forgotten dreamer

За трапезой

2026-05-20T20:13:12.853Z

Если люди спросят, как встретить дьявола, я отвечу им только одно: взгляните в зеркало, вы встретите его в отражении. Мы все привыкли к тому, что Сатана - это все плохое и пугающее, полная противоположность Богу. Но я вас разочарую: король ада живёт среди нас, обычных смертных, и он смертен по своей натуре, но живет он и будет продолжать жить, пока последний человек на земле не испустит свой дух. Дьявол не злой, он не стремится навредить людям, он просто живёт во всем материальном, что нас окружает. Он позволяет вам прикоснуться к вещам вокруг вас и почувствовать вкус яств, смакующих ваши уста.

На сегодняшний вечер было запланировано посещение бала, приглашение на который было прислано срочно и внезапно. Не любитель я светских мероприятий, но отказать в приглашении молодого лорда Люция было невежливо. Это был статный мужчина около тридцати лет, с волосами цвета золота в рассветных лучах, идеального роста, подходящего под типаж светских дам. Взор его был тяжел, но при этом удивительно располагал к беседе. По слухам он был необычайно богат и влиятелен, но все это - слухи, домыслы и наговорки. Для меня он всегда, начиная с момента нашего знакомства до сегодняшнего вечера, был примером для подражания, хотя разница в возрасте у нас не была особо заметной. Я сам по своей натуре абсолютно не примечателен, дамы называют таких "миловидный парень", в то время как его - "господин, что заставляет сердце трепетать и таять". Я вовсе не завидую ему, я не завидую ни одному живому существу на этом свете, это не приносит мне никакой радости.

Я стою в отдалении от скоплений людей, наслаждаюсь происходящим, но отсчитываю минуты до завершения периода "официального посещения" мероприятия, когда покинуть его не будет равняться оскорблению приглашающего. Меня несколько тревожит сие событие, вокруг несчетное количество дам в ярких, раздутых платьях, завязанных настолько крепко, что бедняжки еле дышат. По их стопам, махая хвостом, бегут не менее пошлые кавалеры, которым так и не терпится уединиться с ними при лунном свете. Мне это претит, я хочу одного - спокойного возвращения домой, но мои планы рушатся при приближении человека, который позвал меня сюда.

- Фадус, рад тебя видеть, мой уважаемый друг! Прости за столь внезапное приглашение, думал, тебе будет полезно выбраться в люди, - произнес лорд Люций, приближаясь ко мне уверенным и твёрдым шагом, привлекающим внимание окружающих нас людей.
- Рад вас видеть, господин Люций, не утруждайтесь, мне только в радость, действительно, давно я не посещал подобные мероприятия, - стараясь поддержать настрой диалога, я сквозь силу натянул несколько наигранную улыбку.
- Для меня это честь узнать, что вам по духу бал. Я хотел попросить вас об одной услуге, - тут он хитро сузил глаза неоднозначно улыбнувшись - будьте добры, задержитесь после мероприятия, я хотел бы пригласить вас на беседу за трапезой, буду безмерно благодарен, если выделите время.
Эта просьба была крайне неожиданна, но назвать её неприятной я не смогу. Мне льстило, что настолько успешный господин обращал внимание на молчаливого и асоциального юношу.
- Я благодарен за приглашение, с радостью приду, - только и ответил я.

Оставшиеся несколько часов прошли в забытьи - натянутые улыбки, фальшивые лица, пошлые и вульгарные разговоры, как казалось бы, высшего слоя общества. Когда гости начали расходиться, а время было далеко заполночь и приближалось к трем утра, слуга лорда Люция отвёл меня в отдельный, относительно небольшой, но тёмный банкетный зал. Первое, что мне бросилось в глаза - был довольно-таки длинный стол, сервированный на четыре персоны. Это заинтересовало меня, и, дождавшись прихода мужчины, я решился на откровенный вопрос:
- Спасибо, что пригласили, но позвольте спросить, почему стол сервирован на четыре персоны, будет кто-то еще?
- Мне забавно это слышать, и я даже, откровенно говоря, растерян этим вопросом. Могу сказать, что и да, и нет. Я пригласил еще двоих, не менее важных для меня, и надеюсь, в последствии для вас, людей. Но думаю, они отклонили мое предложение, - несколько задумчиво ответил лорд Люций.

