Сеймур Гурби

ГЕНЕРАЛ — ПОСЛЕСЛОВИЕ

2026-02-14T18:15:11.089Z

Апти Алаудинов — как литературный архетип

Генерал говорит о мире и братстве. Всё это приводит к мысли, что генерал никогда не хотел войны. Он повторяет: все хотят хорошо жить, иметь работу, заботиться о семье, растить детей. Но война пришла. Война всегда приходит.

Когда я писал эссе про генерала Апти Алаудинова, то опирался на разные источники. Я читал книгу Молотова. Я читал статьи, новости, смотрел интервью, и слушал личные рассуждения генерала. Я изучил тех, кто его ненавидит. И тех, кто его любит. Я всегда ценил, то, как люди преподносят информацию. Уверенно, с чёткой дикцией, правдоподобно, громко, чётко. Я сам таким занимался. Когда работал в колл-центре. Смотришь очередное видео про «разоблачение» Апти Алаудинова, и понимаешь, что те, кто это снял — не ищут новую информацию. Они читают Википедию, и выдают её за истину. Это неудивительно. Но где здесь находка? Иногда они сами не понимают, что говорят. Просто повторяют.

Как-то в одном интервью писатель Игорь Молотов сказал: «Иногда какую-то личность невероятно сильно демонизируют. Когда начинаешь разбираться — выясняется, что всё не так». И вот я сижу и выясняю всё про чеченского генерала Апти Алаудинова, и понимаю, что всё не так. Странно видеть, как люди занимаются сортировкой. Они отбрасывают одних в ряды «плохие», а других, которые симпатичны им, – в ряды «хорошие». Они пишут про генерала грязь, а сами-то что? Чем вы лучше? Откуда решили, что лучше? Кто вам сказал? Может быть, никто не говорил. Просто решили.

Я написал эссе, и пошёл на кухню заваривать кофе. В моей голове крутилась одна мысль. Одна очень хорошая девушка, которую я всегда считал настоящим чудом, близким человеком, моей любимой — занимается по ночам интернет-мошенничеством. Я узнал это недавно. Из её уст. Военный, которого я считал «далёким» от своих ценностей — говорит про мир и братство. Почему всё не сходится? Почему моя знакомая, про которую говорили «хорошая», занимается обманом людей? Почему генерал, которого считают «плохим» говорит о семье, мире, и едином народе? Теперь я знаю, что значит, когда произносят: мир не делится на чёрное и белое. Да, всё так и есть. Мир не делится на чёрное и белое. Мир состоит из большого количества серого оттенка.

Генерал Апти Алаудинов долгое время находится в зоне боевых действий. Многие его возненавидели. Но ведь они даже не знают, кто он такой? Они не знают, что за его душой. Они не знают, какой он человек, и за что борется. Может быть, они всю жизнь живут с людьми, которые по ночам продают своё тело. Может быть, они сами не замечают, как могут совершить плохих, и сомнительных поступков. Но зато они не прочь судить других. И они начинают судить генерала. А он не прекращает повторять: все хотят мира, все хотят ходить на работу, и растить детей.

Сидишь порой, и думаешь: и какой же серьёзный, и какой целеустремлённый, и какой верующий. Я не про себя. Я про генерала. Генерал обладает всеми качествами архетипа воина. Когда смотришь его очередное интервью, то словно бы ощущаешь в нём глубокую печаль. Она внутри. Она как будто живёт целые годы вместе с ним, и никуда не исчезает. Апти Алаудинов потерял в чеченской войне родного отца, брата и других родственников. Как избавиться от печали в этом случае? Как найти в себе силы? И вот ты смотришь на генерала, и видишь в нём те силы, которые тебе так нужны. Ты видишь его невероятную энергию и решительность. Видишь отсутствие сомнений, и способность двигаться дальше. Я писал про генерала, а написал о себе. Или мы так похожи? А в чём?

