Hijrah

"Мактаб Исламия в Японии": как японцы относились к татарам-мусульманам

2020-06-23T13:58:47.132Z

В этой статье мы продолжим наш рассказ об истории Мактаб Исламия - первой мусульманской школы в Японии. И более подробно остановимся на взаимоотношениях татар-мусульман с местным населением.

Ученики Мактаб Исламия пишут по-японски и по-татарски. Фото из японской прессы. 1938 год

Начало: https://teletype.in/@h1jrah/cSb04Hdqa

Мактаб Исламия была открыта в Токио как начальная мусульманская школа. Община тюрко-татар получила разрешение от правительства Японии при желании расширить ее до средней и даже до высшей школы.

В школе существовало шестилетнее начальное обучение, кроме этого, позже добавились два класса для подготовки учителей. Таким образом, школа имела 8 классов обучения. Она стала одной из лучших школ мусульманской татарской эмиграции на Дальнем Востоке. На прекрасном уровне преподавались предметы по религиозному и национальному воспитанию, точные науки, а также японский, английский и русский языки. Основным языком обучения был татарский.

Мактаб Исламия. Учащиеся двухгодичных учительских курсов. 1932 год

История школы началась из трех небольших помещений, арендованных переселенцами из Поволжья и Урала в районе Шин Оукобо японской столицы. Затем школа переезжала в район Оукобо и Касиваги. Наконец в январе 1931 года школа окончательно расположилась в своем собственном здании, построенной общиной в районе Йойоги Томигая. До строительства отдельной мечети в здании школы также проводились пятничные и праздничные намазы.

Здание школы было построено в одном из самых престижных районов Токио, недалеко от парка императора Мейдзи. В этом районе преимущественно селились высшие военные чины и государственные сановники империи. Ученики традиционно отдыхали в пятницу и в мусульманские праздничные дни. В эти дни школа превращалась в мечеть, и мужская половина общины во главе с имамом совершала в ней намазы.

Ученики имели свою особую школьную форму и отличительный значок - серебряный полумесяц со звездой. Утром японцы из далека примечали маленьких мусульман, идущих на учебу с разных районов Токио: их выдавали европейская внешность, школьная форма и особый значок.

Ученицы Мактаб Исламия в Токио. Апрель 1937 года

Школьные знаки отличия

Согласно распоряжению министерства образования и министерства железных дорог ученики школ имели право на льготный месячный или годовой проездной билет. Поэтому большинство учеников добирались до школы на трамвае или метро.

Ученики Мактаб Исламия часто ходили на различные экскурсии, их приглашали на праздники и мероприятия в местные японские школы. В школе также учились иногородние ученики, они жили пансионом в семьях токийских мусульман. Лишь в летние каникулы на две недели они уезжали к своим родителям. Часто можно было видеть, как японцы останавливали учеников, расспрашивая их: не из мусульманской ли они общины? А затем выражали детям свою любовь и уважение.

Очень часто японцы снимали на фото учеников Мактаб Исламия для своих журналов, газет и почтовых открыток. Школа с ее учениками стала известной на всю Японию. Стало приходить множество писем от японских детей, в том числе из острова Хоккайдо, Сахалина (до 1945 года половина острова Сахалин принадлежала Японии) и Тайвани. В них японские дети предлагали свою дружбу и просили рассказать им об исламе.

Ученики после экзаменов. Токио, район Оукобо, апрель 1928 года

На торжественных обедах, проводимых в школе, часто принимали участие и выступали с речами видные японские политические и общественные деятели. Среди гостей можно было встретить японских министров и глав министерских департаментов, писателей, военных и других общественных деятелей. Это было ярким примером уважительного отношения японцев к мусульманам-татарам и исламу.

— Мухсин Нурулла

“Мактаб Исламия”: история первой мусульманской школы в Японии

2020-06-07T22:17:10.717Z

Во время массовой эмиграции Волго-Уральских татар из революционной России, одним из мест скопления становится Дальний Восток (Маньчжурия). Примерно в 1919 году часть мусульман из Маньчжурии решает перебраться в Японию. Со временем столица Японии Токио превращается в один из главных центров беженцев-мусульман.