- Вот как, - только и оставалось ответить мне.

Лорд Люций закурил, по комнате разлился тяжёлый, одурманивающий аромат. Он окутывал сознание, ослаблял бдительность, заставлял поддаться честности и отпустить все маски, которые так старательно были выстроены. Заметив перемену в моем настроении или рассчитав все до мельчайших подробностей и уже заранее зная, что я отвлекусь и расслаблюсь, он протянул мне сигару.
- Будете?
- Ох, нет, благодарю, не курю.
- Не ограничивайте себя, будьте смелее, это всего сигара, от нее не будет последствий, - настаивал мужчина.
- Правда, не стоит. Кто-то может быть любителем сигарного флёра, но для меня он слишком тяжел, - немного растерявшись от его напора, ответил я.
- Чтож, сочту за комплимент и не буду настаивать, я уважаю ваш выбор, - он фамильярно, но искусно сделал мне полупоклон головой, при этом сжимая в зубах дымящийся окурок и выпуская густой, плотный слой дыма из своего рта.

Дым этот был странен: он не растворялся в воздухе, а плыл по нему, образуя некие волны и узоры. Они не заполняли пространство, определяя себя в приоритет, а изящно дополняли его.

Принесли вино, когда слуга откупорил бутылку, полился странный, одурманивающий аромат. Он был тяжел, с неким металлическим послевкусием, но при этом имел сладкие, соблазнительные, между тем фруктовые нотки. Я замешкался перед тем, чтобы сделать глоток, мое замешательство заметил лорд Люций.

- Сомневаетесь в качестве напитка?
- Ох, что вы, вовсе нет, просто... Мне сложно описать мои чувства в данный момент, - я опустил бокал на стол, за моими действиями мужчина наблюдал с напряженностью и осторожностью, будто пытался подтолкнуть меня к совершению отпития - я растерян столь внезапным приглашением, вдобавок вы угощаете меня скорее всего невероятно редким сортом вина, мне интересно узнать ваши мотивы.

Господин Люций, находящийся до этого в некотором напряжении, резко рассмеялся и заметно расслабился. Откинувшись назад, он задумчиво опустил руки на подлокотники стула, внешне похожего скорее на трон, чем на предмет мебели, который должен находиться за обеденным столом, выпустил несколько облаков дыма и ответил:

- Мои мотивы просты: вы наилучший кандидат из сего пошлого общества, который действительно способен менять этот мир. Не будьте скептичны и циничны, услышав это. У меня есть для вас предложение, вы ведь хотите узнать правду? - Лукаво улыбнувшись ответил господин Люций.
Я счел это за глупую шутку, о чем незамедлительно сказал лорду.
- Вы, верно, шутите?
- Вовсе нет, просто вы, пока это вы, граф Федус, всего лишь небольшой человек в большом мире, с небольшими возможностями и небольшими мечтами. Когда вы вернётесь в обычный, хотя, скорее, привычный вам образ, вы поймете о чем я говорю. Считайте меня сумасшедшим, но пока мы здесь, вы - единственное, что заставляет меня хотеть продолжать давать шансы людям - он лукаво, но при этом искренне улыбнулся и, положив голову на сложенные в замок пальцы, продолжил. - У вас осталось не так много времени до того, как закончится ваш путь среди... среди наших небольших, но кому-то невероятно родных мест.
Я улыбнулся, сочтя это забавным розыгрышом. Лорд Люций славился своим саркастичным общением в обществе. Он никого не высмеивал, не оскорблял, но при этом у него не было определённого круга общения, он был со всеми и сразу, всем уделял внимание, поэтому был известен своей безупречной репутацией. Лорд редко выбирал конкретную сторону, он был везде и нигде, ничего не одобрял, но и не вступал против, при всем при этом он был осязаем и весьма заметен в светских кругах.

Я поставил бокал в сторону, намекая, что отпивать из него я не планирую. Мужчина заметил мое движение и снова широко улыбнулся, но не насмехаясь, а как бы одобряя мой поступок. Чтобы убрать неловкую паузу и отвести тему разговора от его несколько необычного высказывания, мы начали обсуждать бытовые вещи, пейзажи, что видели не так давно, книги, прочитанные в последние месяцы, планы на будущее. Тут явился слуга, несший огромное блюдо, как я подумал, поросенка.

