ИнтерФронт

Четыре основных закона экологии, или постулаты Коммонера

2026-04-22T17:50:38.569Z

В экологии есть несколько основных законов, знание которых позволяет проверить ту или иную инициативу, проект, высказывание, статью или книгу. Эти законы, проистекающие из объективно существующих закономерностей в природе, открыл великий учёный, один из основоположников современной экологической науки и природозащитной деятельности, Барри Коммонер. ИнтерФронт публиковал краткую заметку о нём и его вкладе в природоохранное движение. Мы хотим познакомить вас с этими четырьмя законами и показать, как они сформулированы и проиллюстрированы фактами в основном труде Коммонера, книге «Замыкающийся круг».

Закон первый: всё связано со всем

«В противоположность метафизике диалектика рассматривает природу не как случайное скопление предметов, явлений, оторванных друг от друга, изолированных друг от друга и независимых друг от друга, а как связное, единое целое, где предметы, явления органически связаны друг с другом, зависят друг от друга и обусловливают друг друга. Поэтому диалектический метод считает, что ни одно явление в природе не может быть понято, если взять его в изолированном виде, вне связи с окружающими явлениями, ибо любое явление в любой области природы может быть превращено в бессмыслицу, если его рассматривать вне связи с окружающими условиями, в отрыве от них, и, наоборот, любое явление может быть понято и обосновано, если оно рассматривается в его неразрывной связи с окружающими явлениями, в его обусловленности от окружающих его явлений», — писал Сталин.

В природе этот принцип проявляется постоянно.

Экосфера построена на бесчисленных взаимосвязях живых организмов, их популяций и среды их обитания. Изменение одного элемента так или иначе отражается на всех остальных. Коммонер иллюстрирует это примером экосистемы озера. Давайте упростим её до четырёх элементов: неорганические питательные вещества, бактерии, растения и рыбы. Все они находятся в непрерывном круговороте, причём скорость обращения цикла этой экосистемы в целом следует определять по «самому медленному» из участников, в данном случае по рыбам. Одним из главных свойств экосистем является саморегуляция и принцип «если где-то убыло — то где-то прибыло». Допустим, был необычайно солнечный год. Растения разрослись, одновременно поглотив больше неорганических питательных веществ, чем обычно. Вслед за этим вырастет численность рыб, питающихся растениями. Отмершие растения, испражнения рыб и погибшие рыбы приведут к усиленному размножению бактерий, которые питаются этой органикой, разлагая её вновь на неорганические питательные вещества. Вот и замыкающийся круг природы!

Но способности экосистем саморегулироваться не безграничны, предупреждает Коммонер. Допустим, в реку в больших количествах слили навоз и удобрения. Бактерии начинают питаться и размножаться вовсю. Но для расщепления органических веществ они забирают кислород из воды. Если размножение бактерий (из-за слива удобрений и навоза) будет чрезмерным, они буквально могут «задушить» озеро: погибнут рыбы, погибнут растения, погибнут и сами бактерии. На некоторое время озеро станет безжизненным, и даже погибшие живые существа какое-то время не будут разлагаться — бактерии, которые этому способствуют, тоже задохнулись!

Именно такую картину регулярно можно наблюдать в печально известном озере Эри на границе США и Канады, где в силу слива органики с ферм регулярно вымирает всё живое.

Если в реке возле вашего дома (в нашей стране, увы, тоже частое явление) массово всплыла рыба, совершенно необязательно причиной тому стал слив в речку каких-то ядов. Это может случиться просто из-за того, что в воду поступают городские канализационные воды или сливаются стоки из частных домов, содержащие отходы человеческой жизнедеятельности.

Принцип «всё связано со всем» не раз подбрасывал сюрпризы: отстрел волков в старейшем в мире Йеллоустоунском заповеднике привёл к тому, что реки вышли из берегов и весь ландшафт начал рушиться. Волки не давали травоядным животным пастись на открытых местах на берегу. Когда волков не стало, олени съели травы и кустарники, корни которых удерживали склоны от сползания.

Бобров часто обвиняют в том, что они вредят природе, так как уничтожают деревья и устраивают запруды. Но более тщательные исследования показали, что бобровые запруды создают места для жизни огромного количества животных, а когда бобры переселяются на другое место — что происходит регулярно — на заиленной почве леса растут гораздо лучше. Такова диалектика природы: бобр помогает лесам расти, а сокращение численности бобров, напротив, в конечном счёте вредит деревьям.

Закон второй: всё должно куда-то деваться

Коммонер начинает объяснение просто: материя никуда не исчезает, это фундаментальный закон физики. Природа не знает понятия «мусор», продолжает Коммонер: например, отходы нашего дыхания — углекислый газ — необходим для жизни растений, а «отходом» жизнедеятельности растений является кислород.

Люди же, перестав пользоваться какой-то вещью и отправив её в мусор, относятся к ней так, будто эта вещь бесследно испарилась и про неё можно забыть. Но законы природы действовать не перестают.

Коммонер приводит и такой пример: использованная батарейка отправляется в мусорный бак. Оттуда она попадает на мусоросжигательный завод. Вместе с дымом пары ртути оказываются в атмосфере, где смешиваются с дождём и снегом. Вода, выпадающая в виде осадков, собирается в реки, а оттуда в моря, где в конечном счёте ртуть накапливается в организмах рыб. Дальше рыба попадает — через тарелку — в наш организм. Которому ртуть, мягко говоря, не на пользу.

Поэтому можно встретить вот такие разъяснения о том, как есть морепродукты и снизить возможность отравления ртутью.

Одна из главных проблем современного хозяйства, которую отмечает Коммонер, говоря о втором законе экологии — огромное количество вещества было изъято из природной среды, преобразовано, а затем выброшено и забыто без всякой мысли о том, что всё должно куда-то деваться.

Третий закон: природе лучше знать

В вестибюле Федерального агентства лесного хозяйства в Москве на Пятницком шоссе стоит бюст основателя отечественного лесоводства Г. Ф. Морозова, а сверху цитата: «творческая задача лесоводов должна суметь законы жизни леса превратить в принципы хозяйственной деятельности». Мы с товарищем Коммонером подписываемся под каждым словом, хотя деятельность российских лесоводов порой заставляет поинтересоваться, знают ли они эту цитату.

Соглашается с этими словами (и третьим законом Коммонера) и Фридрих Энгельс, в чьём труде «Диалектика природы» читаем: «на каждом шагу факты напоминают нам о том, что мы отнюдь не властвуем над природой так, как завоеватель властвует над чужим народом, не властвуем над нею так, как кто-либо находящийся вне природы, — что мы, наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри нее, что все наше господство над ней состоит в том, что мы, в отличие от всех других существ, умеем познавать ее законы и правильно их применять».

Раз за разом ругая капиталистов в общем и США в частности, в контексте третьего закона Коммонера невозможно не вспомнить Китай, устроивший грандиозную охоту на воробьев. В 1957 году на съезде партии биолог Чжоу Цзянь, заместитель министра образования, предложил кампанию по массовому истреблению воробьёв, уничтожающих посевы. Ссылался он на опыт Фридриха Великого, который, якобы, успешно практиковал такие же воробьиные геноциды. Возражения звучали, но в итоге партия приняла решение начать кампанию. К 1958-му году воробьи были практически полностью перебиты, а урожай 1959-го был небывало обилен, что заставило замолчать скептиков, несмотря на сообщения о росте числа разнообразных насекомых. А в 1960-м вспышка роста насекомых (в частности, саранчи), обусловленная отсутствием воробьёв, оставила Китай почти полностью без урожая и в стране начался голод.

Хотя, читая это, антикоммунисты уж должны были набрать побольше воздуха в лёгкие, чтобы хохотать и тыкать пальцами, заметим: подобные «достижения» бывали и в самых что ни на есть капиталистических странах.

К примеру, многолетнее (длившееся более ста лет) интенсивное земледелие просвещённых английских буржуа привело к тому, что почва в Великобритании оскудела и едва давала урожай. Чтобы как-то это исправить, англичане перемалывали в костную муку и сыпали на поля останки солдат, погибших в наполеоновских войнах. А затем они стали завозить в страну кости жертв других военных конфликтов и древнеегипетские мумии в придачу.

Столь отчаянные меры потребовались именно потому, что земледелие стали вести по принципу «главное получить прибыль поскорее да побольше», несмотря на предостережения отца агрохимии Юстуса фон Либиха.

Подробнее об этом мы советуем читать в недавно вышедшем материале «Интерфронта».

Впрочем, и английским фермерам, и даже маоистскому Китаю в известном смысле простительны такие ошибки: в девятнадцатом столетии экология только зарождалась, как самостоятельная научная дисциплина, а в 50-е годы XX века делала первые шаги, причём, мягко говоря, не в Азии.

Но попытки насиловать природные закономерности и навязывать природе законы, принятые Госдумой, не прекращаются.

«Насколько мне известно, этот принцип встречает значительное сопротивление, поскольку он противоречит глубоко укоренившейся уверенности в том, что человеческие существа обладают уникальной компетентностью», — сетует Коммонер в «Замыкающемся круге».

В самом деле, кто лучше знает, как надо жить природе: деревья без титулов и регалий, безмозглая почва, или начальник какого-нибудь отдела благоустройства в службе городского хозяйства? Ответ очевиден!

Примеры несоблюдения третьего закона, как верно заметил Энгельс, на каждом шагу. В городах неграмотные управленцы часто устраивают повсеместный покос травы «в целях борьбы с вредителями и сорной травой». Но кошение распугивает птиц, которые охотятся на тех самых вредителей, и не оставляет им места для гнездования. Зато те самые клещи и вредные насекомые благоденствуют: им устранили угрозу куда более страшную, чем газонокосильщики. От покосов из травостоя в затенённых местах парков и лесопарков исчезают наиболее чувствительные лесные растения, и на освободившиеся ниши заползает крапива.

Иными словами, пытаясь «регулировать вручную» природу, не разобравшись толком в её закономерностях, можно буквально начать тушить пожар керосином.

Другой пример приводит Рейчел Карсон в книге «Безмолвная весна». Эта отважная женщина, бросившая вызов крупному агрохимическому бизнесу, несмотря на смертельное заболевание, и её книга, которую часто называют началом массовой низовой борьбы за сохранение природы, заслуживают отдельного и обстоятельного рассказа.

Поэтому пока ограничимся небольшим пересказом:

Клир-Лейк (по-английски «Чистое озеро») было популярным местом любительского рыболовства. Но рыбакам досаждали комары. Причём конкретно этот вид комаров не нападал на человека, но всё равно сидеть с удочкой в окружении роящихся насекомых некоторым людям не нравилось. Из-за постоянных жалоб власти решили применить ядохимикаты. Были взяты пробы воды, тщательно рассчитаны дозы. После внесения химикатов комары и правда на некоторое время пропали. Пробы воды показали, что ядохимиката в ней нет, и яд внесли повторно. Пробы показывают, что содержание яда минимально, и операцию повторяют.

После чего начинается мор рыбы и гибель птиц. Как оказалось, ядохимикат, ДДД (родственный известному ДДТ) «гулял» по пищевой цепочке и накапливался в организмах рыб, причём когда крупная рыба ела множество мелких рыб и других животных, она получала весь накопленный ими яд и в итоге ДДД собрался в телах крупных хищных рыб, убив их.

Тут даже не знаешь, кому следует посочувствовать: тем рыбакам, которые по своей глупости добились, что самые желанные крупные рыбы всплыли кверху брюхом, или тем рыбакам, которые поймали эту рыбу раньше, чем её убил яд, и отнесли ядовитые трофеи домой на кухню?

Наверное, всё же посочувствуем самому озеру и его обитателям, которые стали жертвой глупости и желания ставить свой комфорт выше всего остального мира, других живых существ и взаимосвязей между ними.

Коммонер, рассказывая о третьем законе, особенно предостерегал против попыток «улучшать» природу внесением в экосистемы искусственно созданных веществ и организмов, которые ранее в ней не встречались.

Даже когда в краткосрочной перспективе результаты строго положительные — вспомним ещё раз, что первый урожай после избиения воробьёв в Китае и правда был хорошим.

Четвёртый закон: ничто не даётся даром

Дословно по-английски закон выражен известной поговоркой: «нельзя поесть на халяву». В том смысле, что рано или поздно официант принесёт чек и придётся раскошелиться.

Так Коммонер начинает изложение этого закона с известного у экономистов анекдота: нефтяной магнат собрал экономистов и велел написать ему полное собрание всей экономической науки. Получилось много томов. Тогда заказчик распорядился изложить всю сумму известной экономической мудрости короче. Потом ещё короче. В итоге осталась одна эта фраза.

Также Коммонер отмечает, что четвёртый закон суммирует в себе все три предыдущих и наводит мост между экологией и экономикой.

Как отмечал Маркс в Экономико-философских рукописях 1844 года, «природа есть неорганическое тело человека, а именно — природа в той мере, в какой сама она не есть человеческое тело. Человек живет природой. Это значит, что природа есть его тело, с которым человек должен оставаться в процессе постоянного общения, чтобы не умереть. Что физическая и духовная жизнь человека неразрывно связана с природой, означает не что иное, как то, что природа неразрывно связана с самой собой, ибо человек есть часть природы».

Человек (в смысле всего человеческого общества) и природа, таким образом, в принципе не должны рассматриваться, как нечто отдельное и тем более противостоящее друг другу. Мы — единый живой организм, пронизанный экологическими и хозяйственными взаимосвязями.

В то же время открытый Марксом закон роста капитала (прибыль — это неоплаченный труд рабочего, это «даром» присвоенное рабочее время) распространяется и на отношения капитала с природой (прибыль — это также «даром» присвоенные у природы материалы и отказ платить за то, чтобы «всё куда-то девалось»).

Коммонер подчёркивает: для нормального экологически устойчивого взаимодействия человеческого общества с природой необходимо, чтобы человек своим трудом возмещал природе то, что своим же трудом забрал оттуда; чтобы человек своим трудом обеспечивал те процессы обращения вещества, которые были нарушены в результате хозяйственной деятельности.

Проще говоря, чтобы отношения человечества с природой строились, как сказали бы рыночники, на началах взаимовыгодного и равноценного обмена.

Правда, на практике рыночники говорят совершенно другое. В Экологических тетрадях Маркса, впервые обнародованных в 2019-м году, приводятся выдержки из работы Уильяма Уолтера Гуда «Заблуждения в области политики, сельского хозяйства и торговли» (1866): «По этой же причине, помня, что в сельском хозяйстве действуют законы политической экономии, телята, которые прежде из округов, ведущих молочное хозяйство, отправлялись на юг для откармливания, теперь в массовом количестве, часто в возрасте 8-10 дней, забиваются на бойнях Бирмингема, Манчестера, Ливерпуля и других соседних больших городов... Теперь же, когда этим мелким хозяйчикам рекомендуют выкармливать телят, они отвечают: мы очень хорошо знаем, что выкармливание молоком окупилось бы, но для этого мы сначала должны были бы затратить наличные деньги, а этого мы не можем сделать, и затем нам пришлось бы долго ждать, пока мы снова выручим эти деньги, тогда как при молочном хозяйстве мы получаем их немедленно».

Комментируя эту выдержку и другие аналогичные явления, Маркс подчёркивает, что такой подход не может считаться прогрессивным. Здесь в явной форме проявляется противоречие между пользой обществу и быстрой краткосрочной выгодой отдельному предпринимателю.

Во втором томе «Капитала» Маркс уделил внимание лесоводству: от закупки семян до заготовки древесины, если выращивать лес неистощительным, безопасным для природы способом, может пройти больше времени, чем живёт человек.

«Длинное время производства (включающее в себя лишь относительно незначительное рабочее время) и связанная с ним продолжительность периодов оборота делают лесоразведение невыгодным для частных, а следовательно для капиталистических предприятий, — ведь капиталистическое производство по существу своему является частным производством, хотя бы на место отдельного капиталиста и выступал капиталист ассоциированный. Развитие культуры и промышленности вообще настолько энергично проявило себя с давних пор уничтожением лесов, что по сравнению с этим всё, что было сделано им для поддержания и насаждения леса, представляет собою совершенно ничтожную величину».

Одним из важных понятий современной экологической мысли стал экологический долг. Это расхождение между тем, сколько мы взяли у природы, и тем, как быстро природа восполняет взятое. Обычно его — для наглядности — обозначают датой. К примеру, в 2025-м году день экологического долга наступил 24 июля. В этот день жители Земли исчерпали годовой «бюджет» природы планеты и хозяйство пошло строго на истощение. По подсчётам, в среднем мировое производство сегодня потребляет ресурсы планеты на 80% быстрее, чем природа их восполняет.

Весьма показательно, что под все лозунги, международные конвенции и программы, международные соглашения и все принимаемые крупными корпорациями обязательства заботиться о Матушке-Земле, день экологического долга сдвигается ежегодно в худшую сторону.

Проще говоря, в совокупности все принимаемые сегодня меры по спасению человечества от экологического кризиса не действуют.

«Спасает» нас только, что кафе, в котором капиталисты всего мира едят в долг, пока не выставило счёт. Но четвёртый закон экологии указывает, что этот счёт однажды будет выставлен. Проблема экологических кризисов (что хорошо видно на локальных кризисах) в том, что они — тут работает закон диалектики о переходе количества в качество — делятся на две фазы: «вроде всё хорошо, чего вы паникуете» и «уже поздно что-то делать».

Представьте, что вы надуваете шарик воздухом. Дуете и дуете. Он растёт и растёт, и ничто не предвещает беды. Вдруг: «бум!» — шарик лопнул.

Если исходить из того, что человек всё же часть природы, а человечество — часть глобального организма, биосферы, то подобный капиталистический способ обмена веществом с остальной природой — это заболевание, нарушение обмена веществ. А если вдобавок вспомнить про саморегулирующие свойства экосферы, то получается: механизмы саморегуляции в природной среде запустят «иммунный ответ» на тот фактор, который расшатывает природное равновесие.

Проще говоря, природа, скорее всего, выживет. Шансы того, что Земля станет безжизненным булыжником, невелики. Но при этом перейдёт в такое новое устойчивое состояние, при котором перестанем выживать мы, причём перейдёт в него в результате наших собственных действий.

Знают ли это великие умы дня нынешнего? Да. Это даже особо не скрывается от публики.

Вслед за Гретой Тунберг хочется спросить: «так чего ж вы ничего не делаете, а если делаете, то понарошку, половинчато, и в итоге результата нет?!»

Профессор Университета штата Орегон, марксист-эколог Джон Беллами Фостер комментирует ситуацию: правительства стран, где господствует крупный капитал, согласны на любые меры, при условии, что они не помешают зарабатывать. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы ВВП росло». А если нет решений, которые позволяют сохранить экономику, основанную на частной прибыли, и при этом вытащить нас всех из экологического кризиса?

Свободный от какого-либо внешнего регулирования конкурентный рынок, который сторонники капитализма предлагают нам в качестве решения всех проблем, называет победителем рыночных боёв не того предпринимателя, который поставит на рынок товар самого лучшего качества, произведённый самым экологичным способом, а тот товар, который поставлен на рынок быстрее и с меньшими затратами, чем у конкурентов.

Конечно, нам тут же могут возразить, ссылаясь, например, на модного экономиста Ребекку Хендерсон, что для решения экологических проблем нужен этот самый свободный рынок плюс социально ответственный покупатель, который купит только тот товар, который произведён социально ответственным бизнесменом.

Что нужно обновить капитализм, не меняя его сущности: просто вместе (а не вместо!) с прибылью капиталист должен ещё стремиться принести пользу обществу и Матушке-Природе.

Забавно, что подобные утопические заявления звучат со стороны тех, кто следом твердит: переход к социализму невозможен, поскольку человек по природе своей эгоистичен и своекорыстен.

Но проблема даже не в «нравственной природе человека» (к слову сказать, весьма гибкой и изменчивой). Проблема в природе капиталистических отношений.

