Дмитрий К.

"Счастливые дни" Виктора Сухорукова

2025-02-04T17:01:21.296Z

В первый день февраля, удивительно промозглый и дождливый для столь холодной поры, я с головой окунулся в "Счастливые дни". Так называется моноспектакль Виктора Сухорукова, который проходит в театре имени Ермоловой.

Должен честно признаться, что театральный критик из меня так себе. Все-таки по отношению к кино (и его производным вроде сериалов) у меня насмотренность куда выше, да и отношение к данным формам искусства по большей части потребительское. Все-таки производство кино - это в первую очередь технический процесс с весьма обезличенным результатом. Оно не предназначено для того, чтобы выстраивать глубокий контакт со зрителем. Оно должно быть холодным и отстраненным. Унифицированный продукт, чья первоочередная задача - попасть на наши экраны и показать движущиеся картинки, то есть просто развлечь. Учитывая широкие возможности в постпроизводстве вроде монтажа, создания эффектов, досъемок-пересъемок и прочего, нет ничего удивительного в том, что с кино мы имеем совершенно иной спрос. Гораздо более строгий, поскольку живем мы в эпоху товарно-денежных отношений.

С театром ситуация иная. Любая сценическая постановка - это живое, дышащее явление, а просмотр спектакля можно даже назвать процессом интимным. У зрителя нет экрана, который отделяет его от происходящего на сцене, но зато есть близкий контакт, который можно установить с актерами. И этим театр безусловно прекрасен. Оттого он и считается более высокой формой искусства.

Прежде мне не доводилось бывать на моноспектаклях, и вряд ли этому следует удивляться. Все-таки удерживать внимание зрителей на протяжении двух часов в одиночку - задача, мягко говоря, нетривиальная. И не то чтобы справиться с ней, а даже просто поставить ее перед собой захочет далеко не каждый актер. Для этого необходим не только невероятный талант. Нужно еще и громкое имя, чтобы оно само зазывало зрителя на подобное мероприятие.

Виктор Сухоруков - как раз из такой категории. Среди наших деятелей культуры сложно найти более узнаваемого актера. Который при этом никогда не был, как это сейчас принято говорить, мейнстримным. У себя в телеге недавно вспоминал Юру Борисова, которому, как кажется, сейчас даже спать некогда - настолько выросла его востребованность в свете последних успехов. Если бы условный "Брат" вышел в нынешнее время, то нечто подобное ожидало бы и Сухорукова - его лицо было было бы повсюду просто потому, что настолько изменился медийный ландшафт. И даже больше, потому что личность очень уж яркая. Причем настолько яркая, что его исполнение роли старшего брата Данилы Багрова стало неотъемлемой частью отечественного фольклора. Чьи реплики до сих пор остаются самыми цитируемыми среди наших людей.

И вот этот интереснейший, ярчайший человек решил рассказать нам о своем творческом пути, продемонстрировать новые грани своего таланта. Уже после спектакля я с удивлением обнаружил, что этому исключительному человеку, который с мальчишеским задором танцевал, прыгал и всячески порхал по сцене на протяжении двух часов, уже 73 года (!). А мне он на сцене казался не достигшим и своего пятидесятилетия. Только поистине влюбленный в свое творчество человек может быть настолько живым и настолько молодым в своем возрасте. Кажется, сама сцена подпитывает его и позволяет летать по строчкам своих эмоциональных реплик. И, конечно же, свою лепту вносит и благодарный зрительский зал, завороженно и с придыханием наблюдающий за Великим Артистом.

