Interesting Punk

Всем Хард Вайб!

2026-05-10T13:26:46.729Z

В 2024 году в Interesting Punk проводилась Хардкор Неделя и героем её второго дня был Джон Джозеф из Cro-Mags.
Можем повторить с помощью перевода юзера Way Life.

Oригинальный текст:John Joseph of Cro-Mags has the craziest stories ever.

Джон Джозеф не «большой» человек, в широком понимании этого слова, но вы бы никогда не сказали так глядя на него. Его глаза смотря так, как будто они выиграли больше драк, чем его кулаки. Если бы меня спросили как выглядит собирательный образ крутого парня из рабочего класса Нью-Йорка, я бы просто показал на него. Он говорит очень быстро, красноречиво и имеет удивительно четкое представление о понятии «ублюдок». Он не из тех парней, которых вам бы хотелось встретить в темном переулке. Влияние, которое его группа Cro-Mags оказала на Нью-Йоркскую хардкор сцену несоизмеримо. Но если бы он пытался его измерить, то мерой стали бы кровь, пот и слезы.

— Я ваш большой поклонник. Я увлекался вашим творчеством столько, сколько себя помню и полагаю, что ты один из самых харизматичных мужиков харкор сцены. Расскажи мне немного о пеших туристических турах, которые ты устраиваешь.

Моя книга The Evolution of a Cro-Magnon отлично рассказывает об изменчивом лице Нью-Йорка. Я здесь родился, я рос на этих улицах в районе, который в 70-х носил имя Alphabet City. Жил среди музыки и клубов того времени. Я почувствовал, что хочу показать туристам другой, настоящий Нью-Йорк, за гранью путеводителей и карт. Я помню однажды двухэтажный туристический автобус спускался по А-7 или типа того. Мы стояли на улице. Когда они проезжали мимо нас, экскурсовод сказал «А вот и некоторые колоритные особи местной музыкальной панк-рок сцены, которые придают окрестностям эклектичное разнообразие». И они стали нас фотографировать, как трахающихся животных в зоопарке или еще какое-нибудь дерьмо. Рядом с нами быль магазин с фруктами, Kim’s Fruit Stand на Avenue A. И я такой «Ублюдки!». И мы начали закидывать туристов чертовыми грейпфрутами и всем тем, что попадалось под руку. Как они они съебывали, как они съебывали!… Но идея была реализована благодаря моему корешу Джейку из Rocks Off. Он один из тех промоутеров, которые бережно носятся со своими группами, как с писаной торбой. И он такой «Чувак, мать твою, это чертовски крутая идея, что ты намерен делать?». А я такой: «Я буду рассказывать про наркотики, про жизнь разных кварталов, про людей, про то, как все катилось здесь в ад и о том как здесь жить.» И он сказал мне: «Давай это сделаем». Так родились наши пешеходные экскурсии. А потом ублюдок Грег Джинн из Black Flag залез на мою страницу на Facebook и написал «О да, конечно, вот это и есть панк-рок…». А я такой: «Ублюдок, заткнись, мать твою. Тебе всегда есть, что, блядь, сказать, ебать тебя это не должно».

— Дак Грег Джинн же вообще гребаный джаз-музыкант.

Так я о чем и говорю, чувак. Но давай вернемся к теме. Так, хардкор и пешеходные экскурсии. Я ходил в Max’s Kansas City (музыкальный клуб, ресторан, существовавший с 1965 по 1981 годы в Нью-Йорке на 213 Park Avenue South*) в 77 году. Я попал в свой первый панк-клуб в 76 году, мне было 14. Так что я сказал «Прежде всего – отъебитесь, эти экскурсии в первую очередь касаются криминала. И панк-рока. Ну и другой музыки тоже». Мы пойдем по Fillmore East, это криминально-музыкальная пешеходная экскурсия. Каждый, кто принимал участие в ней, обязательно расскажет о ней всем кому не попадя. Мол, «Эй, это дерьмо настолько разнообразное и сумасшедшее». И так уже три года.

— Звучит так, как будто это глоток свежего воздуха. Ты показываешь людям Нью-Йорк таким, каким бы они никогда его не увидели, другой Нью-Йорк.

Да, так и есть. О нашем проекте говорили и писали в The Today Show, Sunday Morning, NBC Today Show, New York Times, Time Out. В моей экскурсии однажды учувствовала 65-летняя женщина из Израиля. Твою мать, 65-летняя женщина из Израиля, врубаешься? Так что это никогда мне не наскучит. Был какой-то поехавший чувак, который пытался со мной подраться, потому, что я отказался долгануть ему денег, хотя он был одет в кроссовки за 300 баксов. Если бы я не вел в этот момент экскурсию для 30 других людей, то он бы прямо там начал зубы собирать сломанными руками.

— Я так понимаю, что после окончания прогулки ты все-таки все равно до него добрался?

Да, конечно я ему втащил. Да не важно. Это было круто. И довольно забавно.

— Как часто ты бьешь людей?

Ну, последний раз был две недели назад. Перед этим… нет, я даже не смогу посчитать сколько раз я дрался в период с апреля по конец октября.

— Тебя коснулись те жуткие события, которые потрясли Reagan Youth? Я знаю, что вы вместе терроризировали Нью-Йоркские улицы примерно в то же время, когда девушка Дейва (вокалист Reagan Youth*) была убита Джоэлом Потрошителем. ( Джоэл Потрошитель, он же Джоэл Рифкин — американский серийный убийца, убивший от 9 до 17 женщин в Нью-Йорке между 1989 и 1993 годами. Подруга Дейва — Тиффани Бресциани стала последней его жертвой*).

Да.

— Это чертовские жуткая история.

На самом деле я знал всех из тусовки Reagan Youth. Я помню, когда девушка Дейва была убита – это было тело завернутое в брезент, тело которое они нашли, когда арестовывали Рифкина. Этот ублюдок собирался бросить его в Лонг Айленде. Но я знаю Дейва. У меня, Дейва и Н.R. из Bad Brains в 81 году была организация, которая называлась UFF — United Freedom Fighters. Я знал Дейва до того, как он стал известным. Он отличный, отличный парень, но дерьмо случается. Да упокоит господь его душу.

-Я думаю это одна из самых мрачных историй в панк-хардкоре.

Да, он убил панкрокершу, которая занималась проституцией в Форсайт Парке. Этот парк был оплотом торговли героином и проституции в 70-х и 80-х годах, но все делали вид, что так оно и должно быть.

— Когда ты создал Cro-Mags?Когда тебе было 25?

Мне сейчас гребаный 51 год, Cro-Mags в первозданном виде образовались в 81. Я буквально жил в студии Bad Brains. Там был Харли, Дейв Штейн играл на гитаре, а Дейв Хан, менджер Bad Brains, сел за барабаны. Вот это были оригинальные Cro-Mags, но время идет, все меняется. Каждый со временем пошел своим путем. Как-то раз мы поехали в тур, а вернулись уже вместе с Эриком Казановой.

— Каково это в 51 год исполнять песни, которые ты написал, когда тебе было немного за двадцать?

Да точно также. Когда ты пишешь не об исторических событиях, которые имеют срок давности, а о правде, то такие песни неподвластны времени. Каждый текст, который я написал «Seekers of the Truth,» «Street Justice,» «We Gotta Know,» «World Peace,» актуален до сих пор.

-Ты все еще чувствуешь тоже самое?

Если бы я не чувствовал, я бы не исполнял больше эти песни. Мне удается держать себя в форме для Cro-Mags и я не собираюсь оправдываться и говорить, что я иссяк. Если ты не собираешься отдавать этому всего себя, отдавать себя сцене, то просто не лезь во все это. Сиди, мать твою, дома, чувак.

— Стоит отметить, что Джон Джозеф носит весьма крутые кроссовки.

Эт мои новые Asics, чувак.

-Это те, в которых ты тренируешься?

Да я тренируюсь в них, а бегаю в Zoots. Я чуток снимаюсь иногда в спортивных журналах типа Triathlete Magazine, ESPN и тому подобных. Так что эти журналы практически как старый знакомый, который периодически подкидывает мне всякий мерч.

— Наверное это один из самых неудобных вопросов, но хотелось бы поинтересоваться насчет твоей…

Приемной семьи, да.

— В твоей книге есть часть, где ты говоришь о своей приемной матери, которая соскребала начинку из O’reo (O’reo — печенье, состоящее из двух шоколадных дисков и сладкой кремовой начинки между ними.*) и сплевывала ее между двумя кусками хлеба, чтобы сделать бутерброды. Честно говоря, у меня аш живот скрутило от такого. Я понимаю, что это реальность, но и слишком горькая пилюля, чтобы ее быстро проглотить. Честно говоря, это хорошо для меня – слышать о том, что такое реально хреново и понимать, что у меня такого не было. Понятное дело, что в то время о каких-то кулинарных предпочтениях речи быть не могло. А как обстоят с этим дела сейчас? Ты стараешься питаться правильно?

Да, я действительно писал об этом в другой своей книге Meat is for Pussies. Когда я наконец смог позволить себе питаться тем, чем я захочу, я решил, что я не хочу жрать все, что попадает в поле моего зрения. К счастью, благодаря Bad Brains и их тусовке в начале 81ого, я выбрал правильный вектор относительно своего рациона.

— Как H.R. называет вегетарианцев?

Ital?(что-то типа нашего вегги*)Если ты не вегетарианец, то для этого должна быть важная причина, из разряда вопроса о жизни и смерти, чувак.

— Ты познакомился с H.R., когда тебе было 17,18 лет?

Я познакомился с H.R. в марте 1980 года.

— В Ричмонде, верно?