Ученики школы Мактаб Исламия совершают полуденный намаз. Март 1936 года.

Самоидентификация членов мусульманской общины Японии сама по себе очень интересная тема. Основное большинство мусульманской общины в Токио состояло из татар, а также было несколько семей башкир и уйгур. Чтобы разъяснить этот вопрос, хотелось бы процитировать Фазыла Агиша, одного из членов токийской общины, который сейчас проживает в Турции:

«Разделить общину на татар и башкир очень сложно. Мы знали, что в токийской общине башкирами были Габдулхай Курбангали и Насибулла Халиуллин. Про Джалиля Сабиджана говорили, что он тептяр или башкир. Абсолютным большинством общины были пензенские татары. Но практически все называли себя тюрко-татарами или мусульманами Идель-Урала, поэтому не делалось различий между татарами, башкирами и даже уйгурами».

Объединяющим фактором общины стал ислам и татарская культура. Татары выбрали Токио неспроста. В столице жило очень много японских аристократов, военных чинов, чиновников и иностранцев, что делало город привлекательным для торговли тканями и одеждой - основным видом деятельности татар. В Токио тюрко-татары играли важную роль не только в торговле, но и во внешней политике Японии. Татарская община в Токио стала складываться в 1919-1921 годах. В период активной деятельности тюрко-татарской общины, в 1919-1940 годах, общее количество членов достигало до 350-450 человек.

Очень важным событием в истории татарской общины, а вместе с тем и всего мусульманского мира стало создание мусульманской школы в Токио - Мактаб Исламия. За много веков существования Японской империи ислам впервые вступил на территорию этого древнего государства.

До появления Мактаба Исламия в открывавшихся по всему Дальнему Востоку татарских школах существовала острая проблема с обеспечением учебниками и Священным Кораном. Для исправления сложившейся ситуации имам Харбина (совр. Китай, историческая территория Маньчжурии) создал типографию, однако с его смертью это дело прекратилось.

В тоже время из-за реформы татарского алфавита в Советской России (переход в 1920 году на упрощенный алфавит - яңа имля) встал вопрос: по какому пути идти эмигрантам? Новые правила алфавита нарушали принцип написания исконно арабских и персидских слов, и это отрывало татар от ислама и сложившейся многовековой традиции письма. Поэтому в конечном счете татары-эмигранты в Маньчжурии, Японии, Финляндии и др. не приняли новый алфавит и продолжили писать по-старому.

В начале из-за массы проблем мигрантам приходилось игнорировать вопрос обучения своих детей в чужой стране. Однако это стало отдалять детей от религии, нации и своих корней. В местных школах они стали говорить только на китайском, японском или русском. Дети, родившиеся в Японии, стали говорить на японском не только между собой, но и со своими родителями, перестали понимать татарский язык. А учившиеся в английских колледжах дети мусульман стали предпочитать общаться между собой на английском. Даже некоторые татарские семьи стали говорить, зачем нам обучение на татарском и обучение исламу.

Некоторые не утратившие свое религиозное и национальное самосознание родители даже стали отправлять своих детей из Токио в Харбин, лишь бы ребенок не рос оторванным от своей религии, языка и культуры. А ведь расстояние от Токио до Харбина свыше 3100 км. К тому же это накладывало на родителей большие расходы. Таким образом, на начальном этапе иммиграции в Японию дети беженцев были лишены возможности получать религиозное воспитание и обучение на родном языке.

В 1920 году токийские тюрко-татары объединились в общину Махалля-и Исламия и стали проводить пятничные намазы. Пятничные проповеди и наставления привели к религиозному и национальному сплочению татар. Община стала все больше задумываться о религиозном и национальном воспитании детей.

В 1927 году, во время курбан-маджлиса, члены общины заявили о необходимости открыть в Токио свою национально-религиозную школу. Имам и муддарис Габдулхай Курбангалиев (по происхождению башкир, в последующем сыграл большую роль в объединении мусульман) по этому вопросу обратился к японскому правительству.