Смотришь на этих людей в метро, и всегда веришь, что у Господа Бога в руках обязательно припрятан какой-то план. Годы идут, время проходит. План пока ещё не высвечивается. Но он обязательно есть. Он обязательно будет. Он точно существует. Но во мне живёт огромное количество сомнений. Откуда мне взять решимости, если не у Апти Алаудинова?

КАК ЛИТЕРАТУРНЫЙ АРХЕТИП

2026-02-05T21:54:56.754Z

Апти Алаудинов — как литературный архетип.

Я спросил себя тысячу раз: что ты вообще говоришь? Каким боком эта книга попала тебе в руки? Но я в случайности не верю, хоть я — не суеверный. И вот я — скролящий мышку в час ночи, ищу информацию про чеченского генерала Апти Алаудинова. Образ Апти Алаудинова серьёзно зацепил меня, как литературный архетип. Но мне предстоит разобрать его самостоятельно. Кто же такой Апти Алаудинов? Это сложный вопрос. Если говорить про сегодня, то Апти Алаудинов – российский чеченский генерал. Его жизнь, конечно, можно разделять на этапы «до» и «после». До – это начальник полиции Чеченской Республики. Говорят, в то время он был доверенным лицом Главы Республики – Рамзана Кадырова. А что, впрочем, до того, что «говорят»? Так и есть. Доверенное лицо.

Начальник полиции оставляет службу и переезжает в Москву. Я не удивляюсь, когда какие-то люди признаются, что попав в Москву, ты автоматически оказываешься в зоне комфорта. Ты становишься совсем далёким оттого, что происходит в стране. И вообще, тебя в зоне комфорта мало интересуют какие-то проблемы, или хотя бы намёки на такие проблемы. Когда говорят, что Москва может сожрать – ни капли не врут. Да, Москва пожирает. Она съедает тебя полностью, даже не пережевывая. Просто глотает. Целиком. И здесь генерал признаётся: я почти стал москвичом. Но почти – это не значит стать.

Апти Алаудинова отличает от других невероятная позитивность. Я читал статьи, смотрел интервью, читал посты в мессенджерах, и пришёл к мысли, что он какой-то неправильный. Он очень добрый генерал. Разве такие бывают? Разве таких выпускают? Разве такие — остались? Апти Алаудинов очень верующий человек. Это постоянно видно. На это постоянно натыкаешься. Он говорит, что не делит людей на национальности. Он повторяет, что сила в единстве. Алаудинов наделён невероятной верой. В нём заложено серьёзное стремление к достижению целей, мотивация, эффективность, умение брать на себя ответственность. Он выступает, как настоящий литературный архетип воина, который – стремится, и у которого хватает сил, чтобы идти к цели. Именно такого воина описал в своей книге писатель Игорь Молотов.

Архетип воина имеет различные качества. Все они создаются с помощью уникального сочетания. Генетики, воспитания, среды, личной истории, складывающихся обстоятельств, и того, чего мы – не узнаем никогда. Но мы знаем, что Апти Алаудинов родился в Ставропольском крае, учился в Чеченском государственном университете. Мы знаем, что в чеченской войне он потерял отца, брата и дядю. Мы знаем, что количество родственников, которых потеряла семья Алаудиновых, достигло 20 человек. Мы знаем, что все они воевали за федеральные войска против непризнанной Чеченской Республики, власть в которой захватили боевики. Да, мы всё это знаем. Но что мы знаем? Мы разве что-то знаем об этом человеке? Мы знаем, что происходит у него там, в глубине души? Разве мы это знаем? Откуда нам знать.

