Исповедальня

Как менялась символика сердца: от античности до Нового времени

2026-04-05T15:58:21.762Z

Еще древние греки и египтяне считали сердце одним из главнейших органов — полагалось, что в нем хранится пневма — источник жизни. Орган, который в древности считался средоточием ума и отваги, со временем превратился в лаконичный графический символ, пережив значительные смысловые трансформации, и, несмотря на расцвет гуманизма, уже в эпоху Ренессанса стал постепенно утрачивать глубокую связь с духовностью. В этом материале разберем хронологию иконографии сердца...

В Древнем Египте считалось, что именно сердцем человек думал, принимал решения и чувствовал. Египтяне верили, что «взвешивание сердца» во время суда Осириса — важнейшая церемония, от исхода которой зависит судьба человека в загробной жизни.

Ещё египтяне создавали амулеты в виде сердец. Внешне они напоминали сосуды, что также объяснялось их представлением о сердце как о сосуде души, её хранилище. Нередко на них изображали птиц, которые являлись ключевым образом души и её возрождения.

В европейском искусстве символ сердца приобрел свою нынешнюю форму примерно в XV веке. До этого сердце изображалось в конусовидной форме, напоминающей сосновую шишку, по авторитетным очеркам греческого врача Галена.

Первое художественное изображение человека, отдающего свое сердце возлюбленной в знак любви, появилось довольно рано. Наиболее часто упоминаемое в истории иконографии сердца изображение, — это иллюстрация из французской рукописи XIII века, известной как «Роман о груше» (Roman de la poire), написанной относительно малоизвестным поэтом Тибо. Винкен назвал это изображение «первой иллюстрацией сердца за пределами анатомической литературы». Как можно догадаться по названию, предмет, который нам кажется похожим на сердце, возможно, им не являлся. Вероятно, та самая фигурирующая в названии груша служила лишь символом любви или любовного влечения, подобно розе в знаменитой французской аллегорической поэме XIII века «Роман о розе». Историки трактуют иллюстрацию с юношей как аллегорию «Douz Regart» — олицетворение влюбленного взгляда, а грушевидный предмет в его руке — всего лишь как символ желания...

Так или иначе, некий предмет округлой формы с заостренным концом определенно становится символом сердца в средневековой рукописной традиции чуть позднее. Мы видим, что знакомая форма появляется как в романах о любви, так и в алхимических трактатах, где совершенно точно обозначала сердце. В них передача сердца женщиной мужчине стала означать высшее проявление любви. В алхимическом трактате «Восходящая заря», написанном около 1400 года, распространенную в любовных романах иконографию значительно переосмыслили...

На одной из самых шокирующих иллюстраций этого труда окровавленные мужчина и женщина обмениваются органами. Дева вырезала себе отверстие в животе, распилила собственную черепную коробку, а свободной рукой протягивает вырезанное из груди сердце партнеру. Мужчина же тем временем одновременно испражняется в один горшок, а в другой извергает рвоту, второй рукой пытаясь снять скальп или вынуть мозг, дабы передать его деве. Эта картина — сложная аллегория взаимопроникновения четырех гуморов, позаимствованных алхимиками у вышеупомянутого Галена и сопоставляемых с четырьмя стихиями. Автор пытался показать, как во время приготовления философского камня мужское и женское менялось местами...

Сердце как символ любви в христианстве

Постепенно изображение сердца проникает в христианский контекст и прочно закрепляется там: уже в XIII веке возникают первые духовные стихи, описывающие, как Иисус из-за любви стал кротким и был побежден Любовью — персонификацией христианской добродетели и одновременно античным божеством Амуром. Спустя время Христа начинают уподоблять Купидону, поскольку он пронзает сердца людей любовью к ближнему и Господу (caritas), противопоставляемой любовному вожделению или «греховной любви» (cupiditas). Художники начинают изображать Спасителя пускающим стрелы в сердца праведников или сидящим в кроне деревьев, как это обычно делал младенец Эрот.

В то же время изображения Бога Любви, восходящего к римскому Амуру и греческому Эроту, появляются в иллюстрированных романах на тему куртуазной любви... Это божество-персонификация часто изображалось в виде ангела или шестикрылого серафима, а в отдельных случаях даже наделялось нимбом, будто христианский святой.

Позднее Бога Любви рисовали в виде крылатого ангелочка, путти, летящего с луком и колчаном по небу. Часто художники добавляли к его образу мандорлу — особый нимб-свечение миндалевидной формы, характерный для изображений ангелов, различных святых, Богоматери и Христа. В других случаях божество восседало на троне и держало в руках вместо державы уже знакомый нам предмет — сердце.

В позднем Средневековье изображения сердца постепенно всё больше начинают ассоциироваться не с любовными романами, а с жизнью и страданиями Иисуса. Существовавший визуальный акцент на страстях Христовых, порождавший образы пяти парящих в воздухе ран Иисуса, на которые прихожанам предлагалось медитировать, постепенно трансформировался. Так в центре этих изображений оказалась не пятая рана — в боку Христа, но его раненое сердце.

В молитвенных сборниках появлялись удивительные изображения сердца Христова как дома для чистой монашеской души. На одном из изображений монахиня поднимается по лестнице на крест и залезает прямо внутрь проткнутого острием копья сердца Спасителя. Там она ведет беседы с младенцем Иисусом и получает из его рук евхаристию. На более поздних изображениях монашка может лежать внутри раны на боку сердца Иисуса — это место описывалось как настоящий рай.

В Новое время на основе таких изображений и связанных с ними богословских текстов возникает культ святейшего сердца Иисуса, а затем аналогичный — для Девы Марии. Появляются алтарные панели в форме открывающегося сердца, а на самих изображениях, особенно в южноамериканских колониях, сердце Спасителя часто становится центральным образом: его представляют в виде кровавого фонтана, из которого пьют агнцы — паства; в сердце втыкают крест, пшеницу и виноградную лозу — символы Страстей и евхаристии; наконец, изображают орган кровообращения максимально физиологично — с венами, клапанами и предсердиями.

В средневековых рукописях знак сердца (♥) иногда использовали как современный эмодзи, вставляя его вместо слов «сердце» или «любовь».

В связи с редким проведением аутопсий мертвецов в Европе знания анатомов о человеческом организме базировались в основном на изучении тел животных. Существует гипотеза, что привычный нам символ сердца мог возникнуть из наблюдений за сердцами птиц или рептилий, которые гораздо больше напоминают его по форме. Есть версия, что подобная форма могла появиться и в результате осмысления ученой традиции (того же самого Галена и Аристотеля), а не вследствие непосредственных анатомических наблюдений...

Сердце как символ романтической любви

Из-за религиозного понимания любви изменилось и восприятие этого чувства между людьми — от идеалов геройства и рыцарства, отказа от личного счастья ради интересов группы, пришедших из античного мира, ренессансное общество понемногу двигалось в сторону гуманизма, одобряющего духовную жизнь каждого отдельно взятого человека. Неотъемлемой частью этой духовной жизни была личная, эмоциональная привязанность к Богу, которая затем была переосмыслена и как романтическая любовь. Именно благодаря тому, что в Средневековье сердце стало символом любви Бога к людям, этот знак и получил дальнейшее распространение в куртуазной, а позднее и в романтической любовной культуре.

Уже после того, как в Средневековье широкую известность получил святой Валентин, якобы тайно женивший всех желающих вопреки военным запретам, так называемые «валентинки» (любовные открытки) получили распространение во Франции, а затем и в Англии во времена Тюдоров. Изначально это были обычные письма с изображениями сердец: первое такое письмо датируется 1415-м годом и принадлежит руке французского графа Карла I Орлеанского. В 1477-м году в подобном письме британка Марджери Брюс (Margery Brews) называет возлюбленного «своим Валентином», откуда, по всей видимости, за подобными любовными письмами и закрепилось название. Именно так обычно сегодня до сих пор пишут в англоязычных странах...

Уже в начале XVI века французский писатель Пьер Сала посвятил теме любви целую книгу. В выполненной в единственном экземпляре «Малой книге любви» он описал в стихах распространенные любовные сюжеты, снабдив их изящной иллюминацией на подходящие темы (ловля мужских сердец любовными сетями женщин и т. п.)...

В XV-XVI веках форма сердца широко использовалась для изготовления книг (cordiform). Такие уникальные книги представляли собой молитвенники (часословы) и позже, песенники. Раскрытая книга имела форму сердца, что обычно символизировало любовь молящегося к Богу и указывало на то, что его сердце открыто божественной любви.

В Новое время

сердце становится частым героем таинственных эмблематических изображений. Одним из первых людей, сделавших в этот период сердце мистической аллегорией, стал фламандский гравер Антон Вирье (Antoine Wierix). Примерно в 1585 году он выпустил книгу под названием «Сердце, посвященное любящему Иисусу», состоящую из серии 15 эмблем с метафорическими изображениями.

