GEOFOR | Центр геополитических прогнозов

Бум ИИ: политическая воля упирается в физический потолок

2026-06-22T12:34:12.994Z

Бум искусственного интеллекта (ИИ) зачастую держится на политической воле и частном капитале, но всюду упирается в физический потолок, и от того, на каком уровне он находится, зависит, кто вытянет гонку, а кто останется догоняющим.

В США первичные ограничители: сеть, сроки подключения, генерация, оборудование для энергосистемы, площадки, разрешительные процедуры, медь и стоимость капитала. В России узкое место жёстче завязано на доступ к вычислительной базе – GPU, AI-ready ЦОДам, энергоёмким стойкам, сервисной поддержке и санкционно ограниченному импорту. Именно поэтому текущий вопрос стоит трактовать, прежде всего, как индустриальный.

Для Вашингтона задача сводится к ускоренному наращиванию инфраструктуры под частный инвестиционный цикл, причем государство не только снимает барьеры, но и перенастраивает разрешительные и сетевые процедуры, ускоряя подключение крупных нагрузок при сохранении вопросов надёжности и тарифов. Показательно, что бенефициарами становятся не только разработчики моделей, но и весь тяжелый контур вокруг них – от производителей энергетического оборудования до поставщиков строительной техники и оборонно-цифровых подрядчиков. Судя по динамике заказов и капитализации, бум ИИ уже работает как мультипликатор для компаний уровня Caterpillar, Palantir и SpaceX, хотя у каждой из них своя роль в этой экосистеме. Словом, перед нами индустриальная мобилизация капитала, а не немедленный политический кризис принятия решений.

Контраргумент, разумеется, состоит в том, что столь резкий рост нагрузки на сеть со временем может стать политическим вопросом – через тарифы, экологические ограничения или конфликты вокруг размещения новых мощностей. Однако пока эта логика не выглядит определяющей. Даже рост цен на углеводороды в отдельных юрисдикциях, о котором пишет Bloomberg, отражает, прежде всего, адаптацию рынка к новому профилю спроса, а не системный сбой. Более того, федеральные и региональные регуляторы в США, по всей видимости, пока воспринимают инфраструктуру под ИИ как желательный промышленный спрос, который нужно встроить в энергосистему, а не как угрозу, требующую политического торможения. Различие здесь существенное, поскольку оно отделяет структурную перегрузку от управляемого инвестиционного цикла.

Впрочем, проблемы тоже вполне реальны. Наиболее очевидное – медь, без которой масштабирование сегмента крупнейших дата-центров будет идти заметно медленнее. По оценкам отраслевых аналитиков, крупный ИИ дата-центр может требовать до 50 тыс. тонн меди, тогда как в США сроки ввода новых проектов по добыче полезных ископаемых весьма продолжительные. Задержки возникают не только из-за проблем с сырьем, но и из-за сетевой инфраструктуры, разрешительных процедур, а также стоимости капитала. Тем не менее, даже здесь речь идет скорее о темпах и цене расширения, чем о политическом риске в узком смысле. Для рынков это важно: переоцениваться будут, прежде всего, энергокомпании, строительный контур и сырьевые цепочки, а не партийный баланс в Вашингтоне.

Энергетическая и инфраструктурная нагрузка, решаемая в США через сеть, инвестиции и медь, в России упирается в ограничитель иной природы – доступ к самим вычислительным мощностям. Если в Вашингтоне узкое место сводится к тарифам, разрешениям и старению сетей, то в Москве оно завязано на санкционный контур: отечественные дата-центры и суперкомпьютеры упираются в ограничения на ввоз передовых чипов Nvidia и AMD. Болезнь общая – энергетический голод ИИ, – но органы поражены разные.

Масштаб разрыва отрезвляет. На всю страну в коммерческих дата-центрах России используется более 10 тыс. GPU в A100-эквиваленте, ещё около 8 тыс. – в локальной инфраструктуре компаний, а, по отраслевым оценкам, совокупный аппаратный бюджет всех ключевых игроков – Сбера, Яндекса, VK, МТС AI и Т-Технологий – на 2026 год оценивается в 1,5-2,5 млрд долларов, против сотен миллиардов в США и почти 100 млрд в Китае, где большая часть средств – государственная. Хуже того, обходной канал пересыхает: параллельный импорт может в худшем сценарии просесть с тысяч серверов в 2024 году до десятков в 2026-м, поскольку Китай перехватывает то же оборудование, даже с переплатой в несколько раз. Российские суперкомпьютеры Сбера при этом выпали из мировой топ-100, и компания может вложить не менее 500 млрд рублей в третью машину. «Червоненкис» Яндекса сохраняет пока 83-е место (на ноябрь 2025). Правительство в марте утвердило дорожную карту по высокопроизводительным вычислениям, ИИ-алгоритмам, грид-технологиям и суперкомпьютерной инфраструктуре. Строит, словом, активно – но не там и не так быстро.

Сценарии

Управляемое догоняющее развитие (вероятнее всего). Россия продолжает наращивать мощности через госпрограмму, инвестиции Сбера и разработку своих чипов, но на сужающемся канале импорта и с отставанием на поколение. Прикладной и языковой ИИ остается работоспособным, однако качественный скачок будет откладываться и дальше. Индикатором здесь выступает запуск новых суперкомпьютеров и первые серийные отечественные ускорители на фоне дальнейшего падения параллельного импорта. Последствие – конкурентоспособность держится в нише языковых моделей и отраслевых решений, но не в передовом обучении.

Углубление отставания (умеренная вероятность). Если доступ к передовым чипам будет закрываться быстрее, чем развиваться собственная база производства, вычислительные мощности будут все более значимым ограничительным фактором для всего сектора. Индикатор – срыв сроков по отечественной компонентной базе при сохраняющейся зависимости от стареющего парка ускорителей, полученных обходными путями. Последствие – инфраструктурный вопрос выйдет на первый план, оттесняя интеграцию готовых моделей.

Отсюда и смещение делового приоритета, которое стоит зафиксировать. Для российского бизнеса главным становится не только встраивание готовых моделей в производственные и технологические процессы, но и доступ к самой инфраструктуре – вычислениям, дата-центрам, энергии. Интеграция чужой модели дает тактический выигрыш, тогда как качественный скачок как по возможностям, так и по цене способна обеспечить только собственная вычислительная база.

Сделка США – Иран: пауза удержится, мир – едва ли

2026-06-18T13:42:09.418Z

И все-таки США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании, хоть и в электронном виде. За следующие 60 дней стороны постараются найти компромисс по вопросам ядерной программы Ирана, поэтапного технического открытия Ормузского пролива, разморозке иранских активов, отвода американских авианосцев и т.д.

U.S. Navy photo by Mass Communication Specialist 2nd Class Indra Beaufort

Хотя с немалой степенью вероятности эти 60 дней могут оказаться лишь передышкой перед новым раундом вооруженного противостояния. Об окончательном урегулировании войны пока говорить рано: сделка держится разве что на взаимной заинтересованности сторон. Вашингтону передышка даст снижение цен и дипломатический результат, который нужен администрации перед предстоящими промежуточными выборами. Тегеран же получает снятие блокады и время для торга по ядерному досье. Обе стороны – время на пополнение своих арсеналов. европа и Азия тоже в плюсе, получив шанс остудить разогнавшиеся энергетические и аграрные цены.

Главный риск для сделки при этом исходит не от Ирана, а от Израиля, который попросту не встроен в нее как дисциплинированный участник. Если проект меморандума действительно фиксирует прекращение операций «на всех фронтах, включая Ливан», о чем сообщают агентства, то в Тель-Авиве это воспримут как попытку посредников через одно соглашение закрыть заодно и ливанское направление, на что там идти не готовы. Так, влиятельный министр национальной безопасности Израиля Бен-Гвир уже заявил, что Израиль не считает себя связанным новыми договоренностями и не остановится до ликвидации «Хезболлы». Хотя пока это нельзя считать консолидированной позицией кабинета страны, даже ограниченный удар по Ливану или иранским прокси даст Тегерану повод затормозить открытие пролива, даже формально не разрывая при этом сделку с американцами.

Тем не менее, рынок уже отреагировал на договоренности снижением фьючерсов на нефть марки Brent. Однако судовладельцы и страховщики смотрят на другое: темпы разминирования, реальные правила прохода и премии за риск. К тому же восстановление нормальной логистики может растянуться на месяцы.

Кроме того, согласно мнениям в профессиональном сообществе и в СМИ, цены на нефть и газ, которые уверенно поползли вниз, это цены т.н. «бумажной нефти» и указывают на общую тенденцию рынков, их оптимизм. На практике же, при биржевой цене порядка 100-115 долларов за баррель (еще недавно было и такое) «живая нефть» из танкеров продавалась и по ценам, превышающим 150 долларов.

Более того, рассчитывать на то, что после открытия Ормуза и возобновления нормального судоходства возобновится поток энергоносителей и других товаров в прежнем объеме и цены вскоре вернутся к прежним порядкам, вряд ли стоит. Во-первых, нынешний дефицит какое-то время сохранится, и потребители энергоносителей будут бороться за возможность первыми его закрыть, поднимая закупочные цены. Во-вторых, за время боевых действий часть объектов добывающей отрасли заливных монархий, Ирана и Саудовской Аравии получила повреждения, в том числе и места отгрузки в портах. В-третьих, нельзя исключать, что в связи с перегруженностью хранилищ часть скважин могла быть вынужденно законсервирована, а введение их снова в эксплуатацию зачастую требует многих месяцев. Точных данных относительно того, какие объекты в каких странах пострадали и сколько времени и денег потребуется на их восстановление, пока неизвестно, но очевидно, что речь идет о многих месяцах и миллиардах долларов.

