Tatyana Avenberg

Тёмная сторона шоколада.

2023-05-15T14:24:00.325Z

В отличие от большинства продовольственных культур, какао-деревья плодоносят непрерывно. Сбор урожая, однако, обычно происходит один или два раза в год. Чаще всего он совпадает с сезоном дождей и длится в течение нескольких месяцев. Время сбора зависит от страны произрастания, климата и сорта какао. Например, в Эквадоре основной урожай снимают в марте-июне, а промежуточный – в декабре и январе.

Как правило, какао выращивают не из семян, а размножают черенкованием, поэтому деревья на одной плантации нередко бывают клонами друг друга. Использование черенков имеет большое преимущество: когда все растения на плантации обладают одними и теми же генами, урожай поспевает почти одновременно. Это облегчает сбор плодов, так как этот процесс приходится на определенный промежуток времени, а не растягивается на 4-5 месяцев.

Какао-деревья отличаются хрупкостью, поэтому фермеры собирают урожай с большой осторожностью. Используя острые ножи, мачете или ножницы, они первым делом срезают плоды, которые растут на нижних ветвях и стволе. Лишь затем снимают урожай с верхних ветвей.

Срезанные какао-плоды могут храниться не более пяти дней, поэтому бобы стараются как можно быстрее извлечь. Происходит это обычно прямо на плантации. Толстую, но довольно хрупкую оболочку плодов аккуратно вскрывают. Бобы, окруженные сладкой мякотью, вынимают и складывают в ящики или выкладывают кучей на крупные листья, чаще всего банановые. Пустые оболочки плодов оставляют на плантации в качестве удобрения

Сырые неферментированные бобы обладают горьким вяжущим вкусом, ничем не напоминающим шоколад. Мягкие и водянистые, они используются в основном для извлечения жира, который применяют в фармацевтике. Поэтому следующий этап – ферментация – это один из самых важных процессов обработки бобов. Во время него начинают формироваться вещества, способствующие развитию специфических вкусовых характеристик, аромата и цвета какао. Ферментация вызывает химические, биохимические и физические изменения в бобах. Обычно это заметно по тому, как изменяется внешний вид, запах и температура мякоти. Сразу после извлечения бобов их цвет может варьироваться от молочно-белого до фиолетового, но со временем они приобретают светло- или темно-коричневую окраску.

Сушка помогает полностью остановить процесс брожения и избавляет бобы от избыточного содержания воды – их первоначальная влажность (50-55%) снижается до 6-8%.

Сушат какао-бобы обычно под лучами солнца. Их могут выкладывать на цемент, асфальтированные площадки, пластиковые листы или специально установленные помосты. На ночь над ними устанавливают навесы, защищающие от дождя и росы.

Для равномерного просушивания бобы регулярно и часто переворачивают с помощью лопат или широких граблей.

Роковой стакан воды Чайковского.

2023-05-15T12:06:51.176Z

7 мая 1840 года родился Пётр Ильич Чайковский.

За несколько дней до премьеры своей Шестой симфонии П. И. Чайковский приехал в Петербург в качестве дирижера при первом ее исполнении. Это произошло 16 октября 1893 г. в зале Дворянского собрания.

18 октября композитор присутствовал на постановке «Евгений Онегин» в Мариинском театре, на следующий день — на опере Антона Рубинштейна «Маккавеи», 20 октября приехал в Александринскии‌ театр, где давали «Горячее сердце» по произведениям А. Н. Островского. В тот же день вместе с компанией он ужинал в ресторане Лейнера. Не вняв уговорам друзей не пить сырую воду из-за разразившеи‌ся в городе холеры, Петр Ильич велел подать воды «сырой и похолоднее» (Дворецкий Л. И., 1999).

Вернувшись домой, он, по обыкновению, выпил перед сном стакан воды. Первые вероятные признаки холеры появились в ночь с 20 на 21 октября, когда Чайковский находился на квартире Модеста Ильича.

Эту ночь он провел беспокойно ввиду появившегося расстройства желудка. Однако у домашних этот факт не вызвал особого волнения по причине патологии, которая уже имелась у Чаи‌ковского. Он принял щелочную слабительную соль Гуаниди, которую ему принес слуга. Сеи‌час уже очевидно, что данное лекарственное средство за счет нейтрализации кислотного бактерицидного барьера желудочного сока только способствовало возникновению инфекции.

Состояние Чайковского резко ухудшилось к вечеру 21 октября, когда стала ярко разыгрываться клиника типичного холерного гастроэнтерита. Отмечалась непрерывная рвота, учащенный жидкий стул, упадок сил. Положение становилось настолько серьезным, что, не дожидаясь своего семейного врача Л. Б. Бертенсона, был привезен первый попавшии‌ся врач. Только вечером прибывший все‌-таки доктор Бертенсон, предполагая холеру, установил, что состояние композитора намного серьезнее, нежели обычный обострившийся катар желудка. Не отваживаясь вести Чайковского в одиночку, врач решает привлечь для этого консилиум в составе врачей А. К. Зандера, Н. Н. Мамонова и самого Л. Б. Бертенсона.

Всего за два часа состояние Чайковского значительно ухудшилось, о чем сохранились подробные воспоминания его брата: «...положение становилось все страшнее. Выделения учащились и делались чрезвычайно обильными. Слабость так возрастала, что сам больной двигаться уже был не в состоянии, в особенности невыносимой была рвота; во время нее и несколько мгновений спустя он приходил прямо в исступление и кричал во весь голос, ни разу не пожаловавшись на боль в брюшной полости, а только на невыносимо ужасное состояние в груди, причем однажды, обратившись ко мне, сказал: «Это, кажется, смерть, прощай, Модя...».

22 октября, утром диагноз холерной инфекции стал совершенно очевидным. В этот же день М. И. Чайковский известил полицию о заболевшем брате, как это полагалось делать в случае заражения холерой.

В 3 часа ночи 25 октября 1893 года композитора не стало.

Отрывок из книги «Инфекции. История трагедий и побед», одного из претендентов на премию «Просветитель»-2015.

«…И счастливая была…» (Мура Чуковская)

2023-05-15T11:46:39.714Z

…Ряд кроватей длинный, длинный,
Всюду пахнет медициной. Сестры в беленьких платках, доктор седенький в очках.
А за сотни верст отсюда звон трамваев, крики люда.
Дом высоконький стоит, прямо в сад окном глядит.
В этом доме я появилась, в нем играла и училась.
Десять лет там прожила и счастливая была…
Мура Чуковская, 1930.

…Р.Кох когда-то сказал, что «Туберкулез — это слезы бедности, выплаканные внутрь».

