал капитан. В ответ раздалась несдержанная ругань матроса: бездна и так уже почти забрала их всех.

— Нужно освободить крылья! — голос юноши звучал отчётливо и громко, будто он совсем не напрягался. Он дёргал веревку, но никак не мог справиться с намокшим узлом, связывающим несколько длинных тонких шестов. — Мы не сможем уйти от этого шторма по воде!

Капитан на мгновение опешил, переводя взгляд с юноши на стремительно растущую громаду сверкающих облаков. Мальчишка был прав, им никак не уйти, но что они могут сделать?..

— Что ты несёшь?! Я только что приказал убрать все паруса, а ты дополнительные раскрываешь?

— Поставьте их обратно! — выкрикнул юноша и, бросив сражаться с узлом в рукопашную, направил на него ладонь. Толстый канат лопнул с громким треском, а каркас крыла угрожающе прогнулся под собственным весом. Матрос, продолжая не то браниться, не то молиться, повис на конце каната, удерживая крыло в сложенном состоянии. Корабль накренился.

— Равель! — прикрикнул капитан.

Но юноша уже метнулся к другому борту. На этот раз капитан смог схватить его за запястье. Он выдернул руку, словно прикосновение его ошпарило, но остановился.

— Ты рехнулся, Равель?! Твое дело — сменить ветер, нас же несёт прямо на смерч!

Юноша выпрямился и посмотрел прямо в лицо капитана. Тот испуганно отшатнулся и замер, не в силах отвести взгляд от сияющих в темноте глаз юноши. Он заговорил, и казалось, будто ветер на это мгновение затих:

— Это не природный шторм, капитан. То облако впереди — Ваайнар. Я не ваш сын. Если хотите спасти корабль и команду, то делайте, как я говорю.

Он развернулся и побежал ко второму стянутому канатами крылу корабля, а капитан ещё мгновение стоял, не в силах отделаться от ощущения, что негромкий голос Равеля прозвучал в его голове. Юноша выглядел в точности как его сын, с которым они покинули порт почти две недели назад, но вёл он себя, как... Нет, это невозможно!

Из оцепенения его вывел насквозь промокший старпом, тряхнувший его за плечо. Он уже несколько раз окликал капитана.

— Мы убрали паруса, кэп, — сказал он, как только понял, что его слышат.

— Да… Нужно поставить снова.

— Что?..

— Немедленно поставьте! — прокричал капитан и побежал к корме, скользнув взглядом по мелькнувшему посреди палубы силуэту юноши. Если бы капитану кто-то рассказал о подобном, он бы поднял того на смех, но сейчас он сам безоговорочно верил в реальность происходящего.

Корабль вновь сильно тряхнуло. Через борт хлынула вода. Самое большое грозовое облако заворачивалось и росло прямо на глазах, притягивая корабль все ближе. Вода сплошным потоком полилась и с неба, а ветер бил все яростнее, едва не сбивая с ног. Матросы кинулись обратно на мачты, не переставая твердить, что это безумие — ставить паруса. Капитан добежал до рулевого, поймав на себе его взгляд, полный отчаяния. Он не успел ничего сказать. Всё вокруг вдруг озарила призрачная вспышка, но то была не молния. Источник света находился в центре палубы.

Капитан во все глаза смотрел на окутанного мягким сиянием юношу. Он вскинул руки в стороны, и в то же мгновение палуба рванулась вверх под разномастные испуганные возгласы. Судно оторвалось от воды, выровнялось и замерло в воздухе. Механизмы освобождённых юношей дополнительных парусов развернулись, делая их похожими на три пары драконьих крыльев. Дорожки еле теплящихся светом серых кристаллов в мачтах и бортах корабля засияли, словно что-то вновь наполнило их магией. Повсюду вспыхивали крохотные серебряные искры, казалось, что вокруг корабля мерцает рой светлячков.

— О, великая Дэнай... — сипло проговорил изможденный борьбой с морем рулевой. — Неужто это он?..