За нефтью тянется продовольствие, о чем в новостном потоке нередко забывают. Через Ормуз шло около трети мировой морской торговли удобрениями, и закрытие пролива вывело из оборота порядка 21 млн тонн годовых экспортных мощностей по карбамиду в Иране, Катаре и Саудовской Аравии. К апрелю мировые цены на карбамид выросли примерно в полтора раза и более, диаммонийфосфат прибавил около 35%, и ФАО предупреждает о риске мирового кризиса продовольственных цен в горизонте 6-12 месяцев, если дефицит совпадет с посевным сезоном в Северном полушарии. Причем для фермеров от Австралии до Латинской Америки это уже не абстрактный риск, ведь удобрения подорожали еще до того, как выросла стоимость зерна.

Сильнее всех в скорейшем открытии заинтересованы сами монархии Залива, и это объясняет, почему именно они подталкивали посредников. Кувейт, Катар и Бахрейн не имеют обходных трубопроводов в принципе, и для них блокада означала почти полную остановку экспорта, а потери арабских соседей Ирана в пик кризиса доходили, по некоторым оценкам, до 2 млрд долларов в день. Через Ормуз проходит около пятой части мировой нефти, причем порядка 80% этого объема уходит в Азию, так что затянувшаяся блокада била бы не только по бюджетам Эр-Рияда и Дохи, но и по их репутации надежных поставщиков перед азиатскими покупателями. То есть для Залива сделка остается вынужденной мерой под давлением прямых убытков, а не свободным геополитическим выбором.

Для российского бизнеса картина двойственная, и устойчивая сделка для него, скорее минус, чем плюс. Война и блокада обернулись для Москвы заметным выигрышем сразу по двум статьям. Фьючерсы на Urals, торгующийся с дисконтом к Brent, на пике доходили до 110 долларов и выше против примерно 59 долларов, заложенных в бюджете на 2026 год, резко выросли и нефтегазовые доходы. Ряд западных аналитиков прямо называют иранскую войну «экономическим подарком Кремлю».

Второй слой – удобрения. Россия производит около 14% мирового экспорта карбамида, порядка 23% аммиака и вместе с Белоруссией до 40% калия, а ее экспортная инфраструктура от Ормуза не зависит вовсе. В данном контексте аналитики фиксируют российских производителей как одних из главных бенефициаров рынка. Проблема в том, что обе выгоды держатся главным образом на закрытом проливе, и его открытие вернет на рынок ближневосточный карбамид, сбивая цены, а Brent, сползая все ниже, в перспективе срежет ту ценовую премию, которая поддерживала российский бюджет.

Сценарии

Техническая передышка (вероятнее всего). Ормуз будет открываться поэтапно, а ядерный вопрос останется вынесенным за скобки. Индикатор – снижение страховых премий и возврат судов в штатный режим AIS. Последствия: коридор стабилизируется, Brent продолжит плавное снижение, а ценовые выгоды, которыми пользовались российские экспортеры нефти и удобрений, постепенно сойдут на нет.

Срыв через ливанский фронт (как ключевой риск и конфликтный сценарий). Израиль ударит по прокси, Тегеран, формально из соглашения не выходя, в ответ замедлит открытие пролива. Индикатор – эскалация в Ливане при сделке на бумаге, которая будет иметь чисто формальный характер. Последствия: премии за риск останутся высокими, аграрный шок не снимется, а Москва дольше удержит сверхдоходы.

Следить в ближайшие недели стоит за тремя точками. Динамика страховых премий вместе с темпом разминирования покажет, открыт ли Ормуз в действительности или лишь на бумаге. Ливанский фронт остается главным риском для возможной заморозки конфликта, тогда как ядерный трек служит индикатором того, идет ли речь о временной передышке или все же о движении к урегулированию на какую-то продолжительную перспективу. Для российского бизнеса все три сходятся в один комплексный вопрос – как быстро откроется пролив и сколько времени займет процесс восстановления объемов поставок ближневосточных углеводородов и другой продукции.

Армения после выборов: западный курс подтвержден, но экономика держит Ереван в орбите Москвы

2026-06-15T06:33:34.177Z

По данным ЦИК Армении, официальную победу на выборах 7 июня одержала партия «Гражданский договор», которая набрала 49,75% голосов, и получает возможность единолично формировать правительство.

Источник: European Parliament/Flickr

Таким образом, в парламент республики войдут три политические структуры: «Гражданский договор», сохраняющая статус правящей партии, а также два оппозиционных блока – «Сильная Армения» и «Армения». «Процветающая Армения», несмотря на пересчет голосов на ряде избирательных участков, так и не преодолела барьер в 4% голосов.

Эти выборы можно расценивать как своего рода референдум о курсе, который Никол Пашинян ведет после потери Карабаха, – замирение с Азербайджаном, постепенное сближение с Турцией, осторожное отдаление от Москвы и все более явный разворот к Брюсселю и Вашингтону. Формально избиратель вроде бы подтвердил: «Гражданский договор» уверенно переиграл и оппозиционную «Сильную Армению», и блок Роберта Кочаряна, к тому же Пашинян сформирует единолично правительство. Но подтвердить – не значит закрепить. Конституционного большинства, которое открыло бы дорогу к референдуму о смене основного закона, премьер не получил, а потому мандат у него на продолжение политики, но не на ее необратимое закрепление в Основном законе. Эта разница и задает перспективы для поствыборной Армении. Причем сюда же входит и потенциальная возможность нового кризиса в отношениях с Баку и соответственно с Анкарой, которые настаивают на изъятии из конституции Армении Карабаха.

«Гражданский договор» получил 49,75% голосов при явке около 59% – результат сильный, но скорее ситуационный нежели стратегический, поскольку почти половина пришедших на участки не голосовала за Пашиняна, а оппозиция, разбитая на «Сильную Армению» с ее 23,27%, кочаряновский альянс «Армения» с 9,92% и ряд более мелких партий, собрала вместе ощутимую долю протеста. Таким образом, по сути дела партия Пашиняна представляет интересы максимум четверти взрослого населения республики. И это без учета мнения диаспоры, которая в разы превышает жителей Армении как таковой. Не смогли проголосовать и армяне, временно работающие в других странах.

При этом сам результат на 14 июня нельзя считать окончательно принятым. «Процветающая Армения» потребовала пересчета, ЦИК аннулировал итоги на некоторых участках без назначения повторного голосования, а «Сильная Армения» Карапетяна и вовсе добивалась признания выборов недействительными. К этому добавляется силовой фон самого дня голосования: девять арестов, 59 уголовных дел о нарушениях и ордера по шести кандидатам «Сильной Армении» – то есть по той части оппозиции, которую читают как пророссийскую. Для Москвы этот фон удобно укладывается в рамку, что «разворот Пашиняна закреплен административным давлением, а не свободным выбором»; для самого же Еревана уголовное преследование пророссийского фланга становится ранним маркером внутриполитических рисков и потенциальных протестов, который стоит держать в поле зрения наравне с экономикой.

С точки зрения ЕС и отчасти США, наблюдавших за голосованием особенно пристально, картина представляется как закрепление западного вектора в политике Еревана: после Карабаха патронаж Москвы на Южном Кавказе заметно ослаб, и Ереван впервые за десятилетия получил пространство для маневра. В Москве тот же результат трактуют зеркально – раз половина избирателей курс не поддержала, а конституционного большинства нет, разворот выглядит обратимым, и поводов форсировать конфронтацию у Кремля пока немного. Обе трактовки по-своему обоснованы, и обе упираются в один и тот же ограничитель.

Этот ограничитель – экономика, и здесь у Москвы рычагов заметно больше, чем у Брюсселя. На Россию приходится свыше 40% внешней торговли Армении, к этому добавляются переводы трудовых мигрантов и членство в ЕАЭС, дающее реальные таможенные и энергетические преференции. С 2022 года страна встроилась в схемы параллельного импорта и стала для российских компаний удобным финансовым и логистическим посредником, и этот канал ценен обеим сторонам. При этом Москва уже показала, что готова использовать торговлю как инструмент давления: в мае введены ограничения на ввоз армянской плодоовощной продукции, минеральной воды «Джермук» и коньяка с нескольких заводов, а на фоне разговоров о евроинтеграции прозвучала и угроза пересмотреть газовое соглашение. По отдельным оценкам, полный разрыв стоил бы Армении до четверти ВВП; цифра приблизительная, но даже ее порядок объясняет, почему Ереван не торопится с решительными действиями, предпочитая медленно и аккуратно дрейфовать.

Отсюда и главное противоречие переизбранного правительства: политически Пашинян тянет страну на Запад, но экономика продолжает удерживать ее в орбите ЕАЭС, и развести эти два вектора без серьезных потерь будет крайне трудно. В Брюсселе это понимают и пока, по всей видимости, предлагают сближение без обязательств по членству, позволяя Еревану действовать в комфортном для Евросоюза темпе, но не загоняя его в выбор «или-или». В Москве же, видимо, делают ставку ровно на обратное, считая, что сама цена разрыва остудит реформаторский запал Пашиняна, который оказался в ситуации, где нет простого и безболезненного выбора.

