flame_banshee

Загадка Августа Дарвелла: Элевсинские мистерии

2026-10-08T20:26:55.399Z

«Фрагмент» («Вампир») - Джордж Гордон Байрон

У всех, вероятно, на слуху рассказ "Вампир" Полидори (1819), который принято считать первым в истории художественной литературы произведением, сформировавшим уже классический образ вампира. Да и в целом он открывает подавляющее большинство тематических антологий.

Также, думаю, знатокам известно, что изначально рассказ был по ошибке напечатан под именем лорда Байрона: хотя Джон Полидори действительно взял за основу неоконченный набросок своего нанимателя, сам же текст принадлежит именно ему.

К слову, существует немало произведений, написанных задолго до повести Полидори (1819), где уже фигурируют кровопийцы. Как минимум у самого Байрона есть восточная поэма "Гяур" (1813), в которой нарисован жуткий образ восставшего из могилы мертвеца-вампира, обреченного выпивать жизненные силы из собственных родных. Но сейчас речь о другом.

После публикации повесть псевдо-Байрона имела такой успех, что лорд Байрон поспешил от нее отречься и придать гласности свой черновик под заглавием "Фрагмент" ("A Fragment") с датировкой "17 июня 1816 года". Разные источники называют этот набросок по-разному. Тем не менее, если ориентироваться на оригинальный титульный лист первого издания "Мазеппы" 1819 года, впервые он увидел свет всё-таки именно как "Фрагмент".

Однако при непосредственном знакомстве с обоими текстами складывается впечатление, что как раз у Полидори некий недоведённый до финала набросок, а не наоборот.

Как я уже писала в отзыве к "Вампиру": повесть производит впечатление наспех сшитого черновика: интриги практически нет, сюжет кажется каким-то нескладным - будто автор взял несколько отдельных, слабо связанных между собой эпизодов и просто слепил их вместе. А ещё если отбросить исторический факт, что лорд Рутвен создавался как ядовитая карикатура на Байрона, мотивы вампира рассыпаются в прах.

Куда удивительнее то, что подлинный черновик лорда Байрона производит куда более глубокое и целостное впечатление. Повествование разворачивается плавно, размеренно и логично. Любопытная деталь: если Полидори явно упоминает, что наш лорд Рутвен вампир, то Байрон напротив, "стремясь избежать художественной однозначности, отнюдь не именовал своего Дарвелла "вампиром" (во "Фрагменте" говорится о "singular being" - "уникальном создании")", но кто знает - возможно, лорд приберегал прямое раскрытие этой тайны для кульминации.

Далее хотелось бы немного поразмышлять над символикой и скрытыми смыслами "Фрагмента".

Элевсинские мистерии

Центральный сюжетный узел рассказа - странные и пугающие предсмертные распоряжения Августа Дарвелла, обращенные к спутнику:

"- В девятый день месяца, ровно в полночь (можно выбрать любой месяц, но день - только этот) вы должны кинуть кольцо в соленые источники, что стекают в Элевсинскую бухту; позже в тот же час вам надлежит прибыть на развалины храма Цереры и ждать там час."

За этими точными координатами скрывается древнейший греческий культ плодородия, смерти и бессмертия души - Элевсинские мистерии. Они зародились вокруг мифа о Деметре (римской Церере) и ее дочери Персефоне (Прозерпине), похищенной владыкой подземного царства Аидом. Согласно мифу, безутешная Деметра с факелом в руках блуждала по земле девять дней и ночей в поисках дочери, пока мир увядал без ее благодати.

Именно поэтому Великие Элевсинские мистерии продолжались ровно девять дней, и каждый из них имел строгое литургическое значение.

Вообще у мистерий было два смысла.

"Один относился к осуществлению плодородия. Второй к подготовке души. Весною, в начале поры цветов (в месяце анфестерии), совершался праздник "малых таинств". Это был праздник возвращения дочери (Персефоны, Коры) к матери - Деметре. А вот Великие мистерии проходили в боэдромионе (сентябрь) и продолжались девять дней. <...> Девятый день был днем "Plemochoai" - возлияний и "Epistrophe" - возвращения".

Когда рассказчик замечает, что по календарю наступил именно девятый день, Дарвелл реагирует мгновенно: срок настал. Его смертный час пробил в строгом согласии с мистическим календарем.

Также стоит обратить внимание на культ Деметры (Цереры):

"Деметра была Великой Богиней и ее культ непосредственно касался вопроса жизни и смерти как в космическом масштабе (природный цикл произрастания и увядания), так и в масштабе жизни отдельного человека (рождение/смерть/дальнейшее существование). <...> В Аттике считалось, что мертвые "принадлежат Деметре"".

Географические ориентиры столь же неслучайны:

Соленые источники у Элевсинской бухты и брошенное туда кольцо - речь идёт об одноимённых источниках на востоке от священных озер Рейтои (Rheitoi). Северное озеро было посвящено богине Деметре, а южное - Персефоне. И как раз через эти озера проходил "священный путь" из Афин в Элефсин. Один из дней мистерий (Heireia Deuro!) как раз отводился принесению даров и очищению.

Встреча у руин храма Цереры - т.е. у храма Деметры, а если точнее, то у Телестериона (зала посвящения), в котором как раз проводился один из последних этапов Элевсинских мистерий. Правда, с исторической точки зрения этот обряд посвящения выпадал скорее на седьмой день, нежели на восьмой или девятый.

"В Телестерионе находился Анакторон - "место Владычицы" - прямоугольная каменная конструкция. <...> Анакторон символически изображал врата входа в подземный мир".

Исходя из этого можно сделать незамысловатый вывод, что бросая перстень в священные воды и назначая встречу у святилища богини возрождения, Дарвелл готовит ритуал собственного возвращения из подземного царства.

Примечательно, что если ритуал возрождения связан с Элевсином в Греции, то умирает Дарвелл в Малой Азии - на территории современной Турции. Местом его кончины становится заброшенное турецкое кладбище между Смирной и Эфесом, близ полуразрушенных колонн святилища Дианы (под которыми, несомненно, подразумеваются руины легендарного храма Артемиды Эфесской - одного из семи чудес древнего мира).

Смирна - один из старейших древнегреческих городов в Малой Азии. На сегодняшний день развалины города Смирны находятся на территории турецкого города Измир.

Как мне кажется, в своем произведении Байрон явно не случайно выбрал именно Смирну местом для завершения путешествия и жизни Дарвелла. Смирна же, будучи крупным азиатским портом Османской империи, таинственного востока, что-то олицетворяла, да пока мне не очень понятно что.

Вдобавок само название наполнено глубоким символизмом: смирна (мирра) - благовонное вещество, служившее компонентом священного елея (мира) в Ветхом Завете и использовавшееся для ритуального умащения тел умерших.

Кстати, у Полидори лорд Рутвен тоже символически погибает на Востоке, чтобы затем невредимым вернуться в Англию живым мертвецом.

Ещё одна деталь, которая не даёт мне покоя, - аист и змея.

Аист и змея

В момент агонии Дарвелла среди заброшенного турецкого кладбища разворачивается поразительная сцена:

"<...> аист, державший в клюве змею, уселся на могильную плиту неподалеку; вместо того, чтобы пожрать добычу, он пристально уставился на нас."

"Как только он замолчал, аист улетел. Я провожал его глазами - вряд ли я глядел ему вслед дольше, чем надо, чтобы сосчитать до десяти. Мне показалось, что Дарвелл как будто тяжелее навалился мне на плечо, я повернулся, взглянул ему в глаза и понял, что он мертв!"

Ещё со времен Древнего Египта образ птицы был связан с душой, где птицей изображалась "ба" - божественная сила, оформленная человеческой волей. Впрочем, у самих древних греков образ птицы напрямую с душой не связывался.

Ба рождается вместе с телом и продолжает жить после его смерти.<...> Именно благодаря Ба, воссоединяющейся с телом у праведников, воскресает тело.

А в античной иконографии главный атрибут Деметры - священная колесница, запряженная крылатыми змеями (или драконами), также в культах Деметры и Персефоны змея являлась священным атрибутом хтонических сил земли.
В мистериях прикосновение змеи знаменовало готовность инициируемого принять высшее посвящение Великих таинств, шагнуть навстречу потустороннему знанию.

Итого, осмелюсь предположить, что аист - это олицетворение души лорда Дарвелла, а зажатая в клюве змея, которую птица не спешит проглотить, знаменует готовность героя стать "Demetrioi" - "человеком Деметры", приобщенным к таинству возвращения к жизни. Честно говоря, эта версия может показаться несколько притянутой за уши, но образ аиста как знака пограничного состояния здесь считывается вполне однозначно.

Священный обет молчания

Интересен и другой мотив: почему Дарвелл берет со своего спутника страшную клятву ни при каких обстоятельствах не разглашать весть о его смерти?

В банальной вампирской логике конспирация нужна монстру, чтобы избежать преследования. Но в контексте байроновских античных аллюзий этот запрет отсылает нас к непреложному закону Элевсина - обету священного молчания (arreton). Разглашение тайны мистерий каралось в Афинах смертной казнью и вечным проклятием: посвященный прикасался к опыту загробной жизни еще на земле, и это знание не подлежало огласке.

Красноречивее всего суть этого преображения выразил Плутарх:

"В своем трактате "О душе" Плутарх сравнивает смерть и ее ужасы, внезапно преобразующиеся в блаженство освободившейся от страданий души, с эмоциями и преображением участников мистерий, которые узрев однажды возвышенное видение, уже не могут усомниться в том, что лишь они благословенны, тогда как прочие, непосвященные, - прокляты."

Литературные параллели

Разбирая античные мотивы Байрона, я поймала себя на мысли, что "Фрагмент" напоминает мне раннюю повесть А.К. Толстого "Амена" (1846). В рамках хронологии должно быть наоборот, но так сложилось, что с произведением Толстого я познакомилась раньше.

На первый взгляд сюжеты совершенно несхожи, однако их объединяют две общие черты:

Опора на античность: оба автора обращаются к античным сюжетам.
Незавершенность: "Фрагмент" Байрона оборван на полуслове. "Амена" Толстого формально завершена, однако, насколько удалось узнать, создавалась лишь как отрывок из масштабного, так и не завершенного мистического романа "Стебеловский".

В итоге "Фрагмент" лорда Байрона подкупает тонкой игрой с античными культами и символикой смерти. И пусть рассказ остался лишь незаконченным наброском, заложенные в нем скрытые смыслы делают его куда интереснее многих законченных повестей того времени.

***
Источники:

Leonore: die Todten reiten schnell

2026-09-30T21:32:50.082Z

«Ленора» - Готфрид Август Бюргер

Ленора (нем. Leonore) - баллада 1773 года, написанная немецким поэтом Готфридом Августом Бюргером, которая стала, если верить источникам, первым образцом этого жанра в немецкой литературе, с элементами чудесного, таинственного и иррационального.

Мне понравилась идея, что мертвый жених с наступлением ночи приходит к своей невесте, причём в живом своём обличии, обещает возлюбленной супружеское ложе, а в конце пути превращается в прах на ее руках, когда это "ложе" оказывается сырой могилой.

Читала я в разных переводах: В.А. Жуковского и В. Левика (1977). Но Жуковский до того, как перевести произведение Бюргера в 1831 году, создал свои адаптации - "Людмила" (1808) и "Светлана" (1812). В обеих этих работах Жуковский придал истории русский колорит.

Если "Людмила" композиционно близка к оригиналу (хотя сама поэтическая стилистика показалась мне менее удачной), то сюжет "Светланы" существенно изменён, начиная с того, что балладу открывает святочное гадание, и заканчивая тем, что ночная скачка с мертвецом оказывается лишь дурным сном со счастливым финалом.

Лишь в 1831 году Жуковский перевел балладу точно, сохранив сюжет и немецкие реалии вроде войны между Фридрихом II и Марией-Терезией. Эта версия на мой взгляд получилась более атмосферная, мистическая и таинственно мрачная, чем его же первая адаптация "Людмила".
Однако версия Левика вроде бы более точная - в ней присутствуют все опущенные Жуковским детали, что ни разу не делает перевод хуже, а напротив, возвращает тексту первозданную остроту.

Что ещё интересно, но Жуковский, да и прочие литераторы того времени избегали передавать "кощунственные" детали оригинала, которые могли бы оскорбить благонравного читателя:

В своей великолепной версии бюргеровской «Леноры», где мускулистость его стиха достигает иногда пушкинской силы, Жуковский не позволил себе даже намекнуть, что любовников, скачущих в ночи на коне, манит к себе «брачное ложе», «брачная постель». Всюду, где у Бюргера упоминается постель (Brautbett, Hochzeitbett), Жуковский целомудренно пишет: ночлег, уголок, приют… <…> Нужно ли говорить, что те строки, где Бюргер непочтительно называет иерея — попом и сравнивает пение церковного клира с «кваканьем лягушек в пруду», Жуковский исключил из своего перевода совсем. — Корней Чуковский

Т.к. Жуковский в своём переводе сглаживает резкий тон упреков, обращенных Ленорой к богу, и выражения, кажущиеся ему грубыми или непристойными, судить о каких-то тайных смыслах и тонкой морали становится почти бессмысленно. Но даже сквозь цензуру проступает некий урок-предостережение: покорно принимайте божественный замысел и бойтесь своих самых отчаянных молитв. Ленора жаждала воссоединения с любимым любой ценой - и смерть исполнила эту просьбу.

