Catalyst

«25 оттенков русского» Татьяны Гартман и другой нон-фикшн апреля

2026-04-30T15:02:32.828Z

Вторая часть апрельского книжного обзора.

Слово не воробей. Разбираем ошибки устной речи» Татьяна Гартман

Это уже вторая моя прочитанная книга у Гартман, и, надо сказать, тоже отличная. Мне весьма симпатичен ее стиль: информативно, кратко, понятно, и без лишнего высоколобого снобизма, которым иногда грешат другие “профессиональные филологи”, заделавшиеся в лингвистические инфлюэнсеры и поделившие всех на лингвофриков и всех остальных.

Нужно отметить, что русский язык для внимательного наблюдателя дает неисчерпаемый материал для контента. Ошибки часто встречаются и у дикторов на радио и телевидении, и просто образованных людей. Кто-то, возможно, их не замечает, но другим это может сильно резать слух. Конечно, существующие нормы не упрощают нашу жизнь, да и к тому же иметют тенденцию постепенно смещаться. Потому что русский язык всегда был живее всех живых и продолжает развиваться и меняться (к сожалению, не всегда в лучшую сторону, хотя, в прочем, это глобальная тенденция).

Кто за «одно кофе»?

Некоторые филологи объясняют, что ничего страшного в среднем роде нет, что слово «кофе» всего лишь вернуло себе то, что положено. Исторически слова на – о и – е, причём как исконно русские, так и заимствованные, относятся к среднему роду: горе, кафе, дуло, какао и т. п. Это привычно для нашей грамматики. А те слова на – е, которые всё-таки имеют мужской род, означают людей или животных: конферансье, рантье, месье, фламинго. Кофе – неодушевлённый предмет, значит, должен быть среднего рода!

Так откуда же тогда у кофе взялся мужской род? Заглянем в историю. Происхождение этого слова точно неизвестно, но есть несколько версий. Большинство придерживается мнения, что напиток имеет такое имя по названию области Каффа в Эфиопии, родины кофейного дерева. Но, возможно, «кофе» произошло от сорта вина «кава» или от арабского слова «кахва», что переводится как «отгоняющий сон». В любом случае, оказавшись в нашей стране несколько веков назад, слово «кофе» обрусело и трансформировалось в кофей (были ещё варианты кофий и кофие).

А я, смотря на вас, смеюсь, – не утерплю!

Вот люди, думаю, не знают,

как придраться, —

Напившись кофею,

сто раз сказать «люблю»

И тысячу – поцеловаться.

А. Фет

Да, я любила их, те сборища ночные, —

На маленьком столе стаканы ледяные,

Над чёрным кофеем пахучий, зимний пар,

Камина красного тяжёлый, зимний жар…

А. Ахматова

Со временем в слове «кофей» конечная Й отпала, но мужской род за словом сохранился. А пережитки «кофея» мы имеем не только в незамысловатой песне Марины Хлебниковой «Чашку кофею я тебе бодрящего налью», но и в словах, образованных по аналогии с однокоренными словами от «чая»: кофейник (чайник), попить «кофейку» (чайку).

В защиту среднего рода по отношению к «кофе» филологи ещё приводят в пример слово «метро», которое изначально было мужского рода как сокращение от «метрополитен», а потом обрело самостоятельные черты и… средний род. Поэтому и «кофе» ждёт подобное перерождение, а узаконенный «двойной» род – первый шаг в эту сторону.

Однако я не готова принять такое мнение. Возможно, со временем… Пока же я ставила и буду ставить двойки за «вкусное кофе»!

Но самое интересное заключается в том, что среди несклоняемых существительных расплодилось немало слов, имеющих два рода.

Книги Гартман это наглядно иллюстрируют. Даже для тех, кто не пишет профессионально и не работает диктором, я думаю, это будет очень интересное чтение. Некоторые вещи я даже сама открыла для себя (Например, вот вы знали, что в русском языке по меньшей мере около 50 типов склонения имен существительных? Или почему в русском языке так часто встречаются супплетивы?)

«25 оттенков русского. От древних славян до бумеров и зумеров» Татьяна Гартман

Это третья моя прочитанная книга у Гартман, и, пожалуй, моя самая любимая. И посвящена она, как уже можно догадаться из названия, оттенкам русского (современному русскому, английский русский, революционному русскому, молодежному русскому, бумерскому русскому, бабушкиному русскому, интернетному русскому и т. д.). Классно, познавательно, и с легким юморком. В общем, все, как я люблю.

P.S. Не обошлось и без горячо мной любимых аббревиатур.

Сейчас нелепые аббревиатуры тоже встречаются, куда же без них?! Периодически филологи, журналисты, пользователи интернета даже составляют списки самых забавных и смешных названий. В них входит, например, непроизносимое ГУЗМОМОЦПБСПИДИЗ (Государственное учреждение здравоохранения Московской области «Московский областной центр по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями»), почти неприличное МУДОД (Муниципальное учреждение дополнительного образования детей), а также зубодробительный ЦМАМЛС (Центральный московский архив-музей личных собраний). Ну а самым популярным среди подобных учреждений, конечно, является ВСЕГЕИ — Всероссийский научно-исследовательский геологический институт.

Особое место в революционных сокращениях занимают имена. В «Словаре русских личных имён» Никандра Петровского, над которым автор работал около 20 лет, можно найти популярные имена прошлого: Ревдит (революции дитя), Пофистал (победитель фашизма Иосиф Сталин), Лачекамора (лагерь челюскинцев в Карском море), Гласп (предположительно: гласность печати). Были среди странных революционных имён и такие, которые оказались не однодневками, и долгие годы после ВОСР (Великой Октябрьской социалистической революции) ими называли малышей — например Владлен или Владилен (Владимир Ленин, Владимир Ильич Ленин), Нинель (это тот же Ленин, только наоборот), Ким (Коммунистический интернационал молодёжи).

P.P.S. Интересно, как эти ВСЕГЕИ сейчас поживают?

«The Ultimate Guide to Editing Your Novel: A revolutionary approach to transform your writing» Sara Grant

Книга на удивление оказалась не так плоха, как я думала. Конечно, ничего особо революционного она не предлагает, но с ее помощью можно действительно проработать свою рукопись на всех уровнях: от анализа идеи и сюжета до финальной шлифовки перед отправкой в издательство или публикацией в самиздате. Особенностью этой книги можно так же отметить, что она особое внимание уделяет книгам, адресованным младшей читательской аудитории.

Big picture analysis

Now we move from the philosophical to the practical. The next series of questions and exercises are designed to help you pinpoint significant aspects of your story that may need adjustments.

Is it a story?

You may think that this is a simple one. But stories are more than having a beginning, a middle and an end. In his brilliant book Revision and Self-Editing for Publication, James Scott Bell offers this deceptively simple Fiction Formula:

Concept + Character x Conflict = Novel

Let’s test your novel with Bell’s Fiction Formula.

Bell defines, ‘Concept is the big idea, the basic premise, the one-liner that will explain your story.’ Sometimes expressed in a what would happen if … ? statement.

Examples of concept:

What would happen if two girls on holiday follow a rainbow and discover a fairy who needs their help? Answer: Rainbow Magic
What would happen if in eighteenth-century London, an heiress and a girl whose family owns a tea shop see something suspicious during a play and realise they must prevent a murder? Answer: The Lizzie and Belle Mysteries: Drama and Danger
What would happen if a poor boy found a golden ticket for an exclusive tour of the world’s most amazing chocolate factory? Answer: Charlie and the Chocolate Factory
What would happen if a 16-year-old girl takes her younger sister’s place in a deadly game of survival that’s broadcast live to a dystopian world? Answer: The Hunger Games

What is the concept of your novel?

Can you write the concept of your story in a simple one-liner?

Do you have a compelling protagonist?

Of course you have a main character, but is she/he/they intriguing enough to entice us to read your novel from the opening paragraph to the bitter and brilliant end? We will spend an entire chapter on developing your character more fully, but for now a little quick test.

In Revision and Self-Editing for Publication, Bell notes that great characters have three things: 1) grit, 2) wit and 3) it.

According to Bell, ‘Grit is guts in action’.
You probably understand what wit is: a warm, natural humour.
And finally it – that spark, that something special about your character.

Bell’s definition of great characters always makes me think of Mattie Gokey from Jennifer Donnelly’s Carnegie award-winning novel, A Gathering Light (A Northern Light in the original US edition). Mattie is a lover of words and a solver of mysteries who is determined to chase her dream despite mounting odds. I also adore the lively, number-loving Anisha Mistry in Serena Patel’s Anisha, Accidental Detective. And who can forget the hysterically dramatic Noah Grimes in Noah Can’t Even by Simon James Green?

So what’s special about your main character?

And finally … the conflict! In life we try to avoid it, but on the page we need it. Defined simply, conflict is the main problem facing your protagonist. A few examples:

In Ashley Thorpe’s The Boy to Beat the Gods, the protagonist Kayode must battle a series of gods to save his younger sister.
Each book in the Beast Quest series finds Tom and Elenna freeing a beast.
The main conflict in Stephanie Meyer’s Twilight ignites when mere mortal Bella falls in love with a vampire.

What’s the main conflict in your story?

Your story must have all three elements in Bell’s formula – interesting concept, great characters and conflict. If you had difficulty responding to any of these questions, they may point to what needs attention in your novel. Don’t worry, the rest of this book will help you figure out any problems you identify.

There’s a line in Karl Iglesias’ Writing for Emotional Impact that perfectly sums up what makes a great idea: ‘A great idea should be uniquely familiar, and it should promise conflict.’

You’ve noted the main conflict in your story above. Check! Now consider whether it’s uniquely familiar. I love this phrase. It defines ideas that connect with all of us, universal experiences that transcend time but have a twist that’s new and fresh.

Is your idea uniquely familiar? if so, how?

В общем, начинающим (продолжающим, заканчивающим) авторам эта книга может помочь выстроить системный подход к редактуре текста, а полезные упражнения и анкеты закрепить полученные навыки.

«Good Writing. 36 Ways to Improve Your Sentences» Neal Allen, Anne Lamott

В эпоху бесконечного информационного шума мы часто попадаем в ловушку «литературности». Нам кажется, что чем выше выстроены баррикады из сложных конструкций и пафосных оборотов, тем больше в нас будут видеть Мастера. На деле все наоборот: излишняя вычурность лишь возводит стену между автором и читателем. Доверие завоевывается не демонстрацией словарного запаса, а искренностью и живым, разговорным ритмом.

Как однажды точно заметил поэт Томас Худ: «Легкое чтение — это чертовски тяжелый труд».

Текст должен «дышать». Если фраза кажется слишком книжной, она, скорее всего, мертва. Читатель тянется к голосу, который звучит как беседа со старым другом на кухне, а не как лекция профессора, стремящегося поразить аудиторию своей эрудицией. Именно этому и пытается новая книга Анны Ламотт и Нила Аллена. Вы все еще злоупотребляете клише и слабыми глаголами? Тогда мы идем к вам.

A strong verb in a sentence instantly improves your writing. If no word springs to mind to vividly describe the action in your sentence, use your online thesaurus. Don’t use «run» when you can use «sprint, ” „race, ” or „scurry.“ A verb describes what the subject of your sentence is doing: „The dog ate our Thanksgiving turkey.“ (This really happened ten years ago.) But Bodhi did not „eat“ the turkey. He devoured, gobbled, wolfed down, and inhaled our Thanksgiving turkey. Bad dog. „His grandfather sat on the porch, carving a figure out of a thick twig.“ OK, close your eyes and look at the screen on the backs of your eyelids. You see the old man—the noun—and what he is doing—the verb: carving something, holding it in one hand, slicing off thin layers of wood into a shape he has in his mind, to be revealed. But what if your sentence read „His grandfather slouched on the porch, whittling“? Or „We tried to handle a week without Internet“ could be „We hunkered down for a week without Internet.“ „Hunker“ is a great verb. Try to use it more often. „The gorilla lowered her body to the ground“ could also be „The gorilla hunkered down.“ Here’s another one: „She could not stop thinking about eating an entire chocolate cake.“ What about „She craved chocolate cake“? „Crave“ is a great verb because it is so precise, so psycho-visual. You know that exact feeling when you’ve been in that state, longing for and obsessed with eating your body weight in cake, and then doing that—gobbling or devouring or wolfing it down. Cake is to me as turkey is to Bodhi. Or „She went out to the garden and got a lot of vegetables for the meal she was cooking that night.“ Why not „She gathered vegetables for dinner“? „Gathered“ rings with its suggestion of arms embracing lovely things—vegetables, flowers, little kids. „Slouch, ” „whittle, ” „hunker, ” „crave, ” „gather”—these verbs are exact and rich. The reader immediately sees and understands the action you are describing—which could also be „The reader gets it.“

«Пятиминутные привычки. Микроизменения, которые делают вас лучшей версией себя» Зои Маккей

У меня накапливается все больше и больше вопросов к издательству Бомбора. А точнее к тому, как они умудряются зарабатывать на том, что они печатают. Потому что это даже книга, а скорее брошюра, состоящая на половину компилляция из всем известных советов из Интернета про продуктивность, на половину саморекламы самого автора. Видимо, успех “Атомных привычек” до сих не дает спать многим.

Маленькие хитрости, чтобы встать на верный путь

Ох уж эти пробуждения по утрам, когда так и хочется поспать еще хотя бы 10 минут. В мире мало вещей, которые портят настроение так же, как и необходимость рано вставать. Существует большая разница между этим ужасным ощущением и временами, когда вам не нужно вставать рано, но вы все равно просыпаетесь по собственному желанию. Когда мы намеренно встаем пораньше, наша душа переполняется гордостью, мы удовлетворены. Проснулись, день только начинается, и впереди столько возможностей!

Почему же тогда нам так неприятна необходимость вставать и идти на работу? Кто знает? Может, потому что мы вынуждены это делать, боимся быть уволенными или получить выговор от начальства. Или же причина в том, что вы просто ненавидите место, где предстоит провести целый день после пробуждения.

Вот несколько хороших утренних привычек, которые помогут прибавить мотивации и сделают ваше утро более продуктивным:

1. Ставьте будильник как можно дальше от кровати. Так я уверена, что никогда не просплю и не отправлюсь спать дальше. Когда до будильника невозможно дотянуться, вам придется встать, подойти и заставить его наконец заткнуться. «Фух! Это было громко», – думаете вы, затем пару раз моргаете, и вот ваше тело постепенно просыпается.

2. Позавтракайте. Существует куча теорий правильного питания: сколько нужно есть, когда лучше всего принимать пищу и так далее, и почти все эти теории противоречат друг другу. Я поделюсь с вами собственным опытом, знаниями, в которых я в меру уверена и чувствую, что могу распространять их. С утра я люблю есть побольше, но все же не перебарщивать. Много лет назад я прочитала статью о том, что утром нужно есть побольше протеина, и решила попробовать. Я убедилась в правдивости статьи на собственном опыте и рекомендую данный способ вам. Схема работает как для меня, так и для многих людей, однако каждый организм индивидуален, поэтому не воспринимайте мой совет как прописную истину. Попробуйте, и если увидите положительные результаты, то завтракайте так постоянно.

Вот что я обычно ем по утрам: протеиновый коктейль (смешиваю его с американо, чтобы сразу получить утренний заряд кофеина), протеиновый батончик (20 граммов белка и с низким содержанием углеводов), скрэмбл из трех яиц (с двумя желтками из трех) или отруби с зернистым творогом и приправой из меда с корицей для вкуса. С таким завтраком я гарантированно не проголодаюсь до обеда, и все вышеперечисленное дает потрясающий прирост энергии.

Спасибо. А мы-то и не знали.

«Недурные слова. Книга, которую вы не прочтете вслух, но точно покажете друзьям» Сергей Антонов

Сергей Антонов, шеф-редактор «Тинькофф-журнала», в прошлом году удивил многих, написав книгу про… нехорошие слова. Это уже третья (если считать только про русский язык, а так значтельно больше) моя прочитанная книга, посвященная исключительно ненормативной (и около нее) лексике. Я знаю, я испытываю не очень здоровую любовь к этой теме. Пожалуй, из всех прочитанных, эта мне понравилась меньше всех. По сути, это этимологический словарь бранной лексики, который для большего объема снабдили красочными иллюстрациями в стиле славянской графики.

Быдло

О чем мы думаем, когда слышим слово «быдло»? Точнее, о ком? Скорее всего, в голове в этот момент возникает образ тупого необразованного человека (или людей) либо образ кого-то, бессловно выполняющего тяжелую работу за кого-либо. Так презрительно помещики называли крестьян. Всякое быдло трудится, а баре почивают.

И если вам кажется, что слово «быдло» намекает на слово «скот» («тупой, как скотина», «работают как скот»), то это так и есть. Устаревшее значение «быдла» – именно рабочий рогатый скот. Вол там или еще кто подобный.

Если же заглянуть еще дальше во времени, то мы узнаем, что «быдло» образовано от древнерусского слова «быти». В чешском языке и сегодня bydlo – это «бытие», «местопребывание». В польском же это слово означало «местопребывание», но постепенно превратилось в «жилище», которое потом – в любую собственность или имущество. Ну а дальше «имущество» стало уже «домашним скотом». В последнем значении польское bydło перекочевало к восточным славянам, где и приобрело второе (а ныне первое) значение – люди, которых приравнивают к скоту.

Проститутка

Прости, тутка. Чего это за «тутка» и кого она должна прощать? Разберемся с корнями в слове «проститутка» (тут должна быть шутка про корни, с которыми разбирается проститутка).

Проститутка – она же гулящая женщина, путана, жрица любви, девушка легкого поведения, плечевая, ночная фея, женщина с пониженной социальной ответственностью. В общем, имя ей легион.

Этимология ничего общего с глаголом «простить» не имеет. Слово пришло к нам из латыни. Приставка pro- означает «перед чем-то», «впереди чего-то»: например, «прокрастинация» – pro + crastinus, то есть «впереди» + «завтра». Корень stature – «ставить». Prostituta – публичная женщина, которая выставляет себя вперед, напоказ.

В то же время глагол «простить» восходит к древнерусскому «простъ» – простой, свободный. «Простить» – значит освободить кого-то от долгов или грехов. С проституткой ничего общего не имеет. Слово «Тутка» в русском языке, кстати, тоже имеется – это река, которая протекает в Вологодской и Костромской областях.

Маскулятив от слова «проститутка», то есть название мужчины, занимающегося проституцией, – «проститут». Правда, это слово нашлось только в историческом словаре галлицизмов – заимствований из французского. Близки ему по смыслу слова «жиголо» и «альфонс». Если опять же заглянуть в словари, окажется, что этими двумя терминами называют не только тех, кто спит с богатыми дамами, а всех мужчин, продающих секс за деньги.

Напоследок маленькое познавательное отступление, опять же о жрицах любви в Древнем Риме. Публичный дом латиняне называли красиво «лупанарий». Это слово, в свою очередь, произошло от слова lupa, у которого имелось два значения – собственно «проститутка» и (внезапно) «волчица». Помните фразу Homo homini lupus est? (В этот момент на заднем фоне поет Александр Добронравов: «Просто одинокая волчица никого не может полюбить».)

Пожалуй, блеснуть своими познаниями в компании друзей книга действительно понравится, но тех, кто ждет более подробного исследования она скорее разочарует.

