Nessie

До полуночи. Бонус I. Intrigue.

2026-07-04T15:45:15.926Z

「 Эндрю 」

Он смотрит на людей, поднимающих бокалы в его честь, и стискивает пальцы на своем в попытке унять неуместное волнение.

— За виконта Миньярда!

— За заслуги молодого лорда!

Эндрю коротко выдыхает, прежде чем сделать крупный глоток джина. Под пристальным вниманием ему становится неуютно, но при нынешнем титуле он должен сохранять лицо, вежливо улыбаться и отвечать на поздравления своих гостей, собравшихся в Миньярд-Холле, хотя внутри все жжется от желания поправить удушливый ворот рубашки, а еще распахнуть пошире окна в гостиной, чтобы запустить в помещение прохладу. Кто бы мог подумать, что два года его службы смогут подарить ему билет в светское общество, учитывая, что в армию он попал буквально никем. Удивительный случай и крайне редкий.

Эта война не пошла ему на пользу, сделала его отстраненным, порой слишком нервным, оставила ворох воспоминаний, в которые погружаться слишком болезненно, и несколько шрамов, успевших затянуться за несколько месяцев, но, к счастью, смогла вернуть его домой живым и невредимым. Эндрю прибыл в Лондон героем, коим себя не считал, но новоиспеченного короля тронула его история настолько, что он наградил Эндрю титулом виконта, отдав во владение небольшой кусочек земли, прежде принадлежавший одному из промышленников.

Он не замечает, как ему тянут ладонь для рукопожатия.

— Высокопочтенный граф Морияма.

Эндрю медленно поднимает взгляд, натыкаясь на весьма самодовольное лицо. Человек перед ним тянет уголки губ в небрежной улыбке, рассматривает его своими темными раскосыми глазами и ждет, пока Эндрю уделит ему явно желаемое внимание. От него не пахнет джином, как уже от других гостей, только парфюмом и пудрой, но куда интереснее аура незнакомца, тяжелая и удушливая, от какой хочется извертеться подобно ужу под раскаленным солнцем. «Высокопочтенный граф», — Эндрю повторяет про себя, откладывая информацию в воображаемую папку. Еще никто не представлялся ему вот так помпезно.

— Чем могу быть полезен? — Эндрю крепко пожимает руку. Вероятно сейчас его спросят о бирже или о скачках, о неуместных слишком высоких налогах, или о чем там еще толкуют мужчины в высшем обществе? Эндрю не разбирается ни в одной из тем: деньги начали интересовать его только сейчас, да и то в контексте того, как не растратить состояние, лучше приумножить; в биржах и скачках он полный ноль, первое ломает его мозг статистикой и армадой цифр, второе же просто ужасно, ведь на лошадей куда приятнее смотреть, когда те скачут по диким полям, а не рвут жилы ради людских развлечений и туго набитых кошельков от ставок.

— Возможно однажды, — граф издает лающий смешок, от которого у Эндрю начинает дергаться глаз. — Но сейчас я бы просто хотел Вас поздравить.

— Благодарю, граф Морияма, — он учтиво отвечает.

— Правильно лорд Морияма, — шепчет ему камердинер графа, сводя брови на переносице, и Эндрю кажется, что первый экзамен на титул виконта он с треском проваливает в разделе этикет.

Эндрю размыкает губы, намереваясь исправиться, и мысленно обращается к богу, чтобы его лицо оставалось хладнокровным. Неуверенность в обществе жестоко наказывается насмешками. Граф прерывает его небрежным жестом руки.

— Ну что ты, Жан, для моего друга я просто Морияма.

Эндрю склоняет голову вбок. Каким таким чудом он стал для него «другом»? Эндрю ощущает себя так, словно обернулся подростком и попал в школу для мальчиков, где в первый же день он должен выбрать — жать руку щеголю, наверняка избалованному титулами родителей и вседозволенностью от учителей, получающих крупные суммы за то, что закрывают глаза на дела их чада, или же навсегда остаться аутсайдером.

Только попав под яркие лучи общества, Эндрю опасается того, что может скоро под ними сгореть.

— Лорд Морияма, — он цедит, выдерживая зрительный контакт. — Вы весьма щедры.

— Бросьте это, мой друг, — Рико касается его локтя, направляя в двери, ведущей в сад, бестактно и весьма грубо, отчего под веками Эндрю пляшут мушки, тело в момент напрягается, сопротивляется вторжению в его личную территорию, но остатки выдержки удерживают его от того, чтобы дернуться в сторону от прикосновения. — Настоящую щедрость Вы сможете увидеть сегодня, если примете мое предложение.

Эндрю следует за Рико в небольшой сад, разбитый у его дома. Его собственный сад, собственный дом… от понимания начинает кружиться голова, Эндрю все еще не верит в то, что каждый кирпичик, каждая деталь его жилища принадлежит только ему, рассматривает цветы, высаженные в ряд заботливой рукой прислуги. И молчит, зная, что Рико только и ждет, чтобы его спросили о предложении. За спинами нарастает гул, приглашенные на праздник гости вже опустошили скудный запас игристого и все больше прикладываются к бокалам с напитками покрепче, а также стопроцентно перетирают косточки только что удалившемуся виконту. Гадают, как же он впишется в общество, сможет ли удержать в руках все, что ему миловали королем, но еще знают, что руки у Эндрю крепкие, не дрогнули на войне, не задрожат и сейчас.

— Вы наверняка слышали, что я владею мужским клубом на Сент-Джеймс, — Рико пытливо смотрит на Эндрю, ожидая реакции, то ли восторженной, то ли еще какой, но на его лице только вымученная учтивость. Легкий кивок головы Рико, кажется, не удовлетворяет, уголки губ опускаются, и в воздухе на несколько секунд зависает неловкая тишина. После чего граф продолжает, как ни в чем не бывало: — Приходите вечером, я покажу Вам место, в какое нет доступа даже у некоторых высших титулов.

Эндрю останавливается возле клумбы с пышными пионами, вдыхая сладкий запах. Это выглядит подозрительно, ведь он еще никак не успел зарекомендовать себя в обществе, а уже получает столь лестное внимание и приглашение в элитарный мужской клуб от графа, но Эндрю молчит, рассматривая крупные бутоны цветов, собравшие капли недавно прошедшего дождя. Может Рико хочет развеять свою скуку, испытав молодого виконта, посмотреть, на что тот способен? Но, с другой стороны, разве есть у Эндрю весомые причины отказаться? Возможно для него это хороший шанс обзавестись связями, разобраться в том, как все работает в обществе. Тонкая рябь улыбки проходит по его лицу.

— Обязательно обдумаю Ваше предложение, когда выпровожу гостей из своего дома.

— Замечательно, — Рико выглядит довольным. — Только не думайте слишком долго, у каждого приглашения есть свой срок.

***

Место, куда приводит его граф, оказывается бойцовским клубом, расположенным в подвалах заведения тесным и темным, со стойким запахом крепкой выпивки и пота. Официанты снуют меж тесно расположенных столиков, подливают спиртное в бокалы, пока посетители — лица некоторых Эндрю уже может безошибочно узнать — гудят, растворяясь в жарких спорах. В центре небольшой ринг, покрытый засохшими каплями крови. Эндрю сглатывает скопившуюся слюну и мотает головой, отгоняя воспоминания, успокаивает себя мыслями о том, что все осталось позади, а перед ним лишь очередное развлечение богатых людей.