Архетип воина всегда имеет невероятную силу для борьбы. Откуда у него такая сила – неизвестно. Опять же. Может быть, она появилась в результате сложившихся жизненных обстоятельств, семьи, утраты, или чего-то ещё. Может быть, дана с Выше. Архетип воина связан с семьёй, без этого никак. Он верит в то, что должен оберегать их, ценить, уважать. Чтобы они за ним были, как за каменной стеной. Или за чем-нибудь, что ещё твёрже. Например, за алмазной стеной. Безусловно стоит сказать, что воин борется за справедливость. Ту, которую считает справедливостью. Никто не имеет права заступать на его территорию. Основная задача воина — отстоять свою правду. Она может кому-то не нравиться. И кому-то — нравиться.

Во всех мифах и легендах литературный архетип воина является смелым героем, который выполняет приказы государя, чтобы защитить королевство, и расширить его границы ценой собственной жизни. В книге писателя Игоря Молотова генерал Апти Алаудинов показан тем, кто готов жертвовать собой ради цели. Он говорит об этом с первых же страниц: «Если суждено, то кто мы такие, чтобы это оспаривать. Поедешь со мной, если что — погибнем вместе».

Архетип воина верит в дело, в свою миссию, и его не останавливает даже смерть. И здесь мы видим того воина, который уже примирился с задачами цели, и со смертью.

Сила воина в вере. Он обязательно должен верить. И что же мы видим? Апти Алаудинов — действительно очень верующий человек, это буквально читается в каждой главе. Он действительно настоящий литературный архетип-воина. Он серьёзно верит в то, что говорит. Сила архетипа-воина – в отсутствии сомнений. Апти Алаудинов безусловно не сомневается. Не колеблется, и не рефлексирует. Он действует. И действует быстро, и точно. В мире, где все сомневаются, такой человек — выглядит несокрушимо уверенным, что здесь находится правда. Правда, за которую нужно бороться. И он борется.

Апти Алаудинов — это чеченский генерал, свято верующий в Бога. Верующий в то, что все люди должны жить в мире. Должны жить в дружбе. Должны уважать друг друга, и ценить. В таких сложных вопросах находятся те, кто будет по-разному относиться к Алаудинову. Его можно любить – или ненавидеть. Ценить – или критиковать. Стоит сказать, что невозможно отрицать, что сегодня – это абсолютно точный литературный архетип воина. Неизвестно, смог бы другой человек принять себя таким, и принять тот путь, который выпадает воину. Такой путь — опасный, но верный. Иногда миссия настолько важна, что герой скатывается в глубину сомнений и переживаний. Апти Алаудинов не может сомневаться. У него нет на это времени.

И спрашивая себя ещё раз: чем тебя зацепил этот архетип? Я всегда прихожу к одной и той же мысли: иногда нас цепляет не конкретный архетип, а качества, которыми он наделен. Мы ищем те качества, в которых нуждаемся сами. Которые нам — необходимы. И вот, я пишу это эссе, и ищу в генерале то, чего самому себе не хватает. Может, это чувство миссии. Может, это готовность не отступать. Может, дисциплина, и вера.

Да, может быть.

Американка под дождём

2025-12-26T13:24:28.294Z

Эмилия стояла под дождём. Ветер разносился по сторонам, продувая её легкий плащ. Ей нужно было идти в сторону трамвая. Американка ждала, когда дождь немного стихнет. Но он не прекращался. Она думала взять такси, но поблизости не было машин. Возле бульвара Сен-Жермен часто толпились интеллектуалы, студенты и художники. Сейчас никого не было. Официанты с невероятной спешкой уносили приборы и тарелки со столов обратно в кафе, чтобы их не сдуло ветром. Столы тоже нужно было уносить, хотя никто этим не занимался. Бульвар Сен-Жермен часто переполнен классическими автомобилями, с длинными капотами, большими колесами, и закрытыми салонами. Сейчас они куда-то испарились. Не прекращающийся ливень пугал всех. И велосипедистов. И пешеходов. И даже двух кошек, которые скрючившись под навесом смотрели за страшной картиной дождливого Парижа. Эмилия хотела пройти немного вперёд. Возможно, там было такси. Она не успевала. Она уже давно опоздала. Она не думала, что за короткое время начнётся дождливая суматоха.