В повести «Рассуждение о бедности и богатстве» японского писателя Уэды Акинари (1734 — 1809) самурай спрашивает духа золота, почему тот одаривает людей гнусных и подлых, а достойных оставляет в бедности. Дух золота спокойно отвечает: я не бог и не святой, я не понимаю добра и зла; я просто иду к тому, кто старается разбогатеть, и ухожу от тех, кто старается плохо или направляет силы на что-то другое.

Маркс описал в первом томе «Капитала» такое явление, как товарный фетишизм. Дикарь, высмеиваемый просвещёнными современниками Маркса, делает своим руками фигурку-фетиш и искренне полагает, что этот фетиш может диктовать дикарю решения и имеет больше власти над судьбой дикаря, чем он сам. Однако, те же просвещённые современники сами оказались в положении, когда уже не человек управляет деньгами, а деньги — человеком. Потребности капитала — бестелесной системы экономических отношений — они воспринимают, как свои собственные или даже нечто более важное, нежели интересы людей. Обезличенная система общественных отношений запросто отбрасывает, подобно духу золота из повести Акинари, всех, кто действует вопреки «воле» капитала.

Поэтому исторические реалии таковы, что на каждого утописта, твердящего о социально ответственном капитализме, найдутся капиталисты, до поры благосклонно кивающие, но затем молча достающие оружие и начинающие стрелять, едва только пострадают их инвестиции.

Аргументы Хендерсон и ей подобных, что самое главное, не новы. Профессор Хендерсон приводит пример компании «Юнилевер», которая стала производить чай пусть и более дорогой, но зато экологично выращенный, и такой чай в Британии стал продаваться лучше. Из этого она делает вывод, что потребитель будет платить за более полезный для окружающей среды (то есть, опосредованно, для самого себя) товар. Замечательно! И очень метафизично, поскольку почему-то не следует уточнение: которая часть потребителей, в какой мере, в каких условиях?

Нечто подобное писал в «Философии нищеты» некто Прудон, за что подвергся разгромной критике в «Нищете философии» своего приятеля Маркса. «Прудон мне друг, но истина дороже!», — сказал, должно быть, Маркс и написал:

«Потребление продуктов определяется общественными условиями, в которые поставлены потребители, а сами эти условия основаны на антагонизме классов.

Хлопок, картофель и водка представляют собой наиболее распространённые предметы потребления. Картофель породил золотуху; хлопок в значительной степени вытеснил лён и шерсть, несмотря на то, что шерсть и лён во многих случаях полезнее хлопка, хотя бы с точки зрения гигиены; наконец, водка взяла верх над пивом и вином, несмотря на то, что водка, если её употреблять в качестве пищевого продукта, является, по общему признанию, отравой. В течение целого столетия правительства тщетно боролись с этим европейским опиумом; экономика победила; она продиктовала свои законы потреблению.

Почему же хлопок, картофель и водка являются краеугольным камнем буржуазного общества? Потому, что их производство требует наименьшего труда, и они имеют, вследствие этого, наименьшую цену. А почему минимум цены обусловливает максимум потребления? Уж не вследствие ли абсолютной, внутренне присущей этим предметам полезности, их полезности в смысле способности наилучшим образом удовлетворять потребности рабочего как человека, а не человека как рабочего? Нет, это происходит потому, что в обществе, основанном на нищете, самые нищенские продукты имеют роковое преимущество служить для потребления самых широких масс».

«Если безвозмездное присвоение природных ресурсов капиталом превращается в экологический долг, то во что превращается безвозмездное присвоение человеческого труда, той самой прибавочной стоимости? В чём выражается «социальный долг» капитала перед обществом, аналогичный «экологическому долгу» перед природой?», — спросит проницательный читатель.

В растущем неравенстве. Причём растущее экономическое неравенство, которое называется ещё относительным обнищанием, выражается не просто в «мы едим хлеб, они едят пирожные». Оно проявляется во всех сферах жизни.

Говоря, что предприниматель заинтересован в том, чтобы народ был богат и мог покупать дорогие товары предпринимателя, Хендерсон и ей подобные лукавят.

Если предприниматель не хочет разориться и уступить место более деловитому предпринимателю, он должен быть заинтересован в том, чтобы основная масса народа не могла позволить себе никаких других товаров, кроме тех, которые поставляет этот конкретный предприниматель. Конечно, среди потенциальных покупателей может быть более или менее обширная прослойка тех, кто может позволить себе блага среднего качества — тот самый мифический «средний класс» — и потому эта прослойка готова поддержать любые меры, направленные против бунтующих низов, требующих равенства. Молчать, пока армия бомбит протестующих рабочих; сама брать в руки дубинки и выходить дубасить «качающих лодку» демонстрантов. Стоны совести так хорошо заливать экологичным чаем, говоря: но смотрите, зато я забочусь о Земле, как и эта хорошая социально ответственная компания!

Это даже может быть большинство населения какой-либо страны, вроде Великобритании. Но необходимым условием существования такой прослойки сознательных покупателей является огромное большинство тех, кто либо вообще не может позволить себе никакого чая, либо покупает самый дешёвый.

Причём желательно, чтобы это нищее большинство проживало на территории другого государства — вроде Бангладеша, Ганы или Гватемалы — чтобы сознательному потребителю было легче отгородиться от них и не видеть между собою и ними связей. Тех самых связей, что связывают всё со всем и в природе, и в обществе.

Барри Коммонер: учёный, бросивший вызов капитализму ради спасения планеты

2026-04-20T17:20:42.881Z

В преддверии всемирного Дня Земли мы хотим рассказать об учёном и общественном деятеле, чей вклад в экологическое движение по всему миру трудно переоценить. Современная экологическая наука и общественная мысль во многом базируется на трудах выдающегося учёного Барри Коммонера, посвятившего жизнь исследованию проблем охраны окружающей среды и политической работе, направленной на охрану природы.

Сформулированные им четыре постулата стали основой экологической мысли и практики многих природозащитных движений по всему миру.
В этой заметке мы кратко расскажем о жизни и достижениях Коммонера, а непосредственно в День Земли (22 апреля) опубликуем развёрнутую статью о его четырёх постулатах.

Барри Коммонер родился в Бруклине в 1917 году в семье иммигрантов из Российской Империи.

Получив биологическое образование бакалавра в Колумбийском университете, магистра и доктора в Гарварде, он 34 года преподавал физиологию растений в Университете Вашингтона в Сент-Луисе; был редактором, учредителем и автором статей в различных научно-популярных журналах.

Активная политическая борьба началась для Коммонера в 1950-х. Он стал одним из ведущих противников ядерного оружия. На страницах журнала «Окружающая среда», который он основал, Коммонер с единомышлениками-учёными рассказывали простым американцам о последствиях ядерных испытаний и применения ядерного оружия для всей Земли; о том, как радиация оседает в природной среде и уничтожает здоровье человека.
В 1970 году за эту работу он получил премию Международного гуманистического и этического союза.

В 1971 году Коммонер издал свою самую известную научно-популярную книгу, «Замыкающийся круг». В ней он в доступной для широкой аудитории форме на понятных примерах объяснил азы устройства мира природы и его связи с экономикой и благополучием человека.

Капиталистическая система (Коммонер эзоповым языком называет её экономической системой, основанной на частном предпринимательстве) не может быть устойчива по самой природе капитала, требующего бесконечного роста и постоянного наращивания скорости и объёмов обращения ресурсов. Рано или поздно спираль этой погони за прибылью выйдет за объективные рамки циклов обращения вещества тех экосистем, на которые опирается соответствующее производство. При этом те, кто получают выгоды от такого устройства хозяйства — собственники производств и инвесторы — стремятся не снизить экологические издерджки, а просто переложить их на чужие плечи: на рабочих своей страны, на население других стран. Социалистическая экономика, пишет Коммонер, анализируя опыт Советского Союза, хотя и не лишена проблем и перегибов (обусловленных погоней за перевыполнением плана), может быть экологически устойчивой. Более того: если для капиталистической экономической системы экологические проблемы — это тупик, для социалистической экономики экологические проблемы — преодолимая трудность, ведущая к более рациональному обращению с ресурсами. Главное — чтобы хозяйственная деятельность общества была подчинена цели обеспечения людей всем необходимым для полценной жизни, а не погоней за частной выгодой в условиях конкуренции.

В 1972 году Барри Коммонер выступил на всемирной экологической конференции в Стокгольме. Там он подверг действия властей США — в частности, войну во Вьетнаме — такой суровой критике, что представитель американского правительства грозил ему преследованием по возвращении на родину.
Но угрозы остались пустыми, а Коммонер в 1976 год опубликовал вторую по известности книгу-бестселлер «Нищета власти». В ней он обозначил взаимосвязанную проблему трёх «э»: экологии, экономики и энергетики. Причину кризиса этих трёх «э» Коммонер видит в капиталистической системе и предлагает решение через социалистическое устройство общества.
В 1979 году он учредил леволиберальную Гражданскую партию, в которой собрал активистов, занимающихся охраной природы и борьбой за гражданские свободы. В 1980 году Барри Коммонер был кандидатом в президенты США от основанной им партии.

После президентской кампании Коммонер переходит к исследовательской деятельности в Куинз-колледж (Queens college) в Нью-Йорке.

В 2000-м году возглавляемая им межправительственная комиссия публикует результаты исследования загрязнения диоксинами Арктики: оно столь велико, что ядовитые вещества обнаружены даже в материнском молоке местных жительниц. Удалось отследить, что источники загрязнения находятся в США. Благодаря этой публикации организовали проверку 44 тысяч источников загрязнений, выявили 19 крупнейший из них, ответственных за треть всех выбросов, а также вычислить главного виновника загрязнения — частный мусоросжигательный завод в Саскачеване. Эти исследования помогли снизить выбросы диоксинов и защитить здоровье людей. За этот подвиг в 2002 году Коммонер получил премию имени Дж. Коллуэя за гражданское мужество.

Умер Барри Коммонер в 2012 году в Манхэттене. В 2014 году исследовательский центр в Куинз-колледже (Queens college) в Нью-Йорке был переименован в его честь.

«Открыть любой ценой»: как курортный сезон в Анапе становится игрой на выживание, а правительство подливает масло для новой катастрофы

2026-04-14T13:52:01.677Z

Почти через полтора года после катастрофы в Керченском проливе, когда мазут все еще залегает в песке, а птицы и дельфины продолжают гибнуть сотнями, власти и турбизнес делают ставку на одно: объявить пляжи открытыми к 1 июня. Цена ошибки – здоровье миллионов отдыхающих и новая экологическая катастрофа, которая может произойти прямо в разгар сезона. Но государство, как показали недавние изменения в законодательстве, уже подстелило соломки… для загрязнителей.

Как бюрократы облегчили жизнь бизнесу

Пока волонтеры в Анапе собирают мешки с мазутом, а дельфины продолжают гибнуть в сетях, правительство РФ тихо, но уверенно готовит почву для будущих катастроф.

Постановление № 401 от 13 апреля 2026 года, подписанное Михаилом Мишустиным, вносит изменения в Положение о государственной экологической экспертизе. Суть обновлений проста и цинична: теперь для повторной экспертизы после получения отрицательного заключения можно представить лишь «часть документов». Остальное чиновники будут «запрашивать» сами.

На практике это означает, что компания, чей проект нанесет вред природе, может получить «отрицаловку»… и тут же подать на повторную экспертизу, исправив пару формальностей. Весь остальной компромат останется в старых бумагах. Это легальная лазейка, позволяющая «загрязнителю» экономить время и нервы.

Этот бюрократический маневр — прямое следствие декабрьской трагедии 2024 года. Владельцы танкеров тогда отделались смехотворными штрафами (30 и 600 тысяч рублей), а государству и волонтерам пришлось вытаскивать мазут своими силами. Теперь же, когда гигантские иски на 85 млрд рублей повисли в судах, а компании их оспаривают, власть решила: проще ослабить контроль на входе, чем снова разбирать завалы.

Пляжи откроют 1 июня? Доверие турбизнеса граничит с безумием

Несмотря на реальность, в которой мы живем, губернатор Вениамин Кондратьев на встрече с президентом 10 апреля 2026 года заявил: все пляжи края могут открыть уже в 2026 году. Вице-премьер Виталий Савельев еще в марте «рассчитывал» на 1 июня.

На чем основан этот оптимизм? На формальной статистике:

Собрано 185 тыс. тонн загрязненного грунта (более 90%).
Очищено 3,4 тыс. км береговой линии (повторно).
На космических снимках «подтвержденных пятен» нет.

Но эти цифры не выдерживают суровой реальности, которую показывают волонтеры.

12 апреля 2026 года спутники RiskSat зафиксировали в Анапском заливе пятно нефтепродуктов площадью более 100 кв. км (оценка объема — 300-350 тонн). Оно растянулось на 43 км и достигло Витязевской косы.

спутниковый снимок, утро 12 апреля 2026

Источник — не старый мазут. Судя по снимкам, это может быть танкер на якорной стоянке у Керченского пролива, у которого зафиксирован разлив 7 апреля.
За несколько дней до этого на побережье нашли более 300 птиц, перепачканных в нефтепродуктах. Вода, в которой они сидели, имела цвет мазута.

Пока МЧС и «Морспасслужба» отрабатывают видимые участки, волонтеры бьют тревогу: нефтепродукт уходит в камни и на дно. В районе Большого Утриша установили боны для удержания пятна на поверхности, но если оно осядет — каменистое дно станет могильником, очистить который будет невозможно.

Дельфины и птицы как индикаторы беды

Пока чиновники рапортуют об успехах, природа подает сигналы SOS.

С марта по 10 апреля на побережье от Тамани до Сириуса нашли 132 погибших дельфина. Центр «Дельфа» связывает это с сезонным фактором и приловом в рыболовные сети (порезы, отрезанные плавники у 17,4% особей). Но реальная цифра, как всегда, выше — многие тела просто не успевают найти, прежде чем их уберут «специализированные службы».

Птицы — еще один маркер. На мойке в Витязево удается спасти единицы птиц. Немногочисленные волонтеры не справляются с объемом загрязненных особей. Напомним, что этот проект до сих пор остается частной инициативой и стабильно не финансируется из госбюджета. Активисты отмечают, что государство уже утвердило решение “открыть Анапу” и не собирается предпринимать системные действия по очистке акватории.

«Почему мы до сих пор собираем мазут?»

Ответ на вопрос «почему мы до сих пор собираем мазут?» лежит в физике процесса и экономике.

«Исторический» мазут. За год тяжелые фракции впитались в песок и грунт. При каждом шторме волны размывают берег, и черное месиво выходит наружу. Это будет длиться годами, как это уже было с другими разливами.
Риски новых атак. БПЛА одной и другой стороны конфликта регулярно атакуют гражданские суда в портах Измаил и паромы в Керченском проливе (паром «Славянин» атакован дважды за месяц). Каждый такой удар по танкеру с топливом это потенциальный новый разлив. Власти списывают радужную пленку на «атаки БПЛА», но от этого нефть в воде не становится менее токсичной.
Ветры и течения. То, что не дособрали водолазы у затонувших «Волгонефтей» (а коффердамы-саркофаги только установили в феврале 2026 года), будет мигрировать. Пятно от танкера на якорной стоянке доказательство того, что инциденты продолжаются, просто их перестали широко освещать.

Что будет, если разлив случится в разгар сезона?

Представьте картину. Июль 2026 года. Анапа забита туристами (спрос уже вырос на 40-50%, отели распроданы). Внезапный шторм или диверсия. На пляжи, где час назад загорали дети, волнами выбрасывает тонны свежего мазута.

Последствия будут катастрофическими:

Эвакуация и хаос. Пляжи придется закрывать в экстренном порядке. Тысячи людей с билетами на месяц окажутся на улице. Курорт потеряет не половину, а 90% турпотока в моменте.
Удар по здоровью. Мазут — канцероген. Контакт с ним вызывает ожоги, дерматиты, отравления. Врачи местных больниц не справятся с наплывом пострадавших.
Экономический коллапс. Отели, рестораны, сувенирные лавки — всё встанет. Иски туристов к туроператорам, банкротство малого бизнеса. Государству придется выплачивать компенсации, которых никто не закладывал в бюджет.
Простые семьи с детьми с низким доходом, которые не смогут себе позволить отдых у моря в Сочи, Абхазии или Турции, потеряют возможность восстановить здоровье на морском побережье.

Чья это будет победа?

Власти готовятся к «открытию сезона» как к военной операции: любой ценой, с нарисованными цифрами в отчетах. Показывая «чистый песок» на центральных пляжах, они игнорируют тот факт, что в бухтах и на камнях проблема остается.

Правительство, облегчая проведение экологической экспертизы, фактически санкционирует будущие катастрофы. Бизнес, отправивший старые танкеры в шторм, не понес реального наказания (процесс выплаты 85 млрд затянут и оспорен).

Настоящими героями, как и год назад, остаются волонтеры. Те, кто в дождь и ветер собирает мазут с уреза воды. Те, кто достает из черной жижи птиц. Те, кто не верит красивым отчетам и фиксирует пятна со спутников.

Их борьба — единственное, что противостоит воле властей и бизнеса «открыть сезон любой ценой». Но их ресурсы не бесконечны.

Главный вопрос катастрофы звучит так: когда в следующий раз море выбросит мазут на головы отдыхающим, кто возьмет на себя ответственность — те, кто это допустил, или те, кто снова придет убирать за просто так?

ИнтерФронт продолжает следить за ситуацией. Мы не дадим списать эту катастрофу в архив. Потому что Черное море помнит всё. И мы тоже.

Без рабочего движения не может быть прогресса в экологической борьбе

2026-03-14T18:03:49.198Z

Мэттью Хубер — профессор географии в Сиракузском университете, автор широко обсуждаемого труда «Борьба с изменением климата как классовая борьба: построение социализма в условиях глобального потепления» (2022 г.), где резко критикует переход природозащитной борьбы от рабочих к т.н. «среднему классу», вследствие чего экологическая борьба стала беззубой и лицемерно позитивной; в том же труде Хубер предлагает своё видение тактики борьбы пролетариата за свои классовые интересы в вопросах экологии.

Мы предлагаем вам перевод его заметки от 13 июня 2024 г.

Для пущего вдохновения перед чтением статьи рекомендую прослушать песню «Забастовка» группы «Алерта». С Уважением, переводчик.

Недавно я с некоторым удивлением увидел, как лидеры движения Санрайз (выступают с реформистскими лозунгами «зелёного неокейнсианства», т.н. Green New Deal – прим. пер.) у себя в твиттере заявили, что климатическое движение мертво. Оно умерло в 2022-м. Предполагаю, что причиной тому стало принятие Закона о снижении инфляции (принятый американским Конгрессом 16 августа 2022 года закон о субсидировании «зелёной энергетики» и сопутствующих протецкионистских мерах — прим. пер.). Что ж, покойся с миром, климатическое движение.

Но что это вообще за «климатическое движение» и каковы были его возможности реально влиять на исторический вызов мирового масштаба, каковым является изменение климата? Я бы хотел поговорить о более широкой проблеме левых, которую некоторые называют «движенчеством». Движенчество заразило левых политических деятелей с 1960-х, с времени взрыва «новых общественных движений» — феминистского, экологического, антивоенного, антирассистского и других. С тех пор закрепилось представление, что путь левых лежит в меньшей степени в направлении старых общественных движений — рабочего и социалистического, и всё больше в направлении коалиционного «движения движений». С этой точки зрения рабочее движение это просто одно из множества других движений, которые, сложенные вместе, станут силой, способной противостоять капиталу и построить справедливое общество. Вот уже полвека, как эта идея укоренилась среди левых, и я полагаю, что стоит заметить: в эти же самые полвека произошла самая мощная в истории консолидация богатства и власти капиталистов. Как гласит знаменитое высказывание Уоррена Баффета, «Да, классовая война действительно идёт… но это мой класс, класс богатых, ведёт эту войну, и мы выигрываем».