Сценарии
Контролируемая дистанция. Наиболее вероятная на сегодня траектория. Пашинян продолжает курс на политическое сближение с ЕС и мирный трек с Баку, но сохраняет членство в ЕАЭС и торговые каналы с Россией, избегая резких движений. Москва в ответ ограничивается точечным давлением – выборочными запретами на армянский экспорт и периодическими напоминаниями про газ, не доводя дело до разрыва. Сигналом, что реализуется именно эта траектория, послужат сохранение армянского реэкспорта и отсутствие официальной заявки на выход из ЕАЭС в обозримой перспективе.

Форсированный разрыв. Менее вероятный, но не исключенный поворот: Ереван ускоряет евроинтеграцию вплоть до постановки вопроса о выходе из ЕАЭС, а Москва отвечает системными ограничениями торговли и пересмотром энергетических условий. Каналы параллельного импорта в этом случае схлопываются, армянский бизнес теряет российский рынок, а российский – отлаженного посредника. Маркером движения к этому сценарию станут официальные шаги Еревана, нацеленные на членство в ЕС или денонсацию соглашений ЕАЭС и зеркальные системные меры с российской стороны.

Для российского бизнеса вывод двойственный, и реагировать на него разумно уже сейчас, не дожидаясь развязки. Пока работает базовый сценарий, параллельный импорт и финансовое посредничество сохранятся, но будут становиться все менее предсказуемыми, тем более что ЕС и США также могут начать усиливать давление на Армению, вводя новые вторичные санкции и ужесточая банковский комплаенс, что спровоцирует новые точечные сбои на таможне. Все это делает оправданной заблаговременную подготовку для диверсификации логистических и иных маршрутов. Если же возобладает логика форсированного разрыва, компаниям, завязанным на армянское направление, лучше иметь альтернативы наготове, чем выстраивать их в авральном режиме, тем более что такой сценарий может постепенно развиваться на фоне базового, а не быть исключительно самостоятельным. Следить при этом стоит за четырьмя индикаторами – риторикой Еревана вокруг ЕАЭС, динамикой российских торговых ограничений, вероятным началом давления Запада на Ереван в случае, если там решат, что Пашинян ведет себя слишком аккуратно, а также внутриполитической устойчивостью и характером давления на оппозицию.

Понравилась статья? Поддержите канал — подпишитесь и поставьте палец вверх!

Венгрия после Орбана: Будапешт разворачивается к ЕС?

2026-04-13T16:00:04.416Z

Еще до венгерских выборов поражение Виктора Орбана рассматривалось как вполне рабочий сценарий, однако аналитики и эксперты крайне осторожно высказывались о возможной нормализации отношений Будапешта с Брюсселем, отмечая, что победа Петера Мадьяра не означала бы ни быстрого демонтажа «системы Орбана», ни автоматической смены позиции по Украине, ни тем более бесконфликтного транзита власти.

Итог голосования 12 апреля оказался жестче любых предвыборных прогнозов: по предварительным данным, Tisza получает около 138 мест из 199 – конституционное большинство в две трети, Fidesz – порядка 57, при рекордной явке около 78%. При этом Орбан, вопреки опасениям ряда западных центров об оспаривании результата, в ночь подсчета признал поражение и лично позвонил Мадьяру, что существенно снизило риск немедленного кризиса легитимности.

Фигура самого Мадьяра требует более осторожной оценки, чем та, которая уже звучит в западных комментариях, склонных видеть в нем инструмент «возвращения Венгрии в европейский мейнстрим». По всей видимости, его стиль будет сочетать персоналистскую мобилизацию, антикоррупционную риторику и технократический прагматизм. Сильная сторона Мадьяра – способность говорить с консервативным избирателем без орбановской конфронтационной гиперболы; слабая – ограниченность кадровой скамейки. К тому же, как отмечают и Atlantic Council, и Chatham House, институциональная сеть лоялистов Fidesz в судах, регуляторах, госкомпаниях и силовых структурах никуда не исчезнет – и именно она, а не парламентская арифметика, станет главным фактором торможения провозглашавшихся в ходе избирательной кампании реформ.

Что касается потенциальных «разборок» с Орбаном, то здесь многое решит выбор между политической местью и холодной институциональной чисткой. При этом над бывшим премьером и его сторонниками все равно нависла угроза реальных расследований – по использованию средств ЕС, непрозрачным контрактам, концентрации собственности вокруг близких к Fidesz структур. Имея две трети, Мадьяр формально может пойти на глубокий аудит, однако слишком агрессивное давление несет риск чрезмерной консолидации оппозиции вокруг тезиса о «политической расправе». Вероятнее всего, как считают аналитики, новый кабинет совместит точечные расследования против наиболее одиозных фигур с системным, но менее публичным давлением на всю орбановскую команду в целом.

Внутренняя повестка жестко ограничена экономикой. Венгрия входит в транзит власти на фоне трех лет стагнации, высокой инфляции, слабого форинта и замороженных средств ЕС, без разблокировки которых любая социально-экономическая программа быстро теряет ресурсную базу. Отсюда логика первых 100 дней: аудит госфинансов, антикоррупционные процедуры, сигналы еврокомиссии о готовности к реформе судебной и медийной сфер – все это, прежде всего, инструмент торга с Брюсселем за деньги.

В то же время Мадьяр не станет новым фронтменом жесткой антироссийской коалиции: по Украине его позиция осторожнее, чем у большинства западных столиц, а после выборов он объявил, что согласен с отказом Венгрии от предоставления Киеву кредита ЕС в размере €90 миллиардов.

Справедливости ради заметим, что многие расценивают это как предвыборный маневр, с чем сложно не согласиться, а в ЕС ожидают, что Мадьяр разблокирует финансирование Украины в ближайшее время, тем более, что ему нужно стабилизировать собственную венгерскую экономику, и замороженные средства ЕС в данном случае будут как нельзя кстати.

Сценарии развития ситуации

Управляемая ревизия системы

Конституционное большинство и ранняя капитуляция Орбана позволят Мадьяру провести быстрый, но не революционный демонтаж старой архитектуры власти при поэтапных переговорах с ЕС, вероятность чего оценивается как высокая. Ключевыми индикаторами сценария рассматриваются: новый состав правительства, первые расследования, сигналы о разморозке средств.

Затяжной переход с институциональным саботажем

Сеть лоялистов Fidesz в бюрократии и судах, вероятно, будет тормозить решения новых властей, на фоне того, как Орбан консолидирует оппозицию вокруг тезиса о борьбе за свое возращение. Вероятность сценария умеренная, а индикаторы: массовые обжалования решений кабинета и задержки с освоением средств ЕС.

Нормализация без геополитического разрыва

Будапешт будет стараться преодолеть острые конфликты с Брюсселем, но при этом – избегать шагов, выглядящих как прямой разрыв с Москвой в энергетике – прежде всего по «Дружбе» и АЭС «Пакш-II». Вероятность – высокая. Индикаторы: голосования в Совете ЕС по Украине и санкциям, заявления нового МИД по российскому газу.

Резюме

В ближайшие месяцы от Венгрии стоит ждать, прежде всего, внутренней институциональной ревизии и осторожной деэскалации в отношениях с Брюсселем, тогда как на российском направлении изменения пойдут медленнее, особенно там, где страна сильно зависит от долгосрочных энергетических обязательств. Для Москвы это означает необходимость исходить из того, что венгерская сторона будет жестче отделять экономический прагматизм от внешнеполитической солидарности с ЕС, а персональные предпочтения и взгляды Орбана перестанут быть надежным активом. На этом фоне имеет смысл заранее пересобрать каналы работы с Венгрией, делая ставку на технократические и отраслевые форматы, не надеясь на устойчивость старых договоренностей.

Другие аналитические материалы читайте на сайте GEOFOR | Центр геополитических прогнозов

Иран-США: конфликту быть?

2026-02-16T09:54:02.307Z

Ключевые тезисы

Протесты в Иране – результат наложения внутренних структурных проблем и целенаправленной санкционной политики США;
Пространство для дипломатического решения остаётся крайне узким – позиции сторон по итогам переговоров в Омане несовместимы;
США оказались перед дилеммой: бездействие несёт репутационные издержки, удар – риски неконтролируемой эскалации;
Европейская позиция по Ирану существенно отличается от американской и создаёт дополнительные ограничения для Вашингтона;
Любой военный сценарий затронет глобальные сырьевые рынки и создаст дополнительные санкционные и логистические проблемы для бизнеса.

На фоне сенсационного захвата американцами президента Венесуэлы Николаса Мадуро, атаки украинских дронов на резиденцию Владимира Путина, скандала между США и Европой по Гренландии и т.д. протесты в Иране по понятным причинам прошли почти фоном. И, если бы не громкие заявления Дональда Трампа, возможно, внимания им уделили бы еще меньше. Тем не менее, если говорить о потенциальных новых конфликтах на карте мира, Исламская Республика Иран (ИРИ) и район Персидского залива в целом сегодня одна из самых взрывоопасных точек.

Более того, эксперты подчеркивают, что именно на стыке Ближнего и Среднего Востока мир ближе всего подошёл к возможности применения ядерного оружия.

Протесты в Иране

Масштабные выступления конца 2025 – начала 2026 года нельзя назвать неожиданными, в недавнем прошлом они уже неоднократно имели место. Санкции против Ирана вместе с собственными просчетами Тегерана практически не оставляли шансов властям купировать ситуацию на фоне экономических проблем.

Напомним, резкий скачок цен в 2025 году на социально значимые товары, в том числе продукты и лекарства, а также обвал риала до 1,42 миллиона риалов за доллар США и ухудшение условий для бизнеса совпало со снижением мировых цен на нефть.