Здание Мактаб Исламия (здание школы также долгое время использовалось как мечеть)

2 октября 1927 года в Токио в районе Шин-Оукубо в доме по адресу Хакунин Чу 266, с разрешения правительства Японии, стала действовать начальная мусульманская школа - Мактаб Исламия. Обучение велось на татарском языке, особое внимание уделялось исламу и религиозному образованию детей.

Ученики играют перед школой Мактаб Исламия

После того, как школу привели в соответствие с требованиями министерства образования Японии, 5 декабря 1936 года школа получила официальный статус, а вместе с тем права и привилегии японских государственных школ. Директором школы был назначен Габдулхай хазрат Курбангалиев.

— Мухсин Нурулла

Китайские татары

2020-06-07T21:55:55.557Z

Статья-стенограмма о татарах Восточного Туркестана, их культуре, взаимодействии с уйгурами и состоянии языка.

Коротко говоря, например, татары Финляндии — представители мишарского диалекта. В своё время они уехали из Нижнего Новгорода по торговым делам и обосновались там. И нужно сказать, что эта диаспора живет по-своему. Потому что среда, в которой они живут, отличается языковыми особенностями от их среды. Потому что татары, живущие среди финнов, сохранили свой язык таким, каким привезли его 150 лет назад. Без изменений, без добавления новых слов, как деды и бабушки говорили, так и 4-5 поколений татар Финляндии.

Такое же явление наблюдается у татар Америки и Японии. Но интересно, что татарский язык диаспоры Турции и Китая сильно изменился. Потому что и в Турции, и в Китае татары живут среди тюркских народов. Особенно татары автономного округа Китая Синджан-Угор [Синцзян-Уйгурский АО].

Потому что, как известно из истории, в двух областях Китая татары жили в своём построенном обществе: первое — область Харбин, где на сегодняшний день не осталось татар, они разбежались: одна группа ушла в Турцию, другая в Америку. А вот татары района Синджан-Угор и сегодня живут среди угор [уйгуров], не забывая, что они татары и построив своё татарское общество.

Рассмотрим эту проблему шире. Начиная с 2005 года правительство Татарстана начало проект об обучении наших сородичей в татарстанских высших учебных заведениях. Сейчас уже шестая группа обучается в вузах Татарстана. В связи с этим татарский конгресс отправил нас, преподавателей казанских вузов, в Китай отобрать этих детей. После этого интерес к татарам Китая, изучение их языка поставили перед нами интересную и значимую задачу. После мы сделали несколько путешествий в Китай. Записали особенности языка, изучили и включили в научный оборот.

Татары в Китае в районе Синджан-Угор в основном живут в городах Урумчи, Гульза, Чаучак, Алтай. Всего около 5000 татар. Некоторые источники говорят, что меньше. Например, есть те, что говорят, что не больше 3000-4500. А некоторые источники утверждают, что больше 5000. Конечно, здешние сородичи связались с тюркскими народами, создали семьи и общий язык. У татар, живших здесь, язык дедов и бабушек 19-ого века обогатился элементами местных уйгур, казахов, узбеков. В языке нашего молодого поколения наряду с татарским превосходят русские заимствования, а у них китайские заимствования. Наблюдается такая же ситуация: в школах, детских садах — китайский, средой же употребления татарского языка остаётся лишь семья.

Обращая внимание на историю, наш знамений учёный, историк Миркасым Усманов написал много работ: например, «Ябылмаган китап» («Незакрытая книга») полностью отражает жизнь наших сородичей. Как мы знаем, Миркасым сам родился и вырос в этой среде. В его работах пишется об эмиграции татар в Китае, об их образе жизни. Опираясь на эту книгу и наши исследования, хочу сказать пару фактов: основные города-районы, где живут татары — Гульза, Урумчи. особенно много мест, которые напоминают о татарах в Гульзе. Например, татарская мечеть, татарское кладбище, там есть улица Хабиба Юнича, раньше была улица Тукая, есть татарская школа — всё это очень радует. Эта школа сохранилась до наших дней. Там проведен ремонт, также имеется музей. В этой школе работали учителя-татары и обучали на татарском: например, математика, история и многие другие предметы. Преподавалась татарская литература. Школа обеспечивалась книгами, которые мы отправили. Вообще в школе была достаточно большая библиотека, школьный коллектив ознакамливал народ с татарской культурой, ставились разные спектакли, проводились Тукаевские вечера.