В последнее время я был голоден, как физически, так и духовно, поэтому надеялся утолить его за беседой и, следственно, трапезой. Блюдо было закрыто клошем сверху, поэтому я терялся в догадках, что приготовил лорд Люций.

- Прежде чем мы приступим, хочу спросить у вас: какие голод и жажда страшнее, духовная или же материальная? - спросил у меня мужчина.
- Не могу сказать однозначно, правда, вы задаете такой интересный вопрос, господин Люций - ответил я, улыбнувшись - скорее всего если ты голоден телом, то голоден и душой: если сыт телом, то испытываешь жажду вещей. И то, и то опасно, ведь эти две вещи ведут к безумию и краху любого, кто их испытывает.
- Мне нравится ваша точка зрения, Федус. Она действительно заслуживает того, кто выбрал прожить чужие жизни ради одной, тоже чужой, но тепло любимой, - ответил мне лорд Люций.

Я опешил от его слов. Наверняка он ждет моего смеха или попытки увести разговор, но я не могу, что-то неведомое останавливает меня.

- Я… даже не знаю, как мне на это ответить, правда, вы говорите настолько абсурдные вещи, что я начинаю сомневаться, а не обманывают ли меня мои уши?
- Ох, милый юноша, ваши уши вам не врут, но вы все поймете, совсем скоро, не хочу напускать на вас тайну или загадку. Не хочу пугать, но я говорю только правду. Нужно проявить терпение, чтобы понять мои слова, - ответил мужчина и сделал глубокую затяжку сигары.
- Поверю вам на слово, может, отложим нашу беседу и приступим к еде? Простите за бестактность, просто я невероятно голоден - насколько можно учтиво ответил я, при этом пытаясь заставить себя не испытывать некую тревогу от нашего разговора.

Лорд Люций, выпустив густое облако дыма, потянулся к клошу и открыл его. На подносе, среди граната и яблок, лежало человеческое сердце. Не передать словами, как я хотел ужаснуться, но не смог. Я чувствовал спокойствие и смирение, будто все происходящее было ожидаемым.

- Вы понимаете, чье это сердце? Или я слишком надавил на вас и понятие еще не пришло к вам? - с лукавым прищуром спросил лорд.
- Это сердце шута, что показывало правду людям, но не могло накормить их? - будто это самая очевидная вещь на свете, спросил я.
- Верно. Тогда…
- Тогда вино - на самом деле кровь того же шута, что может напоить всех людей, но затем затуманивает взор?

Лорд улыбнулся и, зажав сигару в зубах, начал медленно и неспешно хлопать мне. Я смотрел на все со смирением и долей скептицизма. Я, будучи тем, кем являюсь сейчас, ужасался при видении происходящего, но, будучи тем цельным, чем я могу быть, знал это и уже давно понимал, к чему приведет наша встреча.

- И вправду, вы удивительны. Встречаясь с вами впервые, как с этим, так и тем, я безмерно уважаю вас. Но что же вы выберете, что вкусить? - спросил лорд Люций
- И первое, и второе приведут к излечению от безумства, но требуют жертвы, а я не хочу выбирать. Вы дали мне выбор и я решаю отказаться от него, тем самым сделав свой.

Мужчина рассмеялся, и в моменте все, что было на столес исчезло, растворилось в клубах дыма.

- Раз так, то не смею вас больше задерживать.
Я встал со стула и, сделав несколько шагов, испытал такую невероятную тревогу и панику, что мое горло еле сдержало крик. Все спокойствие, что было, пока я поддерживал беседу, растворилось в волнах сигарного дыма. Не сдержав своих эмоций я закричал:

- Вы… вы самый настоящий дьявол! Как, как можно быть таким… таким бесчувственным?
- Интересные рассуждения, Федус. Вы правы, я действительно тот, кого называют дьяволом, но заметьте, я не заставлял и не принуждал к действию. Вы были голодны, я дал вам возможность утолить голод, я дал вам выбор.
- А если бы я…
- Вы в любом случае сделали тот выбор, который совершили, пока были тем, потому что будучи таким, с вами бы не случилось такого хода событий.

Я хотел ругаться, кричать на него, но ко мне снова пришло смирение и спокойствие. Специально сделав непроницаемое лицо и надев маску нелюдимого юноши, я уже готовился к тому, чтобы зарядить лорду пощечину, как в дверь постучали.