«Unstuck. A Writer’s Guide» Ramona Ausubel

Книга-спасательный круг для тех, кто застрял посредине свой рукописи и не знает что с ней делать дальше. Типа, чемодан без ручки: вроде бы и нести тяжело, и бросить жаль. Популярная писательница и книжный коуч Рамона Аусубель предлагает свой личный «пропуск за кулисы» творчества, чтобы наконец открыть двери в те миры, которые уже живут внутри вас.

DOORWAY #4Writer Math Adding Pages to Get Where You’re Going

When I was a graduate student halfway through my MFA in creative writing, I decided I wanted to write a novel, but I had no idea where to start, so I polled my teachers and other writers I knew. «How do you write a novel?» I asked them. Mostly they laughed at me, but one writer said, «Well, you don’t start on page one of three hundred.» I’ve thought about this often. He was telling me that I was not about to walk a rational and straight path toward an eventual arrival at my destination. Writing a novel is inside out and upside down and it’s dark all the time and what you put on the page first is almost definitely not the beginning.

Because no one could tell me how to proceed, I leaned heavily on numbers. A person who had a document of about two hundred fifty double-spaced pages of a single fictional story could reasonably say that she had a draft of a novel. I had a ten-week quarter ahead of me, so I did the math: Ten pages a day equals fifty pages a week times five weeks equals two hundred fifty pages. In fact it took me six weeks to get to the last page, but otherwise I did exactly that, finishing with a manuscript in my hands (it was crazed, but it existed).

Second book: Five pages a day equals twenty-five pages a week equals a hundred pages a month equals a draft in two to three months.

I realize that I am not dazzling you with my complex equations here. But this is writer math, not real math, and these simple, clear numbers have been a huge help to me, over and over. I think of the people I’ve been in workshops with who were dizzyingly talented but wrote only when they had a deadline. They wrote great, amazing stories when someone said, «You need to hand us numbered pages in three weeks.» Numbers can be a scaffold or a ladder or a place to lean.

Статьи по теме

«Если бы мы были злодеями» М. Л. Рио и другие прочитанные книги апреля

«К себе нежно» Ольги Примаченко и другой нон-фикшн марта

«Halcyon Years» Аластера Рейнольдса и другие прочитанные книги марта

«Железное пламя» Ребекки Яррос и другие прочитанные книги февраля

«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля

«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

Книжная полка

«Если бы мы были злодеями» М. Л. Рио и другие прочитанные книги апреля

2026-04-30T15:01:42.739Z

Первая часть апрельского книжного обзора.

«На вашем месте» П. Г. Вудхаус

Если верить моему книжному трекеру в Notion, это уже 46 моя прочитанная книга Вудхауса, и мне по-прежнему не надоедает читать его.

Сюжет этого романа во многом типичен для других работ Вудхауса. Энтони, пятый граф Дройтвич, живет в своем загородном доме в Вустершире и до поры до времени не знает бед. Он помолвлен с Вайолет Уоддингтон. Брак был, по сути, устроен его теткой леди Лидии и отцом Вайолет, Дж. Дж. Уоддингтоном, владельцем аптеки «97 супов Уоддингтона», ради денег Вайолет и титула Тони.

Проблемы начиинаются когда в поместье вместе со своим сыном приезжает миссис Прайс, бывшая няня Тони и, по совместительству, сестра его дворецкого Теодора Слингсби. Сын этот крайне неприятный — мало того, что социалист, так еще и парикмахер, да еще подозрительно похож на одного из предков Тони. Вместе с ними презжает маникюрша, работающая в его салоне, Полли Браун (такое ощущение, что Вудхаус поленился придумать нормальное имя, так как в серии про Бландингс есть героиня в почти таком же амплуа с очень похожим именем Сью Браун).

Эффект разорвавшейся бомбы производит не очень трезвая бывшая нянька Тони, миссис Прайс, которая признается, что в детстве подменила детей, и ее сын Сид на самом деле лорд Дройтвич, а Тони является ее настоящим сыном. Вся родня Дройтвича в шоке, но особенно негодует по этому поводу его младший брат Фредди, который вслух возмущается, что с его стороны весьма невежливо подбрасывать ему такого братца.

В общем, как в популярных американских комедиях, герои меняются местами. Лорд Дройтвич переезжает в парикмахерскую, а Сида интриганка Леди Бессинджер пытается выжать из замка под видом обязательной ~~мучительной~~ учебной программы «КАК СТАТЬ ЛОРДОМ ЗА 10 ДНЕЙ».

Делец не разделил их восторгов.
– Не понимаю, – сказал он.
– Ну, папа! – как все современные девушки, Вайолет не выносила родительской тупости. – Пошевели мозгами, если они есть. Мистер Прайс так измучается, что сам все бросит.
– Почему?
– Да по разным причинам, – отвечал сэр Герберт. – Скажем, из-за лошадей.
– Я его буду возить на концерты, – предложила леди Лидия.
– А я его буду учить одеваться, – пообещал Фредди.
– Слингсби будет глядеть сквозь него, – припомнила Вайолет.
Тут Фредди не согласился.
– Это ему все равно. Слингсби – его дядя.
– Тогда наймите другого дворецкого.
– А, ясно! – понял наконец Уоддингтон. – Прекрасная мысль.
– Но не очень честная, – сказал Тони.
– Честная? – возмутилась леди Лидия. – Ну, что ты говоришь!
– По-моему, – не сдался Тони, – это некрасиво.
– Нам не до тонкостей! – сказал сэр Герберт. – В сущности, мы ему только поможем. Откроем глаза, как говорится.
– А, ясно! – сказал Тони. – Чистый альтруизм.

Комедия положений неожиданно закручивается, когда Тони неожиданно нравится его бедная жизнь и он влюбляется в Полли, тогда как сид все время терпит страдания и мазоли от беспристанных уроков верховой езды.

Так или иначе, счастливая концовка неминуема, путаница решается, и статус кво восстанавливается к удовлетворению всех сторон. А что еще нужно, чтобы хорошо провести вечер?

«The Academy» Evangeline Andrews

Мотивацией прочитать эту книгу было то, что она тоже была в списке «Книг, похожих на „Небесные крылья“».

Судя по аннотации, действительно очень похоже. Кристина с детства мечтала быть астронавигатором, но из-за архаичных традиций своей планеты (да, эмансипация прошла мимо ~~Локотков~~ провинции Виктория) поставлена перед перспективой раннего брака с нелюбимым человеком, которого подобрал ей в мужья ее до неприличия строгий отец. Похожая ситуация, но в обратном порядке у ее брата-близнеца Кристофера, мечтающего стать музыкантом, но которого суровый отец, старый адмирал, не считаясь с его мнением, отправляет в военную космическую академию, расположенную на спутнике Ареса (и это, опять-таки, отсылочка к греческому богу войны Аресу, аналогом которому в римской мифологии является Марс).

Короче, план созревает сам. Вдохновившись тем, что их часто путают, Кристина решает лететь в академию вместо брата, который остается дома играть на своей любимой скрипке (отец, видимо, дома не слишком часто появлется). О2на смывает косметику, коротко стрижет волосы, одевает мужскую униформу, и, занизив тембр своего голоса, выдает себя за своего брата. Чего уже, о чудо, оказывается достаточно, чтобы опасть в военную академию с кучей професионально обученных людей, которые, типа, должны просеивать студентов, отделяя зерна от плевел.

Ну да ладно, попасть в академию оказывается не так сложно, как там закрепиться. По прибытии в кампус она случайно тсановится свидетелем унижения Броварда, «самого крутого студента академии», а на деле самого трахнутого на голову отморозка, который сразу же начинает ее буллить (и даже, не очень сильно избивает в душевой). Параллельно она знакомится со своим не очень приятным мрачным соседом по общежитию (которого на самом деле там не должно было быть, так как он уже должен был быть закончить свой курс, но по какой-то таинственной причине пропустил один год), и который, конечно же, становится ее главным любовным интересом. Постепенно «ледяной принц» (кстати, наверняка, совсем не случайно, его фамилия оказывается Норт (Север) раскрывается, и он оказывается достаточно горяч (и, как водится, со своим весьма криповым секретиком). Имея черный пояс по дзюдо, он становится телохранителем Кристины и охраняет ее, когда она ходит в душ (сам, конечно, в ее сторону не смотрит, и ДАЖЕ не подозревает, что она на самом деле девушка).

Все вроде бы складывается вполне удачно, но тут, внезапно(!) Кристина узнает, что, вообще-то, по правлам этой академии всем, пойманным на обмане студентам, ампутируют руку в качестве наказания (вот это задранные автором ставки!), а за более мелкие проступки просто секут плетью (блин, это футуризм, или страдающее Средневековье какое-то?). Хотя, с другой стороны, чего еще ждать от академии, где ректора зовут Чосер.

В общем, я ждала, что будет похоже на мою книгу, но по факту оказалось больше похоже на старую романтическую комедию «Виола в бутсах» («Она — мужчина»), которая, кстати, тоже является оммажем на «Двеннадцатую ночь» Шекспира. Особенно начало книги, где героиня несколько глав просто охреневала от количества голых накаченных мужиков вокруг (ну просто не академия, а рай какой-то) и все эти вечные проблемы как бы незаметно помыться в душе, пока никто не видит. (Вообще, в принципе, такое ощущение, что она в академии только и делала, что мылась в душе и страдала от буллинга Броварда в разной последовательности. А где хотя бы одно нормальное тренировочное занятие, связанное, собственно, с астронавигацией и полетами? Да. Я, видимо, слишком много хочу).

«Если бы мы были злодеями» М. Л. Рио

В 1992 году Донна Тартт выпустила свою знаменитую «Тайную историю», запустив тем самым тот гигантский ~~и беспощадный~~ маховик ~~занудства~~ под названием «Dark Academia», и книжные полки наших магазинов до сих не успели опомниться от нахлынувшего на них потока всевозможных поделок про скучающих парней и девчонок в дорогих академических блейзерах, которым нравится без причины страдать ~~херней~~ и совместно предаваться ~~греху~~ всевозможным философским дилеммам, а также разным видам психологической ~~и не только~~ зависимости.

В 2017 году это тренд поддержала и М. Л. Рио, написав некий оммаж на «Тайную историю» Тартт, ~~но про других долбоебов~~ но про студентов театрального вуза, играющих во время всего обучения только пьесы Шекспира.

Живописная эстетика герметичного заповедника

Добро пожаловать в Академию Деллехер.

Очаровательное местечко, где каждый день тебя могут проткнуть либо бутафорской шпагой, либо чьим-нибудь членом (второе, правда, встречается чаще), а здравый смысл считается чем-то очень вульгарным и глубоко ~~бездуховным~~ антихудожественным.

Семерка четверокурсников, этих псевдоинтеллектуальных взрослых, решивших навсегда остаться в детской песочнице сцены, живет в условиях такой «театральной герметичности», что внешний мир для них — лишь плохо освещенные кулисы. М. Л. Рио воздвигает декорации «Замка» (который на деле является бывшим домиком садовника, что само по себе — едкая метафора их раздутого самомнения), где камины горят в сентябрьскую жару, а дорогие синие блейзеры с гербом и претенциозным девизом «Aculei sunt aceri, simul astra» заменяют собственную личность.

Стратегическая важность этой изоляции очевидна: в любой другой реальности этих людей давно бы отправили к специальную больницу, или, как минимум, заставили бы заняться чем-то более полезным, чем измерение уровня гомосексуальности в пьесах Шекспира.

Тезис-посыл автора здесь до невозможности прост: попытка превратить свою жизнь в имитацию искусства превращает потенциальный триллер в до невозможности затянутую комедию положений. Трагедия здесь не в смерти персонажей, а в том, что не один из них не способен заказать себе пиццу, не вооружившись репликой из Первого фолио. Эстетика «прекрасного упадка» здесь не просто доминирует — она пожирает логику, оставляя читателя наблюдать за тем, как группа инфантильных четверокурсников путает сценический грим с реальной уголовной ответственностью.

Чапаев и пустота Шекспир и тошнота

Все это еще более усугубляется фирменным «особым методом Гвендолин», которая нарочно пытается вытащить наружу все уязвимости своих студентов, превращая безупречный метр елизаветинской драмы в скучный обмен напыщенными репликами. ~~Даже оригинальные пьесы Шекспира не выглядят такими душными.~~

Афористическая перегруженность романа граничит с патологией. Постоянное цитирование Шекспира уже псоле пятой главы видится уже не признаком ума, а скорее симптом коллективного психоза. Герои используют Шекспира как щит, чтобы не решать реальные проблемы. Особенно комично это выглядит в сценах репетиций. Когда Ричард прерывает Брута и Кассия, он делает это не из любви к искусству, а как капризный ребенок, которому недодали экранного времени. «Индекс претенциозности» зашкаливает: вместо того чтобы обсудить нарастающее напряжение, они швыряются строфами о чести. То же самое происходит, когда Оливер узнает, что Джеймс, оказывается, ~~тайком от него~~ трахал Рен.

Чаще всего, если ориентироваться по поиску, в этом тексте проскальзывает слово «тошнота».

провел рукой по лицу, чувствуя тошноту.
– Проклятье, – тихо сказал я и сглотнул.
Я собрал вещи, закинул сумку на плечо и вышел в коридор. Я злился на себя и на Мередит. Когда я вернулся в Замок, то задержался у ее двери.
Какая-то стихотворная строчка блуждала у меня в голове.
«Мне чудилось, что кто-то закричал: “Не спи, не спи!”»[39]

Я почувствовал ее ладонь на внутренней стороне бедра.
– Не сегодня.
– Хорошо, если ты уверена.
– Уверена, – подтвердила она. – Может, попробуем повеселиться?
Боль перешла в тошнотворное печальное чувство и комом опустилась в желудок.
– Конечно, – сказал я и указал на уголок своего глаза. – Ты хочешь?..
Она кивнула.
– Да. Дай мне прийти в себя, а затем я тебя найду. Ладно?
– О’кей.

И это неудивительно.

Меня тоже преследовало это чувство на протяжении большей части этой книги.

Искусство требует жертв, но желательно — не читателя

Если честно, я очень устала от этой книги.

Я читала ее понемногу почти целый месяц (именно из-за вездесущей тошноты). Книга мне показалась невероятно многостраничной для, по сути, одного, затянутого до невероятных размеров, флэшбека. Единственным полуинтересным поворотом сюжетадля меня стало ~~ожидаемо~~ неожиданное раскрытие Джеймса, который оказался все-таки не так прост, как казался.

В общем и целом, «Если бы мы были злодеями» — это гипертрофированная ода Pinterest эстетике «Dark Academia», где персонажи настолько увлечены игрой, что забыли быть людьми. Для любителей атмосферы «старых книг» эта история может стать атмосферным эстетическим путешествием, но для тех, кто ценит логику в сюжете и правдоподобности персонажей, книга станет испытанием на выносливость. Если вы хотите почитать про настоящие «губительные амбиции», лучше перечитайте Шекспира. Там мотивация персонажей хотя бы понятна, а кровь не пахнет бутафорским сиропом. Здесь же даже тишина звучит как пародийная декламация.

Статьи по теме

«К себе нежно» Ольги Примаченко и другой нон-фикшн марта

«Halcyon Years» Аластера Рейнольдса и другие прочитанные книги марта

«Железное пламя» Ребекки Яррос и другие прочитанные книги февраля

«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля

«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

Коктейль из сажи и шампанского. Рецензия на роман-оммаж «Дживс и страна чудес»

2026-04-03T20:51:30.701Z

В современной литературе жанр оммажа давно перестал быть упражнением в подражании, превратившись в изощренный инструмент деконструкции культурных кодов. Роман «Дживс и страна чудес» представляет собой не просто стилистический эксперимент, но глубокое исследование культурного диссонанса: лобовое столкновение солнечного, инфантильного мира П.Г. Вудхауса со свинцовой реальностью раннего СССР. Перенос Берти Вустера из кокона лондонских клубов в Москву 1920-х годов — решение столь же дерзкое, сколь и метафизически оправданное.

Автор предлагает нам взглянуть на выживание в эпоху перемен через призму «отрицательной способности» Китса (Negative Capability), упомянутой Дживсом в первой главе. Эта способность «пребывать в неопределенности, не прибегая к раздражительному поиску фактов и причин», становится единственно возможной стратегией для человека, оказавшегося в лабиринте тоталитарного абсурда. В этом смысле Берти и Дживс выступают не просто комедийными персонажами, но своего рода проводниками между двумя цивилизациями, чьи ценности аннигилируют при соприкосновении.

Берти Вустер и «Отрицательная способность»: Деконструкция образа

Трансформация классического архетипа «недотепы-аристократа» в декорациях ЧК превращает Берти в фигуру «священного идиота». Его непробиваемая наивность и зацикленность на эстетике служат мощнейшим психологическим щитом. Там, где интеллектуал гибнет от осознания масштаба трагедии, Берти спасается своим отказом понимать советскую политику. Это «эстетическое равнодушие» становится формой личного протеста.

Символично, что Берти отстаивает свое право на индивидуальность через гардероб: его новая кепка-восьмиклинка с черно-красными полосками (ироничный оммаж цветам анархии и революции, выбранный Берти исключительно из тщеславия) вступает в немой конфликт с кожаными тужурками ГПУ. Дживс, цитируя Уитмена и Китса, искусно адаптирует Берти к «странному состоянию неопределенности», превращая поэзию в инструмент психологической реабилитации. Берти — идеальный наблюдатель именно потому, что он измеряет уровень цивилизации качеством яичницы и уместностью костюма, а не идеологическими лозунгами. Однако даже такому «священному идиоту» необходим интеллектуальный якорь, и этим якорем неизменно остается Дживс.

Дживс как демиург: Интеллектуальное превосходство над ГПУ

В «Стране чудес» Дживс окончательно покидает рамки камердинера, становясь демиургом и мастером выживания. Пока Берти путает «устрицу» с «лобстером» в шекспировской цитате («The world is my oyster»), Дживс демонстрирует полиматические познания, выходящие далеко за пределы чистки серебра. Он оказывается единственным персонажем, понимающим не только культуру, но и «кровеносную систему» города — его инженерные коммуникации.

В двенадцатой главе Дживс виртуозно навигаторствует по подземным теплосетям и канализационным коллекторам Москвы, демонстрируя осведомленность о методах парижских фальшивомонетчиков. Его превосходство над методичностью «доктора» Волгина из ККС (Комитета культурных связей) строится на способности мимикрировать под «уставшего служащего», оставаясь при этом безупречным стратегом.

Стратегический арсенал Дживса включает:

Манипуляцию предметами: Подмена супницы в «Мюре и Мерилизе» во время хаоса, вызванного падением люстры.
Инфраструктурный гений: Использование «черных ходов» и чердачных лабиринтов коммуналок Арбата для обхода филеров.
Интеллектуальный шпионаж: Работа с букинистами для легализации интереса к подполью под видом библиофилии.

Дживс — единственный, кто способен говорить с советской властью на языке силы, сохраняя при этом безупречный узел галстука.

Советский Парнас: Литературная богема в прицеле «доктора» Волгина

Роман воссоздает трагический блеск литературной Москвы, где рифма приравнивается к динамиту. Мы видим детальные портреты «Советского Парнаса»: футуриста Осипа Темновского (узнаваемый оммаж Маяковскому), «последнего поэта деревни» Сергея Звонцова (Есенин) и переводчика Михаила Рутского (Чуковский). Автор мастерски использует их реальные манеры и стихи — от «Ананасов в шампанском» Северянина в кружке «Калоша» до метафор Уитмена.