Так что уже есть все основания говорить, что подход «движения движений» не работает. Он повлёк разложение политической борьбы на разрозненную мозаику «однозадачных» организаций и групп — некоторых из которых, надо заметить, на своём поприще добились немалых успехов — но в общем и целом движения не дали никакого существенного отпора капиталу в масштабах всего общества.

Так что я полагаю, что надо перестать думать, будто бы есть некое отдельное «климатическое движение», которое может набрать силу, необходимую для того, чтобы по-настоящему решить проблему изменения климата. Мой тезис: нам следует вернуться к руизму «старых общественных движений» — что в рабочем движении есть то, что даёт ему уникальное значение в построении широкомасштабной политической силы. Рабочий публицист Иона Ферман хорошо разъяснил это в статье «Нет левых без левых рабочих»: построение сильного рабочего движения это первый и ключевой шаг, «если мы вообще хотим добиться чего-либо значимого...»

Именно рабочие, занятые в материальном производстве, обладают возможностью прервать его при помощи забастовок, что даёт рабочему классу особую структурную силу. Но социалистические органайзеры знают, что эта сила мало чего стоит, если использовать её только для выбивания лучших зарплат и условий труда. Нам также необходим политический механизм — если хотите, называйте его партией — который способен выстроить более широкий политический курс трудящихся, поставить задачи и выработать программу, которая объединит широкие слои общества в массовую силу.

Не поймите меня неправильно: я вовсе не призываю бросить все «специальные» общественные движения вроде борьбы с расизмом или экологической борьбы. Как раз наоборот: рабочее движение только тогда сможет набрать силу, когда сможет на основе солидарности и связей разнообразных угнетаемых слоёв общества и людей, бьющихся за решение разных задач, выявить общий интерес и сформулировать общие требования — и противопоставить их интересам общего противника, класса капиталистов.

Мы уже стали свидетелями того, как возрождение «боевого» профсоюза в Ассоциации работников автопрома (в США — прим. пер.) не только мобилизовало силы трудящихся для успешной забастовки, но также и направило силы и ресурсы профсоюза на протест против геноцида, который ведёт Израиль в Газе, а также на другие требования «движенчества».

Что же это значит для климатического движения? К несчастью, мою книгу можно прочесть так, будто бы я предлагаю сделать работников энергетической отрасли новыми экологическим движением. Другими словами, предлагаю превратить работников электроснабжающих компаний в климатических активистов, которые сагитируют и организуют своих сослуживцев продвигать климатические цели. Но на самом деле мне кажется, что это было бы попыткой натянуть движенчество на профсоюзную борьбу.

Скорее, путь к достижению климатических и каких ещё угодно целей состоит в том, чтобы воссоздать мощное, демократическое и настроенное на борьбу рабочее движение. И я полагаю, что такое движение будет шире, чем просто борьба за сохранение природы; это должно быть всеобщее движение против политики «затягивания поясов населению», которое требовало бы широкомасштабных вложений в общественные блага и инфраструктуру, а также массового перераспределения богатств и дополнительного налогообложения богатых. Большая часть этих требований едва ли будут иметь какое-то отношение к экологии — например, обеспечить достойное здравоохранение и образование каждому — но должно быть очевидно, что это всеообщее движение против урезания благ с легкость покрывает задачи климатического движения — такие, как развитие общественного транспорта, экологичного общественного жилья, и, прежде всего, дешёвую и общедоступную энергетику (я чуть ли не ежедневно думаю о том, как рекламный слоган Американской энергетической компании в 1930-х, «электричество — каждому», актуален сегодня, когда малоимущим отключают электричество за неуплату и это приводит к смертям).

В заключение скажу, что мощное рабочее движение может стать той силой, которая вырвет контроль над общественным прибавочным продуктом, который создают сами же рабочие. Не случайно страны с наиболее социально ориентированным государством это те же страны, где наиболее многочисленны профсоюзы. Адольф Рид очень хорошо заметил, что «неолиберализм это просто капитализм без сопротивления со стороны рабочего класса*». Мы так долго жили без этого сопротивления, что забыли, какую пользу оно способно принести. Если мы сможем его воссоздать, то и климатические проблемы станут решаемы.

*В оригинале «Neoliberalism is simply capitalism without a working class opposition». Встречается другой перевод этого же высказывания Рида: «неолиберализм это капитализм без представляющей интересы рабочего класса оппозиции», но в таком виде его можно понять, как призыв идти на выборы голосовать за «правильных» политиков, которые «за трудовой народ», а Хубер явно говорит о более широком и, что важно, реальном общественном движении, нежели набившие оскомину игры в «парламентскую оппозицию», и упаси наш пролетарский Аллах понимать это так — прим. пер.

ДОЛГИЙ ХVl ВЕК: "средневековье" так и не закончилось

2026-03-08T11:32:42.784Z

Мы часто слышим: «женский вопрос» давно решен. Формально так и есть. В конституциях большинства стран записано равенство полов. Но почему на практике мы видим другое? Почему, несмотря на технический прогресс, полеты в космос и искусственный интеллект, женщина в собственной семье до сих пор часто оказывается в положении «служанки»?

Чтобы понять глубину проблемы, нужно заглянуть в прошлое. Веками женщины находились в зависимом положении — и это считалось нормой. Их жизнь была предопределена: семья, дом, дети. Ни о каком праве голоса или участии в политике не могло быть и речи.

Философы закрепляли этот образ. В текстах позднего Средневековья главной женской добродетелью называли молчание. Многие ссылались на Аристотеля: он прямо утверждал, что молчаливость красит женщину. Особенно показателен в этом смысле трактат Эгидия Римского, учителя французского короля Филиппа Красивого (XIII век). Он всерьез обосновывал, что молчание женщины приносит тройную пользу: во‑первых, молчаливая женщина кажется недоступной мужчинам, во‑вторых, молчание позволяет избежать неосмотрительных речей, а в‑третьих, так женщины не будут вступать в перебранки, к которым, по мнению Эгидия, они склонны от природы .

На Руси ту же мысль закреплял «Домострой» (XVI век): «Жена добрая, трудолюбивая, молчаливая — венец своему мужу». А если женщина болтает попусту и сплетничает, то «жена она никудышная» .

Особую роль в обосновании женского подчинения играл и церковный авторитет. Проповедники и моралисты постоянно обращались к словам апостола Павла из Первого послания к Коринфянам: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви». Эти слова на века стали главным аргументом в пользу того, что место женщины — в безмолвии и послушании.

Кристина Пизанская, одна из первых женщин-философов, в «Книге о Граде женском» точно описала это: «Мужчины, и ученые в том числе, заявляют, будто природа женщин исполнена пороков и недостатков». Юридическая практика того времени узаконивала насилие. Кристина Пизанская писала: «Законы разрешают мужьям бить своих жен, и это считается нормальным, если только не забивают до смерти». Побои не просто допускались — их считали полезными для «воспитания».

Не секрет, что средневековое и даже современное право во многом сложилось в результате рецепции (заимствования) — римского права, где женщина находилась в положении собственности отца семейства или своего мужа.

Вспомним также, что знаменитейший текст античного мира, оказавший влияние на европейскую культуру — “Иллиада” — начинается с конфликта из-за того, что завоеватели не поделили трофей, дочь жреца.

Любопытно отметить, что в т.н. варварских культурах положение женщины было несколько лучше: ирландские скелы (саги) упоминают великую женщину-воительницу Скатах, наставницу героя Кухулина, и властную королеву Медб, чей военный поход стал основой эпоса “Похищение быка из Кульнге”. Дохристианское ирландское право (законы Брехона) разрешало развод, устанавливало более суровое наказание за убийство женщины, чем за убийство мужчины (штраф за мужчины, отсечение или казнь - за убийство женщины), но положение женщин древней Ирландии было лучше только по сравнению с Древним Римом или положением женщин в других европейских странах того же времени. Владеть собственностью и управлять хозяйством они могли только в исключительных ситуациях.

Право от древних германцев времен Тацита, до конца эпохи викингов, называло именно женщину главой семьи и давало ей право носить все ключи от дома, а также дать мужу развод.

Однако, с христианизацией и замены “варварского” права на осовремененные римские законы эти небольшие преимущества были упразднены.

Прошли века, прежде ситуация начала меняться. Но настоящий перелом наступил позже — в конце XIX – начале XX века, когда женщины массово пришли на фабрики и заводы.

Промышленность и урбанизация вынудили их продавать свой труд, занимая все более важные позиции в сфере производства. И тут же обнаружилась обратная сторона прогресса: нищета, низкие зарплаты, откровенная дискриминация. Изобретение станков, работа на которых не требовала большой физической силы, привело к тому, что фабриканты повсеместно стали сбивать цену на труд рабочих-мужчин при помощи женского и детского труда. Стало очевидно, что проблема не в злой воле отдельных мужей или хозяев предприятий, а в устройстве самого общества.

Ключ к пониманию этого устройства дал Фридрих Энгельс. В книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства» он объяснил корни угнетения с точки зрения экономики. Энгельс показал, что семья стала первой формой собственности. «Появление частной собственности, — писал он, — означало всемирно-историческое поражение женского пола. Муж стал господствовать в доме, а жена была низведена до положения служанки».

Развивая эту мысль, Энгельс приходит к выводу: классическая моногамная семья становится инструментом подчинения — женщины мужчине, а ее тела и труда — интересам наследства. Её задача не любовь и гармония, а чисто хозяйственная функция — обеспечить «бесспорность отцовства». Вот его слова: «Моногамная семья основана на господстве мужчины с определенной целью — рождать детей, происхождение которых от определенного отца не подлежит сомнению». Из этой экономической причины вырос двойной стандарт: «Муж получил право на любовь и верность жены, но не на свою собственную. Супружеская неверность жены карается гораздо строже, чем мужа, — это право мужчины, освящённое законом и обычаем»

Жизнь в индустриальных центрах наглядно демонстрировала всю глубину этого неравенства, подталкивая женщин к организации и совместной борьбе за свои права. Они активно поддерживали забастовки, протесты и выдвигали требования равной оплаты труда. В этот период появилось множество женских организаций и союзов, боровшихся за экономические, социальные и политические права.

Особое место среди них занял Женотдел - структура, созданная в Советской России после революции 1917 года. При этом женское коммунистическое движение имело и международное крыло — Коммунистический женский интернационал под руководством Клары Цеткин. Женотдел занимался проведением мероприятий, борьбой с проституцией, насилием в семье и обучением женщин профессиям. Создавались детские сады, столовые, прачечные - вся та инфраструктура, которая была призвана освободить женщин от "домашнего рабства".

Организация стала важным двигателем гендерной политики, оказывая юридическую и социальную поддержку, помогавшую женщинам отстаивать свои права во всех сферах жизни. Благодаря работе Женотдела женщины получили больше возможностей для участия в различных сферах жизни страны. К 1927 году 70% работниц фабрик участвовали в его программах.

Но уже к 1930-м годам в СССР начались обратные тенденции, сворачивающие многие достижения. Аборты запретили, семью вновь объявили «ячейкой общества». Проблемы остались: двойная нагрузка, гендерные стереотипы, ничтожная роль женщин в политике.

Исторический опыт показывает: освобождение не дается раз и навсегда. Права, завоеванные в борьбе, легко становятся пустой формальностью, если не меняется повседневность. И сегодня, как сто лет назад, анализ Энгельса по-прежнему точен. Его тезис об уничтожении домашнего хозяйства как «частной отрасли» женщины идеально ложится на современное понятие «второй смены». Мало дать женщине право работать — надо освободить её от неоплачиваемой работы дома.

Вглядитесь в обычный вечер среднестатистической семьи. Женщина возвращается с работы уставшая – после смены за кассой или после многочасовой работы за станком на заводе. Она такой же работник, как и её партнер. Но дома отдых для нее не предусмотрен. Здесь начинается вторая смена. Пока партнер листает ленту новостей, занимается хобби или просто лежит на диване, для женщины автоматически включается бесконечный бытовой цикл: приготовить ужин, запустить стирку, проверить уроки, прибрать разбросанные вещи. Общество по-прежнему привязывает её к плите и раковине, называя это «природным предназначением» и «традиционными ценностями».

Кто-то возразит: «Но многие женщины сами хотят заниматься домом, это их выбор!» Вопрос не в выборе, а в его отсутствии у тех, кто не хочет. И в том, что за этот «выбор» общество не предлагает мужчинам брать на себя половину домашних забот. Пока «выбор» жены оплачивается ее усталостью, а выбор мужа — его свободным временем, это не выбор, а принуждение.

Страдает и психологическое здоровье. Чувство вины — «плохая мать» (если задержалась на работе) или «никудышный сотрудник» (если взяла больничный из-за болезни ребенка) — ведет к выгоранию, неврозам и обесцениванию себя.

Но «вторая смена» и эмоциональное истощение — лишь вершина айсберга. Глубже то, о чем мы, казалось бы, забыли еще в эпоху Просвещения. Формальное равенство есть, но патриархальные устои никуда не исчезли — они просто стали менее заметными. В XXI веке все еще есть мужья (и сожители), которые избивают женщин и детей для «воспитания», чтобы «уважала и ценила». Методы средневековья никуда не ушли — многие по-прежнему считают побои рабочим инструментом удержания власти в семье.

В XV веке открыто писали: законы разрешают бить жен «только не до смерти». Сегодня другая крайность: формально насилие запрещено, но на практике жертве редко помогают. После заявления в полицию женщина чаще слышит: «Это семейное, ничего страшного, перетерпишь». Если дело заводят, то чаще оно годами пылится без движения, пока его не закроют.

Почему домашнее насилие до сих пор считают «личным делом», а не преступлением? Потому что семья в общественном сознании остается той самой «частной собственностью», о которой писал Энгельс. Считается, что за порогом дома начинается зона личной власти мужчины, куда государству вмешиваться не стоит. Патриархальный уклад никуда не исчез — он просто стал невидимым для закона. Поэтому в России всё еще нет отдельного закона о противодействии домашнему насилию. Его отсутствие — не случайность, а отражение убеждения, что семья — это дело самих супругов, даже если дело доходит до побоев. А разговоры о «вмешательстве в частную жизнь» и «традиционных ценностях» развязывают руки тем, кто привык доказывать правоту кулаком.

Исторический опыт коммунистического движения в решении женского вопроса наглядно демонстрирует: проблема гендерного неравенства сложнее, чем кажется. Подлинная эмансипация требует не только экономических преобразований (вроде равной оплаты труда) и изменения законодательства, но и глубокой культурной революции — трансформации повседневной жизни и человеческих отношений.

Здесь важно сказать и о демографии. Власти бьют тревогу из-за падения рождаемости, но не замечают главного: женщина не хочет рожать в рабство. Зачем ей обрекать себя и детей на «вторую смену» и бесправие? Пока материнство в России означает риск остаться без защиты, без помощи и без работы — демографическая яма будет только углубляться.

Мы привыкли говорить о равенстве как о цифрах: зарплата, должности, часы работы. Это важно, но это только часть правды. Равенство — это еще и про достоинство. Про то, имеет ли человек право на усталость. Про то, считается ли его время чем-то ценным.

И вот здесь мы упираемся в главное. Сегодня время женщины не считается ценным по умолчанию. Общество исходит из того, что она должна успевать всё: работать, воспитывать, готовить, убирать. А если не успевает, то значит, что она плохая хозяйка, мать и жена. Мужчине такой счет не предъявляют. У него есть «помощь», а у неё — «обязанности».

В 1970-е в западных странах стали открыто ставить вопрос об оплате домашнего труда, вспоминая ироничную крылатую фразу: «Не можешь больше платить домработнице? Женись на ней!».

“Работа по дому была обречена на то, чтобы стать естественным атрибутом, а не признанным общественным договором, потому что с самого начала в системе капитала эта работа для женщин была задумана как неоплачиваемая. Капитал должен был убедить нас в том, что это естественное, неизбежное и даже приносящее удовлетворение действие, чтобы заставить нас согласиться с нашей неоплачиваемой работой. В свою очередь, условие, что домашний труд не должен оплачиваться, остается самым мощным оружием для укрепления убеждения, что работа по дому не является работой, тем самым предотвращая борьбу женщин против нее, допуская разве что ссоры в частном пространстве кухни-спальни, которые в обществе принято вышучивать, унижения тем самым главного действующего лица борьбы. Нас считают ворчливыми стервами, а не рабочими, борющимися за свои права” - говорит одна из идеологов борьбы за оплату труда домохозяек, американская марксистка Сильвия Федеричи.

Но важно понимать: равенство нужно не для того, чтобы женщины стали «как мужчины». Иначе это просто добавит им вторую смену, не снимая первой. Оно нужно для другого. Чтобы у детей были не только матери, но и отцы. Чтобы мальчики росли с пониманием: дом — это и их ответственность тоже. А девочки знали: их жизнь не предрешена с рождения.

Отсюда вытекает и то, каким должен быть новый уклад. Где работа выбирается по способностям, а не по полу. Где усталость считается усталостью независимо от того, за каким станком ты стояла. Где дом — это место жизни, а не вторая работа.

Пора начинать строить мир, где работа, творчество, отдых и домашние обязанности распределяются не по полу, а по желанию, способностям и договоренностям. Только через разрушение «домашнего рабства», через честный разговор о неоплачиваемом труде, через изменение сознания — своего и окружающих, мы сможем выйти из этого тупика.

Капитализм, женщина и природа Об истоках экофеминизма

2026-03-06T17:38:35.670Z

Как связаны борьба за освобождение женщины и борьба за сохранение природной среды? Есть ли общие истоки потребительского отношения к природе и обесценивания женщины? Многие полагают эти утверждения западной «повесточной» глупостью. Однако более глубокое изучение вопроса заставляет отнестись к теме иначе. Член Интерфронта делится своими впечатлениями от прочтения фундаментального труда экофеминизма, книги «Смерть природы: женщины, экология и научная революция» Кэролин Мерчант.

Когда я впервые услышал слово «экофеминизм», оно показалось мне странным: где экология, а где права женщин, казалось бы. Ознакомление с трудами экофеминисток заставило меня изменить свои взгляды и в очередной раз подвело к принципу, который проявляется и в экологии, и в общественной жизни: всё связано со всем. Сталин в знаменитом труде об историческом и диалектическом материализме говорил, что разделённое видение действительности — это метафизическое мышление, диалектика же подсказывает, что мы живём в едином мире, каждое явление которого относится к миру, как часть к целому.

Но это очень абстрактные соображения, а существует ли материальная, реально действующая связь между проблемами женщин и проблемами природы? И да, и нет. Нет — в том отношении, что проблемы женщин нельзя рассматривать отдельно от общих проблем нездорового состояния того, что Маркс называл социальным метаболизмом. Характер того, как устроено общественное взаимодействие с природой — процесс общественного труда — по Марксу, неизбежно определяет и «обмен веществ» внутри общества, и даже индивидуальное сознание членов такого общества. Капиталистический тип социального метаболизма — общая болезнь мира, в котором мы живём, но это не означает, что можно игнорировать частности: зачем нам заниматься проблемами экологии, ведь есть общая проблема; зачем заниматься проблемами женщин, это всё виновато классовое общество и капитализм; зачем вообще заниматься какими-то конкретными проблемами, если можно сосредоточиться на одной всеобщей абстрактной, верно? Разумеется, неверно, ведь бытие конкретно и без решения конкретных проблем абстрактная всеобщая проблема общества нерешаема в принципе. Хотя и конкретные проблемы не решаемы, если погрузиться в них, утеряв за деревьями лес. Только такой подход и можно называть диалектическим.

Иными словами, проблема угнетения женщины, безусловно, существует и заслуживает солидарной борьбы, причём борьбы не одних только женщин. Но как она связана с «угнетением природы» и есть ли вообще такая связь?

Хочу порекомендовать фундаментальный труд Кэролин Мерчант «Смерть природы», вышедший в 1980-м году и выдержавший внушительное количество переизданий.