Я всегда восхищался людьми, обладающими талантом рассказывать. Мне иногда по жизни встречаются такие ребята, которые умеют любую житейскую историю преподнести так, что ты не захочешь отрываться от их рассказа. Я всегда смотрел на них и думал: "Вот бы мне так уметь!" И всегда искренне надеялся, что однажды я смогу к ним приблизиться в этом умении. Но, глядя на Виктора Сухорукова, сразу понимаешь, что ТАК держать аудиторию, ТАК рассказывать о своей жизни, ТАК восхищаться дорогими сердцу людьми я точно не смогу никогда. Это совершенно другая планета. И пусть. Нам нужны такие люди, которые наглядно своим примером могут показать, насколько высоко способен воспрять человек благодаря своему таланту. Каких вершин душевности он может достичь. Какую любовь к искусству он может испытывать и какие жертвы он может ради этой любви принести.

Да, "Счастливые дни" Сухорукова - это автобиографический моноспектакль, в котором актер очень ярко и поэтично повествует о своей жизни и о своем творческом пути, что в данном случае по сути одно и то же. Он рассказывает об удивительных людях, которых повстречал и с которыми работал, и каждое его слово пропитано искренней любовью и уважением ко всем. Он читает стихи собственного сочинения. И негласно подводит итоги своей удивительной творческой жизни, на конкретных примерах показывая, что в ней есть место чуду. И не важно, большое оно или совсем маленькое - чудо все равно остается чудом. Истинное волшебство всегда таится в глазах смотрящего. И глядя на выступление народного артиста Виктора Сухорукова, наблюдая на сцене за человеком, который полностью слился со своим творчеством, я получил очень важное для себя жизненное напутствие. К которому определенно стоит прислушаться. Что я и сделаю.

Классовый вуайеризм. Обзор фильма "Солтберн".

2024-12-09T17:19:11.694Z

Э́меральд Фенне́л – режиссер новый, но она уже определенно имеет свой авторский почерк. В своем первом фильме – «Девушка, подающая надежды» – она смогла заявить о себе самым верным способом – показала, что умеет снимать интересное и весьма нешаблонное кино. Это была история об изощренной женской мести, где госпоже Фенне́л удалось провернуть одну интересную штуку – с головы до ног обмазать пахучей субстанцией целый человеческий пол. Мужской, разумеется. И, надо сказать, мужикам в том фильме досталось за дело. Но Эмеральд на этом не остановилась и в своем следующем фильме она вымазала известно чем вообще всех. Но обо всем по порядку.

Новый фильм госпожи Фенне́л называется «Солтберн». И в отличие от ее предыдущей работы, прошедшей для массового зрителя совершенно незаметной, данная картина выстрелила очень громко. Дело не только в солидной прибавке к бюджету и узнаваемому актерскому составу. Дело еще и в том, что «Солтберн» напрочь лишен какой-либо скромности и не боится выпячивать свою эпатажную натуру. Это можно считать основной причиной столь громко включившегося сарафанного радио на момент выхода фильма. Так о чем же был весь шум?

Прежде всего надо сказать главное. «Солтберн» – это хорошее кино. Вначале оно не слишком событийное, но при этом не скучное. Даже когда на экране ничего не происходит, смотреть все равно интересно. Незатянутые диалоги раскрывают уникальные характеры персонажей. Кадр насыщен деталями интерьеров, эстетично подобраны ракурсы на местах съемок, освещение придает визуалу мягкость и уют. Возможно, поэтому кино снято в формате 3:4 – чтобы картинка казалась насыщеннее и атмосфернее. А еще это наглядный способ показать, что кино рассчитывает на награды. За год до этого Даррен Аронофски снял в таком же формате «Кита», заработавшего два Оскара.

Но вернемся к «Солтберну». Кино начинается с короткой и динамичной экспозиции, показанной глазами главного героя – Оливера Квика в исполнении ирландского актера Барри Кеогана. Задача его стартового монолога заключается не только в представлении двух главных действующих лиц в фильме. Но и в подготовке зрителя к самым запоминающимся сценам. Если вы видели данное кино, то уже знаете, о каких сценах идет речь. И наверняка согласитесь – рассказанная с самого начала мотивация главного героя, его зацикленность на определенном человеке служит зрителю своего рода эмоциональным парашютом. Или страховкой от рвотных позывов. Зная о чувствах главного героя, зрителю проще воспринимать его эпатажные выходки.