Блестяще выписан быт эпохи НЭПа: запах нафталина, пудры «Красная Москва» и керосина. Особенно ценен диалог в редакции, где главный редактор Громов требует от Бузликина «вычесать из текста всех вшей» — великолепная метафора цензуры и борьбы с причастными оборотами. Противостоит этой богеме Павел Андреевич Волгин, чей метод «врачевания общественных болезней» превращает его из чиновника ККС в инквизитора душ. Для него Берти — опасный «мессия футуризма», чей хаос разрушает стройность системы.

Загадка Хвалицкого: Слово как форма сопротивления

Центральная загадка романа — личность Богдана Хвалицкого — оказывается метафизическим поиском. Хвалицкий не просто автор, это «литературный призрак», за которым скрывается Лидия (Лиля) Орлова. Поэзия здесь становится инструментом выживания: «чернила, пролитые на белую карту эпохи», служат для финансирования подполья и помощи семьям репрессированных через систему самиздата.

Моральной кульминацией романа становится арест Звонцова в Большом театре под аккорды «Лебединого озера». Это столкновение искусства и власти обнажает истинную цель Волгина — уничтожение памяти о Хвалицком. В этом мире поэзия — не эстетическая забава, а последняя линия обороны, где каждый стих является свидетельством о « lost poets» двадцатых годов.

Эстетика распада: Топография и стиль «Страны чудес»

Визуальный язык романа строится на контрасте между имперской готикой «Мюра и Мерилиза» и затхлым воздухом коммуналок. Стилистическим пиком произведения становится сцена «Полонеза с супницей», где автор использует фарфор как маркер классовой борьбы. Драгоценная глазурь «peau de pêche» (персиковая кожа) севрского фарфора противопоставляется тяжеловесному позолоченному монстру императорского завода, становясь комическим инструментом в руках Дживса.

Атмосферные константы романа:

Контраст между роскошью «Метрополя» и нищетой Арбата.
Смешение запаха «возрождающего коктейля» Дживса с сажей каминных ходов.
Шепот филеров и холодный блеск пенсне Волгина.

Заключение

«Дживс и страна чудес» — это не просто легкое чтиво, но глубокая трагикомедия о потере идентичности. Этот роман убедительно доказывает, что в самом «красном» аду можно сохранить достоинство, если смешать шампанское с сажей истории и доверить свою жизнь камердинеру, знающему Китса и устройство городской канализации. Это блестящий манифест о том, что истинная «отрицательная способность» — это умение оставаться джентльменом даже в тоталитарном аду.

Статьи по теме

Дживс и отрицательная способность

5 шокирующих открытий Дживса и Вустера в Стране Cоветов

Грамматика реальности. Рецензия на роман «Нептономикрон»

2026-04-03T18:00:23.207Z

В современной спекулятивной прозе жанр абсурдистской фантастики часто застревает между двух крайностей: либо это бессмысленная клоунада, либо сухая академическая притча. Однако «Нептономикрон» Ольги Богдановой — это редкий случай виртуозного баланса. Перед нами текст, в котором искрометный хаос «Автостопом по Галактике» Дугласа Адамса встречается с интеллектуальной строгостью лингвистических головоломок Теда Чана. Это не просто космическая одиссея, а едкая деконструкция нашей реальности, упакованная в неоновую обертку киберпанка.

Сегодня, когда мы добровольно делегируем право на текст нейросетям, сатира автора на «Алгоритмию» звучит как запоздалое, но необходимое предупреждение. В мире романа поиск «универсального языка» — это не гуманистическое стремление к взаимопониманию, а попытка тотальной унификации сознания через упрощение. Основной тезис автора пугающе актуален: лишая язык сложности, мы атрофируем саму способность мыслить. И вся эта метафизическая буря начинается в самом консервативном месте — в муниципальной библиотеке, где слова еще сохраняют свой физический вес и нафталиновый запах.

Сюжетный трамплин: От библиотечной пыли до квантового портала

Главная героиня, Александра, — это классический «попаданец», чья суперсила заключается не в мышцах, а в филологическом бэкграунде. Знание пяти языков на Земле оказалось лишь «тяжким грузом в подкорке мозга», не оставив следа в трудовой книжке, но именно эта когнитивная избыточность становится её билетом в один конец.

Переход от заполнения налоговых деклараций к межгалактическим заговорам обставлен с безупречным чувством абсурда.

Порталом на планету Органон XI служит артефакт с вызывающе ироничным названием — «Полное и исчерпывающе бесполезное руководство по Вавилонской Туманности». Автор мастерски деконструирует понятие «полезности»: в мире, стремящемся к абсолютной функциональности, именно «бесполезные занятия» (литература, лингвистические игры, поиск смыслов) становятся экзистенциальным якорем. Как отмечает автор:

«Во Вселенной, полной хаоса и неопределенности, возможно, именно ненужные занятия — космические путешествия и донкихотские поиски своей судьбы — придают смысл нашему существованию».

Этот переход знаменует столкновение классической книжной культуры с реальностью Алгоритмии, где слово планомерно отделяется от своего денотата. В безумном мире планеты Органон XI филология внезапно становится инструментом выживания. Здесь главной валютой оказывается не сухая информация, а харизма и способность структурировать хаос через слово.

Мироустройство Органона XI: Корпоративная дистопия и «Большой Глаз»

Автор описывает Органон XI как тоталитарный симулякр, реализующий сценарий «синтаксической гегемонии». Политическое устройство Алгоритмии — это злая сатира на современные медиа-тренды, возведенная в абсолют кибер-декаданса. Здесь всё подчинено культу Аль Квазира («Большого Глаза»), а повседневность регламентирована до мельчайших деталей — от обязательного ношения женщинами кринжаба (cringe-jab) до патрулирования улиц роботами СТРАЖ (S.T.R.A.Z.H.).

Структурные элементы антиутопии:

Информационный фастфуд: Редакционная политика «Нового дня», диктуемая Джоном Баскервиллем, постулирует: «Смысла не должно быть вообще». Приоритет отдается рекламе и «пошлым заголовкам», цель которых — полная атрофия способности к критическому мышлению.
Ритуалы ненависти: «Пятиминутки честности» (ироничный оммаж Оруэллу) и культ Лидера Металандии как универсального врага. В Органоне время течет иначе — трудовая неделя завершается в Плутницу (Plutnitsa), день, когда корпоративный дух «укрепляется» через контролируемые девиации.
Языковая сегрегация: Кастовая система, где переводчики с человеческих языков (четвертая каста) находятся на низшей ступени социальной иерархии. Алгоритмия стремится к уничтожению многоязычия ради «логической чистоты» управления.

Галерея архетипов: От циничного Баскервилля до меланхоличного Бодони

Персонажи Богдановой — это не просто функции, а живой манифест интеллектуального гротеска. Автор мастерски показывает, как за внешней эксцентричностью скрываются существа, переживающие глубокий кризис субъектности.

Джон Баскервилль: Демиург-редактор с «лысой, как бильярдный шар, головой». Воплощение дьявольского прагматизма, он верит, что СМИ формируют не новости, а саму реальность потребителя.
Марк Бодони: Технологический гений с бирюзовыми волосами, левша и меланхолик. Его одиночество обусловлено потерей невесты Ребекки, признанной «врагом Алгоритмии». Его знаменитая фраза на балу в «Риц-Атлантис» о том, что «все мы — острова без океанов», — это прямой диагноз синтаксической изоляции, навязанной системой.
Крейг: Амбициозный астролингвист, олицетворяющий интеллектуальную элиту, которая в погоне за «чистой логикой» становится уязвимой перед лицом политических манипуляций.
Грэг Джонстон: Журналист с кислотным маникюром и очками-индикаторами. Розовая подсветка — для дружелюбия, черная — для образа «дерзкого пацана». Грэг — выходец из «Светского сплетника», его нарочитая поверхностность и заголовки «про жопу» служат защитным щитом. В мире, где «Большой Глаз» следит за каждым движением нейронов, быть клоуном — единственный способ сохранить остатки частной жизни.
Гренвилл Барнс: Профессор астролингвистики и фанатик «математического платонизма». Его трагедия — это драма непонятого гения. Барнс верит в «необоснованную эффективность математики» (вслед за Галилеем и Лейбницем), считая, что Вселенная написана на языке цифр. Его провальная пьеса «Зрителей просили не беспокоиться» была попыткой перекинуть мост между творцом и зрителем, но разбилась о стену потребителей «информационного фастфуда». Барнс — это воплощение идеи о том, что талант — это не дар, а тяжелая ноша.

Их объединяет одержимость языком как инструментом, способным противостоять энтропии Алгоритмии.

Лингвистический Макгаффин: Язык как инструмент формирования реальности

Центральный конфликт романа разворачивается вокруг проекта Babel Nebula. Здесь важно провести четкое разграничение, диктуемое источником, древним книгой-артефактом, «демонстрацией силы языка в действии», способная менять ткань реальности; в то время как мунияз — это реконструируемый Алгоритмией универсальный язык, призванный превратить коммуникацию в чистое управление материей. Профессор Гренвилл Барнс, опираясь на «необоснованную эффективность» математики, утверждает, что Вселенная — это книга, написанная на языке геометрических фигур и физических констант. Однако проект Алгоритмии — это попытка создать «язык без субъекта».

Ключевой Макгаффин — «Нептономикрон». Важно различать: если древняя lingua cosmica (или LINCOS) — это сама мощь вавилонского языка, то «Нептономикрон» — это корпоративный инструмент, квантовый проект по обузданию этой силы. Само название этимологически отсылает нас к корню nebh (туман) и растению nepeta (дающее забвение), что идеально подчеркивает суть проекта: управление реальностью через затуманивание смыслов.

Мощь вавилонского языка проявляется через:

Манипуляцию материей: Кодирование реальности через квантовые матрицы (превращение сэндвича в разумное существо).
Дипломатию констант: Где грамматика выводится из законов термодинамики, а неверная интонация может уничтожить звезду.
Векторное кодирование: Превращение слов в числа, которые управляют тканью бытия.

Политическая сатира: Алгоритмия против здравого смысла

Идеология Алгоритмии в «Новом дне»(даже тут игра слов работает безупречно) — это беспощадное зеркало нашего информационного общества. Корпоративная культура здесь строится на деградации смыслов. Ритуалы вроде «Пятиминуток Честности» (на деле — Пятиминутки Ненависти) и Отдел Этики, занимающийся «отъединением слов от смысла», создают атмосферу удушливого единомыслия.

Джон Баскервилль, глава редакции, — апостол «информационного фастфуда». Его стратегия проста: атрофировать способность человека мыслить, заменив её запросами к ИИ. В его мире «нейросети справляются лучше», а людям достаточно «чего попроще». Баскервилль мастерски использует пустые термины вроде «люди альтернативной сексуальности» не для инклюзивности, а для того, чтобы выхолостить язык, лишив его яркости и конкретики. Это мир, где лингвистические руины выдаются за рай унификации.

Этот сухой мир алгоритмов противопоставляется той живой, «замусоренной» красоте языка, которую Александра находит в старых книгах. Как говорил Баскервилль: «Нашему человеку смыслы не нужны». Александра доказывает обратное.

Стилистика и интертекстуальность: Гете, Хаксли и «алмазное небо»

Стиль Ольги Богдановой можно охарактеризовать как «кибер-декаданс». Текст перенасыщен аллюзиями на Гете, Данте, Китса и Байрона, что создает эффект многослойной культурной памяти, противостоящей «стерильности» Органона.

Особого внимания заслуживает метафора «алмазного дождя»: на Органоне XI метан под чудовищным давлением превращается в алмазы. Это идеальная метафора для самой Александры: под давлением Алгоритмии её личность не разрушается, а кристаллизуется в нечто твердое и блестящее.

Ключевые образы романа:

«Вавилонская Туманность» — космическая библиотека смыслов, напоминающая о том, что подлинное общение всегда трансцендентно.
«Робот-унитаз с уведомлениями» — сатирический символ прогресса, который при всей технологической мощи не способен решить элементарный бытовой кризис (отсутствие воды).

Заключение и «So What?» слой

Зачем читать этот «путеводитель по безумию»? «Нептономикрон» напоминает нам, что в мире, стремящемся к упрощению, именно «ненужные» вещи — поэзия, метафоры и искреннее общение — сохраняют в нас человеческое. Автор убедительно доказывает: пока мы способны на сложную интонацию, мы не превратились в биологические придатки нейросетей.

Главный вывод книги оптимистичен в своей абсурдности: даже под давлением Алгоритмии у нас остается право на собственную судьбу. Не просто так в одном из эпизодов книги мы видим «небо в алмазах» Органона — и это не просто метафора Чехова, а буквальное атмосферное явление, где метан под чудовищным давлением превращается в драгоценные камни. Чтобы увидеть этот алмазный дождь, нужно иметь смелость сохранить сложность своего внутреннего языка.

Статьи по теме

Тайные смыслы и «режим гоблина». Рецензия на книгу «Другими словами. Тайная жизнь английского языка»

«К себе нежно» Ольги Примаченко и другой нон-фикшн марта

2026-03-31T18:21:13.423Z

Вторая часть мартовского книжного обзора.

«Я бы поправил. Пошаговое руководство по редактуре текста» Игорь Горшеев

Уже несколько лет как подписана на канал Горшеева «Что почитать редактору», и только сейчас дошли руки до этой книги, которая позиционируется как универсальное пособие по редактированию текстов. Нельзя сказать, чтобы я ожидала чего-то особенного от этой книги, поэтому не так уж сильно обидно, что в итоге я ничего интресного так и не получила.

Конечно, возможно, все дело в том, что я уже «переела» подобных пособий за эти годы и во мне говорит моя ~~зажратость~~ «насмотренность». Но даже если посмотреть на ее объем — 176 бумажных страниц (или 13 400 слов, судя по подсчету текстового редактора) — говорит о том, что это скорее брошюра, чем полноценное пособие. Конечно, можно найти плюсы в таком формате: нет никакой воды, одна полезность. Поэтапно и кратко излагаются главные тезисы главы, за которой следует обобщающий чек-лист. Начиная с макроредактуры (смысла) и все сильнее включая линзы, и углубляясь в редактуру на уровне слов.

Основные минусы для меня: несмотря на свою универсальность, книга в основном приготдится только копирайтерам, пишущим коммерческие тексты или тем, кто работает в СМИ. Да и то, только начал. Потому всем остальным эта база уже давно известна, хотя бы из книги «Пиши, сокращая» Ильяхова, слава которого, видимо, не дает спокойно спать многим.

Дата и время

Дату записывают цифрами, буквами и в смешанном формате.

Цифрами: 11.08.2022

Буквами: Одиннадцатое августа две тысячи двадцать второго года

Смешанный формат: 11 августа 2022 года

В цифровом формате в качестве разделителя используют точку. Иногда можно встретить такой вариант записи: 08.11.2022. Это ошибка, грамотные люди так не пишут. Косую черту в качестве разделителя допустимо использовать только, если месяц указан римской цифрой.

26/VIII 2022

В научно-технических документах сначала пишут год, потом месяц и день. В качестве разделителя используют дефис.

2022–08–11 или 22–08–11

Если день или месяц обозначен цифрой от 1 до 9, перед ней пишут нуль.

Правильно: 07.08.2022

Неправильно: 7.08.2022, 07.8.2022, 7.8.2022

Время дня указывают в следующей последовательности: часы, минуты, секунды.

10 часов 30 минут 10 секунд

Если время записывают цифрами, в качестве разделителя используют двоеточие.

Правильно: 10:30

Неправильно: 10.30

«Сила воли. 10 шагов превращения „Надо“ в „Хочу!“»

Главной загадкой для меня в феномене популярности книг Захариадиса даже не то, что ему удается писаь столько книг. А то, что ему удается писать столько книг практически об одном и том же.

Данная книга посвящена 10 магическим шагам оторвать свой зад от дивана, чтобы встать на путь успешного успеха и достижения своих целей. Помимо стандартной мотивирующей ~~фигни,~~ он предлагает несколько работающих с его точки зрения инструментов и стратегий, чтобы преодолеть прокрастинацию и превратиться из ленивого планктона в целеустремленного достигатора.

Неудача не делает вас неудачником

Вы можете заметить, что привязываете свои ошибки и неудачи к самооценке. Вам может казаться, что они отражают вашу ценность как личности. Если в прошлом вы привыкли осуждать себя за провалы, то эта ассоциация может возникнуть сама собой. Возможно, она даже покажется вам истинно верной.
Вы должны разорвать связь между своими ошибками и неудачами и тем, как вы себя воспринимаете.
Вы – это не ваши ошибки. Вы – это не ваши неудачи. И ни то ни другое не является показателем вашей решимости, ценностей и убеждений, а также способности учиться и совершенствоваться.
Путь к развитию самодисциплины очень долог.
И он изобилует ловушками и соблазнами, которые постоянно пытаются сбить вас с курса. Время от времени вы будете спотыкаться. Поддаваться своим желаниям. Совершать ошибки.
Не наказывайте себя. Не стыдите. Вместо этого проявите к себе сострадание и сочувствие. Прощайте себя. Признайте, что неудача не делает вас неудачником, она приближает вас к достижению цели, которую вы поставили перед собой. Ключевым моментом является понимание причин, по которым вы принимаете те или иные решения и ведете себя определенным образом.

«What I Ate In One Year» Stanley Tucci

Когда открываешь книгу ожидаешь что-то типа мемуаров или кулинарной книги (хотя рецепты тут тоже будут), но на деле получаешь некую имитацию дневника (хотя главами здесь служат месяца, но записи весьма хаотичные и ведутся с большими пропусками по дням), где Стэнли Туччи делится своими мыслями и некими подробностями своей публичной и личной жизни на протяжении одного года.

У нас появляется возможность просочиться за кулисы и немного подсмотреть за жизнью Туччи в перерывах между съемками и на семейных посиделках. Признаться, я немного ждала детали о съемках «Дьявол носит Прада-2», но эта книга была написана раньше, и в основном в ней рассказывается о времени работы над фильмом «Конклав» и пребывании в Риме.

Но в основном книга посвящена его личным размышлениям, в которых проступает не звезда Голливуда, а обычный человек со всеми своими страхами и переживаниями.

If that someone is interested, I would choose to remain forty years of age for a decade or so. At forty, one is mature; is experienced in both love and loss, success and failure; is probably not yet in need of eyeglasses; can still awaken in the morning and move through the day without joint pain and muscle aches; and has a memory that is still intact. At forty, one is not old; one has just reached the beginning of middle age and is on the cusp of becoming distinguished.

I know parenting is never easy and every kid is different, but children need and want structure, and it is our obligation to give it to them. I am hardly perfect as a parent, but I always try my best to be fun, fair, and firm, and sometimes I’m successful. Maybe I’m being too idealistic or old-fashioned, but I hate bratty kids and lazy parents. Anyway, our friends’ kids are great as usual, so I don’t know what I’m going on about.

