Glafira Mozharova

"Современный психоанализ и наследие Третьего рейха: история, память, традиции" II фрагмент

2025-02-19T10:23:41.100Z

Продолжаю читать книгу "Современный психоанализ и наследие Третьего рейха: история, память, традиции".

«Contemporary Psychoanalysis and the Legacy of the Third Reich» History, Memory, Tradition»

Автор книги Emily A. Kuriloff

Адаптация перевода - Можарова Глафира Павловна, клинический психолог, психоаналитический ориентированный и семейный психотерапевт.

Курсив - мои комментарии.

Книга основана на личных интервью и воспоминаниях очевидцев и свидетелей. Раскол в реальном мире, расщепление внутри каждого конкретного аналитика и фрагментарность сообщества. Таким описывает автор книги предыдущие главы. Я выборочно взяла для перевода лишь несколько кусков текста. Сама книга составлена, как калейдоскоп интервью, из которых выстраивается общая картина времени.

В этом отрывке идёт речь о двух вещах, о контексте конфликтов внутри психоаналитического сообщества и о сути самих конфликтов. Кажется, что исторический контекст усиливает особенности теории и помогает понять личности самих аналитиков.

История ПА известна множеством конфликтов между теориями и их идеологами, школами и направлениями, частые разрывы из-за разногласий внутри самого сообщества. И сейчас кажется, что война за идеи дело слишком расходное, но читая книгу, мне начинает казаться, что иметь хоть какое-то поле для битвы, пусть и теоретическое, было не так уж и бессмысленно. Со временем конкурирующие идеи стали соседствующими.

В конце сороковых годов второе и третье поколение психоаналитиков столкнулись с необходимостью расширять, углублять и трансформировать ранние идеи Фрейда. На фоне Холкоста «теоретический» психоанализ, столкнулся темной стороной реальности. Часть учеников Фрейда стали добавлять в его идеи свой опыт и видение. А другая часть старалась сохранить «классический ПА» неприкосновенным. И это стало приводить к конфликтам в среде сообщества.

Расщеплённое сообщество, в попытке переварить события происходящие в 40х годах было деструктивно по отношению к самому себе. Не имея возможности контролировать происходящее в мире, члены сообщества воевали за свои идеи.

Анна Фрейд пыталась сохранить «классический психоанализ» своего отца нетронутым идеями объектных отношений, селф-психологоии и реляционными веяниями. В книге подробно рассуждает о причинах консервации некоторых идей.

Мне понравилась фраза, описывающая дух происходящего «Следить за целостностью теории — это сохранить целостностью своего прошлого.»

На другом конце света: Дори Лауб и Отто Кернберг

Есть те, кто молчит или сомневается в влиянии Холокоста на психоанализ, но есть и другие аналитики, с которыми я общался, которые менее сдержанны в отношении его влияния.

Дори Лауб выражал мнение, что ему "повезло, что он не связан с мейнстримом". Отто Кернберг точно так же считал, что это удача, что он был свободен думать об идеях за пределами узкого кружка того, что было известно как "классический психоанализ". Он говорит: «Маленьким мальчиком мы сбежали из Австрии в Чили. Мне повезло, что я обучался в маленьком институте на краю света. И сначала я начал учиться в медицинской школе в Чили у преподавателя Игнасио Матте Бланко - он был очень открытым. У меня было много хороших, творческих моделей до и во время учебы в медицинской школе, а потом я прочитал Фрейда, Адлер мне тоже понравился, и Юнг был интересным и сложным. Никто не говорил мне, что приемлемо, а что не приемлемо. Однако, когда я приехал в США, я был действительно впечатлен тем, насколько регламентированным был послевоенный психоанализ. Сначала я был в Топеке, Канзас, в Фонде Менингера, а затем в Нью-Йорке.»

Со временем работа Кернберга объединила энергетическую и структурную модели Фрейда, селф-психологию и британские объектные отношения теории Клейн и Фейрберна.

Другими словами, Кернберг преодолел фиксированные границы дискретных теорий психической структуры и патогенеза в послевоенной Америке. Таким образом, он произвел революцию в понимании и лечении пограничных пациентов и того, что он называет "тяжелыми расстройствами характера ".

Кернберг сформулировал это так: «В конце 1960 - х и 1970 - х годах, Я начал замечать совместимость между селф-психологией и британской школой. Поэтому я начал писать и указывать на них. И я сразу же подвергся нападкам. Например, идеи Мелани Кляйн долго были неприемлемы. Он добавил, что венцы, приехавшие в Америку, "идеализировали то, что они потеряли" в Европе, и восприняли новые идеи как угрозу этой идеализации. Он продолжил «Работы Эдит Джейкобсон и Маргарет Малер также были очень близки к разработанным мной идеям, как и Фейрберна тоже. Но дело в том, что я комбинировал все эти отдельные идеи по-новому, и поначалу это было очень, очень сложно; тогда это было не так допустимо»….

………………………………….

Перл Кинг, редактор, помогавшая собирать и систематизировать протоколы как «чрезвычайных встреч», так и «противоречивых дискуссий», позже высказала предположение:

«Битва между Мелани Кляйн и Анной Фрейд, возможно, была способом отвлечься от депрессии из-за того, что произошло, из-за того, что им пришлось покинуть свою родину. На эти разговоры было наложено табу. Эти люди постепенно начинали думать о том, что случилось с их родственниками - большую часть времени они надеялись, что им удалось спастись.»

…………………………………
«Снаружи идет воздушная тревога!»

Во время обучения в Британском психоаналитическом институте Д. У. Винникотт узнал больше о больше о жизни детей от Мелани Кляйн, чем от любого другого аналитика. Он ценил то, что Родман назвала «акцентом Кляйн на примитивные, дикие элементы агрессии в маленьком ребенке». Как педиатр и психоаналитик, Винникотт на практике убедился в важности окружения и среды для психической жизни, особенно качества ранних отношений. Так возникло то, что Родман называет «девизом» начала карьеры Винникотта: «Не существует такой вещи, как ребенок» - (Простой, но в то же время тонкий смысл заключается в том, что всякий раз, когда вы видите ребенка, вы также видите и его мать).

Винникотт отказывался определять себя однозначно как Фрейдист или Клейнец в любом узком смысле. Он хотел более тонкого решения. Винникотт стремился найти способы включить в факторы внутреннего развитие влияние окружающей среды, жертвуя при этом завоеванными с таким трудом психоаналитическими идеями Фрейда или Кляйн в отношении психической реальности.

(Имеется ввиду, что на ранних этапах аналитики много уделяли значения внутренним фантазиям, и их интерпретации, чем значение фактической реальности. Сейчас бы мы сказали факторы стресса, которые запускают механизмы психической болезни. Исследования комбатантов и госпитализма случатся позже.)

Опыт участия Винникотта в дискуссиях сообщества послужил толчком к тому, что вскоре он стал по-особенному расценивать взаимоотношения между внутренними фантазиями и реальной окружающей средой.

В письме к другу Винникотт вспоминает о трудностях той эпохи, отмечая: «Я совершенно потерялся в этих долгих спорах, которые велись во время войны и испортил все наши научные встречи, когда люди боролись за права миссис Клейн. Это нужно было сделать, но я остался совершенно холоден».