Я ознакомилась с балладой именно в рамках своих вампирских изысканий, и хотя персонаж, возвращающийся из могилы, не считается вампиром, баллада оказала большое влияние на вампирскую литературу. Например фраза "Мертвые скачут быстро" ("die Todten reiten schnell"), которую Брэм Стокер дважды использует в своих произведениях: в рассказе "Гость Дракулы" и в самом романе "Дракула".

Как итог, достаточно атмосферно и мрачно! А для 18 века, думаю, было поистине чем-то завораживающим - мрачный восторг вперемешку с трепетом перед чем-то совершенно новым и пугающим.

С моим списком вампирской литературы 18-19 века можно ознакомиться здесь.

Возможно смысл не в том, чтобы прожить что-то великое, а в том, чтобы заметить, как прекрасно обычное?

2026-09-28T21:12:49.152Z

«Степной Волк» Герман Гессе

"<...> я изумленно угадывал смысл игры, я был согласен начать ее еще раз, еще раз испытать ее муки, еще раз содрогнуться перед ее нелепостью, еще раз и еще множество раз пройти через ад своего нутра."

Хотелось бы мне написать об этом романе именно так - повторив вслед за героем Гессе эти слова о готовности снова броситься в омут игры. Но в моем случае всё сложилось с точностью до наоборот.

Меня постоянно не покидало навязчивое чувство, что я что-то упускаю, казалось, что вот они буквы, слова, словосочетания - все понятные, но смысл их куда-то ускользает. Иногда казалось: вот она, заветная ниточка, я наконец-то начинаю улавливать логику героя, понимать его мотивы... и хлоп - всё снова обрывается. Возможно роман действительно только для сумасшедших?

Мне казалось, что в тот момент, когда у героя ясный разум, то я понимаю его боль, разделяю его страдания - понимаю суть вещей. А потом наступает время "магического театра" и всё, мы уже кружимся в бредовой горячке с Моцартом и Гёте, где понятно ровным счётом ничего. Все эти трактаты, сюрреалистичные сны и мучительный раскол личности на Гарри и Степного волка - что это на самом деле? Симптомы шизофрении, тяжелый невроз, защитная реакция больной психики или просто галлюцинации, вызванные определенными веществами?

Чтению совершенно не помогал витиеватый слог с бесконечными предложениями, которые начинались на одной странице, а заканчивались только на следующей - к финалу такой фразы уже напрочь вылетало из головы, о чем шла речь в начале. Именно поэтому в какой-то момент я отложила роман в сторону: для него требовалась предельная концентрация, особый настрой и весь запас душевных сил, вся "фурьёку" - это вам не легкие вампирские хроники на ночь.

Вторая причина - плотная, липкая пелена депрессии, которая обволакивает тебя словно туман, особенно когда мысли и чувства Степного волка находят болезненный отклик в твоём сердце.

Поэтому мне сейчас трудно представить, что я когда-нибудь захочу открыть эту книгу снова, чтобы еще раз пережить эти муки и спуститься в ад собственного нутра. Наверное, автор задумывал свой роман как попытку преодолеть тяжелую душевную болезнь, шагнуть сквозь затянувшийся кризис:

"Они (записи Галлера) представляют собой, в полном смысле слова, сошествие в ад, то боязливое, то мужественное сошествие в хаос помраченной души, предпринятое с твердым намерением пройти через ад, помериться силами с хаосом, выстрадать все до конца".

Но мое нутро к подобному опыту оказалось пока не готово. В романе с избытком хватает трудных вопросов на грани экзистенциального кризиса, и если они найдут в вас отклик, есть немалый риск с головой провалиться в этот омут:

"И, конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет".

Любопытно, что этот омут - не просто литературная фантазия, а отражение реального душевного кризиса самого автора. Переживания Гарри Галлера во многом выросли из поэтического дневника Гессе - сборника стихов "Кризис: страницы из дневника" (Krisis: Ein Stück Tagebuch). Писатель создавал его практически одновременно с романом на протяжении 1926 года. Это предельно обнаженная, исповедальная лирика того периода, когда Гессе переживал тяжелейший развод, одиночество и скитания по кабакам. Тема внутреннего волка настолько не отпускала автора, что даже после выхода романа, в 1928 году, он написал еще и небольшую сатирическую новеллу-дополнение - "О Степном волке" (Vom Steppenwolf).

***

Построение романа показалось мне действительно очень необычным. Поначалу даже не сразу понимаешь, что перед тобой уже художественный текст, а не настоящее, вполне документальное предисловие реального издателя.

Роман виртуозно устроен по принципу матрёшки: мы входим в него через заметки племянника хозяйки дома, который наблюдал за странным постояльцем со стороны. Затем открываем рукопись самого героя - те самые "Записки Гарри Галлера (только для сумасшедших)". А внутри них натыкаемся ещё и на отдельный вставной буклет - "Трактат о Степном волке".

***

Лабиринт смыслов и трагедий Магического театра

1. Человек на сломе двух эпох

Гарри оказывается между двумя эпохами, между двумя укладами жизни и для него это ад. С одной стороны - привычный ему старый мир высокой культуры, книг, поэзии и размышлений. С другой - стремительно надвигающийся технический прогресс с его бешеным ритмом, автомобилями и радио.

Гарри боится этого технического прогресса: он чувствует, что за сверкающими вывесками и машинами люди теряют способность тонко чувствовать и размышлять, а всё по-настоящему ценное и глубокое попросту вымывается из жизни:

"Ну вот, подумал я, теперь и эту старую славную стену испоганили световой рекламой!"

"Увы, трудно найти этот божественный след внутри этой жизни, которую мы ведем, внутри этой, такой довольной, такой мещанской, такой бездуховной эпохи, при виде этой архитектуры, этих дел, этой политики, этих людей".

Свое спасение и личное блаженство Гарри находит исключительно в наследии прошлого. Истинное счастье он испытывает лишь тогда, когда слушает музыку Генделя и Моцарта, читает классическую поэзию или размышляет над трудами Декарта. В такие редкие мгновения уединения искусство словно прорубает окно в вечность: одиночество отступает, и герой чувствует, будто тонкая золотая нить связывает его с небесами. Он видит себя одиноким хранителем этой хрупкой, уходящей красоты, бережно проносящим её свет сквозь холодную и равнодушную эпоху.

"Если бы в этот миг свершилось чудо и могло исполниться любое мое желание, передо мной сейчас оказался бы небольшой красивый зал в стиле Людовика Шестнадцатого, где несколько хороших музыкантов сыграли бы мне две-три пьесы Генделя и Моцарта. Сейчас это подошло бы к моему настроению, я смаковал бы эту холодную, благородную музыку, как боги нектар".

Гарри страдает по поводу того, что мир и человечество катится к деградации и забывает высокие идеалы. И здесь я отчасти прекрасно его понимаю. Бывает, накатывает очень похожее чувство: тебе искренне хочется поговорить о литературе, обсудить мысли и смыслы (даже без заумных академических терминов!), а вокруг люди только и делают, что залипают в тиктоки. Я их не осуждаю - сама с удовольствием могу переключаться между глубокими вещами и простыми развлечениями, но для первого порой просто физически невозможно найти собеседника. Например, открываешь читательские отзывы на роман "Цветы для Элджернона" и волосы встают дыбом: люди вроде бы читают ту же книгу, но делают совершенно дикие выводы. В такие моменты переживания Гарри становятся пугающе понятными...

2. Пресная "комнатная температура" мещанства и жажда потрясений

Гарри постоянно терзает тоска по высоким идеалам, но при этом он совершенно разучился радоваться простым повседневным вещам или искренне, от души смеяться. Галлер категорически не способен вести обыденную жизнь, где людям для счастья достаточно сытного обеда и теплой постели, - она для него недоступна, и именно по этой причине он ее так яростно презирает.

Он ощущает себя Степным волком, отшельником в мире, ни одной цели которого он не разделяет, ни одна радость которого его не волнует.

"Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных, роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах - всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю".

Натуре Галлера жизненно необходимы бури и сильные потрясения: либо взлеты восторга, либо глубокая боль. Без них дни кажутся ему пустыми: он искренне жалеет свое "сегодня" и те бесчисленные потерянные часы, которые не принесли ему ни подарков, ни потрясений.

"Стоит мне немного пожить без радости и без боли, подышать вялой и пресной сносностью так называемых хороших дней, как ребяческая душа моя наполняется безнадежной тоской, и я швыряю заржавленную лиру благодарения в довольное лицо сонного бога довольства, и жар самой лютой боли милей мне, чем эта здоровая комнатная температура. Тут во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого..."

3. Фальшивая война Волка и Человека и усталость от мира

Главная ошибка и трагедия Гарри кроется в его зацикленности на крайностях. Он сам загнал себя в жесткую ловушку: разделил свою душу на два непримиримых лагеря - возвышенного мыслителя Гарри и свирепого Степного волка.

Эта непрерывная внутренняя война буквально уничтожает его. Из-за нее он не способен просто отдаться моменту и прожить искреннее чувство. Стоит ему поддаться животному порыву или страсти, как благородный Гарри тут же читает нотации: мол, это низко, недостойно, это рычит грязный волк, а я выше этого. Когда же он уходит в мир духовности, волк скалится и воет от голода и тоски. Он сам загоняет себя в тупик, не понимая, что человеческая душа не делится на два лагеря - она состоит из сотен и тысяч граней.

Эта борьба человека и волка порождает в нем тяжелейшее внутреннее противоречие. С одной стороны, он испытывает глубочайшее отвращение к самому себе - свои самые острые стрелы он направлял в первую очередь в себя, искренне ненавидя и отрицая собственную суть. При этом, к окружающим людям он упорно старался относиться с теплотой и справедливостью:

"Что касалось остальных, окружающих, то он упорно предпринимал самые героические и самые серьезные попытки любить их, относиться к ним справедливо, не причинять им боли, ибо "люби ближнего твоего" въелось в него так же глубоко, как ненависть к самому себе".

Галлер смертельно устал от бесконечных сражений - как от изнуряющей войны внутри собственной души, так и от вполне реальных мировых конфликтов. Он не может спокойно смотреть на то, с какой легкостью общество поддается агрессии и жажде кровопролития. Будучи пацифистом, он открыто выступал против войны, за что соотечественники заклеймили его предателем.

Постоянный внутренний разлад, страх стремительно надвигающегося технического прогресса, массовое помешательство на войнах доводят героя до отчаяния:

"Он ощущает всю сомнительность человеческой жизни с особенной силой как личную муку, как ад".

И этот внутренний ад находит отражение в его быту: среди нагроможденных книг валяются окурки сигар и стоят пустые бутылки из-под вина, все в беспорядке и запустении.

"...книги, рукописи, мысли - отмечено и пропитано бедой одиноких, трудностью человеческого бытия, тоской по новой осмысленности человеческой жизни, утратившей смысл".

4. Магический театр: сошествие в ад

Попадая в Магический театр, Гарри в самом прямом смысле спускается в собственный ад. Мне эта сцена сразу напомнила круги ада у Данте: только здесь вместо загробного мира герой бредет по театру с бесконечным круговым коридором с дверьми.

За каждой из этих дверей спрятана какая-то часть его собственного подсознания: забытые детские воспоминания, потаенные фантазии, подавленная агрессия, страхи и все те роли, которые он когда-то побоялся прожить. Сама суть этих историй - мучительная попытка разобраться в себе. Галлеру нужно пройти через все эти комнаты и разбить привычное представление о себе на осколки, и собрать себя заново.

5. Гермина и её терапия

Иногда мне смешно читать отзывы в духе: "Да этот Галлер просто инфантильный нытик, заперся в комнате и страдает, что его никто не понимает, взял бы себя в руки и занялся делом!". Если человек находится в тяжелой депрессии, совет "взять себя в руки" не работает в принципе. Ему требуется серьезная помощь, и всё, что происходит дальше - встреча с Герминой, музыкант Пабло и безумие Магического театра, - становится для Гарри спасительной терапией.

Гермина наглядно показывает герою простую истину, которая для него совсем не очевидна: для нормальной, счастливой жизни вовсе не обязательно круглые сутки умничать, копаться в политике и разбираться в классической музыке. Порой человеку необходимо просто жить в моменте: отдаться ритму джаза, беззаботно танцевать фокстрот, открыто радоваться близости и, главное, научиться со смехом относиться как к собственным слабостям, так и к абсурдности окружающего мира.