Норфолк, Вирджиния, в Тадж Махале (последнее – название клуба*)

— Вы до сих пор общаетесь? Как у него дела?

Да хорошо у него дела. Я собираюсь навестить его, но я больше общаюсь с Доком и Даррелом. Мы даже собираемся замутить совместный проект – пол состава от Bad Brains, пол состава от Cro-Mags. То есть я, Мэки, Док и Даррел.

— Что-то в духе FVK?

Нет, кое-что совершенно новое.

-Ты слушаешь современный хардкор?

Некоторые из новых банд определенно хороши. Мне нравятся Iron Age, да они заебись. Хотите верьте, хотите нет, но мои музыкальные вкусы достаточно эклектичны. Сейчас я могу слушать Марвина Гайя, затем Боба Марли или что-нибудь еще. Я слушаю очень много разной музыки совершенно различных жанров.

— Под какую музыку ты тренируешься? Я вот знаю, что под Mags тренируются по-моему вообще все.

Твою мать, конечно Bad Brains, Alice in Chains, Soundgarden.

— Не думал, что ты назовешь Alice in Chains и Soundgarden.

Мужик, бля, я просто обожаю все это дерьмо … Motorhead, Metallica…у меня в iPod полно подобной хуйни, я тебе плейлисты могу свои показать.

— Мне было бы очень любопытно.

Slayer. Ты не сможешь делать то, что я делаю и слушать гребаную классическую музыку. Ну не, некоторые люди могу, конечно, но я вот не могу.

— Я прямо представляю, как ты готовишь здоровую вегетарианскую пищу и слушаешь Чайковского или что-то типа того. Прям вижу…

Готовить, да. Но я не буду включать Slayer, когда я готовлю кушать.

-Ты по-прежнему придерживаешься Харе Кришна?

Да.

— Разве ты не создаешь негативную атмосферу, когда слушаешь Slayer во время того, как готовишь? Может ли та негативная энергия, которую они несут, как-то отразиться на еде?

Я не знаю. Я слушаю, что мне нравится. Мужик, я же сказал, что я не слушаю Slayer,когда готовлю. Когда я готовлю, я слушаю в основном регги. Мне нравится старая школа, Augustus Pablo, Bob Marley, Scientists, Sly and Robbie. Black Uhuru.

— Ты смотришь кино?

Хорошее кино смотрю. Недавно заценил Даласский клуб покупателей, охренительное кино.

— Не смотрел. Он недавно вышел? Тот котором снимается Метью МакКонахи?

Да, это блестящий фильм.

— Окей, понял. Будет ли фильм об истории Сro-Mags?

Да.

— Кто будет играть тебя?

В тот период я был ребенком, поэтому я ничего пока не могу сказать на этот счет. Мы решили снять именно этот период.

— То есть это будет лента о вашей молодости, а период когда вы стали старше не затронет? Без Cro-Mags? Без 80х?

Не, не, не. Это уже будет совсем другой фильм. В книге уместилось фильмов 5, не меньше. Даже скорее комедий. Да, да, я пишу панк-рок комедии, культ-комедии.

— Ты знаком с Джеймсом Липтоном из студии Inside the Actors Studio? Я бы хотел задать тебе несколько вопросов от него.

Валяй,чувак.

-Какое твое любимое слово?

Да.

— Какое твое нелюбимое слово?

Нет.

— Что настраивает тебя на творческий, духовный и эмоциональный лад?

Когда я вижу художников, которые творят от сердца, я постоянно вдохновляюсь этим. Я думаю, что как сказал Роберт Макки, есть прямая корреляция между упадком искусства и упадком уровня общества. И если вы обратите внимание на то, как люди относятся к искусству в определенный момент времени, то вы поймете куда это общество движется или катится. Так что когда я вижу творения художников, которые увлечены тем, что они делают, а не просто выполняют определенный алгоритм как микроволновка, я ощущаю эмоциональный подъем. Например, взять сколько времени занимает написание сценария к фильму, я вот пишу сценарий с 89 года. Я делаю это потому, что мне это нравится, я делаю то, что я люблю. Вот это меня меня зводит, мужик.

— Что угнетает твои творческие, духовные и эмоциональные порывы?

— Мудаки! Мудаки писатели! Мудаки музыканты! Просто мудаки в конце концов. Мудацкие попытки стать известным. Они больше беспокоятся о том, как они выглядят и черт еще знает о чем, но только не об искусстве.

— Какие звуки ты больше всего любишь?

Bad Brains.

— Какие звуки ты больше всего ненавидишь?

Плачущих детей в самолетах)

— Какое твое любимое ругательство?

Ублюдок.

— Я знал, что это будет ублюдок.

Верно, ублюдок.

— Какую профессию ты бы выбрал, кроме той, что уже имеешь?

У меня есть несколько профессий, но все равно… писатель, музыкант.

— Кем бы ты никогда не хотел работать?

Забойщиком на скотобойне)

— Если рай существует, то что бы ты хотел чтобы тебе сказал Бог у райских врат?

Я не заморачиваюсь о рае, потому, что это все еще в материальном мире. Я хочу уйти в мир духовный.

— Что бы ты хотел, чтобы Кришна сказал тебе, когда ты попадешь туда?

Чего так долго?

►Все тематические “недели” разной длины и направленности: vk.cc/683ZiP

#johnjosephmcgowan

#johnjoseph

#cromags

#hardvibe

#hardcore

#interestingpunk

Кто придумал 2007?

2026-05-08T15:49:07.346Z

Сегодня объявляем розыгрыш книги Николая Овчинникова и Владимира Завьялова "Мы никогда не умрем".
Го(во)рящий заголовок-мем в названии явно намекает на самую громкую эпоху ру.музыки нулевых годов.
Для участия в конкурсе нашим подписчикам необходимо выполнить следующие условия:

1. Сделать репост этого поста к себе на страницу;
2. Вступить в группу издательства Бомбора;
Через неделю (18 мая) случайным образом буду разыграны разыграем три экземпляра Краткой история тяжелой альтернативы в России.

Приобрести книгу самостоятельно можно по данной ссылке:vk.cc/cXk0xk
Пока же читайте как появилась песня «Junk».
Рассказывает Папа Смайк из регги-хардкор группы «Пойманные муравьеды»:

Сам текст датируется 1999 годом.

Данный текст описывает создание песни, посвященной проблемам наркопотребления и его последствиям. Авторы книги напоминают: наркотики — зло, их употребление влечет за собой необратимые последствия для здоровья, а хранение и распространение преследуются по закону.Не тормози.

Во второй половине 1990-х довелось мне посмотреть по ТВ один документальный фильм. Кажется, он назывался «Подвалы Дыбенко».О проблемах наркомании. Эфир был поздний. Очевидно, из-за шокирующего контента трансляцию задвинули глубоко за полночь. Там без купюр показаны будни любителей черного, интервью с ними, кадры реальной ломки. Жуткое дело.

Ну, то, что наркомания приобрела масштабы эпидемии,это уже тогда был общеизвестный факт. А вот то, что наркомания стремительно молодеет и торчать начинают лет с двенадцати, — это стало для меня настоящим неприятным откровением. Мягко выражаясь. Но самое дикое — это то, что опрошенные малолетние на вопрос «Что же сподвигло тебя на попробовать?» почти все как один отвечали: «Незнание последствий». Это вообще в голове не укладывалось. Как говорит Женя из группы Skafandr: «Смута и паника».

В общем-то, это даже не кино. Это хорошая профилактическая прививка от каких-либо поползновений в сторону стимулирующих веществ. Вот тогда мне пришла в голову мысль: «А что, если попытаться создать некий текстовой аналог такого фильма [«Подвалы Дыбенко»]? Что-то вроде словесной квинтэссенции увиденного». Я сделал ставку на язык улиц. Отсюда обсценная лексика, [которая] намеренно [использовалась] обильно. Чтобы подчеркнуть жирным свое крайне негативное отношение к предмету.По большому счету, была поставлена задача — заставить задуматься, а то, может, даже остановить от опрометчивого шага потенциального: «Ты прнс?» (мем про Винни-Пуха и Пятачка, которые страдают от употребления [запрещенных законом веществ]). Не уверен, что у меня получилось реализовать задуманное. Но тогда в так называемую волшебную силу искусства я верил гораздо больше, чем сейчас. Да! Тут, наверное, уместно будет упомянуть еще один момент.

Когда дошло дело до рефрена, мне потребовалось какое-нибудь не слишком заезженное сленговое обозначение [на этом месте было упоминание запрещенного наркотического вещества. — Прим. авт.]. Такое, чтобы для основной массы слушателей было в новинку. Интернета у меня еще не было. Зато были книги. Знаменитая трилогия: «Голый завтрак», «Мягкая машина» и «Экспресс “Сверхновая”» [Уильяма Берроуза]. Вот там-то я и обнаружил искомое. И позаимствовал. Так что название песни — это словечко из книги Берроуза.

«Junk» не был заточен специально под какой-то проект. Это один из многих текстов, который генерировался, так сказать, впрок. Для подходящего случая. По логике вещей «Junk» должен был очутиться в репертуаре либо D5X, либо «Бампера». С этими проектами на тот момент я работал наиболее плотно. Но так уж получилось, что первое воплощение темы выполнили «[Пойманные] муравьеды». В музыкальном плане это была лютая выжимка из Body Count и Manowar.

Раза два-три мы эту версию «Junk» сыграли публично, а потом решили от нее отказаться. Потому как не вписывалась в общий ПМ-концепт. У «Муравьедов» какая эстетика была? Что-то типа «ха-ха-хи-хи», «трали-вали жмут-сандали», «разбитые-сердца-иносы», «дос сервесас, пор фавор», Южная Америка всякая и все такое прочее. В общем-то, довольно безобидная хулиганская лирика.И тут посреди всего этого великолепия такая мрачная, желчная, злобная чернуха с постперестроечным колоритом. Как-то не стыковалось. Так что пришлось «Junk»ждать своего другого подходящего случая.