Интересно, что последние годы экономика Ирана с точки зрения макроэкономических показателей как раз показывала относительную стабильность. В четвертом квартале 2024/2025 финансового года темпы роста иранской экономики в годовом исчислении составили 4,2%, что ниже аналогичного показателя за третий квартал (5,3%). В то же время эксперты Fitch в своих оценках в 2025 году отмечали, что почти 50% промышленных мощностей Ирана простаивали из-за отключений электроэнергии, а это имело серьезные последствия для занятости и заработной платы. И хотя эти данные стоит воспринимать с определенной долей скепсиса из-за некоторой тенденциозности источника, данный тренд в разных масштабах отмечался и многими другими экспертами. Отмечается также замедление роста частного потребления. Инфляция по-прежнему остаётся высокой, и, хотя разные источники трактуют ее по-разному, октябрьские прогнозы IMF World Economic Outlook и Fitch говорят о возможности её постепенного снижения на горизонте вплоть до 2030 года.

Помимо экономических проблем, вооружённые конфликты с Израилем и потеря позиций в Сирии, фактическое поражение Хезболлы усиливали давление на иранское общество, повышая градус напряжения даже несмотря на его общую консолидацию вокруг власти против внешних противников.

К тому же сближение Азербайджана и Армении с Израилем воспринимается иранским руководством не как частные дипломатические эпизоды, а как угроза национальной безопасности.

То есть обстановка в Иране была накалена до предела еще до обвала риала, что стало триггером, но не основополагающей причиной.

Примечательно, в Вашингтоне протесты и их причины рассматривают не как побочный эффект санкций, а как их прямую цель. Министр финансов США Скотт Бессент ещё в марте 2025 года в выступлении в Economic Club of New York анонсировал «кампанию максимального давления, спроектированную для обрушения и без того шатающейся экономики Ирана», пообещав «сделать Иран снова нищим». После начала протестов, выступая в Давосе в январе 2026 года, Бессент прямо заявил:

«Трамп приказал Минфину применить максимальное давление к Ирану. И это сработало – в декабре их экономика рухнула. Люди вышли на улицы. Это экономическое государственное ремесло, ни одного выстрела».

А 5 февраля 2026 года, давая показания перед Сенатским банковским комитетом, уточнил механику:

«Мы создали дефицит долларов в стране. Крупнейший банк обанкротился, Центробанк был вынужден печатать деньги, валюта ушла в свободное падение – и вот мы увидели иранский народ на улицах».

Иными словами, сами архитекторы санкционной политики открыто признают: экономический коллапс и массовые выступления – не непредвиденное последствие, а спланированный результат.

В этих обстоятельствах реакция внешних сил была ожидаемой, и она последовала – США, ЕС – все они в той или иной форме поддержали протестующих. Брюссель ввел санкции против Корпуса стражей исламской революции (КСИР), а Трамп и вовсе пообещал принять жесткие действия вплоть до устранения лидеров иранского руководства.

Все это оказывало сильное давление на население ИРИ, но не смогло привести к ситуации, при которой режим мог быть свергнут. С одной стороны, общество все еще консолидировано, причем не столько в плане поддержки власти, сколько против врагов своей страны – США и Израиля. Поэтому появление в повестке проамериканского сына последнего шаха Ирана Резы Пехлеви, проживающего в США, как возможного лидера оппозиции не привело к каким-то значимым изменениям. Хотя это важный сигнал для Тегерана, раньше его давили экономически, энергетически, что приводило к регулярным массовым выступлениям населения, теперь же налицо попытка найти фигуру, вокруг которой протестные силы могли бы в будущем объединиться.

США

Угрозы Трампа нанести удары по руководству Ирана сперва были восприняты в мире с привычной долей скепсиса, американский лидер действительно делает много заявлений. Его подход давно известен и укладывается в его традиционную бизнес-логику: сперва взвинтить ставки до предела, а после – начать реальные переговоры. При этом летом прошлого года США уже наносили удары по ИРИ, а точнее по его ядерным объектам стратегическими бомбардировщиками. Но тогда доминировало мнение, что это предел возможной эскалации.

Все изменили события в Венесуэле. После того, как США похитили Николаса Мадуро заявления Трампа про иранские власти и необходимость их смещения резко подняли уровень рисков, которые, впрочем, мешают и самому американскому президенту.

Напомним, удары по ИРИ практически гарантированно спровоцируют целую цепочку событий:

Резкий скачок цен на нефть. Трамп регулярно в заявлениях и интервью подчеркивает, что цена бензина по всем Соединенным Штатам снизилась именно благодаря его политике. Но в случае, если он решит атаковать Иран – топливо подорожает вслед за мировыми ценами на нефть, и рост может быть кратным.
Блокировка Ормузского пролива. Иранские власти открыто заявляют о ней как об одном из первых шагов в случае, если американцы нанесут удар. При этом последствия будут ощутимы по всему миру, так как будет нарушена логистика поставок на ключевом международном торговом пути, что незамедлительно повлечет за собой рост цен на продукцию, доставку, страховки и, конечно, на энергоресурсы.
Дестабилизация Ирана. Возможные удары по руководству ИРИ могут спровоцировать эскалацию в стране с как минимум ядерными технологиями, а как максимум – ядерным оружием, что не отрицается многими экспертами. Отметим, что в ИРИ нет лидеров оппозиции, способных претендовать на власть в национальном масштабе, что означает высокую вероятность скатывания страны в хаос при ликвидации ее высшего руководства или резкий рост антиамериканских и антиизраильских настроений в случае, если цели удара не будут достигнуты. В то же время нельзя отрицать новых масштабных акций протеста или наоборот выступлений в поддержку режима. Одним словом, просчитать последствия довольно трудно, так как они начинаются с хаоса внутри страны или войны с Израилем и заканчиваются масштабной дестабилизацией всего Ближнего Востока.

Конечно, есть и другие факторы, которые сдерживают Трампа. Его полномочия позволяют нанести лишь крайне ограниченный удар, использовать лишь небольшую по численности группировку военных, для всего остального – нужно одобрение Конгресса, где, несмотря на формальное небольшое большинство республиканцев, на деле не все так оптимистично. Далеко не все однопартийцы одобрят политику американского президента и не все они поддержали его операцию в Венесуэле. На фоне грядущих промежуточных выборов новая авантюра для Трампа – большой риск: он может как укрепить свои позиции, так и существенно их ослабить в случае провала или даже просто неверно выбранного подхода. Причем спектр факторов, по которым будут оценивать его действия – крайне широкий: от цен на заправках в США до военной и политической стабильности целого региона.

Примечательно, что европейская позиция по иранскому вопросу существенно отличается от американской. Аналитики ECFR прямо призывают Европу совместно с арабскими партнёрами перевесить израильское давление на Трампа, убедив его в том, что новые войны на Ближнем Востоке противоречат его собственному образу «главного миротворца». По оценкам Clingendael, Иран сейчас ближе к ядерному прорыву, чем когда-либо, а любой сценарий смены власти в стране не гарантирует стабильности для Европы. Брюссель, несмотря на санкции против КСИР, в целом придерживается линии на сдерживание эскалации, понимая, что полномасштабный конфликт грозит Европе потоками беженцев, дестабилизацией энергетических рынков и ростом террористической угрозы.

С другой стороны, Трамп сам поставил себя в ситуацию, где отказ от удара также будет расценен как слабость. Нечто похожее мы уже видели в случае с Венесуэлой, когда американским лидером было сделано слишком много заявлений, чтобы отступить. И в результате была проведена крайне рискованная операция против Николаса Мадуро. Теперь же президент США буквально наговорил слишком много уже про власти ИРИ и готовится к переброске на Ближний Восток второй авианосной группировки во главе с USS George H.W.Bush.

Переговоры

США с Ираном все же провели переговоры в Омане, о которых, впрочем, известно мало. Медиатором между делегациями выступил глава МИД Омана Бадр аль-Бусаиди, который провел несколько сессий бесед и с той, и с другой стороной, но ключевые разногласия преодолеть не удалось. Американская позиция традиционно подразумевала согласие ИРИ на «нулевое обогащение» урана, сокращение своей программы производства баллистических ракет и отказ от поддержки ряда лояльных к нему военизированных формирований на Ближнем Востоке. Иранцы ожидаемо настаивали на обсуждении лишь «ядерных» вопросов.

Как отмечают аналитики Chatham House, здесь работает простая логика: чем более максималистскими будут требования Трампа, тем менее вероятно, что Тегеран пойдёт на уступки – и тем выше вероятность военного столкновения. И наоборот: чем более гибкой будет позиция Вашингтона, тем больше шансов на сотрудничество. Проблема в том, что публичные заявления Трампа уже задали максималистскую рамку, из которой сложно выйти без потери лица.

Словом, ничего нового, это уже не первые переговоры, где Тегеран и Вашингтон не могут обозначить даже круг обсуждаемых вопросов, что позволяет с достаточной степенью уверенности говорить: новые раунды переговоров, встречи и челночная дипломатия вряд ли приведут к какому-либо приемлемому результату.

Базовые сценарии

Ограниченный удар: в сложившихся условиях Трамп должен постараться и сохранить лицо внутри страны на фоне предстоящих промежуточных выборов и в мире в целом, и при этом избежать начала полномасштабного конфликта между США и Ираном, а также Израилем и, вероятно, другими странами региона.