— Пожалуйста, Миньярд, присаживайся вот здесь! — Рико любезно отодвигает один из стульев у столика, расположенного прямо у ринга. — Как тебе мой клуб?

— Неплохо, — Эндрю сухо отвечает, бои на кулаках — занятное зрелище, главное, чтобы было добровольным. — Кто же бьется здесь и за что?

— За развлечение, конечно, и деньги, кому они будут лишними, — Рико громко смеется, и парочка друзей графа подхватывает его грубый смех. — Выходят все, кто захочет, здесь ни титулы ни богатство не имеют значения, только ринг и твой соперник.

— Вы тоже бьетесь? — любопытствует Эндрю. Ему трудно представить утонченного Рико там, где кулаки решают, побеждать или проигрывать, где на коже расцветают синяки и ссадины от боя.

— Разумеется, но только в том случае, если вижу кого-то достойного.

Эндрю ловит его взгляд, полный азарта, граничащего с безумием, и понимает — Рико хочет бросить ему вызов.

— Это законно? — он спрашивает, принимая из рук официанта выпивку.

— А, понимаю, молодой виконт боится за репутацию. Что ж, не совсем, общество однозначно осудит, если молва разнесется, у меня первого возникнут проблемы, но ведь людям и не запрещено развлекаться вот так по своему желанию. Собравшиеся здесь умеют держать языки за зубами, Миньярд, тебе не стоит беспокоиться о таких пустяках.

Эндрю прячет глаза в стакане с джином, рассматривая тающие кубики льда, уже покрывшиеся трещинами.

— О, сэр Гордон решил побороться первым, — замечает Рико, и глаза Эндрю устремляются к рингу.

— Сэр? Вы ведь говорили, что даже не всякий лорд сможет попасть в это место, — говорит Эндрю, рассматривая высокого мужчину, стягивающего рубашку через голову. Кое-какую информацию он уже успел изучить после того, как Рико представился ему на его же празднике, пробежался по фамилиям, титулам, принадлежащим территориям, способам заработка. Тогда же и узнал, что семья Морияма в Лондоне — одна из самых крупных и важных для короны, владеет недвижимостью за чертой города, включая невероятной красоты замок Лидс, парой домов на главных улицах, тремя заводами и заправляет одной судоходной линией. Эндрю бы сбился со счету, пытаясь вывести на бумаге их предположительный доход. Куда интереснее, что, когда отец Рико скончался год назад, титул маркиза перешел старшему сыну Ичиро, и по всем традициям самому Рико должен был достаться титул учтивости, но корона даровала ему графство и прекрасный Лидс. Эндрю полагает, что в тот момент семья Морияма разделилась на две ветви.

— Верно, но ты понимаешь все слишком прямо, дорогой друг. Я ведь уже говорил, здесь титулы не имеют значения, только то, каким является человек.

— Каким? — Эндрю спрашивает, сдерживая тяжелый вздох. Игра в витиеватые фразы, полные скрытых смыслов, — не его конек. Морияма прав, он воспринимает все прямо, также прямо и изъясняется, не видя смысла в том, чтобы сплетать слова в кружево, в котором люди могут разглядеть узоры по-своему.

— В первую очередь, интересным, а во-вторую, — Рико поднимает бокал. — Надежным. Вы, к примеру, создаете впечатление и того, и другого человека.

Эндрю скупо благодарит, чувствуя смущение, и, чокнувшись бокалом с Рико, вновь обращает свое внимание на ринг. Против Гордона выходит крупный мужчина, по внешности старше Эндрю лет так на пять, но тому может быть причиной аккуратная и густая борода. Бойцы принимают стойку, и Гордон наклоняется ближе, что-то шепча своему сопернику, а когда тот замирает, то бьет со всей силы в корпус.

— Старый добрый Гордон, — отмахивается Рико. — Сперва разозлит до чертиков, потом нахватает синяков. Одно радует меня в этом парнишке, сколько бы его здесь на ринге не отделывали, он никогда не признается своей матери в том, что спускается сюда. А она сущая мегера, слишком переживает за свою репутацию, будто семья военных кого-то волнует.

— Сет был на войне? — Эндрю интересуется, наскоро вспоминая все, что читал о нынешней знати в Лондоне, и забывая о том, что на ринге уже вовсю колошматят объект их разговора. Такую информацию он не видел, о низших титулованных вообще мало что написано, но фамилия Гордон звучит для него крайне знакомо.

— Нет, конечно нет, воевал его отец, он погиб в Испании, теперь Сет носит его титул. Весьма любопытная история, потому как у Сета есть старшие братья, трое. Все они ушли вслед за отцом, двое дезертировали, а третий пропал без вести. Поговаривают, что наш Гордон трясется от мысли, что старший брат найдется и вернется в Лондон, тогда титул и поместье перейдут к нему.

Эндрю молчит, впитывая информацию, о которой он не просил, молчат и его дружки, очарованные тем, как граф переходит практически на шепот, словно рассказывает сказку любопытным детям, не желающим наконец засыпать.

— Здесь он пытается обзавестись связями.

— И в чем же Ваш интерес? — Эндрю перебивает увлекательный рассказ, прокручивая в голове прежние слова Рико, складывает свое первое впечатление со вторым и убеждается: для него люди — всего лишь средство от скуки.

— Мне нравится твоя прямота, Миньярд! Гордон положил глаз на леди Рейнольдс, но ему придется постараться, ведь она уже помолвлена с моим старшим братом Ичиро.

Эндрю впервые пропускает эмоцию, крохотная искра удивления вспыхивает на его лице, и глаза чуть расширяются, отчего Рико расплывается в удовлетворенной улыбке.

— Не переживайте за мальца, я всем сердцем болею за него. Битвы любовные выигрываются не меньшим упорством, чем любые другие. Гордон справится, а я ему в этом с радостью помогу.

О, Эндрю точно не хочет углубляться в семейные склоки, поэтому отпивает глоток джина и спешит перевести тему.

— Вы ведь никогда не воевали, лорд Рико?

— Не довелось. Но мои заслуги перед родиной не менее скудные, чем у отважных героев, проливавших кровь на фронте.

— Милорд владеет заводом по производству оружия, — подсказывает один из дружков Рико, пока Эндрю раздумывает, чем же так героически отличился граф, руководя заводом, который и так по всем законам должен поставлять оружие на фронт.

В это время на ринг выходит новая пара бойцов, и тогда взгляд Эндрю замирает, выхватывая одного из них. Лицо, слишком спокойное и сосредоточенное, до одури красивое, не выражает иных эмоций, и только в голубых глазах, в полутьме подвала кажущихся темными, напоминающими летнее небо в сумерках, плещется ярость. Рико замечает, куда бесстыдно пялится Эндрю.

— А, это Нил Хэтфорд, — скупо произносит он и умолкает.

— Он не снимает рубашку, — Эндрю произносит против своей воли, прежде чем прикусывает язык. Это надо же сболтнуть настолько лишнего.