На них мы видим развитие средневековых идей о мистике сердца: младенец Иисус стоит внутри сердца верующего человека и играет на арфе, открывает дверь в сердце, восседает в нем на троне, читает, спит, освещает его фонарем, стреляет в сердце огненными стрелами, а ангелы украшают орган короной и защищают от нападений дьявола. В итоге Спаситель становится единым целым с этим сердцем. Иными словами, он очищает душу верующего от греха и разжигает внутри нее божественную любовь. Эти эмблемы, заставляющие задуматься о чистоте своих устремлений и аллегорически объясняющие Священное Писание, были крайне популярны в последующие два века и многократно копировались.

Еще одним известным трудом, использующим форму сердца для создания эмблематических аллегорий, стал двухтомник 1617 года немецкого теолога Даниэля Крамера «Священные эмблемы», состоящий из почти ста изображений сердца. Чего только не происходит с символом, воплощающим человеческую душу: по сердцу стучат молотком, его поливают водой, жгут на костре, а оно тем не менее пытается вознестись на крыльях над черепом со змеей внутри (символом смертности Адама и Евы)... Все эти эмблемы на разные лады повествовали об истории спасения, к которому стремится человек, сталкиваясь с различными пороками: через них автор пытался буквально визуализировать библейские высказывания о сердце.

В произведении итальянского писателя Франческо Поны Cordiomorphoseos sive ex corde desumpta emblemata sacra, написанном в 1645 году, сердце вмещает в себя земной шар, отращивает ноги и множество глаз, становится холстом и часами, служит местом встречи души и смерти, выступает в роли замка Христа и даже дистиллируется в алхимической печи, окончательно становясь символом души человека, а заодно и всех его занятий, слабостей и добродетелей.

В трактате немецкого теолога Пауля Кайма «Светлое и сияющее сердечное зерцало» 1680 года сердце становится местом баталий добра и зла.

Апогеем же идеи сердца как поля битвы становится сочинение немецкого филантропа Иоганна Госснера «Сердце человеческое: или храм Божий, или жилище дьявола», опубликованное в Берлине в 1812 году. Трактат становится настолько популярным, что его переводят на английский язык, а изображения попадают даже в старообрядческие рукописи Руси и на стеклянные иконы Румынии...

Сердце оказалось настолько вместительным символом, что начало появляться буквально везде — в богословских сборниках и трактатах по астрологии и алхимии, в эмблемах, на игральных картах и картах Таро. Позаимствовав из Средневековья все самые необычные значения, оно стало воплощением души, страданий Христа и, конечно, любви. Дошедший до наших дней символ сердца почти утратил религиозное значение, но трансформировался в популярный символ жизни (в видеоиграх, эмблемах и логотипах) и романтических чувств (от различных романтических декораций до эмодзи в переписках). Это означает, что древний символ сердца приспособился к современной культуре и продолжает своё бессмертное существование...

Катарсис: насилие в искусстве

2026-03-04T08:11:58.055Z

Идея демонстрации насилия в искусстве уходит корнями к представителям античной философии: еще Аристотель высказывал мысль о том, что изображение зла в искусстве не только вызывает у человека сильные эмоции, но и — при определенных условиях — очищает его, возвышает духовно. Эта парадоксальная идея оформилась в известную теорию катарсиса.

Форма или материя?

Аристотель также разделял материю и форму, объясняя природу визуализации насилия в контексте искусства. Исходя из его теории, материя для формы – нечто бескачественное, лишенное завершенности. Форма организует материю, превращая её в конкретное произведение. В контексте искусства это означает, что жизненный материал — даже если он связан с насилием — переосмысляется через замысел и художественную структуру. Такой подход, отводящий решающую роль форме, снимает прямые ограничения с использования в искусстве самых трагичных и эмоционально насыщенных сюжетов. Сам же Аристотель отдавал предпочтение наиболее «эмоционально насыщенному» материалу, в котором конфликт разворачивается между близкими людьми: отец убивает сына, брат убивает брата и т.д. Подобные сцены способны вызывать сильные эмоции, приводя тем самым к катарсису.

Art: «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», 1883–1885 — Илья Репин.

Насилие и искусство

В моменты опасности и во времена масштабных общественных перемен художники разными способами стремились зафиксировать дух эпохи, создавая произведения, которые сохраняли память о пережитом.

Art: «Утро стрелецкой казни», 1881 — Василий Суриков (1848–1916).

Помимо исторических событий, художники часто обращались и к религиозным, и к мифологическим сюжетам, дабы подчеркнуть жестокость через визуальные образы. Среди религиозных сюжетов насильственные сцены мы чаще всего находим в историях святых мучеников: от Святого Себастьяна до Варфоломея.

Art: 1. «Martyrdom of Saint Andrew», 1628 — Jusepe de Ribera (1591–1652); 2. «The Martyrdom of Saint Bartholomew»,1722 — Giovanni Battista Tiepolo (1696–1770).

Чуть менее каноничные, но не менее кровожадные и наполненные насилием сцены: «Юдифь и Олоферн», «Саломея с головой Иоанна» или «Сусанна и Старцы»...

Art: 1. «Judith and Holofernes», 1659 — Jan de Bray (1627–1697); 2. «Judith Beheading Holofernes», 1599 — Caravaggio (1571–1610).

В мифологии это многочисленные истории о насилии на манер «Похищения Персефоны Аидом» или «Похищения Европы Зевсом», «Наказания Марсия», а также чуть более аллегорические «Весна» и «Минерва» Боттичелли, где насилие интерпретировано при помощи символизма...

Art: 1. «Flaying of Marsyas», circa 1550 — Titian (1490–1576); 2. «Apollo and Marsyas», 1637 — Jusepe de Ribera (1591–1652).

В искусстве также часто встречается популярный сюжет изнасилования целомудренной римлянки Лукреции сыном царя Секстом Тарквинием, после чего жертва покончила с собой... Считается, что это событие в свое время послужило толчком к свержению монархии и установлению Римской республики.

Art: 1. «Tarquin and Lucretia», 1571 — Titian (1490–1576); 2. «Tarquin and Lucretia», c. 1645–1650 — Artemisia Gentileschi (1593–1654).

Само понятие «насилие» достаточно широкое и у большинства ассоциируется с чем-то негативным. В общем смысле насилие — это принудительное воздействие на человека или объект. Можно выделить множество его форм: межличностное насилие, насилие, направленное против собственной жизни и здоровья, домашнее и сексуальное насилие, дискриминацию и другие проявления подавления чьей-либо свободы.

Искусство же, если упростить, по словарю Ожегова — это творческое отражение действительности в художественных образах. При этом нет никаких определенных требований к этим художественным образам. Любое явление или переживание в зависимости от художника может быть задокументировано по-разному. Именно поэтому, в данном материале (да и в целом, на нашем канале) мы продолжаем наше визуальное исследование через самые разные формы искусства...

Интересно, что некоторые произведения могли задумываться как документирование определенных процессов, но со временем приобрели более мрачную интерпретацию и стали восприниматься как демонстрация насилия. Среди таких примеров — офорты Франсиско де Гойи «Бедствия войны»,

Art: «Los Desastres de la Guerra», 1810–1820 — Francisco Goya (1746–1828).

медицинские сцены Томаса Икинса, сцены гипнотических сеансов Жана-Мартена Шарко,

Art: 1. «The Gross Clinic», 1875 — Thomas Eakins (1844–1916); Part of «A Clinical Lesson at the Salpêtrière», 1887 — André Brouillet (1857–1914).

фронтовые зарисовки Отто Дикса,

Artist: Otto Dix (1891–1969).

а также более современные фотографические проекты Дианы Арбус и Салли Манн.

Осмысление проблемы насилия в современном искусстве

Степень внимания к теме насилия и способы её художественного осмысления зависят от эпохи, географического положения, культурных особенностей и прочих факторов. Несмотря на то что в исторической перспективе уровень насилия в мире постепенно снижается, сама тема остается острой: люди чаще и открыто делятся личным опытом, а медиа активно его освещают. В результате проблема насилия получает всё больший эмоциональный отклик — в том числе через искусство, которое продолжает выполнять катарсическую функцию.

Среди современных художников, обращающихся к теме насилия, мы уже приводили в пример Йоко Оно с перформансом «Отрежь кусок», а также Марину Абрамович, исследующую границы личного пространства и природу жестокости в межличностных отношениях... Через медиа-инсталляции, живопись и перформанс художники стремятся выразить как личную боль, так и коллективную травму, привлекая внимание к сложной социальной проблеме. Иногда язык, на котором художник говорит о насилии, метафоричен, иногда — предельно прямолинеен.

Подчеркивая невозможность сглаживания ужаса реальности эстетическими средствами, немецкий философ и социолог Теодор Адорно писал:

«После Освенцима писать стихи — варварство».

Фрэнсис Бэкон, в свою очередь, говорил о стремлении воздействовать искусством «прямо на нервную систему» зрителя.