Вначале это довольно типичное кино про аутсайдера, попавшего в нехарактерную для себя среду и пытающегося занять свое место в существующей иерархии. Оливер Квик преподносится как выходец из неблагополучной семьи и по совместительству закомплексованный невзрачный ботаник. Он зачисляется на учебу в Оксфорд, где сразу становится чем-то вроде пустого места. Дружить с ним готов разве что местный отщепенец, еще более странный и никчемный, чем сам Оливер. Но в один момент главный герой знакомится с Феликсом Кэттоном – самым популярным парнем среди студентов. Его играет Джейкоб Элорди, неплохо поднявшийся в последние годы благодаря молодежным драмам и ромкомам. Будучи добродушным и сострадательным парнем, Феликс проникается симпатией к Оливеру и заводит с ним дружбу.

Назвать это полноценной дружбой ни в коей мере нельзя. Это было скорее покровительство, по форме напоминавшее отношения между хозяином и его питомцем. Оливер без всякого стеснения увязывался за Феликсом, как преданная собачонка. В конце концов ему удалось растрогать его своими рассказами о трудном и неблагополучном детстве, и Феликс решил позвать на летние каникулы его к себе домой. В поместье под названием «Солтберн». Ах да, Феликс – член самой настоящей аристократической семьи.

Вообще, ближайший референс к первой половине фильма – «Назови меня своим именем» 2017 года с Тимоти Шаламе и Арми Хаммером. У этих двух картин определенно есть кое-что общее. Например, тема запретной и даже постыдной любви, которая заставляет героев совершать безумные поступки. Одна единственная нарочито-провокационная сцена с персиком в «Назови меня своим именем» стала чем-то вроде визитной карточки фильма. Эпизодом, который хотелось бы забыть, но приходится помнить. А вот у «Солтберна» таких «визитных карточек» сразу несколько. Сцена с ванной стала даже более знаменитой, чем сам фильм.

В какой-то момент у этих двух фильмов совпадают вайбы, но лобового сравнения они не выдерживают. «Назови меня своим именем» – это светлое и весьма одухотворяющее кино. А вот «Солтберн» – скорее гнетущее и декадентское. Оно описывает результаты медленного нравственного вырождения, длящегося долгие годы. И показывает, как человек неблагополучный и психически нездоровый может раскрыться в такой тяжелой атмосфере.

Да, все верно. Аристократическое семейство Феликса очень сложно назвать безупречным. Особенно это бросается в глаза на контрасте с ним самим. Феликс Кэттон – это витрина семьи. Статный породистый жеребец, предназначенный только для разведения высококачественного потомства. Вся его жизнь определена заранее. Высокое положение в обществе, богатство, связи – все это обеспечит ему безбедное существование. На золотом подносе ему будет подаваться все, что он попросит – должности, тачки, друзья, женщины. Феликс воплощает собой ослепительный природный блеск голубой крови. Семья только оттеняет его высокородные качества. Кажется, что у Феликса нет никаких изъянов, в отличие от всех остальных. Его безупречный образ служит недосягаемой путеводной звездой для неблагополучного главного героя.

В то же время Оливер Квик – полная противоположность Феликсу. Классический неудачник с отталкивающим характером и специфической внешностью, человек из низов, который волею случая оказался в самом престижном английском университете. В темных университетских коридорах его бы никто даже не заметил, но рядом с Феликсом – на контрасте – выглядит абсолютным ничтожеством, что вызывает в молодом аристократе чувство классовой вины. И прибытие в Солтберн для Оливера оказывается по сути заселением в контактный зоопарк, где он становится любимой диковинной зверушкой для целой семьи скучающих аристократов. И охотно придерживается этой роли на людях. И только наедине с кем-то он может позволить себе сбросить эту безобидную маску, чтобы под ней обнажить нечто более страшное. Оливер быстро осваивается, принимает правила игры и начинает лгать, интриговать, пытаться манипулировать слабостями, втираться в доверие. И все это по отношению к людям с не вполне здоровой психикой. Что для них в итоге оборачивается довольно жестоким и закономерным финалом.