Рычание

2025-11-29T21:21:45.697Z

У-ууу. Невероятно сильно болят кости после сна, будто я сплю не на ортопедическом матрасе, а на голой холодной земле, среди огромных сосен. Я встаю с постели, ломота в теле одолевает меня, подавляю в себе желание расчесать кожу, однажды начав поддаваться зуду, ты вряд ли остановишься. Прохожу мимо зеркала, краем глаза вижу свою фигуру, она кажется мне невероятно чужой, будто отражается не моё тело, а туша зверя, но все это моя фантазия и галлюцинации из-за недосыпа. Принимаю душ, тщательно намыливая свое тело мочалкой, раздирая при этом покров моего тела, это помогает унять желание чесаться. Завершаю процедуру, окатывая себя ледяной водой, подобное заставляет меня проснуться. Собираюсь, бриться не буду, нет желания, умываюсь, чищу зубы, обтираюсь чистым полотенцем. Время достаточно, успею сегодня вовремя.

Надеваю отглаженный элегантный костюм, выбираю галстук приглушенного цвета, тщательно подбираю носки, складываю документы в дипломат, еще раз проверяю все личные вещи, такие как кошелек и портсигар, и выдвигаюсь на работу. Стоит выйти на улицу, как мой галстук затягивается, как удавка или поводок, но никто за него не тянет, я сам себя ограничиваю. Я сажусь в свою машину, я долго ее выбирал, дело было не в деньгах, а в наслаждении, я пытался найти ту самую, идеальную, полностью подходившую мне по всем моим параметрам, но к сожалению не нашёл ее. Честно говоря и это не так плоха, но до моей мечты не дотягивает. Поток на дороге сегодня свободный, я с лёгкостью и быстротой доезжаю до офиса, припарковываю машину и спустя двадцать минут уже сижу в своём кресле с заваренным кофе. Сегодня предстоит много работы.

Где-то в два часа дня моя голова начинает неописуемо болеть, шею пронзил спазм, горло перетянуло, я встаю со своего рабочего места и иду в уборную. Идя через офис и смотря на работников, невольно ловлю себя на мысли, что все они лишь стадо, со своей иерархией. Слабые бояться сильных, но сильные съедают слабых. Эти мысли вызывают только еще большую головную боль, так что я решаю отогнать их. Закрывшись на замок в маленьком помещении, с очевидно повышенной влажностью, я снимаю с себя пиджак, растегиваю идеально прямую, без единой складочки, рубашку, стягиваю через голову галстук. Я не могу надышаться, моё горло раздирает вдыхаемый мной воздух. Омываю лицо ледяной водой, поднимаю взгляд в зеркало и не вижу себя. Р-ррр. Жуткая картина, я вижу уставшего мужчину с синяками под глазами. Он голоден и желает отдыха. У-ууу. До конца рабочего дня осталось около трех часов, сегодня пятница, значит вечер и последующие дни полностью в моем распоряжении.

У меня еле хватает духу досидеть сегодняшний рабочий день. Перекус в виде фруктов, конфет и бутербродов не спасают моё положение. Обезболивающие не ослабляют мигрень и проблему с дыханием. Будто в тумане я выхожу из здания, на моем предплечье весит помятый пиджак, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук уныло покачивается в ладони. Сажусь в машину, завожу ее и еду домой.

Мама всегда говорила, что если плохо, нужно ехать в лес. Он исцеляет, он поможет, он спасет. Подъезжая к унылой пятиэтажке, вижу толпу людей, выходя из машины, решаю подойти к ним и выяснить, что случилось. Слышу вздохи и причитания, лица каждого стоящего в толпе скрыто туманом, я не вижу лиц, лишь слышу их слова.
- Ох, бедная, кто же с ней так, так еще и так зверски! - причитает, судя по голосу, миловидная старушка.
- Изверг, чудовище, только так можно назвать того, кто так поступил! - говорит молодая девушка.
- Тоже мне, из-за овцы разнылись! - явно нетрезвым голосом отвечает мужчина, чей возраст определить практически невозможно.
- Не мог такое человек сотворить, это зверь был, дикий, ужасающий! - чуть ли не кричит женщина, при взгляде на которую, можно сразу скачать, что она в расцвете сил.