Доди Голдман, автор книги «In Search of the Real; The Origins and Originality of D.W. Winnicott», сообщает в личном интервью, почему Винникотт был «холоден» в спорных дискуссиях: «Догматические утверждения, которые, по его мнению, закрывали пространство для творческого вклада». Он считал, что раскол между группами в британском обществе был «оправданной, но защитной конструкцией, основанной больше на личностях и политике, чем на каких-либо подлинных научных разногласиях».

Из этого следует, что словесные перепалки недостаточно учитывали все уровни того, что происходило внутри - между членами института и во внешнем мире - вокруг членов института. Более всеохватывающее осознание важности фактического окружения, а не внутренних фантазий лучше всего иллюстрирует момент, когда он прерывал беседу и восклицанием:

- «Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что снаружи идет воздушная тревога!» (Grosskurth, 1985, p. 321). Затем он предлагает найти укрытие, но, по словам Филлипса (2001), аналитики продолжили свою дискуссию, как будто ничего не было сказано. Винникотт не мог игнорировать налёт.

Одной из его нереализованных мечтаний было разработать психоаналитическую классификацию влияния окружающей среды. (Что позже было разработано позже перинатальными психологами и детскими психологами.)

Его собственный аналитик Джоан Ривьер, сторонница Мелани Кляйн, в ответ на его рассказ о своем интересе к среде обвинила его в невротической «заблокированности» от восприятия языка Кляйн. В частности, потому что поскольку в остальном Ривьер ему помогала, Винникотт описывает свою реакцию на её слова, как болезненную: «Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я оправился от ее реакции», - пишет он. Здесь Винникотт делится тем, как внешние обстоятельства по отношению к лечебному часу и лояльность могут влиять на его лечения, на личном примере.

Он заканчивает свои комментарии о «спорных дискуссиях» следующим образом замечает: «Со мной случилось то, что я начал интересоваться окружением, и это что-то во мне пробудило» (Winnicott, цит. По Goldman, p. 79)

Конечно, нацистские бомбардировки Британии и война в целом практически заставили более широкую культуру стать объектом аналитических идей и практической деятельности. Рассмотрим, например, работу Боулби, а также Миллера с британскими детьми, разлученными с родителями во время блица, работа, которая подчеркивала центральную роль (холдинга) раннего «удерживающего» окружения в привязанности. Аналогичным образом, программы Анны Фрейд (1949) для военных сирот, в которых приближение к семейной обстановке, а не организация детей в большие группы, ускоряло их адаптацию. Безусловно, эти возможности in vivo способствовали росту теории объектных отношений, и были особенно полезны для того, чтобы привлечь больше внимания к ранним, доэдиповым отношениям в послевоенной европейской и американской психоаналитической теории и практике.»

….

Конец отрывка.

Выдержка с моими комментариями из книги "Современный психоанализ и наследие Третьего рейха: история, память, традиции".

2024-12-09T11:42:50.981Z

«Contemporary Psychoanalysis and the Legacy of the Third Reich» History, Memory, Tradition»

Автор книги Emily A. Kuriloff

Перевод - Можарова Глафира Павловна, клинический психолог, психоаналитически ориентированный и семейный психотерапевт.

Курсив - мои комментарии.

Центральная тема книги – влияние опыта травмы на психоаналитическое сообщество в целом и на каждого конкретного психоаналитика в частности. В этой исследовательской работе очень много биографических данных, информации из частных переписок и интервью.

Тема нейтральности, объективности и слепых пятен психоаналитика. Мне лично эта монография кажется очень живой, антипафосной и снимающей налёт железобетонной грандиозности с фигур психоаналитиков – основателей.

Первый фрагмент текста поясняет контекст времени, в котором существовало тогдашнее общество психоаналитиков середины двадцатого века.

«…В то время, когда были живы многие европейские психоаналитики-основатели, личный опыт терапевта не считался значимым или полезным для профессиональной жизни специалиста и качества работы. Вместо этого искали способы рационального, стандартизированного подхода к психоанализу как противоядию от человеческих страданий - последнего вздоха эпохи Просвещения в Европе.

Разум в форме науки и сопутствующей ей методология освободил бы человечество от невежества и суеверий, которые оставляют людей во власти их страстей и слабостей. Для многих европейских психоаналитиков объективность и стандартность, представляли собой надежду на то, что их «маргинальная еврейская наука» может быть принята мейнстримом как действительная и надежная система верований и методов.

Меняющийся субъективизм психоаналитиков в ответ на их социальное окружение только помешал бы этой попытке сделать их теории - и, следовательно, их самих - общепризнанными. Поэтому у аналитиков в Европе, позже оказавшихся в изгнании в Америке, были веские основания разделять личное и профессиональное. Хотя они открыто выражали самые сильные виды лояльности и ненависти к коллегам по лиге, такие шумные сражения велись под маской интеллектуального брожения. Любой дискурс, связывающий идеи или практику с субъективностью конкретных психоаналитиков, был более или менее табуирован. Это отношение очевидно из записанных личных свидетельств клиницистов……»

Послевоенная Америка

Это отношение также совпало с атмосферой, «просветления» (имеется ввиду свет после тьмы репрессий и войны), в которой беженцы оказались в послевоенной Америке. Хотя американская армия вела жестокие и дорогостоящие сражения с Германией, большинство граждан Соединенных Штатов не определяли себя как пережившие травму войны; они чувствовали себя скорее победителями, чем жертвами.

Типичным примером этого было обращение с историей Анны Франк. В своем томе, описывающем «загробную жизнь» дневника молодой девушки в Америке 1950-х годов, писательница Франсин Проуз (2009) объясняет, что успешная пьеса и экранизация вырезали все «мрачные темы», «еврейские темы», «депрессивные темы» - оставив темы, подчеркивающие хорошее самочувствие - и зарабатывание денег. Это была Америка 1950-х годов, война закончилась, "исцеление" шло полным ходом, и для подростка из ситкома пришло время вместе с мамой, папой и сестренкой отправиться в секретную пристройку.

Историк Питер Новик также сообщает, что в 1950-х годах «евреи, даже евреи иностранного происхождения, чувствовали себя более способными конкурировать и преуспевать во всех сферах жизни, чем в любое другое время в истории Соединенных Штатов».

Почему же тогда эмигранты сосредотачиваются на своих огорчениях и потерях? Почему они не должны испытывать новый оптимизм? Действительно, аналитик Мартин Бергманн, одним из первых прокомментировавший влияние Холокоста на психоаналитические идеи, подчеркивает именно это в своей отредактированной книге, посвященной послевоенной "Эре Хартмана", периоду, когда внимание было сосредоточено не на патологии, а на развитии общей психологии. Бергман рассматривает это смещение фокуса как проявление более общего "оптимизма" в отношении целей психоанализа и его масштабов, оптимизма, порожденного обстоятельствами, в которых "почти все участники этого движеня были беженцами из гитлеровской Европы" и долго ждали поражения Третьего рейха. Когда это произошло, утверждает Бергманн, это "высвободило этот оптимизм"

Что еще могло удержать аналитиков беженцев от сосредоточения на своих испытаниях? После того, как факты нацистского геноцида были обнародованы, некоторые эмигранты могли почувствовать, что их страдания были относительно незначительными по сравнению с тем, что пришлось пережить тем, кто остался. Поэтому они не хотели афишировать свой собственный опыт как болезненный или травмирующий, как в частном порядке, так и публично.