Среди прочих персонажей фильма заметно выделяется героиня Розамунд Пайк. Она великолепна в роли чопорной аристократки, дирижирующей целым оркестром лицемеров. Ценители тонкостей актерской игры будут довольны ее умением растереть никчемного плебея в пыль одним лишь взглядом. Еще есть ее муж – отец семейства. Он не выпускает из рук газету и, кажется, ничто на свете его не волнует, кроме новостей и разного рода коллекционных предметов. Также у Феликса есть сестра – симпатичная девушка по имени Венеция, обладательница целого комплекта психических расстройств.

А вот роль антагониста в фильме возложена на кузена Фарли, который совершенно не рад появлению в семье еще одного нахлебника, и является естественным конкурентом Оливера в охоте на крошки с барского стола. Этот конфликт становится одним из основных в первой части фильма, где Оливер пока еще предстает перед зрителем в позитивном свете, особенно на фоне высокомерной, погрязшей в сибаритстве и моральной деградации аристократической семейки.

Но если посмотреть в общем, то в данном кино практически не найти положительных героев. Даже сам Феликс не идеален, поскольку его безупречность имеет скорее уничижительную коннотацию. Радом с ним слишком уж легко почувствовать себя ничтожеством.

Где-то ближе к финальной трети фильма тональность и референсы меняются, и кино становится больше похожим на «Паразитов» корейского режиссера Пон Джун-хо. Атмосфера сгущается, все чаще звучит гнетущая музыка, под которую очень удобно тонуть в болоте. Язык повествования плавно меняется, и наконец у зрителя начинает формироваться та картина мира, которую перед ним рисует режиссер. Ощущение от просмотра становится вязким, как после глотка перебродившего сахарного сиропа. Зрителя окунают в мир людей, которые привыкли жить в собственном пузыре из роскоши и закостенелых традиций. Такой образ жизни неизбежно ведет к отчуждению реальности. И порой даже натурально тошнит от приторной начинки, содержащейся в под красивой оболочкой этого пузыря.

Фильм выпячивает множество проблем, распространенных внутри социальных групп: взаимная отчужденность, лицемерие, неравенство, презрение. Богатые декорации служат для яркого подсвечивания этих проблем.

С художественной точки зрения это кино высшей пробы. У авторов получилось внедрить эпатаж и провокацию в тело фильма очень грамотно. К финалу нездоровые выходки персонажей перестают выглядеть чем-то противоестественным и даже становятся в какой-то степени предсказуемыми. Если в начале в определенные моменты могло показаться, что режиссер издевается над зрителем, то к концу фильма приходит понимание, что на самом деле издевательство происходит над обществом в целом. В фильме есть сцена – назовем ее «завтрак с задернутыми шторами» – которая максимально издевательским образом демонстрирует абсурдность идеи светских бесед. Или, как говорят на Западе, small talks. Понятно, что в царстве фальши искренние чувства приходится прятать. Однако в таких условиях аристократическая привычка держать достоинство во время трагедии может выглядеть нелепой фантасмагорией.

В конце фильм делает довольно резкий разворот, и роли героев в сюжете меняются местами. Впрочем, как и предписано основными правилами качественной драматургии, к резкому повороту сюжета зрителя готовят заранее. Сначала с главного героя слетает маска жертвы классового неравенства, и смысловое наполнение всего фильма окрашивается мотивами борьбы жабы и гадюки. А в конце выясняется, что одна из противоборствующих сторон на самом деле была настоящим паразитом. Мерзким, беспринципным, идущим до конца.

В истории появляется настоящий главный злодей. И вместе с ним возникает вопрос о его мотивации. Ее здесь оставляют за кадром, предлагая зрителю самому высказать свои предположения. И мы, конечно же, попытаемся это сделать.