Периодически Туччи как будто спохватывается, что это все-таки кулинарная биография, и, конечно, чисто гастрономических наблюдений и вкусных описаний в книге хватает:

Why is chicken salad so comforting? Tuna salad as well. I get cravings all the time for a tuna sandwich, with lettuce on toasted rye, from a Manhattan coffee shop. I must have eaten hundreds of them over the two decades I spent in that town. Paired with a bowl of soup, it’s a very hearty and affordable meal. As I write this, all I want is one of those sandwiches, and sadly that’s not going to happen. I used to walk practically the length and breadth of Manhattan almost every week when I found myself jobless, which was quite often. I would visit galleries, museums, and bookshops, or just wander through neighborhoods taking in the architecture of old New York, which new development gnawed away at year by year. My youthful ramblings were sustained by bowls of soup (chicken noodle, split pea) and sandwiches (BLT, turkey club, chicken salad, and of course tuna) eaten in old coffee shops that themselves have since fallen victim to “progress.”

На кулинарную книгу не хватит, но достаточно, чтобы почувствовать вкус.

Spaghetti con tonno has been one of my favorite meals since I was a kid. This is how you make it:
Spaghetti con Tonno
• Extra-virgin olive oil
• 1 medium onion, halved and sliced thinly
• 1 (35-ounce) can whole tomatoes
• 4 basil leaves
• Salt
• 1 or 2 (12-ounce) cans oil-packed Italian tuna (it depends on how much tuna you like)
• 1 pound spaghetti (cooked al dente)
• Pour a glug of olive oil into a medium pot, then add the onion. Cook over low heat until the onion softens. Break up the canned tomatoes with your hands or mash them with a fork and add them to the cooked onion. Add the basil leaves and salt to taste. Bring to a boil and cook for a few minutes, then reduce the heat to medium-low. Cover the pot, leaving the lid slightly askew, and simmer for about 20 minutes.
• Add the tuna, replace the lid (askew again), and cook for another 10 minutes. Toss with the spaghetti and serve. The addition of grated cheese is discouraged. Extremely. Actually, just don’t do it.

В общем и целом у меня остались досточно противоречивые чувства («Zelensky (my hero)») от этой книги. В этом и заключается главная опасность биографий: при пристальном внимании ты сразу замечаешь все недостатки ранее симпатичного тебе человека, которые были не видны издалека. Я помню свои ощущения после прочтения его книги «Taste», и я сравниваю свои ощущения сейчас, и чувствую эту разницу. Это как вернуться в то место, с которым были связаны какие-то дорогие сердцу воспоминания.

Вроде на первый взгляд все то же самое, но уже не так.

«К себе нежно» Ольга Примаченко

Главной мотивацией прочитать эту книгу было то, что ее недавно экранизировали. Могу, конечно, ошибаться, но, по-моему, нон-фикшн книги экранизируют крайне редко. Тем более у нас. Но эта книга в свое время была НАСТОЛЬКО популярной, побив все рекорды пребывания в топах бестселлров, что, конечно, было глупо этим не воспользоваться. Мне стало просто интересно что же там на целый фильм-то нашли?

Не могу сказать, что у меня были какие-то особенные ожидания от этой книги, она оказалась именно тем, что обещает ее обложка: сладко-горький мотивирующий сироп о том, что к себе нужно относится нежнее, на впросы смотреть шире, а мечтать нужно больше. Знакомая мотивирующая мантра: ты не ломовая лошадь, чтобы тянуть на себе все в изрядной пропорции смешана с бурной личной историей самого автора, ее браками и беременностями.

Огромные майские жуки совокуплялись и с громким хрустом падали на асфальт, а рассветное небо было такой чистоты и ясности, что болели глаза.

Множество советов и «умных» чек-листов пережаются с ну очень вычурными литературными метафорами, которые в self-help книге выглядели так же уместо, как монашка в доме терпимости. А все ключевые инсайты заключались в том, что свои личные границы нужно оберегать, отписываться или мюьтить от каналов или людей, которые вас триггерят (спасибо, я давным-давно сама это поняла), что со временем даже с близкими друзьями вы становитесь чужими людьми — это нормально. Потому что так много забот, так мало свободного времени! Циничную истину, что никто никому ничего не должен все уже давно хорошо усвоили и постоянно применяют на практике.

На выходе получается типичный популярный русский self-help: много красивых пустых мест, за которыми на самом деле ничего не стоит.

Не так давно папа рассказал, как мне досталось имя Оля. «Вообще-то я шел тебя регистрировать как Настю, но когда я заполнял необходимые бумажки, там в образце было написано «Ольга»… И я подумал: ну а что, хорошее имя. Наверное, не зря привели в пример». Так что меня назвали в честь бланка-образца. Кто знает, может быть, это объясняет, почему в моем поколении так много Оль.

А, вот оно в чем дело. Это МНОГОЕ объясняет.

Разрешите себе отказаться от идеи «Наверное, это я чего-то не поняла». У вас действительно есть право ничего не ощущать там, где другие замирают от восторга. Это нормально.

Спасибо, пожалуй, воспользуюсь этой опцией.

«Текст за текстом» Елена Рыжкова

Очередное пособие для начинающих копирайтеров. Хотя, судя по этой книге, скорее для начинающих инфоцыган, котоорым постоянно нужно пилить контент для продвижения своего «личного бренда». Система, предложенная Рыжковой работает как текстовой блокчейн: один пост рождает три следующих, и так далее.

Продавать в лоб глупо, потому что никто покупать все равно не будет. Сначала нужно построить лояльную своему личному бренду аудиторию выкладывая МАССУ личного и полезного контента, чтобы подсадить своих подписчиков на свою «информационную иглу» и собрать вокруг себя лояльную аудиторию, готовую не только читать, но и покупать все, что ты выпускаешь.

Свою систему (на самом деле она ее не изобрела, поскольку, конечно, этот лохотрон придумали гораздо раньше, возможно даже древние греки) автор очень наглядно иллюстрирует всевозможными «работающими кейсами» из нашей не очень далекой истории (такими, например, первая избирательная компания Ельцина, чьи пиарщики, как оказывается, очень неплохо поработали над тем, чтобы гениально продать нам то, что мы не хотели покупать).

Минусы книги такие же, как и у «Я бы поправил». Маленький объем, небольшая (для меня) практическая польза. Но, скорее всего, я просто не ее целевая аудитория, и «продажникам», продающим свои курсы или продукты эта книга окажется в чем-то полезной.

Практика: «Triple»

Если вы работаете с личным блогом

Первый этап

Разделите лист бумаги на 3 части.

Первая колонка – это твердый опыт. Ваши профессиональные навыки.

Вторая – хобби и увлечения, в которых вы сильны.

Третья – ваши черты характера, детский опыт, то, что составляет ядро вашей личности и доставляет вам удовольствие.

В каждой колонке начинайте с широкого понятия – например, преподаватель английского. А дальше пишите более узко: английский для новичков, английский для взрослых, постановка произношения взрослым с нуля и так далее. Вариантов профессиональных специализаций, хобби и увлечений может быть сколько угодно, решайте сами, вся эта практика – о вас.

Например:

Первые два столбца – основные. Отдельно выпишите две специализации из первой и второй колонок. Поставьте таймер на 10 минут и придумайте темы для постов в этих сферах. Сколько успеете, главное – за 10 минут. Для какой специализации получилось больше тем? Вероятнее всего, в этой теме вы можете копать еще глубже, а значит задел для контента большой.

Теперь подключите третий столбец – ваши особенности и сильные стороны. Объедините их с выбранной специализацией.

Например, вы остановились на вязаных куклах. Творчество! И при этом вы четкий человек, любите графики, планирование. Как это применимо к куклам? Вы можете не просто вязать изделия на продажу, а записывать видеоуроки или составлять руководства, где шаг за шагом будете рассказывать, как вяжется кукла.

А если вы выбрали нишу «английский с нуля для взрослых», усильте ее своими личными особенностями. В результате у вас могут получиться, например, рабочие тетради по английскому для взрослых, или авторские схемы для понимания грамматики начального уровня. На стыке профессии и личности рождается то самое УТП – уникальное торговое предложение, которое часто ставит экспертов и предпринимателей в тупик.

Все, выбрали. Теперь закройте глаза и представьте, что уже ведёте об этом блог, это ваша тема, вас с ней ассоциируют. Поживите в ней. Откликается? Нравится?

Если да – это и есть ваша идеальная ниша.

Я намеренно не призываю вас сейчас делать маркетинговые исследования, анализировать рынок и что-то считать. Эта практика сосредоточена на ваших ощущениях. Потому что регулярно писать, развиваться, увлекать аудиторию можно только в той теме, которая увлекает вас самих. Исполнение повинности в блоге заканчивается выгоранием, а скука автора – скукой читателей. История вроде той, что приключилась у Марины с японским, вам не нужна, ведь так?

А вот когда ниша выбрана, можно проверить, что в ней интересно или неинтересно другим людям.

«Цветовой интеллект» Света Максимова, Лива Тагира

До этой книги мне ничего не говорили имена авторов (и, честно говоря, мне и после прочтения этой книги они по-прежнему мало что говорят). Но, судя по интернету, они основатели какой-то очень популярной в узких кругах школы современного дизайна, решившие добавить свои пять копеек во всеобщий флэшмоб «интеллектов» в названии («Эмоциональный интеллект, Дэниел Гоулман, Социальный интеллект, Дэниел Гоулман, Искусственный интеллект, Гэри Маркус и Эрнест Дэвис, Финансовый интеллект, Карен Берман и Джо Найт… список можно продолжать еще долго).

Надо сказать, что книга оказалась достаточно интересной (хотя если брать во вниманию именно теорию цвета и его влияние на человека есть и более научные книги). Если вы интересуетесь дизайном и хотите освоить азы теории цвета на примерах конкретных кейсов и успешных брендов, эта небольшая книга будет достаточно интересной.

Цвет – это энергия, а восприятие цвета – энергетический процесс, который протекает вне логического контроля.
Энергия не существует сама по себе: она всегда несет информацию. Чем большей энергией обладает цвет, тем «громче» он транслирует в мир сообщение о себе. Впрочем, и цвета с меньшей энергией не молчат. Ни один, даже самый неброский цвет, не бывает лишен «дара речи», остается лишь научиться слышать его рассказ.
Эта способность составляет важную часть цветового интеллекта, и ее можно развить, внимательно «вслушиваясь» в вибрации цвета и улавливая свой отклик на них. Это самый действенный и доступный способ постижения цвета. Все, на чем фокусируется наше внимание, обретает видимые очертания: философы говорят, что, взаимодействуя с чем-то, мы проявляем это «что-то» в реальности.
Поздравляем, нам есть чем гордиться: мы не только преобразуем электромагнитную волну в видимый цвет, но и можем «понимать» энергию!
Вернемся к нашим изображениям и проверим это утверждение на практике.
Цвет – это информация.

Статьи по теме

«Halcyon Years» Аластера Рейнольдса и другие прочитанные книги марта

«Железное пламя» Ребекки Яррос и другие прочитанные книги февраля

«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля

«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

«Halcyon Years» Аластера Рейнольдса и другие прочитанные книги марта

2026-03-30T18:08:25.306Z

Первая часть мартовского книжного обзора.

«Месть носит Прада» Лорен Вайсбергер

Если оригинальный роман «Дьявол носит Прада», откровенно говоря, был очень далек от шедевра, то его продолжение… оказалось еще более удручающим. Начало, как принято в каждом уважающем тебя бестселлере, сразу же бросает тебя из огня да в полымя, и вот мы с первых же страниц видим паникующую Энди в предсвадебной лихорадке перед самым важным решением в своей жизни: выходить или не выходить замуж за богатого наследника Харрисонов, ведь его горячо любимая мамочка ее откровенно ненавидит (куда делся Алекс, ее парень из первой книги при, этом нам никто ничего не объясняет).

Все, что происходит дальше — это хаотичный набор флэшбеков, где нам, как людям с особенностями развития, наконец-то подробно рассказывают и объясняют как так получилось, что Эмили и Энди (внезапно!) стали лучшими подругами, как они откыли свой собственный журнал для невест «Декольте», как Эмили познакомила Энди с лучшим другом своего мужа Максом Харрисоном.

Отчего эта женщина по-прежнему преследует ее? Прошло уже почти десять лет с того дня, как Энди сбежала из Парижа, положив конец самоистязанию, которое называлось работой в журнале «Подиум» у Миранды Пристли. С тех пор Энди многого добилась. Фрилансерство быстро превратилось у нее в постоянный заработок – ее пригласили на должность пишущего редактора в свадебный блог «И жили они долго и счастливо». Спустя несколько лет и несколько десятков тысяч слов Энди смогла открыть собственный глянцевый журнал «Декольте» – элитное издание, которое выходит уже три года и, несмотря на мрачные прогнозы, приносит деньги. «Декольте» уже начали номинировать на премии, и к нему проявили интерес рекламодатели. Стремясь к успеху на профессиональном поприще, Энди не забыла и о личной жизни. Сегодня она выходит замуж за Макса Харрисона, сына покойного Роберта Харрисона и внука легендарного Артура Харрисона, основавшего сразу после Великой депрессии издательский холдинг «Харрисон», который со временем превратился в «Харрисон медиа холдингс», одну из наиболее престижных и прибыльных компаний в США.

И, наконец, мы снова возвращаемся ко дню свадьбы, когда Энди находит злополучное письмо будущей свекрови, в котором та умоляет своего любимого сына не жениться на ней. Когда кто-то просит чего-то НЕ делать, сами понимаете, всегда почему-то хочется сделать обратное.

И вот мы уже на середине книги, а за это время произошло буквально ДВА события.

Энди вышла замуж и узнала, что она беременна (при этом то, что при обнаружении первых симптомов она сразу же побежала в клинику проверяться на наличие неприличных заболеваний и сам процесс забора… анализа выглядел до нелепости комично, что, опять же, говорит о глубине уровня доверия у нее с ее новоиспеченным мужем).

Энди вспомнила, как лежала в холодном кресле, позволяя двум мужчинам разглядывать ее сокровенные места и водить по ним тампоном, и ее затопило нестерпимое желание пристукнуть супруга. За все время, что она вела сексуальную жизнь, включая романтические страдания в бассейне с акулами, именуемом Нью-Йорком, Энди ни разу не боялась подцепить неприличную болезнь. Она была крайне, почти маниакально осторожна и гордилась этим. Как несправедливо, что теперь, когда она наконец отбросила свои страхи и полностью доверилась мужу, ей приходится трястись в ожидании результата анализов.

Обещанная МЕСТЬ — это всего лишь незначительная, очень тоненькая веточка сюжета в бесконечных страданиях главной героини сначала из-за свекрови, потом из-за беременности, потом из-за маленького грудничка и медленного превращения из просто тревожницы в сумасшедшую, одолеваемую послеродовой депрессией #я_ж_мать. Такое ощущение, что за те десять лет (по сюжету), что прошло от конца первой книги и начала этой главная героиня не то, что ничему не научилась на своих старых ошибках, а наоборот только поглупела.

Она превращалась в сумасшедшую, гипертрофированную клушу и ничего не могла с собой поделать.

Такое ощущение, что она снова ничего, ну абсолютно ничего в своей жизни не решает, а живет по принципу: «НУ, ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ!». Просто подстраивается под внешние обстоятельства, мимикрируя под окружающих ( в данном случае, Эмили), полностью теряя свою идентичность. Самый волевой поступок, который она совершает — отказывается продавать свой журнал холдингу Миранды Пристли, которая почему-то положила на него свой глаз. И то, только потому, что до сих пор страдает от PTSD от своего предыдущего опыта работы на нее и не хочет работать под ее руководством ЕЩЕ один год ни за какие деньги.

В итоге самый неожиданный поворот, который смог придумать автор — и это просто гениально — свести обратно Энди и Алекса, когда еще с самого начала было непонятно по какой причине их развели перед началом этой (возможно, чтобы просто написать эту книгу!). Я даже не хочу загадывать, что оставят из сюжета оригинальна в новом сиквеле, я просто надеюсь, что создатели фильма ничего не возьмут из этой книги.

Моя главная претензия к этой книге заключается в том, что у нее НЕТ СЮЖЕТА. Она скорее напоминает фанфик, который написал какой-то поклонник, прочитавший первую книгу и вдруг решивший пофантазировать «А что будет дальше?». Или, что ближе к истине, литературно переботанная история собственной жизни.

Сюжет (если его можно так назвать) вводит в фрустрацию.

Персонажи вводят в фрустрацию.

Манера повествования вводит в фрустрацию.

В общем и целом я не могу найти причины для чего ВООБЩЕ было писать эту книгу, кроме как просто создать материал для возможного сиквела и немного похайповать на неожиданном успехе первой книги (прим.: это на самом деле трилогия, в 2018 году вышла третья часть «When Life Gives You Lululemons»).

Стоит ли ее читать? Тут смотря как вы сами относитесь к этой франшизе вообще. Роман наполнен настольгическим духом «старого глянца» — в таком стиле больше никто не пишет. Если вам хочется немного понастольгировать по эстетике начала 00-х и эпохе глянцевых журналов, или вы сами прошли через токсичных начальников и готовы ~~к соплям~~ к сильным эмоциональным качелям, возможно, «Месть носит Прада» будет неплохим выбором.

Во всех остальных случаях — нет.

«Код Кентавра» Даниэль Кирштейн

Эту книгу мне посоветовал знакомый ИИ. Он почему-то решил, что она похожа на мою. Кто я такая чтобы спорить? Я полюбопытсвовала, и оказалось, что этот «Код» даже участвовал со моими «Крыльями» в том же конкурсе. Это еще сильнее погрело мой интерес. Я пролистала аннотацию, по описанию действительно было похоже: фантастика, космическая академия, суровые тренировки и симмуляторы. (ВСЕ конкурсные работы писались под ЗАДАННЫЕ Литнетом ТРЕБОВАНИЯ к тематике и содержанию: космическая фантастика, академия как один из главных действующих персонажей.)

Начинается все с достаточно стандартной экспозиции: с описания старого мира, который олицетворяет сцена пробуждения главной героини (что уже само по себе очень клишировано, чуть ли не каждое руководство по креативному письму категорически не советует начинать книгу с рутины пробуждения главного героя (если только это не намеренный сюжетный прием автора)). Мы сразу узнаем, что у главной героини куча проблем: мало того, что проблемы с оплатой жилья, так и еще накопилась куча долгов у весьма сомнительных кредиторов. Выходя на улицу, главная героиня (здесь и далее я называю как ГГ потому даже не смогла вспомнить как ее зовут, насколько она не оставила эмоций и впечатлений) сразу же замечает что-то неладное. Убегая от слежки, и (О ЧУДО!) случайно обнаруживает какой-то странный артефакт, который каким-то магическим образом переносит ее на орбитальнцю станцию «Цитадель» планеты системы Проксима Кентавра, где находится некая таинственная АКАДЕМИЯ. Тут же ее встречает какой-то странный робот, который сразу считывает ее биометрические данные и принимает ее... за какую-то Каэлу Рин.

Дальше — больше.

Встреча с суровым (но, конечно же, привлекательным) капитаном, ее инструктором, который сразу же понимает ЧТО ЧТО-ТО НЕ ТАК, но сразу же напоминает про расписание отправляет ее на занятия, где ее практически сразу пытаются убить какое-то стадо вышедших из-под контроля роботов-убийц.