Сама Гермина - образ крайне неоднозначный, и в то же время глубокий и трагичный. Если Гарри сразу догадался, о какой страшной вещи она его в конце попросит, то совсем не мог понять почему молодая и прекрасная девушка обратила внимания на замученного жизнью старика... Для меня же ответ лежал на поверхности. Гермина блестяще учит его принимать все стороны своего "я" и наслаждаться каждым днем, но глубоко внутри она прячет точно такую же смертельную тоску, как и он сам. Ее жизнерадостность - лишь искусная маска актрисы Магического театра. Стоит этой маске на мгновение соскользнуть, как улыбка пропадет с лица и напускной блеск в глазах гаснет, уступая место звенящей пустоте. Гарри наивно восхищается тем, как легко она умеет радоваться жизни, но правда в том, что она способна лишь ухватиться за сиюминутное удовольствие, тогда как глобально жизнь для нее так же невыносима. Именно поэтому она жаждет гибели от его руки.

Позже меня посетила друга мысль (возможно я тут поддалась безумию этого магического театра, чья плата разум): Существовала ли Гермина (Герман) на самом деле? Или она лишь проекция, порождение его рассудка, женская сторона его собственной души? Она кажется воплощением самой жизни, которую Гарри обязан наконец полюбить. А ее требование убить ее выглядит как решающая проверка: сможет ли он полюбить жизнь настолько искренне, чтобы победить в себе тягу к смерти и не разрушить ее?

📍Черногория. Петровац (Petrovac na Moru)

2026-09-26T21:05:33.329Z

Полное название Петровац-на-Мору. А само название "Петровац" появилось в честь короля Петра I Караджорджевича в начале XX века. До этого посёлок назывался Кастел-Ластва.

В древности здесь находилось римское поселение. Сохранились мозаики III века, которые можно увидеть и сегодня.

Напротив Петроваца, в море два маленьких острова - Катич и Света Неђеља.
На острове Святой Недели стоит маленькая часовня - по легенде, её построили моряки в благодарность за спасение. Внутрь часовни попасть нельзя. Однако, на острове есть причал и смотровая площадка.

Петровац - ещё одна моя любовь после Херцег-Нови. Очень милый маленький городок, но больше всего мне нравится променад - с одной стороны море, с другой скалы. Тишина и благодать. Есть небольшой пляж и вполне неплохой.

✨Обязательны к посещению

крепость Petrovac Castello, променад Pešačka staza - Reževići, остров Света Неђеља.

✨Что ещё можно посмотреть: вьюпойнт Zvezda Viewpoint и Petrovac Sunset Viewpoint, вьюпойнт Lučica view point, пешая тропа Hiking Trail Luchice - Buljarica, позднеантичная мозаика Rimski mozaici, музей Crvena Komuna Museum.

Больше информации и фотографий можно найти в тгк flame_days.

✨Tips

🔸 Чудесный променад Pešačka staza - Reževići идёт чуть выше крепости Кастелло и до пляжа Perazica Do. С небольшим уклоном, дорога асфальтирована, в некоторых местах проход через туннели в скале.
Прогуливаясь по променаду можно найти "козью тропу" Descent From Footpath To Sea, а именно ступени, которые ведут на скалы у самой воды.

🔸 Вьюпойнт, на который можно попасть с пляжа Lučica: первый "Zvezda Viewpoint" и "Petrovac Sunset Viewpoint". Пешая благоустроенная тропа, можно идти либо по естественной тропинке либо по ступенькам. Довольно крутой подъем. Спуска как такового до центрального пляжа нет, но на свой страх и риск можно попробовать спуститься.

🔸Вьюпойнт "Lučica view point", так же на который можно попасть с пляжа Lučica, там довольно крутой подъем, обычная трейловая тропа.

🔸Можно прогуляться по живописной пешей тропе до Булярицы "Hiking Trail Luchice - Buljarica".

🔸Есть неплохой ресторан "Ponta Beach Club", с потрясающими видами. Он словно вырезанный прямо из прибрежной скалы. С одной стороны он защищён суровой скалистой стеной, а с другой небольшая бетонная терраса с каменистыми уступами, спускающимися прямо к морю и бескрайняя адриатическая панорама. Тут же со скалы/ресторана есть спуск в море и лежаки.

🔸Ещё один видовой ресторан TERASA La CANTINA. Ресторан расположен в сохранившемся фрагменте старинной крепости, на обрывистой скале. В несезон работает с 19:00 до 01:00, в сезон с 14:00. Но лучше уточнить на сайте.

🔸Центральный пляж сам по себе хороший, достаточно чистый. Береговая линия не широкая с мелкой галькой (крупный песок, если можно так сказать), но почти весь занят платными лежаками. Цена от 19€ за два лежака с зонтом, 15€ за один лежак + зонт, 5€ за зонт. Для гостей отеля местами дешевле - 14€ за два лежака + зонт. В общем цены варьируются.

🔸Есть ещё два пляжа, Lučica Plaža и Perazica Do Plaža. Идти минут 13 до каждого. В Луштице более крупная галька, чем на центральном, но в отличие от Perazica Do он более цивилизованный, есть кафе, рестораны и более приятная береговая линия. Perazica Do крупная галька, есть тоже лежаки с зонтами. Есть бесплатные туалеты и душевые, парковка неорганизованная и бесплатная. На мой взгляд Perazica Do самый чистый пляж, т.к. нет на береговой линии ресторанов и сточной канализации.

🔸 Если вы на машине, то парковка прямо у пляжа Луштица платная: c 7:00 до 18:00 - 7€ в день, с 15:00 - 5€. Кемпинг - 15€ в день.

🔸 В Петроваце в центре тоже есть парковка вроде бы с лета 2026 - бесплатная в любое время. Раньше в сезон была платная.

✨Как добраться

Из Тивата: такси, автобус, лодочный трансфер, рент-кар
Из Подгорицы: такси, автобус, поезд/автобус, рент-кар

Тиват:

Не берите такси сразу у аэропорта, стоить будет как билет на самолёт. Можно пройти до автобусной остановки Bus Stop Tivat Airport или остановки в сторону Тивата и уже тут ловить такси, скорее всего будет дешевле.
Если идёте к автобусной остановке, то идите не по главной дороге Jadranska magistrala, там вечный ремонт и нет тротуара, а идите по параллельной.
Если вы налегке, то советую вообще дойти до автобусной станции Bus Station Tivat, с которой ходят все междугородние автобусы. Идти минут 15. Стоимость билета 7-8€. Цена такси будет раз в 8 больше.
Расписание междугородних автобусов можно найти на сайте https://busticket4.me. Только имейте ввиду, что если покупаете онлайн, то для некоторых перевозчиков в обязанном порядке надо распечатать билет. Распечатать можно в копирнице или на станции, но на стации заплатите дополнительно 1€. И имейте ввиду, что в воскресенье копирницы не работают!
Если из Тивата нет прямого автобусного рейса или слишком долго ждать, то можно сначала добраться до Будвы, а потом уже до Петроваца. С пересадкой количество автобусов будет сильно больше, т.к. Петровац находится в Общине Будва и тут ходит уже не междугородний транспорт, а городской и пригородный по маршруту Будва-Петровац, ходит каждый час, первый рейс отправляется в 6:00, последний — в 1:30. Маршрут можно посмотреть тут.
Если по какой-то причине надо долго куковать в аэропорту, то советую не лениться и совсем немного пройтись до ресторана Restoran "Laki", потому что в тиватском аэропорту одно единственное кафе, в котором всегда много народа, ужасно высокие цены и вообще оно полностью оправдывает свою оценку на гугл картах в 1,5 звезды 😁
Прямо в аэропорту есть рент-кар Abeona c русскоговорящими специалистами. Сами там брали, советую.

Подгорица:

Так же на междугороднем автобусе, но прямых рейсов от аэропорта нет, есть только от Подгорицы и то рейсов в день очень мало. Т.е. из аэропорта надо добраться сначала до автобусной станции Подгорицы, а потом уже до Петроваца. Расписание рейсов до Подгорицы здесь. Расписание и билеты на междугородние рейсы https://busticket4.m.
Как вариант на двух междугородних автобусах: Аэродром Подгорица - Сутоморе, Сутоморе - Петровац.
Как альтернативный вариант - электричка от ж/д станции Аэродром до Сутоморе и далее на автобусе до Петроваца. От автобусной остановки до жд станции идти 6 минут. Такой вариант получается самый дешевый. Электричка ~2.4€ и автобус ~3-4€. Для сравнения в он-лайн сервисах такси 128€. Сайт ж/д https://zpcg.me/.
От аэропорта до ж\д станции Аэродром относительно нормальная дорога, но с тяжелым чемоданом идти не самая лучшая идея. Идти где-то минут 18.
НО! Если вы хотите ехать пересадочными рейсами, то берите с запасом полчаса-час, потому что автобусы как и электрички имеют свойство сильно опаздывать, особенно в сезон. А в худшем случае могут вообще не приехать! Так что желаю удачи в голодных играх 😁

Истинные чувства или вечный голод?

2026-06-30T19:54:29.957Z

"Любовь после смерти" (сборник) - Готье, Полидори, Кроуфорд, Нисбет, Стокер.

Для начала хочется остановиться на содержании сборника. Я обратила внимание, что в аннотациях часто не указывают, какие именно произведения входят в тот или иной сборник. Этим почему-то пренебрегают даже издатели на официальных сайтах.

Так вот, в этот сборник вошли:

Любовь мертвой красавицы (1836) - Теофиль Готье - перевод Е. Айзенштейн
Вампир (1819) - Джон Полидори - перевод С. Лихачёвой
Ибо кровь есть жизнь (1905) - Ф. Марион Кроуфорд - перевод С. Антонова
Девушка-вампир (1900) - Хьюм Нисбет - перевод С. Антонова
Гость Дракулы (~1897/ 1914) - Брэм Стокер - перевод К. Савельева

Если говорить об оценках каждому рассказу, то для меня фаворитом стал рассказ Готье. Оценки получились следующие:

Любовь мертвой красавицы - 4,5
Вампир - 3
Ибо кровь есть жизнь - 3,5
Девушка-вампир - 3
Гость Дракулы - 4

В целом сборник оставляет приятное впечатление. Подборка рассказов неплохая сама по себе, а для ценителей жанра отдельным удовольствием станет возможность прикоснуться к истокам и прочитать "Вампира" Полидори - фактически первое художественное произведение о вампирах в европейской литературе, и "Гость Дракулы" Стокера - узнать с чего начиналась история знаменитого графа.

Однако, если оценивать книгу строго по названию - "Любовь после смерти" - концепт выдержан не идеально. Заявленный феномен, на мой взгляд, полноценно раскрывается лишь в трех рассказах из пяти.

"Вампир" и "Гость Дракулы" из этого ряда сильно выбиваются. Во-первых, в них вампиры - мужчины, тогда как в остальных трех рассказах это женщины. Во-вторых, между главными героями тут нет никакой любви ни до смерти, ни после. Вампир ищет себе очередную жертву, а не какую-то ментальную или эмоциональную связь с человеком. Впрочем, в "Девушке-вампире" настоящей любви тоже, пожалуй, нет. Там вампирша скорее всего сразу гипнотизирует свою жертву, лишая воли.

Вообще, вампирский гипноз в той или иной степени виден абсолютно во всех рассказах сборника. Но сам образ вампира разделяется. В "Любови мертвой красавицы", "Ибо кровь есть жизнь" и "Девушке-вампире" он появляется скорее в роли суккуба - соблазнителя, который лишает человека жизненной силы. А в историях Полидори и Стокера это больше похоже на хищничество.

Теофиль Готье "Любовь мертвой красавицы" (1836)

Никогда не смотрите на женщин и ходите всегда, опуская глаза в землю, так как, если целомудрие и спокойствие вам изменят, минута может стоить вам вечности.

Первое, что хочется отметить - это потрясающий слог. Не знаю, насколько хорош оригинал, но перевод Елены Айзенштейн просто великолепный. Текст звучит очень красиво и плавно, атмосфера мрачной романтики затягивает сразу.

Самое сильное впечатление оставило то, как описано состояние главного героя. Этот дурман и одержимость Кларимондой переданы настолько живо, что ты насквозь проникаешься чувствами этого героя и сам начинаешь буквально кожей ощущать эту безумную тягу. И на удивление, это наваждение и непреодолимое притяжение не кажется каким-то пафосным или гиперболизированным.

Я сдался без сопротивления при первой же атаке. Я не пытался отразить искусительницу; свежесть кожи Кларимонды проникала в меня, и я почувствовал, как по моему телу побежали токи желания. Бедный юноша! Несмотря на все, что я видел, мне еще трудно было поверить, что это действия демона; по крайней мере, она не была из воздуха, и никогда Сатана не прятал лучше свои когти и рожки.