По этой ссылке можно ознакомиться с краткой выжимкой на русском, одобренной автором.

https://cyberleninka.ru/article/n/smert-prirody-proizvodstvo-vosproizvodstvo-i-zhenskoe

Примечательно, что Мэрчант нельзя заподозрить в симпатии к Энгельсу и Марксу. Тем не менее, это не помешало ей применить самый что ни на есть историко-материалистический и диалектико-материалистический анализ.

Истоки современной эксплуатации женщины и эксплуатации природы Мэрчант находит в периоде становления капитализма. Означает ли это, что в докапиталистических обществах люди жили в полной гармонии полов и единении с Землёй? Не то, чтобы очень, но именно в капиталистическом обществе, согласно Мерчант, это разъединение достигает пика.

Смена методической парадигмы

«Философия характеризуется как метод исследования и объяснения; ее вера в себя и в свое будущее развитие лишь воспроизводит убеждения класса, который служит ее носителем. Любая философия является практической, даже та, что поначалу кажется сугубо созерцательной. Метод – это социальное и политическое оружие» - пишет Сартр в «Проблемах метода».

Становление капитализма сопровождалось научно-технической революцией и тем, что современники называли Просвещением. В противовес тёмному мракобесию старины, наука и гуманизм стали прокладывать дорогу — примерно такое впечатление можно увидеть, читая многочисленные труды как наших современников, так и современников описываемых событий. Покров тайны был сорван с законов природы и бездумная природа была поставлена на службу разуму и прогрессу.

Впрочем, современники порой иронизировали над этим пафосом. Вот, что пишет Гофман устами одного из своих героев в знаменитой сказке о крошке Цахесе:

«Знаю, что князь Пафнуциус заботится много о просвещении, но не смотря на то, осталось еще много дивного и непостижимого. Я думаю, что не одно чудо припрятали для домашнего обихода. Так, еще и теперь вырастают из ничтожных, крохотных семян высочайшие, прекраснейшие деревья, разнообразнейшие плоды и хлеба, которыми мы набиваем наши животы. И теперь еще позволяют цветам и насекомым блестеть самыми яркими колерами, письменами, которых не разберет, не только что напишет и самый лучший калиграф. Послушай, референдариус, даже в груди моей совершаются престранные вещи! Я кладу на стол трубку, хожу взад-и-вперед по комнате и какой-то дивный голос шепчет мне, что я сам чудо, что во мне живет чародей микрокосм и подстрекает на разные бешеные проделки. В эти мгновения, я убегаю далеко от людей, погружаюсь в созерцание природы, и понимаю все, что говорят мне цветы, воды, и все существо наполняется невыразимым небесным блаженством!»

Эпоха становления капитализма сопровождается оформлением философского метода, который Энгельс позже назовёт вульгарным материализмом, или механицизмом.

Отношение человека к окружающему миру в докапиталистических обществах было в той или иной мере «органическим»: человек из самого характера своей повседневной деятельности, основу которой составляло натуральное хозяйство, ощущал двусторонний обмен веществом между собой и землёй, свою зависимость от земли и шире — от природы, частью которой человек никогда не переставал быть. Природа в целом или в отдельных частях — леса, реки, горы, поля — наделялась понятными человеку чертами. С природой требовалось выстраивать уважительные отношения, поскольку следствием ссоры человека с силами природы могли стать голод и вымирание.

Но вот деятели Просвещения заклеймили такие взгляды следствием бессилия дикаря перед силами стихии и провозгласили победу человека: человек стал мерилом всех вещей, человек стал единственным полноправным хозяином мира, гегемоном мироздания.

«Экологическая модель и сопряженная с ней этика позволили по-новому и критически интерпретировать подъем современной науки в тот ключевой период, когда наш космос перестал восприниматься как организм и стал машиной» — пишет Мерчант.

Человек разумен, а природа неразумна; природа — не живой организм, а механизм, который человек может переделывать по своему усмотрению.

Впрочем, здесь важно уточнить, кого конкретно имели в виду, говоря «человек».

Тёмная сельская ведьма против просвещённого городского буржуа

Поскольку выяснится, что под человеком в таких случаях понимают не всех представителей рода людского, а довольно маленькую группу буржуа: мужчин, собственников капитала.

Нарождающийся английский рынок застал довольно большое участие женщин в экономике.

https://www.forbes.ru/forbes-woman/536028-svoa-pivovarna-i-clenstvo-v-gil-dii-kak-zensiny-zarabatyvali-v-srednie-veka

«Городские женщины занимались ремеслом или торговлей, владели магазинами, были членами ремесленных гильдий и иногда даже работали на стройках и участвовали в рытье канав. В верхних слоях общества аристократки следили за экономической жизнью своих поместий, владели и распоряжались имуществом, вели счета» — пишет Мерчант. — «В Италии эпохи Возрождения (1350-1530 годы), где торговая экономика сформировалась куда раньше, чем в Северной Европе, публичная жизнь мужчин расширялась, в то время как жизнь городских женщин все больше сводилась к домашнему быту».

Становление капитализма приводит к повсеместному принятию законов, ограничивающих право женщины участвовать в экономической жизни, управлять имуществом. Так, в Англии к 1511 году женщинам запретили заниматься ткачеством, поскольку предполагалось, что для управления ткацким станком требуется большая физическая сила. Исключение делали для вдов ткачей, которые до нового замужества имели право продолжать дело покойного мужа.

«К концу XVII века женщины потеряли контроль над пивоварением, которое прежде было целиком в их руках».

Впрочем, особенно сильно наступление буржуа на положение женщин проявилось в сфере медицины, и особенно — акушерства. Ремесло повитухи исторически было женским и чрезвычайно востребованным.

Здесь показателен такой пример, который приводит Мерчант. Чемберлены изобрели специальные металлические щипцы для принятия родов. Чтобы продвигать свою продукцию, они стали добиваться юридической обязательности использования щипцов при родах и введения строгого образовательного ценза для повитух. Проще говоря: чтобы роды принимали только мужчины (женщины не допускались до получения медицинского образования) и обязательно с их щипцами. В газетах выходили статьи о том, как наука в лице образованного хирурга с современным инструментом борется против полудиких ведьм, которые принимают роды в грязи и пользуются зельями из корешков.

Английские повитухи, которые несколько отличались от приписанного им образа безграмотной ведьмы, в 1634 году подписали петицию, где говорилось: «У доктора Чемберлена... нет никакого опыта [в повивальном деле] помимо того, что он вычитал в книгах. <...> Более того, его работа и работа повитух противоположны друг другу: он не может принять роды без используемых только в тяжелых случаях чрезвычайно жестоких инструментов, к помощи которых женщины никогда не прибегали и не хотели прибегать, поскольку их органы и руки не созданы для этого».

Другая представительница экофеминизма, Сильвия Федеричи, марксистка, причём марксистка на практике, несколько лет проработавшая в Нигерии и создавшая там ассоциацию борьбы за академические свободы, в труде «Калибан и ведьма» https://www.klex.ru/1km7 утверждает, что основной задачей охоты на ведьм было запугивание женщин, которые дерзали проявлять общественную активность. Возглавляешь восстание крестьян против буржуа, скупающего земли? Выступаешь за право женщин работать лекарями, повитухами, и вообще трудиться наравне с мужчинами?

Ясное дело: ты просто ведьма, которая вносит смуту в умы и подбивает народишко на бунт. А ещё летает на помеле, целует козла под хвост на шабашах, ворует из-под коров молоко и — моё любимое — может навести чары, из-за которых мужчине кажется, будто его половой член отделился и был куда-то перемещён. Как сказано в «Молоте ведьм».

Впрочем, одновременно выступать в роли просвещённых борцов с мракобесием и размахивать «Молотом ведьм» было бы довольно странно, поэтому буржуазия скоро подвела иные обоснования того, почему женщины — существа второго сорта.

Наука на службе буржуа

Вульгарный материализм, он же механицизм, не раз «подарил» миру наукообразное обоснование для откровенного шовинизма. В США и Европе первой половины ХХ века широко практиковалась насильственная стерилизация «цветного» населения и других социальных низов: бродяг, алкоголиков. С умным видом сторонники евгеники доказывали, что в силу особенного строения мозга эти люди не могут контролировать своё поведение, и, в частности, будут бесконтрольно плодиться, если не принять к ним меры. Впрочем, если в ХХ веке эти теории опровергли — ценой чему стали миллионы убитых в лагерях смерти, во время погромов и линчеваний — то в прошлые столетия подобные утверждения считались безусловной научной истиной. И, что показательно, подобные утверждения звучали из уст врачей, подкреплённые авторитетом просвещения и науки.

Ну, а уж женщина — тут и говорить нечего. Её биологическая предрасположенность исключает ответственную работу и вообще всякую интеллектуальную деятельность — доказывали интеллектуалы эпохи Просвещения.

В этом контексте ироничный (и горький), весьма показательный пример - деятельность знаменитого врача и биолога Уильяма Гарвея (1578 - 1657).

Он сделал множество открытий в области медицины - это факт. Он выступал в качестве, как сказали бы сейчас, эксперта на ведьмовских процессах и доказывал абсурдность обвинений, спасал женщин от костра.

И в то же время именно он выступил научным теоретиком неполноценности, второсортности женщины. Вплоть до того, что исследования людей и животных побудили Гарвея, вслед за рядом его современников, утверждать, будто бы женщина даже в зачатии ребёнка принимает весьма опосредованное участие: только как вместилище «творческого начала» мужчины. Разоблачая «антинаучные» утверждения, будто для рождения ребёнка требуется слияние мужской и женской половых клеток, Гарвей выдавал такие перлы:

«Желание» появляется из представления (conception) в мозге, а представление зачинается внешним объектом желания, и точно так же от мужчины как более совершенного животного и, если угодно, самого естественного объекта желания в матке происходит естественное (органическое) зачатие (conception), как если бы в мозге зачиналось представление (conception) о животном. Благодаря навязыванию женской утробе формы или плана отца в процессе спаривания, «получается, что самка производит потомство по подобию отца». Конкретная «форма» отца, существующая в матке, производит плод по его подобию с помощью способности наделения формой»

Вот так: дети появляются от могучей творящей силы, заложенной в мужчине, а то, что ребёнок похож на отца — это не потому, что куда-то заполз проворный сперматозоид, а потому, что мужчина засветил женский организм своими тугими лучами творчества, как фотоплёнку.

А уж если женщина даже в самом женском деле - деторождении - всего лишь пассивная, инертная, лишённая творческой искры субстанция, то что говорить про политику, деловую жизнь, науку, искусство?

«Помимо исследования кровообращения, Гарвей много работал над изучением биологического воспроизводства — области, на которую сильно влияла культурная идеология женских ролей. Его трактат «О зарождении животных» наполнен насыщенными метафорами и ценностно-нагруженными формулировками. Если поместить биологические идеи Гарвея в более широкий контекст культурных изменений того времени, то пассивная роль, которую он отводит и материи, и женщине в воспроизводстве, согласуется (но не является следствием) с тенденцией нарастания пассивности женщины в сфере промышленного производства и утверждением пассивности и инертности материи в механистической философии XVII века. Теория биологического воспроизводства Гарвея сопоставима с новыми научными ценностями, основанными на контроле над природой и женщинами и являющимися неотъемлемой частью новых капиталистических способов производства» — резюмирует Кэролин Мерчант.

Начавшись со страшилок про ведьм, оканчивавшихся костром или виселицей для самых активных женщин, наступление молодого капитализма на положение женщины преобразовалось в новую форму, причём такую, которая опиралась на идеалы разума, прогресса и науки.

Человек, этот Человек с большой буквы, который вышел из тёмного леса невежества и природной дикости, оказался хватким буржуа. Его просвещённая мораль, свободная от оков нравственности, благословляла грабительское отношение к миру. Прометей нового времени в силу своего долга цивилизованного человека выдирает из земли полезные ископаемые, питательные вещества; превращает леса в лесопилки, рассекает тайгу и степь железными дорогами, и ставит себе в услужение людей второго сорта, которые в силу одного только рождения своего не могут быть людьми в полном смысле слова: коренных жителей колоний, сельских жителей, городские низы, и, конечно же, женщин.

Кстати, а почему отдельно — женщин?

Безвозмездное присвоение: производящие рабы и воспроизводящие рабыни

Рост капитала, потребности которого кроются за описанным выше лихорадочным преобразованием мира, обеспечивается при помощи неравноценного обмена веществом, иначе говоря, безвозмездного присвоения ресурсов этого самого мира.

Поскольку человек является одной из сил природы, на человека этот принцип тоже распространяется в полной мере. Капитал высасывает из природы вещество, идущее на производство товаров, не восполняя его; капитал высасывает из человека его силы, необходимые для превращения вещества природы в товары.

Это азы.

Марксистские феминистки добавили сюда ещё одно важное уточнение: помимо производящего труда обществу необходим также воспроизводящий труд.

В качестве иллюстрации не могу не привести видео https://youtu.be/OvVxY4mX3io?si=uT_AUoDf56dpyDOc одной китаянки-блоггера, где она расписывает, как изменился уклад жизни в Китае после смерти коммуниста Мао (которого она, к слову сказать, тоже не одобряет) и прихода к власти рыночников, прикрывающихся красными знамёнами. Бесплатные детские сады закрылись, социалка — сведена к минимуму. Одновременно стали насаждаться «традиционные ценности»: готовить еду рабочему должна не бесплатная столовая, а бесплатная жена; сидеть с ребёнком должен не бесплатный детский сад, а… правильно, бесплатная жена. Заботиться о стариках должны дети, оплачивать лечение — родственники. Так духоскрепнее: избавить буржуазию от лишних издержек, переложив их на плечи рабочих и их семей.

Общественный труд включает не только производящий труд, создающий товары, но и воспроизводящий труд, создающий главный товар капиталистического общества — рабочую силу.

Именно женщине — в системе т.н. традиционных ценностей — надлежит бесплатно создавать отдохнувшего, полного сил рабочего, чтобы капиталист высасывал его досуха и возвращал по вечерам опустошённого рабочего на перезарядку. Женщине надлежит рожать и растить ребёнка, которого капиталист, едва дитя подрастёт, охотно пристроит к делу.

Не нравится такая участь, женщина? Иди конкурировать с мужчиной за вакансию, соглашайся на меньшие деньги и худшие условия (ты же ~~сильная и независимая~~ терпеливая и выносливая).

А ещё лучше и то, и другое: создавать прибавочную стоимость на работе и рабочую силу дома.

Преодоление разделения

«Экология стала подрывной наукой, критикуя последствия неконтролируемого роста, связанного с капитализмом, технологиями и прогрессом — понятиями, к которым в последние двести лет в западной культуре относились с почтением,» — пишет Мерчант. — «Исследуя истоки современной экологической дилеммы и ее связи с наукой, техникой и экономикой, мы должны подвергнуть пересмотру формирование мировоззрения и науки, которые санкционировали господство над природой и женщинами, переопределив реальность как машину, а не живой организм».

Преодоление кризисов современности это преодоление капиталистического способа организации общественного труда, капиталистического типа обмена веществом внутри общества и общества с окружающим миром.

Это выстраивание такой модели общества, в которой на место конкуренции между работниками за деньги, борьбе человека с природой за ресурсы, борьбе людей друг с другом за место под солнцем приходит выстраивание взаимодействия как внутри общества, так и общества с окружающим миром, как единого организма, благо которого обеспечивается за счёт развития каждой его части.

Рациональный ум, которым так гордится буржуазия, систематически используется для поиска новых способов удерживать большую часть населения земли в загнанном состоянии, употреблять человека со всем его потенциалом в качестве грубого и бездумного ресурса, придатка машины.

Возможно, настанет такое время, когда люди будут вспоминать эту эпоху с чувством ужаса и испанского стыда от того, какими огромными возможностями обладали совокупно жители Земли и как приземлённо, своекорыстно, недальновидно и безответственно их использовали просто в силу того, что общественный труд был устроен отсталым способом, подчиняющим все эти могучие силы интересам небольшой кучки тех, кто противопоставил себя всему остальному человечеству и самой земле, по которой ходят.

Сегодня общество будущего, где разделения преодолены, где социальный метаболизм выстроен рационально, ответственно и гармонично, звучит, как утопия.

Однако, альтернатива этому — вымирание.

Не могу не подписаться под словами Кэролин Мерчант о том, что освобождение человека вообще невозможно без освобождения женщины и реабилитации природы, как живого организма.

С наступающим Международным женским днём всех причастных!

«Самолёт» падает, финансисты паникуют

2026-02-07T11:27:18.519Z

Крупнейшая российская компания-застройщик «Самолёт» пришла в правительство с просьбой о льготном кредите в 50 миллиардов рублей на срок до трёх лет. Среди бизнес-обозревателей зазвучали опасения, не стало ли это началом конца для всей отрасли.

Группа компаний «Самолёт» была основана Максимом Воробьёвым, совладельцем компании «Русское море», и Михаилом Кениным. Последний избегал публичности, но всё же осенью 2024 года в сети появились сообщения о связи его дочери с патриотичным именем Мишель Кенина с неким патриотичным певцом по прозвищу SHAMAN. Впрочем, личная жизнь личной жизнью, а пока расскажем про становление левиафана строительного рынка.

Совместный бизнес свёл двух вышеназванных капиталистов ещё в Санкт-Петербурге, в совете директоров «Главстрой-СПб», принадлежавшей Олегу Дерипаске через промышленную группу «Базовый элемент». В городе трёх революций Воробьёв и Кенин разработали проект реновации, по которому стали сносить и перестраивать «устаревшие» городские районы. В 2012 году они учреждают строительную компанию «Самолёт девелопмент». В 2013 году Андрей Воробьёв (родной брат соучредителя «Самолёта») становится губернатором Московской области, чему немало способствовало, надо полагать, то обстоятельство, что Юрий Воробьёв, отец братьев — давний друг и соратник Сергея Шойгу, с 2012 по 2013 годы исполнявшего обязанности губернатора Московской области. Кроме того, в 2013 году пост прокурора Московской области занимает Алексей Захаров, зять Сергея Шойгу.

После этого дела «Самолёта» и правда взлетели. Группа компаний стала застраивать Московскую область и Санкт-Петербург, быстро стала крупнейшим застройщиком, а конкуренты только кусали локти, не в силах получить разрешения и земельные участки. Немудрено: одним из нововведений губернатора Андрея Воробьёва стало учреждение в 2014 году Градостроительного совета Московской области. Формально это общественная организация, юридически имеющая не больше полномочий, чем клуб филателистов. Но председателем организации стал сам губернатор, а членами — его министры и их заместители. Градостроительный совет на закрытых встречах (они не обязаны быть публичными, ведь это не орган власти) принимал решения рекомендовать или не рекомендовать к реализации проект строительства, одобрить или не одобрить выделение земли. При этом Градостроительный совет гражданина Андрея Воробьёва не связан публичными решениями и обязательствами губернатора Андрея Воробьёва. Губернатор, к примеру, ввёл мораторий на высотную жилую застройку, а ГрадСовет рекомендовал конкретно этот, отдельно взятый проект высотного строительства реализовать «в виду высокой социальной значимости».

Принципом строительства у «Самолёта» стало делать масштабные проекты: брать большие территории и застраивать быстро, много и дёшево. «К счастью, они ничего не сказали о качестве этих домов», - заметил бы капитан Джек Воробей, и, судя по отзывам новосёлов, был бы прав.

В 2020 году ГК «Самолет» приобрела 165 га недалеко от аэропорта Внуково, где до 2040 года собирается построить 1,3 млн кв. м жилья, коммерческой недвижимости и социальной инфраструктуры, и 87,7 га на Варшавском шоссе в Новой Москве, чтобы объединить участок с тремя другими в этом районе — в поселении Рязановское и поселках Остафьево и Алхимово, и возвести 2,3 млн кв. м. жилья.