Конечно, эти традиции сохраняются и сегодня. Но преподавание на татарском там уже не ведется, есть уйгурские школы, но верховенство занимает китайский язык. Татарский язык сохранился в татарских обществах, в татарских школах. Радует то, что наши сородичи, живущие в Китае, каждый год празднуют Сабантуй, проводят Тукаевские вечера и отмечают Навруз. На этих праздниках основное внимание направлено на татарскую национальную музыку: исполняются татарские песни, танцы. Но, говоря о татарском танце, интересно то, что они его называют «Однуш». Он походит на русский танец. Когда они призжают сюда, они спорят о том, что татарский танец у нас не сохранился, их танец — это настоящий татарский танец. Как у нас танцуют русский танец, с платочками на руках, так и они танцуют татарский танец. Очень много знают татарских песен, исторических песен. Есть песни, которые сохранились только у них. Но в последнее время, в 90-е годы, особенно когда были сняты запреты, до них дошла новая татарская музыка. Они очень хорошо знают песни наших популярных певцов. И сами красиво поют.

Но как же обстоит с татарским языком в Китае? Во-первых, как я уже сказала, татарский был языком образования. Татары, где бы они ни были, открывали школы. До того как в Кулзе появилась школа, была школа в Учеке и в Уремче [Урумчи]. Эти школы существовали до 30-ых годов 20-ого века. Потом татарский стал языком типографии. В Китае начали печататься татарские газеты. Например, в центре Кулзи был рынок Ташляпка (название произошло от словосочетания «Таш лавка» — каменная лавка). Там было больше шестидесяти торговцев-татар.
Татарский был языком религии. Почему мы говорим «язык религии»? Да, молитва была на арабском, но проповеди на татарском.
Татарский был языком простого общения. Татарские семьи разговаривали со своими детьми и членами семьи на татарском. Даже представители таких народов как уйгуры, казахи, которые обучались в татарских школах, очень хорошо знали язык и общались на нём.
Возникли и произведения на татарском языке. Даже в последнее время Ильяр Габитов, который живёт там, выпустил сборник стихов в Казани.
То есть, как мы видим, татарский язык активно используется в Китае.

Какие интересные факты мы можем найти, говоря о языке?

Если мы остановимся на темах, которые нам близки, например, понятия родства. У китайски татар слова мама и папа своеобразны. Они отца называют «әттә», а маму «тәтә». Слова «әти-әни» они узнают только тогда, когда приезжают сюда. Ещё одна особенность в том, что слово «апа» используется в значении мама, так как уйгуры маму называли «апа».
Также наличие смешанный семей приводит к изменениям понятий родства. Во многих случаях, если отец семьи — татарин, а мать — уйгурка, то дети называют отца «әттә», а мама «апа». Также и бабушка и с дедушкой отличаются по национальности. Например, если это мать отца, то «әннә», а если мама матери, то «чуң апа», то есть большая мама. Такие вот интересные моменты есть.
Если мы обратим внимание на названия пищи, то они во многом совпадают с названиями в современном татарском языке. Например, и китайские татары пекут перемечи, белеш, но также есть и те, которых нет у нас: кат-кат и бакали.
Также нужно отметить, что уйгуры эту культуру мучных изделий заимствовали у татар. У уйгур не было этой культуры. Если посмотреть на их природные условия, то становится понятно, что они не ели мучных изделий. Они ели овощи, фрукты и ягоды. Татары внесли эту культуру. Например, губадия и чак-чак, которые очень популярны у нас, у них не готовятся. В гает они готовили самзу из текста для чак-чака. Тесто раскатывалось так же, как и чак-чака — в форме круга.
Также у уйгур очень популярен лагман. Лагман готовили как простую еду на каждый день, но и на день рождения тоже готовили лагман. Почему? Так как лапша для лагмана очень длинная. И чтобы пожелать человеку долгих лет жизни, они готовили лагман для празднования дня рождения.
Также очень интересное явление можно увидеть в названиях животных, овощей и фруктов. Например, наш петух у них «хорас», а курица «тухо». Это пришло от уйгуров. Кошка у них мошык. Вот такие вот интересные явления есть. Наш козёл у них «үчкә».
Когда я начала заниматься этим вопросом, я написала одну статью. При помощи словаря Иосифа Гиганова сравнивались вот эти единицы китайских татар. Так одна наша известная учёная Ханиса Алишина сказала мне: «Может китайские татары ушли из Сибири?» Но это не так. Есть некоторые сходства у китайских и сибирских татар. Как вы знаете, в Сибири есть этническая группа бухарцев. Они когда-то переселились из Узбекистана в Сибирь. Уйгуры и бухарцы очень близки — также как башкиры и татары, они входят в одну семью. Поэтому слова, пришедшие из уйгурского языка, активно используются в диалекте сибирских татар. Вот такие общие параллели можно провести.