Деталей-то [знакомства с Jane Air] я уже и не вспомню. Двадцать с хреном лет — приличный срок. Но если в общих чертах, то дело было так: периодически пересекались на одной репточке в Купчине. «Привет-пока». Не более того. По сути, шапочное знакомство. Потом с оказией увидел их живьем в [клубе] «Молоко». В принципе, понравилось. Подумалось тогда: «А у ребят есть потенциал». Предложил сотрудничество. Показал им несколько текстов. Они выбрали один. Записали фит... А далее по Хармсу: «...театр закрывается. <...> Занавес»*

Популярность «Junk»? Этот феномен остается для меня непостижимой загадкой. Кто-то может объяснить, как мем становится мемом? Вот то-то и оно... Не жалели ли, что не оставили ее себе? Чтобы материал, как говорится, выстрелил, он должен попасть в правильные руки. Плюс грамотный менеджмент никто не отменял. А у «Муравьедов» человеческого директора отродясь не водилось. В основном чем мы занимались в «ПМ»? Просто валяли дурака.Чего-то там бренчали на гитарках и в микрофоны орали.

А парняги из Jane Air — это ж совсем другой коленкор. Они всегда славились своей деловой хваткой. На кон было поставлено все для продвижения. Клипы, эфиры, афиши... Внимательнейшим образом следили за мировой музыкальной конъюнктурой. Одним словом, пытались идти в ногу со временем. Иногда даже не всегда было понятно, чего больше в процентном соотношении — творческого процесса или бизнес-проекта. Ну, а как иначе? В нулевые страна прочно встала на капиталистические рельсы. Homo homini lupus est («Человек человеку волк»), так сказать. Но в целом они, конечно, молодцы. Очень целеустремленные. И с правильными руками. Так что, думаю, я все правильно сделал.

*Имеется в виду цитата из произведения Даниила Хармса «Неудачный спектакль»: «”Папа просил передать вам всем, что театр закрывается. Нас всех тошнит”. Занавес».Не тормози

► Предыдущие розыгрыши: vk.cc/9HshAj
► Панк-рок и литература. Посты IP о книгах: vk.cc/7B6RiT

#2007

#junk

#janeair

#пойманныемуравьеды

#мыникогданеумрем

#interestingpunk

Всем привет!

2026-05-08T15:45:03.294Z

Это Дима Хамло. Мы с пацанами решили откопать труп и нарядить его в выходной костюмчик.

Порядка десяти лет назад мы записали второй долгоиграющий альбом нашей банды Pizza Killers и так и не смогли довести это дело до конца. Периодически в нашу редакцию приходят письма с просьбой закончить, но очевидно: если бы мы могли, этот релиз давно бы висел на стримингах. А если делать это сейчас - то хочется сделать по красоте.

Я написал Биллу Стивенсону (Descendents), показал материал и узнал, сколько будет стоить сведение у Джейсона Ливермора.

Хочется не просто доделать, а бахнуть памятник эпохе - зафиксировать этот звук по всем канонам того самого панк-рока, который сломал наши жизни.

Все подробности и отрывки материала по ссылке: pizzakillers.ru/

Давать концерты со старыми песнями мы не планируем, но в конце мая сделаем шоу ХАМЛО в Москве и Питере - сыграем электрические версии акустических тем, а может, и что-то совершенно новое. Для этого мы вписались в празднование юбилея альбома "Всё в твоих руках" группы ПОРТ812

23.05 - СПБ
29.05 - МСК

Сейчас или никогда!

► Предыдущие посты Хамло: vk.cc/c4nGB3

#pizzakillers

#хамло

#interestingpunk

Столько лет Interesting Punk исполнится через пару недель.

2026-05-08T15:43:54.060Z

Столько лет Interesting Punk исполнится через пару недель.

Приглашаем жителей и гостей Санкт-Петербурга отпраздновать это событие вместе на спец. панКвизе!
24 мая в музыкальном баре Кроличья Лапка покопаемся в летописях и грязном белье в течение 8 интересных раундов.

Если у вас нет команды, соберём её согласно принципам DIY прямо на месте.
Можно просто потусить у барной стойки и насладиться слайдами без участия в игре.
Главное приходите - день рождения, блин, раз в году.

► Предыдущие посты про квизы InPunk: vk.cc/9ZgT4C

#панквиз

#rabbitsfoot

#панкквиз

#панкнердыквизымозгамикрутят

#staygold

#interestingpunk

Всех с днём Победы!

2026-05-08T15:42:06.260Z

Настоящий материал (информация) произведён, распространён и (или) направлен иностранным агентом Спириным Дмитрием Александровичем, у которого в этом году вышел второй сольный альбом, полностью состоящий из кавер-версий. Также он касается деятельности иностранных агентов Мунтяна Павла Андреевича, Смольянинова Артура Сергеевича, Меншикова Андрея Владимировича, Яна Стивовича Шенкмана и Смирнова Александра Александровича.
Публикуем Гид по песням из телеграм-канала панк-артиста ино-странного влияния:

►«Равнодушие», оригинал: «СТОПСЛОВО»

Под названием «СТОПСЛОВО» скрывается человек, которого я знал ещё в мирное время, но в сфере, далекой от музыки. И в первые месяцы войны он прислал мне несколько треков, от которых у меня тогда волосы дыбом встали. Для человека, который впервые начал сочинять песни в 35 + лет, это было невероятно круто. Поэтому, еще в прошлом году я принял гостевое участие в сингле «Кеды» проекта «СТОПСЛОВО»

«Равнодушие» была сочинена в самом начале войны, когда стало понятно, что вот эти наши “коллеги” по панку, хардкору и альтернативной сцене, вовсе не собираются ни заканчивать музыкальную деятельность, ни каким-либо образом публично осуждать войну, ни уезжать из РФ. У них "ничего не случилось". Они продолжают, помалкивая, заниматься тем, чем занимались до войны. Изрядно, впрочем, скорректировав свой «протестный» репертуар.

►«Лапти», оригинал: «……»

“Лапти” - редкий пример песни, инспирированной войной, но при этом с иронией описывающей не самые очевидные аспекты этого времени.

Текст «Лаптей» - это последний разговор поживших родителей, чей взрослый ребенок решился наконец на отъезд из России. Но его можно трактовать и шире - как модель родительско-детских отношений, который испокон веку выстраивала наша заботливая отчизна по отношению к нам, ее "непутевым" детям.

Именно «Лапти» стали первым синглом с пластинки «Чужие» и на неё был снят клип, да что там - целый мини-фильм с говорящими портретами и танцующими мальчиками.

►«Домой», оригинал: «Костры»

“Костры” относятся к нынешнему поколению российского андерграундного панк-рока, в их музыке достаточно “двора” и “сермяжности”, чтобы она стала близка большинству поклонников подобной музыки. “Домой” - песня прямолинейная, черно-белая, сейчас время именно для таких песен. А ковыряться в 500 оттенках серого будем после войны.

►«Спойлер», оригинал: «Joker James»

Joker James - это журналист и автор песен Алексей Пономарев. В оригинале звук Joker James - это, по сути, бард/рэп под драм-машину. В оригинале "Спойлера" есть эта боль, есть пронизывающее горе, то есть, то главное, за что стоило уцепиться в переработке.

Я решил исполнить эту песню в низком регистре и превратить ее в фортепианную балладу в духе Ника Кейва. А потом моя преподавательница по вокалу Вера Будаева добавила своим вокализом в нее эту ближневосточную вокальную краску.

«Спойлер» стал вторым синглом, предваряющим выход пластинки, и на него был снят клип, который стал рекордсменом по просмотрам среди моих сольных видео.

►«Солдат», оригинал: «ANTIDOT»

Публичный спикер этого проекта - его продюсер, автор анимационного персонажа Mr. Freeman Павел Мунтян,а голос принадлежит известному российскому рэперу, который после начала войны уехал из РФ. Они с Павлом стали делать вот такие ироничные и горькие антивоенные песни и выкладывать на YouTube-канал клипы со специально придуманным, нарисованным сквозным героем.

Практически сразу с релизом альбома вышел клип на эту песню, главную роль в котором сыграл Артур Смольянинов, посмотрите если не видели.

►«Бафомет», оригинал «…»

Авторы оригинала - российская группа, которую я отношу к той же генерации "новых" российских панк-групп, что и “Папин Олимпос” или, например, “Шоколадный торт”. Когда я впервые о них услышал (где-то 2018 - 2020 годах) мне показалось, что это был такой молодежный поп-панк для старшеклассниц. И, честно говоря, “Бафомет” - совсем не то, что я от них ожидал. Насколько я знаю, это единственное антивоенное песенное высказывание данной группы, но от песни “Бафомет” я, честно говоря, охуел.

В записи этой песни более активное участие (чем обычно) принял небезызвестный Владимир Скороходов aka Vovicio del Toro
И здесь вы можете услышать не только его гитарные партии, но и рэп в куплетах - тоже он.

►“Нет войне”. Авторская песня на стихи Александра Дельфинова.

Я совсем не ориентируюсь в современной поэзии, поэтому Дельфинова до войны не знал. Но как-то увидел подборку его стихов на странице Яна Шенкмана и прочитал сразу штук двадцать разных его текстов, захотел сделать песню и познакомиться лично. Он оказался очень лёгким на подъём и приятным в общении человеком.
Мелодию сочинил мой давний соавтор, имя которого я, к сожалению, не могу назвать.