Но это был не тот случай. При всех трудностях жизни в Ленинграде 20-х годов прошлого века, считать семью Корнея Ивановича Чуковского бедствующей — натяжка. Не было в ней и явных больных чахоткой. Но вообще ситуация с заболеваемостью туберкулезом в России и до революции и после нее носила характер устойчивой пандемии, а Петербург-Петроград-Ленинград был в ней лидером. Младшая дочь Чуковского — Мария (по-домашнему — Мура), родившаяся в 1920 году (не самый богатый витаминами, жирами и углеводами год!) посещала детский сад. «Чтоб ваши дети не угасли, немедленно организуйте ясли!», — призывал поэт. Ясли организовали, но дети все равно угасали…

Мура Чуковская, ребенок любимый и талантливый, заболела в конце 1929 года, когда дела самого К.Чуковского были плохи. Подвергнутый беспощадной критике (особенно усердно его топтала Крупская, не имевшая своих детей, но зато хорошо знавшая, что нужно «советским детям»). Чуковский написал покаянное письмо, опубликованное в «Литературной газете», где среди прочего была такая фраза: «В числе книг, которые я наметил для своей «пятилетки», первое место занимает «Детская колхозия» (для детей от 10–12 лет)». Можно себе представить, что это был бы за бред, но смертельную болезнь дочери Чуковский считал расплатой за такое проявление слабости и униженности перед властью!

Как заболела Мура Чуковская? Наверное, был «гриппоподобный» дебют, а потом оставалась повышенная температура и астенический синдром, непонятно почему, затянувшийся. Наверняка, сначала никто и не думал о туберкулезе, но в день рождения Муры (февраль 1930 года) ей стало хуже. Болезнь протекала тяжело и не совсем типично, сразу обозначилось поражение глаз и коленных суставов. По выражению В.А.Оппеля тогда было «туберкулезных больных много, а помощи туберкулезным больным оказывается мало». Тот же Оппель смотрел на туберкулезное поражение суставов как на проявление туберкулезного сепсиса. Нельзя сомневаться, что в случае М.Чуковской так и было.

Ю.Н.Тынянов посоветовал обратиться к известному в Крыму доктору Изергину. Из рассказа Тынянова вытекало, что он творит чудеса. В начале мая положение больной резко ухудшилось: «Мне даже дико писать эти строки: у Муры уже пропал левый глаз, а правый – едва ли спасется. Ножка ее, кажется, тоже погибла… Как плачет М. Б. (жена Чуковского — Н.Л.) — раздирала на себе платье, хватала себя за волосы»,— пишет в «Дневнике» Чуковский.

Марина Чуковская рассказывает, как Корней Иванович ворвался к ней вне себя от горя: «Ей будут вылущивать глаз! Боже мой! Пойдем! Нет, поедем!» Повез ее в гости, и в гостях был изысканно любезен, остроумен, весел… «Хозяйка не догадывается, что он инстинктивно ищет забвения от горьких мыслей. Он должен работать. И работать очень много. Он не имеет права сосредоточиться на том, что так мучительно волнует его. Прочь отметает он эти мысли. Думать он обязан только о работе, раз уж ничем не может помочь. Мурочкин глаз не тронули, но глаз стал незрячим».

Ф.А.Копылов тоже склонялся к поездке в Крым, хотя тяжесть состояния ребенка должна была заставить от этой бессмысленной затеи воздержаться. И все же они поехали. Ехали трое суток. У Муры в этих кошмарных условиях мучительно болели оба коленных сустава, а по приезде лихорадка достигла 40 0 С. Когда родители кинулись в аптеку заказать свечи с йодоформом, оказалось, что нет масло какао для их приготовления (?!). И вот с этой дикой болью (был поражен и голеностопный сустав), с лихорадкой, крича от боли на каждой выбоине этой истинной дороги на Голгофу, Мура, наконец, попала в Алупку.

А вот дальше «Дневник» К.Чуковского: «Но... принял настолько канцелярист, «Изергин с депутацией», стали мы ждать Изергина, он распорядился (не глядя) Муру в изолятор (там ее сразу обрили, вымыли в ванне). О, как мучилась бедная М. Б! Мать, стоящая на пороге операционной, где терзают ее дитя, потом Изергин снял с нее шинку и обнаружил, что у нее свищи с двух сторон 11 сентября. Алупка. <...>

Муре по-прежнему худо. Мы привезли ее 7-го к Изергину, и до сих пор температура у нее не спала. Лежит, бедная, безглазая, с обритой головой на сквозняке в пустой комнате, и тоскует смертельной тоской. Вчера ей сделали три укола в рану». Речь, вероятно, шла либо о пункции сустава, либо о введении в него раствора йодоформа на персиковом масле. Так тогда боролись с поражением сустава.
Пётр Васильевич Изергин (1870-1936) — русский врач, доктор медицинских наук (1936), Герой Труда. Вначале 1900-х по приглашению основателя санатория в Алупке, выдающегося российского хирурга А.А.Боброва начал работать в санатории, а позже возглавил его. По легенде, именно Изергин стал прототипом доктора Айболита.
«… Изергин полагает, что ее рану дорогой загрязнили. Вчера она мне сказала, что все вышло так, как она и предсказывала в своем дневнике. Собираясь в Алупку, она шутя перечисляла ожидающие ее ужасы, я в шутку записал их, чтобы потом посмеяться над ними,— и вот теперь она говорит, что все эти ужасы осуществились. Это почти так, ибо мы посещаем ее контрабандой, духовной пищи у нее никакой, отношение к ней казарменное, вдобавок у нее болит и вторая нога. М. Б. страдает ужасно.12.IX.

Лежит сиротою, на сквозняке в большой комнате, с зеленым лицом, вся испуганная. Температура почти не снижается. Вчера в 5 час. 38,1 Ей делают по утрам по три укола в рану — чтобы выпустить гной, это так больно, что она при одном воспоминании меняется в лице и плачет. <...>Крым ей не нравится. Воспитательниц в санатории 18. Все они живут впроголодь, получают так называемый «голодный паек». И естественно, они отсюда бегут. Вообще рабочих рук вдвое меньше, чем надо. Бедная Мура попала в самый развал санатории. Тубинститут теснит Изергина. Построили в его костно-санатории целый корпус для легочных больных, в то время как давно уже признано, что легочных и костных совместно держать невозможно. Во время голода Изергин все же сохранил свой санаторий, сам ездил за провизией, и когда у него хотели ее реквизировать, говорил: возьмите вот это, это я везу для себя, а этого не троньте, это - для больных детей; во время землетрясения он спас всех детей от катастрофы, и вот теперь новые люди, не знают его работы, смеют говорить, что он корыстный человек, белогвардеец и проч. 20/IV. Вчера у Муры. У нее ужас: заболела и вторая нога: колено. Температура поднялась. Она теряет в весе. Ветер на площадке бешеный. Все улетает в пространство. Дети вечно кричат: «ловите, ловите! у меня улетело!»

Процесс в легких прогрессировал … «… Ночь на 11 ноября. 2 часа тому назад ровно в 11 часов умерла Мурочка. Вчера ночью я дежурил у ее постели, и она сказала: «Лег бы... ведь ты устал... ездил в Ялту»... Сегодня она улыбнулась. Странно было видеть ее улыбку на таком измученном лице. <...> Так и не докончила Мура рассказывать мне свой сон. Лежит ровненькая, серьезная и очень чужая. Но руки изящные, благородные, одухотворенные. Никогда ни у кого я не видел таких. Муру похоронили там же в Крыму. Это было болезненное мучение видеть родииелям, как капля за каплей уходит вся кровь из талантливой, жизнерадостной, любящей…»
Что там «туберкулезные романы» Ремарка или Томаса Манна, вот роман самого «счастливого» советского детского писателя Корнея Чуковского: « Мура к деревцу пришла, Мура туфельку сняла…»

В лучах Саввы Маионтова.