Я наконец-то протискиваюсь вглубь толпы, чтобы увидеть о чем люди говорят. Окруженая не менее двумя десятками людей, лежит в центре круга овца с белой, словно январский снег, шерстью. Её бока разодраны в клочья, но меня ужаснуло не это, а факт того, что глаза ее были человеческими.В них застыло выражение скорби и сожаления, но никак не ужаса. Она была убита, тем, кто счастья не ведает. Я почувствовал тошноту и страх, мне хотелось убежать, спрятаться, закрыться в тёмной каморке и быть забытым всеми, но меня охватил голод. Страшный, зверский, поистине ужасающий голод. Тело требовало еды. Р-ррр. Биение сердец. Ритм, угнетающий мои мысли. Кровь кипит в жилах. Кости ломаются и срастаются заново. Зуд под кожей. Спина, болит спина! Прыгнуть в толпу. Съесть. Растярзать. У-ууу. Я бью себя по голове, чтобы вернуться к мыслям. Я убегаю, но её взгляд преследует меня - не осуждающий, почти благодарный. Как будто она ждала, что кто-то придёт и освободит её от этой шкуры.

Поддаляя приступ тошноты, забегаю в подъезд, влитаю на свой этаж настолько быстро, что через секунду прихожу в себя стоящим под ледяной водой. Сердце заливается в тахикардии, грудную клетку сковало, что невозможно выдохнуть.
Экстренно принимаю решение поехать в лес. Не зря мама говорила, что он поможет, маму это спасло, значит и меня спасёт. У меня уходит пара минут на сборы, спустя час я уже подъезжаю к чаще, куда мы часто ходили с мамой в детстве. Все здесь кардинально поменялось с ровно последнего визита. Решаю посмотреть на зеркало заднего вида авторобиля и невольно замечаю странную тень, с красными, горящими, голодными глазами. Ссылаю это на очередную галлюцинацию и выхожу из машины. Стараюсь унять сильное сердцебиение и слабую дрожь в руках. Тревога сковывает мои мышцы и дыхание, я стараюсь потянуться, сделать глубокий вдох и оглядеться вокруг чтобы прийти в себя. Это помогает. Оставив все важные вещи в машине, закрыв ее и взяв с собой только ключи от нее, я решаю зайти в чащу.

Не знаю сколько времени я иду, но прогулка среди шумящих своей листвой деревьев, действительно возвращает меня к ощущению себя целостным. Здесь свежо, я наконец-то чувствую себя тем, кем я являюсь. Но остаётся одна проблема - голод. Перед выходом я забыл утолить его, но думаю ничего страшного не случится, если я поем поздно вечером. Вдруг я понимаю, что не брать часы с собой, было не самой лучшей идей, ведь я гуляю здесь по ощущениям далеко не первый час. Бродя вреди массивных сосен, и скромных берез, становлюсь невольным слушателем диалога деревьев:
- Он откликнулся на зов! Он пришёл, он услышал, ох, дитя, как же долго тебя ждали! - шумели сосны.
- Он еще совсем зеленый, мы не смеем помогать ему! - отвечали им берёзы.
- Он стар по меркам людей, он в расцвете сил по вашим меркам, но при этом не юн, по нашим меркам - заскрипели сосны.
Я вдруг вспомнил одну из сотен моих детских прогулок с мамой. В один из мрачных, тёмных и холодных осенних дней, фланируя с мамой по тропинкам скрипящего старого леса, я наткнулся на почившую птицу. Я помню как взвизгнула мама, когда я, совсем маленький мальчик, вместо привычного сожаления к птице и желания ее похоронить, потянулся чтобы оторвать ее перья и понюхать ее плоть. Она тогда оттянула меня, наругав за этот поступок и сама похоронила эту пташку. Забавно вспомнить это бродя по практически идентичному лесу в гораздо сознательно возрасте.