И это еще одна песня на альбоме, где вы слышите рэп в исполнении Владимира Скороходова aka Vovicio del Torro.

►«Вне политики», оригинал: «Лигалайз»

Я не могу сказать, что знаю много людей, которые говорили “мы вне политики”, а потом под влиянием каких-либо событий в жизни вдруг начинали ею интересоваться.
В России до войны, если такие люди и попадали в какие-то передряги (допустим, случайно под горячую руку получали пиздюлей от ментов), то чаще всего, даже если и задумывались, почему так, то приходили к выводу, что “ничего не изменить” и “надо жить своей жизнью”: воспитывать детей, ходить на работу и держаться от политики подальше. Что рыпаться без мазы, что так оно устроено во всем мире, и поэтому уезжать куда-то бессмысленно. Ну а теперь то и подавно.

С Лигалайзом у нас уже была совместная работа - песня «Всемирные», ну а теперь пришло время и кавера

►«Сегодня ночью», оригинал: «…»

Авторы этой песни тоже попросили их не указывать. “Сегодня ночью” - мой первый опыт во внезапно снова модном ныне постпанке. Я себя в такой манере, в таких красках и в этом звуке раньше не пробовал. Мрачная, опасная атмосфера в этой песне: бомбёжка, надо скорее бежать, спасаться и спасать других людей. И надеяться, что сегодня ночью никто не умрёт. И надеяться, что это в последний раз. И знать, что скорее всего это не так.

►«Последняя песня», оригинал: «Наоко (Стоптайм)»

Когда дело дошло до песни, завершающей альбом, у меня в планах было другое произведение. Но я с большой радостью узнал, что у Наоко и группы “Стоптайм”, о которых до поры говорили исключительно в контексте каверов, есть собственный материал, причем, есть песня, которая так и называется - “Последняя…” Ее текст меня пронял насквозь, к тому же он оказался просто пророческим. Ведь сама Диана явно сочинила и записала эту песню задолго до того, как с ней вся эта история приключилась. Очень классная мелодия, и под каждым словом текста я подпишусь лично.

► Предыдущие “Гиды по песням”: vk.cc/7cwhFu

#чужие

#гидпопесням

#spirinmusic

#spirin

#дмитрийспирин

#спирин

#interestingpunk

Нормы Морали - Я тебя люблю (клип)

2026-05-07T17:48:30.050Z

Нормы Морали - Я тебя люблю (клип)
Этот клип о взаимоотношениях и внутренних переживаниях мужчины и женщины, которые любят друг друга и пытаются найти точки соприкосновения в совместной жизни.

Зрители — это их разносторонние внутренние миры, которые пытаются слиться в единое целое. Они борются друг с другом, сопротивляются тем жертвам, на которые приходится идти ради любви. Но любовь побеждает!
Песня «Я тебя люблю», на которую был снят клип, была придумана и посвящена участником группы своей будущей супруге еще в далеком 2000 году. И вот в 2026 году она была записана совместно с группой ДОЧКИ-МАТЕРИ Когда появилась идея снять на неё клип, к сожалению, не было времени для самих съемок. И родилась мысль: а что, если сделать клип полностью с использованием ИИ-технологий? И вот совместно с друзьями из IMAGINE NOSTALGIA AI ATTACUS ATLAS был придуман сценарий и создан клип.
«Это наш звук, наша песня, наша энергия. И мы делимся с вами».

▼Другие видео-посты Interesting Punk : vk.cc/67mWmG
#interestingpunk #ятебялюблю #нормыморали #дочкиматери

All Killer No Filler - 25!

2026-05-07T17:46:06.075Z

Ещё один юбилей отмечает материалами с Википедии.

Это дебютный студийный альбом канадской группы Sum 41 получил платиновый статус в США, Канаде и Великобритании. Несмотря на смешанные отзывы, альбом имел коммерческий успех, достигнув 13-го места в чарте Billboard 200. Сингл «Fat Lip» занял первое место в чарте Billboard Alternative Airplay.

►Композиции, музыка и влияния.

Название может быть отсылкой на альбом Джерри Ли Льюиса "All Killer, No Filler: The Anthology".
Стиль релиза описывается как поп-панк и скейт-панк. «Punk in Drublic» NOFX оказал значительное влияние на альбом. Вокалист/гитарист Sum 41 Дерик Уибли называл в качестве источников вдохновения Rancid, Элвиса Костелло, The Beatles и Pennywise. Группа также упоминала творчество Green Day как основное влияние на альбом. «Мне было около 14 лет, когда вышел Dookie», — говорил Уибли. «Я помню, как впервые увидел видеоклип на песню 'Basket Case'… В нём было столько энергии, и он был таким необычным. Я никогда раньше ничего подобного не видел. С тех пор я мгновенно стал их поклонником». Большая часть треков была сочинена именно им.
Барабанщик Стив придумал идею композиции «Pain for Pleasure» за 10 минут, сидя в туалете. Песня, исполненная ударником — это дань уважения Iron Maiden. Во время выступлений группа надевала костюмы и принимала образы в этом стиле.
В передаче MTV Cribs показывали дом барабанщика Стива и Дерик подтвердил, что большинство песен для AllKNF было написано именно там.
Песня «Summer» второй раз появилась в релизах Sum 41, изначально она была в мини-альбоме Half Hour of Power. Группа вообще планировала помещать летний трек в каждый свой альбом, но после выхода All Killer No Filler решили этого не делать.

►Запись.

Альбом записывали с сентября 2000-го по март следующего года на студиях Metalworks (Миссисауга, Онтарио) и калифорнийской Cello в Лос-Анджелесе.
Альбом продюсировал тот самый Джерри Финн. Не менее именитый Том Лорд-Элдж трудился как звукорежиссёр.

В качестве бэк-вокалиста и гитариста на All Killer No Giller отметился тогдашний штатным продюсер и менеджер коллектива Грейг Нори из группы Treble Charger. Позднее Дерик Уибли в своих мемуарах Walking Disaster обвинит Нори в совращении и сексуальном насилии.

Гитарное соло Керри Кинга из Slayer можно услышать в песне "What We're All About" с бонусов переизданий альбома. Также как и ударные самого Томми Ли с живой версии этого же трека.

►Релиз.

8 марта 2001 года было объявлено о выходе альбома All Killer No Filler через два месяца. В августе группа выступила на Edgefest II в Канаде, в октябре отправившись в хедлайнерский тур по США при поддержке Unwritten Law и Gob.Параллельно Sum 41 выступили на ТВ-шоу Saturday Night Live. В следующем апреле музыканты турили по восточному побережью США и Канады при поддержке H2O и Autopilot Off. После этого гастролировали по США и Канаде с Goldfinger.
6 апреля 2011 года в честь 10-летия All Killer No Filler эксклюзивно для Японии вышло специальное издание альбома.
После первоначального успеха альбома Дерик Уибли смущённо заявлял, что «Честно говоря, я всегда чувствовал, что он не так уж и хорош», и «Я никогда до конца не понимал — до такой степени, что когда люди говорят мне, что он много значит для них или что это действительно хороший альбом по сравнению с другими записями, я всегда думаю, что они лгут».
В Великобритании была выпущена эксклюзивная версия альбома, в которой черная сетка была заменена на синюю, а также бонус-трек «Makes No Difference», ранее выпущенный на первом EP группы, Half Hour Of Power.

►Приём и коммерческий успех.

Несмотря на первоначальные смешанные отзывы, альбом получил ретроспективное признание в последние годы. AllMusic заявил: «Было бы ошибкой рассматривать Sum 41 как ещё одну второсортную группу, наживающуюся на панк-поп-буме начала 2000-х, даже если они и пригласили Джерри Финна для продюсирования All Killer No Filler». Top40.com поставил альбом на 9-е место в списке величайших поп-панк альбомов всех времён. Альбом был включен в список «101 современная классика» журнала Rock Sound под номером 46.
AKNF также был включен под номером 11 в список «51 самых важных поп-панк альбомов всех времен» журнала Rock Sound.
В целом пластинка имела большой успех: в августе 2001 года получила платиновый статус от Ассоциации звукозаписывающей индустрии Америки, а в 2002 году сообщалось, что в США было продано не менее 1 690 000 копий альбома.
«Fat Lip» стала самой успешной песней на релизе заняв 66-е место в чарте Billboard Hot 100 8 сентября 2001 года и 1-е место в чарте Alternative Songs 18 августа 2001 года.
«In Too Deep» заняла 10-е место в чарте Alternative Songs 1 декабря того же года.
All Killer No Filler занял 13-е место в чарте Billboard 200 4 августа 2001 года и продержался в чарте 49 недель.В течение 2001 года хит "Fat Lip" неоднократно занимал первое место в программе Total Request Live на MTV.
"Fat Lip" и "In Too Deep" вошли в саундтрек к фильму "Американский пирог 2" .
Аll Killer No Filler вошел в число 30 самых продаваемых альбомов 2001 года в Канаде и стал третьим самым продаваемым альбомом среди канадских исполнителей. В период с 1996 по 2016 год All Killer No Filler входил в число 20 самых продаваемых альбомов канадских групп у себя на родине.

► Предыдущие посты про Sum 41: vk.cc/agGDYb

#sum41

#allkillernofiller

#interestingpunk

May The Force Be With You, Bret!

2026-05-03T14:12:21.542Z

May The Force Be With You, Bret!
And you painted our entire world!

4 мая с тематическими обложками - хороший повод продолжить перевод автобиографии вокалиста Bad Religion:

Панк-парадокс. 11.

В ПОИСКАХ BAD RELIGION.