Мимо проехал велосипедист, прикрывающий голову газетой, которая давно промокла. Он пролетел за секунду. Эмилия не успела его разглядеть. Был бы у неё велосипед – она бы тоже поехала. Но у неё не было велосипеда. В руках американка сжимала полосатый зонт. Зонт был хрупкий. Такой дождь он мог не выдержать. Другой рукой она придерживала сумочку. С кончиков туфель скатывались капли дождя. Дома напротив перекрасились из бежевого в почти серый.

– Эй! – крикнула Эмилия проезжающему мимо чёрному такси.

Её не заметили. Может быть, она крикнула слишком тихо. Из-за шума уши заложило. Не было слышно ничего, кроме топота дождя. Она не услышала так же звук разбитого бокала, возле кафе. Только потом увидела. Официант собирал осколки, и щурился от холода.

– Извините? – послышался голос сзади Эмилии.

Она смотрела в сторону кафе, а сейчас обернулась. Перед ней стоял молодой человек в костюме. Лет двадцати восьми. Он заговорил на английском. С его туфель не стекали капли дождя. Он был защищён чёрным зонтом. Эмилия собиралась что-то сказать, но не успела. Молодой человек сам объяснил причину обращения. Казалось, он немного волнуется.

– Меня зовут Фрэнк Харрис. Вчера вечером я получил вот это письмо. В нём сказано, что я должен прийти на встречу. Сегодня, ровно в семь часов. И что меня будет ждать девушка в чёрном пальто и в красной шляпе, – сказал молодой человек.

Эмилия растерянно улыбнулась.

– Я никому ничего не писала, – сказала она.

Фрэнк оглядел её туфли. Они были совсем новые. Только купленные. Яркие, и высокие. В таких, наверняка, трудно ходить. Фрэнк оглядел улицу. Не было никаких машин. Где-то недалеко, возле кафе, стояли уличные столики. Куда-то за угол завернули люди, прикрывающиеся от дождя. Фрэнк заметил кошек. Краем глаза увидел, что дома напротив от дождя стали практически чёрными. Его тоже удивило, что сегодня бульвар был пустой. Он часто здесь бывал. После демобилизации он решил остаться в Париже. Он не хотел возвращаться домой. Он считал, что привязался к этому городу. Но в этот день город бушевал. Он бил ветром по лицу. Сдувал шляпу и зонт. Дождь каплями забирался под пальто. Туфли от грязи слегка испачкались. В такую погоду люди не выходят из дома. Фрэнку хотелось поскорее куда-то зайти. Где-то оказаться. Он смотрел на кафе напротив.

– Но здесь больше никого нет, – сказал он, оглядевшись. – Здесь больше нет никого в чёрном пальто. И красной шляпе. В этом письме было ещё кое-что. Помимо уведомления о назначенной встрече в письме были сказаны некоторые вещи, которые меня удивили. Вас зовут Эмилия? – сказал Фрэнк.

Эмилия только сейчас обратила внимание на лицо Фрэнка. Она не запомнила его имени, не смотрела на его одежду, и туфли, и ей не было интересно какого цвета зонт он держит в руках. Произнесённое её имя избавило уши от заложенности. Дождь ещё продолжался. Но слышать она стала лучше. Ей стало крайне неловко. Она не знала откуда случайный прохожий узнал её имя. Рядом с кафе американка разглядела людей. Они начали появляться. Ей в этот момент стало легче. Тревога была, но пока не критическая.

– Откуда вы знаете моё имя? – спросила девушка.

– Так было написано в письме. Почему вы здесь стоите? – сказал Фрэнк.

– Я не писала никому писем. Я застряла из-за этого ужасного дождя, и не могу никуда выйти! Вы не видите нигде такси? Мне нужно такси… – сказала Эмилия.