2023-05-11T08:02:39.917Z

Род Мамонтовых, которому было суждено прославиться не только в Москве, но и во всей стране, берет начало в небольшом городе Мосальске Калужской губернии. Фамилия, в которой слышится топот доисторических животных, произошла от имени святого Маманта — Мамантовым стал после крещения безродный приказчик Кондратий. Его сын Никита, освободившийся от крепостной зависимости, был записан уже Мамонтовым. Внук Федор занялся торговлей спиртными напитками — платил государству налог на них, а потом продавал по своей цене. Так ему удалось нажить неплохое состояние, которое он передал сыновьям — Михаилу, Николаю и Ивану.

Из троих братьев дело отца продолжил только Иван Федорович. Он жил в Мосальске, затем в Шадринске, Орле и Пскове, а потом перебрался в Москву — это было в 1849 году. Со временем он стал почетным гражданином города.
У него и его жены Марии было шестеро детей. Жили они в доме на 1-й Мещанской улице, который когда-то принадлежал семье Толстых. Иван Федорович считал, что большое семейство не должно ни в чем нуждаться, и искал новые источники заработка.

1856 год Братья Федор, Анатолий и Савва Мамонтовы.

Вторая половина XIX века в Российской империи стала временем активного формирования сети железных дорог. Государство было крайне заинтересовано в их развитии — одной из главных причин поражения России в Крымской войне 1850-х стало отсутствие возможности быстро перебрасывать вооруженные силы через страну — и потому оказывало всестороннюю поддержку частным предпринимателям, решившим вложиться в их постройку. Предприниматели буквально сражались друг с другом за право быть подрядчиками.

Иван Мамонтов оказался в числе счастливцев: в 1859 году он выиграл тендер на строительство Троицкой ж/д линии. от Москвы до Сергиева Посада. Вложил около полумиллиона рублей — целое состояние. И не прогадал: уже первый год работы железной дороги принес больше 400 тысяч рублей. Он смог быстро окупить все расходы, потом оставалось только пожинать плоды удачной сделки.

Железная дорога Мамонтовых.

После смерти Ивана Федоровича в 1869 году во главе его дела встал Савва, он также вошел в правление Общества Московско-Ярославской железной дороги. В 1872-м занял директорское кресло.
Савва Иванович решил проложить железную дорогу от Ярославля до Костромы и Кинешмы (потом, в 1897-м, он продлит ее до Архангельска). Это было дорого, и остальные члены правления боялись, что смелая идея их разорит. Но у Мамонтова был контрольный пакет акций и все решения он мог принимать единолично. Опасения оказались напрасными, все прошло благополучно.
В 1875 году Савва Мамонтов победил в тендере на строительство Донецкой каменноугольной железной дороги. Так появилось общество акционеров «Донецкая дорога». Общая протяженность составила больше 500 километров.

Савва Мамонтов с женой и сыном.

В Италии Савва Мамонтов познакомился с 17-летней Елизаветой Сапожниковой, дочерью богатого московского шелкоторговца. Весной 1865 года молодые сыграли свадьбу и спустя пять лет купили Абрамцево — подмосковное имение писателя-славянофила Сергея Аксакова. Знаменитые художники, писатели, певцы и актеры — гордость русского искусства — приезжали в гостеприимный дом не только на чаепития. Картина Репина, на которой запорожские казаки пишут письмо турецкому султану, написана в Абрамцево.

Благодаря Савве Ивановичу Мамонтову были открыты многие великие имена: Станиславский, Шаляпин, Рахманинов. Частыми гостями в доме Мамонтовых были и великие художники.

Купеческий сын Костя Алексеев, которого мир впоследствии узнал как великого основателя школы драматического искусства Константина Станиславского, называл Мамонтова своим учителем эстетики (когда-то оба мальчика занимались в одном драмкружке).

Федор Шаляпин писал: "Савве Ивановичу я обязан своей славой. Ему я буду признателен всю мою жизнь…"

Петров-Водкин высказывался так: "После П.М. Третьякова Мамонтов был одной из выдающихся фигур меценатствующей Москвы, он создал первую русскую богему

На картинах признанных теперь мастеров навсегда остались лица дочери Веры — "Девочка с персиками" Серова, сына Андрея — Алеша Попович в "Богатырях" Васнецова, сына Всеволода — "Демон" Врубеля. И даже конь Алеши Поповича — это любимый жеребец главы семейства по кличке Лис.

Вера была любимой и долгожданной дочкой железнодорожного магната, известнейшего промышленника и предпринимателя Саввы Ивановича Мамонтова и его жены Елизаветы Григорьевны. До Веры у них уже родилось трое сыновей и, по семейной легенде, после третьих родов, когда стало ясно, что опять будет мальчик, Елизавета Григорьевна пообещала мужу: «Но следующей непременно родится девочка!» Так и случилось. После трёх мальчиков в семействе Мамонтовых появились еще две дочери — Вера и Александра.

И Верой её назвали неслучайно.

Имена своим детям Мамонтовы подбирали с умыслом: первые их буквы должны были последовательно составить имя САВВА: Сергей — Андрей — Всеволод — Вера — Александра.

Елизавета Мамонтова с детьми.

«Бороться и искать, найти и не сдаваться».

2023-04-30T16:03:59.555Z

Писатель Вениамин Зильбер (Каверин) родился в старинном русском городе Псков в еврейской семье. Родители – военный капельмейстер Абель Зильбер и владелица музыкальных лавок Хана (Анна) Дессо. Веня был самым младшим в семье, где подрастало две девочки и четыре мальчика.

Вспоминая о своей ранней биографии, автор отмечал, что воспитывался в недружной, но все же любящей семье. Отец редко бывал дома – основную часть времени он проводил в казарме, репетируя с оркестром строевые марши. Управляться с хозяйством и шестью детьми матери приходилось в одиночку. Анна не уступала супругу в музыкальной одаренности. В юности она окончила московскую консерваторию и отлично играла на фортепиано. Этот навык помогал поддерживать семейный бюджет: в дом часто приходили ученики брать платные уроки. Кроме того, энергичная Анна Зильбер являлась главным организатором выступлений столичных артистов в глубинке. Благодаря ее стараниям, в Псков приезжали такие знаменитости, как Федор Шаляпин и Вера Комиссаржевская. Всех детей мать обучила игре на разных музыкальных инструментах и приобщила к чтению книг. С малых лет сестры и братья Зильбер с интересом прислушивались к разговорам взрослых о культурных событиях в России. Младшему Вениамину были безумно интересны дискуссии старших детей с их приятелями, среди которых были ставшие потом известными людьми, например, Юрий Тынянов. В десять лет Веня стал гимназистом. Вступительные экзамены он прошел с трудом: прирожденный гуманитарий сдал арифметику только с третьей попытки. Позже он втянулся в учебу, и следующие шесть лет стали самыми яркими в его детских воспоминаниях.