В десятом классе, в 1979 году, в Сан-Фернандо-Вэлли было не так уж много завсегдатаев панк-тусовки. Я чувствовал себя вполне комфортно как недавно обращённый панк-рокер, но мне хотелось прочувствовать сцену пo настоящему — и, может быть, найти подружку с машиной, чтобы можно было ездить на концерты в Голливуде или Орандж Каунти. Но больше всего я хотел петь в группе. Почти все панки были старше меня. Каждый день я тусовался со своим приятелем Джоном, который был в том же классе. Джон понимал разницу между пацанами в Висконсине и в Лос-Анджелесе. Он приезжал к нам на восток пожить летом в доме моего отца. Он болел за «Доджерс», я — за «Брюэрс». Но он также любил музыку — ту самую ниточку, которая связывала меня и с друзьями в ЛА, и с друзьями в Висконсине.

Лос-Анджелес Доджерс (англ. Los Angeles Dodgers) — профессиональный

бейсбольный клуб, выступающий в Западном дивизионе Национальной лиги.

Главной лиги бейсбола.

Милуоки Брюэрс (англ. Milwaukee Brewers) — профессиональный

бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола.

Однажды летом Джон присоединился ко мне, моему брату Гранту и моему лучшему другу из Висконсина Райбо: мы отправились на кинофестиваль в Милуоки, в «Ориентал театр», где показывали концертные записи и музыкальные короткометражки авангардных групп. Это было прямо перед эрой видеоклипов на телевидении. Но некоторые группы и артисты предвосхитили MTV: они снимали собственные видео, синхронизировали их с записанными треками и переносили всё это на плёнку, чтобы показывать в кинотеатрах по всему миру.

В «Ориентал» мы посмотрели ранние киноэксперименты Devo, зернистые кадры Siouxsie and the Banshees и других групп, о которых мы тогда ещё не слышали. Но главным событием для нас стал Элвис Костелло и его видео на песню “(What’s So Funny ’Bout) Peace, Love, and Understanding)”.

В тот же день, вероятно в рамках того же кинофестиваля, недалеко от театра на тротуаре устроили блошиный рынок. Там продавали всевозможный импорт из Великобритании. Именно там, на улицах Милуоки, я купил свой первый панк-импорт — сорокапятку Sham 69 Give a Dog a Bone. Но настоящей находкой для меня стала оборотная сторона — Mister You're a Better Man Than I. Джон купил Armed Forces Элвиса Костелло, а Райбо — Are We Not Men? группы Devo. Эти пластинки стали тем самым первоначальным узлом, из которого выросла моя будущая музыкальная коллекция — связующее звено между двумя совершенно разными культурными мирами, которые я называл домом. Эта музыка казалась крутой и моим друзьям в ЛА, и здесь, в Висконсине. Несмотря на различия культур, музыка становилась тем социальным клеем, который делал мою жизнь цельной в обоих местах.

Был 1980 год, и, вернувшись в школу в Лос-Анджелесе, я познакомился и начал общаться со старшей девчонкой по имени Керри — она уже окончила школу и казалась мне настоящей женщиной. Мы быстро нашли общий язык, думаю, потому что она ценила мою эрудицию — в культуре, искусстве, науке. Я и представить себе не мог, что этим её интерес и ограничивался. Керри была автором песен и играла на гитаре, подражая Криси Хайнд из Pretenders — даже носила такую же маленькую чёрную кружевную пол-перчатку на одной руке. У неё была машина, и я был в восторге от того, что она готова брать меня с собой в Голливуд на концерты. Однажды она повезла меня на выступление X в Whisky a Go Go. Я никогда не делал никаких попыток сблизиться с Керри — да и она не проявляла ко мне интереса.

Я думал: «Платоника — полная фигня, конечно, но в интеллектуальном плане всё работает». Мне казалось, что через неё я становлюсь частью сцены — живой, бурлящей жизни за пределами СанФернандо-Вэлли. Но при этом такая дружба сводила на нет мой статус среди остальных девушек: раз я постоянно тусуюсь со старшей, значит, у меня серьёзные отношения и я “недоступен”. На деле же я был совершенно свободен — и очень даже «открыт к предложениям».

В круг общения Керри не входило ни одной девушки. Она знала кучу интеллектуальных панк-парней, сама была музыкантом. Они любили рассуждать о написании песен и о смысле музыки. Это были первые люди, у которых действительно «рука лежала на пульсе» Лос-Анджелесской панк-сцены. Они уже год или больше ездили в Голливуд и бывали в легендарном клубе Masque. Именно они первыми заметили, что на концертах появляется насилие. Они предупредили меня о банданах, которые носили отдельные головорезы из Хантингтон-Бич, — и что таких лучше обходить стороной. Я многому научился у Керри и её компании, но сам ещё не начал писать музыку, и хоть я и возился с пианино, музыкантом они меня не считали. Я был чем-то вроде младшего прицепа. И всё же они брали меня на крутые концерты, а однажды мы даже совершили большое путешествие в Хантингтон-Бич.

Какой же странной мы были компанией. Керри — двойник Криси Хайнд: худющий, как трость, парень ростом метр девяносто пять по имени… Грег, как ни странно; бывший футболист по имени Скотт, крепкий, будто фулбэк, с короткой стрижкой; и я. Именно такой компанией мы больше часа ехали в тёмный заброшенный склад в Хантингтон-Бич под названием Fleetwood.

Я был в диком восторге: уже несколько месяцев слушал по воскресеньям радиопрограмму Rodney on the ROQ, и наконец-то собирался увидеть одну из своих любимых групп, о которых он рассказывал: Black Flag. Это должен был быть мой первый опыт слэма. Грег и Скотт уже бывали на концертах, они были ветеранами слэм-пита. Керри никогда не собиралась слэмиться — она воспринимала музыку через её смысл и стиль. Ей не нужно было выплёскивать накопленную агрессию, как нам, пацанам.

Крисси Хайнд — американская певица, композитор, автор песен и гитаристка, получившая наибольшую известность как вокалистка рок-группы The Pretenders.

Скотт предупредил меня, что Fleetwood, по слухам, место жёсткое, хотя они сами там ни разу не были. Мне на всё было наплевать. Я думал, что раз это панк-концерт, то все там должны быть крутыми и дружелюбными, и я впишусь без проблем. Мы приехали поздно — как раз к концу выступления одной из разогревающих групп. Возможно, это были Middle Class или Redd Kross. Но как только мы вошли в тот плохо освещённый зал, я увидел вовсе не слэм-данс… а разлетающиеся кулаки и длинноволосых чуваков, которые удирали со всех ног! Я подумал: «Бляха, эти ребята, должно быть, серьёзно разозлили не тех людей!»

Вскоре на сцену вышли Black Flag. Я стоял среди примерно четырёхсот других панков, с нетерпением ожидая первой песни. Вокалист Кит Моррис был в самодельной футболке с надписью Circle Jerks. Для меня это ничего не значило — они ещё не выпустили ни одной записи, — но я и представить не мог, что через пару лет эти ребята станут одними из моих лучших друзей. Когда они начали играть, весь зал превратился в резервуар яростной энергии — люди метались и отскакивали друг от друга, как молекулы газа при высокой температуре. Разлетающиеся кулаки, ноги в прыжках, удары в такт барабанам Рибо. Когда гитарист Грег Гинн врубил вступление к «Nervous Breakdown» — песне, которую я записал с радио и слушал без остановки, — я бросился в мясорубку и полностью потерял ориентацию, не понимая, где верх, где низ. Меня швыряло во все стороны, я упал на пол, но тут же какой-то панк поднял меня обратно в круговорот. Моя спортивная подготовка — особенно навыки баскетбольного форварда — помогла мне сохранить равновесие. Я скользил на цыпочках в своих армейских ботинках, сгибаясь в поясе, выставив локти наружу и размахивая ими попеременно, как скоростной конькобежец, и во всё горло орал:

"Crazy! Crazy! Crazy! Crazy! I'm crazy and I'm hurt… head on my shoulders… going Berzeeeerrrrk!"

Когда я выбрался из слэма целым, я решил, что вполне вписываюсь в толпу — достаточно, чтобы стать своим.

По дороге домой я чувствовал себя частью сцены. Моих взрослых, интеллектуальных попутчиков тянуло на рассуждения о политике и о том, что концерт X им понравился больше. Я считал, что они спятили — этот концерт был куда веселее! Позднее выяснилось, что этот вечер был ещё и последним выступлением Кита в составе Black Flag — ночь, которую невозможно забыть.

Когда мы ходили на концерт X, это оставило у меня какое-то тягостное ощущение. Тогда я не осознавал, насколько это было важно. X вышли на сцену, но Джон Доу едва мог обращаться к публике. Его напарница, Экзин, была ещё более разбита — она буквально не находила себе места. Она рыдала безутешно, даже когда группа начала играть.

Этот вечер должен был быть особенным: вместе с ними выступал Рэй Манзарек из The Doors, играя на клавишах. Но шоу получилось смешанное — вокалисты завывали в отчаянии, словно пытаясь выразить невыразимое, какую-то трагедию, которую я тогда не мог понять. Возможно, мы стояли не в том месте, но смысл происходящего полностью ускользал от меня.

Позже выяснилось: прямо перед выходом на сцену они узнали, что сестра Экзин погибла в автокатастрофе по пути на концерт. И, будучи панком-подростком, я просто не был способен осознать масштаб трагедии. Но Керри, Грег и Скотт были единодушны: выступление было мощным. Им очень нравился и Манзарек. А я — нетерпеливый нью-панк-рокер — ждал движухи, слэма, выплеска энергии. Я был слишком незрелым, чтобы проявить чуткость.