Тема насилия трансформируется вместе с историческим контекстом и изменениями в коллективном сознании. Современные художники используют самые разные методы интерпретации — от тончайшей живописи и графики (Никола Самори, Сантьяго Карузо) до уличного искусства Паши 183, перформансов Вали Экспорт и музыкальных проектов — от Брайана Хью Уорнера и Rammstein до Nine Inch Nails и Lingua Ignota. Последняя в своем творчестве затрагивает тему бытового насилия; Nine Inch Nails говорят о саморазрушении; а Уорнер и Линдеманн через свои композиции нередко обращаются к травматичным сюжетам, включая насилие над детьми (вспомним «Lunchbox» и «Puppe»).

Все вышеперечисленные примеры по-разному стремятся привлечь внимание к проблеме насилия. Однако ни одно художественное высказывание не будет иметь эффекта без зрителя. Именно зритель играет ключевую роль, берет на себя ответственность за увиденное и услышанное и делает собственные выводы. Историческая перспектива показывает, что многие формы наказания, считавшиеся нормой несколько столетий назад, сегодня воспринимаются как недопустимые. Это свидетельствует о постепенной гуманизации общества и изменении его отношения к насилию...

Онтология смертной казни: между мифом и реальностью

2026-02-02T08:18:18.259Z

Казнь в древнем мире как социальный феномен можно рассматривать в качестве инструмента поддержания порядка, восстановления нарушенного баланса и «очищения». Как итог смерть в древней культуре считалась единственным способом окончательной оценки сущности человека и его жизни. Страх перед ней во многом заменялся подготовкой к этому неизбежному итогу… Со временем отношение к лишению жизни менялось, ценность ее увеличивалась, а причины ее отнять постепенно смещались от сакральной необходимости к юридическому решению, отражая эволюцию самого представления о ценности человеческой жизни.

Чем глубже мы погружаемся в историю, тем более жестокие обычаи там обнаруживаем. Такое отношение к жизни и смерти, в сущности, объяснялось базовым принципом выживания: «человеческая жизнь была ценна до тех пор, пока она приносила пользу общине».

Ещё одним фактором сурового подхода к наказанию через лишение жизни являлась религиозная вера. Первобытные общества верили в реинкарнацию, переселение душ и, несомненно, возводили смерть в культ: отсюда — распространённость жертвоприношений и иных ритуальных форм умерщвления...

В этом материале мы предлагаем проследить «эволюционный путь гуманизма» и ответить на ключевые вопросы: как менялось отношение к человеку, «заслуживающему наказание», и по каким «критериям» избиралась смертная казнь? Ниже мы рассмотрим наиболее изощрённые методы правосудия в их хронологическом порядке и попытаемся прийти к общему знаменателю в вопросе «значимости человеческой жизни».

1. Ритуальное умерщвление / жертвоприношение

«Sacrifice of Isaac», circa 1603 — Caravaggio (1571–1610)

Одна из самых ранних форм лишения жизни, которая больше рассматривалась не как наказание, а как способ откупничества перед языческими богами ради выживания общины. Человек рассматривался как носитель сакральной функции, а не как индивидуальная ценность...

2. Забивание камнями

«The Stoning of Saint Stephen», 1625 — Rembrandt (1606-1669)

Коллективная форма казни, популярная в II–I тыс. до н.э. Со временем камни заменялись дротиками, а затем, в процессе развития производства оружия, - стрелами, копьями и т.д.... Ответственность за умерщвление «преступника» таким образом распределялась между членами общины, при этом реальным преступлением считали отступничество, богохульство и нарушение табу... Многие истории мученичества святых подходят под описание данного вида казни. Ранее мы писали о Святом Себастьяне, расстрелянном, а затем, сброшенном в отходную яму...

3. Захоронение заживо

Особая форма наказания в античности, популярная у римлян. Применяли ее к весталкам, нарушителям обетов и целомудрия. Интересно, что обществом казнь воспринималась не как «убийство», а скорее как «возвращение человека под власть богов» без прямого кровопролития.

4. Скармливание зверю (I–III вв. н.э.)

«Saint Ignatius of Antioch», circa 1640 — Cesare Fracanzano (1605-1651)

Такая казнь в Римской империи рассматривалась как «демонстрация абсолютной власти государства над человеком» и применялась по отношению к мятежникам, рабам и религиозным диссидентам.

5. Распятие (I в. до н.э. – IV в. н.э.)

Смерть растягивалась во времени и была максимально публичной. Предназначалась для «низших»: рабов, пиратов, повстанцев. Смысл распятия заключался не просто в лишении жизни, а в унижении мученика и устрашении остальных... Среди казненных подобным образом многие также знакомы с отдельными Библейскими примерами...

6. Скафизм (V в. до н.э.)

Древний персидский метод казни упоминается Плутархом в «Жизни Артаксеркса». Казнь совершалась следующим образом: брали две лодки, точно подогнанные друг к другу, в одну из них укладывали страдающего на спину, затем накрывали другой лодкой и соединяли их так, чтобы голова, руки и ноги оставались снаружи, а остальная часть тела была заперта внутри, после чего заставляли его выпить смесь молока и меда, прежде чем вылить ее на лицо и тело. И так как внутри лодок он делал то, что должны делать те, кто ест и пьет, так и из гнилых экскрементов появлялись ползучие твари и паразиты, попадая в его внутренности. Когда становилось очевидно, что человек мертв, верхнюю лодку снимали: плоть была изъедена, а рои мерзких существ продолжали пожирать тело, разрастаясь и проникая внутрь.

Тексты Плутарха до сих пор подвергаются сомнениям, однако сам этот вид пыток неоднократно упоминается в художественной литературе... По словам византийского летописца Иоанна Зонараса, персы превосходили всех остальных «варваров» в ужасающей жестокости своих наказаний: от саркофагов из лодок, до зашивания людей в сырые шкуры...

7. Бронзовый бык Фалариса (VI в. до н.э.)

Согласно Диодору Сициллийскому, «быка» изобрел Перилай из Афин и предложил его в качестве нового средства для казни сицилийскому тирану Фаларису. Согласно легенде, осужденных запирали внутрь полого бронзового быка и заставляли вариться в нем заживо, нагревая его снизу. Бык был оснащен внутренним акустическим устройством, выводящим крики казненных, которые напоминали рев...

8. Посажение на кол

Посажение на кол широко применялось еще в начале II тысячелетия в Древнем Египте и на Ближнем Востоке. Особое распространение этот вид казни получил в Ассирии, где на кол сажали бунтующих жителей, а в поучительных целях сцены этой казни изображали на барельефах. Ассирийские рельефы демонстрируют два вида посажения на кол: в первом варианте приговоренному протыкали колом грудь, во втором — острие кола входило в тело снизу, через анус. Такая процедура известна была и в Риме, однако большей популярностью там пользовалось распятие.

В Средние века посажение на кол было довольно распространено в Византии, а согласно легенде, особой жестокостью обладал валашский правитель Влад Цепеш, которого прозвали в народе Владом Колосажателем. По его указанию жертв насаживали на толстый кол, предварительно смазывая его маслом: жертвы мучились в течение нескольких часов, прежде, чем умирали от разрыва внутренних органов, медленно соскальзывая вниз.

9. Подвешивание на крюке

Популярный вид смертной казни в России, узаконенный для искоренения воров и разбойников в 1719-м году. Приговоренному вонзали в бок железный крюк и цепляли его за ребро, а затем подвешивали: мучения в этом случае могли длиться очень долго, пока человек не умирал от жажды... Руки жертвам при этом связывали, чтобы казненный не мог сбежать.

Применялся этот вид казни и раньше: например в 1615 году был повешен за ребро казацкий атаман Михаил Баловнев, применялась она и Степаном Разиным, да и в целом была обычной казнью у запорожцев...

10. Сожжение на костре (XIII–XVIII вв.)

German print, 1555

Еще один популярный в Средневековье метод казни, известный нам как способ борьбы с ведьмами...

К сожжению приговаривались как отдельные осуждённые, так и целые группы, как правило, арестованные или схваченные в рамках одного судебного процесса. Число сжигаемых обычно не превышало нескольких десятков, однако истории известны случаи гибели на костре намного большего числа людей. Так, в мае 1211 года в окситанском городе Лаворе крестоносцами Симона де Монфора единовременно были сожжены 400 захваченных там катаров, а в захваченном в марте 1244 года Монсегюре, по словам хрониста Гийома Пюилоранского, на костёр было отправлено около 200 еретиков. Последних даже не привязывали к столбам, а просто загнали толпой в специально сооруженный загон из кольев.

В Испании раскаявшиеся еретики, а также женщины, старики и подростки, перед разжиганием костра могли подвергаться удушению. После коронования в 1509-м году Екатерины Арагонской подобный способ применялся в Англии. Протестующих и особо мятежных осужденных лишали такой милости и сжигали на костре живьем.