Легкое движение рук юноши направило порыв ветра в паруса, надув их, и корабль, подхваченный потоком, плавно взлетел. Несколько мгновений стремительного полёта, и плотная пелена грохочущих сверкающих туч оказалась под кораблем. Повинуясь магу, ветер легко понёс корабль под озарённым мириадами звёзд небом.

Внезапно наступила тишина, нарушаемая лишь отдалённым громом снизу. Вся команда стояла чуть поодаль, оцепенело глядя на юношу, который опустил руки и часто дышал. Искорки медленно тлели в воздухе, опадали на мокрую палубу невесомым сверкающим пеплом и исчезали, стягиваясь в пробужденные магические кристаллы корабля. Капитан спустился с кормы и, сделав несколько шагов к центральной мачте, вновь вздрогнул, наткнувшись на сияющий взгляд, совсем не похожий на взгляд его сына. Он никогда не верил в россказни пьянчуг из таверн, но чему угодно поверишь, увидев это собственными глазами. Магия, способная поднять в воздух целый корабль, не оставила никаких сомнений в том, кто на самом деле сейчас стоит среди них.

— Благодарю вас, — капитан поклонился, а следом за ним и вся команда. — Ваше высочество.

Сказ третий. Пламенные змеи

2026-05-26T07:29:27.350Z

Время шло, и Лэраа процветала. Но боль, что Падение Небес заставило испытать Дэнай, породила новых существ в недрах земли.

Они были чёрные. Они были злобные. Их голоса были столь громки, что заставляли горы дрожать и извергать огненные реки и зловонный чёрный дым. Они несли необузданный огонь в пастях за длинными зубами и смерть в острых когтях. Их чешуя отливала багрянцем, а гигантские крылья бросали тень на целый город. Они ненавидели Парящую Землю, пришельцев с Луны, Ваайнов и Эо. Они выжигали до тла поля, луга и леса, разоряли деревни и острова. Огненные ветры стали безудержно ходить по земле, и даже голоса Рэйнов не смогли их подчинить. Большая часть Твёрдой Земли превратилась в выжженную пустошь.

Они вынудили народы Лэраа на жестокость к себе, ибо сами не знали жалости. Рэйны оградили прекрасные дворцы каменными крепостями, оснастили крылатые корабли оружием. Ваайны научились использовать свои голоса не для защиты от гроз, а для подчинения их смертоносной силы своей воле в битве с напастью. Эо же слышали плач Дэнай и плакали вместе с ней, читая Слова, чтобы успокоить её. Но Дэнай была безутешна из-за войны между своими детьми, потому как и эти огненные создания были её детьми. То были долгие года страха.

Всё случилось в тот день, когда громадные крылья накрыли тенью последнюю живую долину Древних Эо. Дэнай не выдержала страха своих первых детей, и явилась к ним и спрятала долину ото всех глаз Куполом. Она сама пронзила стрелой огненное сердце, защищая долину, и в тот же миг упала на землю без чувств. Той же ночью из берегов вышли все моря и озёра, все облака пролились ливнями, и вся Твёрдая Земля утонула в буйных водах, утащив с собой и огнедышащие горы, и их обитателей.

Эо звали Дэнай много дней и ночей, но она не ответила на их зов. Подаренное ею Второе Я Эо тоже не просыпалось больше, но однажды его пробудили насильно. Тогда явился Оэ и уничтожил всё, что видел. Много лет понадобилось Эо, чтобы научиться справляться с Оэ, но они научились, и ночь перестала быть опасной. Опасной осталась лишь Большая Вода.

Так исчезла Дэнай и её огненные дети. Так поверхность Лэраа превратилась в Океан. Так Эо стали легендой, скрытые ото всех в своей Долине — единственной суше, оставшейся от Твёрдой Земли.