Юность омрачили события 1918 года, когда Псков заняли немцы. В это время у юного Зильбера появился авторитет – прозаик и драматург Юрий Тынянов, ставший мужем его сестры. Первые стихи Вениамина он подверг критике и посоветовал попробовать свои силы в прозаическом жанре. Окончив гимназию Вениамин уехал в Москву, поступать в университет. В 1920 году, после года обучения, Тынянов посоветовал ему перевестись в Петербург, и Зильбер стал студентом Института восточных языков.

В Петербурге Вениамин познакомился с молодыми литераторами и стал посещать различные семинары, лекции. Понемногу он сочинял сам, но свои творения демонстрировать не решался. Вскоре Дом литераторов объявил конкурс молодых авторов, куда начинающий писатель представил свое произведение «Одиннадцатая аксиома». Рассказ получил не только денежную премию, но и похвалу самого Максима Горького. Благодаря старшему коллеге Виктору Шкловскому Каверин попал в писательское общество "Серапионовы братья". На тот момент в содружество входили Михаил Зощенко, Всеволод Иванов, Константин Федин и другие известные авторы. В те годы молодой Каверин писал, в основном, на фантастические темы. В альманахе общества появилась повесть «Хроника города Лейпцига за 18… год», написанная Кавериным в духе Гофмана. Его критиковали из-за чрезмерного увлечения сюжетом, и он тоже не молчал, критикуя литературных мэтров. Так оттачивалось мастерство писателя.

Первая его книга увидела свет в 1923 году. Это был сборник рассказов «Мастера и подмастерья», за который автор снова получил высокую оценку от Максима Горького. Окончив институт, Вениамин остался работать аспирантом. В библиотеке альма-матер он изучал творчество малоизвестных отечественных авторов прошлых веков. В 1929-м защитил кандидатскую в Институте истории искусств. Далее Каверин занялся написанием пьес. Но в 1930-х годах писатель полностью переключился на романы и повести, которые были изданы в трех томах, когда автору не было еще тридцати. Однако советская пропаганда навесила на Каверина клеймо автора-«попутчика», которым награждали не до конца лояльных к власти писателей. Разгрому подвергся роман "Художник неизвестен". О нем писали, как о вылазке классового врага. Писатель был в шаге от попадания под каток репрессий, поэтому срочно написал произведение «Исполнение желаний», получившее благосклонные отзывы цензоров. Сам же автор от своего творения в восторге не был.

Эта и вышедшая следом книга «Два капитана» уберегли Вениамина Александровича от повторения судьбы старшего брата Льва (иммунолог Лев Александрович Зильбер), которого отправляли в лагеря трижды. Приключенческий роман получил похвалу самого генсека, и, вскоре Каверина наградили Сталинской премией. И это при том, что в романе не было ни слова восхваления вождя и возглавляемой им партии. «Два капитана» стали самой знаменитой книгой Каверина.

Во время войны писатель работал на Ленинградском и Северном фронтах корреспондентом от «Известий». Увиденное за эти страшные годы, конечно, нашло отражение в дальнейших произведениях. Общение с моряками помогло сбору материала для второго тома «Двух капитанов». Семья Каверина была эвакуирована из Ленинграда в Молотов (так Пермь называлась в 1940-1957 годах). Вениамин Александрович узнал об этом не сразу. В это время он находил ся в командировке на Северном флоте (Мурманск и Полярный). Командование флота предоставило отпуск для поиска семьи (жены и двух детей) и продолжения второй книги романа. Каверин полюбил Пермь, может быть потому, что она напоминала ему родной Псков. Именно в Перми Каверин написал несколько глав второй книги «Двух капитанов».

В 1947 году Вениамин Александрович перебрался в Москву. Поселился на даче в Переделкино, где создавал трилогию «Открытая книга». Через год роман о труде микробиологов опубликовали, и читатели встретили его очень тепло. В 1958 году Каверин стал едва ли не единственным автором, отказавшимся участвовать в травле писателя Бориса Пастернака за его вышедший на западе роман «Доктор Живаго».

Со своей супругой и единственной спутницей жизни Каверин познакомился еще в подростковом возрасте. Лида была сестрой писателя Юрия Тынянова, который в свою очередь уже успел стать родственником Вениамина, женившись на его сестре. Молодые люди приехали в Петроград поступать в институт, и на это время поселились в квартире у Юрия.

На учебу студенты ходили вместе, каждый раз преодолевая двухчасовой пеший путь. Во время этих прогулок и возникло то самое чувство, которое влюбленные смогли пронести через всю свою жизнь.

Вениамин и Лида поженились, едва обоим исполнилось по двадцать лет. Время в стране было нелегкое, но молодая жена смогла создать уютное гнездышко, где писатель мог спокойно жить и творить. В семье родилось двое детей – Коля и Наташа. Лидия Николаевна варила вкуснейшее клубничное варенье и сочиняла детские произведения. Дети литераторов не повторили карьеру своих родителей, став профессорами медицины.

Варвара Дмитриевна Римская-Корсакова. Судьба дворян.

2023-04-05T04:39:53.888Z

Николай Сергеевич Римский - Корсаков - выпускник Московского университета, гусар, обаятельный, веселый, душа нараспашку, всегда с гурьбой приятелей, отличный танцор, элегантный, гроза московских барышень — таков был Николай. На всю Москву шла слава об особых, костюмированных балах, которые ввел в моду отец юного Николая, Сергей Александрович, приглашая на них московскую молодежь. Его род происходил от некоего Корсака из Литвы, который присягнул сыну Дмитрия Донского. Генерал-адъютант Иван Николаевич Римский-Корсаков был фаворитом Екатерины II, а всенародную славу этой фамилии принес композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Варенька Мергасова считалась завидной партией. Она была очень богата. Но нет ни малейшего подозрения в том, что ее богатство сыграло в этом браке какую-то роль. Вообще, все, что рассказано о Николае Корсакове, рисует его в симпатичном свете, хотя, как писали, «жизнь его сложилась как-то беспутно». Он окончил Московский университет. В двадцать один год был выбран предводителем вяземского дворянства. Но непоседе на месте не сиделось. Началась война, Николай бросил свое предводительство и пошел в самое пекло, в Севастополь. Здесь князь Горчаков берет его себе в ординарцы, причем просто рядовым, что также примечательно.

В скромной этой должности Николай Корсаков получает Георгиевский крест. Он постоянно играет со смертью, его видят в самых опасных местах. Из рядовых его производят в офицеры. Однажды Корсаков был послан с донесением о какой- то победе к императору Александру II. По традиции, его ждало повышение по службе, и, провожая Николая, товарищи уже поздравляли его. Но в Петербурге вышло то, что и должно было выйти, если учесть прямодушный характер Корсакова.