Среди подобных проектов оказался, например, снос советского архитектурно-ландшафтного комплекса «Олимпиец», выстроенного к Олимпиаде-80 для размещения спортсменов. О скандале с его уничтожением писали РТФ, а Союз Марксистов и вовсе делал целый репортаж. Тем не менее, протоколы Градостроительного совета в Московской области — охранная грамота от судов и прочих проверок, а прокуратура Московской области и вовсе нарушений не нашла, как и во множестве остальных случаев, когда жители региона жаловались на то, что «Самолёт» получает любую землю, на какую положит глаз.

В 2022-м году после начала известных событий правительство России принимает целый комплекс мер по поддержке строительного бизнеса, включая мораторий на проверки. Президент Путин в том же году подписывает закон, временно отменяющий публичные слушания (двумя годами позже, видя восторги застройщиков, временное сделали постоянным).

В 2023-ем году группа «Самолёт» заключает самую крупную сделку по покупке компании-конкурента за всю историю российского рынка: купила крупного московского застройщика ГК «МИЦ» вместе со всеми долгами.

Казалось бы, для «Самолёта» и вовсе настали лучшие дни, но со смещением Шойгу с поста командующего СВО вдруг начинаются проблемы. В 2024 году долги растут, акции компании резко падают, а Следственный комитет и вовсе заводит уголовные дела по статье о мошенничестве в особо крупном размере в отношении нескольких петербуржских строительных фирм в составе «Самолёта».

В мае 2025 года из «Самолёта» сбегают сразу пять топ-менеджеров, но компания не прекращает бизнес-стратегию «атаки титанов» на Петербург и Московскую область.

Конечно, в августе 2025 года уголовные дела закрывает прокуратура, не увидевшая в действиях застройщиков нарушений. Возможно, это как-то связано с тем, что в 2019 году уже знакомый нам Алексей Захаров перешёл с поста прокурора Московской области на должности заместителя генерального прокурора России. Возможно, и нет.

Возможно, с этим как-то связано и то, что 10 августа 2025 года в возрасте 56 лет умирает сооснователь «Самолёта» Михаил Кенин, владевший самой крупной долей в «Самолёте», 32%. На время решения вопроса о наследстве средства заморожены, а это минимум полгода.

Между тем, Дом.рф фиксирует частые срывы сроков сдачу домов в эксплуатацию; дольщики уже давно жалуются как на задержки сдачи домов, так и на низкое качество квартир.

По данным издания «Коммерсант», долги «Самолёта» за 2025 год составили 350 миллиардов рублей при продажах в 272 миллиарда.

И вот в феврале 2026 года на стол Мишустина ложится письмо от «Самолёта» с просьбой выдать кредит на льготных условиях во избежания нарушений обязательств перед дольщиками и инвесторами.

Против матпомощи крупнейшему застройщику уже высказались в Госдуме. По словам члена комитета ГД по бюджету Селиверстова, виной всему финансовая дыра, созданная компанией. «А когда она накапливалась, эта дыра, о чём они думали, интересно?» — интересуется депутат.

Того же мнения оказалась зампред комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Разворотнева: «Кто умер, тот умер и сам виноват».

Финансовые и строительные обозреватели уже, тем временем, успели обозвать «Самолёт» чёрным лебедем строительной отрасли. Немудрено: по различным оценкам, 60-70% построенного жилья остаётся непроданным. Что не замедляет объёмов и темпов новой застройки. Оно и понятно: как не устаёт напоминать Олег Комолов, жилищное строительство сейчас ведётся не с целью обеспечить нуждающихся людей жильём, а ради стимулирования благосостояния и без того богатой части общества. Квартиры стали популярной формой хранения накоплений и способом взаиморасчёта. В силу льготной программы ипотечного кредитования, действовавшей с 2020 по 2024 годы, богатые россияне, желавшие вложиться в жилищное строительство, получали помощь от государства (читай: за счёт средств, удержанных из карманов трудящихся). А тем, кому квартира была не по карману, она так и осталась не по карману, со льготами или без. Застройщики — в первую очередь, всё тот же «Самолёт» — на фоне этой программы льготной ипотеки стали жировать, как никогда.

Здесь следует понимать, как устроено строительство жилья в современной России: средства для начала строительства домов строительная компания берёт в долг в банке, а деньги на достраивание получает за счёт инвестиций в следующую, будущую стройку. Если вам это кажется финансовой пирамидой, то вам не кажется. Причём всё легально и при поддержке государства.

Ради обращения этих капиталов и набивания карманов капиталистов сверхдоходами были уничтожены культурные сокровища и ценные природные территории, пошли под бульдозер леса и поймы рек; правительства регионов и Госдума снимают, одно за другим, ограничения на застройку, действовавшие ещё с советских времён.

Благо хозяева «Самолёта» и других строительных гигантов жить в домах, построенных своими компаниями, явно не собираются, предпочитая поместья в экологически благополучных краях России и зарубежья, куда строительная лихорадка не добралась. К примеру, дочь покойного олигарха Мишель Кенина в различных социальных сетях указывает своим местом жительства где Лондон, где — Дубай. В самой лучшей стране мира, куда, согласно новостям из телевизора, стремятся люди со всего света, и в самых лучших домах (разве мог строить другие родной папа?) богатенькая девушка жить отчего-то не желает.

Ну, а проблемы экологии, проблемы транспортной доступности новых громадных жилых районов, проблемы лопающихся финансовых пузырей лягут, как обычно, на плечи трудящихся.

Ответ ОКВЧИ на клевету ПКИ против Пьера Ламбера и Четвёртого Интернационала

2026-01-30T17:55:27.705Z

перевод с французского

9 октября 2025 года на сайте okintern.net, который курирует российская группа, связанная с организацией «Революционный коммунистический интернационал» Алана Вудса, была опубликована огромная статья против Пьера Ламбера и нашего политического течения. Материал под заголовком «Политическая траектория Пьера Ламбера как архетип» был подписан автором по имени Алекс. Давайте рассмотреть здесь, насколько серьезен этот документ.

Этот текст – не полемика

С точки зрения марксизма, полемика представляет собой форму политической дискуссии. Её цель — заострить противоречия, чтобы в ходе столкновения мнений прояснить или исправить ошибочные позиции.

Нам известна полемика Маркса против программ Социал-демократической партии Германии, принятых на съездах в Готе и Эрфурте. Мы знакомы с дискуссией между Лениным и Розой Люксембург по национальному вопросу, а также с полемикой Ленина и Троцкого 1921 года о профсоюзах.

Ведя эти дискуссии, ни Маркс, ни Ленин, ни Роза Люксембург, ни Троцкий никогда не позволили бы себе опереться на что-либо, кроме цитат, фактов и действительных позиций своих оппонентов.

Однако некий Алекс придерживается иного подхода. На двенадцати страницах текста, где осуждаются приписываемые Ламберу взгляды, нет ни единого слова, ни строчки, ни прямой цитаты самого Пьера Ламбера или выдержек из документов возглавлявшейся им организации!

Алекс объясняет это так: «Ламбер никогда не писал ничего по существу политического. Он не добавил ничего, что стоило бы какого-то внимания, в области теории. На ресурсах вроде Marxist internet archive вы не найдете фактически ни единой статьи его авторства».

Это ложь. Любой, кто хоть немного интересовался политической жизнью Пьера Ламбера, знает, что он является автором тысяч статей, текстов, манифестов, речей, резолюций и тезисов съездов (подписаны им, или псевдонимом)… начиная с 1937 года, когда он впервые вступил в троцкистскую организацию, и вплоть до января 2007 года, когда болезнь вынудила его отойти от активной политической деятельности, за год до своей смерти.

Свои первые статьи Ламбер публиковал в газете «La Vérité» («Правда») — печатном органе Четвертого интернационала во Франции. Это была первая подпольная газета, начавшая выходить в стране в период нацистской оккупации.

В 2002 году Пьер Ламбер и Даниэль Глюкштейн выпустили книгу интервью объемом 286 страниц под названием «Itinéraires» («Маршруты», издательство Éditions du Rocher). Мы, в свою очередь, будем ссылаться на эту книгу в нашем тексте, чтобы дать ответ фальсификаторам.

Также отметим, что брошюра с текстами Ламбера «по профсоюзному вопросу» была опубликована на русском языке и распространялась в России в 2018 году.
Однако для Алекса факты не играют роли. Он утверждает, что если работ Ламбера нет в Marxist internet archive, значит, их просто не существует. При этом стоит напомнить, что Marxist internet archive — это группа, которая по своему усмотрению и под свою ответственность публикует выбранные ею тексты. Данный ресурс ни в коем случае не является исчерпывающим собранием трудов всех течений и революционных активистов.

«Источники» Алекса-фальсификатора: другие фальсификаторы

У Алекса имеются и другие источники. По его мнению, «доказательством» того, что Ламбер — личность отвратительная, служат книги, в которых содержится подобная характеристика.

Он пишет: «Авторы двух весьма удачных биографий Ламбера, историки Франсуа Базен, Лоран Модюи и Дени Зиффер, приходят к одному и тому же общему выводу о его партийном строительстве.
За социалистической риторикой скрывался процесс быстрого окаменения и бюрократизации.»

«Историки»? Да над кем смеется «Алекс»? Франсуа Базен — глава политической службы «левого» буржуазного журнала «Le Nouvel Obs» («Новый обозреватель»). Что касается ренегатов Лорана Модюи и Дени Зиффера, которые оба были членами нашей организации, пока не покинули её более сорока лет назад, то с тех пор они занимают высокие посты во французской буржуазной прессе.

«Историки»? Нет, настоящие историки опираются на факты. Однако две работы, вышедшие в 2024 и 2025 годах, на которые ссылается Алекс, — это, с одной стороны, попытка издать «скандальную книгу», а с другой — и в первую очередь — «сведение счетов» авторов с их собственным прошлым. Но обе работы объединяет то, что они представляют собой нагромождение ложных утверждений и клеветы.

На «Марксистской пятнице» 2 февраля 2024 года, посвящённой книге Модюи и Зиффера, наш товарищ Даниэль Глюкштейн дал следующие пояснения:
«Товарищи, которые, возможно, читали, пролистали или просто просмотрели эту книгу под названием «Троцкизм, тайные истории. От Ламбера до Меланшона», могли подумать, что она не заслуживает особого внимания. И в этом вы были бы совершенно правы, если судить лишь по её содержанию и уж тем более — по литературным достоинствам.

Тем не менее, необходимо найти время, чтобы дать ей ответ, поскольку эта книга — это оружие. Оружие в классовой борьбе, которое нацелено не только на тех, кто её прочтёт, но и предназначено для использования другими — не только сегодня, но и завтра, через три месяца, через полгода, через пять лет… в качестве некой ссылки: «такое-то обвинение против троцкизма верно, поскольку авторы этой книги высказали его в определённый момент, а значит, это обладает ценностью истины».

Разумеется, утомительно читать книгу объёмом в 450 страниц, довольно бедную идеями и скудную на информацию. Утомительно и то, что приходится отвечать на неё пункт за пунктом. Это книга, сделанная плохо, собранная наспех, и в своей основе она представляет собой конструкцию, построенную на лжи, манипуляциях и клевете.

Более значительные исторические личности, чем мы, были вынуждены проделывать подобные упражнения: в своё время Ленину пришлось отвечать на обвинения в том, что он — агент немецкого кайзера; Троцкому в многочисленных трудах пришлось пункт за пунктом опровергать все невероятные обвинения, которые выдвигал против него Сталин, — в том, что он агент Гитлера, японского Микадо и так далее. Нам предстоит проделать то же самое, пусть и в меньшем масштабе».

Всех, кто желает самостоятельно составить представление о тысячах и одной лжи, опубликованной в этой книге, мы приглашаем ознакомиться с докладом товарища Глюкштейна, где он разбирает их одну за другой (см. ссылку в приложении).

Алекс ищет свою ложь в помойках сталинизма

Однако «Алекс» не ограничивается переписыванием подлогов и клеветы Зиффера и Модюи. Он также ищет их в помойках сталинизма.

Так, Алекс пишет, что во Франции в 1947 году: «Правое крыло CGT (Всеобщая конфедерация труда) при поддержке ЦРУ, а также значительного числа левых, включая анархо-синдикалистов, откололось от нее и сформировало новую конфедерацию – Force Ouvrière («Рабочая Сила»), FO».

«Force Ouvrière = ЦРУ» — эту клевету французские рабочие активисты слышат уже более семидесяти пяти лет. В действительности всё обстоит совершенно иначе.

Уточним, что в 1947 году, в отличие от реформистских и анархистских течений, троцкистские активисты отказались мириться с расколом во французском профсоюзном движении (имеется в виду старая CGT - основанная в 1895 году). Раскол был вызван тем, что профсоюз оказался подчинён контрреволюционной политике руководства Французской коммунистической партии, которая, в свою очередь, подчинялась Сталину. Это подчинение привело к тому, что
руководство CGT выступало против рабочих забастовок во имя восстановления буржуазного государства во Франции — курса, который пропагандировали Сталин и ФКП. Троцкистские активисты выступали против подчинения CGT сталинистской партии и боролись за единую, демократическую и независимую CGT.

Однако в 1947 году, в условиях холодной войны, раскол профсоюзного движения стал неизбежным. Он стал результатом процесса, который подпитывался с обеих сторон. С одной стороны, действовал аппарат Компартии Франции, стремившийся диктовать профсоюзам указания от международного контр революционного аппарата сталинизма. С другой — социал-демократический аппарат с полной поддержки американского империализма, с их примитивным антикоммунизмом.

Напомним, что против раскола выступила и высказалась за единство профсоюзного движения одна из важнейших федераций CGT — Федерация национального образования. Это произошло на основе резолюции, известной как «Резолюция Бонниссель-Вальер» — по фамилиям внесших её делегатов. Текст этой резолюции был написан товарищем Ламбером.

Таким образом, утверждение, что Force Ouvrière — это творение ЦРУ, означает повторение старой сталинистской клеветы. Зачем это нужно автору?
Алекс пишет: «Как и многие троцкисты, Ламбер был исключен из CGT в 1950 году. Он начал работать в Force Ouvrière».

Однако в книге «Itinéraires» (2002), в интервью Даниэлю Глюкштейну, Ламбер поясняет: «Вопреки распространённому мнению, я вступил в Force Ouvrière только в 1961 или 1962 году. Почти десять лет я оставался вне профсоюза. Из соображений политической необходимости я сосредоточил свою активность на том, чтобы обеспечивать — вместе с другими, разумеется, — работу троцкистской организации».

Таким образом, Ламбер провёл десять лет — с 1950 по 1961 или 1962 год — не состоя ни в CGT, откуда его исключили сталинисты, ни в Force Ouvrière, полностью сосредоточившись на задачах построения троцкистской группы.
Но для Алекса факты не имеют значения. Ему необходимо выдумать, будто Ламбер вступил в Force Ouvrière сразу в 1950 году, после исключения из CGT, чтобы исподволь провести мысль: Force Ouvrière = ЦРУ; Ламбер = Force Ouvrière. В результате Ламбер предстаёт как соучастник операции, организованной ЦРУ в профсоюзном движении!

Другой пример фальсификации: Ламбер и Югославия в 1948 году

Вся «аргументация» Алекса сводится к тому, чтобы, отталкиваясь от лжи, выстраивать дальнейшие умозаключения, пренебрегать фактами и требовать от читателя слепо принимать свои слова на веру.

Он пишет: «После раскола между Сталиным и Тито в 1948 году Ламбер стал громким подпевалой титоистов. При его поддержке ПКИ (Партии коммунистов интернационалистов, название французской секции Четвёртого Интернационала) направила молодежные бригады на «строительство социализма» в Югославии. В 1950 году Ламбер посетил Белград и после возвращения во Францию выступал в поддержку югославского режима на митингах».

Иными словами, Алекс обвиняет Ламбера и ПКИ в том, что они оказывали политическую поддержку режиму Тито и представляли его как «социалистический». Но подкреплено ли это утверждение хоть одной цитатой из речи или статьи Ламбера, где он «защищает режим Тито»? Нет, ничего — ни единой цитаты.

И причина этому ясна: в книге «Itinéraires» (2002) Пьер Ламбер в интервью Даниэлю Глюкштейну поясняет:
«Когда в 1948 году разрыв между Сталиным и Тито стал достоянием гласности, мы поступили аналогичным образом. Тито не был троцкистом, мы не разделяли его политику, но считали необходимым защищать завоевания, в частности государственную собственность, которую югославские народы отстояли в конце войны. Однако когда Сталин публично объявил Тито «гитлеро-троцкистом» и призвал готовить свержение социальных основ сложившегося в Югослави строя, мы заявили, что не намерены слепо следовать за речами Сталина. Мы не принимали этого в отношении себя (троцкистов) и не были готовы принять в отношении кого бы то ни было.

В этих условиях, не разделяя политическую ориентацию Тито, Четвертый Интернационал встал на защиту Югославии и всех её завоеваний, отвоёванных в ходе вооружённого восстания югославских народов (где Коммунистическая партия Югославии сыграла решающую роль) в их борьбе против нацистских оккупантов, — защиты против Сталина. (...)

Руководство Четвертого Интернационала вступило в контакт с югославскими руководителями. Со мной же они вышли на связь потому, что я как профсоюзный руководитель встречался в конце войны с секретарём центрального совета югославских профсоюзов. Он попросил меня организовать профсоюзную делегацию в Югославию на 1 мая 1950 года. Эту делегацию я и сформировал. (...)

Однако этот единый фронт довольно быстро зашел в тупик, поскольку в конце 1950 — начале 1951 года вспыхнула война в Корее. Как известно, представитель Тито в ООН воздержался при голосовании по вопросу о военном вмешательстве американского империализма в Корее. Разумеется, мы не поддерживали советскую бюрократию, но ни в коем случае не могли встать на сторону американского империализма. А эта воздержанность югославской делегации в ООН стало шагом в сторону Вашингтона. Мы не могли его принять. Для нас это был принципиальный вопрос. С этого момента единый фронт, сложившийся с югославскими руководителями, распался из-за этого дрейфа, проявившегося во время войны в Корее».

Что беспокоит Алекса в политике Ламбера и активистов французской секции Четвертого Интернационала в 1948 году? Их отказ подчиниться диктату и повторять сталинскую контрреволюционную клевету в адрес югославской революции? Защита завоеваний этой революции, которую 500 000 партизан всех национальностей Югославии отстояли с оружием в руках к 1945 году — вопреки Ялтинским и Потсдамским соглашениям, где Сталин обещал Черчиллю и Рузвельту восстановить югославскую монархию и уважать частную собственность? И почему Алекс утаивает от своих читателей разрыв Ламбера и Партии коммунистов интернационалистов (название французской секции Четвёртого Интернационала) единого фронта с югославским руководством, когда оно капитулировало перед американским империализмом во время Корейской войны?

Алекс путается в показаниях о «энтризме»

Переписывая дословно клевету из книги Зиффера и Модюи, направленную против «ламбертизма», Алекс доходит до откровенных нелепостей.

В длинном рассуждении об «энтризме» он утверждает: «сам Ламбер практиковал множественные «энтризмы», которые не имели ничего общего с мобилизацией поддержки для революционной политики. Известные в народе как «субмарины», ламбертисты входили, помимо прочих организаций, в профсоюз FO, профсоюз CGT, профсоюз учителей FEN (…)».

Напомним, что «энтризм» — это тактика, предложенная Львом Троцким немногочисленным группам большевиков-ленинцев в начале 1930-х годов. После прихода Гитлера к власти и поражения немецкого пролетариата в Германии в январе 1933 года, которое произошло без борьбы, в странах Европы стало усиливаться стремление к рабочему единому фронту. Десятки тысяч революционных рабочих вступали в старые социалистические партии. В этой ситуации Троцкий посоветовал своим французским, испанским, бельгийским (а также американским) товарищам «войти» с развёрнутыми знамёнами в эти партии (то есть, открыто заявляя, что они защищают политику Четвертого Интернационала и что они борются против политики социал-демократического аппарата), чтобы вести там вербовку лучших революционных элементов в течение короткого периода, а затем выйти из них, чтобы строить независимые революционные рабочие партии, борющиеся за Четвертый интернационал.