Хотя существует целый пласт литературы о превратностях и долгосрочных последствиях принудительной эмиграции и разлуки с родиной, и тектонические изменения вызванные ей, возможно, казались многим эмигрантам гораздо менее значимыми, чем призраки Освенцима и смертоносных ям Восточной Европы.

Вселенная Холокоста, наконец, не поддавалась научным расчетам, в которые аналитики-основатели вкладывали такую надежду на понимание положения и облегчение страданий. Вместо этого, как отмечает Проз, что касается борьбы за признание темноты в короткой жизни Анны Франк, то это реальность, "в которой нет простых ответов или, что еще хуже, нет ответов вообще. Здесь неразрешимой тайной является тайна зла, аномального напряжения в человеческой природе, которое подпитывало усилия нацистов по истреблению целых народов".

Изгнание.

Несмотря на молчание по этому поводу в письменных и устных выступлениях, есть намеки на то, что европейская родина оставалась в сердцах и умах даже тех эмигрантов, которые добились успеха в изгнании. Например, Хайнц Хартманн, Эго-психология которого стала психоанализом «Американского происхождения», каждое лето отдыхал в Европе и решил быть похороненным в Швейцарии рядом со своей женой.
Также и в биографии Маргарет Малер, которую восхваляли американские коллеги и поощряли ее к проведению исследований, и дали большое признание, она тоже настояла на том, чтобы ее прах был возвращен в европейский город, где она родилась. Действительно, в ее мемуарах подробно рассказывается о ее бегстве от нацистов, вторгихся в венгерский муниципалитет, о поездке, которая привела ее сначала в Англию, а вскоре после этого в Америку. На каждом этапе своего путешествия к безопасности она описывает свою растущую боль из-за расстояния между ней и родителями, которых она оставила позади. Будучи пожилой женщиной в конце своей жизни в Нью- Йорке, она оставила распоряжение, чтобы ее прах был помещен рядом с надгробием ее отца - камень, на котором она выгравировала имя своей матери и факты ее смерти от рук нацистов в Освенциме.

В своем предисловии к мемуарам Малер Пол Степански, редактор и составитель, оставляет своим читателям подумать о том, что "собственная жизнь Малер может служить примером ее теории развития ", особенно о борьбе за отделение.

Почему Хартманн и Малер захотели вернуться в Европу? Объясняя эмоциональную логику таких путешествий, Ахтар использует термин "эмоциональная дозаправка", фразу, первоначально применявшуюся Малером, Пайном и Бергманом к частому возвращению отважного малыша к матери за эмоциональной поддержкой.

Ахтар распространяет дозаправку на потребность иммигрантов вернуться к своему происхождению. "Соприкосновение" с любимыми и знакомыми пополняет запасы энергии, которые укрепляют и оживляют как малышей, так и взрослых, которые становятся поселенцами в большом и более чуждом мире. И все же ни Малер, ни Хартманн не смогли по-настоящему вернуться, поскольку интеллектуальных и культурных сообществ, из которых они бежали, просто больше не существовало.

Таким образом, Ахтар объясняет, что беженец, который по определению вынужден, а не сам выбрал бежать от разрушения, "не только испытывает недостаток в эмоциональной подпитке, но и не может обновить и пересмотреть усвоенные картины своего раннего окружения.

«… Даже могилы его предков становятся для него недоступными».

…

«…Психоаналитики были специально выбраны в качестве мишеней как евреи и, даже если они не были евреями, как представители «либеральной» профессии. Некоторые из них были политическими активистами, выступавшими против национал-социализма. Многие из тех, кто на протяжении жизни достиг высокого профессионального и социального статуса, внезапно стали изгоями на своей родине.

Тем временем второе поколение молодых аналитиков уже не видело для себя будущего. Хотя лишь немногие из них, в том числе Бруно Беттельхейм и Эдит Джейкобсон, были заключены в тюрьму, большинство навсегда потеряло близких родственников и друзей. Некоторые аналитики, которые впоследствии стали известными, в то время были ещё подростками — например, Генри Кристал и Анна Орнштейн, — но, тем не менее, подверглись преследованиям и навсегда пострадали от опыта пребывания в концентрационном лагере. Как описывает это Штайнер, «все внезапно оказались втянуты в колоссальный институциональный, личный, психический и эмоциональный водоворот». То, что Фрейду удалось спастись, не принесло пользы ближайшим биологическим родственникам профессора — его четырём венским сёстрам, — все они погибли в концентрационных лагерях.

Второй фрагмент далее, собственно и есть история, которая меня тронула. Надеюсь мне удалось передать полно смысл, потому что контекст Америки пятидесятых годов мне плохо знаком, и я могла упустить некоторые детали.

Современный Ной

Что на самом деле стало с большинством аналитиков, которым удалось выбраться из Третьего Рейха, и как их опыт в Европе, а затем в Америке, повлиял на их профессиональный вклад, вклад, который, в свою очередь, повлиял на психоанализ в Америке?

Опять же, у разных беженцев были отчетливо разные траектории. Американское общество отвергло немедицинских «психоаналитиков-любителей», которые преуспели в Европе, а также тех врачей, чье европейское медицинское образование было неприемлемо в Америке. Родившийся в Вене Отто Фенихель вписывался в эту последнюю категорию. Историк Рассел Якоби описывает, как Фенихель чувствовал себя обязанным повторить свое клиническое обучение, чтобы получить лицензию, чтобы его не считали «гражданином второго сорта», судьба, которая, как он боялся, постигнет психоаналитиков-любителей в любой крупной аналитической организации в послевоенной Америке.

По словам Якоби, Фенихель буквально работал до смерти, сдавшись во время изнурительной стажировки, предназначенной для начинающих студентов, которые были моложе его в два раза. Еще раньше, когда Фенихель увидел, как в Европе собираются грозовые тучи, он начал писать свой широко читаемый том «Психоаналитическая теория неврозов», и наконец опубликованный после его бегства.

Макари (редактор книги) вызывает чувство срочности, окружающее издание, представляя автора как «современного Ноя», загоняющего «всех психоаналитиков в ковчег, готовясь к потопу».

Книга стала классикой, и поколение врачей-аналитиков, которые обучались в институтах, одобренных Американской психоаналитической ассоциацией, считало Фенихеля одним из своих. Другими словами, ни атмосфера срочности, в которой была написана книга, ни тот факт, что Фенихель боролся, но так и не восстановил то, что он потерял, не были полностью признаны в послевоенном сообществе.

Переиздание в твердом переплете, более чем через 20 лет после его первоначального выпуска, только усугубило смещение смысла, поскольку суперобложка этого издания представляет преждевременно умершего автора в настоящем времени, заявляя: «Доктор Фенихель известен во всем мире как учитель в области психоанализа».