Государь спросил:

— В чем нуждаются в данное время в Севастополе?

— Да пороху не хватает. Так, глядишь, все там помрем.

— Не может быть! — гневно воскликнул Александр.

— Так точно и есть, ваше императорское величество!

Разумеется, государь был раздосадован. Корсаков сказал то, чего тот не хотел слышать. Но пришлось. Гонца с фронта послали к военному министру. Тот, получив взбучку от царя, готов был испепелить Корсакова взглядом. Обратно Николай Сергеевич прибыл не только без наград и повышения, но и с бумагой к князю Горчакову, где, между прочим, было рекомендовано впредь таких курьеров не присылать.

Корсакова ничуть не обескуражил такой поворот дела. Он продолжал по-прежнему честно и самоотверженно служить. После Севастопольской кампании перешел в гвардию лейб-гусаров. Старой веселой жизнью пахнуло снова: без Корсакова не обходился ни один бал, он всех знал, и его все знали, он умел зарядить любое общество весельем, дирижировал танцами, ухаживал за хорошенькими женщинами. Свадьба Николая Римского-Корсакова и Варвары Мергасовой состоялась 20 мая 1850 года.

Первенец молодоженов, если верить документам, опубликованным в «Пензенском временнике любителей старины» за 1891 год, родился через три месяца после свадьбы, в августе того же года. Николаю тогда минуло двадцать лет, а Варваре было шестнадцать. В 1853 году у супругов родился второй ребенок — сын Николай, через два года — Дмитрий. По свидетельствам современником, она при этом не утратила девичьей свежести.

Варвара Дмитриевна расцветала нежным цветком, шила себе эффектные наряды — бархат, газ, шелк, украшения, — все это так шло к ее облику, несмотря на частые роды, не терявшему почти девичьей свежести. Она была в моде, как и ее муж. Жизнь двоих, счастливая или нет, всегда тайна. Редкая женщина сама точно скажет, с чего, с какого момента что-то случилось, разладилось в таинственной связи с избранником.

Между тем чаще всего измена — это финал, а не увертюра, скорее, итог душевной маеты, разлада, накопленных обид, неосуществленных желаний. И наверное, не стоит гадать о причине разлада между супругами Корсаковыми, тем более что дневников и писем — того, где человек бывает всегда откровеннее — от них не осталось. Есть, правда, упоминание о том, что у Николая Сергеевича была дуэль из-за жены. Стрелялся он с лейб-гусаром Козловым, в чем-то похожим на него, бонвиваном, любителем весело пожить, которого вся Москва звала на французский манер — «lе Prince».

Злые языки, как правильно говорят, страшнее пистолета. И вскоре поползли слухи о том, что Варвара Дмитриевна неравнодушна к молодому гусару того же лейб-гвардейского полка Козлову. Сколько в этих слухах было истины, осталось неизвестным, но Козлова многие сравнивали с Римским-Корсаковым. Он тоже происходил из богатой московской семьи, был любителем весело пожить, завсегдатаем балов, великосветским кутилой, и вся Москва знала его по кличке, которую ему дали на французский манер — lе Prince.

18 апреля 1857 года дуэлянты вместе с секундантами отправились в Тверь по железной дороге. Чтобы не привлекать внимания, Козлов со своим секундантом Загряжским сел в поезд на станции Химки, а Римский-Корсаков со своим секундантом Вяземским и доктором Новацким – на станции Подсолнечная. Прибыв в Тверь, секунданты наняли экипажи для дуэлянтов.

Бросили жребий, и первый выстрел достался Козлову. По показаниям секундантов, перед тем как стрелять, он еще раз спросил противника, не желает ли тот принести извинения за те оскорбительные слова, которые произнес на балу. Римский-Корсаков не стал отвечать, и раздался выстрел. Римский-Корсаков упал как подкошенный! Пуля из пистолета Козлова прошла между двумя ребрами в правом боку и засела возле позвоночника. Раненого немедленно перенесли в карету и полным ходом отправились в гостиницу, близ которой проводился поединок. Там доктор Новацкий сделал разрез и извлек пулю, а саму рану зашил. Как потом установило следствие, рана могла бы стать смертельной, если бы не искусство медика, который оказал раненому неотложную помощь. После чего Римского-Корсакова в сопровождении секунданта посадили на поезд и отправили обратно в Москву.

Эта история закончилась плохо для обоих участников. И Козлов, и Римский-Корсаков за проведение дуэли были лишены всех воинских наград, званий, разжалованы в рядовые и уволены из армии (секунданты получили по три месяца тюремного заключения). Для Николая Римского-Корсакова это означало крах карьеры. Он счел за лучшее выйти в отставку, и после, как писали современники, «щеголял в светском платье, по-прежнему посещая все московские балы».

Правда, посещал балы он уже в одиночестве! Дуэль повлекла за собой и окончательный распад семьи: Римский-Корсаков развелся с женой, и Варвара Дмитриевна вместе с детьми, получив богатые отступные при разводе, окончательно уехала в Париж

Это было время, когда на французском троне сидел племянник Наполеона Бонапарта — Наполеон III. У Варвары Римской-Корсаковой не было близких подруг. Ее сын Дмитрий считал, что за эпатажными выходками матери пряталось отчаяние. У этой женщины было все: внешность, богатство, семья – красавец муж и трое очаровательных сыновей. А потом всё в одночасье рухнуло: развод, дети выросли, красота и здоровье постепенно покидали ее.

Дмитрий рассказывал, что Варвара часто вспоминала свои юные годы, блеск российских балов, первые годы брака. Слуги постоянно заставали ее перед зеркалом. Она разглядывала лицо, часами расчесывала черепаховым гребнем свои роскошные волосы. Варвара боялась старости.

Может быть, поэтому смерть забрала ее слишком рано? Она покинула этот мир в сорок пять лет в следствие сердечной болезни. Сын Николай продал ее поместье во Франции и вернулся в Россию к отцу, где позже женился на Катеньке Араповой (дочь Натальи Николаевны Пушкиной от ее второго брака с Ланским в свое время вышла замуж в семью Араповых). Дочку Николай Николаевич назвал Варей - в честь своей матери.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/130117/33017/

Русский робинзон. Реальная история.

2023-03-27T19:29:28.728Z

Когда арестант освободился от пут и сорвал повязку с глаз, на горизонте он увидел уходящий корабль. Благородный капитан оставил ему чемодан с одеждой, три пары сапог, тулуп (Охотское море – не тропический океан), пару пистолетов, шашку, кинжал, запас сахара и чая, золотые карманные часы, складной нож, пуд сухарей, две фляги с водкой, чистые записные книжки, бритвенный прибор, огниво, запас спичек и даже 200 гаванских сигар.

Ко всему этому прилагались отличное ружьё с 26 зарядами и записка командира корабля: «Любезный Сергей Петрович! По Морскому уставу вас следовало бы осудить на смерть. Но ради вашей молодости и ваших замечательных талантов, а главное, подмеченного мною доброго сердца я дарю вам жизнь…Душевно желаю, чтобы уединение и нужда исправили ваш несчастный характер. Время и размышления научат вас оценить мою снисходительность, и если судьба когда-нибудь сведёт нас снова, то мы не встретимся врагами. А. М.».