Ещё очень хочу отметить идею расщепления личности: днём Ромуальд - смиренный, благочестивый священник, а ночью - безумный влюбленный, ведущий роскошную, греховную жизнь с прекрасной куртизанкой-вампиршей Кларимондой. Самое интересное здесь - глубина психологизма. Ромуальд ведь прекрасно понимал, что происходит. Засыпая в своей скромной монастырской келье, он четко осознавал: сейчас он уснет и во сне превратится в совершенно другого человека. И этот "ночной" Ромуальд не просто снился ему как стороннее видение - герой проживал его жизнь как свою собственную. Обе личности Ромуальда помнили друг друга и сосуществовали вместе. Днем он ужасался своим ночным грехам, а ночью - смеялся над своими дневными страхами и монастырскими сутанами.
В итоге граница между сном и реальностью размывается не только для него, но и для читателя, и к концу уже сам не понимаешь, где заканчивается его бредовое забытие и начинается подлинное бодрствование.

<...> во мне существовало два человека, которые не знали друг друга. Иногда я полагал, что был священником, которому каждую ночь снилось, что он светский молодой человек, которому снится, что он священник. Я не мог больше отличить сон от яви, и я не знал, где начинается реальность и заканчивается иллюзия. Молодой синьор, фат и распутник, издевался над священником, а священник ненавидел развязность молодого человека.

Конечно же, я не могу пройти мимо и не обсудить образ вампира. Рассказ как раз оставляет после себя шлейф вопросов и благодатную почву для размышлений.

Любовь: когда Кларимонда плакала над Ромуальдом, пока пила его кровь - была ли это настоящая любовь? Действительно ли вампир способна любить? Мне кажется, Готье хотел показать, что да. Кларимонда берет лишь каплю его крови, ровно столько, чтобы поддерживать свое хрупкое существование, и искренне оплакивает ту цену, которую её возлюбленный должен платить.
Вампиризм: с одной стороны, Кларимонда действует как «классический» вампир (пьет кровь, активна только ночью). С другой стороны, мне кажется, что её природа гораздо ближе к суккубу - демону, который питается жизненной силой через страсть и эротический соблазн. Если провести аналогию с южнославянским фольклором, то Кларимонда - это идеальное воплощение классического балканского вампира. В этих традициях вампир может восстать из могилы в своем собственном теле, но оживает исключительно ночью. Если смотреть с точки зрения ещё и румынских мифов, то её образ невероятно близок к Змею. В балканских и румынских верованиях Змей (Zmaj) (который мог быть как мужчиной, так и женщиной) - это могущественное, антропоморфное и страстное существо. По ночам Змей принимает человеческий облик, является к смертным и вступает с ними в непреодолимую любовную связь, заставляя полностью забыть о земном мире. При этом тут прослеживаются черты и южнославянской моры, которая приходит ночью, садится спящему мужчине на грудь и начинает «душить» его, забирая силы. Человек испытывает сонный паралич, но при этом видит эротические или кошмарные сны. Кларимонда не просто пьёт кровь, она полностью подчиняет себе разум и волю Ромуальда. Она ловит его в ловушку через сновидения, гипнотизирует его сознание и ментально утягивает в свой манящий и непреодолимый мир иллюзий.

Итог: Замечательная мистическая история, которая мне очень понравилась, прочитала на одном дыхании. Всем советую.

Джон Полидори "Вампир" (1819)

"Вампир" Полидори - считается первым художественным произведением, где упоминается вампир, заложившем основы всего жанра.

В ту самую знаменитую дождливую ночь на вилле Диодати, когда Мэри Шелли начала писать "Франкенштейна", Байрон тоже набросал текст, позже напечатанный под названием "Фрагмент" ("Fragment"). Это была история о путешествии молодого человека со своим немного странным другом (Августом Дарвеллом), который умирает в Греции и вероятно в дальнейшем по задумке Байрона в дальнейшем загадочно оживает. Байрон бросил этот черновик. Полидори берёт за основу сюжет своего нанимателя, но переписывает его, превратив Дарвелла в Рутвена, а в образ молодого и наивного Обри (который страдает, сходит с ума и погибает из-за клятвы) вложил самого себя.

Интересный факт: лорд Рутвен - это карикатура на Байрона. Полидори был его личным врачом, они постоянно ругались. Байрон откровенно издевался над литературными амбициями юного врача и бывало жестоко подшучивал над ним. В итоге Рутвен преследует Обри и портит жизнь его близким просто потому, что Полидори так изливал в тексте свою обиду на токсичного Байрона, который "душил" его в реальной жизни.

В общем хотелось мне прикоснуться к истокам вампирской классики, но, признаться, повесть оставила в глубоком недоумении. Возможно, дело в переводе, а может, и в самом авторе, но при чтении меня не покидало ощущение, что я листаю какой-то краткий пересказ или затянувшийся черновик, а не полноценное художественное произведение. И дело тут вовсе не в малом объеме, а в том, как именно подано повествование.

Интриги в книге практически ноль, всё развивается слишком предсказуемо. Сам сюжет кажется каким-то нескладным - будто автор взял несколько отдельных, слабо связанных между собой эпизодов и просто слепил их вместе.

К тому же, eсли мы опустим тот факт, что это сатира на Байрона, то совершенно непонятны мотивы самого вампира. Почему Лорд Рутвен "утолял свою жажду" исключительно теми дамами, которые были дороги и важны для Обри? Это какая-то изощренная личная месть? Если да, то за что? Ответов повесть не дает.

Образ Рутвена вообще довольно занимательный. Особенно интересными мне показались те черты его характера, которые описывает Обри. Этот вампир охотится не просто на тела, он охотится на человеческие души, целенаправленно подталкивая людей к моральному падению. Обри замечает это в его странной "благотворительности":

<...> милосердие лорда не распространялось на попавших в беду добродетельных людей (ибо и добродетель может быть подвержена превратностям судьбы). Таковые отсылались прочь с плохо скрываемой насмешкой. Но если какой-нибудь мот приходил просить подаяния для удовлетворения не насущных нужд, но своей страсти, или чтобы еще глубже погрузиться в бездну порока, то его награждали с безграничной щедростью.

Рутвену интересно уничтожить в человеке всё чистое. Для такого циника, как Рутвен, чужая чистота и благородство - это такой же вызов, как и чужой порок. Он обожает разрушать идеалы. То же самое происходит и в его отношениях с женщинами - его привлекает не столько физическая близость, сколько сам процесс духовного растления:

Было обнаружено, что его видимое презрение к распутнице происходило не из ненависти к ее характеру, но что подлинное удовольствие он получал лишь тогда, когда его жертва и соучастница во грехе бывала свергнута с высот незапятнанной непорочности вниз, в глубочайшую пропасть бесславия и разврата.

Если говорить о чисто вампирской составляющей, то в этой повести у лорда Рутвена следующие вампирские черты: пьёт кровь, воскресает из мертвых, имеет некую гипнотическую силу, но при этом может действовать и днём.

Но если сопоставить его физические способности с его поведением, становится понятно, что лорд Рутвен будто бы не просто вампир, он приспешник дьявола - змей-искуситель! Он виртуозно играет на чужих слабостях. Причем порочность жертвы для него вовсе не обязательна. Его главная цель - уничтожить изнутри, найти чужую слабость и затянуть жертву в бездну.

Больше всего вопросов вызывает главный герой. Обри вроде бы понимает всю порочность Рутвена, по сути, ненавидит его, но при этом продолжает с ним путешествовать, искренне переживает, когда тот "погибает", и легко дает безумную клятву молчания. В итоге он просто сходит с ума, но не может нарушить данное слово, даже когда Рутвен подбирается к его родной сестре.
Что это? Настолько сильна гипнотическая власть вампира над его разумом, или это просто глупость персонажа на ряду с наивностью и гиперответственностью в угоду сюжету? Или же Полидори так отчаянно пытался выместить в тексте обиду на Байрона, что просто забыл прописать героям внятную логику и причинно-следственные связи?

Ну и отдельный повод для моей ухмылки - это типичная романтическая "смерть от потрясения". Меня всегда забавляло, как в литературе той эпохи герои то и дело помирают от плохих новостей или разбитого сердца. Так сказать типичные drama queen.

Итог: мне хотелось бы сделать скидку на то, что это одно из первых вампирских произведений в истории. Но не получается. Моя критика относится не к самому образу вампира, а именно к повествованию. Как исторический артефакт - это интересно, но как цельная и логичная история - увы, слабо.

Фрэнсис Марион Кроуфорд "Ибо кровь есть жизнь" (1905)

Рассказ зацепил своей атмосферой и тем, как классическая мистика здесь переплетается с подлинным фольклором. Мне пришлась по душе сама структура "истории в истории". Из-за того, что рассказчик истории сам косвенно к ней причастен, повествование оживает. Вечерние посиделки у огня превращаются не просто в обмен банальными байками, а в свидетельства очевидцев. Если бы герои не видели этого духа своими глазами, история Кристины могла бы показаться обычной местной легендой, но этот личный опыт полностью меняет восприятие. При этом к самому сюжету рассказа у огня остаются вопросы, ведь прямых свидетелей тех событий не было, и на самом деле всё могло быть иначе. Но то, как автор описывает происходящее, заставляет верить в его версию.

Особенно интересны детали, которые Кроуфорд явно почерпнул из народных верований. Например, то, что девушка стала вампиром, потому что была не упокоена как следует: её жестоко убили, ограбили и наспех забросали камнями без христианского погребения, то есть она осталась "неупокоенной". В южнославянских (сербских, болгарских) и румынских традициях считалось, что пока тело вампира физически лежит в могиле, его дух (или астральный двойник, который сербы иногда называли лептирица - бабочка, или просто дух-фантом) может выходить наружу, бродить в округе, являться живым и сосать кровь.

При этом образ вампира здесь в очередной раз предстает как образ суккуба, который действует не грубой силой, а через ментальный приворот, эротический соблазн и сны. Если заглянуть с точки зрения южнославянского и румынского фольклора, то у Кристины обнаружится поразительное сходство с местной нечистью. По сути, она действует как румынский мертвый стригой или его разновидность - морой. В балканских верованиях морой - это как раз дух покойника, покинувший свою могилу: пока тело остается лежать в земле, по округе бродит лишь его бестелесный, призрачный двойник. Кроме того, вопреки расхожему мнению, что вампиры сразу жадно пьют кровь, те же стригои предпочитают сначала лишать человека именно жизненных сил, высасывая душу, и лишь потом забирают кровь. Мертвые стригои всегда возвращаются в родные места, к тем, кого знали. Кристина делает ровно то же самое: возвращается к любимому и медленно вытягивает из него жизнь.
Также здесь прослеживаются схожие черты с южнославянской Морой, которая приходит ночью, садится спящему мужчине на грудь и начинает "душить" его, забирая жизненную силу. Человек испытывает сонный паралич, но при этом видит эротические или кошмарные сны.

Поразительно, насколько сильна оказалась гипнотическая власть Кристины после смерти. При жизни она была безответно влюблена, но Анджело оставался к ней абсолютно равнодушен. Автор подчеркивает это в начале:

<...> Анджело был по сердцу всей деревне и, среди прочих, порывистому привлекательному созданию по имени Кристина <...>. У нее были ярко-алые губы и черные волосы, грация гончей и дьявольски острый язык. Но Анджело не обращал на нее никакого внимания.

Однако, став потусторонним существом, она полностью подчиняет его разум и буквально привязывает к себе:

Эти глаза пожирали его, проникали в самую душу, околдовывали и в конце концов приблизились к его глазам и завладели им всецело. Он не смог бы сказать, было ее дыхание горячим как огонь или же холодным как лед, воспламенялись ли его губы от прикосновения ее алых губ или замерзали, оставляли ее пальцы следы ожогов на его запястьях или поражали холодом; он не смог бы сказать, бодрствовал он или спал, живой она была или мертвой, – но он знал, что она любила его, единственная из всех земных и неземных существ, и что ее чары имеют над ним необоримую власть.

То, что жертвой стал именно её возлюбленный, идеально соответствует фольклору, где вампиры всегда в первую очередь приходят к тем, к кому были сильно привязаны при жизни. Но здесь это превращается в трагический, извращенный голод. Кристина полностью подчиняет его волю, укладывает к себе на грудь и забирает жизненную силу, а затем подкрепляется его кровью. В это время Анджело медленно чахнет, не в силах противиться смертельному, но такому желанному дурману.

Итог: Рассказ неплохой и очень атмосферный, но если сравнивать его с "Любовью мертвой красавицы" Готье, то Кроуфорду не хватает психологической глубины. У Готье мы видим сложнейший внутренний конфликт и раскол личности, тогда как здесь персонажи и их мотивы чуть более прямолинейны. К тому же Кроуфорд много времени уделяет описанию пейзажей и созданию рамки "истории в истории", из-за чего самой драме Кристины и Анджело будто не хватает места, чтобы развернуться в полную силу.

Хьюм Нисбет "Девушка-вампир" (1900)

Пожалуй, единственное, что оставило приятное впечатление от этого рассказа - это его форма, слог и манера написания. Текст звучит приятно, и тут, возможно, стоит сказать спасибо переводчику. Что любопытно, другое произведение в переводе С. Антонова ("Ибо кровь есть жизнь") меня в плане стиля так не зацепило.