Но согласно буржуазным журналистам, «энтризм» троцкистов – это их тайное проникновение на всех уровнях в левые партии, профсоюзы, ассоциации… Концепции, близкие к «теориям заговора».

Однако обвинение Алекса в «энтризме» в профсоюзы по отношению к Ламберу лишено какого-либо смысла. Активисты-троцкисты, сторонники Четвертого интернационала, такие как Ламбер и многие другие, являются неотъемлемой частью своего класса — рабочего класса. Они не находятся «снаружи». Будучи эксплуатируемыми трудящимися, осознающими свои классовые интересы, они закономерно вступают в профсоюз, участвуют в его строительстве, укрепляют его независимость и добиваются, чтобы он выполнял свою роль — защищал интересы трудящихся от эксплуататоров. Они поступают так же, как любой работник (вне зависимости от политических взглядов), желающий создать сильный профсоюз. И как политические активисты, они борются за создание революционной партии на основе программы Четвертого интернационала, распространяют свою газету и стремятся убедить рабочих и молодежь в необходимости марксистской программы.

Поэтому говорить об «энтризме» в профсоюзы бессмысленно. Ещё более абсурдными выглядят подобные обвинения в «энтризме», когда они исходят от члена политического течения, которое на протяжении десятилетий возглавлял Тэд Грант. Тэд Грант, провозглашавший себя троцкистом, с 1945 года и вплоть до 2000-х годов выстроил влиятельную организацию, известную по названию своей газеты — «Militant Labour», — и сделал это как раз путём декларируемого энтризма в Лейбористскую партию Великобритании.

Причём эта форма энтризма уже мало напоминала тактику, предложенную Львом Троцким в 1930-е годы, поскольку Тэд Грант проповедовал «энтризм» в самую глубь аппарата Лейбористской партии Великобритании.

Для того чтобы «завоевать» позиции в аппарате Лейбористской партии, сторонники Тэда Гранта порой шли на крайние меры приспособленчества к политике социал-демократии, которая сама по себе была согласована с империализмом. Так, одним из примеров оппортунизма по отношению к партийному аппарату стала ситуация, когда течение Тэда Гранта адаптировалось разделу Палестины, навязанный в 1947 году империализмом и Сталиным. Более того, на протяжении десятилетий это течение даже создавало собственную «израильскую секцию»! Подобная политика чужда всем традициям Четвертого интернационала, который в 1947 году выступил против раздела Палестины и всегда боролся за единую, светскую и демократическую Палестину на всей территории исторической Палестины, гарантирующую равные права всем своим гражданам независимо от происхождения. Таким образом, за единую палестинскую секцию Четвертого Интернационала, объединяющую на равноправной основе своих активистов всех происхождений.

Как бы то ни было, эта форма «энтризма» Тэда Гранта в Лейбористскую партию и её аппарат привела к тому, что к концу 1980-х годов его группа «Militant» насчитывала в своих рядах нескольких депутатов-лейбористов в Палате общин и контролировала большинство в муниципальном совете такого крупного рабочего города, как Ливерпуль. Так продолжалось до того дня, когда партийный аппарат решил положить этому конец и исключил всех сторонников Тэда Гранта, обвинив их в том самом «энтризме».

И вот теперь те, кто в России называют себя его наследниками — игнорируя историю собственного политического течения — обвиняют Ламбера в «преступлении» энтризма!

Следует ли отправить на свалку истории программу Четвертого Интернационала?

Во всей этой груде лжи и клеветы нельзя не признать, что есть по крайней мере одно обвинение против Ламбера, которое отражает реальное и фундаментальное политическое разногласие.

Это обвинение — единственное, но его стоит выделить особо. Алекс пишет: «Ламбер утверждал, что придерживается троцкистской традиции. На самом же деле он был сектантским догматиком: все политические знания были изложены в «Переходной программе» Троцкого 1938 года и остались до самой последней буквы характеристикой современной ситуации; мир такой же как в 1930-е годы и готовому к революции движению не хватало лишь правильного руководства (то есть Пьера Ламбера). Он добавил к этой квази-религиозной формуле еще один элемент догматизма. С 1967 года основным положением ламбертизма стало утверждение о прекращении роста производительных сил с 1930-х годов и до настоящего времени, что представляло собой полное отрицание реальности послевоенного времени».

Алекс добавляет, что «Антипаблоизму и сектантскому догматизму Ламбера» следует противопоставить тот факт, что «Но к чести Пабло можно сказать, что по сравнению с Ламбером, он все же хотя бы попытался найти перспективу в условиях новой международной ситуации, не довольствуясь превращением своей организации в закостеневшую машину политического делячества, базирующуюся на квази-религиозной догме».

Примем к сведению: в глазах Алекса – Мишель Пабло (см. приложение) выглядит предпочтительнее, чем «догматик» Пьер Ламбер. Это неудивительно: в конечном счёте, Тэд Грант осуществлял в социал-демократическом аппарате «своего рода энтризм» - тот же, что проповедовал Пабло в сталинистских партиях.

Но возвращаясь к сути: это факт, что мы считаем программу-основание Четвертого интернационала весьма актуальной: «Агония капитализма и задачи Четвертого интернационала (Мобилизация масс вокруг переходных требований как подготовка к завоеванию власти)» (известна как «Переходная программа»).
При всех её ограничениях, недостатках и целом ряде аспектов, которые сегодня мы сформулировали бы иначе, мы считаем, что принципы и открываемые ею перспективы являются квинтэссенцией наследия Первого, Второго и Третьего Интернационалов. И мы предлагаем её для размышления и критики любому рабочему активисту, который искренне ищет путь к построению революционного рабочего Интернационала.

Будучи марксистами, мы постоянно сверяем принципы нашей программы с реальностью. И если бы факты вступили в противоречие с программой, марксисты были бы обязаны свою программу изменить. Именно таким способом в 1993 году, вместе с товарищем Ламбером, мы пришли к решению вновь провозгласить Четвертый Интернационал на всемирной конференции, которая обсудила, подвергла критике и приняла доклад под названием: «Была ли программа Четвертого Интернационала проверена событиями?»

Но раз Алекс утверждает, что Ламбер был неправ — и что неправы мы — продолжая опираться на программу Четвертого Интернационала, ему следовало бы уточнить, какие именно её положения следует, по его мнению, отправить на свалку истории.

Например, является ли таковым утверждение о том, что: «Экономическая предпосылка пролетарской революции давно уже достигла наивысшей точки, какая только может быть достигнута при капитализме. Производительные силы человечества перестали расти. Новые изобретения и усовершенствования не ведут уже к росту материального богатства»?

Уточним: как Маркс, Энгельс и Ленин до него, Троцкий в «Переходной программе» проводит различие между ростом производительных сил человечества и технологическими разработками. Последние — как мы видим сегодня на примере искусственного интеллекта — в эпоху империализма используются для подрыва самих производительных сил (в частности, человеческого труда), тогда как в системе, основанной на коллективной собственности на средства производства, они могли бы служить фактором развития производительных сил.

Или же Алекс предлагает отбросить как устаревшее утверждение о том, что: «Стратегическая задача Четвертого Интернационала состоит не в реформировании капитализма, а в его низвержении. Его политическая цель — завоевание власти пролетариатом для экспроприации буржуазии.»?
Или, возможно, самые первые строки этой программы: «Всякие разговоры о том, что исторические условия еще "не созрели" для социализма, представляют собою продукт невежества или сознательного обмана. Объективные предпосылки пролетарской революции не только "созрели", но начали подгнивать. Без социалистической революции, притом в ближайший исторический период, всей культуре человечества грозит катастрофа.»?
Или же тезис о том, что «Четвёртый интернационал не имеет места ни в каком народном фронте»?

Безусловно, каждый вправе считать, что программа Четвертого Интернационала не соответствует или более не отвечает сегодняшним потребностям.
Но в таком случае почему бы не сказать об этом прямо? К чему было маскировать эту позицию тоннами грязи, вылитой на Ламбера и наше течение?

Почему это наступление на «ламбертизм» происходит сейчас?

Это возвращает нас к ключевому вопросу: почему сторонникам течения Алана Вудса понадобился этот текст против «ламбертизма», и почему именно в данный момент?

Перед нами текст, который представляет собой не просто нападки на революционного рабочего активиста Пьера Ламбера и не только на наше течение, но, как мы только что видели, — нападки на саму программу Четвертого Интернационала.

Чуть больше года назад, в июне 2024 года, на своём конгрессе бывшая «International Marxist Tendency-IMT» (Международная марксистская тенденция, ММТ) Алана Вудса провозгласила себя «Революционным коммунистическим интернационалом». Входящим в неё группам в каждой стране было предложено сменить название на «Революционную коммунистическую партию» (в России — «Партию коммунистов-интернационалистов»).

Однако менее чем через полтора года после этого провозглашения в организации разразился кризис. Её бразильская секция была исключена, а в России откалываются целые ячейки.

Алан Вудс и его сторонники нашли «козла отпущения» для этого кризиса — «ламбертистов»!

Тем не менее, как мы покажем, этот кризис порождён не чем иным, как политическими позициями, которые отстаивает сам Алан Вудс.
Чтобы читатель мог самостоятельно в этом убедиться, он может обратиться к документам Алана Вудса, которые мы цитируем: его доклад на учредительной конференции «Революционного коммунистического интернационала» от 11 июня 2024 года, его выступление на конференции МMT в январе 2024 года и его письмо от 22 сентября 2025 года, посвящённое исключению бразильской организации.

Алан Вудс обнаруживает крах капитализма… с опозданием на 110 лет

Какие политические обоснования привёл Алан Вудс для провозглашения «Революционного коммунистического интернационала» в июне 2024 года?
Предоставим ему слово: «С научной точки зрения, необходимо понимать, что, несмотря на все те ужасы, кровопролитие и угнетение, капиталистическая система, тем не менее, играла исторически прогрессивную роль, в единственном смысле, в каком эту фазу можно было понять. Потому что она развивала средства производства в течение целого периода».

С этим нельзя не согласиться. В свой восходящий период — от зарождения в XV веке в Европе до завершения завоевания мирового рынка в конце XIX века — капиталистическая система, основанная на частной собственности на средства производства, действительно была фактором развития производительных сил.
Маркс в «Капитале» показал, что на определённой стадии развития, скованные рамками частной собственности и национальных государств, производительные силы имеют тенденцию превращаться в силы разрушительные. В частности, он указал на машинное производство и деньги (сегодня мы сказали бы — на искусственный интеллект и финансовые спекуляции). Позже Роза Люксембург проанализировала растущую роль военной экономики — «милитаризма», — хотя и не охарактеризовала её явно как «разрушительную силу».

В своей работе 1916 года «Империализм, как высшая стадия капитализма», Ленин доказывает, что начало XX века ознаменовало переход от восходящего капитализма к «умирающему капитализму».

Ибо для марксистов ленинского толка борьба за социализм имеет научное основание. Когда способ производства уже не способен
развивать производительные силы, когда его существование тормозит их рост и даже ведёт к их разрушению, социальная революция становится необходимой. Её цель — замена обанкротившегося способа производства (в данном случае — агонизирующего капитализма) новым, который открывает простор для развития производительных сил (а именно — обобществления средств производства через экспроприацию капитала, что требует завоевания власти рабочим классом).
Первая империалистическая мировая война с её 20 миллионами погибших и колоссальными разрушениями подтвердила характер «реакции по всей линии» империализма (по выражению Ленина) и ознаменовала наступление новой «эры войн и революций».

Именно поэтому, вернувшись в Россию в разгар революции в апреле 1917 года, Ленин завершил свою первую речь на Финляндском вокзале в Петрограде словами: «Да здравствует мировая социалистическая революция!» — лозунг, который сталинская бюрократия впоследствии подвергла цензуре, высекая на памятнике Ленину у того же вокзала лишь: «Да здравствует социалистическая революция!». Этим Ленин хотел сказать, что революция в России является пролетарской по своему характеру, что это не «русская» революция, а начало революции мировой.

Мы, активисты Четвертого интернационала, понимаем: если социализм до сих пор не победил, причина кроется не в отсутствии объективных условий. Виной тому — исключительно задержка мировой революции и субъективный фактор. Разве можно забыть предательство II Интернационала в августе 1914 года? Поражение революции в Германии и Европе в 1918–1923 годах? Изоляцию и вырождение русской революции и Коминтерна? И, наконец, запоздалое создание мировой партии социалистической революции, способной помочь рабочему классу выполнить его историческую миссию?

К чему это длинное отступление? К тому, что Алан Вудс отрицает эту реальность. Он выдвигает совершенно иные обоснования для провозглашения своего «Коммунистического Интернационала». Он поясняет: «Почему мы решили создать новый Коммунистический Интернационал? Почему мы делаем этот шаг? Это, без сомнения, очень амбициозный шаг, в этом нет никаких сомнений. Некоторые задаются вопросом: почему сейчас? Почему именно сейчас? Не кажется ли это решением, принятым несколько поспешно? Оно может казаться внезапным, но на самом деле таковым не является. Оно не было произвольным. Могли ли мы сделать это 10 лет назад, даже 20 лет назад? Ни в коем случае, товарищи!»

Прошло уже более ста десяти лет с тех пор, как капиталистическая система, задыхающаяся в рамках насыщенного мирового рынка, обанкротилась. Ленин доказал это в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». Роза Люксембург в том же 1916 году сформулировала альтернативу, стоящую перед человечеством: «социализм или варварство?». В следующем году, в Октябре 1917-го, Ленин и Троцкий сделали из этого практический вывод, организовав вооружённое восстание, чтобы передать всю власть Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов — первый шаг к созданию всемирной республики рабочих Советов.

Но для Алана Вудса, судя по всему, всё это было преждевременным, ведь он заявляет: «Мы имеем право призывать к борьбе за коммунизм сейчас. Потому что это требование не только возможно. В прошлом оно было невозможно, материальная база отсутствовала. Сегодня материальная база существует. Благодаря чудесам науки, технологий, медицины и всего прочего».
Таким образом, лишь в XXI веке, согласно Вудсу, объективные условия наконец созрели для социализма и коммунизма. А ещё недавно — «десять или двадцать лет назад», по его словам, — это было невозможно, поскольку капитализм ещё не исчерпал свой потенциал для прогресса человечества.

Теперь становится понятнее, почему сторонники Вудса стремятся отправить на свалку истории программу Четвертого интернационала. Ведь его програма, принятая в сентябре 1938 года, утверждала: «Экономическая предпосылка пролетарской революции уже давно достигла высшей точки, какая только может быть достигнута при капитализме. Производительные силы человечества перестали расти. Новые изобретения и усовершенствования ведут уже не к росту материального богатства. (…) Разговоры о том, что исторические условия еще не «созрели» для социализма, являются продуктом невежества или сознательного обмана. Объективные предпосылки пролетарской революции не только созрели; они даже начали гнить. Без социалистической революции, и притом в ближайший исторический период, вся человеческая цивилизация рискует быть унесенной катастрофой».

Стремясь оправдать создание своего «Коммунистического Интернационала» в июне 2024 года, Вудс заявляет: «В прошлом реформизм имел прочную опору в массах. Это было закономерно, потому что в прежние времена, когда капитализм находился на подъёме – как в десятилетия после Второй мировой войны, которые пережили величайшее расширение производительных сил за всю историю, включая промышленную революцию, – капиталистические лидеры были в состоянии делать определённые уступки в развитых странах. Так или иначе, они могли и делали уступки. Зачем? Чтобы смягчить классовую борьбу. И им это удавалось, например, в Соединённых Штатах, в Великобритании, на протяжении целого периода. И некоторая умеренность начала проникать даже в рабочий класс. Это был классический период реформизма, вот почему реформизм тогда восторжествовал, а не потому, что у них были умные лидеры. Это не так. Но капиталистическая система была способна на уступки, способна проводить реформы, важные реформы. Когда реформизм приводит к реформам, это логично. Рабочие — реалисты. Это имеет смысл. И именно поэтому наши аргументы как революционеров не могли иметь успеха в то время, не могли преуспеть. Мы наталкивались на монолитные блоки социал-демократии и сталинистов, которые тоже стали реформистами. Это была объективная реальность, объективная вещь. Но видите ли, сегодня капиталистическая система больше не способна, сегодня она больше не в состоянии предоставлять реформы, новые реформы. Она не может даже гарантировать сохранение прошлых завоеваний, она не в силах этого сделать».

Эти несколько фраз представляют собой полный пересмотр марксизма и его учения на протяжении более восьмидесяти лет. По словам Вудса, «десятилетия, последовавшие за Второй мировой войной», ознаменовались «величайшим расширением производительных сил за всю историю».

Однако реальность такова: затяжная агония капиталистической системы, достигшей империалистической стадии, и задержка мировой социалистической революции обусловлены исключительно субъективным фактором. Предательство социал-демократии, перешедшей на сторону империалистической войны в августе 1914 года (а затем вставшей на сторону империализма против революций в России, Австрии, Германии); вырождение русской революции и контрреволюционная роль сталинской бюрократии, которая, по утверждению Троцкого, «окончательно перешла в лагерь буржуазного порядка» в 1933 году, способствуя своей политикой раскола поражению без борьбы немецкого пролетариата и приходу к власти Гитлера… — всё это проложило путь ко Второй империалистической мировой войне.

Она стала — в ещё большей степени, чем Первая — причиной гигантского разрушения производительных сил: 60 миллионов погибших (из них 27 миллионов только в Советском Союзе), 30 миллионов депортированных, разорённые Европа и целые регионы Азии, нацистские концентрационные лагеря уничтожения, ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, немецкие города, обращённые в пепел…

Несмотря на разгул империалистического варварства, победа советских народов под Сталинградом (1943) положила начало мировой революционной волне, которая распространилась на всю Европу и колониальные империи.

Но эта революционная волна была предана совместными действиями сталинистских и социал-демократических аппаратов. Они всеми силами боролись, чтобы навязать трудящимся и целым народым контрреволюционный порядок, установленный в Ялте и Потсдаме.

Таким образом, да — колоссальные разрушения производительных сил в ходе войны сделали необходимой и возможной в течение короткого послевоенного периода реконструкцию Западной Европы, что создало иллюзию экономического «роста» (отчасти благодаря ограблению колониальных империй).

Тот же период отмечен растущим доминированием американского империализма на мировом рынке в ущерб его европейским и японским конкурентам. Он активно работал над восстановлением капитализма в Советском Союзе, подталкивая правящую бюрократию к гонке вооружений, которая сорок лет спустя внесёт свой вклад в её коллапс.

Что касается революционной волны 1943–1945 годов, то для её сдерживания буржуазиям Западной Европы при незаменимой помощи руководителей сталинистских и социал-демократических аппаратов пришлось «предоставить» трудящимся зачастую значительные уступки, чтобы сохранить главное — свою политическую власть. Именно так во Франции, например, была завоевана система социального обеспечения, проведён ряд национализаций и достигнуты многие другие социальные завоевания.

Эти завоевания, вырванные у буржуазии трудящимися в 1945 году в Великобритании, Франции, Италии (и которые оспариваются уже более тридцати лет)… являются в первую очередь результатом революционной мобилизации масс, которые отвоевали их у империалистических правительств, несмотря на предательство аппаратов.

Но очень быстро «положительный» эффект реконструкции, основанный на колоссальных разрушениях, причинённых войной, иссяк. И с середины 1950-х годов военная промышленность (разрушительная сила) взяла верх.

В чем Вудс обвиняет Ламбера?

Но какое значение имеет для Алана Вудса эта реальность? Поскольку ему необходимо оправдать провозглашение «Коммунистического Интернационала» именно сейчас — на том основании, что объективные условия для коммунизма сложились лишь сегодня, чего, по его словам, не было ещё десять лет назад, — то приходится бороться с теми, кто утверждал, что капитализм исчерпал себя уже несколько десятилетий назад.