В данных условиях ограниченный удар по руководству ИРИ или же ядерным объектам страны представляется наиболее логичным выбором. Учитывая, что в июне 2025 года американцы уже атаковали Исфаханский центр ядерных технологий и исследований, а также цели в Фордо и Нетензе, попытка точечных ударов по вероятным местам нахождения руководства страны с целью его ликвидации представляется более вероятным сценарием.

При этом почти наверняка последует ответный удар, вероятно по американским базам на Ближнем Востоке, но, как и раньше, рискнем предположить, что это будут мелкие или средние объекты, а Пентагон будет в очередной раз заранее уведомлен о сроках начала операции «возмездия».

То есть по сути дела это может быть повторением прошлогоднего июньского сценария.

Переговоры: попытки вести диалог сейчас предпринимаются обеими сторонами и пока можно констатировать, что в случае успеха – это будет «win-win» для их участников. Проблема заключается в том, что позиции стран сильно разнятся, Тегеран в целом готов, судя по утечкам, обсуждать ядерную программу и сокращение обогащения урана, а также допустить экспертов МАГАТЭ, но не намерен идти на уступки в вопросах своих прокси-групп в регионе и программе производства ракетной техники. По всем оценкам шансов на успешное достижение договоренностей в данной ситуации немного, позиции стран сильно ограничены внутренней обстановкой и рисками недовольства общества (в особенности в Иране), поэтому работа на переговорном треке будет вестись, позволяя в том числе Трампу тянуть время, но достижение приемлемого соглашения в нынешних условиях маловероятно.

Полномасштабный конфликт: это достаточно вероятный сценарий развития ситуации, но последует (если реализуется) после попытки ограниченного удара в случае, если он будет либо недостаточен по последствиям, либо если иранцы сумеют купировать угрозу с помощью ПВО и/или охраны первых лиц. Планы США могут подразумевать как воздушные атаки, так и сценарии по типу венесуэльского, в том числе и с поддержкой израильской агентуры, хотя последнее считается маловероятным. Ключевым индикатором в данном сценарии будет либо частичный провал американской операции, либо характер и масштаб ответного удара Тегерана, который почти наверняка затронет и объекты в Израиле. В любом случае данный сценарий в случае его реализации подразумевает критические риски втягивания в противостояние Израиля, Сирии и Ирака (как государств между Ираном и Израилем), а также активизацию работы американской авиации и флота, вероятное проведение специальных операций на территории ИРИ. Полноценный ввод американских войск в Иран по-прежнему оценивается международными экспертами как маловероятный.

Что это значит

Любой военный сценарий в отношении Ирана – от ограниченного удара по ядерным объектам до полномасштабной операции – немедленно отразится на нефтяных ценах. По данным EIA на 2024 год, через Ормузский пролив проходило в среднем 20 миллионов баррелей в сутки – около 20% мирового потребления нефти. Добавим к этому, что около 20% мирового торгового объёма сжиженного природного газа преимущественно из Катара также транспортируется по этому маршруту.

Сам Иран, по данным ОПЕК, в феврале 2025 года достиг добычи в 3,308 миллиона баррелей в сутки. Даже если удар не затронет нефтяную инфраструктуру напрямую, рынок мгновенно заложит «иранскую премию».

К слову, после убийства Касема Сулеймани 3 января 2020 года фьючерсы на Brent подскочили на 3,6%, до $68,60 за баррель. При этом нефтяная инфраструктура не пострадала – сработал чистый «страх» рынка.

Когда в сентябре 2019 года произошла атака на Абкайк и Хурайс, из строя были выведены 5,7 миллиона баррелей в сутки саудовской добычи – крупнейшая разовая потеря предложения в современной истории нефти. Цены мгновенно подскочили с $60 до $69 за баррель. Ставки фрахта VLCC после атаки вышли на многолетние максимумы: по данным Poten & Partners, к октябрю 2019 года они достигли $200,000-300,000 в сутки, показав десятикратный рост за месяц, чему, впрочем, также способствовали и санкции США против части китайского танкерного бизнеса.

Высокие цены на нефть хоть и увеличивают экспортную выручку, но одновременно разгоняют внутренние цены на топливо, удорожают логистику и усиливают инфляционное давление. Если Китай лишится иранских поставок, Пекин усилит давление на российских поставщиков, требуя больших дисконтов в обмен на увеличение объёмов.

Военная операция практически гарантирует ужесточение санкций, причем не только против Тегерана. Вторичные санкции традиционно и еще больше расширяются на всех, кто работает с иранскими контрагентами. Весной 2025 года Минфин США уже ввел санкции против китайской Shandong Shouguang Luqing Petrochemical, закупившей миллионы баррелей иранской нефти. Параллельно под санкции попали 19 компаний и судов «теневого флота» Ирана.

Для российского бизнеса, уже находящегося под санкциями и использующего альтернативные логистические и финансовые каналы, – это дополнительный риск: ужесточение комплаенса в банках-посредниках, усиленные проверки, потенциальная заморозка транзакций.

Отдельный аспект – страхование. Военные действия в Персидском заливе активируют оговорки о военных рисках (war risk clauses) в контрактах перестрахования.

Выходи один на один

2025-06-26T18:11:39.255Z

На предстоящем франко-британском саммите будет рассмотрена система регулирования миграционных потоков

Миграционная концепция, получившая название «One In — One Out» (один въезд на один выезд) была разработана Всемирным аналитическим центром по вопросам иммиграции. Такого учреждения на самом деле нет — это, скорее всего, некое «облачное» объединение разных аналитических институтов, хотя у него даже есть штаб-квартира, между прочим, даже в Вашингтоне.

Этот аппарат еще в 2023 году, то есть при Байдене (вот времена же были, ну ладно), разработал эту концепцию для мигрантов в США из стран Южной и Центральной Америки. Программа коснулась потенциальных переселенцев из Коста-Рики, Колумбии, Эквадора и Гватемалы. Соискатель подает в центр по приему беженцев документы, их изучают и по итогам могут даже предложить куда-то трудоустроить на месте, то есть без въезда в США. Но если кандидат нужен американской стране, его возьмут, но взамен вышлют какого-нибудь отловленного нелегала.

Таким образом, мигрантам предлагают попробовать действовать легально, — а вдруг получится? Ну зачем рисковать со всеми этими перелезаниями стен и заплывами через Рио-Гранде, где стоят (во всяком случае, стояли) на тросах знаменитые диски от циркулярных пил? Но вы представляете, схема сработала. Не то чтобы проблема решена, но все же.

Франко-британский саммит пройдет с 8 по 10 июля, и там эта система будет обсуждаться. Конкретно, во Франции предлагается создать несколько хабов, куда будут направляться все добровольно пытающиеся въехать в Англию мигранты. Там проверяют просителей убежища на предмет соответствия требованиям Великобритании. Если все ОК, то человек отправляется через Ла-Манш совершенно официально, а Франция в обмен принимает одного никак непригодного для жизни в Манчестере или Ливерпуле. Дальше включается другая, ЕСовская схема депортации.

Как будет происходить этот кастинг на жителя Великобритании? Приоритет будет предоставляться людям, которые уже имеют связи — лучше родственные — на Альбионе. К ним добавляются лица из стран «с высоким уровнем предоставления убежища». Это Судан — проскакивают 98 процентов — и Эритрея, там 86.

На первый взгляд, это работать не должно.

Все эти самопальные лагеря мигрантов на французском побережье канала Ла-Манш надоели уже не первому поколению французов. Вот в Париже, например, это выглядит следующим образом. Есть центр по приему мигрантов, но он вмещает ограниченное количество человек. А вокруг него в палатках, а то и без, живет еще пара сотен, которым нужны элементарно вода, хоть какая-то еда и надежда на то, что на них хотя бы обратят внимание. Там даже крысам делать нечего, нет ни крошки. Это в столице, и такая же, даже хуже, картина вдоль побережья Ла-Манша повсюду. А им еще несколько хабов? Уже представляю, сколько будет манифестаций местного населения.

Ну, Франция, конечно, возьмет с англичан за такую схему хорошие деньги. Это во-вторых. А во-первых, это условие на всех переговорах между двумя государствами обуславливается с английской стороны положением «Sine qua non» — «Так или никак». В-третьих, французы и вправду считают, что такая схема сможет обескуражить многих соискателей убежища. В-четвертых, как только французские пограничные службы получат доступ к личной информации о соискателе и откажут ему, он автоматически не попадет в Британию.

А там, на том берегу, будут сидеть французские пограничники вместе с британскими, вооруженные планшетами, подключенными к европейской контрольно-наблюдательной программе Eurodac (European Data ProtectionSupervisor). А там все уже введено. От отпечатков пальцев до скана роговицы глаз. Если тебе отказали в хабе во Франции, второй раз не прорвешься.

Зачем все это придумано?

Европейская и левая американская бюрократия, которая все это порекомендовала французам и англичанам, считает, что такой план — самая безопасная альтернатива контрабандистам, которые годами переправляют плоты с мигрантами до берегов Англии. Мы же уменьшим таким образом количество мигрантов, которые плывут к британским берегам через Ла-Манш!

Правительство Британии в первую очередь хочет продемонстрировать, что есть такой вот некий План, согласно которому мы будем держать миграцию под контролем. Это значит, что не будет, по его мнению, жуткого социального давления на инфраструктуру, проблем перенаселения и так далее. Ваши, народ Британии, опасения по поводу роста миграции если не решены, то минимизированы. Мы нашли компромисс между наплывом мигрантов и сохранением рабочих мест для наших граждан. Баланс трудовых ресурсов — под контролем.