Дворянин Лисицын сроду ничего не делал своими руками: в имении его обслуживали крепостные, в полку опекал денщик. Зная, что корабль шёл по Охотскому морю, он надеялся, что его оставили на одном из клочков суши гряды Алеутских или Курильских островов. Но вскоре убедился, что его положение хуже некуда. Он был зажат судьбой в клещи двух морей. Перед ним плескалось холодное Охотское море, а за спиной шумело дремучее «зелёное море тайги». А в ней – медведи, волки, рыси, ядовитые змеи…

За неделю «русский Робинзон» устроил себе дом с печью, смастерил мебель. Сделал пращу, лук и стрелы (благоразумно решив беречь патроны к ружью). И правильно – зимой в его дом рвалась голодная волчья стая – убил из ружья 8 хищников в упор. А перед этим подстрелил медведя, обеспечив себя тёплой шубой и запасом медвежатины. Ловил рыбу, собирал и сушил грибы.

12 апреля Сергей Лисицын прогуливался по берегу, оценивая последствия весенних штормов, и увидел лежащего ничком человека. Без сил и чувств. Выяснилось, что Василий, так звали несчастного, – с транспорта, шедшего в Русскую Америку. Судно дало течь, все с него сбежали, а его с сыном забыли. Корабль нашли неподалёку. Помимо 16-летнего паренька на нём оказались две овчарки, коты, 8 холмогорских коров, бык, 16 волов, 26 овец, запасы продуктов, инструменты, семена ячменя и ржи, а ещё оружие, телескоп, две подзорные трубы, самовар, строительный и огородный инструмент.

Семь месяцев одиночества напрочь выветрили у «барина» всю дворянскую спесь. С таким хозяйством и ещё с двумя парами крепких и умелых рук они за лето не только обновили дом и баню, но и научились делать масло, сметану, сыр и творог. Вспахали поле и собрали урожай ячменя и ржи. Организовали обильный лов морской и речной рыбы. Начали сбор и переработку грибов, ягод и лесных трав. Словом, зажили трудовой коммуной.

….В 1857 г. писатель Александр Сибиряков встречался с гостеприимным хозяином медных и золотых приисков в Приамурье Сергеем Лисицыным. Залежи медной руды и золота тот когда-то нашёл, будучи в одиночестве. Он был назначен правительством ещё и управляющим этими землями. Василий «Пятница» был при нём. Его сын учился в Московском университете.

А в Петербургском университете за счёт Лисицына учились оба сына командира корабля, который когда-то высадил смутьяна-гусара на пустынный берег. Став богатым человеком, Сергей Лисицын нашёл старика, проводил его в последний путь и взял на себя все заботы о его детях.

Пианистка.

2023-03-25T12:53:18.913Z

Незваной гостей оказалась Вера Лотар-Шевченко. Талантливейшая и некогда знаменитая пианистка... Вера Лотар родилась 2 октября 1900 года в Ницце, в хорошо обеспеченной, но не вполне благополучной семье.

Отец известный математик, профессор Туринского университета. Он был незаурядным, увлекающимся и азартным человеком. Его страстью была карточная игра. Время от времени он проигрывал огромные деньги. Случалось, что семье приходилось, продав дорогую виллу, переезжать в дешёвый отель. Их мать, испанка по национальности, была настоящей светской львицей. Она, не смотря на провалы в материальном положении семьи, постаралась дать детям хорошее образование, но сама ими занималась неохотно и редко.

Воспитание Веры было поручено трём гувернанткам: француженке, немке и англичанке, самой жестокой из всех. Она воспитывала Веру по-мужски, заставляя ежедневно по 40 минут заниматься тяжелыми физическими упражнениями. Вера впоследствии благодарила её, эта закалка помогла ей выжить в суровых условиях. Но, тогда, в детстве, она и представить не могла, какую бурную и сложную жизнь уготовила ей судьба.

У Веры рано проявились музыкальные способности. Её начали обучать музыке с четырех лет, а в 7 отдали в музыкальную школу в Ницце. В девять она уже играла со сцены один из фортепьянных концертов Моцарта, а в 12 окончила музыкальную школу. Тогда же произошла её встреча с Тосканини. На концерте в Монте Карло она пробилась к знаменитому дирижеру и заявила о своем желании сыграть с ним концерт Листа.

- Готовьтесь и приходите -, сказал маэстро.

Блестяще выступив с ним, она много гастролировала по всей Европе, пока не почувствовала, что ей нужно учиться дальше. В 16 лет Вера Лотар блестяще закончила Парижскую консерваторию по классу профессора Альфреда Корто. У неё было изумительное туше, особенно при исполнении произведений Шопена. Бархатный звук. Мало кто может извлекать такой. Она говорила, что нужно знать, какой частью подушечек пальцев касаться клавиш, чтобы получить такой звук.Её отличали блестящая музыкальная память и оригинальная манера исполнения. Она играла в лучших концертных залах Европы. В самый разгар успешной музыкальной карьеры её жизнь круто изменилась.

В 25 лет Вера вышла замуж. Брак оказался неудачным. Ее муж – врач, имел музыкальное образование, но гениальность своей жены он не признавал. Его раздражала оригинальная манера исполнения хорошо знакомых произведений. Он постоянно упрекал Веру в том, что она занимается отсебятиной.

Вера жила музыкой и её бесило поведение мужа, ей надоели его упрёки и скандалы. Прожив с ним пять лет, она сбежала от него из Парижа в Рим. Вера безумно любила Италию и задержалась там надолго.

В Италии она познакомилась с русской княгиней-меценаткой. Они подружились, и Вера стала бывать у неё в доме, где встречались русские аристократы. На одном из приемов она и познакомилась с Владимиром Шевченко, инженером-акустиком, создателем смычковых инструментов, его называли русским Страдивари. У них случилась взаимная любовь с первого взгляда. Владимир развелся с женой, и они обвенчались. У Шевченко были два сына от первого брака (16-ти и 18-лет), которые остались жить с отцом в его новой семье.

Владимир, которого еще до революции вывезли во Францию, был воспитан в любви к России. Он симпатизировал революции, приветствовал новую молодую страну, и страстно мечтал быть ей чем-нибудь полезен. Вера, как верная и любящая жена, разделяла его чувства к неведомой и загадочной, а оттого еще более привлекательной родине мужа. В 1939 году он, наконец, добился разрешения вернуться. И, счастливые, они отправились строить новую жизнь.

Семью из пяти человек (к этому времени у них уже родился общий сын) поместили в крохотную комнатку в общежитии коридорного типа (одна кухня и один туалет на всех этажах). Работы не было. Жить было не на что. Вера продавала свои платья. Кто-то подсказал им написать письмо Калинину, и Веру взяли в Ленинградскую филармонию. Она даже начала выступать. Появились надежды.