За то время, пока эти бездонные, бархатистые глаза смотрели на меня, они как будто забрали всю мою волю и превратили меня в своего жалкого раба. Они походили на глубокие темные водяные омуты – и вместе с тем они жгли меня огнем и лишали сил.

Но если форма радует, то само содержание подкачало. Рассказ очень сильно напомнил мне "Любовь мёртвой красавицы" Теофиля Готье. Сюжетные линии явно перекликаются: героиня мгновенно подчиняет себе юношу, опаивает его дурманящим зельем ради погружения в сладкие иллюзии и под покровом ночи беспрепятственно пьет его кровь. Но у Нисбета рассказ получился заметно проще.

Если попытаться разобраться, почему у Готье получился глубокий рассказ, а здесь - поверхностный, всё упирается в психологизм и финал. У Готье мы видим сложный внутренний конфликт и трагическую связь. У Нисбета же персонажи остаются абсолютно плоскими, их характеры не раскрыты. Да и финал откровенно смазан: главный герой просто осознает опасность и сбегает. Из-за отсутствия внятной развязки и психологического накала повествование теряет вес. В итоге остается послевкусие проходной страшилки, из тех, что дети рассказывают друг другу у костра.

Из интересного можно отметить местный вампирский лор: героиня пьет кровь, использует некое подобие гипноза и, возможно, обладает способностью превращаться в летучую мышь. Правда не совсем типично, что вампирша спокойно ходит при свете дня, но некоторый фольклор, например южнославянский, допускает и такой вариант, что некоторые вампиры могут "обнародоваться" [объявиться средь бела дня/ серб. "obelodaniti"] и жить жизнью обычных людей. Относительно обращения в летучую мыль: автор напрямую не утверждает, что это происходило на самом деле, так как образ летучей мыши мы видим лишь в кошмаре, приснившемся главному герою. А вот ментальная зависимость показана без всяких сомнений. Автор наглядно демонстрирует, как вампирский гипноз полностью лишает человека воли, превращая влечение в губительную одержимость:

...Я только знаю, что первым же своим взглядом и первым прикосновением она околдовала меня, и я уже не мог думать ни о чем другом.
Я оказался во власти стремительной, будоражащей, всепоглощающей страсти; весь день напролет я следовал за Ариадной, как ручная собачонка, каждую ночь я видел во сне ее сияющее лицо, ее внимательные черные глаза, ее влажные алые губы, и каждое утро я просыпался более слабым и утомленным, чем накануне.

Итог: Не самая плохая жанровая зарисовка, но на один вечер, которая, к сожалению, проигрывает более сильным произведениям на ту же тему.

Брэм Стокер "Гость Дракулы" (~1897, 1914)

"Гость Дракулы" - произведение, которое в первую очередь любопытное с точки зрения истории создания главного романа Брэма Стокера.

Первое, что бросается в глаза - это поразительное упрямство главного героя. Перед нами типичный образец "просвещённого англичанина", который свысока смотрит на местных жителей, считая их страхи глупыми суевериями. Кучер Иоганн всячески пытается отговорить его от прогулки, указывает на дурные знамения и на то, что сегодня Вальпургиева ночь, но герой, ведомый упрямством и пренебрежением к глубокой, укоренившейся вере местных жителей, выходит из кареты и отправляется в одиночку в сторону заброшенной деревни - видимо под лозунгом "слабоумие и отвага". Ирония в том, что весь его рационализм испаряется, стоит ему самому остаться в темноте, среди сугробов, под завывание наступающей бури.

Наконец, охваченный мучительным отчаянием, он воскликнул «Вальпургиева ночь!» и указал на карету, чтобы я уселся на место.
Моя английская кровь восстала против этого, так что я отступил назад и сказал:
– Ты боишься, Иоганн, – ты слишком напуган. Поезжай домой, а я вернусь один; прогулка мне не повредит.
<...>
Лошади еще больше забеспокоились, и Иоганн пытался удержать их, взволнованно умоляя меня не совершать подобной глупости. Я жалел этого беднягу, который так искренне старался помочь мне, но все же не мог удержаться от смеха.

Мне понравилось, как Стокер мастерски вплетает в повествование фольклорные мотивы, например, культ Вальпургиевой ночи как пограничного времени. Автор точно передает масштаб этого суеверия: для местных жителей это ночь "когда на земле воцарялась власть дьявола. Когда открывались могилы и мертвецы выходили наружу. Когда на земле, в воде и в воздухе творилось всевозможное зло".

Следующий пример - это обычай хоронить самоубийц на перекрестках. Эпизод, где кучер Иоганн крестится и указывает на место, которое они только что покинули, отсылает к реальным европейским верованиям: "– Похоронили его, – того, кто убил себя". В народной традиции (особенно в славянском и балканском фольклоре) самоубийцы считались "нечистыми" мертвецами. Из-за того, что они умерли не своей смертью, их хоронили вне кладбищенской ограды - как раз на перекрестках, чтобы запутать их дух и не дать ему вернуться домой. Именно такие покойники, по поверьям, чаще всего становились вампирами, стригоями или вурдалаками.

Тут же автор нам показывает образ гигантского волка, который лег на грудь потерявшего сознание англичанина:

– Волк и все-таки не волк! <...>
– Бесполезно охотиться на него без серебряных пуль.

Стокер здесь мог опиратьcя на верования, в которых образы вампира и оборотня часто сливались в одно целое (достаточно вспомнить славянские мифы о волколаках или сербские поверья, где вампир может принимать зооморфный, звериный облик). В этом контексте уместно упоминаются ещё и серебряные пули. Серебро в народной магии традиционно наделялось защитными свойствами. Обычная пуля бессильна против того, кто "и все-таки не волк".

Еще одной интересной и загадочной деталью мне показалась фраза "Мертвецы движутся быстро", высеченная на русском языке на гробнице австрийской графини-вампирши Долинген. Вообще, это знаменитая цитата "die Todten reiten schnell!". Стокер напрямую цитирует культовую готическую балладу о мертвецах "Ленора" Готфрида Августа Бюргера. Эту же строку автор позже использует и в самом романе "Дракула", где ее произносит кучер.

Тем не менее если рассматривать рассказ как самостоятельное произведение, финал оставляет слишком много недосказанности. До конца неясно, какую роль играет гигантский волк: то ли это сам Дракула в волчьем обличье, то ли волк, которым граф повелевает на расстоянии. Не менее двусмысленно выглядит и сцена в склепе. Пытается ли граф спасти англичанина от графини Долинген, сначала словно невидимой рукой вышвырнув его из склепа, а затем поразив её ударом молнии, или происходящее вообще не связано с его вмешательством? Даже поведение волка допускает сразу несколько прочтений: он то ли согревает потерявшего сознание путника и охраняет его до прихода солдат, то ли успевает ранить его, прежде чем появляются люди.

Если мы вернемся к контексту "Дракулы", то мы уже знаем, что граф мог повелевать погодой. Значит ли это, что именно он вызвал удар молнии, поразивший графиню? По идее, Дракула мог наслать и всю эту непогоду, чтобы глупый англичанин бросил свою затею, не шел в деревню к мертвым, а повернул обратно в город и приехал к нему в гости целым и невредимым...

Телеграмма в самом конце от графа Дракулы с просьбой позаботиться о безопасности англичанина без контекста большого романа выглядит интригующим, но оборванным ходом. Складывается ощущение, что здесь контекст "Дракулы" одновременно и необходим для полного понимания, и в то же время мешает восприятию рассказа как самодостаточной единицы.

Это замешательство легко объясняется историей текста. Среди исследователей до сих пор нет единого мнения о природе "Гостя". По одной версии (которую продвигала вдова писателя Флоренс), это была полноценная первая глава романа, исключённая издателями из-за слишком большого объёма книги. По другой, более современной версии, это миф: анализ архивов Стокера показывает, что он оставил более 100 страниц рабочих заметок к "Дракуле". Скорее всего, "Гость Дракулы" - это самостоятельное ответвление, развившееся из ранних набросков и первоначального плана романа, а не просто отрезанный кусок готового текста.

Итог: рассказ оставляет ощущение отличного, атмосферного пролога к роману "Дракула", который интригует своими загадками и глубокими фольклорными деталями. Это прекрасная возможность увидеть, с чего начиналась история знаменитого графа. Но как отдельное произведение - может быть слабовато.

Вампир в тени собственной славы

2026-06-03T14:24:05.702Z

"Знак D: Дракула в книгах и на экране" А. Шарый и В. Ведрашко

После прочтения "Дракулы" очень мне было любопытно, откуда Брэм Стокер мог подчерпнуть свои идеи для романа. Как многим наверно известно, считается, что историческим прототипом Носферату стал валашский господарь XV века - Влад III Басараб, также известный как Влад Дракула или Влад Цепеш.

Могучая магия образа Дракулы вызывает обостренный интерес не только к личности его исторического прототипа, но и к вопросу о реальном существовании вампиров.

Дракула настолько меня заинтересовал, что я решила начать собственное небольшое исследование и взялась за несколько монографий - как о самом персонаже, так и об исторической личности. Русскоязычных работ оказалось не сильно много.

Сегодня в библиотеке всемирной литературы о Дракуле — сотни томов, а в ее российском шкафу — всего лишь несколько книжек; во всемирной видеотеке о вампирах — едва ли не тысяча фильмов, а Россия на международной вампирской кинокарте появилась только после успеха «Ночного дозора». Пока что не в России, а за ее границами феномен вампиризма во всех возможных проявлениях изучают серьезные ученые десятков специальностей.

Первая в моём списке стала монография "Знак D: Дракула в книгах и на экране" за авторством А. Шарого и В. Ведрашко.

Книга начинается с краткого пересказа романа Стокера. Вопрос: зачем? Есть вероятность, что кто-то решил почитать монографию про Дракулу, не читая оригинального романа? Сомнительно, но окей. Конечно, можно предположить, что читателю нужно освежить в памяти детали сюжета, но всё же создаётся ощущение, что этот раздел добавлен скорее для объёма.

Зато действительно интересной частью книги стала довольно подробная - насколько это вообще возможно - биография самого Стокера.

Некоторые аспекты деятельности Стокера остаются неизвестными, его биография — недостаточно изученной, обстоятельства его кончины — спорными. Может, происходит это оттого, что исследователи творчества Стокера нередко сосредоточивают усилия на анализе образа Дракулы, а не на жизнеописании его создателя. Внучатый племянник Стокера Дэниел Фэрсон, автор подробной книги о своем дедушке, в этой связи заметил: «Брэм Стокер — неизвестный автор, написавший один из самых известных в мировой литературе романов».

Понравилось и то, что авторы дают историческую справку о Трансильвании, причём заходят довольно далеко - вплоть до времён Дакии, античного государства Европы, существовавшего на этих землях. Отдельно разбирается и вопрос, почему вера в вампиров особенно укоренилась именно на Балканах.

Разумеется, отдельная глава посвящена и биографии Влада III Дракулы. На мой взгляд, она получилась удачной: достаточно подробной, чтобы составить представление об эпохе и личности, но без чрезмерного углубления в бесконечные войны, династические конфликты и политические интриги, которые быстро начинают утомлять - тем более мы тут не за этим.

Для моего "дракуло-вампирского" исследования особенно полезными оказались многочисленные упоминания произведений о вампирах. Все знакомы с Дракулой Стокера, хоть он и считается архетипом всех последующих вампиров, но было достаточно произведений про вампиров, которые вышли задолго до написания Дракулы. Со списком подобных произведений можно ознакомиться здесь.

Например, «Вампир» - повесть доктора Джона Полидори, опубликованная в 1819 году. Её принято считать первым в истории художественной литературы произведением, описывающим современный образ вампира.

Любопытным открытием для меня стало и то, что одним из первых "русских" литературных вампиров считается Борис Лятукин - герой повести "Капитан-вампир" бельгийской писательницы и поэтессы Мари Низе, опубликованной в 1879 году. Разумеется, пройти мимо такого произведения я не смогла, и с моей рецензией на него можно ознакомиться тут.

Вообще оказалось, что в XIX веке разговоры о вампирах, восставших мертвецах и мистике были весьма популярны в декадентских кругах.

Многие литературоведы считают Стокера прямым последователем Ле Фаню, указывая на сходство и в идеологии этих писателей, и в построении сюжетов их произведений. В частности, ссылаются даже на то, что в самых первых набросках «Дракулы», датированных мартом 1890 года, действие тоже разворачивается в Штирии. Оттуда же родом и полумертвая героиня рассказа Стокера «Гость Дракулы» графиня Долинген.

А дальше, как говорится, "начали за здравие, а кончили за упокой".

Помимо книжных произведений, авторы посвящают нас в то, как много существует экранизаций Дракулы.