Вудс пишет 22 сентября 2025 года: «Секта под руководством Пьера Ламбера (…) утверждала, что не было никакого развития производительных сил при капитализме за последние сто лет – или, по крайней мере, с 1938 года, когда Троцкий писал в «Программе перехода», что производительные силы перестали расти. Это было верно в то время. (…) По причинам, которые мы уже объяснили, перспектива Троцкого 1938 года не подтвердилась историей. Хотя и была интенсивная волна классовой борьбы в нескольких странах, капитализму удалось выжить после Второй мировой войны, и производительные силы развивались на самом высоком уровне со времён промышленной революции. (…) Теория о том, что в эпоху империализма никакое развитие производительных сил невозможно, считалась абсолютно верным предложением на все времена – волшебным ключом, который открывает все двери».

Вот мы и дошли до сути: по этой логике, Троцкий ошибся — победоносной социалистической революции в конце Второй мировой войны не произошло. И если её не случилось, то причина, по Вудсу, не в том, что сталинистские и социал-демократические аппараты подавили и предали её… Нет, утверждает Вудс, причина в том, что капитализм позволил новое развитие производительных сил после 1945 года… вплоть до самого недавнего периода, начавшегося менее десяти лет назад.

Но на какой планете живёт Алан Вудс? Разрушение производительных сил — прежде чем быть «теорией» — это повседневная реальность сотен миллионов трудящихся на протяжении десятилетий.

Империалистические интервенции и непрекращающиеся войны, планы структурной перестройки, которые на протяжении пятидесяти лет опустошали страны Азии, Африки и Латинской Америки, деиндустриализация, дерегулирование и массовая безработица, десятилетиями поражающие самые развитые страны, рост самых паразитических секторов мировой экономики (финансовая спекуляция, торговля оружием, наркобизнес, проституция и т.д.)… Неужели все эти явления относятся лишь к последним годам? Нет —
они являются повседневностью, которую трудящиеся всего мира испытывают на себе уже десятилетиями.

Открыло ли падение Советского Союза «новые рынки»?

Что же сказать о последствиях разрушения Советского Союза в 1991 году и о грабительских приватизациях, осуществлённых кланами, вышедшими из бюрократии, которая переквалифицировалась на «рыночную экономику», и транснациональными корпорациями империалистических стран? Стоит ли напоминать, что через несколько лет после 1991 года ожидаемая продолжительность жизни трудящихся сократилась на десять лет в республиках, образовавшихся на постсоветском пространстве? Стоит ли напоминать о демонтаже заводов, комбинатов, колхозов? Стоит ли напоминать о последствиях приватизаций в Восточной Европе и о ликвидации промышленности на востоке Германии под эгидой Treuhand - приватизации?

Но Алан Вудс ничего этого не видит! В своих отчаянных попытках доказать, что капитализм смог развивать производительные силы, он вопреки здравому смыслу утверждает: «Я упомянул две причины кризиса капитализма. Одна — частная собственность. Другая — национальное государство, национальный рынок, что, по сути, одно и то же. И они (производительные силы) временно обошли (этот кризис) это благодаря явлению, известному как глобализация. Маркс, кстати, предсказал это заранее. Беспрецедентное расширение мировой торговли. Особенно после краха Советского Союза, который открыл новые рынки и оказал колоссальный эффект. Это было двигателем мировой экономики в течение целого периода. Но это достигло своих пределов, вероятно, в конце 1990-х, я полагаю».

Те, кто читает наши тексты и кто жил в 1990-е годы в бывшем Советском Союзе, хорошо знают: восстановление капиталистических производственных отношений в их самой мафиозной форме не было периодом «открытия новых рынков» и уж тем более развития производительных сил! Более того, восстановление капитализма в бывшем СССР в его самых мафиозных формах не только не стало «двигателем мировой экономики», но и способствовало «мафиозизации» мировой капиталистической экономики, ускорив все её паразитические и разрушительные для производительных сил тенденции.

Чем бы это ни не понравилось Вудсу, развал СССР в 1991 году бюрократией, находившейся на службе у мирового империализма, полностью подтвердил предупреждение Льва Троцкого в «Преданной революции» (1936): «Крушение советского режима неминуемо привело бы к крушению планового хозяйства и, тем самым, к упразднению государственной собственности. (...) Одновременно и еще легче распались бы колхозы. Падение нынешней бюрократической диктатуры, без замены ее новой социалистической властью, означало бы, таким образом, возврат к капиталистическим отношениям, при катастрофическом упадке хозяйства и культуры.»

И как бы это ни не понравилось друзьям Вудса, которые не смогли найти ни одного труда Пьера Ламбера для полемики, мы напомним здесь, что в последние годы своей активной деятельности товарищ Ламбер начал дискуссию со многими рабочими активистами России, Украины, Казахстана… Именно в ходе этих дискуссий, отмечая, что, несмотря на приватизации и разрушения 1990-х годов, сопротивление трудящихся бывшего СССР цеплялось за малейшие крупицы того, что осталось от завоеваний Октября 1917 года, товарищ Ламбер пришёл к формулировке лозунга «защиты и возрождения Октябрьских завоеваний».

Вудс открывает «спонтанное поколение естественных марксистов»

Как и всякий политический авантюрист, Вудс искажает реальность и создаёт вымышленную объективную ситуацию, призванную оправдать его собственную авантюру.

Требуется оправдать превращение его «Интернациональной марксистской тенденции» в «Революционный коммунистический интернационал»? Он провозглашает, что капиталистическая система только что обанкротилась и, следовательно, «отныне коммунизм возможен». Он осмеливается утверждать, что «реформизм имел смысл» до первой четверти XXI века, но теперь это в прошлом.

В 1960–1970-е годы паблоисты изобрели «естественных марксистов» (фр.: « des marxistes naturels »). Буржуазные националистические лидеры в странах, угнетённых империализмом — Насер в Египте, Нкрума в Гане, Секу Туре в Гвинее и многие другие — стали спонтанно «марксистами». Таким образом, паблоисты в очередной раз нашли замену построению революционного рабочего Интернационала.

Алан Вудс в 2024 году изобретает «спонтанное поколение естественных марксистов».

Чтобы оправдать создание нового «Коммунистического Интернационала», он разъясняет своим сторонникам: «Раньше приходилось прилагать усилия, чтобы убедить людей в обоснованности коммунистических и марксистских идей. Сегодня это уже не так. Во всех странах — это факт, эмпирически проверяемый факт. Я это не выдумал: тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, даже миллионы молодых людей уже приходят к верным выводам. Они уже приняли идею коммунизма. Они стремятся к коммунизму».

Уточним: разложение капитализма создаёт для масс невыносимые условия, что становится источником восстаний и революционных взрывов, в которые вовлекаются, в частности, молодые поколения — рабочая и студенческая молодёжь и так далее, — как мы недавно видели в Индонезии, Непале, Марокко или на Мадагаскаре.

Верно, что в этих странах, как и в империалистических государствах, часть молодёжи, возмущённая собственной судьбой, геноцидом в Газе, разрушением окружающей среды… открыта для революционной борьбы под знаменем марксизма.

Но утверждать, как это делает Алан Вудс, что целое поколение из миллионов молодых людей стало спонтанно коммунистическим, — это чистой воды фантазия! Тем более что Вудс осмеливается добавить, будто это спонтанное поколение позволит обойтись без долгой и терпеливой работы по построению революционной авангардной партии, усваивающей теорию и практику марксизма!

В полемике с собственными сторонниками, обоснованно сомневающимися в этой сказке, Вудс с апломбом заявляет: «Вы говорите мне: «Ну, эти молодые люди очень наивны. Они не учились. Они ничего не знают. Они не настоящие марксисты.» Это неправда. Это очень хорошие марксисты. Это настоящие коммунисты. Знаете, я коммунист с детства, как и Роб. Мы из коммунистической семьи, выходцы из рабочего класса. Я был коммунистом ещё до того, как прочитал хоть одну книгу. Книги важны. Они фундаментальны. Без этих знаний мы ничто. Мы — неквалифицированные рабочие. Это совсем не хорошо. Однако настоящий коммунизм приходит не из книг. Он исходит из души. Он исходит из вашего инстинкта и вашей потребности бороться, менять вещи. Эти молодые люди, они называют себя коммунистами. Возможно, они никогда не читали «Манифест Коммунистической партии». Но они коммунисты. Вам не нужно убеждать этих молодых людей. Они ищут нас. Мы должны найти их. Мы должны устанавливать контакты, где бы они ни находились.»

Согласно Вудсу, можно, следовательно, быть «марксистом», не прочитав ни одного марксистского труда, не усвоив его и не имея ни малейшего представления о научных основах борьбы за социализм! Подобно религиозной вере, «коммунизм» оказывается, по Вудсу, неким божественным откровением, которое затрагивает «душу миллионов молодых людей».

Из этого Вудс делает вывод накануне провозглашения своего «Революционного коммунистического интернационала»: если это так, то новые «революционные коммунистические партии», входящие в неё, обещают быстрый экспоненциальный рост. Им достаточно широко открыть двери этим «миллионам молодых людей», уже являющихся «марксистами».

Перед собственными сторонниками, скептически относящимися к этой радужной перспективе, авантюрист Вудс бравирует: «Всё, что вам нужно сделать, — это встать на углу улицы, провозгласить коммунизм, взять транспарант, газету, если возможно, и золото пойдёт к вам. Они придут к вам.»

«Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное», — сказано в Евангелии от Матфея. Пророк «коммунизма души» Алан Вудс, со своей стороны, пообещал последователям, что миллионы или, по крайней мере, тысячи уже готовых марксистов из молодёжи хлынут в национальные секции его Революционного коммунистического интернационала (РКИ). Отсюда и кампания, которую его группы ведут на всех языках и во всех странах, распространяя листовки с призывом: «Ты коммунист? Присоединяйся к нам!»

Во всех странах в которых они действуют, сторонники Алана Вудса изо всех сил старались в ожидании, когда тысячи молодых людей постучатся в их двери и пополнят ряды самопровозглашённых «Революционных коммунистических партий».

Однако менее чем через полтора года обещанные успехи так и не стали реальностью. «Золотая жила», которая должна была сама прийти к ним, не появилась. Ни одна из групп, входящих в РКИ, не испытала обещанного экспоненциального роста. Многие активисты задаются вопросами. Некоторые даже ставят под сомнение политические обоснования, которые Вудс изложил при провозглашении нового «Коммунистического Интернационала».

Против политических авантюр! За восстановление Четвёртого Интернационала!

Итак, вернёмся к вопросу: для чего эта яростная атака на Ламбера и наше течение? Возможно, в российской организации Алана Вудса есть искренние активисты, которые интересуются позициями ОргКомитета за Восстановление Четвёртого Интернационала (ОКВЧИ) и мы, разумеется, готовы к братскому обмену мнениями, чтобы способствовать объединению революционного авангарда.

Но не этой демократической дискуссии ищут Алекс и Алан Вудс своим клеветническим текстом против Ламбера. Есть лишь одно возможное объяснение: поиск «козлов отпущения» для оправдания собственных
трудностей. Однако повторим — эти трудности являются в первую очередь следствием их собственной политики. Тем более что Алан Вудс пускается в авантюры не впервые.

В 1990-е и 2000-е годы, возглавляя «Международную марксистскую тенденцию (ММТ)», он механически переносил стратегию энтризма, которую применяла «Militant» в Лейбористской партии Великобритании, на все страны, без учёта их специфики. Так, его сторонники в России должны были проводить «энтризм» в Коммунистическую партию Российской Федерации (КПРФ) Зюганова и в Федерацию независимых профсоюзов России (ФНПР) Шмакова — профсоюз, справедливо называемый «жёлтым» активистами подлинных независимых рабочих профсоюзов. Но неважно: Алан Вудс постановил, что КПРФ и ФНПР являются, наравне с Лейбористской партией, «массовыми рабочими организациями», внутри которых революционеры должны строить «марксистскую фракцию». Эта стратегия закончилась провалом.

В 2005 году, когда Уго Чавес — чтобы ослабить хватку американского империализма на Венесуэлу — выступил с призывом создать «Пятый Интернационал», Алан Вудс немедленно поддержал эту идею. Не имело значения, что сам Чавес пояснял: этот «Интернационал» будет состоять из политических партий (рабочих и не только), неправительственных организаций и буржуазных «прогрессивных» государств, подобных Венесуэле. Сторонники Вудса по всему миру получили директиву создавать «Комитеты за V Интернационал». Для пролетарских революционеров защита суверенитета угнетённой нации, находящейся под угрозой империализма, — вопрос принципа. Однако защищать Чавеса от империализма не означает подчиняться антиимпериалистическому буржуазно-националистическому режиму Чавеса. Чавес выражал сопротивление части национальной буржуазии, отчасти опиравшейся на мобилизацию масс, против попыток американского империализма захватить нефтяные ресурсы страны. Тем не менее, режимы Чавеса и Мадуро не являются «рабоче-крестьянскими правительствами». Они не ставили под сомнение частную собственность на средства производства и структуры компрадорского буржуазного государства. Поэтому поддержка призыва Чавеса к «Пятому Интернационалу», как это сделал Вудс, могла привести лишь к деморализации. Кстати, Чавес вскоре забросил свою идею «Пятого Интернационала».

Где же анализ Вудса и «Международной марксистской тенденции (ММТ)» этих авантюр? Его нет — они уже перешли к следующей авантюре: самопровозглашению «Революционного коммунистического интернационала» на основе, как мы увидели, полного пересмотра марксизма. Очередная авантюра, которая, как и все предыдущие, может привести лишь к деморализации активистов, искренне верящих, что следуют марксистской политике.
Можно лишь сожалеть, видя, как сторонники Вудса ополчились на Ламбера. Несомненно, есть более важные задачи на службе у рабочего класса — как в России, так и в международном масштабе.

Трудящиеся, активисты, молодёжь — особенно в бывшем СССР — судите сами, что представляет собой политика нашего течения. Читайте наш журнал, Интернационал, который выходит на десяти языках, включая русский. Давайте объединимся, чтобы сделать шаг вперёд к восстановлению Четвёртого Интернационала — мировой партии социалистической революции!
Автор: Д.Ф, активист Оргкомитета за Восстановление
Четвёртого Интернационала (ОКВЧИ). 28 октября 2025г.
___________
Чтобы посмотреть конференцию Даниэля Глюкштейна о книге двух фальсификаторов, Модюи и Зиффера (на французском языке): https://www.youtube.com/watch?v=n8E9c_vMJhA&t=475s
Цитаты Алана Вудса в этом документе можно проверить здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=xTEkvx0FabU
https://marxist.com/alan-woods-on-world-perspectives-crisis-class-struggle-and-the-tasks-of-the-communists.htm
Пабло и «паблоизм»: Спустя десять лет после убийства Льва Троцкого, в 1950 году, главный руководитель Четвертого интернационала Мишель Раптис (известный как «Пабло») выдвинул утверждение, что в условиях «холодной войны» приближается третья мировая война, которая противопоставит друг другу «капиталистический мир» и «сталинистский мир». Эти новые категории подменяли собой классовую борьбу. В этой ситуации, пересматривая анализ
Троцкого о природе бюрократии в СССР, Пабло заявил, что она играет исторически прогрессивную роль и способна, по его словам, «осуществить социализм по-своему» в течение «веков перехода». Пабло потребовал, чтобы секции Четвертого Интернационала растворились в сталинистских партиях. Большинство французской секции Четвертого интернационала, включая её «рабочую комиссию» во главе с Пьером Ламбером, выступило против этих тезисов, расценив их как ревизионистские и ликвидаторские. Потребовав права защищать свои позиции внутри Четвертого интернационала при соблюдении принципов демократического централизма, французская секция была бюрократически исключена Пабло. Французская, британская и китайская организации, выступившие против «паблоизма», образовали Международный комитет. Руководители Социалистической рабочей партии (SWP) в Соединённых Штатах заняли позицию против паблоизма лишь с большим опозданием, когда кризис уже привёл к распаду Четвертого интернационала как централизованной мировой организации

Удобрение из человеческих костей: как Англия решала свои экологические проблемы в 19 веке

2026-01-23T17:20:54.287Z

Начиная с восемнадцатого века английское сельское хозяйство было эталоном для всей Европы. Какая деловая хватка, точность и расчётливость! Какие прибыли добывали англичане с фермерских хозяйств! Но к 19-му веку что-то начало ломаться. Экономисты недоумевали: как же так, техника и наука шагают вперёд, а урожайность падает. За объяснением обращались к идеям Томаса Мальтуса о перенаселении, предположениям Давида Рикардо об убывающей отдаче. Но объяснение оказалось гораздо проще и конкретнее. Ответ на эти вопросы в научной сфере стал одной из основ будущего марксистского учения, что нашло отражение в рукописях Маркса по экологической тематике. Их собрание было опубликовано в 2019 году в Германии.

Практические решения, которые на ходу придумали английские буржуа, стали примером немыслимого цинизма и безответственности.

В завершение мы расскажем о том, как сегодня проявляются те же проблемы организации хозяйства, которые породили кризис в сельском хозяйстве Англии 19-го века.

Бизнес на костях

Ситуация в Англии казалась парадоксальной: капиталы, вложенные в фермерство, с давней историей, опытом, техническим оснащением, репутацией на рынке, давали всё меньший доход, тогда как в колониях, где не ступала ещё нога «белого человека», буквально воткни палку – пустит корни и начнёт плодоносить. Что за проклятие?

Разумеется, всякий фермер знает, что теряющую плодородие почву можно «оживить» удобрениями. Одним из первых и очевидных решений был завоз в Англию птичьего помёта (гуано) из Нового Света. Но решение оказалось ненадёжным: запасы птичьего помёта, скапливавшиеся тысячелетиями в труднодоступных для человека частях света, довольно быстро оказываются исчерпаны. Именно в этом, например, убедилось на собственном опыте уже в ХХ веке тихоокеанское государство Науру: их богатейшие запасы гауно оказались на исходе уже за несколько десятилетий экспорта. Страна, только купавшаяся в роскоши, в кратчайшие сроки стала одним из самых нищих и депрессивных регионов мира.

Неожиданное решение принесли… Наполеоновские войны. Вернее – беспрецедентное число погибших солдат, чьи кости теперь устилали Европу. И за этими костями началась энергичная охота. Сегодня нам стало известно о ней во многом благодаря большой работе, проделанной журналистом Джо Тёрнером (статья «Кости Ватерлоо»).

К примеру: солдаты были, в большинстве своём, молодыми и здоровыми парнями. А значит, у них хорошие крепкие зубы. К чему добру пропадать, решили британские предприниматели, и начали скупку зубов, которые мародёры выдирали у погибших солдат. В европейских музеях можно увидеть зубные протезы, сделанные из, так сказать, натурального материала.

На фото вы видите экспонат в Военно-исторического музея в Дрездене. Надпись гласит:

«Зубной протез с "зубами из Ватерлоо"
Зубы, слоновая кость, дерево, металлическая проволока.

Вплоть до середины 19го века зубные протезы делали из зубов молодых людей, которые добывали мародёры на полях сражений Наполеоновских войн. Место битвы при Ватерлоо было особенно "притягательно" для грабителей, поскольку на сравнительно небольшой площади погибло порядка 47 000 солдат»

Но любой деловой человек нам тут же скажет: если уж молодые парни, сложившие головы на полях сражений за своих королей и императоров, пущены в производство, было бы глупо ограничиваться одними только зубами.