Далее и далее избитые клише не очень хорошей НФ (псионика, таинственные кураторы и проч.) нанизываются друг на друга как куски не очень свежего мяса на шампур у придрожной шашлычной: вроде бы сытно и бюджетно, но АБСОЛЮТНО безвкусно. Просто остается порадоваться за автора, который за это время успел запостить вторую часть этой хм... книги и ~~одноклеточных,~~ отметившихся в комментариях, назвавших этот набор для сборки «хорошей историей».

«Orbital» Samanth Harvey

Каждый из нас по-разному переживал локдаун во время эпидемии коронавируса. Некоторые занималась doomscrolling или включали goblin mode. А Саманта Харви, например, коротала дни, включая на своем компьютере прямые трансляции с веб-камер МКС. Именно тогда ей и пришла в голову мысль написать этот роман.

Нельзя сказать, что, несмотря на объем, он дался ей очень легко. Во время работы Харви несколько раз забрасывала свою рукопись. Ей казалось странным писать о космосе, сидя за своим уютным столом в Уилтшире, в то время как есть реальные отчеты настоящих астронавтов. Однако, через каое-то время, снова открыв файл со своим черновиком, она почувствовала в нем то «электричество», которое все-таки заставило ее продолжить.

Нужно сказать, что интуиция ее не подвела, потому что «Orbital» стал победителем Букеровской премии 2024 года и вошел в историю как ПЕРВЫЙ РОМАН О КОСМОСЕ, ПОЛУЧИВШИЙ ЭТУ ПРЕСТИЖНУЮ НАГРАДУ, а также как один из самых коротких романов-победителей (136 страниц в оригинальном издании).

Действие книги разворачивается в течение 24 часов на борту Международной космической станции, во время которых герои (шестеро астронафвтов из США, России, Италии, Великобритании и Японии) совершают 16 витков вокруг Земли, наблюдая, соответственно, 16 рассветов и 16 закатов.

В этом необычном пространстве, где солнце вспыхивает и гаснет каждые 90 минут, словно механическая игрушка, герои вынуждены изобретать новую арифметику бытия, чтобы не сойти с ума от вечного повторения: Чия составляет свои любимые списки, Роман ведет строгий учет времени в своем блокноте. Таким образом Харви тонко подчеркивает, как человеческая психика цепляется за успокоительные бытовые ритуалы: необходимость 540 раз проглотить зубную пасту за миссию, графики смены футболок и чистка вентиляционных решеток становятся единственными якорями в мире, где само понятие «течения времени» замещается «ритмичным падением».

Странное течение времени превращает жизнь экипажа в набор непрерывных стоп-кадров, где гиперфиксация на бытовых мелочах — последний защитный бастион перед ужасом безмолвного космоса. В прямом смысле у романа нет сюжета — он больше напоминает странный поток сознания, или медитативное стихотворение в прозе. Достигается этот эффект в том числе и чисто стилистическими эффектами, которыми воспользовалась Харви: в своем тексте она намеренно отказалась от какого «нормального» оформления прямой речи, будь то кавычки или тире, просто вплетя реплики героев в текст повествования. Из-за этого не всегда понятно, была произнесена ли та или иная фраза вслух, или это всего лишь мимолетная мысль героя, которую мы случайно «подслушали».

Мысли эти, надо сказать, часто весьма ~~странные~~ хаотичные. Иногда, откровенно говоря, напоминающие обычные бесконечные бессмысленные перечисления. Несколько раз я ловила себя на мысли, что мне хочется залезть в интернет и погуглить А ЗА ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДАЛИ БУКЕРОВСКУЮ ПРЕМИЮ?

Но через некоторое время ты привыкаешь и все-таки проникаешься этой своеобразной космической медитацией, завороженно наблюдая вместе с героями за Землей с высоты 250 миль, которая кажется с этого расстояния особенно хрупкой и беззащитной на фоне бесконечного космоса.

В каком-то смысле роман Харви можно назвать антиприключением. В нем нет ни эпического масштаба космической оперы, ни захватывающего экшена и инопланетных приключений классики НФ. Есть только одна только бесконечная рефлексия и «эффект обзора»: на себя, на Землю, на бесконечный ~~(Сколько раз за эту рецензию я повторила это слово? Интересно, кто-нибудь подсчитает?)~~ космос.

Это намеренный авторский ход. «Orbital» не о далеких звездах, а о столь близкой всем нам Земле, которая одновременно и святыня, и призрак, единственное живое место во всей этой огромной Вселенной (вот от чего ДЕЙСТВИТЕЛЬНО возникает сильное, удушливое чувство клаустрофобии), где даже наши потаенные наши мысли и чувства имеют важный вес. Даже если мы не отдаем себе в этом отчет.

В конечном счете, главный посыл всего романа (служащий всем нам as a gentle reminder) — в мире нет ничего сильнее любви, которая, подобно гравитации, удерживает всех нас на орбите собственной жизни, не давая окончательно кануть в бездну.

«Halcyon Years» Alastair Reynolds

Новый роман Аластера Рейнольдса начинается как обычный нуровый детектив, но сразу же обманывает твои ожидания. В этой книге нет ничего обычного. Частный сыщик в черном плаще и шляпе-федоре по имени… ЮРИЙ ГАГАРИН следит в баре за влюбленой парочкой, ища улики для дела по разводу в духе классического нуарового детектива золотой эпохи. Возращаясь в свой офис, он встречает загадочную женщину по имени Руби Блю, которая нанимает его для расследования подозрительных смертей наследников двух самых влиятельных семей в городе. Ситуация осложняется, когда следом за ней появляется ее сестра-близнец Руби Рэд и настойчиво советует детективу не ввязываться в это дело. Ну чем не зачин типичного «крутого» винтажного детектива?

Но есть маленький нюанс.

Дело происходит в далеком будущем на роскошном многокилометровом космическом корабле слэш космической станции. Эта гигантская круглая бобина летит непонятно куда неизвестно уже сколько веков (что-то слегка напоминает, правда?). В космосе этот монструозный ковчег Ноя 2.0 удерживается благодаря своей конструкции — по своей сути корабль представляет собой модифицированный циллиндр О'Нилла. Внутри корабля, с помощью ИИ, поддерживается искуственная экосистема, имитирующая земные условия 50-60х годов 20 века.

Когда этот роман будут переводить на русский язык, переводчикам, возможно, придется поломать голову даже начиная с самого названия. В контексте романа Аластера Рейнольдса «Halcyon» имеет двойное значение: буквально это название самого космического корабля, но менее явно это отсылка к глубокому культурному смыслу этого слова.

Слово происходит из древнегреческой мифологии и несет в себе несколько смыслов, которые Рейнольдс мастерски обыгрывает в сюжете: Halcyon Days в греческой мифологии означают период 14 дней зимнего солнцестояния, когда море становится неестественно спокойным, чтобы мифическая птица Алконост (Зимородок) могла свить гнездо прямо на воде (да, в греческой мифологии никто никогда не ищет легких путей). В переносном смысле это выражение означает золотые годы, период покоя, процветания и безмятежности, идиллического времени в прошлом, которое уже не вернуть.

Название романа весьма иронично. Хотя жизнь на корабле искусственно застыла в «безмятежной» эстетике 1960-х годов с узнаваемой эстетикой и спокойным ритмом, за этой красивой ширмой скрываются коррупция, убийства и мрачные тайны элиты, где каждый тянет одеяло на себя. Для самого Юрия Гагарина его «золотые годы» на Земле остались в далеком прошлом, и его пробуждение на «Халционе» — это попытка обрести смысл в чуждом и странном мире будущего.

Конечно, проще всего (и более безопасно) перевести название романа буквально: «Халционовы/Гальционовы годы», но если бы эту книгу переводила я, все-таки ушла бы от буквализма в пользу классического советского детективного канона и перевела бы это название как «Эра безмятежности» (возможно, старшие товарищи, которые 20 лет в профессии, здесь закидают меня гнилыми помидорами), но именно этот образ ближе всего передает атмосферу романа, которая, пожалуй, является главным достоинством этой истории.

Во всех смыслах свое первое знакомство с Рейнольдсом считаю удачным. «Halcyon Years» — это пример нескучной жесткой НФ, которую было ДЕЙСТВИТЕЛЬНО интересно не просто читать, а внимательно подковыривать пальчиком, чтобы посмотреть более пристально как и НА ЧЕМ построены технологии и физика мира, котоая вызывает такое сильное чувство клаустрофобии. Работает на сюжет и удачное смешение вроде бы несочитаемых жанров. Весь роман — словно снятый в декорациях «Стар-Трека» сериал «Коломбо».

Это не просто космический детектив, а реквием по утраченному будущему, которое так и не наступило. В своем романе автору мастерски удалось сконструировать общество с деградацией идеалов, которое превратило величайший полет в истории в бесконечное дежурство в сыром гетто, а лучшим решением дожить до прибытия на Вандердеккен — сделать лоботомию.

Вопреки первому впечатлению, Гагарин не кажется здесь картонным клише. Автор очень бережно подошел к воссозданию первого космонавта, сделав его единственным символом человечности в бездушном мире машин и пустых амбиций.

Статьи по теме

«Железное пламя» Ребекки Яррос и другие прочитанные книги февраля

«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля

«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

«Железное пламя» Ребекки Яррос и другие прочитанные книги февраля

2026-02-28T18:00:23.910Z

Вторая часть февральского книжного обзора.

«Accidentally Yours» Christina Lauren, «Second Act Romance» Julie Soto, «A Play for Love» Trilina Pucci (The Improbable Meet-Cute: Second Chances Collection)

Так уж получилось, что февраль стал месяцем жанра romance. Поскольку из-за того, что в этом месяце у меня фактически получилось ЧЕТЫРЕ ОБЗОРА вместо двух, впервые я открыла хоть какую-то книгу только 5 февраля. Учитывая, что последние дни месяца у меня зарезервированы на ~~бесполезную хрень~~ написание обзоров, а все основное свободное время было потрачено на неподъемный талмуд Яррос, впихнуть в эти немногочисленные оставшиеся дни я могла только что-то ОЧЕНЬ маленькое.

И тут, как нельзя кстати, в Amazon подвезли новую коллекцию The Improbable Meet-Cute.

Что особо порадовало, они наконец-то додумались вначале делать аннотацию-дисклеймер всей коллекции со школой «остроты» романтической линии. Весьма полезная и нужная штука, чтобы СЛУЧАЙНО не нарваться на порно под милой обложкой с елочками и собачками.

«Accidentally Yours» Christina Lauren

Когда консультант по маркетингу Вероника случайно врывается не в ту Zoom-конференцию, она с удивлением получает предложение о работе от интригующего генерального директора компании. Их профессиональная переписка по электронной почте быстро перерастает в флирт, но мысли Вероники постоянно возвращаются к ее сдержанному, но очаровательному новому соседу. По мере приближения Дня святого Валентина она обнаружит, что иногда самая невероятная встреча может привести к идеальному союзу.

Достаточно милая, хотя и весьма прогнозируемая история. Формат писем по электронной почте почти в таком же исполнении был в их предыдущем рассказе для другой коллекции Amazon.

У знаменитого дуэта закончились свежие идеи?

«Second Act Romance» Julie Soto

Когда пищевое отравление лишает их главной роли в постановке «Оклахома!» ко Дню святого Валентина, телезвезда Колби Дж. Тернер приходит на помощь. Но для исполнительницы главной роли Бекс Хардгрейв это назначение в последнюю минуту оказывается гораздо более драматичным, чем она ожидала. Восемь лет назад их сценическая химия вызвала настоящий фейерверк в реальной жизни — пока недоразумение не опустило занавес. По мере приближения начала спектакля Бекс и Колби должны решить, заслуживает ли их роман, получивший второй шанс, собственных оваций стоя.

Неплохая история от автора и театральной актрисы (что достаточно ощущается в плане атмосферности рассказа). Но вот эта излюбленная манера современных авторш в погоне за вниманием читателей начинать сразу С СЕРЕДИНЫ, бросая буквально в пекло без всякой подготовки, так что первые страниц десять ты тратишь только на то, чтобы понять КТО все эти люди, которых ты, типа, должен знать… Ну, несколько раздражает.

«A Play for Love» Trilina Pucci

Много лет назад, во время студенческой постановки «Ромео и Джульетты», Рори и Оливер разделили незабываемый поцелуй на сцене, прежде чем судьба разлучила их. Теперь, пытаясь заглушить свою скорбь по поводу Дня святого Валентина за бранчем, она замечает своего бывшего Ромео, одетого лишь в золотые шорты и крылья, играющего роль Купидона для влюбленных масс. Между ними по-прежнему пылает искра, но этим бывшим возлюбленным понадобится нечто большее, чем просто руководство Шекспира, чтобы превратить свой второй шанс в настоящую любовь.

Что-то много театральных историй в одной подборке, так что их даже можно легко спутать одну с другой, да? Ну вот и я так тоже подумала.

«Редактируя любовь» Тара Киз

Не собиралась читать эту книгу. Просто случайно наткнулась в один из выходных на эту книгу на WB (да, Вайлдберрис иногда становится местом интересных, судьбоносных открытий) и как-то неожиданно решила для себя самой прочитать.

Причиной такого моего интереса было…

Секрет, секрет…

Когда-то у меня самой была идея написать похожую историю про роман по переписке на полях рукописи. Что-то среднее между «Лучшее средство от северного ветра» Глаттуэр (Интересно, кто-нибудь сейчас помнит эту книгу?) и «S» J. J. Abrams. Именно поэтому мне так же интересно было почитать «Встречи на полях» Фергюсон.

Да-да, я знаю, этот сюжет и без того настолько избит, что у них даже видео синяки под глазами.

Нужно уметь отделить книгу от человека, который ее написал.
Даже несмотря на то, что все произведения создаются на основе мира чувств и переживаний этого человека.
— То есть Ной — симпатичный персонаж?
— Э… нет, не совсем, — строю я легкую гримасу.
— Но он станет таким, когда ты с ним поработаешь, — предполагает Мелли.
— Еще бы! Кроме того, он безумно влюбится в Вайолет — младшую сестру этого психопата. Она встанет на сторону Ноя, и эти двое станут почти командой мечты. Но хотя очевидно, что им нужно быть вместе, любовной истории пока нет.
На этот раз брови Мелли взлетают еще выше.
— Ты что, все еще не можешь забыть «Сладкий сахар»? Ну да, там история любви в каждой книге не просто могла, а обязана была развиваться — но, к счастью, в «Сюжетном повороте» все иначе, ведь так?
— Эй, не трогай «Сладкий сахар»!
Это приятные воспоминания, когда в самом начале карьеры меня позвали работать ассистентом редактора в издательство романтических историй.

Ну что я могу сказать…

Замах на рубль, удар на копейку. Неплохая оригинальная задумка, но слабое исполнение. Главный герой — Андриан — типичный инфантильный зуммер, главная героиня всю вторую половину книгу ведет себя не как редактор, а как женщина с пониженной социальной отственностью (начнем с того, что не очень то этично и профессионально при ПЕРВОЙ же личной встрече сразу же прыгать к своему автору в койку, даже если вас по ошибке заселили в один номер с единственной кроватью) и на протяжении всей книги ужасно бесила своей тупостью и доступностью.

Любовная линия между Вайолет и Ноем, которую она так навязчиво навязывает Брину (Андриану) реально максимально безыдейная для того сюжета, что он написал. Ну и Кайден, Вайолет… Я постоянно ловила флэшбеки из читаемого параллельно «Железного крыла»... Брр. Лично для меня книгу перестало интересно читать, когда их взаимоотношения перешли с электронной переписки, в постель (где-то середина книги), и начался «обычный hardcore romance movie». С тропами «одна постель», «вынужденная близость», «тайная личность» ~~и всякая другая поебень,~~ ну и, конечно, самая обязательная дребедень — HEA (Happy Ever After).

Такое ощущение, что авторы просто берут самые популярные тропы и тупо от них выстравивают свои «бестселлеры». Именно для подобного типа сюжета с романом в письмах лучше выбрать «clear romance». Без секса. Хотя, конечно, это сильно бьет по продажам (да и чисто только на письмах выдержать всю книгу так, чтобы автор не заскучал, очень сложно, я понимаю).

Из плюсов: ОЧЕНЬ красивая, милая обложка и интересная верстка с письмами, переписками, с большим количеством зачеркиваний (для особых задротов). Много «внутренней кухни» и нюансов работы зарубежных издательств, если кому-то она кажется интересной.

«Железное пламя» Ребекка Яррос

Февраль, так уж получается, у меня месяц Ребекки Яррос. В прошлом году я в это время читала «Четвертое крыло». В этом феврале — «Железное пламя». И если первая книга стала для меня почти открытием, то вторая стала (пока что) чуть ли не самым большим разочарованием года.

И у меня на это, как поется в знаменитой песне, 5 причин.

Предсказуемо неожиданный сюжет

Не знаю, стоит ли подробно останавливаться на сюжете, чтобы не залезть в спойлеры, но все равно меня никто не читает, так что зачем себя в таком случае ограничивать?

Я думаю, все более-менее знают о том, что было в первой книге.

«Четвертое крыло» заканчивается на достаточно мощном клиффхэнгере (ха-ха, подождите концовки «Железного пламени»), когда в Аретии полумертвую после отравленного кинжала вейнителя Вайолет спасает Бреанн, ее внезапно воскресший (на самом деле никогда не умиравшмй) брат и приглашает ее в революцию, в которой он участвует вместе с Ксейденом, и другими хрен откуда взявшимися членами «Ассамблеи».

Вторая книга начинается сразу же с этого момента, когда охреневшая от всего Вайолет пытается переварить все что вокруг нее происходит: белое вовсе не белое, а черное, брат живой и невредимый, Ксейден оказывается гребаным принцем, которому принадлежит по праву наследования чуть ли не весь Тиррендор.

Мой дом. Мой трон. Моя женщина

Но, тем не менее, в безопасной провинции предков Ксейдена они не остаются, а возвращаются в Басгиат, где половину сюжета Вайолет страдает от PTSD после произошедших событий в Рессоне, а вторую — фигней, предъявляя Ксейдену нелепые обвинения, что она не может ему доверять, так как он ей ничего не рассказывает (то, что в первой книге ее знания и воспоминания несколько раз читали и использовали против нее и остальных она не учитывает, но это, конечно, не важные детали).

Самое же интересное начинается со второй половины романа, когда они, наконец, сбегают из Басгиата и начинают строить свою новую академию в Аретии, едут к Текарусу, правителю Поромиэля за светочем и Вайолет встречает его племянницу Катриону… бывшую невесту Ксейдена по совместительству. И потом начинается...

Деградация развитие персонажей

Что до меня не дошло в первой книге. Да «Четвертое крыло» — это типичная progression fantasy (культавация)! Вайолет является самым слабым звеном в этом мире ~~пиздатых~~ всемогущих всадников драконов, и, постенно, через постоянные тренировки и драки благодаря своей невероятной силе воли не то, что не умирает, а прокачивается до уровня самой могущественной всадницы.

В «Железном крыле» эта «эволюция» еще более наглядна. Это уже далеко не та затеканная матерью ~~тварь дрожащая,~~ а опасная соперница, которая и может наорать на старшего брата и сестру, и как гребаный Зевс убить раскатом грома и молнии... Но во всем этом видится не сильная героиня, а женщина на грани нервного срыва.