— Никогда, — отвечает за Рико один из его друзей. — Мы все гадаем, что там такого быть, может женская грудь?

За их столиком гремит смех, но Эндрю почему-то не чувствует того веселья. Он ловит взгляд Нила, устремленный к ним, и, испытывая желание увести глаза, делает ровно наоборот, смотрит в упор, пока громогласный судья не отвлекает Нила, чтобы тот приготовился к бою.

— Что за интерес у Вас к этому Хэтфорду?

— Нет настроения рассказывать, — Рико отворачивается и жестом подзывает к себе официанта.

Да чтоб его волки в лесу подрали. Как разглагольствовать про Гордона, так он не унимался, но, когда Эндрю стало действительно любопытно, Рико тут же замолчал в тряпочку.

— О нем много слухов ходило, — говорит гость графа, захмелевший от нескончаемого потока выпивки, и кладет монету букмекеру в ящик, где красуется имя Нила.

— Например?

— Спросите его сами, — отвечает уже Рико и изгибает губы в презрительной усмешке. — С удовольствием послушаю, какие слова Хэтфорд подберет на этот раз.

Бой они смотрят в тишине, пока Эндрю суммирует полученную информацию. Нил юркий, уворачивается от ударов, просчитывает ходы наперед, бьет точно в цель, широко и сильно, пока соперник наконец не сдается. Эндрю весьма впечатлен.

— Не желаете поучаствовать? — Рико уже видимо вновь в настроении для разговора. — Конечно это не по правилам, записываться на бой нужно заранее, но для моего нового дражайшего друга я готов сделать небольшое исключение, так сказать, приветственный бонус.

А Эндрю все гадал, в какой же граф предложит выйти ему на ринг.

— С кем же Вы предлагаете мне драться?

— Со мной, конечно же! Ну давайте, покажите мне, чего стоит капитан британской армии.

Эндрю сомневается, что из этого выльется что-то путное, ему приходилось драться на кулаках прежде, но не на ринге, а с врагом, и тогда тело теряло любой контроль, подчиняясь лишь одной цели — выжить. Он долго смотрит на Рико в упор, полагая, что весь тот фарс, развернувшийся в его доме и продолжавшийся здесь, был только ради того, чтобы вызвать Эндрю и что… самоутвердиться? Потешить свое эго? Что-то щелкает внутри, пускает по телу легкий импульс: азарт, желание оскалить зубы и защитить себя от любых возможных насмешек, показать то, что им помыкать нельзя, и Эндрю встает со своего места, коротко кивая.

— Не жалуйтесь, если проиграете, милорд.

— Не в моих привычках жаловаться, — Рико улыбается. — Как и проигрывать.

Судья объявляет внезапных участников сегодняшнего вечера, и при имени графа, толпа ликует, стуча бокалами по столам. Эндрю сталкивается с Нилом у бортиков, тот вытирает лицо полотенцем, пропуская одну каплю, что скатывается по виску до самого подбородка, затем останавливает Эндрю жестом, пока Рико стягивает рубашку, выходя в центр ринга.

— Не знаю, кто Вы такой, но все же дам Вам совет: не связывайтесь с Морияма, — шепчет он, наклоняясь чуть ближе, и Эндрю чувствует, как чужое дыхание опаляет ухо, расходится теплом по шее, вызывая в его сердце трепет. — После того, как начистите его самодовольную рожу, разумеется.

— Поставите на меня, лорд Хэтфорд? — Эндрю тихо произносит, не отстраняясь, и Нил усмехается, делая поспешный шаг назад.

— Я не лорд.

— Отчего-то я подумал, что.., — Эндрю тушуется, не выдерживая насмешливый взгляд Нила. — Впрочем неважно.

— Ну мой отец был лордом, графом, если быть точнее.

У Эндрю ломается мозг. Он не помнит из прочитанного ничего о графе Хэтфорде, возможно его титул звучал как-то иначе? В честь земель или по-другому? Боже правый, как тяжело ему это все дается.

— Тогда теперь граф Вы?

— Неа, — улыбка Нила становится мягкой, точно для ребенка, который делает ошибки, но упорно пытается исправить их.

— Тогда кто же Вы? — Эндрю спрашивает куда резче, чувствуя явную усталость от мыслительного штурма, какой не приносит результата, только стыдит его перед Нилом все больше и больше.

В груди пылает интерес, вспыхивает на кончиках пальцев приятным покалыванием, что хочется протянуть руку и прикоснуться к Нилу, чтобы ощутить, что этот человек реален. Эндрю редко испытывает подобное чувство, но сейчас оно охватывает его тело целиком, забирается в голову и пленит разумные мысли, едва ли ему можно воспротивиться. Он гадает, что такого могло привлечь его в Ниле Хэтфорде: может красивое лицо, на каком яростный взгляд голубых глаз создает причудливый контраст, может его бой, искусные движения, продуманные и взвешенные, легкие шаги, будто бы Нил двигается в танце, заставляя соперника потерять всякое терпение, или загадка, которую Рико бросил ему на стол? Эндрю не может ответить однозначно, как бы ни пытался проанализировать, не может, лишь чувствует. И это для него тоже в новинку.

— Расскажу, если моя ставка сработает.

Этого становится достаточно, чтобы добыть победу.

Эндрю занимает место напротив Рико, освободившись от верха. Легкий сквозняк пробегает по оголенной коже, и он расслабляет тело, чтобы внезапный холод не успел сковать мышцы перед боем, тогда вдруг представляет взгляд Нила, прямой и изучающий, прикованный только к нему, как тело вдруг обретает немыслимую силу и легкость. Эндрю никогда не желал, чтобы на него смотрели, но сейчас жаждет этого до глубины души. Нил Хэтфорд занял его мысли в тот момент, как появился на ринге, и он вдруг так наивно, даже по-детски глупо надеется, что это оказалось взаимным.

Эндрю делает шаг назад, избегая резкий выпад Рико, перемещает вес на правую ногу, уворачиваясь от удара, не теряет времени, бьет левым кулаком точно в корпус, наблюдая, как его соперник тяряет равновесие, отшатывается, восстанавливая баланс.

— А ты хорош, чего стоило ожидать от бывшего вояки.

Эндрю сгибает локти и выставляет предплечья перед лицом, блокируя удар. Слишком просто, будто бы Рико испытывает его, измеряя скорость реакции, направление движений. Как вдруг слышит то, чего услышать совсем не ожидал:

— С каких таких пор каждой армейской собаке раздают титулы?

Эндрю замирает, кулак Рико молниеносно бьет в центр груди, отчего легкие выпускают весь воздух. Его глаза округляются от шока, но на следующий замах, слишком читаемый, Эндрю успевает уклониться. Тело ведет, слабеет от всполохов воспоминаний, накативших градом: грязь, кровь, раненные и мертвые, крики, пушечные выстрелы, собственные ссадины, туман в голове, мешающий сосредоточиться, до боли знакомые голоса, чужой язык, сканирующий фразы, который Эндрю выучил распознавать; собственная винтовка, застрявшая меж упавших тел. Рука, зацепившаяся за его предплечье, царапающая до крови и замирающая с последним вздохом его друга — Эндрю не знал, что, когда человек умирает, его хватка становится каменной.