Вдруг я замечаю странное движение слева от меня, в кустах. Это заставляет моё тело интуитивно напрячься. Я чувствую запах. Запах коры, яблок, ягод и лесного мха. Запах лесной реки и мокрой шерсти. Заяц! Как давно я не видел зайцев! Я решаю тихо подойти к кустам, дабы не спугнуть его. Но видно почувствовав меня или заметив, лесной зверь начинает убегать в глубь леса, туда где деревья, уже не успокаивают, а открыто угрожают. Передо мной вдруг растилается туман, тысяча звуков и запахов окружющих меня, нагружают мой мозг, но я прихожу в себя, начинаю снова рщущать свое сознания, уже догоняя зайца. Я бегу, лесные ветви царапают мою кофту и я скидываю ее, ботинки тонут в грязи и я оставляю их в ней же, бежать на двух ногах неудобно и я понимаю, что опуститься на четвереньки естественнее. Я ускоряюсь. Моя кровь начинает циркулировать быстрее. Кости меняются, что заставляет кожу ходить ходуном. Больно. У-ууу, как же это больно! Гр-ррр. Бежать, догнать, укусить, съесть.

У-ууу, что же со мной происходит, моя кожа покрывается шерстью, погоня добавляет азарта. Меня охватывает отчаянье и страх. Легкие сводит. Я бегу. Гр-ррр. Бежит. Бегу. Убегает. Догоню. Схватить. Кровь. Есть. Съесть. Когти царапают кору. Догоняю. Хватаю. У-ууу. Я догнал его, он такой милый этот зайка, только глаза у него человеческие. Гр-ррр. Душить. Есть. Рвать. Рвать. Рвать. Гр-ррр.

Дыши

2025-11-27T20:26:14.924Z

Выдох. Бесполезно бежать, я поняла это с самого начала. Как бы я ни стремилась к границе, которая маячила впереди соблазнительным окончанием страдания, я не могла приблизиться к ней ни на шаг. Я выдохлась, понятия не имею, сколько времени прошло. Я пропускаю остановки и отдых, дабы наконец завершить цикл, но такое ощущение, что это невозможно. Меня одолевает желание остановиться, вернуться, заплакать от бессилия, но я не позволяю себе этого, нельзя показывать себе, что все старания были зря. Хотя какой вред от слез? Разве заплакать – не признак силы?

Я устала от чужих ожиданий. Каждый раз, пробегая мимо требун, слышу чужие голоса, которые говорят, что у меня все получится, но я и так это знаю. Факт того, что я уже бегу такое количество времени, доказывает мою силу. Восхищение для меня – бессмысленные слова, они не несут никакой ценности. Любовь – вот, что мной движет. Моя любовь направлена на себя, на свои силы, на моих друзей, на природу, облака и небо. Она помогает мне продолжать путь, но есть ли в этом смысл? Конца нет, но почему я верю, что он есть? Один и тот же вид умерщвляет любое желание жить.

Внезапно в мою голову приходит сумасшедшая идея: что, если свернуть с замкнутой дороги? Я не говорю о том, что стоит перестать бежать, а просто продолжить забег по другой дороге? Туман вокруг меня начинает расходиться, освобождая дорогу, и я бегу. Я не знаю куда, но мне это нравится.

Я оставляю позади себя чужие голоса, чужие тени и слова. Деревья удаляются от меня, я бегу вперёд и чувствую свободу. Мою грудь распирает от свежего воздуха, мои глаза фокусируются на ландшафтах вокруг меня. Мне это нравится. Сил нет, но я бегу, и чем дальше я ухожу от прежнего места, тем легче и лучше себя чувствую. Вот и море, оно радостно мигает отражениями лучей восходящего солнца. Шум волн возвращает моим мыслям возможность представить те вещи, о которых я боялась вспоминать. Вся эта ситуация заставляет меня улыбнуться, да и вовсе рассмеяться. Мне хорошо, из моих глаз текут слезы боли и усталости, но телу хорошо. Я смеюсь, вот оно – счастье!

Я решаю подбежать к морю и побеседовать с ним. Спускаясь по кривой дорожке, которая неспешно смешивается с белоснежным песком, я вдыхаю запах волн, соли, пролитых слез и свежесть нового дня. Это невероятно, у меня не хватает слов и возможности рассказать о чувствах, испытываемых мною.

– О, море! Скажи мне, ты звало ли меня? – восхищенно спрашиваю я у волн.

– Нет, не звали мы тебя, не ждали, но рады нашей встрече. Ты выглядишь намного лучше, чем после твоей встречи с дождём. Капли рассказывали, что жалеют тебя и хотят помочь, но не вправе они сделать это, – ласково ответило море.

– О, море! Что же делать мне теперь? Не могу я ни остановиться, ни присесть!