Вообще, хочу спустя годы сказать, что на то время «СТАТЬ ПАНКОМ» — это тот самый момент, когда человек решается соответственно подстричься, начать носить более вызывающую одежду, изменить своё мировоззрение или вообще весь образ жизни, чтобы открыто заявить о своём несогласии с установленными нормами. Всё это — тяжёлое испытание для дружбы. Я потерял несколько друзей.

Например, Кенни — один из первых ребят, кто подружился со мной после переезда в Лос-Анджелес. Он познакомил меня с крутыми увлечениями, например, с «магией». Мы оба неплохо продвинулись в сценических иллюзиях и карточных фокусах — брали уроки, ходили на еженедельные демонстрации в Magic Emporium (местный магазин и клуб фокусников). Мы играли в баскетбол, учились в одном классе в младшей школе.

Его семья словно приютила меня — они видели, как хорошо мы ладим. Меня приглашали на субботние ужины по пятницам, мы устраивали ночёвки. Пару раз они брали меня с собой в ПалмСпрингс — жить неделю в доме бабушки Кенни во время школьных каникул. Мне нравилось проводить время с ними, и мир благодаря Кенни расширялся — он показывал мне новые занятия и новые места.

Когда я уезжал в Висконсин на лето, мы продолжали переписываться — каждую неделю обменивались письмами, рассказывая о своих делах: он писал из лагеря в Южной Калифорнии, я — из своего старого родного города. Но стоило мне «стать панком», как Кенни начал отдаляться. Ему не нравились люди, с которыми я стал общаться. Я думал, что причина — банальная ревность из-за моего внимания, но, должно быть, там было что-то ещё. Однажды Кенни написал мне записку, в которой фактически отчитал меня за то, что я якобы дружу с отбросами, и заодно раскритиковал саму панк-музыку, заявив, что в ней нет ни качества, ни мастерства.

Приглашения на ночёвки и ужины в их семье прекратились. Я быстро понял, что наша дружба была предельно условной — основанной на совпадении внешних норм, против которых я теперь активно бунтовал: стиля одежды и музыкальных предпочтений. А я уже тогда знал, что настоящая дружба не обязана быть такой условной.

Мой друг Джон тоже наблюдал моё превращение в панка. И хотя он сам «не уходил в панк», жанр ему нравился, и он с удовольствием узнавал о музыке больше. Он брал мамину машину, и мы вместе ездили на панк-миты у Capitol Records в Голливуде, покупали британские пластинки и прочие панк-атрибуты. Джон тяготел к более умеренному стилю в духе Элвиса Костелло, тогда как я хотел выглядеть как Кэл из Discharge. Но мы оба понимали и ценили величие панковских песен и постепенное проникновение панка в общество в целом. Джон доказал мне, что настоящая дружба не рушится, когда кто-то из друзей меняется. Прочность отношений определяет то, насколько дружба способна расти несмотря на эти изменения. Иногда трансформация может стать платформой для их укрепления. К сожалению, Кенни этого не принял. Наша связь вскоре растворилась.

Capitol Records — звукозаписывающий лейбл США.

К счастью, новые друзья тоже находились. Мы с Джоном каждый день «держали двор» во внутреннем школьном дворе во время ланча. После того как я окрасил волосы, а Джон стал носить свой новый узкий галстук — подражая Элвису Костелло — на нас начали обращать внимание. К нашему маленькому уголку стали тянуться два типа людей: те, кто интересовался панк-музыкой, и те, кто обожал издеваться над панками.

Наша школа была пригородной, и там работала куча школьных «наркофонов» — надзирателей, которые ежедневно патрулировали территорию. Поэтому насилие на кампусе было крайне редким. Но однажды на меня набросился школьный квотербек, решивший продемонстрировать свою крутизну, напав на парня, который был выше его.

Он перегородил мне путь и выкрикнул:

— Эй! На кого пялишься, панк?

Я ответил:

— Ты вообще кто?

После этого он начал яростно размахивать кулаками. Я тут же применил тактику, которую много лет назад подсмотрел у своего героя Мухаммеда Али — прикрыл лицо предплечьями, покачивал головой, сгибался в талии и просто позволял этому идиоту бить воздух. Он промахивался почти каждым ударом и пару раз слабо попал мне по плечам. Когда он наконец выдохся, его свита прихлебателей увела его по коридору, а я услышал его победный вопль: «Панки — пидары, педик!» Ребята, сочувствующие моей участи — в основном «ботаники» — столпились вокруг и увидели, что я совершенно цел. Пара чёрных ребят, которых к нам привозили на автобусах из СаусСентрала, подошли и спросили:

— Чувак, почему ты не дал сдачи? Ты бы его размазал.

Но мне было нормально. Я был доволен своим подходом к столь поверхностной стычке с таким ничтожеством. Тактика Ганди — лучшая тактика: не опускайся до уровня хулигана. Они всегда уничтожают себя сами.

Было забавно наблюдать, какая разношёрстная публика стекалась в нашу зону на ланче во внутреннем дворе школы. Однажды к нам подошёл старший панк по имени Том и завёл разговор. Мы с Томом сразу нашли общий язык. Он был чертовски умён, шутлив, обладал той озорной, циничной манерой, которую я очень ценил. Как-то после школы мы вместе гуляли и дошли до квартиры его родителей. Они жили буквально по соседству с «Денни's» — рестораном, который в последующие годы станет культовым местом встречи панк-рокеров всего Западного Вэлли.

Том был помешан на девушках, и они его действительно обожали — он был симпатичным и веселым. Я таким красивым не был, но он познакомил меня с парой девчонок, и с одной из них я даже немного пофлиртовал — после школы, в квартире его родителей. Однако вскоре я понял, что настоящим магнитом для этих девчонок были не мы с ним… а то, что мог предложить им только Том. Наркотики. Том любил экспериментировать со всевозможными изменяющими сознание веществами. Он был первым, кого я увидел за тем, как он высыпал неизвестный порошок из безымянной капсулы на складку большого пальца и втягивал его носом.

У Тома были натянутые отношения с отцом. Он был единственным ребёнком, и ему доставляло бесконечное удовольствие высмеивать попытки отца сделать из него «приличного» человека. Том издевался над ним, выпивая всё пиво из холодильника. Отец возвращался домой после тяжёлой смены на станке и находил пустую полку. «Ах ты, Том, паразит!» — ворчал он обычно, а Том с удовольствием изображал его голос, рассказывая мне об этом. Том часто говорил, что ненавидит своего отца. По его словам, единственная благосклонность, которую он когда-либо получал от ворчливого старика, была тогда, когда он бегал за него в винный магазин. Хозяин местного магазина спиртного знал его отца и позволял Тому покупать сигареты и выпивку, если это было «для папы». Но Том неизменно оставлял себе часть заказа — в качестве «комиссионных» за услугу.

Однажды, спустя несколько лет после того, как Том бросил школу, всё ещё живя в той самой квартире рядом с «Денни’с», его отец сказал: «Чёрт возьми, Том, ты выкурил мою последнюю сигарету. Ступай немедленно и купи мне новую пачку». Том, который к тому времени уже крепко сидел на героине, взял семейную машину, вылетел на Валли-Сёркл-бульвар и, разогнавшись до шестидесяти миль в час, врезался в припаркованный полуприцеп. Ударом ему напрочь снесло голову. Он погиб мгновенно. Но это случилось чуть позже.

Примерно в то же время, когда Том тусовался с нами в школьном дворе, к нам подошёл долговязый тихий парень с бритой головой и в тяжёлых ботинках.

— Вы идёте на концерт Black Flag? — спросил он.

— Мне нельзя ночью так далеко ездить на маминой машине, — ответил Джон.

— Я уже видел их в «Флитвуде», — сказал я, — да и подъехать мне не на чем.

— Я отвезу, — сказал парень по имени Джей. Так мы сразу и подружились. Вот наконец появился кто-то из моего класса, кто был готов ездить туда, где что-то происходит.

Всего несколькими неделями раньше Том познакомил меня со своим другом Бреттом. Я признался Тому, что твёрдо намерен играть в панк-группе, но не имел ни малейшего представления, как её создать. Том сказал, что его друг уже играет в группе под названием The Quarks, но, по его мнению, получалось у них так себе. Бретт был гитаристом и одним из вокалистов в Quarks, но Том считал, что им чего-то не хватает.

Том отвёл меня на их выступление — школьная танцевальная вечеринка в актовом зале. То, что я услышал, было похоже на ньювейвовскую катастрофу: гитарист (Бретт), явно фанат Ramones, и клавишник (Брайан), нечто среднее между Билли Джоэлом и Дэнни Элфманом. Оба, казалось, искали от музыки чего-то большего. Это видел и я, и Том. И Том устроил нам встречу.

Брайан приехал ко мне домой, и мы немного поиграли на мамином пианино. Он показал мне, как левой рукой играть ровные октавы в басах — приём, который я никогда не практиковал. Он также посоветовал послушать «жутковатую» новую пластинку группы The Germs. По его словам, тексты у них были такими, каких раньше не писал никто. Я слышал The Germs по радио — но любой поклонник группы знает, что чтобы оценить их тексты, надо читать их на вкладыше: на записи разобрать почти невозможно. Я последовал совету Брайана и вскоре купил альбом, но между нами так ничего и не завязалось. Мы больше не встречались.

Встречу с Бреттом тоже организовал Том, но на этот раз дело было не в сочинении песен. Том уже успел рассказать Бретту, что я отличный вокалист (основываясь абсолютно ни на чём, кроме моих собственных хвастливых заявлений), и мне не терпелось пообщаться с человеком, который уже был в настоящей группе и имел всё оборудование, чтобы играть концерты.