Еще один момент, на котором настаивают авторы теории: зачем тебе, соискателю убежища, пытать счастья в какой-то шлюпке с неясным финишем, если ты и так нормальный, можешь пройти собеседование во Франции и легально следовать дальше? Ну, допустим на кого-то это подействует, и он подаст документы, их даже, опять же допустим, примут и даже вынесут положительное решение.

Но теперь надо ждать, пока в Англии какого-то неблагополучного мигранта законно, со всеми апелляциями и кассациями, депортируют по схеме «один на один», а на это уйдет масса времени. Но зато ты гарантированно останешься жив, а население, особенно то, что слишком близко к сердцу принимает еженедельные сводки о гибели мигрантов в водах канала, вздохнет с облегчением. Ну, и пойдет голосовать за лейбористов.

Дальше — больше. Что делать в кризисных случаях, таких, как ситуация с «сирийскими беженцами», начавшаяся в марте 2011 года? В кавычках потому, что сирийцев там набиралась от силы треть, остальные примкнувшие к потокам выкидывали паспорта и прикидывались беженцами. Каким образом Европа примет такое количество людей и сколько понадобится этих хабов и лагерей при этом раскладе? Тогда, кстати, хитрее всего поступила Венгрия: «Граждане беженцы, — объявили в Будапеште, — у нас нет ни пособий, ни работы, ни жилья, а зимой бывает снег. Поэтому, при всем к вам сочувствии, можем только добросить до границы с Австрией».

Не очень ясна и экономическая целесообразность такой схемы. Бывают случаи, когда рабочей силы надо вот прямо много, но для, допустим, строительства конкретных объектов, без последующего оставления в Англии и постановления на пособия. Вот этих 7 тысяч условных суданцев, которых мы запустим, их как потом отправлять? Менять на 7 тысяч эритрейцев?

Еще в докладе, представленном к франко-британскому саммиту, есть и такой совет: следует увеличить или даже, если понадобится, организовать новые совместные чартерные авиарейсы, чтобы мигранты не плыли на лодках, а летели самолетами.

Там их, как водится, принимают английские погранслужбы и сами выдворяют на историческую родину с соответствующей пометкой в компьютерном досье Eurodac. Второй раз, как предполагается, ему пробовать чартер смысла нет — просто в самолет не посадят. А в Британии, если он в следующий раз прорвется, допустим, на той же самой лодке через канал, он будет официально числиться уже депортированным со всеми последствиями. Как говорится, до ближайшей проверки документов.

То есть вся система «One In — One Out» направлена на то, чтобы зарегистрировать в компьютере как можно большее количество людей, получить как можно больше персональной информации о них, и в результате иметь еще больше возможностей для отказа.

В случае принятия такой конструкции, она совершенно точно будет оспорена в суде благотворительными организациями вроде Care4Calais, которая уже успешно противостояла британским планам отправлять соискателей убежища на передержку в Руанду. Они уже заявили, что рассматривают возможность подачи такого иска. Но как правило, угрозы подобного рода организаций никаких угроз саммитам не представляют.

Автор: Максим Чикин

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить новые прогнозы от экспертов GEOFOR

Другие аналитические материалы читайте на сайте GEOFOR | Центр геополитических прогнозов

Не сыпь тарифами на раны

2025-06-25T17:23:20.905Z

На первом этапе глобальной торговой войны, начатой США, Латинской Америке удалось избежать катастрофы вопреки Трампу

Дональд Трамп 2 апреля явился в саду Белого дома, чтобы объявить о новых тарифах в отношении 185 стран мира, которые «на протяжении десятилетий грабили нас так, как ни одну страну в истории не грабили». Этот день президент назвал «Днем освобождения». Решение, как заверил Трамп, изменит глобальную торговлю на месяцы, если не на годы вперед.

Колумбийский кофе, черника из Перу, аргентинское вино и стейки, эквадорские креветки, боливийский литий, перуанское серебро и чилийская медь — вот лишь некоторые из латиноамериканских товаров, на которые правительство США ввело пошлины в размере 10%.

Мексика не вошла в список взаимных тарифов, объявленных Трампом, поскольку ранее он ввел 25%-ные тарифы на мексиканские сталь, алюминий и автомобили.

Почти все латиноамериканские товары будут облагаться пошлиной в размере 10%, что является минимумом, установленным Белым домом в эту новую эру международной торговли, которая разрушает десятилетия системы, основанной на правилах, регулирующих введение тарифов.

Обычно страны прибегают к этой мере, когда хотят защитить отечественные компании на том основании, что существует несправедливая конкуренция со стороны других стран.

Однако на этот раз правительство США нарушило правила и решило в одностороннем порядке обрушить тарифный ураган практически на весь мир.

Новая тарифная война США вызвала неопределенность на рынках, приостановку инвестиций, сомнения в будущем обменного курса и беспокойство по поводу того, как отреагируют наиболее пострадавшие страны.

Латиноамериканские государства оказались в числе наименее пострадавших, за исключением Венесуэлы и Никарагуа, которые должны будут платить соответственно 15% и 18%. И не по экономически конкурентным, а по чисто политическим мотивам.

По тем же причинам, несмотря на базовый для большинства латиноамериканских товаров, ввозимых в Соединенные Штаты, тариф, новая политика пошлин предполагает исключения из правил.

Среди товаров, за которые на данный момент не будут платить пошлину, — медь, фармацевтические товары, полупроводники, изделия из дерева, золотые слитки, энергоносители и другие полезные ископаемые, недоступные в США.

Эксперты нефтяного сектора считают, что отсутствие в тарифной сетке статьи «энергоносители» предполагает, что экспорт нефти не пострадает.

В целом с началом тарифной войны Латинская Америка оказалась на «перепутье трех дорог» — в США, Европу или в Китай. Причем последний путь — самый соблазнительный, но опасный из-за североамериканских санкций. Дорога в США — проверенная, но грозящая «потерей девственности» из-за непредсказуемой политики Дональда Трампа. Европа — во всех смыслах самый безопасный, но ненадежный вариант.

Независимо от того, будет ли регион процветать в следующем году или вступит в легкую рецессию из-за торговой войны, Латинская Америка и страны Карибского бассейна сократят свою зависимость от США и укрепят внутрирегиональные связи, а также торговые отношения с остальным миром.

Важный момент. «За последние два десятилетия процесс интернационализации латиноамериканских компаний приобрел все большую актуальность на мировой экономической арене. Движимые необходимостью диверсифицировать рынки, снизить подверженность региональным рискам и воспользоваться новыми торговыми и технологическими возможностями, многочисленные компании в регионе начали искать пути развития за пределами своих национальных границ», — отмечается в последнем отчете Global Latam за 2025 год. По его данным, прямые иностранные инвестиции, выпущенные Латинской Америкой, достигли в 2024 году 53,035 миллиарда долларов, что представляет собой рост на 50% в годовом исчислении.

По последним прогнозам МВФ, рост в Латинской Америке и Карибском бассейне составит 2,0% в 2025 году, а затем вырастет до 2,4% в 2026 году,что вдвое больше, чем в Европейском Союзе, и выше, чем в Соединенных Штатах и в среднем по развитым странам.

На первый взгляд Трамп не делал большого различия между своими противниками и союзниками:

левые президенты Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва и Колумбии Густаво Петро оказались в том же положении, что и правые друзья-президенты Аргентины Хавьер Милей и Сальвадора Найиб Букеле. В одной упряжке с ними — Панама и Эквадор, где доллар США ходит в качестве национальной валюты.

На французских заморских территориях — острове Мартиника и во Французской Гвиане — тарифы оказались ниже, чем во Франции, а значит, открывают лазейки для обхода высоких тарифов на поставки французских товаров через заморские территории.

Причем администрация Трампа рассматривает возможность обложения более высокими пошлинами товаров, в том числе комплектующих, из Азии, проходящих через страны Латинской Америки.

Все эти проблемы свидетельствуют о том, что над 10-процентной базовой ставкой, в частности, для Латинской Америки и Карибского бассейна, в Белом доме особо не задумывались.

На фоне всех этих проблем и неопределенностей базовый тариф в 10% выглядит не так обнадеживающе. Если Латинская Америка и выиграет в этой торговой войне, то не благодаря, а вопреки политике Трампа.

Когда президент Трамп заявил из Овального кабинета, что страны Латинской Америки «нуждаются в нас гораздо больше, чем мы нуждаемся в них», он сильно преувеличивал. Недавние «тарифы в честь Дня освобождения» имеют ярко выраженный латиноамериканский оттенок и содраны им из проводимой в 1950-х годах странами Латинской Америки программы «Индустриализация с замещением импорта» (ISI), которая, вводя высокие пошлины, была направлена на развитие отечественной промышленности для замены импортных товаров с целью достижения экономической независимости и стимулирования местного производства.

Существует вероятность того, что тарифы Трампа являются в первую очередь политическим инструментом, а не экономической политикой. Президент может предоставить льготы по тарифам компаниям, которые так или иначе поддерживают его более масштабную политическую программу. Если Трампу удастся принудить такие компании к крупным инвестициям в ключевые отрасли, они фактически станут проводниками государственных инвестиций. Это серьезный риск, но только так его тарифный план может сработать, считают аналитики.

«Кажется, что регион [Латинская Америка] находится в лучшем положении, чем остальные. Но в любом случае мы столкнемся с глобальным спадом в торговле», — заявил в интервью BBC World Джоан Домен, главный экономист Oxford Economics по Латинской Америке. «Экономический спад в Соединенных Штатах, одного из основных торговых партнеров региона, напрямую повлияет на экономику Латинской Америки», считает эксперт.