— Скажи мне, тяжело было терять своих товарищей? Наверное куда труднее напарника. Вы, стрелки, привязываетесь друг к другу сильнее, чем к родным братьям. Как же его звали? Рейнольдс? А, Роланд.

Тогда Эндрю ослепляет злость. Он обрушивает на Рико град ударов, пробивая блок, добираясь до лица, пока тот не уворачивается от особо сильного, размашистого, какой приносит Эндрю слишком сильную усталость. Он делает шаг назад, пытаясь вернуть себе хоть каплю хладнокровия. Это закончилось, все закончилось, он теперь дома, в безопасности, там, где больше не нужно оплакивать погибших у него на руках людей, трястись за жизнь Аарона, оставшегося в лагере, слишком близком к боевым действиям.

— И все же мне не дает покоя вопрос, Миньярд, как так вышло, что остатки твоей роты взяли в плен, а ты сумел его избежать? Стало быть, молодой виконт струстил и жалко наблюдал за тем, как его друзей уводят на пытки.

— Я сумел их вытащить, — Эндрю чеканит, стряхивая кровь с разбитых костяшек.

— Не всех, — Рико растягивает губы в кровавом оскале. — Не всех, Миньярд. Но, наверное, так ты успокаиваешь себя перед сном. Скажи мне вот еще что, каково было надеть значок капитана, когда настоящего забили до смерти, выпытывая информацию? Эндрю Миньярд, избежавший плена, героически спасает своих товарищей и получает звание, возглавляя остатки роты. Даже Его Величество проникся. Но мы оба знаем, ни один титул не изменит того, что у тебя внутри. А там ведь нет ничего выдающегося.

Эндрю бьет со всей дури, попадая кулаком точно в челюсть, Рико падает на пол, отключаясь. Его руки дрожат, тело становится ватным, ноги подгибаются, но несут его к бортикам, слабеющие ладони принимают полотенце, и, когда Эндрю утирает лицо, он на мгновение радуется темноте, позволяя ей стереть всполохи ламп, отпечатавшихся под веками, и самодовольное лицо Рико, который все-таки сумел выбить его из колеи, встраиваемой Эндрю своими руками долгие месяцы после того, как он вернулся с фронта. Подумать только, как быстро на него накопали информацию.

Он смотрит на притихшую толпу, надеясь выхватить взгляд Нила, но его там уже нет, и дыхание Эндрю сбивается к чертам вновь.

Примечание:

Когда Рико говорит Эндрю про Роланда, он понимает их связь, как дружескую, практически братскую, потому что в то время стрелки обычно работали в паре: один заряжает ружье, второй стреляет, чтобы не тратить драгоценное время. Соответственно чтобы напарники работали максимально слаженно, между ними должно было быть полное доверие, а доверие зачастую формируется из чувств, куда глубже долга перед родиной, — в первую очередь дружбы. Эндрю относился к Роланду, как к своему другу, ну и да, они иногда развлекались в палатке, чего Рико, спасибо иисусе, не раскопал.

Эндрю: да ты бля скажешь, кто ты такой?Нил: твой будущий муж 🙄

AU! Эндрю Миньярд пытается рискнуть

2026-06-27T07:37:26.346Z

Десять.

Они с Аароном спорят, кто сможет дольше продержаться под водой без воздуха, ныряют на самое дно местной речушки, доставая ладонями до илистого дна, сидят вот так, раскрыв глаза, пока оба не начинают задыхаться, и, разрезая толщу воды широкими размахами, поднимаются наверх, жадно глотают горячий воздух.

— Ты первый сдался, — дуется Аарон, растирая мокрое лицо ладонями. — Я видел! Видел!

Эндрю молча выпутывает из волос водоросли, ложится на спину, раскидывая руки. Ему так хорошо: речная вода обнимает разгоряченное тело, принося прохладу, рядом бесится Аарон, подступающие волны несут его все ближе к берегу, туда, где сейчас громко шмыгает носом Нил.

Нил делает что?

Эндрю барахтается, чтобы перенести вес на ноги, уходит под воду до самого носа, жадно всматриваясь в маленький кусок земли, которые они зовут пляжем. Мэри нависает над Нилом, грозно качая пальцем, пока сам Нил надувает губы в обиде и всеми силами пытается сдержать рвущиеся наружу слезы. Эндрю терпеливо ждет, когда Мэри вдоволь набубнит на Нила, тогда плетется к берегу, думая — может вот он момент? Рискнуть? Обнять Нила обеими руками, чмокнуть в глупую рыжую макушку и успокоить эту плаксу? Эндрю еще не совсем понимает, что такое влюбленность, но уже знает, каково это, когда взгляд, точно примагниченный, постоянно падает на Хэтфорда с его кривой улыбкой, что ярче света июльского солнца, с медными очаровательными кудряшками, которые так хочется намотать на указательный палец, с ясными чистыми, будто горные озера, глазами, то широко распахнутые от любопытства, то лукаво сощурившиеся, когда Нил задумывает очередную шалость. У Эндрю не было и шансов не увязнуть в водовороте чувств, которые он с годами все пытается распутать — смотрит сопливые мелодрамы, все ставя себя на место главного героя, но морщится от приторности, таскает у мамы любовные романы, которые потом аккуратно кладет на место с круглыми от удивления глазами, подслушивает сплетни среди старших в школе, потом возвращается на урок с горящими ушами. Нет, его чувства к Нилу не такие, в них нет той одержимости, приписываемой влюбленным парам, нет томительной тоски и слепого обожания, только чистое и простое желание — быть рядом, подставлять свое плечо, слушать капризы, делиться редкой улыбкой, прикрывать перед Мэри, когда Нил в очередной раз попадает в передрягу. Может это не та любовь, о которой в таких красках рассказывают взрослые, но это уже что-то, и у Эндрю вот сейчас есть шанс эти чувства к Нилу проявить.

Так рискнуть ли?

Эндрю трясет головой над Нилом, покрывая его холодными каплями, и тот приподнимает подбородок, озаряясь широкой лучезарной улыбкой.

— Мама наругала за то, что утопил панамку.

Эндрю хмурится.

— А плакать-то зачем?

Нил бесстыдно улыбается и пожимает плечами. О боги, маленький манипулятор, видит небо, Нил также искусно вьет и из него веревки. Строгая Мэри всегда тает, когда нос ее сына краснеет от подступающей обиды, а в уголках глаз скапливаются слезы. Рано или поздно она станет к этому куда черствее, но до тех пор Нил выжмет из полюбившегося приемчика все, что сможет.

Желание рисковать вдруг уходит, как будто нарастающие волны забирают у него внезапную смелость, утягивая к центру реки. Там, кстати, все еще плещется Аарон, наверняка выйдет из воды, только когда Бетси потеряет всякое терпение.

Эндрю подбирается к своему рюкзаку, к мокрым ногам прилипает песок, тут же застывая неприятной коркой. Нил смотрит на него через плечо слишком спокойно для того, кто пять минут назад разыгрывал трагедию. Эндрю достает запасную кепку.

— Ты взял для меня? — спрашивает Нил, подтягивая к себе коленки, кладет подбородок на них, и кудряшки смешно расползаются по его лбу.