Бретт и Том подъехали за мной на универсале мамы Бретта. Мы направлялись в Hollywood Palladium на концерт Ramones. Какой кайф! Первые слова Бретта ко мне были:

— Ну что, готов к нон-стоп-бопу, чувак?

— Наверное, — ответил я, хотя понятия не имел, что такое «боп».

С первого же аккорда Ramones стало ясно, что мы с Бреттом чувствуем музыку одинаково. Я видел, что он обращал внимание буквально на всё: звук, расстановку усилителей, одежду музыкантов, их манеру держаться на сцене. А я полностью ушёл в слэм и пел вместе с каждым знакомым треком. Быть частью этого беснующегося муравейника было чистой радостью.

На следующей неделе родители Бретта уехали, и он решил устроить небольшую вечеринку у себя дома. Том привёл меня, и всё, что я помню о том вечере, — это невероятный восторг от того, что я орал во весь голос в микрофон, подключённый к Бреттовой акустической системе, установленной прямо у него в спальне. Бретт внизу развлекал местных девчонок, а я весь вечер просидел в его комнате, играя на его электрогитаре и выкрикивая что-то в микрофон. Том на какое-то время перехватил вокал, а я бренчал простейшие аккорды на Бреттовом «Гибсоне». Это была первая в моей жизни попытка играть на электрогитаре на полной громкости.

Хотя обычные развлечения на вечеринках без родителей в Сан-Фернандо тех лет вращались вокруг того, чтобы накуриться или переспать с кем-нибудь, я обо всём этом даже не думал. Я сидел допоздна, просто экспериментируя со звуком. Позже, когда Том вылез на крышу дома Бретта и стал кататься там, размахивая руками и выкрикивая что-то в стиле Дарби Крэша на уровне ста децибел, соседи вызвали полицию, и нам пришлось выключить усилители. Но эффект был уже достигнут: словно после мощного наркотического кайфа, мой мозг будто переключили в режим перегруза. Я отчётливо понял, что хочу петь и писать песни как можно скорее и что это — моё.

► Star Wars In Punk.
► Остальные инст.посты.
► Главы опубликованные ранее.
► Bad Religion Post's.
►Interesting Punk Литература: vk.cc/7B6RiT
#punkparadox #greggraffin #interestingpunktranslator
#starwars #MayThe4thBeWithYou #badreligion #maythe4th #star_wars #starwarspunk #interestingpunk

Всем продолжение 10 главы автобиографии вокалиста Bad Religion!

2026-04-24T10:52:38.415Z

Далее уходим на традиционно небольшие майские каникулы.