В послевоенном кинематографе не найти и года, когда на экранах не появлялись бы новые воплощения Дракулы и его неумирающих собратьев. Шестидесятые и семидесятые стали эпохой киноторжества трансильванского графа: никогда до и никогда после у Дракулы не было такого множества имен и обличий. Трансильванский граф как нельзя лучше пригодился эпохе сексуальной революции и «передового» представления о морали, следствием чего и стало развитие альтернативных форм массовой культуры.

Сначала читать о ранних фильмах и первых экранных воплощениях графа действительно интересно. Но затем авторы всё чаще уходят в биографии актёров, первыми сыгравших Дракулу в кино, или тех, за кем эта роль особенно закрепилась. Формально это соответствует названию книги, но всё меньше связано с самим образом Дракулы и почти никак не раскрывает самого персонажа... А дальше начинаются истории взлётов и падений студий, которые занимались производством фильмов... к чему всё это?

Хотя справедливости ради, некоторые моменты всё же оказались любопытными. Например, линия Ренфилда в одной из экранизаций показалась мне даже интереснее, чем в оригинальном романе.

«Дракула» (Dracula), 1931
Направляющаяся в Англию шхуна Vesta попадает в шторм. После захода солнца Ренфилд, ставший верным слугой вампира, выпускает Дракулу из стоящего в трюме гроба: «Хозяин, вы позаботитесь о том, чтобы я получал жизни? Не человеческие, маленькие, но с кровью…» Шхуна с мертвым экипажем прибывает в бухту Уитби. В трюме находят потерявшего рассудок Ренфилда. В клинике доктора Сьюарда под Лондоном, неподалеку от аббатства Карфакс, Ренфилд поедает мух и пауков.

Итог оказался такой, что вместо разбора символизма и образа Дракулы в целом в разных произведениях, нам пересказывают их сюжеты - спасибо большое за спойлеры! Да, в книге есть раздел про образ графа Дракулы в романе Стокера, но он настолько мал, что буквально теряется среди страниц второстепенной информации.

Особенно странно это выглядит на фоне аннотации, которая обещает "первое полное русскоязычное исследование о вампире Дракуле, валашском воеводе Владе Цепеше и готической культуре". На практике книга скорее напоминает объёмный путеводитель по связанным с Дракулой произведениям и экранизациям, чем полноценное исследование самого феномена.

Отчаянная попытка или Ангельское приветствие

2026-05-27T18:48:15.600Z

«Проект «Аве Мария» Энди Вейера

Роман "Проект "Аве Мария" Энди Вейера - это тот случай, когда после неё хочется обсуждать физику, биологию, космос и все сюжетные допущения, а не просто закрыть книгу и забыть через неделю.

На мой взгляд, одна из главных фишек романа - научная составляющая. Вейер буквально заваливает читателя физическими терминами, теориями, объяснениями и расчётами. Иногда это тяжеловато: хочется всё-таки понимать, о чём идёт речь, а не пролистывать научные вставки как диалоги на французском в "Войне и мир". Но при этом чувствуется, что автор действительно старался сделать научную часть максимально убедительной. Особенно радует, что он консультировался со специалистами по общей и звёздной астрономии, планетологии, атмосферам планет, экзопланетам, нейтрино и химии. За счёт этого многие детали ощущаются не как "магия под видом науки", а как попытка честно построить фантастику на реальных теориях.

Но так как это фантастика, то очевидно, что роман балансирует между научной достоверностью и авторской фантазией, поэтому очень интересно было бы обсудить роман с человеком, который действительно хорошо разбирается в физике, химии или биологии, чтобы понимать: где же заканчивается настоящая наука и начинается художественное допущение.

Некоторые моменты особенно выбиваются. Например, идея о том, что эридианцы не знают, что такое радиация. По логике романа, плотная атмосфера Эрида защищает поверхность от космического и солнечного излучения, поэтому сама концепция радиации для них оказывается чуждой. Но если задуматься, это выглядит довольно сомнительно. Радиационный фон складывается не только из космических лучей, но и из распада природных радиоактивных элементов содержащихся в почве и горных породах. Основными радионуклидами, составляющими радиационный фон, являются калий, уран и торий, а также продукты их распада, например, радий и радон. Если Эрид - каменистая планета, полностью избежать радиации там вряд ли возможно.

Есть и более мелкие странности. В одном месте главный герой называет рентгеновский спектрометр хроматографом. Возможно, это ошибка перевода, а может - обычная опечатка, но такие вещи цепляют глаз, особенно когда книга сама делает ставку на некую научную точность.

Любопытный момент связан и с таумебами. Я сначала не поняла каким образом таумебы появились на борту, если они не выдерживают наличие азота. Кажется, что автор снова ошибся: самые устойчивые виды выдерживают только 8,25% азота при давлении 0,02 атм, а на корабле вроде бы должна быть обычная газовая атмосфера Земли, где содержание азота ~ 78% при 1 атм. Но как оказалось, что Hail Mary использует чистый кислород при пониженном давлении - примерно 0,33 атмосферы. Это реальная инженерная концепция, позволяющая экономить массу корабля, и она действительно применялась в космических программах. Эта деталь мне показалась настолько занятной, что я пошла читать "Жизнеобеспечение в космосе. Подсистема кондиционирования воздуха". Так что здесь Вейер как раз оказался удивительно внимателен к деталям.

Отдельная история - сам Райланд Грейс. Это классический избранный, герой из категории "и чтец, и жнец, и на дуде игрец". Он школьный учитель естествознания, но при этом одновременно разбирается в микробиологии (окей он бывший микробиолог), космосе, инженерии, программировании, музыке и ещё десятке областей. Именно его отправляют исследовать глобальную угрозу человечеству, и, конечно же, именно он в итоге оказывается единственным выжившим. Безусловно, такие универсальные гении существуют, но местами это выглядит слишком уж удобно для сюжета. Особенно когда герой буквально на коленке пишет скрипты для расшифровки речи инопланетянина. Наверное, в это верилось бы легче, если бы роман показывал, что он всему этому учился годами во время полёта, а не уже умел примерно всё.

При этом отношения Грейса и Рокки - это, пожалуй, лучшее, что есть в книге. На фоне бесконечных расчётов, химии и астрофизики именно их взаимодействие делает роман живым и эмоциональным. Их взаимовыручка, постепенное доверие друг к другу, попытки наладить общение буквально через пропасть между двумя разными биологическими видами работают куда сильнее, чем многие глобальные сюжетные линии. А совместные шутки, саркастические реплики и бытовые моменты неожиданно делают эту историю очень уютной.

— Кстати! А как называется твой корабль? — Спрашивает Грейс
— «Объект А».
— А по-вашему?
— Корабль.
— У твоего корабля нет имени?
— А зачем кораблю имя, вопрос?
— Кораблям принято давать имя, — пожимаю плечами я.
Рокки указывает на пилотское кресло.
— Как называется твое кресло?
— У него нет имени.
— Почему у корабля есть имя, а у кресла нет, вопрос?
— Забудь. Твой корабль называется «Объект А».
— Я так и сказал.

Так же очень сильной получилась и линия с добровольцами, готовыми лететь в миссию без возврата ради спасения Земли. Научная фантастика редко по-настоящему трогает эмоционально, но здесь такие сцены работают именно потому, что подаются без лишнего пафоса. И в то же время мне понравилось, что самого Грейса не стали превращать в идеального героя, который с готовностью жертвует собой ради человечества. Он боится, паникует и вообще не хочет лететь. И именно это делает его куда более живым человеком, а не очередным Cуперменом, которому всё по плечу.

И при всей любви автора к формулам и научным объяснениям книга не превращается в сухой учебник. Вейер умеет разбавлять всё это иронией и сарказмом, благодаря чему роман читается легко даже в самых перегруженных научных главах.

«Итого: я холостяк, которому за тридцать, живу один в небольшой квартире. Детей у меня нет, но я их очень люблю. Ох, не нравится мне всё это… Учитель! Ну, конечно! Школьный учитель! Теперь я вспомнил! Слава богу! Я учитель.»

Прошло меньше часа, но таблетки уже не действуют.
— Компьютер, анальгетики!
— Дополнительная доза будет выдана через три часа и четыре минуты.
Я хмурюсь.
— Компьютер, а сколько сейчас времени?
— Девятнадцать пятнадцать по Московскому времени.
— Компьютер, установи время на двадцать три часа по Москве.
— Время установлено.
— Компьютер, анальгетики!

Тут, кстати, мне было интересно почему время по Москве, даже не по UTC.

Или совершенно бытовые сцены вроде разогрева буррито в лабораторной печи - они вообще вызывают отдельный приступ узнавания у всех, кто хоть раз работал в лаборатории, где сушильный шкаф внезапно превращается в микроволновку, а этиловый спирт - в основу для "настойки".

Я переплываю в лабораторию и засовываю буррито в лабораторную печь. Прогрев его в течение нескольких минут, вытаскиваю с помощью щипцов. Сыр пузырится, по всему отсеку расползается облако пара.

Роман приятно удивляет ещё и тем, что здесь нет привычного голливудского образа России как универсального источника мировых проблем. Наоборот, российские специалисты представлены как важная часть международной научной команды. Русские инженеры участвуют в строительстве корабля, российские технологии вроде скафандров «Орлан» упоминаются как одни из самых надёжных, а одним из ключевых открытий в сюжете становится обнаруженная российским астрономом Ириной Петровой тонкая инфракрасная аномалия между Солнцем и Венерой - так называемая линия Петровой. Хотя совсем без стереотипов всё же не обходится: образ "безбашенных русских" и бесконечные шутки про водку автор тоже аккуратно оставил на месте.

В итоге "Проект "Аве Мария" - это довольно увлекательная научная фантастика, которая одновременно впечатляет и раздражает. В ней хватает спорных моментов, сюжетных натяжек и слишком удобных решений, но книга постоянно подкидывает интересные идеи и делает то, что хорошая фантастика обязана делать: заставляет думать, спорить и обсуждать.

Ещё из интересного: название книги "Проект "Аве Мария" (Project Hail Mary) может нести несколько смыслов. С одной стороны это отсылка к католической молитве к Деве Марии (лат. Ave Maria). С другой стороны это намёк на одну из редких комбинаций в американском футболе, называемую "Хейл Мэри" (англ. Hail Mary): это тактическая комбинация, представляющая собой крайне рискованный, длинный пас квотербека на 35-70 ярдов наудачу, который обычно применяется на последних секундах тайма или матча от безысходности.

📍Черногория. Херцег-Нови (Herceg Novi)

2026-05-23T21:35:42.522Z

Первое название Херцег-Нови было Свети-Стефан. Когда он был основан в 1382 году, город был частью Королевства Боснии во время правления короля Стефана Твртко I Котроманича.

Когда в 1448 году новый правитель Стефан Вукчич Косача получил титул «Герцог Св. Саввы», в честь этого события, городу Свети-Стефан было дано его современное имя — Херцег-Нови. Так же именно в честь титула Стефана «герцог» за созданным им герцогством Святого Саввы закрепилось название Герцеговина.

Поскольку Херцег-Нови расположен на каскадном рельефе, где улицы зачастую представляют собой лестницы, поэтому со временем они стали символом города.

✨Обязательны к посещению

Старый город (ориентир) и Viewpoint of Herceg Novi, крепость Форте Маре, пляж с гаванью, каменный мост и Форт Цитадель (Тврђава Цитадела), вьюпойнт Pogled na Boku

✨Что ещё можно посмотреть: Дом-музей нобелевского лауреата Иво Андрича, музей Булгакова, крепость Канли Кула, крепость Шпаньола, вьюпойнт Видиковац Торион, Savina Monastery Viewing Point

Больше информации и фотографий можно найти в тгк flame_days.

✨ Tips для путешествия

🔸Если вы на машине, то советую воспользоваться платной крытой круглосуточной парковкой Parking Opština рядом со старым городом, потому что как и в любом другом прибрежном городе тут проблемы с парковочными местами. Стоимость: час — 0.80€, весь день — 10€.

🔸Крайне рекомендую посетить Gradska Kafana - отсюда открывается фантастический вид на залив с гаванью и крепость Форте Маре.

🔸Неплохие кафе и рестораны: Tri Lipe, Kantina65, Portofino, Konoba Kaleta Karaca.

🔸Музей Булгакова. Один из трёх музеев в мире. Режим работы: без выходных 12:00 - 17.00. Стоимость — 5€, с экскурсией — 10€. Очень интересная экскурсия, даже если вы придёте одни, то вам проведут персональную! Язык русский. Тема экспозиции затрагивает историю создания Белой Добровольческой Армии.

🔸Дом-музей Иво Андрича, единственного югославского писателя, который получил Нобелевскую премию по литературе за роман "Мост на Дрине" (мост Мехмеда-паши Соколовича в городе Вишеград - Босния и Герцеговина). Режим работы: пн - сб с 09.00 до 20.00, вс с 10.00 до 18.00. Стоимость входа — 4-5 €.