Очевидно, что человек со здоровой психикой не мог бы такое сотворить. Сначала режиссер с помощью простого и изящного приема отвлекла внимание зрителя, наделив героя некой одержимостью и остро намекнув на его бисексуальную сущность. Эта деталь характера, приписываемая герою, довольно четко очерчивала его мотивацию, объясняла его эпатажные выходки. Но в конце режиссер сбрасывает на пол эту ширму и показывает, что одержимость Оливера была куда масштабнее. На деле он был до безумия влюблен непосредственно в образ жизни, просто эту влюбленность проще всего было персонифицировать в лице определенного человека. За счет этого кино постоянно сбивает с толку и уводит зрителя от истинной цели героя – остаться одному в большом красивом замке.

По итогу зрителю показывают весьма прозаичную реальность. В этой реальности люди, изъеденные скукой, пресыщенные достатком и остановившиеся в развитии, теряют бдительность и остроту мышления.

В свою очередь, если ты охотник, то очень важно правильно выбрать жертву. Ибо даже самому выдающемуся паразиту крайне сложно свалить сильный и здоровый организм, который готов себя защищать. А вот дисфункцинальный и ослабленный организм – это идеальная жертва. С момента внедрения инородного существа смерть для такого организма – лишь вопрос времени. Все процессы внутри него будут только подпитывать паразита, сделают его сильнее, а печальный исход – неизбежнее.

В такой ситуации взять на себя защитную функцию может разве что другой похожий паразит, да и то лишь из чувства конкуренции за кормовую базу. В этой борьбе побеждает тот, кто сильнее, а слабый отваливается навсегда. Оставляя победителя единолично пировать на жирных и вкусных останках.

Depeche Mode. Между серпом и молотом

2024-11-10T16:40:28.777Z

Источник изображения: mute.com

Фотография, снятая для обложки музыкального альбома A Broken Frame, стала одной из самых знаковых в мировой культуре конца XX века. Автор - Брайан Гриффин. Фотограф скончался в самом начале 2024 года, но его наследие остается с нами. В том числе благодаря сотворчеству с такими легендарными нынче группами, как Depeche Mode. В результате как раз такой коллаборации появились по-настоящему великие снимки, которые помогли прославиться и группе, и самому фотографу.

Глубоко копаться в истории происхождения данной фотографии нет нужды, поскольку ее автор сам рассказал ее на страницах своего сайта, пусть и не слишком многословно, но зато весьма доходчиво. Сам сайт, кстати, выглядит очень лаконично и стильно, а все подписи выдают в авторе человека, не лишенного самоиронии. К примеру, он охотно признает своеобразность обложки к альбому Speak & Spell с ее знаменитым лебедем в целлофане. "Понятия не имею, как я додумался до этой обложки", - сообщает Гриффин. И уже в документальных фильмах признается, что смысла в ней никакого нет. Дескать, в те времена обложки не были частью маркетинга и их делали от балды, так что не нужно искать связь между визуальным оформлением альбома и его смысловым содержанием.

По поводу этой фотографии Брайан сказал так: "Какая муха меня тогда укусила, я не знаю, но все наверняка запомнили эту обложку как самую ужасную и до сих пор ненавидят её"
Источник изображения: briangriffin.co.uk

Если по поводу художественной ценности лебедя в целлофане у ценителей прекрасного еще имелись обоснованные сомнения, то насчет женщины с серпом уже никаких разночтений не было. Обложка была признана шедевром и в январе 1990 года даже была помещена на обложку журнала Life, который включил ее в список лучших фотографий ушедшего десятилетия.

Обложка журнала Life, вышедшего зимой 1990 г.
Источник изображения: briangriffin.co.uk

Глядя на данное фото, можно легко представить, что оно репортажное, то есть на нем запечатлен реальный рабочий процесс, но в действительности оно полностью постановочное. В кадре - модель, которая даже не умела пользоваться вверенным ей инструментом. Платье русской крестьянки сшито специально для съемок. И да, по замыслу это именно русская крестьянка, поскольку Брайана Гриффина и его напарника дизайнера Мартина Аткинса в то время очень вдохновляла эстетика социалистического реализма.