Экономики настолько взаимоувязаны, что если рост в США снизится или произойдет рецессия, Латинская Америка это сразу почувствует на себе. Инвестиционная компания JP Morgan уже сейчас прогнозирует 60-процентную вероятность рецессии в США в этом году.

В чем интрига подобных разворотов?

Наиболее вероятное объяснение состоит в том, что одержимость Трампа тарифами связана не с торговлей, а с властью.

«Вводя непомерные налоги на иностранные товары, он заставляет всех — иностранные правительства, крупные корпорации и даже профсоюзы США — пресмыкаться у его ног, выпрашивая для себя послабления. Причем он и только он может решать, кто заслуживает поблажки, а кто нет», пишет обозреватель по международным вопросам газеты Miami Herald Андрес Оппенгеймер.

Тем временем латиноамериканцы, радующиеся временной передышке в тарифных войнах Трампа, рискуют упустить из виду более масштабную картину — возможную глобальную рецессию, которая не пощадит никого, в том числе и Соединенные Штаты.

Автор: Юрий Строев

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить новые прогнозы от экспертов GEOFOR

Другие аналитические материалы читайте на сайте GEOFOR | Центр геополитических прогнозов

Украинка, грузинка да еще и британка?

2025-06-24T21:28:00.005Z

Новым руководителем английской разведки MI6 стала 47-летняя Блейз Метревели

Во главе британской разведки MI6 встала женщина, впервые за всю историю этой секретной службы. Это — кадровый офицер разведки, 47-летняя Блейз Метревели. Любопытный ход извечных врагов России. Что за этим стоит?

Но для начала — о первой реакции России. Буквально на следующий день после этого назначения, 16 июня, наши разведчики послали Метревели «поздравление». Мы, конечно, не можем утверждать наверняка. Но и в случайные совпадения как-то не верится. Одним словом, пресс-бюро Службы внешней разведки (СВР) России выпустило примечательный пресс-релиз. СВР сообщила, что Британия совместно с Украиной готовит провокации в Балтийском море, чтобы сорвать российско-американский переговорный процесс и убедить Белый дом в необходимости продолжения военной помощи Киеву.

Один из сценариев предполагает инсценировку российской торпедной атаки на корабль ВМС США. В СВР подчеркнули, что наиболее тесное сотрудничество украинские силовики наладили именно с разведслужбами Великобритании. «Подрывные акции осуществляются, как правило, по одной и той же схеме. Разработкой и оперативным обеспечением операций занимается британская сторона, а непосредственными исполнителями зачастую выступают сотрудники СБУ или ГУР МО Украины и их агентура» — подчеркнули в СВР.

Опять «англичанка гадит». С назначением Блейз Метревели эта расхожая фраза, которую приписывают великому Александру Суворову и которая филигранно описывает суть пакостной политики Британии в отношении России, перестала быть метафорой. Перед Блейз поставлена задача «гадить» России. И она, судя по всему, будет рыть землю на этом поприще.

Британский премьер Кир Стармер, представляя Блейз Метревели, сказал, что ее «историческое назначение» произошло в то время, когда «работа британских разведывательных служб стала как никогда важной». Великобритания, по его словам, сталкивается с «угрозами беспрецедентного масштаба, будь то агрессоры, которые отправляют свои шпионские корабли в наши воды, или хакеры, чьи изощренные киберзаговоры нацелены на то, чтобы нарушить работу наших государственных служб». Ясно, что речь идет о России. А о ком еще?

Так почему именно Блейз Метревели определили на эту должность? Ей всего 47 лет. Она кадровый офицер разведки. На службе с 1999 года. Приступит к новым обязанностям осенью. В данный момент Метревели является генеральным директором отдела Q, отвечающего в MI6 за технологии и инновации. Ранее она занимала другие руководящие должности в MI6 и в MI5 — службе контрразведки. Согласно другим кратким биографическим данным, приведенным в правительственном пресс-релизе и растиражированным британской прессой, она изучала социальную антропологию в Кембриджском университете и большую часть своей карьеры работала на оперативных должностях на Ближнем Востоке и в Европе.

Но, думается, принципиальное значение имеет ее происхождение, детали которого остаются загадкой. Но отдельные фрагменты биографии ее родителей дают возможность сделать выводы. Девичья фамилия ее матери — Борковска. Это может иметь отношение к Белоруссии, Украине, Польше и России (в русской транскрипции — Борковская — довольно распространенная фамилия).

Отец Блейз Метревели, согласно британскому королевскому архиву, — Константин Добровольский. При этом в архиве записано, что он «также известен как Метревели». Он натурализовался в Британии в 1966 году именно под фамилией Добровольский.

Родился в 1944 году на территории нынешней Украины и был вывезен родителями в Великобританию якобы по так называемому «нансеновскому паспорту», которые выдавались русским иммигрантам под эгидой Лиги наций с 1922 года. Тут есть некая неясность, касающаяся того, как семья, жившая в СССР на Украине и выехавшая на Запад, получила «нансеновские паспорта». Но суть не в этом.

Возникают подозрения, касающиеся деятельности и политических взглядов родителей Константина Добровольского-Метревели. Освобождение Украины от германских войск в ходе Великой Отечественной войны происходило в период с января 1943 года по октябрь 1944 года. Если отец Блейз Метревели родился в 1944-м на Украине и был вывезен на Запад, то легко предположить, что его родители бежали туда с отступающими немецкими войсками, поскольку работали на третий рейх.

История бегства на Запад украинских коллаборационистов хорошо известна. Значительная их часть осела в Канаде. Другие выбирали себе место жительства по всему миру. Украинская община в Канаде до сих пор является рассадником махровой русофобии. Выходцем из этой среды является, например, Христя Фриланд, которая была заместителем премьер-министра Канады до 2024 года. Именно из среды украинской иммиграции спецслужбы Запада выбирают людей в качестве «консультантов» по России и Украине в силу того, что те говорят на русском и украинском и яро ненавидят Россию. Можно с уверенностью утверждать, что отец Блейз Метревели владеет русским языком. Русские и прочие иммигранты из России прекрасно владеют языком предков и в третьем, часто и в четвертом поколении. И потому с той же долей уверенности можно предположить, что Блейз Метревели (взявшая «старую» фамилию отца) тоже хорошо говорит по-русски.

То есть перед нами молодая, но уже опытная, профессиональная и очень амбициозная мадам, которая, скорее всего, хорошо знает Россию и ненавидит ее на генетическом уровне. Это и могло стать определяющим фактором ее назначения.

В прошлом году Блейз Метревели стала кавалером Ордена Святого Михаила и Святого Георгия. Можно сделать вывод, что Метревели уже успела сильно нам навредить. Теперь, стоя у руля британского шпионажа, она будет доказывать свой профессионализм, лояльность британской короне и впитанную с молоком матери русофобию. MI6, в своем фирменном стиле, станет и дальше вредить нам чужими руками и под чужим флагом.

Автор: Игорь Пшеничников

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить новые прогнозы от экспертов GEOFOR

Другие аналитические материалы читайте на сайте GEOFOR | Центр геополитических прогнозов

«Старая гвардия» ринулась в бой

2025-06-23T19:52:17.510Z

Группа влиятельных немецких социал-демократов опубликовала манифест с требованием к правительству «покончить с милитаризацией и начать переговоры с Россией»

Политическую жизнь в Германии в середине июня изрядно тряхнуло. Причем неожиданный удар по правительству канцлера Фридриха Мерца прилетел из стана социал-демократов, коалиционного партнера консерваторов.

«Военная алармистская риторика и огромные программы наращивания вооружений не создают больше безопасности для Германии и Европы, а ведут к дестабилизации и усилению взаимного восприятия угрозы между НАТО и Россией». Таков главный тезис манифеста под названием «Обеспечение мира в Европе посредством обороноспособности, контроля над вооружениями и взаимопонимания», который подписали около сотни политиков федерального и земельного уровней из левого крыла СДПГ. Они аппелируют ко временам канцлера Вилли Брандта, при котором была заложена основа политики разрядки между Западом и Востоком, и канцлера Герхарда Шредера, который содействовал развитию успешного делового сотрудничества с Россией.

В манифесте содержится требование смены курса во внешней политике и политике безопасности. Авторы недовольны тем, что в Германии и Евросоюзе возобладали те, кто видит будущее «в стратегии военной конфронтации и сотнях миллиардов евро на вооружения». Они считают «нерациональным» выделение 5% ВВП страны на нужды НАТО. Подписанты предлагают после мирного завершения украинского кризиса «поэтапное возвращение к разрядке в отношениях и более тесное сотрудничество с Россией». Это, по их мнению, станет достойной альтернативой перевооружению немецкой армии, которое продвигает их товарищ по партии, министр обороны Борис Писториус.

В документе четко прописан призыв не ввозить в ФРГ американское дальнобойное оружие. Речь — о планах с 2026 года разместить на немецкой территории крылатые ракеты «Томагавк» и гиперзвуковое оружие. Это, дескать, делается под предлогом усиления возможностей бундесвера до появления у европейцев своих аналогичных вооружений. То есть авторы выступили и против решения, принятого в 2024 году на этот счет социал-демократом Олафом Шольцем и его кабинетом.