— Не неси чепухи, — он надевает кепку на его голову и щелкает по козырьку так, что он сползает до самого носа Нила. — Утопишь ее, будешь до темноты нырять, пока не найдешь.

Нил вскидывает голову, смотрит на него, расплываясь в беззаботной улыбке, пока Эндрю кажется, что он все еще дрейфует на волнах. Может и стоило рискнуть.

Двенадцать.

Эндрю думает, что это на всю жизнь. Он никогда не сможет испытать ничего подобного к кому-либо. Нил одним своим видом заставляет его вести себя так глупо, что даже Аарон откровенно ржет над ним. Эндрю забывает простейшие слова, спотыкается, только наткнувшись на Нила в коридорах школы, за совместным обедом роняет на выстиранные штаны то масляный салат, то жирный сливочный десерт, потом с красными щеками затирая пятна в туалете. И годы дружбы, за которые он, казалось бы, к Нилу должен привыкнуть, ничуть не помогают ему держать себя в руках. Он безнадежно влюблен.

Тела сверстников претерпевают значительные изменения — скачки в росте, первые прыщи на лице, ломающийся голос. Эндрю оказывается в классе одним из самых низких, когда Нил кичится каждым новым сантиметром своего роста, постоянно мерясь с Эндрю. Его это не задевает, наоборот, отчего-то приятно поднимать глаза, разглядывая мягкое веснушчатое лицо из-под ресниц, затем прятать взгляд в воротнике растянутых футболок Нила.

В один из душных майских дней они сидят на траве перед домом Хэтфордов, решая тонны домашки, которую задали бог знает зачем, — скоро лето, дайте уже наконец детям отдохнуть! Нил, высунув кончик языка, складывает из листка кораблик, пока Эндрю в четвертый раз читает один и тот же абзац, пытаясь понять, что же в нем написано. Может вот он шанс? Момент, наполненный спокойствием и безграничным доверием, когда они оба так близко друг к другу, что жар тел чувствуется через ткань одежды, когда слова, срывающиеся с уст, тягучие и плавные, будто время вокруг них замедлилось до минимальной скорости, растянув пространство, когда бросаемые украдкой взгляды, полные тепла и невысказанной нежности. Может Эндрю стоит рискнуть? Накрыть влажную от жары ладошку своей, переплести пальцы, поднести костяшки к губам, оставив на тонкой коже пару сухих поцелуев?

Нил кладет кораблик прямо на страницы злосчастной книги.

— Я не понимаю задание по литературе, — он наигранно обреченно вздыхает.

— Прочитать и ответить на вопросы, которые задал учитель? — Эндрю также наигранно раздражается, но Нила этим не проймешь, он уже расправляет плечи, поворачивается корпусом и так ярко и бесстыдно улыбается, что Эндрю смущенно опускает взгляд на бумажный кораблик.

— Я не понял второй вопрос.

— Ну конечно ты не понял, чтобы понять, надо прочитать книгу.

Нил стыдливо уводит взгляд в сторону. Какой роскошный театр, Эндрю ни на йоту не верит, что Нила терзают муки совести по поводу домашки. За литературу он берется всегда в последний момент, словно не понимая, что не успеет прочитать заданные главы, а потом краснеет у доски, неся околесицу вместо внятных ответов на вопросы, пока Эндрю упивается чувством справедливости, правда до тех пор, пока не стоит у доски уже сам, только на математике, ломая голову от бесконечных формул.

— Я расскажу тебе, — он бережно кладет кораблик рядом с собой и затягивает получасовую лекцию о Томе Сойере. Рискнуть он еще, наверное, успеет.

Пятнадцать.

Они с боем отпрашивались у родителей в летний лагерь, но когда пришло время провожать этот шумный балаган в лице Эндрю, Нила и Аарона, что Мэри, что Бетси, кажется, вздохнули с облегчением. Их ждали две тихие недели, наполненные заботами только о себе самих, однако они пролетели с безумной скоростью.

Любовь Эндрю становится все крепче, пускает корни, прочно оседая в сердце. Нил мерещится ему всюду, преследует в мыслях, стоит только закрыть глаза, и не отстает наяву, вечно таскаясь за ним с глуповатой улыбкой, широко распахнутым взглядом. Он, будто издеваясь, постоянно касается Эндрю то коленкой под столом, то локтями за совместными просмотрами кино, то хлопает по плечу, нахваливая за успехи в злосчастной математике, порой крошки уберет с лица кончиками пальцев, а иногда погладит по спине, когда Эндрю слишком нервничает, чтобы взять себя в руки. И ведь Нил совершенно не понимает, что делает с его бедным сердцем, захлебывающимся от подростковой любви, пропитанной бушующими гормонами. Эндрю все больше думает о том, какими мягкими должны быть у Нила губы, какая горячая кожа под его футболкой, какими крепкими могут быть его руки, ведущие вдоль спины до самых ягодиц, и как властно он может прижать его к любой из стен, накрыв своим телом. Эндрю познает, как меняется сам, поддаваясь фантазиям, и, порой, чувствует за них сильный стыд.

Он смотрит на импровизированный танцпол под высоким шатром, в частности на Нила, до смешного дергающегося в такт музыке вместе с Аароном. Эти двое премерзко сплелись за время лагеря, все ныкаясь по углам и явно посмеиваясь над Эндрю. Он ничуть не ревнует, конечно, но чувствует нелепую обиду, приправленную его неисчерпаемой годами влюбленностью. Он рассчитывал, что здесь у них с Нилом будет много особых моментов, и возможно в один из них он бы все-таки рискнул.

Может сейчас?

Музыка сменяется на медленную, ведущий объявляет последний танец этой смены, и все начинают разбредаться по парочкам, даже Аарон утаскивает за собой рыжеволосую девчонку, по-хозяйски размещая руки на ее талии. Нил остается в центре совершенно один, и их взгляды встречаются, отчего сердце Эндрю надрывно стучит в груди, пуще разгоняя кровь. Боги, Нил такой красивый, что его голова плывет, и разноцветные огни софитов только размазывают картинку, словно погружая их в один из снов Эндрю, центром которых все чаще и чаще становится Нил. В разных позах, но всегда жадно стонущий и требующий большего.

Он сжимает коленку, впиваясь пальцами в джинсы и желая вынырнуть из прекрасной иллюзии, тогда перед его взором возникает девичья фигура. Эндрю поднимает на нее свой взгляд.

— Может потанцуем?

— Лейла, — отвечает он спокойно. — Мне не нравятся девушки.

Ее лицо чуть бледнеет, Лейла оборачивается на своих подруг, переступает с ноги на ногу, пока Эндрю наблюдает за ней скучающим взглядом. Первый раз в жизни он произносит это вслух, хотя мысли уже который год терзают его голову. Ни тело с округлыми формами, ни по-женски мягкие черты лица никогда не пробуждали в нем ничего такого, о чем обычно он фантазирует, когда Нил вновь проникает в его голову. Он даже с девчонкой поцеловался, играя в карты, однако не почувствовал ровно ничего.