Сказ второй. Дети Малой Луны

2026-05-26T07:17:50.543Z

В одну из зимних ночей, когда Звёздный Пояс был тусклым, Малая Луна Лэраа пришла в центр Большей и вспыхнула ярче солнца. Тот свет залил всё вокруг, превратив ночь в день, скрыл за собой и звёзды, и Большую Луну. Две смены дня и ночи сияние угасало, и Эо увидели, как Малая Луна рассыпалась на новый Звёздный Пояс, что тянулся за движением Большей Луны. Эо обратились к Дэнай, но она не объяснила происходящего, лишь велела Эо петь Защищающие Слова.

На третий день небо стало рушиться огненными камнями. Все Эо пели Защищающие Слова, доверяя Дэнай, но многие камни достигли поверхности планеты, принося невообразимые разрушения. Целый день небо рушилось, а Эо пели Слова. С наступлением ночи страшное действо закончилось, но Дэнай предостерегла Эо, и те не прекратили петь. И вот, когда ночь была в самой тьме, с неба упала серебряная звезда. Она породила невообразимое сияние, словно само Солнце упало на землю. Эо увидели как огромные части земли, охваченные этим сиянием, взмывают ввысь, возвышаясь над лесами и равнинами мира, и как части гор и рек взмывают ввысь, разнося по планете невероятный грохот рушащихся камней и ломающихся деревьев. И когда последний кусок земли, что должен был подняться в воздух, взмыл, Дэнай велела Эо остановиться. Им больше не угрожала гибель.

Падение Небес оставило ужасные шрамы на поверхности Лэраа, и Дэнай стала плакать. Множество дней она плакала, и вода лилась из туч, превращая в моря и озёра раны на поверхности планеты. Множество дней Эо пели Слова, помогая Дэнай восстановить Лэраа. А между небом и водой зависли Парящие Острова.

Среди них оказался и город Ваайнар вместе со своими жителями. Ваайны, движимые неудержимым любопытством, не послушали предостережений Дэнай, и направились прямо к тому куску Парящей Земли, на которой ещё не угас свет серебряной звезды. И там они встретили народ, пришедший на Лэраа с падением неба. Народ, подобный Эо, но без рогов и крыльев. То были дети погибшей Малой Луны. Они не умели говорить с Ваайнами, но Дэнай поведала им, что их язык отличается от языка Лэраа, и научила Ваайнов способу общаться с ними. Они узнали, что Детей Луны зовут Рэйны, и что голоса их очень сильны.

Узнав Слова Лэраа, Рэйны смогли построить свои города на Островах и крылатые дома из мертвого дерева, чтобы перемещаться между ними. Они занялись земледелием и скотоводством, принесли в мир Лэраа свои знания и технологии. Но сколь громки были их голоса, столь же глухи они были к голосу Дэнай. Они не слышали её стонов и криков, когда вырубали леса и убивали животных. Эо, что умели ещё летать, пытались их вразумить, но Рэйны были глухи к их мольбам, пока среди них не родился Рэйн с Голосом Луны, но Именем Лэраа. Он услышал голос Дэнай, и донёс до остальных Рэйнов её просьбы. Тогда Рэйны стали относиться к Природе бережно и с большим почтением, а имя Дэнай обожествили.

Ваайны сдружились с Рэйнами, а Эо, оставшиеся на поверхности мира, отгородились от Парящей Земли. Они продолжили жить как раньше, восстанавливая Лэраа, не обращая внимания на земли, что порой мелькали в облаках. Дэнай и дальше раскрывала Эо тайны Миров, а Ваайны и Рэйны развивались на Парящей Земле.

Сказ первый. Эо и Ваайны

2026-05-26T06:00:14.097Z

Первыми детьми Лэраа были Эо. Эо жили в мире с Природой и знали Слова, которые Природа слышала и говорила. Но магия Слов была тихой. Голос одного Эо был слишком слаб, чтобы Природа могла его слышать. Потому Эо использовали Слова только когда были вместе. Строй голосов Эо, поющий Слова, сохранял равновесие Природы Лэраа, пробуждал ее ото сна когда Звёздный Пояс набирал яркость, и убаюкивал, когда он начинал гаснуть. Эо занимались собирательством, и земледелием, строго следили за разрастанием вредных трав, чьи семена прилетали по небу с буйными ветрами и были губительны для других растений, и жили в гармонии.