Но в начале 1941-го года Владимира Шевченко арестовали. Жизнь кончилась. Вера ходила по инстанциям, пытаясь узнать что-нибудь о муже. Ей наконец-то сказали, что его осудили как иностранного шпиона и отправили в тюрьму в Златоуст. Перед самой войной она поехала в Златоуст. Пытаясь вызволить мужа, Вера везде очень страстно доказывала, что её муж – замечательный человек и патриот страны, а они - дураки и идиоты, раз такого посадили.

Кончилось, разумеется, тем, что посадили и её. Вера была суждена на 10 лет заключения по статье 58-10 (антисоветская агитация). Отбыла 8 лет заключения на Урале. Перед этим ей сказали, что её муж сошел с ума и покончил жизнь самоубийством (что было чистой ложью). Он будто-бы выбросился из окна лестничной клетки, когда его вели на допрос. Детей, оставшихся без родителей, определили в детский дом. Выжить в блокадном Ленинграде удалось только младшему сыну Шевченко -Денису. Под фамилией Яровой он стал известным скрипичным мастером. Скрипки у него покупал и чинил Владимир Спиваков для своего ансамбля "Виртуозы Москвы."

... Но вернёмся в музыкальную школу Нижнего Тагила, куда зашла Вера Лотар после освобождения, отбыв в лагере восьмилетний срок. Любимая музыка – смысл и цель всей её жизни – и на этот раз сослужила ей добрую службу. Замечательный человек – директор школы Мария Николаевна Машкова – приютила Веру Августовну. Она устроила её иллюстратором в музыкальной школе, здесь же выделили маленькую комнату.

Нижний Тагил – город холодный и заснеженный. Вот там-то и произошел с ней курьезный случай, о котором она со смехом рассказывала. Она уже работала в местном театре, где продолжала делать то же, что в лагере – оформляла спектакли. Стала получать скромную зарплату. Купила первую приличную одежду. И, наконец, сумела даже купить меховую шубу. В новой теплой шубе она возвращалась, однажды, домой после вечернего спектакля. На пустынной улице её догнали двое, - Раздевайся! Любая другая на её месте испугалась бы. Любая другая, но не Вера. Она возмутилась, - Как раздевайся? Это моя первая одежда после лагеря!

Оторопевшие бандиты заинтересовались, - Где сидела? Кто был начальником? Разговорились, нашли общих знакомых. За разговорами не заметили, как подошли к ее дому. Прощались уже почти друзьями, - Ты извини, не знали. Ходи спокойно. Ты – в законе. Больше тебя никто не тронет!

Потом Вера уехала из Нижнего Тагила и стала солисткой областных филармоний в Свердловске и Барнауле. Академик Лаврентьев, руководитель Сибирского отделения АН СССР, предложил Лотар-Шевченко жить и работать в Новосибирске. Она стала солисткой Новосибирской государственной филармонии. Здесь ей дали двухкомнатную квартиру.

У Веры Августовны были сложные отношения с бытом. На это было много причин. Но главная, конечно, что она жила в мире музыки, музыкой, которая была её стихией. Все же остальное, всю практическую сторону жизни она воспринимала, как нечто вспомогательное.

Питалась она как попало. Иногда ходила в столовую Дома Ученых. В еде была неприхотливой, могла прекрасно пообедать рыбными консервами, но, как истая француженка, она совершенно не могла обходиться без сухого красного вина. Сухие вина тогда не пользовались спросом населения. Сухих вин в магазинах было много, особенно болгарских. Стоило вино очень дёшево, её любимым вином было «Бычье сердце.

10 декабря 1981 года Вера Августовна умерла. Похоронили её на местном кладбище.

Н.С.Грунина Хранители воспоминаний

В Улан-Баторе одну из улиц назвали в честь советского врача

2023-03-25T12:12:11.149Z

ЛЮБОВЬ СЕРГЕЕВНА СОБОЛЕВА (1892-1974)

Врач, всю свою жизнь посвятила борьбе с редким в ХХ веке, но смертельным врагом – чумой. Любовь Сергеевна боролась с этой болезнью в разных странах, об этом свидетельствуют её многочисленные награды. В своей жизни она три раза писала родным прощальные письма.

В 1943 году Любовь Соболеву командировали на войну с ее всегдашними врагами – опасными инфекциями в Монголию.

«Дурная весть пришла из горной местности, – писала Соболева в дневнике. – В стойбище пастуха Бабу внезапно слегла вся семья. Я подняла по тревоге наш маленький отряд, всегда ко всему готовый. Стараясь не привлекать внимания, мы поспешили в путь. К исходу вторых суток мы добрались до стойбища старого Бабу, нас никто не встретил. И тут мы увидели мертвеца. Надо было принять все меры предосторожности. В этой юрте все уже бездыханны, и мы обязаны предать огню тела погибших. Хоронить после чумы слишком опасно».

Карантин на девять дней

Были выставлены часовые. Никто не имел права переступить запретную зону. И тут исчез один из двух оставшихся еще в живых сыновей Бабу – пятилетний Увгун. Все бросились на его розыски. Осматривая другого ребенка, умиравшего от чумы, Любовь Соболева с ужасом обнаружила под кошмой пропавшего Увгуна. Он находился рядом с погибающим братом, а значит, был тоже обречен.

Но Любовь Сергеевна решила его спасти и ушла с мальчиком в девятидневный карантин: «Я велела поставить две новые юрты за рекой – для мальчика и для себя. Решила уйти с ним на карантин на девять дней, как положено. Если дымки над юртами погаснут, значит, нас нет в живых. Тогда бросайте сюда факелы, это мой приказ». В первый же день испуганный ребенок прокусил ей защитную перчатку и руку. Он был в ужасе и отчаянно сопротивлялся, когда врач купала его в растворе сулемы или делала уколы. К тому же Соболева не знала его языка и не могла успокоить ребенка.

Когда ее бросило в жар, она из последних сил растопила печь, чтобы дымом дать сигнал, что они все еще живы. Оттуда продолжили приносить продукты на условленное место. «Связь у нас односторонняя, я им не могу передать ничего, даже записку. Но мне пишут, и я знаю, что пришла помощь из Улан-Батора, прибыли новые врачи, сделали много прививок. Чума, кажется, остановлена», — отмечала Соболева.

Она не могла также нарушить противочумный режим и показать ребенку свое лицо, закрытое маской и очками. На шестой день мальчику стало лучше. Однажды, когда ему было уже настолько хорошо, что он мог сидеть, доктор у входа в юрту сняла с лица маску. «Я Соболева, — говорила доктор, тыча себе пальцем в грудь. — Я Соболева!» И вот, наконец, на девятый день — топот копыт. Карантин кончился. Выжили оба. В монгольской семье дети — большая ценность, а мальчик, спасенный от чумы, казался символом счастья. Любовь Сергеевна отдала ребенка в бездетную семью Чарга.