Очевидно, что биография автора остается неизмененной. Возможно, нетипично включать подробности жизни автора в аннотацию, но представлять Фенихеля так, как будто он жив, когда он давно умер, действительно необычно. Возможно, именно такого рода ненаблюдаемое и невнимательное искажение способствовало решению Якоби раскрыть аспекты мытарств Фенихеля.

Почему сама тема эмиграции — в данном случае в связи с биографией Фенихеля — была задвинута в угол, большей частью психоаналитического сообщества? Конечно, можно представить себе множество причин, включая те, которые я уже отметила относительно того, что психоанализ ценился высоко как «наука» и желательно выставляя за пределы личный опыт его конкретных архитекторов и клиницистов.

Возможно, также существовала некая форма группового отрицания, знание и незнание одновременно, чтобы защитить свое психическое равновесие. Возможно, этот аспект жизни Фенихеля остался непризнанным, потому что он бросил вызов ценному, обнадеживающему представлению о психоаналитиках и психоанализе как о наделенных полномочиями (могущественными целителями). Или, возможно, упущение более преднамеренное, продиктованное не чем иным, как здравым смыслом. Лидеры молодой традиции на новой родине могли бы (автоматически или иным образом) предположить выгоды от такого упущения, в то время как ее ученики могли бы с большим желанием принять радикального Фенихеля как окончательный голос, а не как ослабленную, даже трагическую фигуру.

В итоге, обнажение борьбы и смерти Фенихеля, с которой он столкнулся в своей новой стране, могла оказаться слишком разрушительной для представления об американской психоаналитической силе и мощи. И того высокомерного взгляда, который эмигранты и американцы приняли, чтобы успешно вернуть дух некогда расцветающего, а теперь утраченного европейского сообщества. С другой стороны, катастрофические переживания Фенихеля или любого другого аналитика, вероятно, стали бы частью биографического очерка сегодня и могли бы даже войти в консультационный кабинет как форма самораскрытия, основанная на преобладающем представлении о том, что субъективность аналитика является неизбежной, порой даже важнейшей частью того, как пациенты меняются и растут в терапевтической диаде.

Иными словами, историчность доминирует в нашем мышлении о наших идеях и нашей работе, и мы осознаём контекст, а не отделяем мысли от мыслителя и от в его окружении. Наш контекст сегодня отличается от контекста тех, кто впервые изучал текст Фенихеля. Наши аналитические взгляды тоже различны. Однако за свою короткую историю психоаналитический дискурс не всегда был постоянно отмечен таким осознанием.

Вместо этого, как заметил Гринберг , общая картина лучше всего характеризуется «качанием маятника», при которых наиболее актуальная точка зрения переоценена, в то время как идеи из прошлого отбрасываются как неправильные. Простое движение маятника в одну сторону, а затем в другую противоречит психоаналитической цели - расширения осознания. Надеюсь, осознанный психоаналитической историографии может помочь исправить это близорукость.

Политические фрейдисты

Фенихель фактически изменил характер своего участия, поскольку он изменил контекст. Якоби упоминает, что Фенихель был известен в Европе как один из «политических фрейдистов», группы, в которую входили такие персонажи, как Эдит Якобсон и Вильгельм Райх. Он бежал из Австрии в 1934 году не только потому, что был евреем, но и в значительной степени из-за своей левой политики. Однако, по словам Якоби, эмиграция в умеренные капиталистические демократии помешала Фенихелю и другим расширить свою работу в изгнании или продолжить критику культуры и общества, которая была характерна для многих их идей в Европе. Их ранние взгляды, подчеркивает Якоби, оказали влияние на способы воспитания и образования детей, а также на то, как рассматривалась и переживалась сексуальность.

Ничего из этого не очевидно после эмиграции. Их молчание только усилилось в эпоху Маккарти. Фактически, Якоби характеризует том Фенихеля, опубликованный после его побега от фашизма, не как попытку спасти европейскую психоаналитическую традицию, а как капитуляцию перед господствующим американским медицинским истеблишментом. Он критикует книгу как механическую, даже поверхностную. Эта оценка соответствует его убеждению в том, что американская «профессионализация» и «медикализация» трансформировали психоанализ, переложив его идеи в «сухую научную идиому». Этот психоанализ уже не был европейским движением, отмеченным «интеллектуальным пылом, реформаторским рвением и теоретической смелостью», как это было когда-то.

Если «политические фрейдисты» и продолжали критиковать теорию и культуру, они делали это только в частном порядке, в «Rundbrief» информационном бюллетене, который они тайно передавали друг другу. Никогда больше они не публиковали и не представляли публично столь политизированный, социально прогрессивный материал.»

…

« …..эмигрантские аналитики, возможно, были слишком близки к яркому свету катастрофы века и, таким образом, закрывали свои глаза от травмы.» …

…«аналитик Мария Бергманн, во время интервью с немецким аналитиком Виртом говорила, что «после войны первое поколение психоаналитиков вообще не могло справиться с Холокостом. Аналитики даже не интересовались, когда их пациенты хотели поделиться своими историями об этом…»

«…Реальный жизненный опыт, их травмы Холокоста должны были быть рассмотрены, поскольку они влияли на качество их внутренней жизни, иначе лечение потерпит неудачу….»

Харизма и психопатия

2024-05-23T10:14:08.906Z

Мы с участниками ридинг-группы по Мак-Вильямс, сейчас проходим Психопатическую (антисоциальную) личность. У меня много материала, но чтоб не перегружать участников, выложу статью тут. Перевод яндексовский.

Согласно новому исследованию, опубликованному в Журнале Research in Personality, харизма может быть одним из факторов, отличающих так называемых “успешных” психопатов от их неудачных коллег.

“Успешная психопатия является весьма спорным предметом, потому что психопатические черты личности связаны с такими понятиями, как межличностные манипуляции, антиобщественное поведение и преступность, которые вряд ли считаются характерными для успеха”, — сказала автор исследования Эмма-Клементина О. Уэлш, аспирант Государственного университета Нью-Йорка в Бингемтоне.

“Тем не менее, некоторым психопатам удается достичь профессионального успеха в форме власти, богатства или статуса, а также криминального успеха (т. Е. Совершать преступления или другие неэтичные действия, не будучи пойманными или наказанными). Психопатические люди часто неприятны, черствы или абразивны, однако некоторые психопатические люди источают очарование, успешным результатам, и определить, играет ли харизма роль в получении этих результатов”.

В исследовании 315 человек, набранных с платформы Amazon Mechanical Turk, завершили серию научных опросов, включая оценку, разработанную исследователями под названием Psychopathic Success Inventory. Инвентаризация измеряла, как часто участникам сходило с рук девиантное поведение, а также их профессиональный успех — например, их ранг, зарплата, степень свободы и достижения на рабочем месте.

Уэлш и профессор Марк Ф. Ленценвегер, ее соавтор и руководитель лаборатории, обнаружили, что те, кто набрал более высокие баллы по показателям психопатических черт, как правило, также набирали высокие баллы по оценке харизматического лидерства. Кроме того, более психопатические люди с большей вероятностью сообщали о большей способности влиять на людей по сравнению с менее психопатическими людьми.