Бедный, бедный Ксейден…

Ему досталось больше всего. Чего уж там, он был всеобщим главным крашем в «Четвертом крыле». Всемогущий и демонически притягательный, он был главной причиной почему ХОТЕЛОСЬ читать книгу. Во второй книге он прератился в… Даина, который только и делает, что достает Вайолет своей гиперопекой. НЕ ХОДИ ТУДА, НЕ ХОДИ СЮДА, НЕ ДЕЛАЙ ЭТО…Ну, вы поняли. Как это не иронично, у него даже вторая печать оказывается почти такой же.

На протяжении большей части «Железного племени» основной задачей Ксейдена было эпично появиться в самый неожиданный момент с какой-нибудь сочной фразочкой и достаточно графично потрахаться с главной героиней (я, конечно, не брюзга и не такая уж старая бабка, которой бы только побухтеть (хотя, конечно же, да), но… мне прямо-таки критично знать в этом эпическом драконьем фэнтези где у него главная эрогенная зона?).

Конечно, к концу книги Яррос отыграется, и пофиксит эту «проблему», но не слишком ли много... для одного человека?

Драконья линия, как обычно, превосходная. Наблюдать за перипетиями взаимоотношений драконов было чертовски интересно и весело. Взросление Андарны из птенца в дракона-подростка — один из лучших сюжетных ходов.

«Ты сможешь донести светоч?»
«Оскорбительный вопрос».
«А сможешь донести светоч оскорбленным?»

Раскрывшийся во второй книге Бреанн, к сожалению, произвел на меня впечатление скорее комического персонажа. Пожалуй, единственный персонаж, которому действительно удалось меня удивить во второй части — Даин.

Любовный треугольник меняет свой наконечник

«Четвертое крыло» во многом выстрелило из-за безошибочного сочетания популярных тропов: от ненависти до любви, любовный треугольник, темный ~~пластилин~~ властелин.

Искрящаяся химия между Ксейденом Вайолет чувствовалась с первых страниц, но соединив их нерушимой связью их драконов, казалось, Яррос сама загнала себя в тупик. Какой интерес наблюдать за парой, которая так крепко соединена магией?

Проблема, которую Яррос пыталась пофиксить несколькими способами.

Способ первый: ОЧЕНЬ много секса, где некоторые сцены напоминали (особенно в тронном зале) скорее «50 оттенков серого» (не смотрел, но осуждаю), чем YA фэнтези.

– Вайолет… – простонал он. Он как будто умолял меня, я по глазам видела, какая буря у него в душе, и от этого у меня заныло в груди. – Ты даже не представляешь, как мне хочется стянуть брюки с твоей очаровательной задницы и трахать тебя, пока ты не охрипнешь, выкрикивая мое имя, пока не обессилеешь, кончая снова и снова так, что у тебя не будет и мысли когда бы то ни было покинуть мою постель, пока твои молнии не сожгут все деревья в округе. – Его ладонь легла на мою шею сзади. – Пока ты не вспомнишь, как нам хорошо вместе.
– Я никогда и не забывала, – простонала я.
Я вся дрожала.

Способ второй: постараться реанимировать любовный треугольник, сведя вместе на очень узком клочке пространства двух пассий Ксейдена в жестком и беспощадном бабском противостоянии «ЭТО МОЙ МУЖИК, ДЕРЖИСЬ ОТ НЕГО ПОДАЛЬШЕ!».

... Но почти во всех ситуациях Вайолет ведет как ~~тупая~~ ведомая курица, начнем с того, что:

Твою мать. Я, понятное дело, знала, что это его дом, но мне и в голову не приходило, что… Здесь все принадлежит Ксейдену. Ни один дворянин не принял герцогство Аретии. Все верили, что этот край погублен, хуже того – проклят. Здесь все – его.

На всякий случай напомню, что еще с первой книги Яррос всячески пытается нас убедить, что главным преимуществом Вайолет является то, что она — УМНАЯ.

Финальные мысли

Даже не знаю как оценивать эту книгу. Да, «Четвертому крылу» тоже прилично досталось, но я МОГУ понять, почему эта книга стала таким бестселлером. У Яррос в той части получилось найти именно тот идеальный баланс сюжетных тропов и персонажных арок, который сделал эту книгу хитом. В «Железном крыле», показалось, она загнала себя в ловушку, из которой сама же не смогла толково выбраться. Конечный клиффхэнгер, как обычно, и удивительно предсказуемый, и в тоже время обескураживающе неожиданный.

А с другой стороны… КАКОГО ХРЕНА, госпожа Яррос? Неужели нельзя было придумать менее дешевый прием продать читателю третью книгу?

Статьи по теме

«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля

«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля

2026-02-27T17:45:00.324Z

Первая часть февральского книжного обзора.

«12 лет самиздата. Как не перегореть на пути к мечте» Ольга Гуляева

Какая я уже говорила ранее, качество книг этой серии сильно зависит от автора. Данная книга сильно отличается от других, что я читала и скорее больше напоминает мемуары, чем книгу по писательскому мастерству. Поэтому название у ЭТОЙ книги полностью отражает ее содержание.

Я думаю, она будет полезна всем авторам и просто начинающим (продолжающим, заканчивающим) писателям, у которых НЕ ПОЛУЧЕТСЯ сразу добиться успеха как некая поддерживающая мотивация. Потому что посмотришь по сторонам: эта авторка выпустила очередной «бестселлер», этот автор с 100 подписчиками в Телеграме гордо красуется надписью у себя в био «автор издательства Эксмо»… И ведь у всех у них есть реализованность в профессии, нормальная работа, за которую они получают свои нормальные деньги, а писательство для них — всего лишь сраное хобби. Или посмотришь на других авторов, для которых писательство — их основная работа, и которые впахивают как кони, публикуя 100500 книг в год, но на своем Литнете получают такие гонорары, которые «авторам Эксмо» даже и не снились. А потом посмотришь на с…. Нет, лучше не смотреть.

В общем, читаешь и сразу узнаешь себя «Да, такое же было и у меня», «О, знакомо!». Книга написана очень подкупающим, доверительным языком, что тоже подкупает. Автор честно пишет о своих неудачах и о своих собственных заблуждениях, о том, как она безуспешно обивала пороги издательств, когда у других своих знакомых авторов, в том числе с ее марафона, все получалось гораздо быстрее и проще. Сразу видно, что автор вложил в эту книгу СВОЮ ДУШУ, а не просто скопировал википедию про логлайны и питчдеки для усиления личного бренда своей «нон-фикшн книгой».

Но вот только… я не уверена, что у меня хватит такого долготерпения и веры себя, чтобы СТОЛЬКО лет бороться за осуществление своей мечты.

Мне вообще свойственно комплексовать по поводу своих несовершенств, чувствовать себя самозванкой в той или иной среде. Иногда виной всему оказывается возраст. То я самая младшая, и поэтому меня не воспринимают всерьез, то новенькая, то зарекомендовала себя тихоней, то уже слишком старая, то слишком бедная, то слишком заносчивая. Пару раз мне даже казалось, что меня не воспринимают всерьез из-за роста. Я всегда заранее находила причины неприятия себя в той или иной тусовке. С возрастом углы критичного самовосприятия сглаживаются, но тщеславие каким-то странным образом продолжает уживаться с синдромом самозванца.

Я много лет дарила книги, в которые вложила немалые средства, потому что просто не допускала мысли, что кому-то придет в голову платить за них. Зачем покупать книгу неизвестного, непризнанного автора? Когда-нибудь меня опубликует издательство, и вот тогда книги будут продаваться. А сейчас с какой стати? Сама я читала только классику и признанных известных современников, поэтому и от других не ожидала, что они будут читать мои романы. Я не готова была платить за чужой самиздатный труд и не просила платы за свой во избежание двойных стандартов. Ожидание, что мои произведения будут читать, было робким и неуверенным, вот я и дарила книги в надежде, что их прочитают хотя бы бесплатно.

Артем был первым, кто сказал мне и другим участникам марафона о том, что дарить свои книги нельзя, если вас об этом не просят. Сейчас я и сама задаюсь вопросом, зачем я завалила его своими книгами. Неужели он правда стал бы их читать?

«Нет значит нет» Деймон Захариадис

Ох, я даже уже сбилась какая эта по счету прочитанная книга у этого автора. Остается только отдать должное его личной продуктивности. Понаписать он успел немало. Привлекло мой интерес прежде всего навзание. Многим из нас не так-то просто сказать «нет» на не очень удобную для себя просьбу. Именно на таких удобных «тюфяках» и держится наше общество. Потому есть люди, которые откровенно плюют на моральные красные флаги, знают чего хотят и знают как этого добиться и есть люди, которые настолько бояться огорчить окружающих и показаться плохими, что позволяют постоянно на себе ездить.

Если честно, для меня несколько удивительно, что по такой узкой теме автору в принципе удалось написать так много букв. Потому что основная мысль заложена в самом названии — НЕТ ЗНАЧИТ НЕТ.

Не хочешь быть удобным — не будь им.

У нас проблемы с самооценкой

Самооценка – вопрос запутанный и щекотливый. Иногда мы настолько уверены в себе, что готовы завоевать весь мир, а иногда, наоборот, так сомневаемся, что теряем способность действовать. Это отражается на наших представлениях о себе и формирует ощущение собственной ценности. От неуверенности мы начинаем считать себя неадекватными и даже мучиться от стыда.

Важно распознавать этот механизм, поскольку он мешает нам отказывать людям. Вот как он работает.

Под бременем низкой самооценки мы ошибочно полагаем, что наше время менее ценно, чем чье-то еще. Считаем свои цели и интересы менее достойными, чем цели и интересы других. И полагаем, что в мировом масштабе мы не столь важны, как все остальные люди.

Согласно этой логике, неудивительно, что мы склонны ставить других выше себя. Поэтому когда нас просят помочь – автоматически соглашаемся, вместо того чтобы учесть другие обязательства и отказаться.

Решить эту проблему нелегко. Для многих низкая самооценка является хронической, а кое-кто страдает от нее всю жизнь.

Формирование более благоприятного образа себя для этих людей – долгий путь, на котором встретится множество ухабов.

К счастью, умение отвечать отказом как раз и помогает повысить ощущение собственной ценности. Чем чаще вы говорите просителям «нет», тем яснее понимаете, что ваше и их время, обязательства и устремления равноценны. И это большой шаг на пути к здоровой самооценке.

«Сначала сложно, потом привычка» Деймон Захариадис

Ну да, ну да я знаю что вы подумали. В свое оправдание могу сказать, что у этой серии такие хорошенькие милые обложки, что прямо-таки хочется собрать все «комбо». Было бы странно, если бы Захариадис не написал на эту тему. Если честно, многие мысли даже повторяются с предыдущей прочитанной его книгой.

Я уже не помню, какая это нон-фикшн книга конкретно про привычки, поскольку их у меня прочитано, мягко говоря, не мало. Так что я в этом конкретном случае не показатель. Для меня, действительно, в этой книге не было ну ничего нового. Но если вы ищете легкую, мотивирующую книгу по саморзвитию, которую можно прочитать за один вечер, она, в принципе, подойдет.

Забудьте про силу воли

Если мотивация побуждает нас к действию (пусть это и одноразовая акция), то что заставляет нас продолжать? Многие скажут, что сила воли. Мол, при достаточной решимости и упорстве можно заставить себя сделать то, что иначе мы бы не сделали. В определенной степени это правда. Задавшись целью добиться определенного результата, мы можем заставить себя действовать. Предположим, вы твердо решили пробежать два километра. У вас может хватить силы воли, чтобы заставить себя надеть кроссовки и выйти на дорожку. Вопрос в том, хватит ли у вас силы воли, чтобы сделать это завтра, послезавтра и т. д.? Сможет ли одна сила воли превратить рутину в крепкую привычку? Ответ – нет. На это есть две причины. Во-первых, ученые обнаружили, что сила воли – это ограниченный ресурс. Со временем она истощается. Во-вторых, сила воли действует недолго. Она как бенгальский огонь: яркие искры, которые быстро гаснут. Эта черта делает ее полезным инструментом для борьбы с сиюминутными соблазнами, например съесть мороженое, когда вы сидите на диете. Но, как мы уже выяснили, прочная привычка – это ежедневный труд, так что сила воли, простите за каламбур, тут бессильна.
В следующем разделе мы подробнее поговорим, почему одной силы воли недостаточно для формирования крепких привычек. И это очень важная тема, ведь многие считают, будто всему виной «слабая воля». На самом деле все куда прозаичнее.
Но я забегаю вперед. Для начала давайте опровергнем мифы о силе воли.

«Ты кремень! Как стать психологически устойчивым» Деймон Захариадис

Ну кто бы не хотел быть более психологички устойчивым?) Особенно сейчас. Даже люди без особых проблем с тревожностью последние годы начали испытывать панические атаки различной тяжести. Тем более, что многого для этого не надо. Достаточно просто открыть сводку последних новостей, попытаться куд-нибудь зайти (или выйти). Практически все, что раньше отнимало несколько секунд сейчас превратилось в какой-то гребаный квест.

Но если ты не можешь изменить ситуацию, почему поменять свое отношение к ней? Именно этим и советует заняться автор, обещая в своей книге 5 простых советов, которые рассчитаны на укрепление выносливости и психологической устойчивости. Помогут они или нет? Ну, главное верить. Эффект плацебо еще никто не отменял.

Ну и в чем есть относительный плюс чтения подряд: сразу видно, где схалтурил автор, конечно, я тоже иногда грешу самоцитированием своих же цитат, но буквально вставлять целый кусок из одной книги в другую практически в том же контексте… Как-то немножечко лениво, нет?

Практический механизм силы воли

Вы когда-нибудь замечали, что трудные решения легче даются утром, чем вечером? Представьте, что вы встаёте с постели и сталкиваетесь с выбором: пробежаться или посмотреть телевизор. Утром вам относительно легко принять решение в пользу активного вида деятельности. А теперь предположим, что вы вернулись домой после долгого и напряжённого дня на работе. Вам предоставили такой же выбор: пробежаться или посмотреть телевизор. В данной ситуации удовольствие отложить гораздо сложнее и, скорее всего, вы выберете отдых перед экраном. В точности как и я.
Вот так работает сила воли. Она напоминает топливо в баке, которое истощается с течением дня. К вечеру бак опустошается и наша решимость сделать трудный выбор исчезает.
Много лет назад в научных трудах Национальной академии наук США было опубликовано исследование, в котором изучалось влияние внешних факторов на решения восьми судей относительно условно-досрочного освобождения[1]. Авторы рассмотрели более тысячи таких решений и обнаружили интересную тенденцию: ближе к концу дня вероятность отказа в условно-досрочном освобождении становилась выше. С наступлением вечера судьям становилось сложнее принимать трудные решения.
Авторы нашли ещё один интересный факт: судьи чаще давали согласие на условно-досрочное освобождение в течение короткого периода времени, который следовал сразу за их перерывом на обед.
Одним из объяснений этого явления выступает утомление от принятия решений, то есть психическая усталость. Чем больше решений мы принимаем, тем меньше силы воли (топлива в нашем баке) остаётся. Отсутствие силы воли затрудняет выбор, и вместо этого мы предпочитаем остановиться на лёгком варианте.
Имейте в виду этот механизм, обращая внимание на мотивацию.

«Рискуй и действуй. 45 мозгоправок, чтобы унять страхи и продолжать двигаться к своим целям» Дариус Фору

Я думаю, эту книгу можно прочитать просто из-за одним только мотивирующих цитат в начале глав. У этого автора, я помню, уже читала какую-то книгу (если вспомню, то вставлю сюда), что, наверное, не удивительно. Я читаю слишком много нон-фикшена в тщетной попытке найти для себя хоть что-то полезное.

Пожалуй, книга Фору оказалась именно той «мозгоправкой», которая мне сейчас и была нужна. Она не претендует на что-то особо новое и глубокое, но в то же время весьма мотивирующая, и черт побери, заставляющая тебя хотя бы поднять зад с дивана саможалости и задуматься. «А если ты зашел в тупик, может быть просто нужно сменить направление?»

Хватит тратить время

Представьте, что вам девяносто лет и вы беседуете с супругой, детьми и внуками за рождественским ужином. Один из ваших внуков спрашивает вас: «Многие говорят, что жизнь коротка. Дедушка, ты столько прожил, скажи, так ли это? На самом ли деле жизнь короткая?»
Что бы вы ответили? Если «Да, действительно коротка», подумайте еще раз. Римский философ Сенека уверял, что жизнь коротка только тогда, когда вы тратите время впустую. Мы бездумно разбазариваем свое время, потому что не умеем правильно им распоряжаться. Жизнь же, прожитая достойно, всегда достаточно длинна.
Сколько времени вы провели с людьми, которые вам даже не нравятся? Сколько потратили на сплетни и разговоры ни о чем? Сколько раз шли на вечеринку, хотя у вас были планы на завтра? Сколько вечеров убили, сидя на диване и уставившись в телевизор? Если проводить время так, то, конечно, жизнь пролетит моментально.
Сенека был уверен, что на смертном одре мы забудем обо всей этой ерунде. Умирая, мы вряд ли будем размышлять о том, насколько крут был второй сезон какого-нибудь популярного сериала. Скорее всего, мы вспомним все чудесные моменты, проведенные с дорогими людьми. Любовь, смех, близость бесценны: именно благодаря им жизнь становится долгой и наполняется ни с чем не сравнимым удовлетворением.
Поставьте себе цель: каждый день становиться чуточку умнее, сильнее, человечнее, внимательнее — и через год вы ощутите невероятные результаты. Для этого нужно ежедневно излучать любовь и благодарность. Проводите время с теми, кто вам дорог, посвящайте все свое внимание им, а не своему смартфону. Читайте по полчаса в день — и за год сможете прочесть хотя бы 15–20 книг. Через год ежедневных тридцатиминутных прогулок или тренировок в спортивном зале вы станете намного сильнее и здоровее. Только представьте, насколько умнее, здоровее и человечнее вы будете через десять лет! Залог движения вперед — делать понемногу каждый день. К сожалению, коротких путей не существует.

Статьи по теме

«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

«The Boundless Deep» Ричарда Холмса и другой нон-фикшн января

2026-02-02T19:45:25.969Z

Январский нон-фикшн: от разочарования в «Дневниками автора» до превосходной биографии. Во второй части обзора книги о писательстве, личном бренде, планировании и психологии, среди которых есть как откровенно слабые работы, так и настоящие находки.

Особое внимание — бесплатному практическому руководству для авторов самиздата и глубокому исследованию жизни поэта, ставшему главным открытием месяца.

«Пиши все — от книги до сценария игры. Дневники автора» Влада Мишина

Главная проблема этой книги в том, что это не книга. Название книги обещает дневники автора, аннотация универсальное пособие с практическими советами от «автора, который успешно работает в сценарной и писательской сфере уже больше 8 лет». На выходе книга не достоаляет ни то, ни другое.

А) Здесь нет НИ ОДНОЙ дневниковой записи автора, и я не знаю с какой целью на обложке написали такое название.

Б) это абсолютно бесполезная компилляция статей из интернета, которе дают 0% процентов практической пользы.

Конечно, я понимаю, что качество книг в этой серии сильно зависит от имени автора, но я еще не встречала настолько бессмысленной «книги ради книги», которая, складывается такое ощущение, была написана с единственной целью усилить личный бренд автора.