Поэтому уже в 1822 году в британском «Джентльменском журнале» мы читаем:

«Согласно Морскому регистру, за прошедший год в порт Халл было импортировано с континентальной Европы более миллиона бушелей (бушель – около 38,6 кг., прим. пер.) человеческих костей и костей животных. С окрестностей Лейпцига, Аустерлица и Ватерлоо, а также других мест крупнейших сражений недавней кровавой войны были сметены одним махом и кости героев, и кости их коней. Собранные с полей битв кости были перевезены в порт Халл, откуда отправлены в Йоркширские костедробильни, которые были выстроены с применением паровых двигателей и тяжёлой техники, предназначенной для перемалывания костей в порошок. В таком виде он отправляется главным образом в Донкастер на один из крупнейших сельскохозяйственных рынков в этой части страны, где его продают фермерам в качестве удобрения для полей. Маслянистая костная ткань преобразуется по мере того, как кость кальцифицируется, давая тем самым более стойкое и насыщенное удобрение, чем большинство аналогов – особенно, человеческие кости»

Впрочем, как бы ни расхваливали достоинство удобрений из солдатских костей, даже тонко растёртая кость довольно медленно отдаёт вещества почве. Нужно было как-то ускорить процесс, и уже в 1842 году Джон Лоус патентует технологию производства суперфосатов: костяной порошок растворяли кислотой. Эффективность таких удобрений оказалась намного выше. Те, кто регулярно читают публикации «ИнтерФронта», наверное, уже знают, что случилось дальше. Да, выстрелил очередной раз «парадокс Джевонса»: чем эффективнее стал расход костей в производстве удобрений, тем больше стала потребность в костях для удовлетворения растущего спроса на такое замечательное удобрение.

Кости животных, становившиеся побочным продуктом животноводства, и кости солдат с полей сражений (благо войн, сравнимых по масштабам с Наполеоновскими, не будет ещё сто лет) не могли насытить голодный британский рынок.

На помощь пришли колонии. Наполеон приезжал в Египет, чтобы из пушки отстрелить нос сфинксу, косо посмотревшему на Императора; англичане приехали в Египет с чисто деловым подходом, как называл это Катлер Беккет из «Пиратов Карибского моря».

В 1874 году «The Observer» пишет: «Конечно, представляется жестоким, что останки великих властителей прошлых эпох идут на подобное коммерческое использование, но бизнес есть бизнес».

Доставалось от английских буржуа не только мумиям людей, но и мумиям священных животных Интернета, котиков. В 1888 году в Бени-Хасан было обнаружено крупное захоронение мумий кошек. Которые немедленно были проданы в Англии с аукциона как сырьё для удобрений.

«Субботний журнал Кассела» в 1896 году в статье о скупке костей английскими торговцами сообщал, что двумя годами ранее в Ливерпуль были доставлены девятнадцать с половиной тонн древнеегипетских забальзамированных кошек. Правда, фермеры жаловались на низкое качество перемолотых кошачьих костей – человеческие лучше.

Американский журнал «Производитель и строитель» в 1870 году рассказывал об этом так:

Английские производители, похоже, не удовлетворяются поставками костей животных, то ли потому, что их нет в достаточном количестве, то ли из-за того, что их источники слишком разрозненны и издержки на сбор оставляют слишком мало чистой прибыли. Но наконец-то они нашли страну, богатую костями, с населением достаточно небрезгливым, чтобы их продавать. Захоронения в Египте, содержащие тысячи тонн костей древних египтян, теперь с большим размахом «пущены в дело». Кости выкапывают, чистят, просеивают и пакуют в мешки или связки по двести фунтов, приторачивают по бокам верблюдов, после чего перевозят в Александрию, откуда переправляют в Англию. Этот бизнес предоставляет быстрый заработок современным египтянам и вовлёк большое число местных жителей; которые, справедливости ради должны мы добавить, едва ли являются потомками почтенных господ, чьи останки они пустили в дело столь неблагородным образом.

Любопытно отметить, что фосфат кальция, который когда-то формировал костяк египетской аристократии, отдохнув несколько тысяч лет, начал новую карьеру на службе в далёких землях в качестве прекрасного удобрения для репы и других садовых овощных культур, которые, в свою очередь, помогут сформировать фосфат кальция для костей британской аристократии. Державный Цезарь, обращенный в тлен, который пошёл, быть может, на обмазку стен (цитата из «Гамлета», прим. пер.) на этом фоне меркнет.

Какие будущие торговцы сделают состояние, и какие будущие репы произрастут, хотелось бы знать, на усыпальницах в Вестминстере и Соборе Святого Павла, или жутковатом склепе капуцинов в Риме? Вот и получается, что чем бережнее сохранены останки великих и святых, тем меньше шансов им покоиться с миром».

В ироничном духе этой заметки добавим, что большевики, видать, и правда были чужды английской деловитости и во время так называемых гонений на Церковь почему-то не пустили мощи святых на удобрения для колхозных полей. Хотя, возможно, в ближайших неполживых книгах или кинолентах мы узнаем про костедробилки в Гулаге. Недорабатываете, Александр Исаевич!

Действительно, эта американская заметка явно пропитана духом «что творят они там в Британии, как хорошо, что у нас не так!», но журналист-садовод Мэтт Пескетт со страниц статьи о костяных удобрениях заочно осаживает своих не в меру патриотичных коллег: после Гражданской войны в США власти сквозь пальцы смотрели на сбор костей животных с полей сражений. И, как сообщает Музей медицины Гражданской войны в США, в 1866 году возмущённый житель Нью-Йорка обратился к конгрессмену Генри Джарвису Реймонду, сообщая о полномасштабном разорении захоронений. Аллен Бассет, автор обращения, сообщает, что видел в Нью-Йорке трёхмачтовую шхуну, которая выгрузила триста тонн дроблёных костей лошадей и мулов, привезённых для производства удобрений. Капитан корабля сообщил о контракте на десять рейсов от Ричмонда (там проходили многие крупнейшие сражения Гражданской войны в США – прим. пер.) и заметил, что примерно четверть костей в грузе – человеческие. В подтверждение своих слов капитан показал человеческий череп со следом от сабельного удара. Возмущённый гражданин добавляет, что не знает, был это череп «патриота» или «мятежника», но в любом случае к останкам нужно относится с некоторым гуманизмом.

О таких же поставках человеческих костей из Теннесси сообщает в 1868 году "Питтсбургская газета". Она же в 1889 году приводит такую заметку:

"Ввоз человеческих костей из Африки в нашу страну предлагает новую надежду для дикарей. Кости африканцев и арабов, Бог знает сколько пролежавшие в песках Сахары, теперь могут быть переработаны к нашей пользе самыми разными способами. А в этом, как я уже сказал, новая надежда для дикарей, ведь мы все знаем песенку:

Янки-миссионер может
Своим мелодичным голосом
Обратить живого африканца,
Который молится палкам и камням;
А теперь деловой американец
Обратит также и его кости"

Почему это происходит и когда это закончится?

"Великобритания забирает у других стран необходимое для плодородия их почвы. Она перерыла места сражений под Лейпцигом, Ватерлоо и в Крыму; она поглотила кости многих поколений людей, скопившиеся в катакомбах Сицилии; а теперь ежегодно она уничтожает пищу для будущих поколений трёх с половиной миллионов людей. Как вампир, она присосалась к груди Европы, и даже всего мира, высасывая жизненные соки без подлинной необходимости или без долговременной выгоды для себя" – писал отец агрохимии Юстус фон Либих в труде «Die organische Chemie in ihrer Anwendung auf Agricultur und Physiologie».

Действительно, впору задаться вопросом: если уж относится к человеческим (и не только) останкам, как к некоторому количеству накопленных питательных веществ, то сколько же их надо, чтобы восстановить плодородие полей Британии? Древний Египет и вся Европа, Южная Америка – все отдавали Англии питательное вещество, и почему-то его всё равно не хватало.

Либих исследовал этот вопрос и пришёл к выводу: причина – в той самой хвалёной высокодоходной английской системе сельского хозяйства. Учёный назвал её Raubwirtschaft – «грабительская экономика», «хищническая экономика». Английский капиталист в погоне за прибылью организовывал максимально быстрое и полное изъятие питательных веществ из земли, при этом не особенно заботясь о том, чтобы восполнять их. Поэтому шведский историк Эрланд Моралд (университет Умео) в книге «Всё циркулирует: агрохимия и теории круговорота веществ во второй половине девятнадцатого века» (2002 г.) отмечает: питательные вещества с полей Англии в виде самой разнообразной продукции, поступив в английские города, затем отправляются… в море. Собирать разнообразные органические отходы, чтобы затем возвращать их на поля, было для английского буржуа нерентабельно. Дешевле было буквально сливать отходы в реки, а сырьё для удобрений скупать и завозить со всего света.

Которые тоже остаются издержками, и невидимая рука рынка, столь любимая либералами, осыпала золотом того предпринимателя, который выжимал из земли максимум, возвращая по минимуму или не возвращая вовсе – когда дело касалось колоний.

Крестьянин Средневековья просто не мог позволить себе такого грабежа природы, поскольку немедленно уничтожил бы основу своей жизни. Современник Либиха (и его оппонент в научных дискуссиях) Карл Фраас полемизировал с ним, утверждая, что развитие методик сельского хозяйства позволяет повышать производительность земель, не приводя к их истощению. Но при более тщательном исследовании потребовалось сделать оговорку: не приводя к их истощению в краткосрочной перспективе, поскольку исследования географии и истории древнего мира показали целый ряд примеров растянутых во времени экологических катастроф, в итоге приведших к деградации и исчезновению целых цивилизаций.

За научной работой Либиха и Фрааса, а также их полемикой, внимательнейшим образом следили Карл Маркс и Фридрих Энгельс. В письме Энгельсу от 25 марта 1868 году Маркс пишет: «Очень интересна книга Фрааса (1847)... как доказательство того, что климат и флора меняются в исторические времена... Он утверждает, что при возделывании - в зависимости от его степени - теряется столь любимая крестьянами «влага», (следовательно, растения также мигрируют с юга на север) и в итоге происходит формирование степей. Первый эффект возделывания полезен, но в конечном итоге разрушителен из-за вырубки лесов и т.д... Вывод состоит в том, что земледелие — когда оно развивается естественным путем и не контролируется сознательно (как буржуа он, естественно, не достигает этой точки) — оставляет за собой пустыни, Персия, Месопотамия и т. д., Греция. Итак, снова бессознательная социалистическая тенденция!».

Общаясь с Роландом Даниэльсом, учёным и активным деятелем коммунистического движения, Маркс приходит к выводу, что диалектические взаимодействия, которые наблюдаются при обмене веществом между клетками организма, присущи материальному миру и в иных формах и масштабах, вплоть до взаимодействиями внутри общества, а также между обществом и природой, которые определяют исторический процесс.

Даниэльс изложил озарения, посетившие его после знакомства с Марксом, в не изданной при жизни (из-за попадания в тюрьму и смерти Даниэльса от туберкулёза) книге «Микрокосмос».

Однако, Маркс изучал рукопись и не прекращал как активного общения с её автором (и соратником по Союзу Коммунистов), так и сопоставления выработанных совместно идей с развитием естественнонаучной мысли других современников.

В 2019 г. в Германии были опубликованы «Экологические рукописи Маркса», благодаря которым мы теперь можем, с одной стороны, оценить влияние естественных наук на становление марксизма, с другой стороны, из марксистской мысли – начиная непосредственно с «Капитала» и рукописей Маркса – почерпнуть методическую основу для изучения и преодоления экологического кризиса современности.

Читая первую часть этой статьи, некоторые, возможно, говорили себе: какое отношение британские костяные удобрения имеют к современности? Разве что как исторический курьёз! Ведь уже в начале ХХ века немецкий химик Фриц Габер изобрёл технологию синтеза аммиака из воздуха, что необходимо для производства удобрений (а заодно взрывчатки). За это открытие, которое должно было бы решить проблему плодородия земли и голода, Габеру даже дали в 1918 году Нобелевскую премию. Несмотря на то, что против этого возражали очень многие видные учёные и общественные деятели, ведь история запомнила Габера, главным образом, как того сумрачного гения, который изобрёл химическое оружие и лично руководил его применением на фронте.

Но прошли десятки лет, а проблема голода в мире сохраняется, причём, как показало исследование Олега Комолова и товарищей, голодают в первую очередь те страны, в которых производится основная часть еды. При этом овощи и мясо из Африки и Ближнего Востока попадает в супермаркеты Европы, чтобы значительная её часть оказалась в мусоросжигательном заводе или на помойке – ничего не напоминает?

Более того, нарастает ежегодно проблема всеобщего истощения биосферы Земли, называемая «экологическим долгом». Опустынивание – то самое, о котором писал Маркс в письме 1868 года, ссылаясь на исследования Фрааса – также продолжает нарастать.

«Грабительская экономика», отмеченная Либихом в сельском хозяйстве, как обнаружил Маркс, является спецификой всего капиталистического способа хозяйствования. Изнуряющий труд легко заменяемых рабочих – всё то же Raubwirtschaft; капиталист извлекает источник своей прибыли из человека в виде прибавочного рабочего времени и прибавочной стоимости, с одной стороны, и из природы в виде невозвратного присвоения веществ – с другой.

Именно потому, что такая грабительская система органически присуща капитализму, как способу производства, марксист-эколог Пол Буркетт в труде «Маркс и природа» (1999 г.) пишет:

«Маркс часто отмечает параллели между тем, как капитал использует жизненные силы рабочих за чертой их способности к восстановлению сил, и тем, как капитал переходит границы способностей природной среды к восстановлению, чтобы награбить природных ресурсов, не происходящим напрямую из жизненных сил человека. Например, рассуждая о причинах законодательных ограничений продолжительности рабочего дня в Англии, Маркс предполагает, что "ограничение фабричного труда было продиктовано теми же необходимостями, в силу которых по английским полям вынуждены были разбрасывать гуано. То же слепое устремление к грабительскому присвоению ресурсов с одной стороны истощило почву, а с другой стороны подорвало основы рабочей силы страны"(стр. 138).

Главным открытием Маркса стало понятие Stoffwechsel – социальный метаболизм, обмен веществом между человеческим обществом и окружающим миром и внутри человеческого общества, опосредованное общественным трудом.

«Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой. Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того чтобы присвоить вещество природы в форме, пригодной для его собственной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу» – пишет Маркс в первом томе «Капитала».

Из книги «Марксизм и окружающая среда», Ги Биола, Франция, 1973 г.

Если рассматривать Землю как единый организм (каковым она, вообще говоря, и является), где отдельные живые существа выполняют роль клеток, а биологические виды и экосистемы – тканей и органов, то упомянутые выше и многие другие тревожные явления свидетельствуют о нарушении обмена веществ.

Исторически Маркс выделял докапиталистический тип социального метаболизма, для которого, при всех его издержках и недостатках, было характерно стихийное, неосознаваемое соблюдение законов, открытых Либихом, и более или менее сбалансированное взаимодействие с теми силами природы, от которых зависит хозяйство и жизнь человека.

Капиталистический тип социального метаболизма отмечен нарушением социального метаболизма, который в современной марксистской экологической мысли принято называть «метаболическим разрывом» (Metabolic Rift).

Безусловно, человек – не единственный «орган» Земли, и в другие геологические эпохи нарушения «метаболизма планеты», приводившие к резким изменениям биосферы, происходили по не зависящим от людей (которых ещё и не было-то в природе) причинам. Но текущую эпоху не случайно называют антропоценом – человек с его хозяйственной деятельностью, совокупным трудом стал основной силой, формирующей облик Земли, а следовательно, чтобы не уничтожить себя, это сила должна быть осознанной и действующей не в парадигмах сиюминутной частной выгоды.

Излечение Земли и человека, таким образом, состоит в выстраивании иного типа социального метаболизма внутри общества и между обществом и остальной биосферой.

Заинтересовавшимся марксовой концепцией социального метаболизма и историческими типами социального метаболизма рекомендуем начать с соответствующей вводной статьи Николая Петровича Кондрашова, а также следить за публикациями «ИнтерФронта» – мы работаем над переводами и выпусками современных материалов по теме марксизма и экологии.

Долой империалистическую агрессию Трампа против Венесуэлы! Заявление Организационного комитета по воссозданию IV Интернационала (CORQI)

2026-01-07T10:01:45.615Z

В ночь с 2 на 3 января американская авиация бомбила Венесуэлу. Трамп объявил, что похитил президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супругу. Организационный комитет по воссозданию IV Интернационала (CORQI) осуждает эту империалистическую агрессию против суверенной нации, которая является лишь продолжением развертывания американских кораблей у берегов Венесуэлы с сентября 2025 года, бомбардировок венесуэльских и колумбийских судов в Карибском море и приказа администрации Трампа ЦРУ проводить «тайные операции» на территории Венесуэлы. CORQI требует прекращения бомбардировок и освобождения Николаса Мадуро и его сторонников. Он
с презрением отвергает те причины, которыми Трамп пытается оправдать свои действия. Абсолютно понятно, что в основе действий администрации Трампа не лежат ни «война с наркотиками», ни «борьба за демократию».

Основная причина действий администрации Трампа — та же, что стоит за войной на Украине, геноцидом в Газе, грабительской войной в Демократической Республике Конго, торговой войной против всех стран, в частности Китая, и войной против демократических и социальных прав трудящихся в США — и она заключается в том, чтобы любыми средствами установить диктатуру финансового капитала Уолл-стрит.

Что касается Венесуэлы, то его основная причина была озвучена 5 ноября его протеже, лауреатом «Нобелевской премии за войну» венесуэльской Марией Мачадо, перед Американским бизнес-форумом в Майами (Флорида): «Мы откроем Венесуэлу для иностранных инвестиций. (...) не только в
нефть и газ (...), но и в горнодобывающую промышленность, золото, инфраструктуру, электроэнергетику (...), мы обеспечим безопасность иностранных инвесторов и массовую и прозрачную программу приватизации, которая только и ждет вас!» Геноцид в Газе был предупреждением для народов всего мира. Похищение Мадуро — это предупреждение о том, что ждет любого политического лидера, который не подчиняется требованиям американского империализма.

Есть еще одна причина, о которой трудящиеся должны знать. Подобно тому, как европейские правительства, входящие в НАТО, уже несколько месяцев размахивают страшилкой «внешней угрозы», чтобы добиться широкого консенсуса в пользу милитаризации, Трампу нужна война. Запутавшись в скандале с Эпштайном в то время, когда его политика приводит к падению уровня
жизни рабочих, Трампу нужна национальная сплоченность вокруг него. Уже несколько месяцев он пользуется поддержкой Демократической партии, лидеры которой — включая большинство лидеров ее «левого крыла» — покрывают его военную эскалацию.

Но ни в США, ни в других странах мира рабочие и их организации не заинтересованы в поддержке этой империалистической войны по грабежу Венесуэлы. Потому что она только усилит «внутреннюю войну» капиталистических правительств против рабочего класса и демократических свобод. Решение не придет ни от капиталистических правительств, ни от ООН, которая месяц назад узаконила позорный «мирный план» Трампа в Газе. Решение придет от мобилизации рабочих и народов мира, солидарных с венесуэльским народом.

Независимо от точки зрения каждого на правительство Мадуро, необходимо самое широкое единство, чтобы добиться прекращения империалистической интервенции, вывода американских войск, освобождения Мадуро и его супруги, отказа от любой наземной интервенции, отказа от разграбления ресурсов, принадлежащих народу Венесуэлы.

Для сторонников воссоздания IV Интернационала этот новый шаг к всеобщей империалистической войне подтверждает актуальность слов Ленина: «Если социализм не победит, мир между капиталистическими государствами будет лишь перемирием, передышкой, подготовкой к новой бойне между народами. Мир и хлеб — вот главные требования рабочих и эксплуатируемых... Мир и хлеб, свержение буржуазии, революционные средства для исцеления ран, нанесенных войной, полная победа социализма — вот цели борьбы» (14 декабря 1917 г.).
Организации, входящие в CORQI, будут участвовать во всех митингах единства, организованных рабочими и демократическими организациями под лозунгами:

Немедленное прекращение империалистической агрессии Трампа против Венесуэлы!
Вывод американских войск, прекращение бомбардировок!
Освобождение Николаса Мадуро и его супруги!
От Газы до Венесуэлы, от Украины до ДРК: долой войну, долой эксплуатацию, долой империализм!

3 января 2026 года