🔸Форте Маре (морская крепость) — вход только через каменный мост!
Крепость вроде бы открыта с 9:00 до 19:00 в сезон (~ май - октябрь), но график работы может поменяться в любой день. Стоимость входа — 4-5 €.
Хоть с крепости открывается прекрасный вид на море и город, но в самой крепости вы поведёте от силы минут 10. Можно на неё и бесплатно полюбоваться издалека. Видела комментарии, что при покупке билета из крепости Канли Кула цена снижается на 50%, но не знаю правда ли это.

🔸Крепость Канли Кула открыта так же для всех желающих с 9:00 до 19:00 во время сезона (~ май - октябрь). Входной билет — 4 €. Смотреть там особо нечего, если хочется посмотреть на которский залив с высоты, то проще сходить на один из нескольких вью пойнтов, например, вьюпойнт Pogled na Boku.

🔸Крепость Шпаньола — вроде бы на сегодняшний день крепость заброшена, и каждый желающий может её посетить.

✨ Как добраться

Из Тивата: такси, автобус, лодочный трансфер, рент-кар
Подгорица: такси, автобус, рент-кар, поезд/автобус (информация будет позже)

Тиват (Tivat)

Не берите такси сразу у аэропорта, стоить будет как билет на самолёт. Можно пройти до автобусной остановки Bus Stop Tivat Airport или остановки в сторону Тивата скорее всего там будет дешевле.
Если вы налегке, то дойдите до автобусной станции Bus Station Tivat, с которой ходят все междугородние автобусы. Идти минут 15. Для сравнения таксист нам зарядил 60€ до Херцег-Нови, а автобус стоил в десять раз дешевле - 6€.
Если идёте к автобусной остановке, то идите не по главной дороге Jadranska magistrala, там вечный ремонт и нет тротуара, а идите по параллельной.
Чисто теоретически можно сначала дойти до городской остановки и проехать одну остановку до автобусной станции и уже оттуда отправиться в нужный город. Расписание городского транспорта можно посмотреть тут https://blueline-mne.com/.
Расписание междугородних автобусов можно найти на сайте https://busticket4.me. Только имейте ввиду, что если покупаете онлайн, то для некоторых перевозчиков в обязанном порядке надо распечатать билет. Распечатать можно в копирнице или на станции, но на стации заплатите дополнительно 1€. И имейте ввиду, что в воскресенье копирницы не работают!
Если по какой-то причине надо долго куковать в аэропорту, то советую не лениться и совсем немного пройтись до ресторана Restoran "Laki", потому что в тиватском аэропорту одно единственное кафе, в котором всегда много народа, ужасно высокие цены и вообще оно полностью оправдывает свою оценку на гугл картах в 1,5 звезды 😁
Прямо в аэропорту есть рент-кар Abeona c русскоговорящими специалистами. Сами там брали, советую.

Из могилы — в литературу или первый укус вампира

2026-05-10T20:48:59.098Z

Последние месяцы я всё глубже погружаюсь в вампирскую тему - от фольклора и исторических хроник до литературы XIX века. И в какой-то момент мне стало интересно: а с чего вообще начался литературный вампир?

Не тот образ, который мы привыкли видеть после "Дракулы" - а раньше, до Стокера. До викторианского канона. До чёрных плащей, замков Трансильвании и привычных правил вампиризма.

Оказалось, что история литературных вампиров куда страннее и разнообразнее, чем кажется. Здесь есть богословские трактаты XVIII века, романтические баллады о мертвецах, славянские упыри, гипнотические "психические вампиры", декадентские рассказы и очень необычная готика, из которой позже вырос весь знакомый нам образ вампира.

В какой-то момент я начала собирать для себя список произведений, связанных с вампирами, вурдалаками, упырями и другими формами нежити - от ранних текстов XVIII до конца XIX века. Надеюсь, что постепенно ознакомлюсь хотя бы с частью.

Например, одно из произведений, которое было написано до Стокера и, которое сложно найти в каких-то вампирских антологиях - «Капитан-вампир» (Le Capitaine Vampire) (1879) - Мари Низе. Мой перевод повести на русский можно почитать здесь, с моей рецензией можно ознакомиться тут. А с рецензией на Дракулу - здесь.

Решила поделиться списком - возможно, кому-то тоже будет интересно проследить, как рождался вампир в литературе. В сборе информации частично мне помогал ии, так что могут быть какие-то несостыковки.

«Трактат о явлении духов, ангелов, демонов, а также о привидениях и вампирах в Венгрии, Моравии, Богемии и Силезии» (Traité sur les apparitions des esprits et sur les vampires) (трактат, 1746) — Дом Огюстен Кальме [Богословский и оккультный трактат, собравший европейские свидетельства о вампирах, призраках и «возвращающихся мертвецах»; один из важнейших ранних источников по вампирскому фольклору]
🩸 «Вампир» (Der Vampir) (стихотворение, 1748) — Генрих Август Оссенфельдер [впервые в мировой художественной литературе упомянут вампир]
«Ленора» (Lenore) (баллада, 1773) — Готфрид Август Бюргер [История девушки, чей погибший жених возвращается ночью и увозит её к могиле; один из важнейших текстов европейской «кладбищенской» готики и предтеча сюжетов о нежити]
«Коринфская невеста» (Die Braut von Korinth) (баллада, 1797) — Иоганн Вольфганг Гёте [Баллада о девушке, восстающей после смерти ради встречи с возлюбленным; текст часто рассматривается как ранний прообраз вампирской литературы, хотя слово «вампир» напрямую не используется]

🩸 "Талаба-Разрушитель" (Thalaba the Destroyer) (поэма, 1801) - Роберт Саути [Юноша ведет борьбу со злыми магами, но на пути к цели сталкивается с гибелью невесты Онейзы, чей труп восстает в облике вампира; поэма снабжена знаменитым авторским очерком о вампиризме с упоминанием Арнольда Паоля]

"Рукопись, найденная в Сарагосе" (Manuscrit trouvé à Saragosse) (роман, 1804-1805) - Ян Потоцкий [В горах Сьерра-Морена офицер Альфонс ван Ворден попадает в заколдованную таверну и водоворот историй о привидениях, висельницах, упырях и тайных обществах, оборачивающихся грандиозной мистификацией]

🩸"Гяур" (The Giaour) (поэма, 1813) - Джордж Гордон Байрон [Трагическая восточная повесть о мести венецианца турецкому вельможе за утопленную наложницу; в финале на героя обрушивается страшное проклятие восстать из могилы вампиром и пить кровь родных]

«Кристабель» (Christabel) (поэма, 1816) — Сэмюэл Тейлор Кольридж [История загадочной Джеральдины, постепенно подчиняющей себе героиню; произведение считается ранним образцом женского вампиризма]

"Фрагмент" (Вампир) (A Fragment) (набросок рассказа, 1816; опубл. 1819) - Джордж Гордон Байрон [Путешествуя по Востоку, рассказчик хоронит на турецком кладбище загадочного спутника Августа Дарвелла, дав страшную клятву скрыть его смерть и провести тайный обряд у берегов Элевсина]

🩸 «Вампир» (The Vampyre, Vampyre. A tale; Der Vampir; The Vampyre: A Tale)(рассказ, 1819) — Джон Уильям Полидори [Первоначально опубликовано за авторством лорда Байрона. История аристократа-вампира лорда Рутвена, соблазняющего и губящего своих жертв; первое в истории художественной литературы произведение, описывающее современный образ вампира]
«Ламия» (Lamia) (поэма, 1819) — Джон Китс [Античная история о сверхъестественной женщине-соблазнительнице; оказала влияние на образ роковой женщины-вампира]

🩸 "Лорд Рутвен, или Вампиры" (Lord Ruthwen ou les Vampires) (роман, 1820) - Сиприен Берар [Первое масштабное прозаическое продолжение повести Полидори, где выживший лорд Рутвен сеет гибель в высшем обществе Европы, плетя интриги и манипулируя людьми]

🩸 «Вампиризм» (Vampirismus; также Der Vampyr, Ein Vampir) (рассказ, 1821) — Эрнст Теодор Амадей Гофман [Готический рассказ о мрачной одержимости, безумии и роковой женщине; тема вампиризма присутствует скорее символически и психологически]
🩸«Смарра, или Демоны ночи» (Smarra, ou Les démons de la nuit) (рассказ, 1821) — Шарль Нодье [Затрагиваются одновременно две вампирические темы: тема насыщающихся человеческой кровью ведьм и тема о злом духе по имени Смарра, который является причиной ночных кошмаров]
🩸 «Infernaliana» (Infernaliana) (сборник рассказов, 1822) — Шарль Нодье [Сборник историй о демонах, привидениях и вампирах, частично основанный на материалах трактата Кальме; популяризировал вампирские сюжеты во Франции]

🩸 "Дзяды" (Dziady) (поэтическая драма, 1823) - Адам Мицкевич [Народный языческий обряд поминовения духов предков переплетается с драмой самоубийцы Густава, восстающего из могилы в облике мятежного упыря; циклу предпослано стихотворение "Упырь"]

🩸 «Гузла» (La Guzla, ou Choix de poésies illyriennes, recueillies dans la Dalmatie, la Bosnie, la Croatie et l'Herzegowine)(сборник мистификаций, 1827) — Проспер Мериме [Знаменитая литературная мистификация, успешно выданная автором за подлинный южнославянский фольклор; книга погружает в мрачный мир балканской демонологии и подробно раскрывает тему вурдалаков, кровной мести и восставших из могилы мертвецов, пьющих кровь живых (конкретные сюжеты представлены в очерке «О вампиризме», а также в балладах «Константин Якубович», «Вампир», «Кара-Али, вампир» и «Пламя Перрушича»)]

"Уединенный домик на Васильевском" (повесть, 1828; опубл. 1829) - Владимир Титов (Тит Космократов), Александр Пушкин [Петербургский чиновник попадает под влияние зловещего богача Варфоломея, который оказывается воплощением нечистой силы в байроническом обличье и губит семью юноши]

«Кто же он?» (повесть, 1832) — Николай Мельгунов [Раннее русское романтическое произведение, исследующее тему демонизма, роковой тайны и таинственного незнакомца, разрушающего жизни]
«Колдун-мертвец-убийца» (рассказ, 1832) — Неизвестный автор [Фольклорно-готический рассказ о зловещем ожившем мертвеце, который возвращается с того света ради мести и убийств]

🩸 «Вампир» (Saxo Grammaticus tells us of the fame of two Norse princes or chiefs...) (рассказ, 1833) — Валериан Олин [Один из первых русских вампирских текстов, вдохновленный скандинавскими хрониками о витязях, восстающих из курганов ради питья крови]

«Киевские ведьмы» (Киевские ведьмы) (рассказ, 1833) — Орест Сомов [История о шабаше ведьм и кровавых колдовских обрядах, связанных с высасыванием крови. Адаптация баллады Гете «Коринфская невеста» к моде на славянский фольклор.]
«Береника» (Berenice) (рассказ, 1835) — Эдгар Аллан По [История болезненной одержимости умершей женщиной; сочетает мотивы смерти, разложения и возвращения из могилы]

«Вий» (Вий) (повесть, 1835) — Николай Васильевич Гоголь [Мистическая повесть о ведьме, оживающей после смерти, и демонической нежити]
🩸 «Любовь мёртвой красавицы» (La morte amoureuse; Clarimonde) (рассказ, 1836) — Теофиль Готье [Священник оказывается очарован прекрасной куртизанкой-вампиршей, убивающей своих любовников]
«Лигейя» (Ligeia) (рассказ, 1838) — Эдгар Аллан По [Женщина словно побеждает смерть и возвращается в ином облике; важный текст о сверхъестественном воскресении]
🩸 «Семья вурдалака» (La famille du Vourdalak) (повесть, написана в 1839, опубликована в 1884) — Алексей Константинович Толстой [История сербской семьи, в которую возвращается умерший глава рода; одно из самых влиятельных произведений о славянских вурдалаках]
«Падение дома Ашеров» (The Fall of the House of Usher) (рассказ, 1839) — Эдгар Аллан По [Мрачная история о вырождении рода, преждевременном погребении и возвращении из могилы]
🩸 «Упырь» (повесть, 1841) — Алексей Константинович Толстой [Русская готическая повесть о таинственных аристократах и славянских упырях; одно из первых значимых произведений о вампирах в русской литературе]

"Амена" (новелла/отрывок из романа "Стебеловский", 1846) - Алексей Константинович Толстой [В руинах римского Колизея странник предостерегает юношу рассказом о раннехристианском мученике, погубившем душу ради страсти к ожившей языческой обольстительнице Амене]

🩸 «Варни-вампир, или Кровавый пир» (Varney the Vampire; or, The Feast of Blood) (роман-фельетон, 1847) — Джеймс Малкольм Раймер, Томас Прест [Масштабный викторианский роман о сэре Фрэнсисе Варни; ввёл многие узнаваемые черты вампира, включая клыки и гипнотическое влияние]

🩸«Упырь» (рассказ/очерк, 1848) — Владимир Даль [Этнографический взгляд на славянские верования, в котором автор исследует суеверия, природу оживших мертвецов и народные способы борьбы с ними]