«Планируй. Как правильно планировать каждый год своей жизни» И. Б. Манн

После этой книги я теперь понимаю, почему Игоря Манна, одного из основателей МИФа, считают главным маркетологом Всея Руси. Продать это под видом популярной книги по планированию личной продуктивности… Это же надо уметь! Так же я понимаю, как ему удается писать по 5 книг в год. Если все они примерно такого же качества… это действительно многое объясняет.

Я не знаю, чего я ждала от этой книги, но ничего из желаемого я не получила. Книжица скорее напоминает рекламную брошюру самого Манна и других его проектов. Полезные мысли можно пересчитать по пальцам одной руки, новых мыслей нет и подавно.

Если вы хотите пересмотреть свою личную продуктивность и подходы к пларированию, то уж лучше почитать книгу Катерина Ленгольд «Просто космос». Ну, прямо если очень надо.

«Выйди и зайди нормально! Рабочая тетрадь по стабилизации самооценки» Ярослава Рындина

Необычный формат, который мне раньше не так часто встречался. Не знаю, почему меня дернуло прочитать ее, наверное, потому что моя самооценка в последние несколько месяцев стабильно пребывает в состоянии “мы никогде не будем стоять на коленях, мы как как лежали, так и будем лежать»… Если честно, я бы предпочла оставить эту книгу без оценки, поскольку не знаю как ее оценивать. Для книжного формата она слишком короткая, для «рабочей тетради» в ней не хватает практический части.

P.S. И да, в этой книге тоже не обошлось без упоминания пирамиды Маслова. В своем время у меня был своеобразный трекер, где я отмечала все прочитанные нон-фикшн книги, в которых упоминался Маслов. Как это не удивительно, упоминался он практически в каждой третьей.

«Чек-лист 79 психотрюков. Приемы в общении, которым не учат в школе» Игорь Рызов

Еще одно спонтанное чтение. Было интересно сравнить методологию автора с аналогичной системой Спирицы его «запрещенными приемами общения». Что я могу сказать… Игорь Рызов на фоне Спирицы кажется робким школьником, который случайно зашел не в ту дверь. Некоторые психотрюки не то, что нерабочие, а просто… глупые.

Психотрюк 48. Токс использует информацию, полученную от вас, в своих интересах

«Как ты относишься к нашему начальнику?»
«Ты же считаешь, что брат тебя прессингует?»
«Поделись со мной!»

ЧТО ДЕЛАТЬ?
Психотрюк
«НЕ БОЛТАЙ»
X НЕВЕРНО:
Рассказывать токсичному человеку о своих мыслях и переживаниях, отношении к другим людям, даже если вас склоняют к задушевной беседе «за чашкой чая».

X ВЕРНО:
Возьмите на вооружение правило, вынесенное в название психотрюка. Добавьте к нему 28 восклицательных знаков! Минимизируйте информацию о себе, ведь ваши слова могут быть переиначены и использованы вам во вред. Столкнувшись с подобным, скажите твердо:

• Я такого не говорил.
• Я сказал буквально следующее…
• Отныне я принимаю таблетки «неболтун».

Серьезно?

Я понимаю, что это всего лишь чек-лист, но после некоторых особо «удачных» перлов автора знакомиться с его одноименной книгой желания как-то не возникло.

«Безумный писака 2.0» Ракс Смирнов

Эту книгу вы не найдете найдете на книжных полках и других маркетплейсах, однако по своему наполнению она заткнет за пояс многие покупные шедевры от «мастеров жанра».

Главным ее преимуществом является практическая польза. Никакой высосанной из пальца воды, посыпанной маркетинговой присупкой рекламы других своих проектов, просто подробное и честное руководство для авторов, которые хотят выжить на площадках самиздата (в частности, на Author. Today). Автор не пытается навешать на тебя розовые очки, в сотый раз повторяя глупые утверждения, что хорошая книга ВСЕГДА найдет своего читателя!!!

У меня для тебя неприятная, но проверенная практикой правда: НЕ НАЙДЕТ. Площадки самиздата — это крайне суровая среда, где выживают не то, что сильнейшие, а те, кто лучше всего умеет приспосабливаться к текущим условия существования. Своеобразная теория эволюции видо Дарвина в миниатюре.

— «А мне плевать. Я не как все. Я не собираюсь под кого-то подстраиваться.»

Окей. Просто знай: таких «не как все» на платформе тысячи. У каждого из них — 10 просмотров на книге.

5 из них — он сам

3 — его мама

2 — случайный мисклик

А потом они сидят на форумах и жалуются:

— Читатели тупые, не видят настоящую литературу!

Нет, друг. Просто ты пришёл в зал ожидания с аккордеоном, когда все ждут самолёт.

Если тебе принципиально быть «вне формата», «выше этого» и «не как все» — этот курс тебе не нужен. Ты не хочешь обучаться — ты хочешь быть непонятым гением. Это тоже выбор. Просто будь честен с собой и не трать время — ни своё, ни моё. Пиши в стол. Не публикуйся. Тебе это не нужно.

А уже дальше все зависит от тебя. Если ты не готов писать книги бесплатно, и хочешь хотя бы что-то получать за свой труд, то нужно уметь мимикрировать и подстраивать свое творчество под ту площадку, на которой ты собираешься публиковаться. А это значит писать не «для себя», а в конкретную ЦА, под конкретные жанры, под востребованные у этой аудитории тропы. А вся занудная муть вообще никому не нужна, потому что она не продается.

Конечно, не обошлось и небольшой толики инфоцыганства и рекламы своих курсов и соцсетей, но в онечно итоге, книга бесплатная, чего вы хотели? В общем и целом я вполне могу ее рекомендовать как весьма неплохой практический гайд, открывающий глаза на современные реалии книжной индустрии. Например, после прочтения этой книги я поняла, почему у меня не полусилось (и никогда не получится) в самиздате, и уже за одно это автору больше спасибо.

«30 привычек за 30 дней. План-капкан по наведению полного порядка в жизни» Деймон Захариадис

Деймон Захариадис прямо-таки многостаночник, штампующий бестселлеры по личной эффективности со скоростью конвейерного завода. Не могу сказать, что книга открывает Америку в плане предоставленной информации, и предоставленные в ней советы можно встретить в плюс минус любой другой подобной книге схожей тематики (тот же «Путь Джедая», например), но некоторые предоженные методики действительно вполне рабочие, да и общий мотивирующий он автора действует как некий вдохновляющий пинок, которго многоим из нас так не хватает.

Хватит работать без определенных целей

«В игре бывают взлеты и падения, однако нельзя терять из виду свои личные цели и проигрывать потому, что недостаточно усердно старался».

— Майкл Джордан

Цели направляют нас. Мы стремимся к ним. А еще они выступают венцом наших усилий. Допустим, если вас повысили, то само повышение уже доказывает, насколько хорошо вы постарались.

Еще цели призывают отслеживать свои успехи. Если цели достичь не удается, приходится изучать, что мы делаем не так, и меняться к лучшему. Это и мерило успеха, и движущая сила перемен.

Цели дарят возможности. Когда стремишься к чему-то определенному, постоянно получаешь обратную связь. Если достичь задуманного не получается, обратная связь помогает либо изменить подход к делу, либо пересмотреть собственные ожидания (либо сделать и то и другое).

Как ни удивительно, многие люди трудятся бесцельно. Они понятия не имеют, чего желают достичь на том или ином жизненном этапе. Либо они представляют, чего хотят добиться, однако, скорее, мечтают, чем задумывают. И не идут к тому, о чем грезят, последовательно. А просто живут день за днем, надеясь на удачу, и не ощущают власти над собственной судьбой.

Существует даже целое движение, основанное на таком подходе к труду. Дескать, работай без целей, поскольку они никак не повышают работоспособность. Сторонники движения заявляют, что ставить перед собой цели бессмысленно, поскольку так человек внушает себе, будто властен над событиями, в то время как все уже решено за нас.

Я не согласен с этим убеждением. Более того, я считаю заявления о том, что все предрешено, не более чем оправданием собственной лени. Люди не хотят ставить перед собой целей — а потом оправдываются: дескать, стремиться к чему-то определенному все равно бессмысленно.

В следующем разделе вы убедитесь, что работать без определенной цели — значит успевать значительно меньше.

«Мысли масштабно. Мечтай больше. Как в кратчайшие сроки дойти до своих целей и преодолеть внутреннего критика» Деймон Захариадис

Это может показаться странным, но некотрым иногда нужна помощь, чтобы мечтать правильно. Чего уж там, многие из нас уже в принципе разучились метчать, отрегулировав свои цели в достижимые краткие чек-листы. Очередная книга Деймона Захариадиса призвана развеять все эти предубеждения и убедить, что мечтать не то, что не вредно, а очень даже полезно! И самое главное, чтобы мечтать нужно масштабно, ведь чем выше цели ты ставишь, тем большего ты в итоге можешь достичь (ну, хотя бы в теории).

Помимо привычной мотивирующей составляющей, книга наполненв и конкретными упражнениями, призванными не только избавиться от лишней скромности и подрывной деяельности внутреннего критика («Мечтай, не мечтай, чтобы ты не делал, у тебя все равно ничего не получится!), но научиться достигать своих целей.

Как использовать неудачу в своих интересах

Успех, конечно, приятнее неудачи: он радует, прибавляет сил и вдохновляет. Однако не дает столько возможностей для личного и профессионального роста. Успех может придать импульс, но редко раскрывает вам что-то важное о себе. Он не способствует самоанализу, поэтому редко приводит к улучшению самосознания.

Неудача разочаровывает и обескураживает, но способна стать вашим величайшим союзником. Вот несколько способов, как ее сразу использовать.

Разберитесь, что пошло не так

Когда вы не получаете желаемых результатов, проанализируйте процесс, чтобы понять причину происходящего. Пройдитесь по каждому шагу и попытайтесь определить факторы, способствовавшие неудаче.

Ваша цель была неясна?
Ваша цель была слишком сложной, учитывая ваши обстоятельства?
Вы не позаботились о правильной подготовке?
Не упустили ли вы из виду важные ресурсы, необходимые для успеха?
Использовали ли вы свои ресурсы нерационально?
Было ли ваше исполнение несовершенным?
Принимали ли вы поспешные решения, не имея достаточной информации?
Отступали ли вы от проверенной процедуры?

Неудачи всегда оставляют подсказки. Может возникнуть соблазн проигнорировать их и идти дальше, потому что действие кажется более продуктивным. Не поддавайтесь искушению! Сделайте паузу и подумайте. Если вы потратите время на то, чтобы понять, почему все пошло не так, это позволит избежать повторения тех же ошибок и разочарований, сэкономит массу вашего времени.

«Синдром Патрика» Надежда Кобина, Елена Старостина

А был ли ~~мальчик~~ Патрик?

Складывается такое ощущение, что только ленивый сейчас не занялся прокачиванием личного бренда. А те, кто вырастил и прокачал не написал об этом свою чертову книгу. Но книга Надежды Кобиной и Елены Старостиной — наглядный пример того, что даже про избитую тему можно написать что-то интересное и полезное. Главной изюминкой является метафора того самого Патрика Мэтью, который сформулировал теорию естественного отбора раньше Дарвина, но так и остался в анналах истории из-за отсутствия публичного веса (как мы сейчас понимаем личный бренд).

Главной же фишкой книги (и ее УТП) является разработанная авторами система 21 барьера, мешающая специалистам своего дела в псотроении своего личного бренда (я бы назвала их «архетипами»): новичок, перфекционалист, самозванец, второй пилот, интроверт, мизантроп, человек-оркестр… Наверняка каждый узнает себя в одном из них. Авторы книги не призывают ломать осбоенности своего менталитета, а подстраивать инструменты и каналы продвижения под свои особенности. И это действительно самый верный, на мой взгляд, подход.

Мизантропам сложно получить любовь окружающих и искреннее признание, пока они сами являются источником негатива.

Признаки мизантропа

1. Считает, что высказывает свое мнение, чтобы спасти окружающих от ошибок и заблуждений, не замечая при этом, что его мнение токсично.

2. Уверен, что окружающие люди гораздо ниже по уровню интеллектуального развития, чем он, и потому заслуживают публичной критики и недовольства.

3. В социальных сетях публикует посты, осуждающие конкретных людей и их поведение, даже если эти люди — клиенты, коллеги или руководитель.

4. Оставляет насмешливые комментарии.

5. На малейшую критику может ответить остро и зло.

Мизантропия может быть признаком и сиюминутного дурного настроения. Если вы встретитесь с этим человеком в более удачный момент, он проявит себя совершенно по-другому. Вот только у нас нет возможности во второй раз сформировать первое впечатление. Нужно уметь контролировать эмоции.

После всего того говна, что прочитала в начале января, эта книга показалась глотком всежего воздуха. Мое ощущение было достаточно верным, ведь, как оказалось, она стала победителем премии «Деловая книга года в России 2021».

«Школа наглости. Как создать сильный личный бренд и влюбить в себя весь мир» Дарья Кабицкая

На контрасте прочитанная следом «Школа наглости» Дарьи Кабицкой показалась каким-то собранием общих мест. Я понимаю, книга вышла 2021 году, но даже по тем временам она дает слишком размытую информацию. Брендбук, приятный внешний вид, харизма…

Вы серьезно?

Харизма

Очень часто личный бренд создается без понимания внутреннего источника харизмы. А ведь именно она — магнит для аудитории, символ притягательности.

Вот одно из определений харизмы, которое мне очень понравилось[3]: «Это особая одаренность, исключительность личности в интеллектуальном, духовном или каком-нибудь другом отношении, способность взывать к сердцам». Проще говоря, харизма — это способность влиять на других людей. Почему-то считается, что она либо есть от рождения, либо ее вообще нет.

Я не соглашусь и приведу пример неожиданного источника харизмы, который есть у каждого, — это парадоксальность.

Она действительно есть у всех, ведь в каждом человеке есть некоторая противоречивость. Например, внешность «куклы» и ученая степень. Когда эти два факта характерны для одного и того же человека, к личности возникает сильный интерес.

Все легендарные персоны парадоксальны, у них есть одновременно светлая и темная сторона. У Барбары Стрейзанд огромный нос и такого же размера талант.

Конечно, я понимаю, что наглым везде у нас дорога, а скромным фиалкам везде у нас расчет, но в нашем современном мире даже одной упоротой наглостью никого не проберешь.

«Сторителлинг в соцсетях. Необычный взгляд на обычные тексты, или Как написать историю, которую прочитают» Ян Орский

Ох, да… в этом месяце я прочла до хрена много нон-фикшн книг, так что задолбалась писать этот обзор уже на предыдущей книге, а ведь он еще далеко не закончился (

Если честно, мне до этой книге совершенно ни о чем не говорило имя Яна Орского. Если уж быть совсем честной, не так уж много оно мне говорит и после прочтения этой книги.

Ну да, по сравнению с совершенно позорной книгой Влады Мишиной из этой же серии, эта книга выглядит почти как Д’Артаньян, но, опять, только ленивый сейчас не практикует сторителлинг в соцсетях, а самые не ленивый о нем не написал. Особо новой интересной информации по теме здесь особо нет, а подача автора и его проскальзывающее самолюбование иногда откровенно раздражали. Но это не отменяет того, что те, кто только начинает свой путь в копиратинге найдут в этой книге много прикладных, работающих советов.

5 типов коммерческих заголовков, которые эффективно работают в соцсетях:

1. Загадка

Заголовок-загадка возбуждает интерес к проблеме/боли и обещает решение.

Смысл: намек на секрет/тайну/интригу, которые будут раскрыты с пользой в процессе чтения.

Примеры:

«Анна полгода безрезультатно качала пресс. Не делайте как Анна!»;
«Отбеливающая паста не отбеливает. Делаем улыбку белоснежной правильно».

2. Вопрос с обратным действием

Заголовок такого типа привлекает нестандартностью и свежестью.

Смысл: показать решение проблемы через действие, которое делать не нужно.

Примеры:

«Как интернет-магазину потерять рекламный бюджет за два дня?»;
«Куда инвестировать, чтобы гарантированно не окупить вложения?».

3. Вопрос с потенциальной выгодой

Классический заголовок, здесь все просто.

Смысл: дать понять ЦА, что решение ее проблемы известно и оно здесь, в твоем тексте.

Примеры:

«Как написать заголовок и не вспотеть?»;
«Где найти качественного веб-дизайнера и не разориться?».

4. Вопрос с профинтригой

Заголовок строится на контрасте между решением проблемы и ее известными «решателями».

Смысл: привлечь внимание ЦА сценкой, как выходят из положения те, кто эти самые боли решает по долгу службы.

Примеры:

«Кто моет пол в доме мистера Проппера?»;
«Чем утоляют жажду топ-менеджеры Pepsi?».

5. Цифры

Такие заголовки привлекают внимание за счет эффекта рациональности в тексте.

Смысл: захватить внимание читателя и показать, что текст структурирован, легко читаем и несет массу пользы.

Примеры:

«5 топовых приемов избавиться от комаров в доме»;
«7 способов эффективного валяния дурака в отпуске».

В идеале заголовки должны работать так, как в 29-й серии 1-го сезона «Смешариков». Рекомендую найти и посмотреть.

Не благодарите.

«The Painter of Modern Life» Charles Pierre Baudlaire

Сборник эссе «The Painter of Modern Life» Бодлера внезано… действительно о художниках. Много, очень много пространственных рассуждений о сути искусства среди которых можно выделить основные тезисы:

Бодлер называл современность как «преходящее, мимолетное, случайное — половину искусства, вторую половину которого составляет вечное и неизменное». Поэтому истинный художник по его мнению должен уметь извлечь вечное из быстротечного и запечатлеть уникальный дух своего времени.
Идеальный художник, по Бодлеру, — это страстный наблюдатель (flâneur), «человек толпы», который погружается в городской калейдоскоп, чтобы уловить и задокументировать ритм и энергию современной ему жизни. Он призывает живописцев отказаться от античных или ренессансных сюжетов и обратиться к современным темам: моде, городской архитектуре, типажам парижской богемы и светского общества.
Внезапно, Константен Гис как идеальный прототип «художника современной жизни». Малоизвестный иллюстратор модных журналов как обладал столь восхитившей Бодлера способностью делать моментальные наброски, фиксирующие непосредственные впечатления и уникальные детали эпохи, такие как складки кринолинов, военную форму и атмосферу парижских кафе.
Не обошлось и без темы моды, дендизма, и даже косметики, которые Бодлер считает проявлениями человеческого стремления к идеалу и бунта против «естественной», грубой природы. Дендизм для него — «последняя искра героизма среди декаданса», проявление индивидуализма и искусственности в эпоху всеобщего усреднения.

В общем и целом весьма пестрое странное собрание мыслей, слегка приоткрывающее дверь в эстетику и внутренние наблюдения самого Бодлера.

«The Daily Artist’s Way: 366 Meditations for Creative Living» Julia Cameron

Новая книга от автора знаменитого бестселлера «Путь художника», призванного помочь всем страждующим применить на практике принципы творческого самораскрытия. И у меня есть такое СИЛЬНОЕ подозрение, что это как раз и есть ее работа «Путь художника», но переделанная в формат сборника ежедневных медитаций — по одной на каждый день года — с письменными заданиями и аффирмациями, направленными на преодоление творческих блоков.