11. Колесование

«The Torture of St George», 1580s — Michiel Coxie (1499–1592); Fragment (life scene) of the icon of Saint George, 1544

Описанный в «Заксеншпигеле» (важнейшем своде саксонского права в Священной Римской империи, созданном между 1220 и 1235 годами) вид публичной казни применялся за убийство и грабёж. Большим деревянным колесом постепенно ломали кости осужденного. Количество и последовательность ударов определялись тяжестью преступления. Например, в 1581 году серийный убийца Петер Нирс, которому приписывали сотни убийств, был после длительных пыток подвергнут колесованию (по хроникам — 42 удара), а затем казнён и четвертован...

12. Четвертование или мыканье

«Martyrdom of St Hippolyte», between 1465 and 1475 — Dieric Bouts (circa 1420–1475)

Четвертование представляло собой одну из самых мучительных и изощренных казней за особо тяжкие государственные преступления в Англии, а затем и в Великобритании (вплоть до 1820 года), хотя популярен этот вид казни был и в других странах в разные времена, наряду с повешением и потрошением. Иногда все эти виды пыток объединялись, а во времена правления короля Генриха III был официально учрежден цикл казней для мужчин «волочение (или мыкание), повешение, кастрация и четвертование». Женщин же просто сжигали на костре. Останки казненных выставлялись напоказ в публичных местах королевства с целью, конечно же, устрашения...

13. Протаскивание под килем

«The keelhauling, according to tradition, of the ship's doctor of Admiral Jan van Nes», between 1645 and 1686 — Lieve Verschuier (1627–1686)

Один из древнейших способов пытки эпохи парусных судов, приравниваемый к смертной казни.

Жертву протаскивали под днищем корабля при помощи стальных тросов, пропущенных под кораблем с борта на борт. Протаскивать могли не один раз, а в некоторых случаях жертву ещё и держали под водой. Чаще всего жертвы попросту захлёбывались в воде, получая перед этим глубокие раны от порезов ракушками, наросшими на днище корабля.

Подобным способом казнили людей еще древнегреческие пираты. В российском законодательстве наказание килеванием упоминалось в «Статьях Крюйса», предшествовавших «Морскому уставу» 1720 года и было отменено в Морском уставе Павла I.

14. Утопление / Республиканская свадьба

1882, painting by Joseph Aubert (1849 –1924)

Тихий и достаточно «мирный» способ наказания, применявшийся чаще всего по отношению к знати или членам королевской семьи, причем, как в средневековой Европе, так и в Азии.

Запрет на пролитие королевской крови был отмечен в различных культурах: от Камбоджи до Швейцарии. В некоторых азиатских странах, дабы не порочить репутацию королевской семьи, приговоренному к казни давали шанс уйти из жизни самостоятельно и присылали шелковый шарф для удушения.

В период Великой французской революции конца XXVIII века практиковался такой способ казни, как «Республиканская свадьба»: мужчину и женщину связывали вместе по рукам и ногам, а затем бросали в глубокий водоем для утопления. Основоположником этой практики считается бывший жестокий комиссар Национального конвента Жан-Батист Каррье (1756-1794), казнивший различными способами тысячи человек...

15. Расчленение / Обезглавливание / Сдирание кожи / Потрошение

«Martyrdom of St Erasmus (central panel) », circa 1458 — Dieric Bouts (circa 1420–1475)

Описанные в ряде житий весьма жестокие виды казней являются продуктами поздней средневековой мифотворческой традиции. Так, например, святой Эразм, покровитель средиземноморских мореплавателей погиб от того, что палачи вынули его внутренности, намотав их на лебедку. Не менее жесткой казни был подвержен Святой Варфоломей. В греческой мифологии также существует сюжет о сатире Марсии, с которого содрали кожу за то, что он осмелился бросить вызов богу Аполлону...

16. Линчи

«Медленное рассечение» или «Смерть от тысячи порезов» — форма пыток, применявшаяся в Китае примерно с 900 года до запрета в 1905-м году. Она также использовалась во Вьетнаме и Корее и чаще всего только в случае особо тяжких преступлений, таких как государственная измена, массовое убийство или убийство членов семьи. Приговоренного к смерти обычно привязывали к деревянной раме и постепенно срезали плоть множеством кусков. Наказание действовало на трех уровнях: как форма публичного унижения, медленная и мучительная смерть и даже наказание после смерти... Данный вид казни имеет задокументированные неопровержимые доказательства, что подчеркивает реальный масштаб и уровень жестокости правосудия в определенных азиатских странах...

17. Дефенестрация

«The third defenestration of Prague», 1890 — Václav Brožík (1851–1901)

Еще одна коллективная форма казни, представляла собой акт выбрасывания кого-то из окна. Термин исторически связан с Прагой — самые известные примеры дефенестраций происходили там в 1419 и 1618-е годы — они же стали поводом к религиозным войнам и Тридцатилетней войне.

В политическом контексте дефенестрация символизирует насильственное изгнание, презрение к противнику и радикальное решение конфликта.

18. Полет смерти

Этот способ казни зафиксирован как один из новейших и изощренных в мировой истории, руководил которым аргентинский военачальник Альфредо Астис по прозвищу «Белокурый ангел смерти». В период так называемой «Грязной войны» диктатор Хорхе Видела инициировал репрессии в отношении своих политических противников. Перед казнью (а точнее, перед внесудебной расправой) заключенным говорили о том, что их ждет ссылка, а во время переправы силовики сбрасывали одурманенных наркотиками арестантов в океан. «Полеты смерти» также применялись французскими войсками во времена войны в Алжире.

19. Расстрел / Газовая камера

Как форма смертной казни расстрел оформился достаточно поздно — в XVIII–XIX веках — и изначально имел военно-дисциплинарный характер. Он воспринимался как «рациональный» и лишённый избыточного ритуала способ лишения жизни: минимум символики, минимум участия толпы, максимум подчинения приказу. Именно поэтому расстрел стал основным методом казни в армиях, революционных трибуналах и тоталитарных режимах XX века.

В политическом контексте расстрел нередко использовался как инструмент массового террора: от якобинского террора во Франции до репрессий в СССР, нацистской Германии и военных диктатурах Латинской Америки. Его «обезличенность» позволяла превращать казнь в статистику, а человека — в единицу учёта, что также можно сказать и о Газовых камерах (подробнее последний метод жесточайшего массового истребления людей рассматривается в фильме «Список Шиндлера» 1993 года).

Несмотря на то, что газ как средство умерщвления навсегда оказался связан с преступлениями нацистского режима, изначально его использование было попыткой технологической «гуманизации» казни, возникшей в начале XX века. В США использование газовых камер рассматривалось как более «чистая» альтернатива повешению и электрическому стулу.

20. Электрический стул / Смертельная инъекция

Электрический стул появился в конце XIX века в США как прямое следствие веры в научно-технический прогресс. Его введение сопровождалось убеждённостью, что электричество позволит сделать казнь быстрой, эффективной и — по меркам эпохи — гуманной.

В романе Энтони Бёрджесса (экранизированном Кубриком) электрический стул появляется же не как средство казни, а как культурный маркер и визуальная метафора. Он используется в процедуре «лечения» жестокого героя как инструмент принудительного перевоспитания, где тело человека фиксируется, а воля подавляется технологией. Это «послание» можно считать как намек на то, что «государство больше не убивает напрямую — оно перепрограммирует». Здесь поднимается уже куда более серьезный вопрос — не просто гуманизации казни, но и использования современных инструментов в качестве контроля человека и его подавления...

Последним примером казни мы представляем смертельную инъекцию, введённую во второй половине XX века. Она окончательно «медикализировала» процесс казни: вместо палача — персонал, вместо ритуала — протокол, вместо площади — закрытое помещение. Визуально казнь стала напоминать медицинскую процедуру, что позволило обществу дистанцироваться от самого факта лишения жизни. Ведь на сегодняшний день сама тема смерти и умерщвления (даже в рамках наказания за тягчайшие преступления) считается достаточно табуированной...

Возвращаясь к теме казни, стоит добавить, что именно смертельная инъекция сегодня чаще всего подвергается этической критике: её упрекают в создании иллюзии безболезненности и моральной нейтральности, тогда как по своей сути она остаётся тем же актом насилия. Вопрос целесообразности использования подобной меры мы оставим открытым для наших читателей...

В наши дни смертная казнь остается в ряде стран, среди которых Китай, Иран, Саудовская Аравия, Япония, Сингапур и некоторые штаты Америки... Чаще всего это смертельная инъекция, реже — повешение или расстрел. Уровень «гуманности» зависит от конкретной страны и контекста совершенного преступления...

В истории пыточной практики также известны куда более жестокие способы наказания: «Колыбель Иуды», «Испанский Осел» и «гаррота». Из скандинавских и европейских легенд мы знаем о «Кровавом орле» и разного рода отсечениях конечностей... Все это, по сравнению с современными способами казни, кажется ужасающим, при этом даже современные способы регулярно становятся предметом этических споров и общественного протеста. Иллюзия «гуманной казни» оказывается хрупкой: ведь за стерильностью смертельной инъекции и бездушного расстрела по-прежнему скрывается тот же акт лишения жизни, правда уже лишённый зрелищности и ритуала...