Фрэнк оглядел улицу. Он отошёл на два шага и покосился в обе стороны. Кажется, такси он не разглядел.

– Нет, я не вижу никакого такси. Я знаю, что они всегда здесь бывают. Но сейчас их почему-то нет, – сказал Фрэнк.

– Это ужасно! Это очень ужасно! Я слишком опаздываю! Я не могу здесь стоять! Я должна ехать! Меня ждут… – сказала Эмилия.

Фрэнк снова оглядел такси. Его нигде не было.

– Простите, мисс. Я помогу Вам найти такси. Я думаю, что за углом оно точно есть. Я могу туда сходить, и посмотреть. Если там есть такси, то я обязательно попрошу шофёра, чтобы он отвёз Вас куда нужно. Но я бы хотел уточнить на счёт письма. Вы не против? – сказал Фрэнк.

Эмилия приободрилась. Она была не против, чтобы ей вызвали такси. Она опаздывала.

– Вы очень любезны! – заметила она, – Что вы хотели уточнить на счёт письма? Извините, но мне кажется, что это какая-то ошибка… дело в том, что я сильно опаздываю к подруге. Она, наверняка, заждалась меня. Так, что вы хотели спросить? – сказала Эмилия.

Фрэнк сощурился больше привычного. В этот раз ветер начал сильнее бить в лицо словно настоящий боксёр. Он не мог здесь долго стоять. Он хотел поскорее уйти. Он, как и Эмилия не рассчитывал на нескончаемый дождь.

– Понимаете, в письме есть некоторая важность. В ней было сказано, что сегодня, ровно в семь вечера, здесь будет ждать девушка по имени Эмилия. Американка. В чёрном пальто. С сумочкой. В красной шляпе. Оглядываясь вокруг, я понимаю, что кроме Вас здесь никого нет, – заметил Фрэнк.

– И что же? – ждала продолжения Эмилия.

– Видите кафе напротив? Там есть телефон. Вы можете позвонить своей знакомой, и сказать, что задерживаетесь из-за сильного дождя. В это время я займу столик. Мы можем выпить по чашке кофе, и я всё Вам расскажу. Я не займу у Вас много времени, Эмилия. Всего лишь десять минут. Затем, я обещаю, что вызову Вам такси. Вам в этих туфлях, наверняка, будет сложно идти до того сквера, где они точно есть. Но я схожу, и попрошу, чтобы Вас довезли. Вы согласны? – сказал Фрэнк.

Эмилия хотела поскорее оказаться дома, у подруги. Да, действительно, в этих туфлях она с трудом дойдёт до сквера, где бывает такси. Улицы бульвара охватил хлещущий дождь, прыгающий в стороны, цепляющий дорогу, и переулки. Она раскрыла свой полосатый зонт, и наступила на асфальт. Тучи на небе нисколько не обелились. Массивные дома тоже не хотели возвращаться к естественному цвету. Серость Парижа напоминала ей Америку. Эмилия была совершенно уверена, что этот дождь никогда не закончится.

В этот раз на небе что-то блестело. Кажется, это были звёзды.

– Папа, почему в небе появляются звёзды? – сказал ребёнок.

– Я думаю, чтобы мы загадывали желание, – сказал отец.

– А мне тоже можно загадать желание? – сказал ребёнок.

– Да, тебе тоже можно, – ответил отец.

Ник вгляделся в звёзды, и попытался проследить за ними. Ему казалось, что они медленно движутся. Нужно было успеть загадать желание, пока звёзды не исчезли. У него было много желаний. Он не знал какое именно загадать. Он посмотрел на отца, и задумался. Он не знал чего хочет больше всего.

– А ты тоже загадал желание, папа? – сказал Ник.

Фрэнк оглядел небо. Он был весел и счастлив, как молодой подросток после первого поцелуя. Он поднялся со ступеней и всмотрелся в дом.

Она стояла возле кухни. Она что-то делала. Она всегда что-то делает.