Харизма, по-видимому, не смягчает связь между психопатическими чертами и профессиональным успехом. Но Уэлш и Ленценвегер обнаружили, что харизма действительно смягчает связь между психопатическими чертами и успехом в форме уклонения от обнаружения и уклонения от наказания. Другими словами, связь между психопатическими чертами и успешным избавлением от девиантного поведения была сильнее среди людей с более высокой харизмой.

“Критический вывод исследования состоял в том, что существует положительная связь между психопатией и харизмой, так что психопатические люди могут проявлять некоторые из тех же качеств, которые характеризуют харизму. Это означает, что кто-то с психопатическими чертами также может быть привлекательным, очаровательным, гладким, уверенным или убедительным – независимо от их намерений”, - сказал Уэлш PsyPost.

“Другой важный вывод из этого исследования заключается в том, что психопатические люди, которые очень харизматичны, могут уйти и избежать наказания за "плохое поведение" (например, обман романтических партнеров, ложь, злоупотребление рабочими привилегиями или преступная деятельность) чаще, чем психопатические люди, которые менее харизматичны”.

Результаты были получены даже после контроля других факторов, таких как патологический нарциссизм, возраст, пол и уровень образования. Но исследование — как и все исследования — включает в себя некоторые ограничения.

“Это исследование является первым в своем роде, и его необходимо воспроизвести”, - сказал Уэлш. “Кроме того, результаты полностью основаны на методах самоотчета ‘бумага и карандаш’. Будущие исследования в этой области должны использовать лабораторные методы, такие как поведенческие задачи или компьютеризированные тесты, чтобы укрепить результаты и выводы, которые могут быть сделаны из них”.

“Хотя психопатия и харизма являются связанными областями личности, результаты этого исследования НЕ предполагают, что харизматичные люди являются или должны быть психопатическими или наоборот”, - добавил Уэлш. “Наше исследование только предполагает, что существует совпадение между двумя личностными конструкциями, и это верно только для некоторых людей”.

Исследование “Психопатия, харизма и успех: подход к моделированию умеренности для успешной психопатии“ было написано Эммой-Клементиной О. Уэлш и Марком Ф. Ленценвегером.

О психодиагностике.

2024-03-21T08:58:03.672Z

Существует парадокс в обучении психологов. Когда нам читают психодиагностику в универе, мы ещё «не нюхали пороху», в глаза не видели клиентов, не ведём практику и не можем теоретические знания приложить к реальности, поэтому получается либо «выучил и забыл», либо искусственный набор абстракций, которые болтаются в голове в ожидание что когда-нибудь они пригодятся. Но когда мы начинаем практику и к нам обращаются реальные люди, мы уже забыв теорию пытаемся что-то вспомнить.

Мне повезло заниматься диагностикой постоянно, на своей основной работе, где я постоянно провожу «эксперементально-психологические обследования», поэтому теория разруливается в практику каждый день. Если бы не это, я бы, конечно, половину позабывала.

Мы несомненно будем ещё говорить на нашей группе, зачем всё это и для чего, этому посвященна вводная часть книги, пока выложу несколько цитат из Мак-Вильямс.

«Существует по меньшей мере пять взаимосвязанных достоинств диагностики, когда

она производится разумно и после соответствующей подготовки: (1) использование диагноза для планирования лечения, (2) заключенная в нем информация о прогнозе, (3)

защита интересов пациентов, (4) то, что диагноз может помочь терапевту в эмпатии

своему пациенту и, наконец, (5) диагноз может уменьшить вероятность того, что некоторые боязливые пациенты уклонятся от лечения. Кроме того, существуют и другие выгоды диагностического процесса, которые непрямым образом могут облегчать терапию.»

Многие уже практикующие специалисты знают кучу «страшных историй» про гипо и гипер диагностику, это создаёт большую проблему, как для психолога, так и для клиента и иногда для его родственников.

«Одна из причин того, почему психодиагностика пользуется такой дурной репутацией, состоит в том, что она проводится очень плохо: людям просто приклеивают ярлык, основываясь лишь на внешней стороне жалобы пациента. Невозможно провести хорошее статистическое исследование, если различные по своей природе явления объединяются по одинаковым внешним проявлениям. Любой человек, знакомый с компьютером, знает: если ерунда на входе, ерунда и на выходе. Одна из сильных сторон психоаналитической традиции — ее понимание структуры личности»

Короче, качественная диагностика, даёт возможность прогнозировать процесс и оказать адресную помощь. Это крайне важно для «лечения», потому что от типа личностной организации зависит вариант терапии, который ей подходит.

Одна из главных тем книги, бессмысленность вынесения «диагноза» основанного только на внешних проявлениях проблемы. Несколько иллюстраций из книги с примерами такой ошибки.

«...Тот терапевт, который ожидает от пациента с обсессивным характером такого же

прогресса, который достижим с пациентом, у которого внезапно развилась обсессия,

обречен на болезненное разочарование. Оценка глубины и серьезности личностных

проблем полезна как для терапевта, так и для пациента. Категории “Руководства по

диагностике и статистике психических нарушений” (DSM) Американской психиатрической ассоциации иногда подразумевают прогноз и информацию о степени тяжести расстройства (организация по осям, например, служит именно этой цели), но иногда они составлены просто с учетом общепринятой классификации и не содержат в себе никакой информации о том, чего можно ожидать от терапии….

….... Фобия у пациента с депрессивным или нарциссическим характером — феномен, сильно отличающийся от фобии человека, у которого она является чертой характера….

….Работая с пациенткой, больной булимией, расстройство у которой развилось в

колледже и которая сознает неразумность и саморазрушительность своего поведения,

можно ожидать результатов, весьма отличных от результатов лечения пограничной пациентки, подверженной циклам кутеж-аскетизм еще со школы и считающей свое поведение обусловленным социальным требованием к женщине сохранять стройность. Можно надеяться на оказание кардинальной помощи первой клиентке в течение нескольких

недель, в то время как от терапии второй пациентки реально было бы ожидать, что за

пару лет она ясно увидит, во что ей обходится ее булимия и установит с терапевтом

доверительные отношения — достаточные, чтобы начать искренне пытаться измениться.»

И так далее и тому подобных примеров ещё много. Это лишь маленький кусочек, который я вынула из введения. На группе мы будем больше углубляться в тонкости и различия структурной организации и перекладывать это понимание на нашу практическую работу.

Дебрифинг – приносим ли мы больше вреда, чем пользы?

2024-02-08T07:53:08.314Z

Питер Коллинз. 8 апреля 2019 г. Журнал Blue Line. Перевод.

Доктор Питер Коллинз - судебный психиатр, работающий в Отделе анализа криминального поведения полиции провинции Онтарио. Он также был членом группы по переговорам о кризисе / захвате заложников Оперативной группы по чрезвычайным ситуациям Полицейской службы Торонто с 1992 года и консультирует органы уголовного правосудия по всему миру. Питер находится на приеме в Центре наркологии и психического здоровья в Торонто, и он является адъюнкт-профессором Отделения судебной психиатрии Университета Торонто.
Blue Line - это национальный журнал правоохранительных органов Канады.

Как врач, я верю в доказательную медицину. Цель доказательной медицины - оптимизировать процесс принятия решений, делая упор на использовании доказательств, полученных в результате хорошо спланированных и качественно проведенных исследований. Я считаю, что тот же принцип должен применяться и к профессии полицейского. Итак, почему правоохранительные органы Северной Америки регулярно проводят дебрифинг после критического инцидента?