Свои подписи под манифестом поставили по-прежнему влиятельные деятели — бывший лидер фракции СДПГ в бундестаге Рольф Мютцених, эксперт по внешней политике, входивший в федеральное руководство партии, Ральф Штегнер, экс-сопредседатель партии Норберт Вальтер-Борьянс, Ганс Айхель, бывший министр финансов в правительстве Шредера. Немецкая пресса попыталась было представить демарш «протестом бывших», но это не так. Тем более, что на конец июня намечена партийная конференция СДПГ, на которой, как планируется, будут проанализированы причины поражения на досрочных выборах в парламент, избрано новое руководство и разработана стратегическая программа. Примерно в то же время пройдет саммит НАТО в Гааге, главной темой которого станет болезненное увеличение военных расходов странами-участницами от 3,5% до 5% ВВП. Так что у «товарищей», как в ФРГ называют социал-демократов, будет возможность не только внимательно и вдумчиво выслушать на форуме ветеранов, но и скорректировать подходы.

Вообще-то немецкая культура ведения дискуссий весьма специфична, без полутонов. Либо — «за», либо — «против». С начала СВО сформировались два непримиримых лагеря: один — это «подстрекатели войны», которые делают ставку на довооружение и санкции, и другой — тех, кто призывают к переговорам. Их еще называют «понимающими Путина» (Putin-Versteher). Пока в СДПГ больше первых, но кто знает, как ситуация развернется на конференции.

«Удивительно, почему такой манифест, реалистично отражающий ситуации на Украине и в Европе, не появился в недрах СДПГ, когда эта партия под лидерством Шольца находились у власти? Тогда можно было договориться о дипломатическом решении конфликта. Куда они смотрели три года назад? Или Германия делала только то, что требовали США и Британия?», — заметил немецкий политолог Александр Рар. Теперь, хотя и с большим опозданием, наступает, похоже, время переосмысления.

Канцлер Мерц не стал напрямую комментировать манифест, хотя документ несомненно наносит удар по курсу коалиционного правительства и в особенности — по вице-канцлеру и сопредседателю СДПГ Ларсу Клингбайлю.

«Мы в федеральном правительстве полностью едины в нашей оценке войны, которую Россия ведет против Украины, и выводов, которые из этого следует извлечь. Я рассчитываю на сохранение этого единства», — заявил он.

В любом случае протест ветеранов СДПГ уже вызвал реакцию как на международной, так и на внутриполитической арене. В ряде левых европейских партий уже спрогнозировали рост влияния пацифистского крыла, представителей которого явно вдохновит смелый порыв «старой гвардии» социал-демократов. В ФРГ оживилась Сара Вагенкнехт, партия которой из-за непоследовательных и противоречивых действий по вопросу войны и мира пролетела мимо парламента. Она, почувствовав возможный раскол в СДПГ, уже поспешила предложить сотрудничество (чуть ли не членство в ее объединении!) тем социал-демократам, которые выступают против курса Мерца и Клингбайля.

Аплодисменты по поводу «манифеста» прозвучали и от оппозиционной «Альтернативы для Германии», руководство которой с удовлетворением фиксирует возникающие противоречия в рамках правящей коалиции «ГроКо».

Так что «бывшие» снова вышли на авансцену.

Автор: Игорь Являнский

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить новые прогнозы от экспертов GEOFOR

Другие аналитические материалы читайте на сайте GEOFOR | Центр геополитических прогнозов

Китай крепит дружбу с регионами

2025-06-22T12:02:52.474Z

На прошлой неделе в Казахстане состоялся второй саммит «Центральная Азия — Китай»

В мероприятии принял участие председатель КНР Си Цзиньпин, а также лидеры пяти государств региона — Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана. По итогам переговоров были подписали 24 межправительственных и межведомственных документа. Они в том числе касаются сотрудничества в сферах энергетики, аэрокосмической отрасли, цифровизации, таможенного регулирования и сельского хозяйства. По данным МИД КНР, за два года товарооборот между государствами увеличился на 35%, набирает обороты сотрудничество в области промышленности и инвестиций, зеленого недропользования и научно-технологических инноваций. Главным документом саммита стал «Договор о постоянном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Китайской Народной Республикой, Республикой Казахстан, Киргизской Республикой, Республикой Таджикистан, Туркменистаном и Республикой Узбекистан». Обозреватели называют его «Договором о вечной дружбе».

Основополагающие принципы, зафиксированные в договоре, сводятся к взаимному уважению суверенитета, территориальной целостности, невмешательству во внутренние дела друг друга, отношениям равных партнеров. Стороны подтвердили свой отказ от применения силы и угрозы силой, готовность разрешать споры мирным путем. В документе зафиксировано обязательство сторон не вступать ни в какие альянсы или группы, направленные против другой стороны, и не поддерживать какие-либо действия, враждебные другой стороне.

Первый саммит «Центральная Азия — Китай» состоялся в китайском Сиане в мае 2023 г. По его итогам участники подписали совместную декларацию, согласно которой они договорились проводить саммиты каждые два года. Нынешнее мероприятие демонстрирует углубление отношений в данном формате. Генеральный секретарь объединения «Китай — Центральная Азия» Сунь Вэйдун заявил, что «за последние два года товарооборот между Китаем и странами Центральной Азии приблизился в 2024 году к 100 млрд долларов. «Всесторонне продвигается сотрудничество в области производства, инвестиций, зеленого недропользования, научно-технических инноваций», — сказал, выступая по итогам форума, Сунь Вэйдун. Китайский дипломат отметил и интенсификацию инфраструктурных проектов. Начато строительство железной дороги «Китай-Кыргызстан-Узбекистан», продвинулась работа над планом строительства третьей трансграничной железной дороги между Китаем и Казахстаном, идет работа по модернизации второго участка автодороги «Китай-Таджикистан». По его словам, китайская сторона предоставит странам Центральной Азии в текущем году безвозмездную помощь в размере 1,5 млрд юаней (более 208 млн долларов). Средства будут направлены на реализацию проектов социального развития и повышение благосостояния населения. В ближайшие два года Китай также выделит странам ЦА 3000 квот для учебы и профессиональной подготовки. Сотрудничество в формате Китай-ЦА развивается по всем направлениям, в том числе туризм, гуманитарные и культурные обмены, установление связей городов-побратимов и региональные связи.

Особое место среди стран ЦА занимает Казахстан, который активно развивает сотрудничество с КНР и участвует в китайском проекте «Один пояс — один путь». Это и понятно: у двух стран протяженная общая граница, нет территориальных споров и особых политических разногласий, к тому же президент Казахстана — профессиональный китаист.

Участие председателя КНР во встрече «Китай-ЦА» было совмещено с официальным визитом в Казахстан и двусторонними переговорами на высшем уровне. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев обратил внимание на высокий уровень взаимодействия двух стран в рамках международных и региональных организаций, включая ООН, Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), БРИКС, а также «Центральная Азия — Китай». По его словам, по итогам прошлого года двусторонний товарооборот достиг рекордных показателей в $44 млрд. В 2023 г. этот показатель составил $31,5 млрд (рост на 30% по сравнению с 2022 г.). В ходе визита были подписали 24 межведомственных и межправительственных документа, охватывающих сотрудничество в сферах энергетики, аэрокосмической отрасли, цифровизации, таможенного регулирования, сельского хозяйства, электронной коммерции, туризма, интеллектуальной собственности, медицины, медиа, науки и межрегиональных связей.

В 2024 году Китай стал крупнейшим торговым партнером Казахстана, сместив Россию на второе место. Эксперты считают, что Китай будет наращивать свое преимущество и объясняют это санкционным давлением на Россию, а также масштабами экономики КНР и ее высоким технологическим уровнем.

Возникает вопрос: затрагивает ли это интересы России, которая считает ЦА зоной своего влияния?

Официально позиция МИД РФ по этому вопросу была высказана еще в 2023 году, когда проводился первый саммит Китай-ЦА: «Россия позитивно относится к развитию равноправного, взаимовыгодного сотрудничества между всеми членами международного сообщества, особенно когда речь идет о дружественных нам государствах, в число которых входят Китай и страны Центральной Азии. Рассматриваем укрепление связей между ними в различных сферах как один из факторов поддержания стабильности и стимулирования экономического роста в регионе как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, — подчеркнули в ведомстве. — Подходы Китая к развитию сотрудничества с государствами Центральной Азии заметно контрастируют с политикой США и их союзников, которые рассматривают взаимодействие со странами региона прежде всего с точки зрения продвижения антироссийской и антикитайской повесток».

Проще говоря, приход Китая рассматривается как стабилизирующий фактор, а также как противовес попыткам США и ЕС усилить свое влияние в регионе. Китай дополняет военно-стратегическое влияние России в ЦА своей экономической экспансией. К слову сказать, вторым после Китая экономическим партнером пятерки стран ЦА является Евросоюз, который имеет со странами ЦА аналогичный китайскому (и российскому) формат сотрудничества и проводит похожие саммиты.

Можно предположить, что Москва готова мириться с усилением китайского влияния, но до тех пор, пока это не вредит исполнению обязательств в рамках ОДКБ, ЕАЭС и СНГ.

Что же касается увеличения объема экономических связей Китая со странами региона, то этот процесс, если можно так выразиться, естественный, помешать ему вряд ли возможно. Главным образом потому, что Китай является второй-первой сверхдержавой мира с соответствующими масштабами экономики и заинтересован в расширении своего присутствия во всех регионах. Во-вторых, это связано с экономическими проблемами России и может быть преодолено только в процессе активизации собственного развития.

Автор: Михаил Морозов, обозреватель газеты «Труд» — специально для GEOFOR

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить новые прогнозы от экспертов GEOFOR

Другие аналитические материалы читайте на сайте GEOFOR | Центр геополитических прогнозов