Лейла уходит, пробирается сквозь танцующие пары к Нилу, пока Эндрю любопытно смотрит, как она заводит с ним короткий диалог, а после остается абсолютно одна, ошарашенная и даже расстроенная под самым куполом шатра. Нил уже идет к нему навстречу.

Может Эндрю стоит рискнуть?

— Ты не танцуешь? — Нил спрашивает мягко, плюхаясь рядом на деревянную скамью.

— Это глупо.

Глупее только тянуть, когда песня уже заканчивается, а Эндрю так и не пригласил Нила. Ему хочется хорошенько приложить себя по голове от собственной трусости, намертво прикипевшей к сердцу. Как можно упускать самый идеальный момент за две недели?

— Ну да, согласен, — Нил приваливается к его плечу. — Посмотри на Аарона, он сейчас ноги Кейт отдавит. О боже…

Нил замирает, и Эндрю вместе с ним. Аарон закрывает глаза, губами тянется к лицу Кейтлин, но она, то ли не замечая, то ли специально, отворачивается, и Аарон смачно чмокает ее в висок. Они ржут, как гиены, пока Аарон отшатывается от Кейт, вскидывая руки и что-то ей объясняя.

— Мы не дадим ему это забыть? — предлагает Эндрю.

— Ни в коем случае.

Песня стихает, с последними нотами в душе Эндрю разливается тоска. Нил, притихший, не спешит вставать со скамейки, чтобы побрести за остальными на прощальный костер.

— Идем, — предлагает Эндрю.

И ведет его в другую сторону, где над искусственным озером горят пару старых фонарей, вокруг которых снуют мошки. Он разделяет с Нилом украденную у вожатых пачку сигарет и отдает один из наушников. А еще молчит о том, что собирал этот плейлист только для них двоих. И не рискует вновь.

Шестнадцать.

Ну да, они и в такие передряги могут попасть. Эндрю получил права и в подарок на день рождения машину, на которую Бетси копила несколько лет, но, поддавшись умоляющему взгляду Нила, позволил ему сесть за руль, а еще сбить садовых гномов на участке Сета, проложив шинами глубокую траншею на новеньком газоне. Теперь они оба сидят в полицейском участке, пока Эндрю злобно смотрит на копов, гадая, есть ли у них вообще стоящая работа, раз они тратят время на двух школьников, случайно заехавших за забор Гордонов, ну и расквасив попутно их чудесный сад.

Бетси говорит, что они с Нилом приклеились друг к другу точно последние мармеладки в пачке, лежавшей под солнцем, когда Аарон кричит на весь дом, что они просто до ужаса тупые и слепые, засосутся только когда он уйдет на пенсию. Эндрю шутит, что до пенсии Аарон не доживет, если будет так надрывно орать, поднимая себе давление, а еще смиряется с тем, что сам умрет девственником, безнадежно влюбленным в лучшего друга.

К его влюбленности привязывается страх — за возможность все испортить, за получить отказ, что отразится в глазах брезгливостью, за непонимание, мол, Эндрю уж очень несмешно шутит. И этот страх прячет глубоко внутри все то, что так давно рвется наружу.

Нил ощетинивается, отрицая любую вину, а еще добавляя, что Сет Гордон вообще-то засранец, для которого такая кара кажется слишком уж незначительной. Копы с ним не согласны, Эндрю согласен лишь наполовину. Аарон забрасывает его сообщениями, в которых красочно расписывает, каким злобным выглядит Гордон, расхаживая по участку и выравнивая газон. Его припахали разгребать тот кавардак, который они с Нилом устроили.

Когда приезжают родители, Эндрю берет всю вину на себя. За рулем был только он один, у Нила вообще-то прав нет! Сам Нил же мгновенно притихает, глядя на Эндрю пораженно. Когда они выходят из участка, он, игнорируя возмущения Мэри, а также парочку угроз запереть его дома на все лето, тащит Эндрю за рукав лонгслива в сторону. Бетси смотрит на них с укором, но все свои комментарии держит при себе. Ох и наслушается Эндрю, когда они вернутся домой. Единственное, что радует его душу, так это то, что половину поучительной речи обязательно достанется Аарону. Просто так, чтобы не расслаблялся.

— Зачем ты это сделал? — Нил практически кричит, пока Эндрю сохраняет весьма равнодушный вид.

И может вот сейчас? Рискнуть, сказать ему правду. «Нил, я слишком влип в то, что люди называют влюбленностью, уже давно и, думаю, что надолго. Может навсегда. И мой язык любви — всеми силами защищать тебя от всего, что может доставить тебе проблем». Эндрю вместо этого говорит другое:

— Ты же на права сдаешь в следующем году. Тебе бы их не выдали.

Их с Нилом заставляют зарабатывать деньги на починку капота самостоятельно, а еще на выплату компенсации Гордонам за сад. Мэри уж очень строга в этом вопросе, и Бетси, как ни странно, заражается ее настроением, поддерживая способ наказания. За свои выходки нужно нести ответственность. Эндрю в целом-то согласен, особенно когда подработка с Нилом на заправке становится развлечением — сбегать в лес, чтобы покурить, заливать в бак топливо класса ниже особенно неприятным покупателям, таскать списанные батончики, закрываться в каморке по вечерам, слушая музыку с телефона Эндрю.

Может у него будет еще момент признаться?

Восемнадцать.

Не сказать, что Эндрю не ждал выпускного, приятно сдать все экзамены и начать собирать документы к поступлению. Но есть и другая сторона — Нил, который остается здесь еще на целый год, пока Эндрю вживается в университетскую жизнь. В последние дни предвкушение, которым охвачены все его друзья, часто съедается вполне объяснимой тоской. Что, если они отдалятся? Если потеряют друг-друга в веренице насыщенных дней? У Эндрю ведь жизнь будет складываться по-новому, когда его затянет в лекции, возможно в новые компании. И Нил, оставшийся здесь один, вдруг за целый год найдет себе человека, которого сможет подпустить также близко, как Эндрю?

Мучительно, думает Эндрю, рисуя в голове картинки, как Нил открывается перед кем-то другим. Наверное, справедливо, подытоживает он, когда прокручивает в памяти все моменты, в которые мог Нилу признаться. И оказывается их было больше, чем он мог себе вообразить, — долгие вечера под одним одеялом за просмотром дурацких сериалов, домашка на двоих, заканчивающаяся сигаретами за беседкой, прогулки к реке, чтобы спрятаться от Мэри, беснующейся от того, что Нил нарушает установленный ею комендантский час, поездки на GT до тех пор, пока индикатор топлива не склонял стрелку в красный сектор. У него были годы на то, чтобы рискнуть.

А если сейчас? Не будет ли это эгоистично? У них впереди совместное лето и год жизни по раздельности. Нил волен попробовать что-то еще.

Эндрю пригласил его в качестве плюс один на свой выпускной, изрядно наслушавшись о том, что Нил должен обязательно посмотреть, как Аарон напьется и будет позорить Кейтлин, которая совсем недавно согласилась стать его девушкой. Ни в коем случае не потому, что без его яркой наглой улыбки не представлял свой выпускной. И вот сейчас, стоя у пунша весьма странного цвета, он смотрит на то, как Нил заламывает пальцы, пока остальные кружатся в танце, выкрикивая строчки из надоедливой попсовой песни, которую так часто любят крутить по радио.