Из-за этого культурного разрыва мне нужно было найти что-то,
что могло бы соединить эти два мира. Нужно было нечто уникальное, доступное только в Лос-Анджелесе. Музыка стала этим мостом.
Хотя моя «музыкальная карьера» началась ещё до переезда на Запад — в хоре начальной школы в Милуоки — именно после переезда я почувствовал импульс углубиться в музыку и развивать свои навыки. Ведь среди моих друзей в Висконсине никакой панк-сцены не было. А Лос-Анджелес — это сердце индустрии развлечений. Я мог возвращаться каждое лето с рассказами о том, что в ЛА есть все шансы добиться музыкального признания. Это как бы оправдывало наш резкий переезд и придавало смысл разводу родителей! Первые три лета у меня, правда, не было группы. Но интерес к музыке рос, и желание ходить на концерты крепло — этих случайных музыкальных впечатлений хватало, чтобы поддерживать позитивный нарратив о моей жизни в Лос-Анджелесе. А вот к 1982 году все вопросы о моей жизни на Западе были сняты, потому что я вернулся к своим летним друзьям с пластинкой: первый альбом Bad Religion «How
Could Hell Be Any Worse?» был напечатан на виниле. Отец сказал:
«Грегго, этим ты всегда сможешь гордиться».
Но отец всё же не был полностью в неведении относительно
разврата, творящегося в Голливуде. Он однажды показал мне статью из New York Times о лос-анджелесской панк-сцене, где подробно описывались повсеместное насилие, наркотики и общее настроение нигилизма среди панков. Отец сказал: «Надеюсь, вот такие люди не приходят на твои концерты, Грегго!» Я ответил: «Не волнуйся, не приходят». Но теперь, будучи отцом сам, я с уверенностью могу сказать: мы оба знали, что я врал.
Несмотря на мои окрашенные в чёрный цвет волосы, рваные
джинсы и новый статус панк-вокалиста, лето в Висконсине проходило, как и раньше: спорт на свежем воздухе, целыми днями катание на велосипедах с соседскими ребятами. Там не было клубов, куда можно было бы пойти вечером, не было особых мест для тусовок или «съёмов» девчонок. Жизнь крутилась вокруг дневных занятий. Если хотелось чего-то более острого, по-городскому, нужно было ехать куда-то. Милуоки — в двадцати пяти милях по одной стороне шоссе. Чикаго — в шестидесяти по другой. Несмотря на весь ночной драйв, который могли предложить эти мегаполисы, мы редко туда выбирались. Мне было вполне достаточно товарищества моих друзей в течение длинных летних дней и уюта родного дома по ночам. Я чувствовал себя вполне удовлетворённым тем, что ночная жизнь осталась прерогативой Южной Калифорнии — места, где она действительно была необходима для развития моей музыкальной жизни.
Развратные выходки подростка-панк-рокера в Южной Калифорнии начала 1980-х были бы неполными без упоминания сексуальных похождений. Трудно переоценить, насколько сильно школьное «сексуальное» образование 1970-х годов отличалось от сегодняшнего. В программе младших классов Объединённого школьного округа Лос-Анджелеса у нас был предмет, на котором совершенно открыто говорилось о нормальности и даже пользе мастурбации, необходимости контрацепции, широкой доступности и безопасном применении абортов, а также о важности получения согласия между сексуальными партнёрами. Хотя этот способ и не был предпочтительным для нас, учеников, учителя утверждали, что взаимная мастурбация вместо полового акта — вполне допустимая
форма интимной близости. Венерические заболевания в то время
считались излечимыми. СПИД ещё не стал широко распространённой проблемой. Это был конец эпохи хипповской свободной любви, и большинству подростков внушали, что в сексе нет ничего постыдного. На самом деле, самым большим позором среди мальчиков в младших и старших классах считалось признание в отсутствии какого-либо опыта с противоположным полом. Девушки в моей школе зачастую открыто говорили о своих сексуальных предпочтениях. В то время среди девушек была мода на откровенную одежду. Популярны были топы с глубоким вырезом, которые носили без бюстгальтера. Узкие джинсы, плотно обтягивавшие фигуру и особенно подчёркивавшие область промежности — то, что мы, озорные подростки, называли «верблюжьей лапкой», — были в самом разгаре моды. Многие из этих девушек регулярно встречались с парнями постарше. Мы называли их «опытными», и на протяжении всей средней школы у меня не было ни единого шанса привлечь их внимание.
Уже в первом семестре старшей школы, когда мне было пятнадцать, я каким-то образом привлёк внимание одной из таких девушек из моего класса — известной распущенным поведением и
встречавшейся с парнем, который был на несколько лет старше нас. Её звали Сью, и однажды она соблазнила меня, пригласив к себе домой после школы. Всё время я переживал, что её парень может в любой момент заявиться, но она меня заверила, что они рассталисьи он больше не проявляет к ней интереса. Я не знал, как себя вести, но она была опытной, уверенно направляла меня, и всё прошло успешно — прямо на диване в гостиной её родительского дома, покате были на работе. Всё случилось как будто само собой, без неловкости, и когда я шёл домой, всего в нескольких кварталах от её дома,меня переполняло сильное чувство. Сью была так добра и заботлива, вела себя с мягкой уверенностью. Я чувствовал благодарностьи удивительное спокойствие. Я решил, что, наверное, именно так иощущается любовь, и к тому моменту, как дошёл до дома, уже точнознал — я влюблён и хочу, чтобы об этом знал весь мир. Первым моимпорывом было позвонить своему лучшему другу Джону: «Джонни, я теперь мужчина!» Но почему-то я так и не смог сказать ему, что чувствую любовь к Сью. Среди моих друзей она считалась распущенной — той, кто якобы не способна на нежность. Тем не менее, я рассказал маме о своих чувствах к Сью (опустив подробности про секс), и мама сказала: «Вот так и чувствуется любовь, малыш».
К концу семестра Сью больше со мной не разговаривала. Постепенно наши телефонные беседы становились всё короче, мы всё реже ходили домой вместе после школы, и её интерес ко мне угас. Она вернулась к своему парню — тому самому, что был старше меня, имел машину, работу и выкуривал прорву травы. Её возвращение к нему заставило меня почувствовать себя экспериментом. Будто она просто использовала меня, чтобы вызвать в нём ревность, или, возможно, чтобы немного развлечься, «искупаться в другом пруду». Я был убит. Хотя все вокруг знали, что Сью не годится на роль партнёрши для серьёзных отношений, я-то искренне верил, что мы когда-нибудь поженимся.
Разочарование обернулось яростным бунтом против социальных норм: я коротко остриг волосы и выкрасил их в угольно-чёрный
цвет. Так я «ушёл в панк» — шаг, вызванный эмоциональной болью,
позволившей мне отбросить всякую осторожность. Выглядеть
нелепо и вызывающе — это было моё «Да пошла ты, Сью!» В те годы лишь немногие школьники осмеливались красить волосы. На них смотрели как на радикалов и чокнутых. Я был так зол на Сью, что всерьёз думал, что мой экстремальный вид будет ей стыдливым укором. О, извращённая нелогичность юности и неопытности… Она игнорировала меня до конца своих дней, полностью вернувшись в прежний круг друзей — тех самых, для кого панк был мусором, а экстремалы — неудачниками.
Но моя новая панковская персона оказалась достаточной,
чтобы привлечь остальных немногочисленных панков школы, и мы
начали общаться в конце 1979 года. Были старшие ребята из класса моего брата, которые считали меня лишь несмышлёным младшим братцем, экспериментирующим со стилем.
Дэд Рэт Рэнди был образцовым «трэш-панком»: внешне очень
непривлекательный, с жёсткой щетиной и вечной злобной гримасой. Он опередил своё время и даже пытался заниматься музыкой. Но мы никогда не ладили и не тусовались вместе.
Другой парень, Карл, проявлял живой интерес к разговорам о
панке. Он был басистом, который так и не решил стричь свои длинные кудрявые волосы, и слушал Стива Бэйторса и Dead Boys. Нас связывал музыкальный вкус, но Карл пребывал также на безумной окраине мира конспирологии. Он свято верил, что тогдашний президент Джимми Картер — религиозный фанатик, который ненавидит панк. Более того, Карл утверждал, что Картер имеет секретный план полностью уничтожить панк в Америке, вплоть до запрета музыкальных магазинов и радиостанций, которые продавали или крутили панк. При этом он был сторонником республиканца Рональда Рейгана, потому что, по мнению Карла, Рейган любил панк-рок и был готов поддерживать те панк-группы, которые работали самостоятельно и демонстрировали подлинный DIY-подход, якобы соответствующий истинному американскому консервативному духу.
Когда мне было пятнадцать, я мало что понимал в политике,
но почти наверняка знал одно: ни Рейгану, ни Картеру не было ни
малейшего дела до панк-рока. Карл просто слишком всё накручивал. Излишне говорить, Карл был отличным примером того, как политические теории заговора способны испортить дружбу. Даже несмотря на общие музыкальные интересы, его отношения со мной были условными. Он никак не мог принять того, что мои симпатии к демократам не противоречат панк-ценностям — ведь мои взгляды складывались под влиянием семьи, да и голосовать я тогда всё равно не мог!
«Как ты можешь не любить Рейгана, если он единственный
кандидат, который поддерживает панк?» — возмущался он. Но даже в таком юном возрасте я уже понимал, что у некоторых людей логика — сплошная нелепость, основанная на навязчивостях и плохо изученных предпосылках. Поэтому мы с Карлом особо не общались: я быстро понял, что его лучше держать на расстоянии, как простого знакомого.
Одним из самых клёвых ребят, которых я встретил, был стильный парень по имени Даг — вылитый Боуи. Он обожал Tubeway Army
и увлекался фотографией. Мы тусовались после школы и мечтали
создать совершенно новую музыкальную группу. Нам было тесно в
рамках панка — мы хотели придумать новый жанр. «Назовём это
War Rock», — сказал он. Смелая идея. Но ничего из этого не вышло.
Как и у меня, у Дага были разведённые родители, оба работали не
покладая рук и редко вмешивались в жизнь своих детей.
У его отца была квартира в Голливуде, и однажды вечером нам
разрешили остаться там без присмотра взрослых. Его старшая
сестра отвезла нас в Whisky a Go Go — посмотреть Pearl Harbor and
the Explosions. Разогревали их Oingo Boingo. Музыка не особо меня
зацепила, зато я с большим интересом разглядывал откровенные и
вызывающие клубные наряды у большинства девушек. После концерта мы с Дагом взяли такси до его отцовской квартиры, и тут он сказал, что дал свой адрес двум девчонкам, которые вот-вот собирались прийти. Я был потрясён: как он провернул такое? Для меня он был настоящим волшебником. Я понятия не имел, как разговаривать с девушками, которые мне действительно нравились.
Я до сих пор чувствовал себя травмированным после фиаско
годичной давности, когда попытался пригласить самую сексуальную девочку в классе на мороженое после школы. Она закатила глаза и с презрением бросила: «Нет». Когда урок закончился, я заметил, как она шепчется с подружками, показывает на меня пальцем и хихикает — её смех звенел в коридоре, словно пощёчина. А потом былa Сью и её игра с моими чувствами. Всё это окончательно подорвало мою уверенность в себе и в общении с противоположным полом.
И правда, Даг не врал. Примерно в полночь раздался стук в дверь. Появились две девушки. Наверное, они были нашими ровесницами, но выглядели старше и, казалось, куда более искушёнными в вопросах секса. На них были парашютные штаны и обтягивающие полосатые топы без бюстгальтеров, подчёркивающие фигуру.
Осветлённые до белизны волосы, тонна макияжа, лукавые и юные
лица. Все четверо были в отличном настроении и широко улыбались.
Отец Дага держал квартиру в отличном состоянии, со стильным интерьером и завидной коллекцией крепких напитков. Девчонки сразу же налили себе чего покрепче, а я довольствовался «Кокой». Даг любил изображать опытного покорителя женских сердец — и надо признать, болтал он непринуждённо и ловко. Девушки несколько раз спросили:
— Ну что, во что будем играть?
Я не знал, что ответить. Мне нравились «Монополия», шахматы, «Риск» и кое-какие карточные игры, но было понятно, что это
совсем не то. Тогда Даг хитро сказал:
— А давайте сыграем в Дромадера.
Одна из девушек оживилась, и они с Дагом удалились в
спальню. Я остался наедине с другой — неловко переминался с ноги на ногу, а она, похоже, ждала, что я проявлю инициативу. Ни знаний, ни смелости, ни опыта у меня не было. Я тогда ещё не знал, что Camelus dromedarius — это одногорбый верблюд, а «дромадер» —довольно прозрачный намёк. Когда потом понял — меня так взбесило, что сам не догадался!
Мы с той девушкой, может, чуть-чуть посмущались и посидели
в обнимку, но всё выглядело как классический случай: она ждала,
пока я сделаю первый шаг, а я тупо не знал, как это сделать. Из
спальни доносился грохот кровати, а мы просто смотрели HBO, пока наконец не пришло время им уходить.
Через неделю или две Даг устроил вечеринку у дома своей
мамы — он был ближе к моему району — и снова сумел заманить
туда несколько девушек, пока взрослых не было. Пока большая
часть тусовки зависала в гостиной, курила траву и пила, одна девчонка по имени Мелисса флиртовала со мной на кухне, расспрашивая о моих любимых группах. Казалось, она прекрасно знала, что я пялюсь на её глубокий вырез в порванной футболке, и жестом пригласила меня пройти в кладовку рядом с кухней.
Не знаю, как нам это удалось, но мы вдвоём каким-то образом
уместились в тесном закутке между швабрами и ведрами. Почему-то именно это место я запомнил навсегда — слишком уж оно было
странным для акта любви.
Через несколько дней после вечеринки я узнал, что Даг тоже
переспал с Мелиссой — позже на той же неделе. «Вот блин… А я думал, я особенный», — промелькнуло у меня в голове. Я затаил обиду на Дага — за то, что «вклинился» в мои отношения с новой девушкой. Но на деле, конечно, Мелисса вовсе не воспринимала меня как бойфренда. Я для неё был просто очередной способ попробовать новый сексуальный трюк в максимально неудобном месте.
Когда Мелисса сказала Дагу, что, возможно, беременна,
между нами разгорелась война обвинений. Даг вывернулся ловко:
— Раз уж я был после тебя, значит, это ты…
А я настаивал, что если бы она уже была беременна от меня, то не стала бы переспать с ним вообще. Аргументы были смехотворные, но мы оба были напуганы до чёртиков — быть родителями в пятнадцать лет? Нет уж. Мы никому об этом не рассказали. Просто
надеялись, что всё пройдёт как дурной сон. Так и случилось: Мелисса не была беременна, и вскоре все трое просто перестали общаться.
Жизнь подростка в долине Сан-Фернандо была намного драматичнее и шокирующе насыщеннее, чем размеренное существование у моих друзей в Висконсине. Когда я вернулся в Расин на Рождество в 1979 году, я признался своему другу Артуру, жившему по соседству, что больше не девственник. Он не поверил:
— Ты… с кем-то переспал?
У меня не было с этим никаких моральных терзаний, но я тогда
понял: мои друзья в Лос-Анджелесе и мои друзья в Висконсине
взрослеют с разной скоростью. То, что считалось нормой среди подростков в ЛА, было совершенно чуждо нашему дворовому братству на Среднем Западе. В Лос-Анджелесе просто приходилось взрослеть раньше.

► Star Wars In Punk.
► Остальные инст.посты.
► Главы опубликованные ранее.
► Bad Religion Post's.
►Interesting Punk Литература: vk.cc/7B6RiT

#punkparadox

#greggraffin

#interestingpunktranslator

#badreligion

#interestingpunk

tsuefa! — Одиночество (клип)

2026-04-28T12:37:18.780Z

tsuefa! — Одиночество (клип)

Режиссер/монтажер: Анатолий Нефёдов

Представляем первое видео и заглавную песню с нашего нового релиза «Сквозь». Идея клипа крутилась довольно давно, но будто не было времени, подходящего момента, подходящей песни. Во время записи, в декабре 2025 года, Яша (новый-старый участник группы) предложил идею. Поняли сразу: «ОНО!». Мы любим заворачивать всевозможные очевидные и не очень пасхалки. Например, в песню «Когда нам всё» завернуто кое-что от Kings of Leon. Так и здесь: клип — одна большая пасхалка.

На идею сразу откликнулся Анатолий. Собрали буквально за неделю самых крутых ребят нашего города и сняли.

▼Другие видео-посты Interesting Punk : vk.cc/67mWmG

#interestingpunk

#одиночество

#tsuefa