Дебрифинг в критических ситуациях
Наиболее распространенными формами психологического дебрифинга являются разбор стрессовых ситуаций в критических ситуациях (CISD) и управление стрессовыми ситуациями в критических ситуациях (CISM).

CISD был разработан в конце 1980-х годов. После 11 сентября ряд уважаемых исследователей, в том числе в рамках Кокрановского сотрудничества, изучали эффективность CISD. Кокрейновское сотрудничество является некоммерческой исследовательской группой и считается золотым стандартом медицинских исследований. Он посвящен изучению эффективности многих различных видов медицинского лечения, чтобы врачи и их пациенты могли принимать обоснованные решения.1

Кокрейновское сотрудничество установило, что не было доказательств эффективности психологического дебрифинга. Суд пришел к выводу, что не следует проводить обязательный опрос жертв травм, заявив, что “существует мало доказательств, подтверждающих использование психологического вмешательства в повседневных целях после травматических событий”.

Кроме того, был сделан вывод, что психологический опрос действительно может вызвать неблагоприятные последствия. МакНалли и др. (2003) разделяют эту озабоченность и заявляют, что нет убедительных доказательств того, что психологический дебрифинг работает, и что исследования “индивидуального дебрифинга" и сравнительные, нерандомизированные исследования группового дебрифинга не смогли подтвердить эффективность метода. Некоторые данные свидетельствуют о том, что это может препятствовать естественному выздоровлению. По научным и этическим соображениям специалистам следует прекратить обязательный опрос людей, подвергшихся травмам ”.2

Американская психологическая ассоциация также приняла во внимание и описывает психологический опрос как не имеющий исследовательской поддержки и потенциально вредный.3

Почему психологический дебрифинг потенциально вреден?
Сидеть без дела после инцидента, когда тебя поощряют или обязывают обсуждать свои чувства перед коллегами, ‘патологизирует’ или ‘медикализует’ нормальные реакции на травму. CISD может заставить человека сомневаться в том, являются ли его чувства и реакции неадаптивными или ненормальными, тогда как на самом деле эти реакции нормальны и со временем пройдут. Люди реагируют на травму несколькими способами, но в целом у большинства из них не развивается ПТСР.

В проницательной статье, написанной для Американского общества полиции, основанной на фактических данных, Рене Митчелл исследует вредные последствия CISD и спрашивает, почему он все еще используется полицейскими учреждениями, часто на обязательной основе, хотя был разоблачен более десяти лет назад.4

Что нам теперь делать?
Когда я служил в канадских вооруженных силах на юге Афганистана в качестве офицера, командующего отделением психического здоровья, CF уже прекратил использовать CISD. Это было десять лет назад. Мы были в хорошей компании – американские Вооруженные силы, австралийский контингент и Королевский военно-морской флот также прекратили практиковать CISD.

Вместо этого мы использовали модель психообразования и оказания первой психологической помощи. Персонал, вовлеченный в критический инцидент, был проинформирован о возможных симптомах, которые могут возникнуть у него после травмирующего события. Им сообщили, что эти симптомы могут отличаться у разных людей, и это была “нормальная” реакция.10:54

К ним могут относиться избегание других; размышления об инциденте и о том, что они могли бы сделать или не сделали; беспокойство; раздражительность; навязчивые мысли об инциденте; бессонница и тревожные сны, и это лишь некоторые из них.

Ведущий находится здесь, чтобы обучать группу и отвечать на вопросы. Если симптомы особенно беспокоят или сохраняются в течение нескольких дней, участник может выбрать индивидуальную “первую психологическую помощь”. При необходимости может быть выписан трех- или четырехдневный рецепт на снотворное, не вызывающее привыкания, для регулирования сна. При необходимости можно рекомендовать три-четыре сеанса когнитивно-поведенческой терапии (КПТ).

Цель этого психологического образования, каке модели оказания первой помощи состоит в том, чтобы: выслушать; выразить сочувствие; оценить потребности; обеспечить удовлетворение основных физических потребностей; не заставлять кого-либо говорить; поощрять, но не принуждать к социальной поддержке; предоставить информацию; защитить от дополнительного вреда; дать возможность выразить чувства, подходящие для человека; и, при необходимости, обратиться к специалисту по психическому здоровью.5

Митчелл и Льюис (2017) полагают, что “хотя за нашими социальными вмешательствами стоят благие намерения, они не равны положительным результатам. У нас есть этический долг перед нашей общественностью и нашими должностными лицами быть в курсе эмпирических исследований, касающихся наших вмешательств ”.6

Другими словами, нам необходимо практиковать доказательную медицину в полицейской деятельности.

Ссылки
1 www2.cochrane.org/review/en/ab000560.html
2 Макнелли, Р., Брайант, Р. & Элерс, А. (2003). Способствует ли раннее психологическое вмешательство восстановлению после посттравматического стресса? Психологическая наука в интересах общества, 4 (2), 45-79.
3 Общество клинической психологии, Американская психологическая ассоциация www.div12.org/PsychologicalTreatments/treatments/ptsd-debriefing.html
4 Митчелл, Р. (2018) www.americansebp.org/the-harmful-effects-of-critical-incident-stress-debriefing-cisd-why-police-departments-should-stay-up-to-date-on-evidence-based-practices/
5 Макнелли, Р., Брайант, Р. & Элерс, А. (2003). Способствует ли раннее психологическое вмешательство восстановлению после посттравматического стресса? Психологическая наука в общественных интересахt, 4 (2), 45-79.
6 Митчелл Р., & Льюис С. (2017). Намерение - это не метод, вера - не доказательство, ранг - не доказательство: Этическая полиция нуждается в принятии решений, основанных на фактических данных. Международный журнал экстренных служб, 6 (3), 188-199.

Бесплатная психотерапия в Петербурге: где её найти.

2024-02-07T09:58:38.234Z

Психотерапевтический центр на Канонерской ул., д. 12

Кого принимают? Совершеннолетних жителей Петербурга с постоянной или временной регистрацией в любом районе города.
Какую помощь можно получить? Помощь врача-психотерапевта, психиатра, социального работника.
Адрес: Канонерская ул., д. 12
Телефон: 8 (812) 714-34-14, 8 (952) 289-48-85
Группа ВКонтакте: https://vk.com/ptcentr.