🩸 "Вампир" (Vampyren) (роман, 1848) - Виктор Рюдберг [Шведская готическая интерпретация вампирского сюжета, переносящая инфернального аристократа лорда Рутвена на просторы Балтики; входит в цикл про Лорда Рутвена]

«Тысяча и один призрак» (Les mille et un fantômes: Une journée à Fontenay-aux-Roses) (сборник рассказов, 1849) — Александр Дюма-отец [Сборник мистических историй о привидениях, оживших мертвецах и сверхъестественных явлениях]

🩸 «Графиня-вампир» (La Vampire, в составе Les Drames de la mort) (роман, 1856/1865) — Поль Феваль [Готическая история о женщине-вампире и тайных обществах]
«Цветы зла» (Les Fleurs du mal) (сборник стихов, 1857) — Шарль Бодлер [В стихотворении «Метаморфозы вампира» вампиризм используется как образ разрушительной страсти и смерти]

🩸 «Упырь на Фурштатской улице» (рассказ, 1857) — Неизвестный автор [Петербургская городская быличка-страшилка, переносящая традиционный образ кровососущего упыря в реалии столичного быта XIX века]

🩸 «Тёмный рыцарь» (Le Chevalier Ténèbre) (роман, 1860) — Поль Феваль [Мрачный роман с оккультными и псевдовампирскими мотивами, связанный с темой «живой смерти»]
«Странная история» (A Strange Story) (роман, 1862) — Эдвард Бульвер-Литтон [Оккультный роман о магнетизме, бессмертии и существе, напоминающем энергетического вампира]
«Призраки» (повесть, 1864) — Иван Тургенев [Фантастическая повесть-элегия, где загадочное существо по имени Эллис уносит героя в ночные полеты, истощая его жизненные силы по принципу ментального вампиризма]

🩸 «Город вампиров» (La ville vampire) (роман, 1867; отдельное издание — 1874) — Поль Феваль [Сатирико-фантастический роман о скрытом обществе вампиров]
«Локис» (Lokis) (повесть, 1869) — Проспер Мериме [Готическая история о чудовищной наследственности и звериной природе человека]
🩸 «Кармилла» (Carmilla) (повесть, 1872) — Шеридан Ле Фаню [История женщины-вампира, охотящейся на молодых девушек; один из важнейших текстов вампирской литературы XIX века]
🩸 «Капитан-вампир» (Le Capitaine Vampire) (роман, 1879) — Мари Низе [Военный офицер постепенно раскрывается как вампирическое существо; роман соединяет вампиризм с историческим и военным антуражем]

«Мертвец-убийца» (рассказ, 1879) — Григорий Данилевский [Мрачная мистическая история с элементами детектива, исследующая южнорусский фольклор и страх перед возвращением покойников]
🩸 «Спустя девяносто лет» (серб. Posle devedeset godina) (повесть, 1880) — Милован Глишич [Классическое произведение сербской литературы, основанное на фольклоре о знаменитом вампире Саве Савановиче]

«Орля» (Le Horla) (рассказ, 1887) — Ги де Мопассан [[История человека, постепенно попадающего под власть невидимого существа, высасывающего его волю, силы и рассудок; произведение считается одним из ключевых примеров психического или энергетического вампиризма в литературе XIX века]
🩸 «Таинственное происшествие в Кампанье» (A Mystery of the Campagna) (рассказ, 1887) — Энн Кроуфорд [История мужчины, ставшего жертвой загадочной красавицы-вампирши]
🩸 «Девушка-вампир» (The Vampire Maid) (рассказ, 1890) — Хьюм Нисбет [В старинном доме живут вдова и её дочь-вампир]
«Старинный портрет» (The Old Portrait) (рассказ, 1890) — Хьюм Нисбет [Таинственная женщина с портрета постепенно высасывает жизненные силы реставратора]

"Вампир" ("Эликсир жизни") (L'Élixir de vie, conte magique) (рассказ, 1890) - Жюль Лермина [Алхимик открывает секрет вечной молодости, однако эликсир требует непрестанного поглощения свежей человеческой крови, превращая ученого в чудовище]

«Внушение» (Suggestion) (роман, 1891) — Анри Низе [Роман о гипнозе, психическом подчинении и своеобразном энергетическом вампиризме]
🩸«Вампиры» (Les Striges) (рассказ, 1891) — Марсель Швоб [Во время пира хозяин замка рассказывает истории о встречах с вампирами и стригами]
«Карпатский замок» (Le Château des Carpathes) (роман, 1892) — Жюль Верн [Готический роман с атмосферой восточноевропейского ужаса, мистики и «оживших» образов]
«Та сторона» (The Other Side) (рассказ, 1893) — Эрик Стенбок [Декадентская мистическая история о смерти и сверхъестественном присутствии]

«Он» (рассказ, 1893) — Александр Амфитеатров [История о ментальном вампиризме, гипнотическом внушении и подчинении воли героя таинственным незнакомцем]

«Паразит» (The Parasite) (роман, 1894) — Артур Конан Дойл [История женщины-гипнотизёра, подчиняющей чужую волю; пример темы психического вампиризма]
🩸«Истинная история вампира» (The True Story of a Vampire) (рассказ, 1894) — Эрик Стенбок [Романтический юноша становится жертвой вампира-эстета]
«Киммерийская болезнь» (отрывок из романа «Жар-цвет») (повесть, 1895) — Александр Амфитеатров [Сюжет о медиумизме, оккультизме и «психическом вампиризме», истощающем жизненную энергию человека]

🩸«Вампир из Кроглин-Грейндж» (The Vampire of Croglin Grange) (рассказ, 1896) — Август Хэйр [Классическая история о нападении вампира на девушку в старом поместье]
«Добрая леди Дакейн» (Good Lady Ducayne) (рассказ, 1896) — Мэри Элизабет Брэддон [Социальный и психологический вариант вампиризма, где вампир, не обладающий сверхъестественной природой, подчиняет себе жертву, пользуясь ее социальной зависимостью]
🩸«Дракула» (Dracula) (роман, 1897) — Брэм Стокер [Классический роман о графе Дракуле, сформировавший современный канон образа вампира]
🩸«Гость Дракулы» (Dracula's Guest) (рассказ, ~1897, впервые опубликован в 1914) — Брэм Стокер [История о путешественнике, который в Вальпургиеву ночь попадает в заброшенную австрийскую деревню и сталкивается с ожившей вампиршей-графиней]

🩸"Кровь вампира" (The Blood of the Vampire) (роман, 1897) - Флоренс Марриет [Молодая креолка Харриет Брандт неосознанно несет гибель окружающим, высасывая жизненную силу и здоровье из всех, к кому испытывает привязанность]

«Жук» (The Beetle) (роман, 1897) — Ричард Марш [История гипнотического существа, способного менять облик и подчинять людей своей воле]

🩸«История поместья Бэлброу» (The Story of Baelbrow) (рассказ, 1898) — Э. Херон, Х. Херон [Вампир оживляет мёртвое тело и наделяет его сверхъестественной силой]
🩸«Каменный склеп» (The Stone Chamber) (рассказ, 1899) — Г. Б. Мэрриот Уотсон [Некто покупает старинный дом, в котором обитает древний вампир]

Ссылки:

- Знак D: Дракула в книгах и на экране. А. Шарый, В. Ведрашко (монография)
- Дракула. М. Казаку (монография)
- Статья к новелле Captain Vampire. Brian Stableford (анг. версия)
- Граф Дракула. Тайны князя-вампира. В. Эрлихман (документальное произведение)
- Антология "I vampiri tra noi"
- Вампиры. Список произведений
- Одесский, М.П. Вампиры в ранней прозе А. К. Толстого. Опыт построения сюжетной топики - Рецензия "Капитан Вампир" Мари Низе - Перевод на русский повести "Капитан Вампир" Мари Низе - Рецензия "Дракула" Брэм Стокер

От дакийского пантеона до ежа как представителя нечистой силы

2026-05-08T22:43:28.781Z

«Мифы Румынии» Н.Н. Воробьева

Засыпай. За сыпью костров теряется мрак.
У плаща начала времен кровавый подбой...
На соборной башне банши баюкает страх.
Почему же кажется мне: поет над тобой?

Юлиана Суренова. Банши

Книга оставляет двойственное впечатление: с одной стороны, это любопытный материал, но для поверхностного изучения, а с другой - подача нередко мешает полноценному погружению.

Одна из главных проблем - композиционная несобранность. В ряде глав автор буквально перескакивает с темы на тему. Так, в разделе о мироустройстве сначала идёт повествование о сотворении мира, затем внимание переключается на символизм животных, после чего снова происходит возвращение к теме создания мира.

Так же автор пишет: "Тексты занимают слишком много места, а хочется познакомить читателей с как можно большим количеством легенд в румынском фольклоре". Поэтому в книге появляется множество вставок - картинок и qr-кодов, которые, часто выглядят ни к селу, ни к городу? Например, изображение, где ветер гнёт деревья, с подписью "cильный ветер, вызванный вынтоасе"; фотография туманной реки с подписью "где-то здесь, на самом дне озера, находится жилище водяного, и в любой момент на поверхности может показаться его голова"; или просто фотографии волка или паука без особой смысловой нагрузки.

Qr-коды в электронной версии ещё можно считать допустимыми, но в печатной книге они выглядят откровенно неудачным решением и снижают удобство чтения. Если бы они дополняли изображения - тогда это ещё могло бы быть оправдано, но в текущем виде создаётся ощущение перегруженности.

Раздел о мифологических существах также вызывает смешанные чувства. С одной стороны, тема выбрана крайне интересная, с другой - подача чрезмерно справочная. По большей части вместо развёрнутых историй читатель получает скорее перечень персонажей с некоторым описанием. Алфавитный формат вероятно самый логичный, но будто бы здесь не самый удачный. Это особенно заметно в случае с Фэт Фрумосом: персонаж неоднократно упоминается в связке с другими, но его полноценное описание появляется только в самом конце.

В финале приводится список верований и примет. Некоторые из них действительно любопытны и даже колоритны, однако некоторые остаются без какого-либо объяснения, что создаёт ощущение незавершённости:

• Черт боится петушиного пения и не может поворачивать направо – по этим приметам его всегда легко узнать.• В День святого Андрея (30 ноября) нельзя вслух произносить слово "волк".• В День святого Ильи (20 июля) нельзя подбрасывать в воздух яблоко, любимый фрукт Ильи, иначе начнется град.• Если в День святого Георгия тебя укусит комар, ты превратишься в стригоя.

При этом у книги есть и сильные стороны, которые нельзя не отметить:
• Особенно удачным решением выглядит обращение к мифологии времён Дакии.
• Интересно было читать именно сами легенды, пусть и в кратком пересказе.
• Показательно и то, что вампирская тема, несмотря на её популярность, не вынесена на первый план. Ей уделено значимое, но не доминирующее место - и это, безусловно, плюс.

Тем не менее, в этом же разделе встречаются и спорные утверждения. Автор пишет: "Румынское dracul сейчас переводится как «черт» или «дьявол», а раньше, при жизни вышеупомянутых правителей, оно означало «дракон»". Я бы не сказала, что такая формулировка корректна.

"В румынском языке есть и слово «дьявол» - diavol, и слово «сатана» - satana, однако слово drac (dracul - "ul" постпозитивный артикль) - это просто «чёрт», но не «змей» - zmeu, и не «дракон» - balaur".

А этимология имени Dracula действительно неоднозначна и имеет две версии, обе анализируются от drac + ul + a. "От румынского drac (чёрт) или от латинского draco (дракон). Более убедительной представляется вторая версия: прозвища Дракул «the draco, the dragon» (Влада II) и Дракула «the son of the draco, the son of the dragon, the son of Dracul’ (Влад III)» являются латинизмами от лат. draco, к которому был добавлен румынский постпозитивный артикль -ul и, в случае Дракулы, окончание -a со значением "сын"".
Кажется неоспоримым, что главной жертвой этой путаницы между значениями слов "дьявол" и "дракон" в прозвищах Дракул и Дракула был Брэм Стокер, потому что использовал имя Дракула для заглавного персонажа своего романа, предполагая, что оно означает "дьявол".

Ещё из интересного для меня было:
• Миф о создании человека: "Важно заметить, что и человека в румынской мифологии создал не Бог, а именно черт. Да-да, вот так. Впрочем, без помощи Господа, разумеется, не обошлось, потому что все, что смог черт, – это вылепить фигурку из глины".
• Оказывается, в румынской традиции вампиры - это стригои, причём их выделяют три вида, и они могут быть как живыми, так и неживыми.

В итоге книга воспринимается как хороший ознакомительный материал, способный заинтересовать темой, но не удовлетворить читателя, ожидающего системности и глубины. Она работает скорее как вводное чтение.

А вообще довольно много ссылок на книгу Осояну Н. "Румынские мифы". Складывается ощущение, что это краткий её пересказ. Пойду читать и сравнивать.