Возможно, именно в этом неразрешимом противоречии и заключается главный итог эволюции смертной казни — она перестала быть нормой, но так и не стала пережитком прошлого.

Спасибо за внимание.

Опиумные видения и сказки для детей: феи в викторианском искусстве

2026-01-17T11:05:01.189Z

В Викторианскую эпоху изображения фей стали обретать особую популярность, особенно в Великобритании. В середине XIX века на фоне научного прогресса и индустриализации возрос интерес людей к миру духов и тайнам природы... К концу XIX века этот интерес укрепился через французский модерн с его растительными орнаментами и природными цветами...

Помимо изящества природных визуальных образов, большую роль играл фольклор, который становился также и увлекательной областью научных исследований, придавая старым народным сказкам о духах и феях тот флер, которого раньше так не хватало...

«The Riders of the Sidhe», 1911 — John Duncan (1866–1945)

Источником вдохновения для иллюстраций и картин с феями стали кельтские легенды, сказки, средневековые романы и пьесы Шекспира, в особенности «Сон в летнюю ночь» с главными героями в виде короля и королевы фей Оберона и Титании...

«Hermia and Lysander. A Midsummer Night's Dream», 1870 — John Simmons (1823–1876)

Иногда, как, например, в случае с Ричардом Даддом, одержимость сказочным миром имела болезненные предпосылки, а также исторически-сложившуюся тенденцию использования лекарств-опиатов... Так или иначе, детализированные фэнтезийные сюжеты с элементами реализма стали важнейшей частью мира живописи и иллюстрации.

«Contradiction Oberon and Titania», 1858 — Richard Dadd (1817-1886)

В своих иллюстрациях к Шекспировской комедии Джон Симмонс создает целую цивилизацию различных видов фей: от летающих человечков со сплетенными тонкими крылышками, словно у насекомых, до передвигающихся на летучих мышах в лунном свете крохотных созданий...

1. «The Fairy Pool» and «Cargo thrown overboard», 1907 — Thomas Maybank (1869-1929); 2. «Peter Pan in Kensington Gardens» — Arthur Rackham (1867–1939).

Утонченными созданиями с подчеркнуто-гордым характером кажутся феи Артура Рэкема в иллюстрациях к «Питеру Пэну». По слухам, при создании «Лабиринта Фавна» Гильермо дель Торо вдохновлялся именно его рисунками.

«Take the Fair Face of Woman», 1869; «The Song», 1881 — Sophie Gengembre Anderson (1823–1903).

Французская художница Софи Жанжамбр Андерсон, писавшая в основном детей, обыгрывала тему с феями как раз через детский портрет, дополняя его нежными цветами, бабочками и драгоценными камнями...

Девочка своим видом напоминает кельтскую принцессу с копной рыжих волос и бледной кожей, а в руках ее мешочек, загадочность которого подчеркивает зеленый цвет, часто использовавшийся в картинах как магический символ. Зелёный цвет издавна ассоциировался с атрибутами как положительными (такими как весна, лес, удача, здоровье), так и отрицательными (включая змей, яд, драконов, зло), пишет в своей книге «Зелёный: история цвета» Мишель Пастуро.

«Зелёный всегда был цветом сверхъестественных существ, особенно фей. Эта символическая окраска прослеживается уже в иллюминированных манускриптах».

«A Fairy Tale» — Mark Symons (1887-1935)

Викторианцы верили в существование фей и даже искали всяческие доказательства их существования... Одержимость Страной Фей уходит корнями в XVIII век, в те времена, когда этим предметом занимались поэты и художники-романтики, такие как Фюсли и Блейк. Последний никогда и не отрицал своей веры в фей...

«Spirit of the Night», 1879 — John Atkinson Grimshaw (1836–1893).

Исследовательски-точную детализацию имели сказочные изображения Джона Аткинсона Гримшоу, которому удавалось передать удивительно реалистичные переливы и преломления света в крыльях, подчеркнуть невесомость и хрупкость этих существ. При этом, моделью для многих его картин была живая модель — актриса Агнес Лиф, как и Сара Бернар в случае с Альфонсом Мухой.

«Titania sleeping in the moonlight protected by her fairies» — John Simmons (1823–1876)

Таким образом, многие из этих «невинных» изображений эльфов, ундин и сильфов были пропитаны сексуальностью, в то время как секс особенно подавлялся благопристойной британской культурой.

Говорят, что Золотой Век Сказочных Картин окончился в 1870-х… но (как и все волшебное) он не исчез, а просто поменял форму. Викторианская любовь к феям нашла новое выражение в уже упомянутой иллюстрации и оформительских работах (в том числе, того же самого «Югенда»), а также в современном искусстве...

«Тайны, заметенные снегом»: 30 фильмов для зимних вечеров

2025-12-16T19:15:05.078Z

Собрали большую зимнюю кино-подборку с любимыми шедеврами от культовых фолк-хорроров и суровой балабановщины до викторианской готики и совершенно светлых детских сказок. Это истории о борьбе добра и зла, надежде, любви и мести с неожиданными и уже вполне классическими сюжетами. Напитываемся сказочной атмосферой и заряжаемся праздничным настроением в этот холодный декабрь.

1. Носферату / Nosferatu, 2024

Режиссер: Роберт Эггерс / США

Европа XIX века, заснеженные улицы и древний страх, пробуждающийся с наступлением тьмы. Молодая женщина оказывается связана с загадочным графом Орлоком — существом, несущим с собой чуму, смерть и болезненную одержимость. Эггерс превращает классический «вампирский сюжет» в ледянящую душу готическую кинопритчу о подавленных желаниях, страхе перед телом и разрушительной силе любви, которая больше похожа на проклятие...

2. Бедные-несчастные / Poor Things, 2023

Режиссер: Йоргос Лантимос / Ирландия, Великобритания, США, Венгрия

Викторианский Лондон. Сумасшедший хирург Годвин вылавливает из Темзы тело молодой беременной женщины, прыгнувшей с моста. Чтобы спасти ее, он пересаживает ей мозг её собственного нерожденного младенца. Поначалу Белла передвигается как сломанная кукла и имеет весьма ограниченный словарный запас, но она быстро учится, постепенно познавая мир и себя. Трогательная, местами черно-белая, готическая кинокартина с Уиллемом Дефо и Эммой Стоун в главных ролях не оставят равнодушными любителей Ларса Фон Триера и Девида Линча, близких по духу Лантимосу с его манерой вызывать противоречивые чувства по отношению к героям...

3. Оставленные / The Holdovers, 2023

Режиссер: Александр Пэйн / США

Рождественские каникулы в закрытой школе Новой Англии. Ворчливый преподаватель, проблемный ученик и повариха, переживающая утрату, вынуждены остаться вместе в пустом, заснеженном кампусе. Тихая человечная история о случайной близости, одиночестве и том, как даже самые холодные праздники могут согреть, если рядом есть тот, кто готов выслушать и поддержать...

4. Пиноккио Гильермо дель Торо / Guillermo del Toro's Pinocchio, 2022

Режиссеры: Гильермо дель Торо, Марк Густафсон / США, Мексика, Франция

Зимняя Италия времен фашизма... Скорбящий столяр создает деревянного мальчика, который неожиданно оживает. Но в мире войны и жестоких правил чудо оказывается испытанием. Мрачная рождественская сказка о смерти, бессмертии и отцовской любви, где каждый выбор имеет последствия...

5. Всевидящее око / The Pale Blue Eye, 2022

Режиссер: Скотт Купер / США

Зимним вечером в военной академии находят тело курсанта с вырезанным сердцем, и для расследования приглашают опытного детектива. Его неожиданным помощником становится замкнутый юноша — будущий писатель Эдгар Аллан По.

По мере продвижения расследования туман сгущается, а рациональные объяснения уступают место мистике. Фильм медленно погружает в макабрическую атмосферу, размышления о природе зла, цене утраты и том, как травмы прошлого формируют наше воображение.

6. Варяг / The Northman, 2022

Режиссер: Роберт Эггерс / США

Суровый север, ледяные ветра и древние боги. Юный принц становится свидетелем убийства родного отца и клянется отомстить... Годы спустя он возвращается, чтобы исполнить судьбу. Мифологическая сага о мести, крови и предназначении, где зима — вечный спутник жестокого мира.

7. Агнец / Dýrið, 2021

Режиссер: Вальдимар Йоханнссон / Исландия, Швеция, Польша, США

Супружеская пара, живущая на отдаленной ферме среди безмолвных пейзажей Исландии, сталкивается с необъяснимым чудом — странным ребенком, рожденным среди овец. Они принимают его как собственного, надеясь заполнить пустоту утраченного родительства. Но счастье, построенное на нарушении естественного порядка, не может быть долговечным. Фильм превращается в тревожную притчу о материнстве, эгоизме и неизбежной расплате за попытку обмануть природу...