2. Клиника неврозов (Психотерапевтический центр городской психиатрической больницы №7 им. Академика И.П. Павлова)

Кого принимают? Совершеннолетних жителей Петербурга с постоянной или временной регистрацией в любом районе города.
Какую помощь можно получить? Помощь врача-психотерапевта, психиатра, медицинского психолога и других специалистов, амбулаторно и в стационаре (пребывание со свободным входом и выходом).
Адрес: 15-я линия В.О., д. 4-6
Телефон: 8 (812) 323-47-38

3. Служба психологической помощи СПбГУ

Кого принимают? Всех совершеннолетних жителей Петербурга и Ленинградской области.
Какую помощь можно получить? Здесь ведут прием не психотерапевты, а психологи, то есть, вы получаете не лечение, а консультации. В рамках бесплатной программы вы можете получить 5 консультаций по 50 минут. Прием ведут студенты старших курсов психологического факультета СПбГУ, аспиранты и преподаватели. Служба не занимается семейным и детским консультированием.
Адрес: Менделеевская линия, д. 5 (здание исторического и философского факультетов), во внутреннем дворе.
Телефоны: 8 (812) 363-65-01, 328-94-17
Сайт: http://www.psy.spbu.ru/department/psychcentre/sluzhb...
http://www.psy.spbu.ru/department/psychcentre/sluzhba

4. Институт психотерапии и консультирования «Гармония», бесплатный кабинет психологической помощи для студентов

Кого принимают? Студентов государственных вузов Петербурга.
Какую помощь можно получить? Психотерапию.
Адрес: Кузнецовская ул., 9. Межвузовская поликлиника №75.
Телефон: 8 (812) 369-86-01
Режим работы: понедельник, вторник, среда, четверг 11.00 -20.00, пятница 11.00-15.00.
Сайт: https://inharmony.ru/438

5. Проект «Помогающий диалог» – бесплатная психологическая помощь семьям, в которых проживает маломобильный пожилой человек, родившийся до 1945 года

Кого принимают? Самих пожилых людей и их родственников.
Какую помощь можно получить? Индивидуальные и семейные психологические консультации с выездом специалиста на дом, направленные на улучшение атмосферы в семье и повышение качества жизни самих пожилых людей и их родственников. Обучение уходу на дому, техникам, позволяющим сохранить навыки самообслуживания. Есть группы поддержки для родственников в Московском, Петроградском и Калининском районах Санкт-Петербурга
Телефоны: (812) 708-40-41 — круглосуточно, (812) 371-82-20.

6. АНО «Центр социально-психологической помощи «Второе дыхание»

Кого принимают? Страдающих онкологическими и другими тяжелыми заболеваниями, их родственников, а также врачей, работающих с онкологическими больными.
Какую помощь можно получить? Психотерапию и психологические консультации — индивидуально и в группе. Есть арт-терапия, кинотерапия, творческие мастерские.
Адрес: пр. Медиков, д. 5.
Телефоны: 8 (812) 640-96-25, 8 (931) 310-52-25 с 10.00 до 18.00.
E-mail: vtoroe-dyhanie.org@mail.ru

7. Информационно-консультативный центр по проблемам зависимости и насилия

Проект реализуется международной благотворительной организацией «Каритас».
Кого принимают? Всех, кто столкнулся с этими проблемами.
Какую помощь можно получить? Психологические консультации, рекомендации юриста, бесплатные лекции.
Адрес: Рябиновая ул, д. 18
Телефон: 8 (911) 766-40-09

8. Психологическая служба для представителей ЛГБТ инициативной группы «Действие»

Кого принимают? ЛГБТИК, прописка в Петербурге необязательна.
Какую помощь можно получить? Четыре бесплатные индивидуальные/парные/семейные психологические консультации. Также действуют группы психологической поддержки, семинары и тренинги.
Телефон: 8 (909) 589-89-53
Записаться к психологу можно по адресу: psy@center-action.org

9. Психологическая Студия «АСМ-Мастер»

Кого принимают? Людей, переживающих развод или расставание с партнером
Какую помощь можно получить? По четвергам проходят занятия в бесплатной группе психологической поддержки, в которой участники под руководством психолога обмениваются опытом, делятся переживаниями, поддерживают друг друга в принятии решений.
Адрес: Большая Разночинная ул., 25 А, пом. 330
Сайт: https://www.asm-master.ru/onlajn-zapi...
Телефоны: 8 (812) 980-09-30, (812) 309-02-09
E-mail: admin@asm-master.ru

Телефоны доверия

8 (812) 323-43-43 - телефон доверия Клиники неврозов, круглосуточно.
8 (800) 2000-122 – бесплатная служба круглосуточной психологической и психотерапевтической помощи
8 (800) 100-49-94 — кризисная линия доверия, круглосуточно
8 (812) 747-13-40 (ежедневно с 9.00 до 21.00, анонимно) — помощь в сложных жизненных ситуациях для всех
8 (812) 251-13-32 — кризисный телефон доверия, с 18:00 до 2:00 ежедневно
8 (812) 323-47-38 — кабинет социально-психологической помощи, могут дать направление в стационары
8 (812) 322-94-07, с 1 января 2019 года — 8 (812) 246-27-80 (анонимно, ежедневно с 10.00 до 20.00) — кризисная служба, телефон доверия «Душевный разговор»
8 (812) 708-40-41 — телефон экстренной психологической помощи для детей и взрослых института психотерапии «Гармония»
Специализированные телефоны доверия

8 (800) 100-01-91 — всероссийская бесплатная круглосуточная линия для онкологических больных и их близких
8 (812) 308-23-84 — телефон доверия для пожилых
8 (812) 344-08-06 — телефон доверия экстренной психологической помощи семьям в трудных жизненных ситуациях
8 (812) 235-14-70 (с 9.00 до 19.00, кроме выходных и праздничных дней) – телефон доверия по вопросам алкоголизма и наркомании Городского наркологического диспансера
8 (812) 320-67-24 (круглосуточно, анонимно) – телефон доверия Службы социально-юридической помощи пострадавшим от домашнего насилия «Александра»
8 (812) 327-30-00, skype-консультации: crisis_center — телефон доверия Кризисного центра для женщин Института недискриминационных гендерных отношений. Социально-психологическая и правовая поддержка женщин, пострадавших от сексуального и физического насилия, реабилитационные программы для пострадавших от торговли людьми, индивидуальная и групповая психологическая помощь пострадавшим от сексуального и домашнего насилия.

Телефоны доверия для детей и подростков

004 (круглосуточно, анонимно, бесплатно) — городской мониторинговый центр (психолог для детей и подростков)
8 (812) 576-10-10 (круглосуточно, анонимно) — кризисная психологическая помощь для детей и подростков
8 (812) 251-00-33 (круглосуточно, анонимно) — телефон доверия Консультативно-диагностического центра репродуктивного здоровья подростков «Ювента»
8 (812) 531-35-40 (с 9.00 до 21.00, кроме выходных и праздничных дней) — телефон доверия Центра социальной помощи семье и детям Калининского района (детская линия)
8 (812) 350-41-86 (ежедневно с 18.00 до 22.00) — телефон доверия для подростков при Санкт-Петербургском фонде кризисной психологической помощи «Новые шаги». На линии работают студенты-волонтеры 17-20 лет, каждый из которых прошел подготовку для работы на телефоне доверия.
8 (812) 234-34-00 — телефон доверия «Кризисная психологическая служба для детей и подростков»

Адреса психоневрологических диспансеров

Психоневрологический диспансер № 1 Василеостровского района (врачи-психотерапевты, медицинские психологи, социальные работники). Адрес: 12-я линия В.О., 39, лит. Б Телефон: 328-80-89, 328-81-25. Режим работы: понедельник - пятница: с 8-00 до 20-00, суббота с 8-00 до 14-00

Психоневрологический диспансер № 2 Выборгского района
Адрес: Фермское шоссе, 34
Телефон 302-39-87, 302-39-85
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота с 9-00 до 15-00