«Увгуна я увидела лишь через 20 лет и все не верила, неужели этот студент, тот самый малыш», — вспоминала Соболева. В тот приезд она стала кавалером высшего тогда монгольского ордена Сухэ-Батора. А еще узнала, что спасенный ею малыш из всех профессий выбрал профессию врача, а также взял фамилию своей спасительницы. В 1979 году был снят документальный фильм «Девять дней и вся жизнь» – своеобразная биография о Любови Сергеевне Соболевой – доктора, спасшего жизнь монгольского мальчика во время вспышки чумы.

Сладкое дело Абрикосова.

2023-03-23T05:28:55.869Z

Считается, что дореволюционная Россия вовсе не была «страной безграничных возможностей», однако талант, предприимчивость и честный многолетний труд, вероятно, в любых условиях должны привести к успеху. Примером может служить предприниматель и фабрикант Алексей Иванович Абрикосов. Поставщик Двора Его Императорского Величества, председатель совета Учетного Банка, Председатель совета Практической академии коммерческих наук и Действительный статский советник был, как это ни удивительно, внуком крепостного крестьянина.

Согласно семейным преданиям, талантливый умелец Степан Николаевич так хорошо умел делать варенье и другие сладкие лакомства, что в 1804 году убедил свою барыню отпустить его на оброк в Москву.

Кстати, по одной из версий, фамилия Абрикосовых происходит не от названия любимых фруктов, а от слова «оброк».

Дело у родоначальника династии пошло на лад, и вскоре он сумел полностью выкупить семью и организовать небольшое производство конфет и варенья, которые продавались в собственной лавке.

Его детям, унаследовавшим отцовский бизнес, повезло меньше. К 1841 году они разорились, имущество ушло с молотка за долги, а один из сыновей неудавшегося бизнесмена Алексей был вынужден прервать образование.

Молодой человек, подающий блестящие надежды и мечтавший об университете, покинул Практическую академию коммерческих наук и отправился работать в контору знакомого поставщика сахара.

Однако будущий знаменитый купец не отчаялся. Выполняя мелкую работу посыльного и привратника, он постепенно дослужился до бухгалтера и заодно изучил все тонкости ведения бизнеса.

Уже через пять лет он решил начать собственное дело, и хозяин даже помог ему с кредитом на первую кондитерскую.

Молодой человек к тому же удивительно удачно женился. Все-таки иногда в жизни деловой расчет и чувства могут не входить в конфликт.

Его избранница, Агриппина Алексеевна Мусатова, была дочерью табачного фабриканта. Она не только принесла мужу пять тысяч рублей приданого, но и стала настоящей опорой в жизни. Эта удивительная женщина родила 22 ребенка, из которых 17 выросли, все получили высшее образование, и многие стали настоящими звездами.

Казалось бы, что этого вполне достаточно для одного человека, но Агриппина Алексеевна осталась в истории еще и как меценат, организатор и попечитель родильного дома в Москве, который до сих пор носит ее имя (Родильный дом № 6 имени А. А. Абрикосовой).

Тем временем бизнес молодого бизнесмена разрастался. От небольшой кондитерской он постепенно превратился в настоящую империю.

Через пятьдесят лет, к концу XIX века, «Товарищество А. И. Абрикосова сыновей» входило в тройку крупнейших российских кондитерских предприятий. Кроме фабрики в Москве оно включало в себя сеть фирменных розничных магазинов, оптовые склады в обеих столицах и на крупных ярмарках, филиал фабрики и сахарный завод в Симферополе, завод по производству коробок и упаковки. Успех в этой нелегкой нише, в которой молодой Абрикосов сразу встретил множество конкурентов, объясняют в основном его личными качествами.

С первых дней своей работы главным для производства Алексей Иванович считал качество продукции.

Он очень строго требовал от работников дисциплины, соблюдения правил гигиены и безупречного внешнего вида, мог выгнать за пьянство.

Однако и условия труда были созданы по тем временам прекрасные – заработная плата составляла около 550 рублей в год (это было гораздо выше среднего показателя), действовала система денежных поощрений за многолетнюю работу, а ветеранам, которые проработали на фабрике больше 25 лет, Абрикосов лично вручал специальные медали.

Для рабочих были выстроены общежития, в которых селились по 1-2 человек в комнате или отдельное помещение выделялось на семью, работала больница, а также, заботами Агриппины Алексеевны, – детский сад и родильный дом.

Еще одной причиной успеха было грамотное использование рекламы и, как бы сегодня сказали, креативный подход. Именно Абрикосов первым придумал вкладывать в шоколадки небольшие открытки, головоломки и другие сюрпризы (киндеры, как и сегодня, были от этого в восторге), его же называют автором шоколадных зайцев в яркой фольге – такие сладкие игрушки даже коллекционировали, настолько они были красивы.

Ну и, наконец, всеми до сих пор любимые «Гусиные лапки». Кроме уникальной рецептуры ровно половину успеха конфет связывают с необычным названием.

Названия конфет «Гусиные лапки» и сегодня вызывает споры. Кто-то считает, что имя пошло от гусиного жира, который, якобы, использовался для загущения карамели. Однако все гораздо проще. Даже сегодняшние модницы знают узор на ткани, который и называется «гусиные лапки». Этот двухцветный геометрический орнамент, обычно встречающийся в текстиле, представляет собой ломаные клетки, вытянутые в полосы. И именно этот полосатый рисунок и был нанесен вначале на бока знаменитых абрикосовских конфет.

Первым вариантом, который мы можем увидеть на старинных коробках, были «Гусиные носы». Необычно, но покупателям понравилось.

А примеры рекламных акций Абрикосова и сегодня могут украсить учебники по маркетингу. Например, перед новым 1880-м годом в газетах появилось сообщение о том, что в одном абрикосовском магазине продавщицами работают только блондинки, а в другом - только брюнетки.

Разумеется, москвичи бросились проверять, действительно ли это так, заодно закупая лакомства к празднику.

И все-таки, главным достижением семьи Абрикосовых были их дети. Из 17 отпрысков четверо продолжили дело отца, некоторые стали врачами и учеными.

После революции часть потомков покинула Россию, но многие остались и смогли наладить свою жизнь в СССР.

Например, внук, названный в честь деда, Алексей Иванович Абрикосов, известный патологоанатом с мировым именем, академик АН СССР, был одним из врачей, бальзамировавших тела Ленина и Сталина.

Всех знаменитых потомков этой достойной фамилии перечислить сложно, но можно упомянуть нескольких известных актеров. Андрей Львович Абрикосов, народный артист СССР, знакомый нам по фильмам "Александр Невский", "Илья Муромец" и "Иван Грозный" стал исполнителем роли Григория Мелехова в первой экранизации шолоховского "Тихого Дона", а его сын Григорий Андреевич Абрикосов запомнился в роли атамана Грициана Таврического в фильме "Свадьба в Малиновке".

Когда 1899 году супруги Абрикосовы праздновали золотую свадьбу, поздравить их собралось 150 человек – дети, внуки, правнуки и их родственники. Дети в этот день подарили родителям золотые венцы, украшенные бриллиантами.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/130619/43384/

В советское время фабрика Абрикосовых была национализирована и получила имя Бабаевской. А тогда славилась особой фантазией в этикетках и названиях конфет.