8. Дьявол всегда здесь / The Devil All the Time, 2020

Режиссер: Антонио Кампос / США

Сюжет, похожий на «Нефть» из нашей ранней подборки фильмов про одержимость. Мрачная, пропитанная религиозным фанатизмом и насилием Америка, где судьбы разных людей переплетаются в истории о вере, оправдывающей жестокость. Детские травмы, подавленные страхи и лицемерная мораль формируют мир, где дьявол скрывается под маской благочестия. Эта история заставит задуматься о том, «хорошо ли ты вел себя в этом году» и насколько искренним был в своих намерениях быть кому-то полезным...

9. Гретель и Гензель / Gretel & Hansel, 2020

Режиссер: Осгуд Перкинс / Ирландия, Канада, США

Повзрослевшая Гретель и ее младший брат скитаются в поисках еды и крова. Следуя зову голода, дети находят приют в загадочном доме. Здесь в изобилии свежее мясо и молоко, теплые кровати и чрезвычайно заботливая старушка, готовая оставить Гретель у себя. Гензелю же уготована куда более мрачная судьба и сестра это понимает...

Атмосферный, почти гипнотический фильм по мотивам сказки братьев Гримм, повествующий о взрослении, выборе и силе, которая может как освободить, так и уничтожить. Здесь зима — время инициации, когда детство заканчивается навсегда.

10. Ноябрь / November, 2017

Режиссер: Райнер Сарнет / Эстония, Польша, Нидерланды

Черно-белая эстонская зима, где граница между живыми и мертвыми почти стерта. В бедной деревне люди заключают сделки с дьяволом, воруют и расплачиваются за любовь самым неожиданным способом... Мрачный магический фолк-хоррор о тоске и человеческой жадности. Грустная и красивая сказка, в которой холодный «Ноябрь» — это вечное состояние души.

11. Голос монстра / A Monster Calls, 2016

Режиссер: Хуан Антонио Байона / Великобритания, Испания, США

В английском городке мальчик живет в страхе и ожидании неизбежного — его мать тяжело больна. По ночам к нему приходит древний монстр, рассказывающий истории, в которых нет однозначных героев и злодеев. Эти сказки постепенно подводят к самой страшной правде — о принятии утраты.

Фантазия главного героя превращается в инструмент исцеления, и напоминает: иногда самое трудное — позволить себе быть честным перед самим собой и не пытаться разрушить все вокруг.

12. Багровый пик / Crimson Peak, 2015

Режиссер: Гильермо дель Торо / США, Канада

Багровый пик — заснеженное поместье, утопающее в красной глине, словно истекающее кровью. Молодая писательница выходит замуж и оказывается в доме, где стены шепчут о прошлом, а призраки не желают молчать. Любовь здесь тесно переплетена с насилием, а красота — с разложением. Дель Торо создает готическую мелодраму о травмах, которые передаются по наследству, и о том, как опасно путать страсть с искренним чувством любви.

13. Ведьма / The VVitch: A New-England Folktale, 2015

Режиссер: Роберт Эггерс / Великобритания, США, Канада

Новая Англия XVII века. Семья, изгнанная из общины, селится на краю леса, где вера становится единственной опорой и одновременно главным источником страха. Исчезновение ребенка запускает цепочку подозрений, истерии и религиозного безумия. Зима здесь холодная и беспощадная, как сам Бог в представлении героев. «Ведьма» — это притча о том, как страх и подавленные желания рождают зло куда быстрее, чем дьявол.

14. Лабиринт Фавна / El laberinto del fauno, 2006

Режиссер: Гильермо дель Торо / Мексика, Испания

Испания после гражданской войны. В мире, где реальность жестока и лишена сострадания, маленькая девочка находит вход в древний лабиринт. Сказочные существа предлагают ей путь испытаний, где каждое решение имеет высокую цену. Это история о нравственном выборе, где фантазия становится последним убежищем невинности...

15. Рождественская история / A Christmas Carol, 2009

Режиссер: Роберт Земекис / США

Атмосферный анимационный фильм по мотивам Диккенсовской истории про старого ханжу и скрягу, чье сердце давно остыло в заснеженном рождественском Лондоне. Скрудж живет в мире цифр и долгов, пока в сочельник к нему не приходят призраки прошлого, настоящего и будущего. Эта сказочная история о памяти, ответственности и страхе прожить жизнь впустую... Рождество здесь — время остановки, когда еще можно изменить маршрут.

16. Женщина в черном / The Woman in Black, 2012

Режиссер: Джеймс Уоткинс / Великобритания, США, Швеция

Молодой лондонский юрист Артур Киппс, роль которого сыграл Дэниел Рэдклифф, оставляет своего четырёхлетнего сына и отправляется в командировку в уединённую северную деревушку, чтобы составить реестр документов, оставшихся от усопшего хозяина поместья Ил Марш. Старый дом, отрезанный от мира, хранит тайну трагического события, связанного с потерей ребенка. Призрак, появляющийся в утробе поместья, является воплощением коллективной скорби и предупреждением об опасности. Декадентская готическая кинокартина с атмосферными кадрами в духе «Носферату».

17. Я тоже хочу, 2012

Режиссер: Алексей Балабанов / Россия

Наслушавшись легенд о Колокольне, исполняющей желания где-то в российской глубинке, несколько людей отправляются в путь. Эти люди надеются исчезнуть, спастись или найти смысл. Как подобает авторскому стилю нашего любимого Балабанова, это фильм-прощание, фильм-молитва и фильм-отказ от иллюзий. Здесь нет чуда в привычном смысле — только тихое принятие того, что не всем суждено быть услышанными...

18. Хорошо быть тихоней / The Perks of Being a Wallflower, 2012

Режиссер: Стивен Чбоски / США

Чарли — стеснительный и молчаливый ученик старшей школы в Питтсбурге, наделенным настоящим писательским талантом и умением слушать, глубоко чувствовать и сопереживать. После смерти двух близких для него людей, тёти Хелен и лучшего друга Майкла, он находится в депрессивном состоянии. Но, как полагается в подростковом возрасте, его жизнь стремительно меняется: парень-интроверт находит друзей, влюбляется, а потом наступает выпускной и его старшие друзья разъезжаются строить новую взрослую жизнь. Чарли мучают приступы аутоагрессии и он пытается покончить с собой. Рядом с ним вовремя оказываются его близкие...

19. Джейн Эйр / Jane Eyre, 2011

Режиссер: Кэри Дзёдзи Фукунага / Великобритания, США

Джейн — сирота, воспитанная в суровых условиях, — учится отстаивать свое достоинство и право на любовь. Ее чувство к мистеру Рочестеру проходит через испытания тайнами и моральным выбором. Это история о внутреннем стержне и любви, которая не требует самопожертвования в привычном викторианском стиле.

20. Милые кости / The Lovely Bones, 2009

Режиссер: Питер Джексон / США, Великобритания

Фильм рассказывает о переживаниях четырнадцатилетней Сьюзи, изнасилованной и убитой маньяком-соседом. Наблюдая за жизнью домочадцев с небес, героиня мечтает о простых подростковых радостях.. В мире живых остаются ее младшие брат и сестра, по-своему переживающие эту трагедию. Отец ищет виновного в смерти дочери. А беспокойная душа Сьюзи никак не может покинуть этот мир...

21. Впусти меня / Låt den rätte komma in, 2008

Режиссер: Томас Альфредсон / Швеция, Норвегия

Двенадцатилетний Оскар живет в небольшом заснеженном спальном районе Стокгольма. Мальчик регулярно подвергается буллингу одноклассников и бродит по вечерам один, пока не встречает во дворе свою ровесницу по имени Эли. Она — его новая соседка. Два изгоя мгновенно становятся друзьями. Эли учит Оскара храбрости, а Оскар учит Эли дружить. Вскоре Оскару открывается тайна Эли — причина постоянно появляющихся следов крови на белом снегу маленького городка...

22. Морфий, 2008

Режиссер: Алексей Балабанов / СССР

Экранизация одноименного романа Михаила Булгакова, которая является продолжением цикла «Записок юного врача» (1925-1926). По сюжету, юный доктор Поляков приезжает в провинциальную больницу в снежной глуши и сталкивается со всеми тяжбами врачевания (врачей в то время всегда не хватало). Первый его пациент умирает от осложнения дифтерии, доктору приходится пробираться сквозь пургу по бездорожью к своим больным, принимать огромные очереди пациентов, оперировать, успокаивать, ставить диагнозы и назначать лечение. Однажды, борясь за жизнь пациента, Поляков ставит под угрозу свою. Спасает его укол морфия — сильного обезболивающего, вызывающего зависимость... Холод вокруг словно отражает внутреннюю пустоту героя. «Морфий» — жесткая и беспощадная история о саморазрушении, иллюзии, вседозволенности и о том, как легко перепутать спасение с бегством.

23. Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит / Sweeney Todd: The Demon Barber of Fleet Street, 2007

Режиссер: Тим Бертон / США

История в очередной раз разворачивается в мрачном Лондоне. Парикмахер, лишенный семьи и имени, возвращается, чтобы восстановить справедливость, но постепенно сам превращается в чудовище. Кровавый мюзикл Бертона — это гротескная рождественская баллада о том, как боль и жажда возмездия лишают человека способности любить, а ненависть пожирает своего владельца.

24. Сонная лощина / Sleepy Hollow, 1999

Режиссер: Тим Бертон / США, Германия

Молодой следователь, верящий в науку и разум, сталкивается с миром суеверий и древних проклятий. По туманной деревушке, в которую он приезжает, ходит мрачная легенда о безголовом всаднике. Расследование превращается в путешествие по лабиринту страхов и семейных тайн. Это готическая сказка о том, что прошлое никогда не умирает, а рациональность бессильна там, где правит обида и месть...

25. Маленькая принцесса / A Little Princess, 1995

Режиссер: Альфонсо Куарон / США

После призыва отца на военную службу мечтательная Сара попадает в строгий пансионат, где от нее требуют покорности и смирения. Для директрисы жизнерадостная девочка — это возмутительница спокойствия. Несмотря на все лишения, маленькую Сару поддерживает мысль о том, что для своего отца она всегда останется любимой маленькой принцессой. Ее воображение становится спасением не только для нее, но и для новых подруг в пансионате, которые невзирая на трудности вместе учатся сохранять человечность и верить в чудо.

26. Ворон / The Crow, 1994

Режиссер: Алекс Проайс / США

Ночной дождливый город... Музыкант возвращается из мертвых, чтобы отомстить за себя и свою невесту. Готическая эстетика превращает историю мести в поэтическую балладу о верности и болезненных воспоминаниях. Очередной фильм о возмездии, напоминающий Суини Тодда, повествующий о бессмертии любви и разрушительной силе мести.

27. Таинственный сад / The Secret Garden, 1993

Режиссер: Агнешка Холланд / США

В запущенном поместье обитают дети, лишенные родительской заботы и тепла. Мэри потеряла родителей во время землетрясения в Индии и теперь воспитывается своим дядей в семейном особняке в Йоркшире. Однажды девочка находит скрытый, заброшенный сад, который становится для неё убежищем от окружающего мира. Вместе со своим новым другом, которого также забросили взрослые, Мэри исследует закоулки особняка и спасается в мире фантазий, который дает детям надежду и духовное исцеление.

28. Счастливые дни, 1991

Режиссер: Алексей Балабанов / СССР

Безвременье, серые улицы Петербурга и ощущение, что жизнь проходит мимо... Герои существуют в мире, лишенном ясной цели и будущего. Фильм о пустоте, усталости и попытке нащупать смысл в пространстве, где надежда, кажется, уже давно утратила смысл. Главные герои встречаются на заснеженном кладбище — каждый из них по-своему потерялся.

Иногда кажется, что разворачивающиеся события в фильме не имеют никакого смысла, однако Алексей Балабанов, как всегда, закладывает в свою кинокартину философский смысл бытия и осмысления человеческих отношений...

29. Эдвард руки-ножницы / Edward Scissorhands, 1990

Режиссер: Тим Бертон / США

Чем-то отдаленно напоминающий Джека Скеллингтона из «Кошмара перед Рождеством» Эдвард с ножницами вместо рук попадает в мир, где доброжелательность быстро сменяется страхом. Это трогательная зимняя сказка об инаковости, любви и жестокости трусливой толпы, которая сталкивается с чем-то непривычным на первый взгляд...

30. Плетеный человек / The Wicker Man, 1973

Режиссер: Робин Харди / Великобритания

Культовый фолк-хоррор Робина Харди с языческими мотивами и элементами детектива. На небольшой остров Саммерайленд, расположенный у берегов Шотландии, приплывает полицейский инспектор сержант Гови, чтобы расследовать исчезновение местной девочки-подростка. На острове он сталкивается с холодной враждебностью местных жителей и обнаруживает их странную увлеченность древними кельскими ритуалами…

Спасибо за внимание!

Культ смерти: древность и современность

2025-11-23T21:52:15.663Z

Культ Санта Муэрте возник на стыке христианства и языческих верований ацтеков и майя. Первые упоминания о нем относятся к XVII столетию, однако наибольшую популярность он получил среди современных мексиканских убийц и наркоторговцев... Несмотря на то, что Ватикан считает культ сатанинским, его последователи называют себя правоверными католиками, веруя и в Иисуса, и в Святую Смерть одновременно. В некоторых частях Мексики остаются церкви, целиком посвященные Санта Муэрте, статуэтки которой наряжают в яркие одеяния или рясы монахини... Несмотря на относительную новизну культа Санта Муэрте, поклонение Смерти было популярно всегда еще с давних времен: начиная с древних египтян, заканчивая буддистами и индуистами. Об этом свидетельствуют фольклор, различные мифы и легенды о психопомпах, исторические архивы, останки погребальных сооружений и много других следов. Сегодня расскажем о том, кто и каким образом преклонялся перед ликом Святой Смерти, и какие ее концепции существуют у разных народов. Ну и, конечно же, в нашем исследовании мы обратимся не только к истории, но и искусству.

Поклонники Санта Муэрте считают, что молитвы, обращённые к Смерти, способны дойти до «адресата», и что она способна исполнять желания. С этой целью перед ликом «Святой Смерти» обычно возлагают алтарные жертвоприношения, что для современного обывателя звучит жутковато.

1. Алтарь обнаруженный в ходе рейда по борьбе с наркотиками в Хьюстоне; 2. Церковь Святой Смерти, Мексика (источник: tourpedia)

Подобные «жертвоприношения» были делом обыденным для наших языческих предков задолго до прихода к христианству.

В «Славянских хрониках» Гельмгольда упоминается мифический персонаж Чернобог, царивший на границе тьмы и холода, олицетворявший собою смерть. Его прообразом в русском фольклоре стал Кощей Бессмертный...

Кощей Бессмертный / Иллюстрация к сказке «Марья Моревна» — Иван Билибин (1876–1942)

Одной из ипостасей Чернобога, по некоторым сведениям, был Карачун, ответственный за преждевременную смерть человека.

«Три царевны подземного царства», 1884 — Виктор Васнецов (1848-1926)

Еще одна темная богиня у славян — Мара (Маржана или Морена), властвовавшая зимой, забиравшая души в иной мир и содействовавшая рождению новых... Чтобы умилостивить богиню зимы и смерти, славяне сжигали чучело Морены. Чернобога же просто боялись — при этом, даже возводили ему капища, оставляя «откупные» жертвоприношения...

Конкретный Бог Смерти существовал у древних египтян. Анубис олицетворял собою не просто смерть, но и являлся покровителем погребальных ритуалов. В процессе захоронения мертвых жрецы надевали маски шакалов в честь этого бога. Считалось, что Анубис не просто сопровождал души в загробный мир, но и вершил над ними правосудие, взвешивая сердце покойного на весах. Именно по весу сердца определялось, достоин ли человек места в загробном мире...

«Взвешивание сердца» из Книги Мертвых / Папирус Хунефера, 1275

Его образ как олицетворение смерти продолжают использовать и сегодня: например, в фильме «Сталкер» Тарковского, где черная собака метафорично ведет своих путников в Зону.

Кадр из фильма «Сталкер», 1979 (Режиссер: Андрей Тарковский)

В Древнем Риме поклонялись богу Аиду — именно он царствовал в мире мертвых со своей женой Персефоной.

The Rape of Proserpina, 1598 — Joseph Heintz der Ältere (1564-1609)

У него также был помощник Харон — перевозчик душ умерших в загробный мир.

Kharon, 1861 — Alexander Litovchenko (1835-1890)

Считалось, что перевезти душу можно было только лишь в том случае, если были соблюдены все погребальные обряды, а также внесена плата в размере одной или двух монет, которые клали в рот или на глаза покойнику. Такое подношение называли «Оболом Харона».

Charon and Psyche, 1883 — John Roddam Spencer Stanhope (1829–1908)

В греческой мифологии смерть олицетворял бог Танатос — сын Никты и брат-близнец Гипноса, олицетворявшего сон. Особого культа поклонения этому богу не существовало — Танатоса скорее боялись, чем поклонялись ему.

Борьба Геракла с богом смерти Танатосом за тело Алкестиды / Hercules Wrestling with Death for the Body of Alcestis, 1869 — Frederic Leighton (1830-1896)

Тем не менее, именно изображение Танатоса чаще всего украшало надгробия и урны для погребения праха...

В кельтской мифологии особое место занимала богиня Морриган, олицетворявшая собою не только смерть, но и войну.