Однажды один Эо затосковал. Смотрел он на своих сородичей, общающихся с Природой, и чувствовал как неправильно они живут, будто не своей жизнью, а по велению Природы. Всё чаще смотрел он на далёкие звёзды, возвещающие о начале лета и зимы, на край мира, за которым пряталось солнце и две луны Лэраа, и всё чаще мечтал дойти до того края, чтобы узнать, что ещё за ним кроется. Поддавшись разгоревшемуся любопытству, Эо ушёл из своей деревни и отправился навстречу новым землям своей родной Лэраа.

Долго он странствовал, побывал в самых разных уголках мира, но так и не смог дойти до края, так и не приблизился ни к солнцу, ни к лунам. Они прятались и появлялись ровно так же, как и дома, и Звёздный Пояс всё так же тусклел, напоминая зимние песни, и разгорался, вызывая в памяти летние. Тоска по дому и родным заставила Эо вернуться.

Остальные Эо его радостно приветствовали. Страх за странствующего собрата вынудил их петь просьбу к Природе вернуть заблудшего Эо домой, и Природа привела его. Но Странник Эо отказался верить, что Природа привела его. Он уверял других Эо, что это было его собственное решение, ведь он не мог поддерживать связь с Природой один, ни разу не пел для Неё песен и не слышал Её голоса. Он поведал остальным о своих странствиях и о том, как прекрасен их мир.

Он рассказывал о шумящей нескончаемой воде, что невозможно ни переплыть, ни перелететь. О высоких землях, что подпирают собой небо, и облака садятся на них отдыхать. До чьих вершин невозможно долететь, ведь ветер там такой сильный, что так и норовит сломать крылья. О пустых и жарких землях, где вода превращается в пар. О землях холодных и смертельных, где вода от холода стала прозрачным камнем. Много историй принес с собой Странник, и много их он рассказал Эо.

Спустя месяцы тоска вновь охватила Странника, и он вновь покинул деревню. Но теперь он ушел не один: с ним ушли те Эо, что прониклись историями и рассказами о великолепии Лэраа и хотели сами узреть все это. Их было много. Они обошли почти всю Лэраа и, устав от странствий, обосновались в одном из тех мест, где земля подпирала небеса. Та земля не была остра, и растений там было в достатке. Грозы висели над пиками скал, но это не смущало Эо странников. Они отрастили себе хвосты и прекрасные сильные крылья, чешуя их почернела и посинела, голос стал громким, и грозы и тучи подчинились их собственной магии. Они перестали звать себя Эо и, взяв себе имена, давали их и детям, каждому уникальное. Так появились Ваайны, вторые дети Лэраа.

Спустя многие годы народ Эо разросся, разбрелся по миру, храня свои традиции и продолжая общаться с Природой. В своей мирной жизни Эо перестали использовать крылья, и те начали слабеть и сохнуть. Природа рассказала Эо о многих секретах магии Слов, открыла множество тайн этого мира. Одной из этих тайн было её собственное имя – Дэнай. Эо, что пользовались магией Слов, восхитились силе и мощи, заложенных в Её имени, и за это Дэнай подарила им Второе Я, которое позже назовут Оэ.

Ваайны также окрепли и размножились по планете. Они так и не уняли в себе жажду знаний о мире, продолжали странствовать, и стали вестниками для Эо. Перенося вести от деревни к деревне, а порою и небольшие вещицы, Ваайны поддерживали связь между поселениями Эо. Те, в благодарность, давали Ваайнам, отказавшимся от собирательства, еду. Так и жили потомки древних Эо, а где-то и сами Древние Эо, пока небо не начало падать.

⭒ ⭒ ⭒ ⭒ ⭒