Книга представляет собой некий ежедневный трекер, который включает в себя:

Короткую медитацию — цитату или отрывок из работ Джулии Кэмерон для настройки на творческий лад.
Письменный запрос (Journal Prompt) — конкретный вопрос для размышления (например: «Что ваш внутренний восьмилетний ребенок хочет вам сказать?» или «Как настойчивость улучшит ваше творчество?»).
Аффирмацию — позитивную установку на день (например: «Сегодня я называю себя художником»).
Чек-лист практик — внизу каждой страницы есть отметки для контроля выполнения четырех ключевых инструментов.

Основными инструментами являются знаменитые «Утренние страницы» (три страницы рукописного текста, написанные сразу после пробуждения в потоке сознания. Это способ «выгрузить» ментальный мусор и страхи), «Свидания с художником» (еженедельный час одиночного досуга для «подпитки» внутреннего творца (посещение музея, прогулка, покупка наклеек), «Прогулки» (регулярные пешие прогулки без гаджетов для поиска ответов и прояснения сознания), собственно, письмо.

Вроде бы идея задумка неплохая, но уже к книг стало заметно бесить, что советы и промты начинают ходить по кругу (утренние страницы, прогулка, утренние страницы с хреном, прогулки по лесу без телефона и животных (а если кто-нибудь нападет?!). В общем, далеко не все советы и идеи практически применимы (и удачны, чего уж там).

«The Boundless Deep» Richard Holmes

Биография на самом деле весьма сложный жанр.

Пишут многие, но у лишь у немногих получается действительно хорошо. В этом плане книга Холмса стала приятным исключением. Написанная живым, увлекательным слогом, она с предельной дотошностью, но в тоже время тонкой деликатностью погружает тебя в тайны и хитросплетения непростой жизни знаменитого поэта.

Молодой Теннисон и его внутренний «Кракен»

Глядя на фото Теннисона в школьных учебниках сложно поверить, что Теннисон был когда-то молодым, но если найти сохранившиеся редкие изображения молодого поэта, можно убедиться, что он был весьма хорош собой. В пору его возроставшей славы молодые экзальтированные барышни бегали за ним, подобно как сейчас восторженные фанатки бросают на сцену под ноги своему рок-кумиру нижнее белье. Даже сама Королева Виктория была верной поклонницей Теннисона. Холмс отмечает, что между ними возникла странная духовная близость, когда та овдовела. В своих письмах она не раз признавалась, что стихи Теннисона помогли ей пережить смерть принца Альберта (Теннисон посвятил свои «Королевские идиллии» Альберту).

Сонет «Кракен», написанный Теннисоном еще в студенческие годы, занимает в книге Ричарда Холмса особое, если не центральное место. Холмс описывает «Кракена» не просто как юношескую пересказ скандинавской легенды, а, ни много ни мало, первое современное научно-фантастическое стихотворение. В отличие от мифов, где Кракен топит корабли, у Теннисона он — пассивное, спящее, но от этого не менее пугающее существо.

I found Him not in world or sun,
Or eagle’s wing, or insect’s eye;
Nor through the questions men may try,
The petty cobwebs we have spun:
If e’er when faith had fallen asleep,
I heard a voice ‘believe no more’
And heard an ever-breaking shore
That tumbled in the Godless deep

В пятнадцати коротких строчках спрессованы ключевые страхи викторианской эпохи: идея неумолимой эволюции, образ безбожной вселенной и призрак планетарного вымирания.

Эти интеллектуальные «монстры», однако, были тесно переплетены с глубокими личными драмами, разыгрывавшимися в семье Теннисона и в стенах Кембриджа.

Черная кровь Теннисонов

Кракен Теннисона — это подавленные эмоции и страх перед наследственным «безумием», которые спят глубоко в подсознании, но могут в любой момент подняться на поверхность с глубин и погубить его.

Теннисон вырос в крайне дисфункциональной семье среди одиннадцати детей (что по тем временам было достаточно распространенным явлением) в тени отца-алкоголика, страдавшего от приступов безумия. Поэт с горькой иронией называл своих родных «чернокровной расой». Трагедии, такое ощущение, преследовали всех челенов его семьи. Один быстро эмигрировал и тридцать лет скитался по Италии, другой поселился в отдаленном поместье в Линкольншире и стал опиумным наркоманом, третий страдал депрессией и алкоголизмом, четвертый провел последние пятьдесят лет своей жизни в психиатрической лечебнице графства Линкольн. Только четыре дочери, защищенные любящей матерью Элизабет, обрели относительно более-менее счастливую и нормальную жизнь, хотя всех их в округе считали «эксцентричными».

Однако, отмечает Холмс, все они также были очнь образованными и начитанными. Каждый из них писал стихи (особенно сонеты) или вел дневники, включая девочек. Семь детей Теннисонов (кроме Альфреда) опубликовали свои произведения уже во взрослом возрасте в той или иной форме. В свои двадцать с лишним лет старшие браться Теннисона Фредерик и Чарльз считались серьезными поэтами сами по себе.

Критика Крокера и девять лет молчания

Рецензия Джона Уилсона Крокера 1833 года и последовавшее за ней почти десятилетнее молчание Теннисона, пожалуй, один из самых драматичных сюжетов в его биографии. В работе Холмса этот период описывается не просто как творческий кризис, а как болезненная трансформация, которая в итоге превратила «встревоженного юношу» в монументального викторианского барда.

Что здесь особо примечательно, Джон Уилсон Крокер, «сварливый секретарь Адмиралтейства», уже имел репутацию литературного «палача» — именно его яростная критика окончательно доконала Джона Китса. В своей рецензии на сборник Теннисона, выпущенный в 1833 году, Крокер безжалостно высмеивал Теннисона, называя его «новым гением» с утрированной издевкой. Он обвинял поэта в сентиментальности, наивном романтизме и даже слишком большой «женственности» стихов. Особенно досталось от Крокера «Леди Шалотт», где первое проявление любви в «Дочери мельника» Крокер сравнил с «погружением водяной крысы в плотину».Самого автора он назвал «мечтательным пожирателем лотоса».

Хотя критика не сломила Теннисона окончательно, она нанесла ему глубокую психологическую травму. В результате он ушел в молчание и ничего не публиковал в течение девяти лет до 1842 года. Решающую роль в прекращении «девятилетнего молчания» Теннисона после разгромных рецензий сыграл его друг Фицджеральд. Он жаловался на «лень» поэта и буквально «силой» затащил его к издателю Моксону, чтобы подготовить сборник «Стихи в двух томах». Вместе с Джеймсом Спеддингом Фицджеральд помогал Теннисону отбирать и перерабатывать старые стихи, вырывая листы из знаменитой «мясной книги» рукописей в кабинетах Спеддинга. Фицджеральд также оказывал ему и финансовую помощь. Понимая, что Теннисон не возьмет от него деньги напрямую, он «случайно» оставлял банкноты в забытой книге или в кармане его брюк.

Любовный интеллектуальный треугольник

Таким образом в жизни Теннисона можно выделить своеобразный треугольник, где Халлам и Фицджеральд заняли противоположные полюса. Если Халлам был для поэта сияющим вечно молодым идолом и «святым», то Фицджеральд стал его приземленным, ироничным и, порой, безжалостным «заземляющим якорем».

Артур Халлам в изображении Холмса — фигура почти мифическая, «великий человек, но не поэт», чье влияние на Теннисона было всеобъемлющим. Халлам был уверенным в себе «золотым ребенком», блестящим выпускником Итона, «любимцем группы» в Кембридже и душой общества «Апостолов». Он направлял Теннисона, защищал его от критики и служил его своеобразным литературным агентом. Их дружба носила возвышенный, почти любовный характер, напоминающий шекспировские сонеты. Смерть Халлама в 1833 году превратила его в вечную музу. Для Теннисона он остался тем, кто «появился раньше времени», — прообразом высшего типа человечества, который поэт затем воспел в своей веилкой элегии «In Memoriam».

Эдвард Фицджеральд (Фитц) был полной противоположностью «сияющему» идеальному Халламу. Полноватый, слегка нелепый, Фицджеральд был «праздным человеком с женственными чувствами», который предпочитал уединение, игру на пианино и долгие ночные посиделки с трубкой и бренди. Холмс вводит его как человека эксцентричного, свободного от амбиций и крайне скептического. Если Халлам толкал Теннисона к великим свершениям, то Фитц ценил его как «старого безбородого Альфреда», его товарища по «глупостям».

В отличие от восторженного Халлама, Фицджеральд был самым проницательным критиком Теннисона. Он открыто называл его поздние работы, такие как «Принцесса», «вычурными пустышками», а «In Memoriam» — результатом работы «поэтической машины». Он считал, что слава и семейный уют «испортили» Альфреда, превратив «гвардейца» в «плакальщика». Если Халлам пытался примирить Теннисона с верой, то Фицджеральд сам был «неверным» эпикурейцем.

В своей биографии Холмс показывает, что без Фицджеральда портрет Теннисона был бы однобоко меланхоличным. Халлам дал Теннисону глубину скорби и метафизический поиск, а Фицджеральд — здоровую долю скепсиса и человеческую простоту. В то время как Халлам стал «голосом человечества», взывающим к небу в «In Memoriam», Фицджеральд оставался тем, кто напоминал лауреату о «бесчисленных пчелах», запахе табака и о том, что «Илиада» науки куда величественнее любых придворных од.

Их дружба меняла свою тональность на протяжении их жизни, преодолевая периоды охлаждения, когда Фицджеральд был болезненно обижен на Теннисона за то, что тот забыл о нем, когда пришел к славе. Но, так или иначе, Теннисон в конце все же отдал должное старому другу.

… your golden Eastern lay
Than which I know no version done
In English more divinely well;
A planet equal to the sun
Which cast it, that large infidel,
Your Omar; and your Omar drew
Full-handed plaudits from our best
In modern letters …

Жаль только «старый Фитц» этих строк уже не услышал.

Статьи по теме

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января

5 неожиданных фактов о молодом Альфреде Теннисоне, которые изменят ваше представление о нем

2026-01-28T22:22:56.051Z

В прихожей Тринити-колледжа в Кембридже восседает Альфред Теннисон, высеченный из мрамора. Это не просто статуя, созданная Хамо Торникрофтом к столетию поэта в 1909 году, — это воплощение национального мифа: старинный викторианский бард, монументальный, как Британская империя, и укутанный в пророческую бороду. Этот образ, знакомый по пыльным дагерротипам, кажется неподвижным, почти вымершим гением. Но в этом камне спрятана ирония, ключ к живому человеку: под стулом скрыта небольшая каменная пепельница для его вечной табачной трубки.

Был ли Теннисон когда-либо молод? Глядя на этот каменный лик, в это трудно поверить. Однако за общеизвестной маской скрывается совершенно другой человек — страстный, мятежный, одержимый научными открытиями и сломленный семейными трагедиями. Перед нами не памятник, а живой, дышащий человек, чья бурная молодость сформировала его величайшие произведения.

Давайте отложим в сторону привычный образ и откроем пять самых удивительных фактов о молодом Альфреде Теннисоне.

1. Он был одержим наукой, а не только музами

Вопреки стереотипу о поэте-романтике, витающем в эмпиреях, молодой Теннисон был глубоко погружен в научные революции своего времени. Его воображение питалось не только античными мифами, но и геологией, астрономией и биологией.

В библиотеке отца он нашел научно-популярные книги Джейн Марсет, которые, по его собственному признанию, «сделали его веру тяжелее». Марсет мастерски объясняла сложные концепции через сократовские диалоги между учительницей «миссис Б» и двумя ее ученицами. В одном из них озорная Кэролайн, узнав о составе воды (H2O), открывает для себя «сексуальную химию», подмечая, что кислород предпочитает водород другим элементам. Именно такие живые объяснения пробудили в Теннисоне пожизненный интерес к материальному миру.

Он часами наблюдал Луну в семейный телескоп, воображая себя космонавтом на ее вулканической поверхности, и изучал под микроскопом «львов и тигров», скрытых в капле воды. Эти астрономические наблюдения породили удивительный фрагмент стихотворения «Луна», где он описывает лунный пейзаж с точки зрения человека, стоящего на нем:

Я обнаружил глубокие долины и бездны, лишенные солнца.

Окруженный множеством рушащихся шпилей,

И чудовищные скалы с шершавыми вершинами,

Взрывающиеся шары ревущего огня.

Солнце размером с человеческий глаз.

Спустился на запад его слабый свет;

А потом ночью, все луны, в замешательстве

Тени с ледяных высот.

Его раннее стихотворение «Кракен» (1830) — не просто готическая фантазия. Это одно из первых научно-фантастических произведений в поэзии. Теннисон синтезировал в нем скандинавскую мифологию, новейшие открытия в морской зоологии и библейский апокалипсис. Примечательно, что Кракен был предметом разговора между Кольриджем и Китсом десятилетием ранее, и Теннисон, подхватив эту тему, наполнил ее тревогой своей эпохи. Кракен стал символом скрытых сил природы и новых, пугающих идей, которые наука извлекала на поверхность.

Как писал в 1887 году воинствующий вольнодумец и дарвинист Дж. М. Робертсон, это было прорывом:

«В коротком эссе о „Кракене“ мы видим [обещание] нового достижения в нашей литературе, это сплетение идей или фантазий науки в гармоничную поэзию без потери научной структуры, в отношении которого Теннисон выделяется среди поэтов, подобных Шелли, которые перефразировали подобные идеи в аллегории…»

2. Его меланхолия родилась не в Кембридже, а в аду семейного дома

Знаменитая меланхолия Теннисона — не поза кембриджского интеллектуала, а глубокая рана, нанесенная в детстве. Атмосфера в доме священника в Сомерсби была пропитана страхом и насилием.

Его отец, доктор Джордж Теннисон, был образованным, но глубоко разочарованным человеком, лишенным наследства. С годами он все больше погружался в алкоголизм, а его депрессия выливалась во вспышки неконтролируемой ярости. Семейный ад достиг своего пика, когда однажды, угрожая убить старшего сына Фредерика, доктор Теннисон носился по дому с ножом, крича, что ударит его в «яремную вену», и размахивал заряженным пистолетом.

Психическая нестабильность была проклятием всей семьи. Из семи братьев Теннисона один, Эдвард, провел пятьдесят лет в психиатрической лечебнице. Сам поэт с мрачной гордостью говорил об этом семейном наследии:

«Мы, Теннисоны, — чернокровная раса».

Клаустрофобное отчаяние его ранних поэм, таких как «Мариана», где героиня заперта в уединенном доме, было прямым отражением его собственного желания вырваться. При этом его творческая энергия была неудержимой. Подростком он написал эпос из «5000-6000 стихов» и, по его воспоминаниям, «выкрикивал их по полям, перепрыгивая через изгороди». Эта яростная физическая экспрессия была второй стороной того домашнего кошмара, который грозил поглотить его, как и его братьев.

3. Поэт-лауреат начинал как радикал и тайный агент

Образ Теннисона как консервативного певца Британской империи рушится, если взглянуть на его кембриджскую юность. В университете он был не столпом истеблишмента, а бунтарем и идеалистом.

В Кембридже Теннисон стал членом элитного полусекретного общества «Апостолы». Это был клуб интеллектуалов, где царил дух свободомыслия. В их секретных протоколах зафиксированы поразительные факты. Когда общество обсуждало вопрос «можно ли вывести существование Разумной Первопричины из явлений Вселенной?», и Альфред Теннисон, и его лучший друг Артур Халлам проголосовали «нет». Они также превозносили мятежного поэта-революционера Шелли над аристократом Байроном.

Летом 1830 года их идеализм перешел в плоскость реальных действий. Теннисон и Халлам отправились в Испанию с тайной миссией: они были курьерами, перевозившими деньги и шифрованные письма для испанских революционеров, боровшихся против деспотичной монархии короля Фердинанда VII. Это была смертельно опасная авантюра. Их товарищи по миссии, Кембл и Ричард Ченевикс Тренч, были арестованы и допрошены в Гибралтаре. А год спустя генерал Торрихос и 49 его сторонников были расстреляны на пляже в Малаге.

В этом факте кроется поразительная ирония. Человек, который позже прославит «Атаку легкой бригады» и станет голосом викторианской Англии, в молодости рисковал жизнью ради поддержки республиканского восстания в другой стране.

4. Его величайшая элегия — это не просто скорбь, а битва веры с геологией

Поэма «In Memoriam A.H.H.» известна как величайшая элегия в английской литературе, написанная в память о внезапно умершем друге Артуре Халламе. Но личная трагедия была лишь катализатором для гораздо более глубокого интеллектуального и духовного кризиса, спровоцированного наукой.

Внезапная смерть Халлама в 1833 году совпала по времени с погружением Теннисона в труды геолога Чарльза Лайелла. Лайелл доказал, что возраст Земли исчисляется миллионами лет. Его концепция «глубокого времени» и ископаемые свидетельства вымирания целых видов разрушали библейскую картину сотворения мира. Природа представала не как божественный замысел, а как жестокая, безразличная сила.

Для Теннисона личная потеря Халлама стала мучительной метафорой вселенского ужаса, который открыла геология: человечество само может оказаться лишь одним из видов, обреченных на вымирание. Он смотрит на природу и видит не гармонию, а кровавую борьбу за выживание, запечатленную в строках о доисторических чудовищах:

«…Драконы первобытного времени, / Они разрывают друг друга на части в своей слизи…»

«In Memoriam» — это не просто элегия по другу. Это монументальная попытка поэта найти надежду и смысл в мире, где наука показала, что природа «красна в зубах и когтях» (nature, ‘red in tooth and claw’), а человечество — лишь один из множества видов, которому, возможно, тоже суждено исчезнуть.

5. Он сам создал своего главного монстра — бородатого викторианского идола

В конце концов, мы возвращаемся к тому, с чего начали, — к бороде. Но теперь мы видим ее не как естественный атрибут, а как сознательно созданную маску, которая помогла поэту выжить, но скрыла от нас его истинное, гораздо более интересное лицо.

Теннисон отпустил свою знаменитую бороду около 1850 года — в ключевой момент, когда он стал поэтом-лауреатом и, наконец, женился. Этот жест символизировал его превращение из беспокойного, сомневающегося художника в респектабельного викторианского патриарха, главу семьи и нации.

Его близкие друзья с тоской вспоминали прежнего Теннисона. Его друг Эдвард Фицджеральд, глядя на знаменитые фотографии бородатого лауреата, с грустью заметил:

«...но мне больше нравится старый безбородый Альфред Теннисон».

Этот монументальный образ, увековеченный в мраморе, возможно, был защитной броней. Маска викторианского пророка позволила ему справиться с внутренними «кракенами» — сомнениями, скорбью и травмами прошлого. Но эта же маска скрыла от потомков живого, сложного и бесконечно увлекательного человека, которым был молодой Альфред Теннисон.

Заключение: Заглянуть за маску

Молодой Теннисон, которого мы открыли, — это не застывший памятник из холла Тринити-колледжа. Это был научный энтузиаст, спорящий с Богом с помощью телескопа; жертва семейного насилия, превратившая свою боль в бессмертные стихи; политический радикал, тайно перевозивший деньги для революционеров; и глубокий мыслитель, мучительно пытавшийся примирить веру с геологией задолго до Дарвина.

Вспоминая Теннисона, стоит спросить себя: каких еще великих гениев мы знаем лишь по их общественным маскам, забывая о той бурной и сложной реальности, которая на самом деле их сформировала?