— Ты ведь знаешь, что тебе от меня никуда не деться? — Нил спрашивает, стыдливо опуская взгляд к мыскам своих туфель.

И Эндрю вдруг понимает. Решать за Нила так глупо и так по-детски, когда их история, складываемая из мелких событий, возможно незначительных для окружающих, но для них — ценных и трепетных, не заканчивается выпускным. То, что они выстроили, не стереть годом разлуки. Эндрю рассматривает смущенное лицо Нила, чувствуя, как собственные уши начинают гореть. Так долго он нес в себе эту влюбленность, безусловную и искреннюю, так долго хранил этот секрет, терзаемый муками совести и страха все разрушить, так долго не мог сделать шаг вперед, когда Нил и не собирался бежать от него прочь. Губы Эндрю трогает ласковая улыбка.

— Знаю, — отвечает он, накрывая беспокойные пальцы своей ладонью.

— Тогда может рискнешь? — Нил поднимает глаза, и Эндрю видит в них свое отражение.

Эндрю рискнет. И поцелует так нежно, что в груди обязательно защемит. А Нил ответит, не оставив у Эндрю ни единой капли сомнений.

AU! Эндрю вступает в университетское братство.

2026-06-20T11:04:48.794Z

— Аарон, ну какого хуя я должен выполнять тупые задания?

— Ну ты же хочешь в братство, — Аарон непреклонен. Эндрю полагает, что это своего рода месть за все те годы детства, когда он подшучивал над ним.

— Им недостаточно того, что я твой близнец? — Эндрю запрокидывает голову, обреченно вздыхая. Вообще-то несильно ему это братство всралось, но ведь в нем Нил, его краш с первого дня, когда тот попал к ним в универ. Он, между прочим, умудрился сдружиться со всеми, кроме Эндрю, даже с Аароном и Кевином, которые не подпускают к себе людей ближе, чем на три метра. Ужасно несправедливо, что Нил так мил со своими «братьями», а в адрес Эндрю скалится точно лиса при виде браконьера. Он, конечно, держит лицо, огрызается в ответ, но вместе с тем старательно пытается произвести впечатление — ловит все мячи в свои ворота, только когда Нил приходит на игры, подтягивается на турниках в майке с открытыми рукавами, когда Нил бегает по стадиону, одевается в универ как на подиум, по часу подбирая вещи и украшения, в библиотеке берет самые заумные книги. Вот в четверг Улисс читал. Мозг сломать можно, но Нил тогда заметил его, смотрел во все глаза!

И все равно этого оказывается недостаточно, чтобы с ним сблизиться. У Эндрю никогда особо не было желаний и стремлений, маленькие цели достигались удивительно легко, учебные — благодаря его интеллекту, личные — удаче, спортивные — хер знает чему. Только, сука, влажная мечта, Нил Джостен, ускользает от него, напоследок кидая один из своих излюбленных гневных взглядов, от которых у других кожа покрывается мурашками. У Эндрю тоже, правда далеко не от страха.

Нужно было вступать вместе с Аароном и Кевином в это братство на первом курсе, но нет же, Эндрю тогда нахер ничего не нужно было. И вот сейчас он здесь, слушает своего близнеца-язву и наблюдает за его довольным лицом.

— Мне недостаточно, Эндрю, из-за того, что ты мой близнец, твои задания будут в три раза сложнее.

— Вот мудак.

— В четыре раза сложнее.

Эндрю уводит взгляд в сторону, чувствуя укол обиды. Он обязательно придумает, как отомстить, когда пройдет все задания. Заставит Аарона страдать самыми изощренными способами и будет наслаждаться этим каждую секунду. В голову лезут и другие мысли о том, как он уже вступает в братство. Боже, может ему дадут комнату рядом с Нилом? Они будут душ делить… и на кухню спускаться вместе… и…

— Короче, — продолжает Аарон. — Задания будешь получать по мере выполнения. Всего их три. Первое, так уж и быть, легкое. Укради утку из озера, но ту, которая с синей меткой на крыле.

Чего блять?

— Принеси ее сюда, и получишь второе задание.

Эндрю слышит смешок совсем рядом, поворачивает голову и сталкивается взглядом с Нилом, мистически красивым, впитывающим свет осеннего солнца. Лучи бликуют в рыжих волосах, мягким свечением ложатся на красивое лицо, подчеркивая россыпь веснушек на носу и скулах. Губы изгибаются в лукавой улыбке, и в глазах, синих-синих, будто бы плещется океан, утягивая в свои пучины. Эндрю неизбежно тонет, зная, что у него нет никаких шансов спастись. Блядский боже, окей, хоть утку, хоть весь пруд, Эндрю сделает это.

***

Он возвращается к домику братства спустя три часа, насквозь мокрый, потому что ебливая утка чиллила ровно посередине пруда, и даже корм не помог ему выманить ее к берегу, пришлось плыть на глазах у трех студентов, а потом ловить скользкими руками, пока утка удирала по воде. Эндрю полагает, что ему придется угрожать студентам ножом, чтобы те удалили видео его позора.

Аарон складывается пополам от смеха, когда Эндрю протягивает ему утку. Засранец.

— У тебя перья, — он указывает пальцем на его волосы, взлохмаченные и уже начинающие подсыхать на солнце.

— Селезень, — коротко отвечает Эндрю, не комментируя то, как отбивался от селезня, чтобы доплыть с уткой под мышкой до берега. Господи Иисусе, кто-то вообще выполнял это задание до него?

— Принимается, — Аарон забирает птицу из рук брата и ставит ее на траву. — Ну беги, хорошая.

Эндрю провожает ее тоскливым взглядом. Три часа мучений сейчас счастливо бегут к водоему, недовольно гаркая на всю округу. Смех Аарона, кстати, звучит очень похоже. Кевин протягивает ему полотенце. Где-то рядом должен быть Нил. Эндрю смотрит по сторонам, и когда находит, замирает, ведь его лохматого, в прилипшей к телу футболке разглядывают с очень сложным выражением лица. Эндрю смущается, удерживая себя от того, чтобы поправить сбившийся рукав, и отлепить штанину от бедра. Наверное, Нил думает, что он совсем идиот.

— Итак, второе. Мисс Фердинанд мечтает, об интервью в школьную газету. Притворись журналистом, но задавай ей те вопросы, которые я тебе выдам. Кевин потом договорится с редакцией.

— Эндрю же пиздец полный, — произносит Мэтт. — Она его будет гонять до самых экзаменов на каждой практике.

— Как чудесно, что Эндрю хорошо знает философию, — Аарон ухмыляется, а Эндрю уже кажется готов сесть за убийство родного брата. Только мечты о Нила останавливают его от того, чтобы послать Аарона на хуй, и братство в придачу.

— Я так рада, что газета наконец решила взять у меня интервью! Я ждала этого пять лет.

Какой пиздец. Эндрю сидит перед мисс Фердинанд, гордой и счастливой, посматривая в список вопросов.

— Ну ладно, тогда начнем. Как бы вы могли прокомментировать недавний указ ректора о налогах за пользование лучшими столиками в столовой?