– Ты можешь сделать все, что угодно, но готова ли ты к последствиям?

Я была в ступоре, все еще живо передвигая ногами, дабы не остановить свой марафон. Я хотела накричать на волны, ветер и солнце. Почему? Почему они так счастливы? Чем же я хуже?

– О, вы, счастливцы, как же смогли вы быть в покое? – еле сдерживая себя, чтобы не пуститься на крик, спросила я у всего, что меня окружало.

Вдруг солнце зашло за тучу, лес сзади меня заколыхался, ломая верхушки молоденьких сосен, и море заботливо зашипело на меня. И сквозь рапсодию звуков я услышала наставление.

– О, дитя, мы не в покое, мы тоже злимся, грустим и плачем, но при этом позволяем себе быть радостными, веселыми и спокойными. Дело не в эмоциях, не в покое, а в гармонии. Позволь себе быть несовершенным, дабы добиться наилучшего из возможных исходов.

Их слова наградили меня холодными каплями и свежим ветром. Я позволила себе остановиться, поставить обе ноги на песок и закрыть глаза. Гармония. Но что нужно делать? Для начала – вдох и выдох. Вдох. Выдох. Вдох.

Прыгать

2025-09-06T22:53:43.598Z

Среди огромных, абсолютно белых и мягких облаков сидел ангел. Всё время, что он себя помнил, он был здесь, смотрел вниз на людей, следил за их жизнью. Любимым его занятием было прыгать по облакам. Не думайте, что они твёрдые или настолько мягкие и невесомые, что не могут удержать ангела, вовсе нет, они были именно такими, какими должны быть, чтобы можно было по ним прыгать. Ангел следил за тем, как встаёт солнце, как оно переходит в зенит, склоняется к своему концу и на его место входит луна. Он не знал, что такое проблемы, не знал, что такое эмоции, но самое главное, он не знал, что такое любовь. Ну, как не знал, он не чувствовал, не мог ни к кому проявить своей любви, любил всех, но при этом не любил никого. Проводя года за наблюдением людей, он сделал вывод, что любовь — нечто, что получают далеко не все: ты должен быть идеальным, чтобы тебя любили, но тогда бросят, когда увидят твои изъяны, или наоборот, нужно быть не идеальным, а настоящим, но тогда нужно ждать ту самую "судьбу", которая всё никак не приходит. Думая обо всем этом, маленький ангел путался и злился, ну, как злился, топал ножкой и ворчал, потому что видел, как это делают остальные.

Маленький ангел очень любил туман. В такие моменты он спускался на землю, ходил среди домов, лесов, полян и рек, смотрел на то, как живут люди, и дивился.

Почему, — думал ангел, — у того старика есть лошадь, но он желает машину? А у того есть машина, но он копит на квартиру? У третьего же нет ни первого, ни второго, но он самый счастливый из всех?

— Потому что он ни к чему не привязан, у него есть деньги, но он свободен от этих вещей, — отвечал ему кот абсолютно угольного цвета, случайно проходивший мимо.

Маленький ангел удивился и решил отправиться в город. Во время тумана город еще спал, только несколько людей, явно забывших о часах, встретились ему на пути. Он шёл и шёл, следуя направлению ветра, наблюдая за окнами и биениями тысячи сердец.

— Деревья, что вы видите и слышите? — спросил маленький ангел.

— Мы видим уйму людей, думающих, что о них скажут другие, людей, что переживают горе и радость, людей, что боятся этого Завтра. Слышим мы людское дыхание, людские тревоги и ликования, людские надежды, — ответили ангелу деревья.

Ангел погладил деревья в этом городе и решил вернуться в облака, но уже не прыгать, а поговорить с ними.

— Облака, скажите, а как рождается дождь?

— Маленький ангел, что ты хочешь услышать? Дождь — это все слезы, не выплаканные человеком, все обиды и горечи смываются с него, когда он попадает под дождь.

— Облака, а трудно быть человеком?

— Невероятно трудно, они появляются как личность на мгновение, но их время течёт по-другому, — сказали ему облака.

— А что такое время? — спросил маленький ангел.

— Время — это биение сердца, вдохи и выдохи, сон, бег человека, его рост и надежды.

— А могу ли я стать человеком?

— А хочешь ли ты этого?