Сама идея для обложки была выбрана именно такой по двум причинам: во-первых, нужно было отойти от не слишком удачного эксперимента (можно даже сказать, экспромта) с лебедем к чему-то более понятному; во-вторых, сам Гриффин до того много и очень удачно фотографировал рабочих и трудяг, и сама группа Depeche Mode считала, что именно такая тематика - его козырь. Поэтому остановились на "крестьянке в поле". Место для съемок подобрал Мартин Аткинс, несколько дней катаясь на велосипеде по окрестным графствам.

"В день съёмок лил дождь, но к полудню он закончился и тучи рассеялись", - вспоминает Гриффин. Рассеялись, как видно на фото, не до конца. На ясную погоду никто уже не рассчитывал, поэтому снимали в тех условиях, какие были. И вышло поистине монументально. "Я никогда не забуду лицо [продюсера Depeche Mode] Дэниела Миллера, когда он увидел эти фотографии".

Источник изображения: briangriffin.co.uk

Что ж, результат превзошел ожидания. Эффект от обложки альбома был сильнее, чем от его музыкальной составляющей. В эпоху холодной войны серп и красный платок у крестьянки откровенно резонировали с коммунистическими символами и вызывали у соотечественников определенные вопросы к группе. Однако популярность "депешей" росла и к следующему их альбому Construction Time Again Гриффин выдал еще один шедевр с явным пролетарским окрасом.

Источник изображения: mute.com

На этот раз для съемок обложки Брайан Гриффин и его команда поехали в Швейцарию к горе Ма́ттерхорн. В качестве рабочего с молотом выступил брат тогдашнего ассистента фотографа бывший морской пехотинец Стюарт.

На этот раз результат действительно выглядел не просто впечатляюще, но и наглядно иллюстрировал суть названия альбома, ведь оно переводится как "Время строить снова". Как известно, после первого альбома группу покинул один из ее основателей Винс Кларк, поэтому следующий сборник назывался "Сломанная рама" или "Сломанный каркас", так как группа еще переживала утрату. А уже во время работы над третьим альбомом ребята освоились в новых условиях, к ним подключился еще один талант Алан Уайлдер и пришло время строить заново. Что в итоге они построили, все мы прекрасно знаем.

Брайан Гриффин посотрудничал с "депешами" еще на двух следующих альбомах, а потом его сменил другой культовый фотограф Антон Корбейн, когда группе потребовалась смена стиля. Сейчас мы уже воспринимаем Depeche Mode в качестве крутой стинт-рок-группы из 90-х с зернистыми черно-белыми клипами, а тот образ, который они воплощали до того, померк в тени их собственного величия. И один из самых интересных вопросов о начальном периоде их творчества приходит сам собой, когда на их альбомах сначала видишь серп, а затем молот. Действительно ли они симпатизировали идеям социализма?

Я лично думаю, что это не совсем так. Сами они на этот вопрос вряд ли бы стали отвечать утвердительно, особенно в то время, когда еще не закончилась холодная война. Наверняка можно сказать только одно - социалистическая эстетика точно их привлекала в той или иной степени. Никто из участников группы не рождался "с серебряной ложкой во рту", все они были из рабочих семей. И идеи социальной справедливости им определенно были близки, что хорошо заметно по их творчеству. К примеру песня People are People поднимает проблему расовых и религиозных распрей, а в Everything Counts они ехидно глумятся над жадными корпорациями. Но это все-таки не было основным мотивом, гораздо больше молодых парней волновали более личные темы вплоть до исследования темных уголков человеческой души. Так что подпольными коммунистами "депеши" совершенно точно не являются, а прямые отсылки с социализму на обложках альбомов были скорее проявлением юношеского нонконформизма и попыткой привлечь к себе внимание. Которая, надо признать, удалась.