Лицо преподавательницы вытягивается. Эндрю сохраняет максимально серьезное выражение, сжимая в руках ручку, чтобы внести пометки в блокнот. Диктофон записывает каждый шорох.

— Что? Был такой указ? — спрашивает она, и Эндрю кивает. Какой пиздец. — Что ж, это безусловно странное решение. Но с другой стороны, может так решится эта дедовщина со столиками среди студентов. Хотя теперь к ним доступ получат те, у кого есть деньги, и это породит иное расслоение. Маркс считал, что вся история человечества — это история борьбы с классовым неравенством.

Мисс Фердинанд выглядит шокированно и растерянно, Эндрю глотает вязкую слюну, записывая ее ответ, и на моменте, когда она цитирует трактаты, его мозг неосознанно дает сбой. Это надо же так глубоко проанализировать вымышленный указ.

— Я понял, достаточно, спасибо. Второй вопрос, если бы вам пришлось выбирать, что бы вы предпочли: клешни вместо рук или издавать при ходьбе звук резиновой уточки?

У Аарона какой-то кинк на уток? Он поднимает взгляд, и мисс Фердинанд краснеет.

— Что за вопросы у школьной газеты? У мистера Боумена спрашивали совершенно другое в том году.

— Это из психологии, — Эндрю врет.

— Что ж, наверное, я выберу крабовые клешни. Ницше говорил, что жизнь — это воля к власти, преодоление и трансформация. Клешни — новый эволюционный шаг вперед, эдакое превосходство. Чем не идея сверхчеловека? Звук уточки же — попытка рассмешить толпу, это конформизм.

Мисс Фердинанд рассуждает, пока брови Эндрю ползут вверх. Вот это она выдает.

— Хорошо, я понял, последний вопрос. Какое кодовое слово вы используете, когда пытаетесь незаметно подмигнуть библиотекарю? — даже у Эндрю мозг сломался от этого вопроса.

— Что? — мисс Фердинанд выглядит очень потеряно.

— Ну.., — Эндрю опускает взгляд на текст. — Какое кодовое слово..

Она стучит по столу, и Эндрю вздрагивает. Лицо мисс Фердинанд багровое от злости, из собранного пучка на лоб падают пряди, ладонь сжимает листочек с чьим-то тестом. Ну все, ему пиздец.

— Откуда вы узнали про библиотекаря? Нас кто-то видел, да? Господи, я же говорила ему проверить двери.

Эндрю сейчас так охуевает, что никогда не сможет выхуеть обратно. Ебануться, значит мисс Фердинанд и их библиотекарь? Он коротко извиняется, выключая диктофон, собирает все свои вещи в рюкзак и пулей вылетает из кабинета. Какой же пиздец…

Естественно его разъебывают на следующей практике, когда абсолютно злая мисс Фердинанд гоняет его по всем темам из-за напечатанного в газете слуха про их связь с библиотекарем. Спасибо эйдетической памяти! Эндрю получает твердую четверку, и остаток пары продумывает месть Аарону. Может пауков ему в кровать подкинуть? Или реактивы для практики по химии подменить?

Одно утешает. Нил подходит к нему между занятиями. И впервые не огрызается в его адрес, а, наоборот, высказывает свое восхищение. Впервые он видит, как лицо Нила становится удивительно ласковым, черты смягчаются, когда нежная улыбка изгибает уголки губ, лед в глазах тает, радужка становится светлее, и он не может подобрать ни в одном из известных ему языков название для этого оттенка. Эндрю готов расплавиться в лужу у его ног или свернуться клубком точно кот, жаждущий людского внимания. Вместо этого он скупо благодарит Нила, собирая всего себя по кусочкам, чтобы не расклеиться, держит лицо бесстрастным, когда за сетчаткой глаз красным мелькают ошибки, знаменующие тотальный сбой системы.

***

После обеда он стоит у порога братства, злобно взирая на излишне довольного Аарона. Кампус стоит на ушах из-за новости, и многие из студентов, которых Эндрю видел впервые в жизни, подходят к нему, чтобы выразить свое почтение. К Кевину лучше бы подошли, это он пропихнул в редакцию сенсацию года.

— Это было круто, чувак, — Мэтт хлопает его плечу.

Да-да, — Аарон включается. — Третье задание и последнее.

— Валяй.

— Попросишь номер у Джостена. Если он тебе его даст, ты принят.

Что? Эндрю, наверное, голову напекло. Попросить что?

— Бро, это слишком. Нил никому свой номер не дает. После того, что Эндрю сделал, он уже может вступать.

— Неа, — тянет Аарон, равнодушно разглядывая свои ногти. О, Эндрю ему их вырвет, мучительно медленно. — Задания три, так что вперед, герой-любовник.

— Ты это специально, да?

Аарон ведь, сука, знает о том, что Эндрю вкрашился в Нила. Не он ли слушал нытье по поводу того, какой Нил красивый и остроумный, какие у него притягательные ноги, а какой рот, что невозможно не мечтать о глубоком жарком поцелуе? Но в ответ ему лишь пожимают плечами.

— Может утку еще раз поймать? Или что там у вас еще есть в банке заданий? — клянчит Эндрю, уже ощущая, как по телу разбегается дрожь.

— Номер Джостена и точка.

Эндрю по-настоящему влип. Он наблюдает за Нилом на протяжении трех дней, не решаясь подойти. Продумывает идиотские планы, чтобы заполучить его номер. Что, если во время пробежки? Нет, Нил всегда в наушниках, он его даже не услышит. Или врезаться в него в коридоре, помочь собрать учебники и попросить? Вряд ли, кроме оскорблений он ничего от него не добьется. Может просто украсть его телефон? Правда задание Аарона звучало очень четко — попросить номер и получить его. Эндрю хватается за голову. Это полный провал.

Идея приходит ему внезапно на очередной игре в экси с соперниками из другого университета. Самые сильные в лиге они лупят по его воротам с утроенной силой, но Эндрю старается, как никогда, замечая в первых рядах рыжую макушку. Семьдесят восемь ударов в створ, и ноль пропущенных. Он стоял в воротах всю игру, и у него, кажется, вот-вот остановится сердце от нагрузки, пот крупными каплями стекает на лоб, и, снимая шлем, он поливает себя водой, тогда наконец в глазах перестает щипать. Пока команда празднует, он плетется к трибунам, останавливается ровно напротив Нила. Тот прижимается к плексигласу, широко улыбаясь. Такой красивый, что в груди щемит. Эндрю залипает, чувствуя невероятную слабость, и во всю кричит:

— Дашь мне свой номер телефона?

Нил склоняет голову вбок, удерживая зрительный контакт, от которого у Эндрю подгибаются коленки. Ну сейчас он его на хуй пошлет, или скажет что-то излюбленное, типа «я не интересуюсь».

— Конечно.

А? Эндрю должно быть это снится. Он, точно зачарованный лукавым прищуром глаз, врастает в пол. Нил копошится в рюкзаке, выуживая ручку и листочек, криво царапает цифры и прижимает к стеклу. Боже, храни эйдетическую память, Эндрю запоминает каждую.

— Вот, держи, — Нил кричит, и звук достигает ушей будто бы сквозь вату. — И добро пожаловать в братство, Эндрю.