— Да, быть ангелом непросто, ты ничего не чувствуешь, ты ничего не знаешь, не можешь понять, что такое Время. Люди неописуемо счастливые, я тоже хочу стать частью них.

Осознав свои чувства и желания, маленький ангел заплакал, плакал он много и долго, капли его слез пролились на землю, напоив деревья и угольного кота. А в доме номер 49 родился маленький, абсолютно счастливый, но ничего еще не знающий ребёнок.

more - море

2025-05-14T21:08:16.420Z

Я с самого детства любила море: никому не подвластное, необузданное, шумное, свободное. Свобода – вот чего мне яростно не хватало. Возможности отпустить себя, простить себе все грехи и сожаления, перестать винить себя за любые несуразицы, неудачи, провалы. Я всегда мечтала быть любимой, любить, но взамен получила лишь одиночество и всепоглощающую боль, которую невозможно было излечить. Я прошла огромное количество врачей не в одном городе и даже не в одной стране, но результат всегда был один: единственная фраза: "Вы абсолютно здоровы". Моё здоровье было исключительно крепким, я редко болела и ещё реже сталкивалась с какими-то болями, любые царапины заживали за пару часов, а разбитые коленки никогда не оставляли шрамов. Не было у меня и растяжек – идеальное тело, как сказала бы любая другая женщина.

Я не знаю когда, но в определённый момент моей жизни я заболела. Не знала чем, не знала, как это вылечить. Другие не видели во мне никаких изменений или симптомов, указывающих на ту или иную проблему в организме. Но со мной явно было что-то не так, я буквально начала жить в пузыре, который с каждым днем становился все крепче, мое тело стало до ужаса тяжёлым и чужим, болели сердце и голова, не помогал никакой из существующих обезболивающих. Главным симптомом моей болезни стало неимоверное желание спать. Сон ловил меня в свои сети, заставляя посещать мир грёз все чаще и дольше обычного.

"Я не знаю, что со мной, и прошу: помогите мне!" – именно это слышал любой врач на первом приёме. Эта фраза до ужаса мне осточертела, я не могла её слышать, слушать и произносить, ненавидела себя за то, что приходилось умолять врачей помочь мне, потому что я уже не справлялась.

Мама всегда говорила, что я сильная, что я справлюсь, что я не по годам умна и слишком все хорошо понимаю. Но какую цену я за это заплатила, знает лишь один Всевышний. Не люблю свое детство: слишком громкое и шумное оно было, аж до такой степени, что заглушило всю радость от своей задумки.

Море стало шуметь, волны ударялись о песчаный берег, разбиваясь на тысячи тысяч капель, разлетаясь в разные стороны. Вода – удивительная материя, существует столько лет, видела многовековую историю этой планеты, видела репрессии, революции, голод, войны, смерти, слезы, пот, одиночество, но все равно возвращается к истокам. Шум воды вывел меня из оцепенения. Если вылечить меня нельзя, значит, болезнь нужно сублимировать в нечто, что может принести мне пользу, но слишком тяжело гнаться за результатом, которого, вероятнее всего, в помине не существует.

Я встаю и иду в направлении столкновения воды и морского песка. Мои босоножки загребают горсти песка, сумка лежит на деревянном помосте. В ней — дневник со всеми письмами и записками, которые я не успела передать любимым (если я вообще умею любить) и вряд ли ещё смогу. Море начинает гудеть и протестовать против моего приближения, оно злится и явно не хочет нашего сближения.

Мне не страшно, я давно забыла о существовании страха. Мне не больно, ведь тело забыло это ощущение. Я медленно захожу в воду, и по мере удаления от берега она становится холоднее. Я запрокидываю голову в попытках найти ответ в луне и звёздах, но они молчат и вряд ли откликнутся на мой зов. Я замерзаю, мои ноги леденеют, и я перестаю чувствовать ступни. Лунный свет озаряет мои волосы: из меди они давно перешли в серебро и сейчас светятся, словно пытаются озарить мою голову. Мне не страшно, но я продолжаю замерзать и двигаться дальше.

Я подумала о том, что могла бы завести кошку дома, и даже не одну, если бы сегодня не свернула налево при спуске с горы. Интересно, как бы их звали? Наверное... впрочем, это уже не столь важно. Луна пытается достучаться до меня сквозь водные блики, но я не отвечаю на её зов. Мне нужно больше моря.