Психоневрологический диспансер № 3 Петроградского района
Адрес: Татарский пер, 16, лит.А
Телефон: 232-84-65, 232-57-01
Режим работы: с 9-00 до 19-00, суббота с 9-00 до 15-00

Психоневрологический диспансер № 4 Приморского района
Адрес: Пудожская ул., 6
Телефон: 235-54-51, 235-41-07
Режим работы: с 9-00 до 19-00, суббота с 9-00 до 15-00

Психоневрологический диспансер № 5 Красногвардейского района (врачи-психотерапевты, медицинские психологи, социальные работники)
Амбулаторное отделение
Адрес: шоссе Революции, 17
Телефон: 227-66-46, 227-67-55, 227-66-09
Режим работы: понедельник-пятница с 9-00 до 20-00, суббота с 9-00 до 15-00

Психотерапевтический центр (психотерапевтическое отделение)
Адрес: Заневский пр., 51, корп. 2
Телефон: 574-63-00
Режим работы: с 9-00 до 21-00

Психоневрологический диспансер Психиатрической больницы №6 Центрального района (врачи-психотерапевты, медицинские психологи, социальные работники)
Адрес: наб. Обводного канала, 9-а
Телефон: 274-04-36
Режим работы: с 9-00 до 19-00

Психоневрологический диспансер №6 Колпинского района
Адрес: г. Колпино, пр. Ленина, 1/5
Телефон: 461-55-54, 461-45-91
Режим работы: с 9-00 до 20-00

Психоневрологический диспансер № 7 Кировского и Красносельского районов
Адрес: Старо-Петергофский пр., 50
Телефон: 251-93-31
Режим работы: понедельник, четверг с 10-00 до 19-00; вторник, среда,
пятница с 10-00 до 19-00

Психоневрологический диспансер № 8 Московского района
Адрес: пр. Ю. Гагарина 18 – 3
Телефон: 378-60-80, 378-22-11, 378-20-12
Режим работы: с 9-00 до 20-00

Психоневрологический диспансер № 9 Невского района
Адрес: Ивановская ул., 18
Телефон: 560-35-24
Режим работы: с 9-00 до 20-00

Психоневрологический диспансер № 10 Адмиралтейского района
Адрес: пер. Матвеева, 3
Телефон: 714-16-03, 714-20-10
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота с 9-00 до 15-00

Психоневрологический диспансер Фрунзенского района
Адрес: Подъездной пер., 21
Телефон: 314-04-21, 312-73-23, 315-51-59
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота с 9-00 до 15-00

Кабинет психологической помощи для студентов Институт психотерапии и консультирования «Гармония» в Межвузовской поликлинике № 75
Адрес: Кузнецовская ул., 9
Телефон: 369-86-01 (предварительная запись)

Городской консультативно-диагностический Центр для детей «Ювента»
Адрес: Старо-Петергофский пр., 12
Телефон: 644-57-57 регистратура, 251-00-33 круглосуточный телефон доверия
Режим приема врачей уточнять в регистратуре и на сайте juventa-spb.info

Центр восстановительного лечения «Детская психиатрия»
им. С.С. Мнухина (сайт cvl.spb.ru)
Адрес: ул. Чапыгина, 13
Телефон: 234-12-12, 234-93-88

Кризисно-профилактическое отделение Центра восстановительного лечения «Детская психиатрия»
Адрес: ул. Чапыгина, 13, телефон: 234-43-84
Режим работы: круглосуточно, без выходных дней.
Помощь оказывается анонимно, бесплатно. Отделение обслуживает жителей Петербурга и Ленинградской области.

Консультативное отделение по лечению неврозов и речевой патологии у детей и подростков Центра восстановительного лечения «Детская психиатрия»
Адрес: ул. Чапыгина, 13, телефон: 234-24-43, 234-54-04
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота с 9-00 до 16-00, воскресенье - выходной

Психоневрологическое диспансерное отделение №1
Калининский, Выборгский районы
Адрес: ул. Пархоменко, 20
Телефон: 294-09-06, 294-08-62
Режим работы: с 9-00 до 19-00, суббота, воскресенье - выходной

Психоневрологическое диспансерное отделение № 6
Центральный, Адмиралтейский (1/2 часть), Фрунзенский районы
Адрес: Подъездной пер., 21
Телефон: 312-73-23. 314-16-42
Режим работы: с 9-00 до 20-00. Суббота, воскресенье - выходной

Психоневрологическое диспансерное отделение №3
Кировский, Красносельский, Петродворцовый районы
Адрес: ул. Новостроек, 24
Телефон: 783-48-16, 784-70-85
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота, воскресенье - выходной

Психоневрологическое диспансерное отделение №4
Московский, Адмиралтейский (1/2 часть), Пушкинский, Павловский районы.

Адрес: ул. Гастелло, 28, телефон: 373-55-67, 373-98-91
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота, воскресенье - выходной.

Прием врачей:

Московский р-н, Адмиралтейский р-н (1/2 часть) -
ул. Гастелло, 28, с 9-00 до 19-00, телефон: 373-55-67
г. Пушкин - ул. Красной Звезды, 27, телефон: 476-88-90, 373-55-67
п. Шушары, п. Шушары (Пулковское отделение), п. Ленсоветовский,
с/х Детскосельский, с/х Пушкинский, п. Славянка, п. Новая деревня -
ул. Гастелло, 28, телефон: 373-55-67

Психоневрологическое диспансерное отделение №5
Невский, Красногвардейский районы

Адрес: ул. Ольги Бергольц, 1
Телефон: 365-02-24, 365-35-40
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота, воскресенье - выходной.

Прием врачей:
Невский р-н, ул. Ольги Бергольц, 1, с 9-00 до 19-00,
телефон: 365-02-24
Красногвардейский р-н, ул. Комунны, 32 (Детская поликлиника № 69), с 9-00 до 19-00, телефон: 527-28-12

Психоневрологическое диспансерное отделение №2
Петроградский, Приморский, Василеостровский, Курортный районы.

Адрес: Ланская ул., 8
Телефон: 496-00-11, 492-49-63
Режим работы: с 9-00 до 20-00, суббота, воскресенье - выходной

Прием врачей:
Приморский р-н - Ланская ул., 8, с 9-00 до 19-00, телефон: 496-00-11
Василеостровский р-н – ул. Кораблестроителей, 31/3 (Детская поликлиника № 24), с 9-00 до 19-00, телефон: 351-21-46
Петроградский р-н – ул. Чапыгина , 13, телефон: 234-93-88
Курортный р-н – пос. Песочный, Ленинградская ул., 52
(Поликлиника № 70) Телефон: 596-72-94
г. Кронштадт – ул. Зосимова, 13 (Детская поликлиника № 55), телефон: 435-17-23

Ленинградский областной Психоневрологический диспансер. Обслуживает жителей Ленинградской области по направлению врача.

Адрес: Лиговский пр., 44, лит. Б
Телефон: 575-60-06 (регистратура), 575-79-97
Режим приема врачей и какие районы Ленинградской области принимаются специалистами диспансера следует уточнять в регистратуре.