Если перейти к фольклору, то у них есть собственные песни и собственная музыка. Они также как и мы поют песню «Каз канаты», «Ай, урагым», только под другую мелодию. И также они говорят, что у них сохраняется [своя] «историческая правда». Они говорят, что мы, под влиянием других культур, изменили мелодии песен и потеряли темп, скорость пения, а у них это все сохранилось. Они вносят изменения в татарские частушки. И поют такие песни как «Насыйп булса күрешербез Кулҗа бакчаларында» («если судьба, увидимся в садах Кулджы»), «Казанга китәм әле, хатын биргән акчаларның башына җитәм әле» («уеду в Казань и потрачу все деньги, которые дала жена»).
Народ очень музыкальный. Один из двух людей поет, играет на гармошке, они стараются сохранить свою культуру.
Когда мы поехали туда с первой группой, с нами поехала Завгарова Фанзиля Хакимовна. Она выписала очень много песен, частушек, сказок и легенд. Пока что они не издались как отдельная книга, они хранятся в центре фольклористики. Я верю, что в будущем их издадут.
Есть то, что я ещё хочу сказать, это не связано с языком, а связано с народом, с нашими сородичами.
Татары — национальность, обладающая самой маленькой численностью в Китае. Они стоят на самом последнем месте среди пятидесяти шести национальностей. А вот по уровню образованности на первом. То есть здесь господствует качество. Среди татар очень много ученых, особенно в области техники и медицины. Среди татар и сегодня есть министры. Например, в автономной районе Чинжа министр здравоохранения татарин. Среди них есть депутаты Всекитайского собрания народных представителей. Очень много педагогов университетов, учителей, врачей. Китай — очень большая страна. Образ жизни народа очень разный. Но нет безработных, нищих татар. Если он татарин, то он нашел работу и обустроил семью, он обучает ребенка и живет гордым человеком, соответствующим своей национальности. Я очень много говорю во многих выступления о том, что татары, находящиеся на чужбине, очень гордые. В них отражается национализм, сильная национальная гордость. Поэтому даже в те времена, когда границы были закрыты, они гордились тем, что они татары. Они видели Казань во снах, пели песню «Казан кичләре» («Вечера Казани») и верили в силу Казани, в силу татар.

Ещё очень нужным я считаю то, что дети наших китайских сородичей учатся здесь. Во времена глобализации мы видим как языки, живущие [«на фоне»] большого языка, исчезают. Если бы не было этого проекта, который начался в 2005 году, проекта, посвящённого обучению китайских татар в Казани, татарский язык [там] не остался бы в такой сохранённой форме. Конечно, не все студенты, которые здесь учатся, станут учёными в области языка и истории, но молодёжь, которая проучилась здесь и изучила татарский язык, сохранит татарский язык в своей семье. Они научат своих детей и, дай Бог, татарский язык сохранится в Китае. Дети, которые приехали к нам, в отличие от местного населения, отличаются тем, что у них очень высока национальная гордость.

— Әлфия Юсупова