1. Il trionfo della morte, 1446 — unknown master; 2. Salome, 1906 — Franz von Stuck (1863–1928)

Ее верными слугами были черные вороны, уносившие души смертных. Вероятно, поэтому перья этих птиц украшали ее алтари вместе с оружием павших в бою и черепами.

Ямараджа и Кали — буддистский и индуистский боги загробного мира. Обоих богов всегда изображали с синей кожей и ожерельем из черепов на шее...

Слева бог Ямараджа; Справа богиня Кали, танцующая на теле Шивы

В буддистском пантеоне богов Ямараджа представлен в виде зооморфного существа с головою быка и тремя глазами, проницающими прошлое, настоящее и будущее. В ранней японской мифологии бога Яму (в Китае — Яньло) называли «Эмма».

Эмма

Индуисты, обожествлявшие Кали, представляли богиню, символизирующую двойственную природу: творение и разрушение, жизнь и смерть. Ее гирлянда из черепов является символом цикла воплощений, а пояс из человеческих рук — карму. Четыре руки представляют круг созидания, разрушения и четырех сторон света. Очень часто богиня изображается стоящей на своем муже Шиве, символизируя тем самым господство духовного существования над физическим. В современном Таиланде до сих пор существуют храмы, посвященные этой богине. В одном из таких побывали и мы...

Фото из личного архива: храм богини Кали в Паттайе

В качестве подаяния богине обычно приносят красный напиток и ожерелье из красных цветов. Обращаются к Кали обычно за просветлением, освобождением от иллюзий, страхов и эго, за духовным развитием и трансформацией...

Современный пантеон богов смерти остается многоликим и продолжает вдохновлять своим многообразием и художественными образами. Не смотря на внешне жестокий образ культа Санта Муэрте с традициями жертвоприношений и негативными примерами его сторонников, остаются также и те, кто просто желает верить в возможность реинкарнации, продолжая поклоняться лику Святой Смерти, находя в этом определенное удовлетворение и готовность принять неизбежный конец этой жизни, который послужит для их души новым началом...

Спасибо за внимание!

Искусство и ПТСР

2025-11-11T19:24:46.879Z

При сильном стрессе гиппокамп не справляется с бесконтрольными сигналами от миндалины (того самого участка мозга, который реагирует на страх) и информация записывается в память в хаотическом виде: без привязки к месту и времени... В такие моменты мы не понимаем, что стрессовая ситуация уже закончилась, и даже не способны установить общую картину случившегося: она формируется из несвязных фрагментов в виде набора запахов, сцен и форм... Именно поэтому травматические воспоминания так отличаются от обычных — их трудно выразить словами, оттого становится очень сложно (практически невозможно) восстановить историю. При этом, эмоции не ослабевают, а ощущения, что ситуация завершилась нет. Более того, часть эмоций может реактивироваться при действии случайного триггера в виде звуков, изображений и запахов... Так миндалина бесконтрольно активирует стрессовую реакцию и не сдерживается гиппокампом. Очень часто возникает и подавление памяти — именно поэтому пережившему серьезную травму нельзя советовать отоспаться, так как это еще глубже фиксирует травматические воспоминания...

Если доступ к травмирующему воспоминанию утрачен или затруднен, то человеку с посттравматическим стрессовым расстройством тяжело обсуждать произошедшее вербально, обдумывая его. В такие моменты погружение в творчество помогает лучше всего, позволяя наиболее безопасно извлечь страх и выразить те эмоции, что не поддаются словесному описанию. Сегодня практику арт-терапии применяют специалисты в области психологии и психиатрии, но, вероятнее всего, бессознательно к ней приходили и ранее. Это объясняет творчество многих художников в соответствии с их жизненным опытом, а также позволяет расшифровать следы рефлексии в искусстве.

Профессор психиатрии и поведенческих наук Университета Джона Хопкинса Джеймс С. Харрис, писавший о связи между искусством и психическими заболеваниями, отмечал некоторые отличительные черты в творчестве Ван Гога, анализируя его работы. В период, когда художник находился в приюте и его состояние стабилизировалось, Харрис писал о «Звездной ночи» следующее:

«Облакоподобные изображения в центре неба принимают архетипическую форму мандалы, симметричную форму, которая часто возникает, когда психологические конфликты приходят в равновесие».

«The Starry Night» (1889), «Self-portrait with bandaged ear and pipe» (1889) — Vincent van Gogh (1853–1890)

При этом, темный кипарис на переднем фоне отсылал к символике приближающейся смерти...

Множество психоаналитических теорий строилось и вокруг Франсиско де Гойя, собственноручно запершегося в нелюдимом особняке за написанием картин;

«Witches' Sabbath» (1820-1823), «A Pilgrimage to San Isidro» (1821-1823), «Saturn Devouring His Son» (1819-1823) — Francisco Goya (1746-1828)

Врубеля с его «демониадой»;

«Демон сидящий» (1890); «Демон летящий» (1899); «Демон поверженный» (1902) — Михаил Александрович Врубель (1856–1910)

Ричарда Дадда, попавшего в Бедлам после жестокого убийства своего отца;

«Come unto These Yellow Sands» (1842); «Fairy Feller's Master-Stroke» (1864) — Richard Dadd (1817-1886)

Фрэнсиса Бэкона, пережившего насилие в семье и буллинга со стороны близких...

«Three Studies for a Crucifixion» (1962) — Francis Bacon (1909-1992)

Последний в своем творчестве был сосредоточен не только на своих травмах, но и людских страданиях, связанных с ужасами Второй мировой войны. Его картины напоминают пропущенные через мясорубку тела неестественной формы, окрашенные в алый, а отдельные акценты определенно выражают эмоции, на первый взгляд, не поддающиеся объяснению. Все это искусство и позволяет отразить в посттравматическом стрессовом расстройстве...

«Между рождением и смертью всегда происходит одно и то же — насилие», — отмечал художник в своих порывах рефлексии. При этом, сам процесс творчества являлся для художника некоторого рода перепроживанием самого «насилия». В похожей манере о своем творчестве говорил и другой известный художник — Эдвард Мунк:

«С момента моего рождения ангелы беспокойства и смерти стояли рядом со мной, следовали за мной, когда я играл, следовали за мной под весенним солнцем и в лучах лета. Они стояли рядом со мной вечером, когда я закрывал глаза, и пугали меня смертью, адом и вечным проклятием. И я часто просыпался ночью и широко смотрел в комнату: я в аду?»

В своей книге о художнике Рольф Стенерсен писал следующее: «Жизнь Эдварда Мунка была полна тревоги, поисков, страха. Он не находил, подобно отцу, утешения в вере. Единственное, что ему помогало, — это живопись».

«Melancholy» (1892), «Despair» (1892) — Edward Munch (1863-1944)

Свои эмоции и психологические состояния он отчетливо выражал во всех своих работах, но особое место, помимо известного миру «Крика», среди них заняли «Меланхолия» (1892) и «Отчаяние» (1892), написанные после смерти отца... Несмотря на то, что художник страдал депрессией и, вероятно, шизофренией, он отрицал любого рода лечение, отмечая, что «его страдания — это часть него самого и его искусства». Мунк отчаянно хотел сохранить эти страдания, транслируя их через свое искусство. Так, на наш взгляд, выглядела его неосознанная «арт-терапия», которая по тем временам еще не была признана как один из терапевтических инструментов...

Фрида Кало — еще один пример трансформации страданий в искусство. Изображая в своих работах такие сложные темы, как утрата и боль, художница и сама училась их проживать после тяжелой автокатастрофы, которая навсегда сделала девушку инвалидом. Эксперты считают, что Фрида Кало страдала посттравматическим стрессовым расстройством, а также биполярным расстройством и депрессией на почве тяжелого брака, провоцировавшей попытки самоубийства...

«Self-Portrait with Cropped Hair» (1940), «The Wounded Deer» (1946) — Frida Kahlo (1907-1954)

Тем не менее, в своих работах Кало часто изображала себя в образе сильной личности, «способной справиться с этими травмами». Этот опыт можно назвать одним из наиболее вдохновляющих, но не исключающих полностью фоновые страдания, порождающие искусство...

Возвращаясь к современному образу «посттравматического синдрома», важно будет упомянуть портрет безымянного солдата Томаса Ли.

«That 2,000 Yard Stare» (1944) — Thomas C. Lea III (1907–2001)

Впервые картина была опубликована в журнале «Life» в 1945-м году, а взгляд изображенного на ней военного описывался как «thousand-yard stare» / «взгляд на тысячу ярдов», отражающий шок от увиденного. Речь, конечно же, шла об огромном количестве смертей, которые останутся в виде травмы, бесконечно отражаясь во взгляде...

Какие только жестокие события, в общем, не были пропущены через живопись: это и «Медуза» Жерико, на которой мы видим спасающихся на плоту моряков, и многочисленные убийства («Юдифь и Олоферн», «Саломея и Иоанн»), и множество других сюжетов... Однако, самыми эмоциональными и цепляющими всегда остаются картины, написанные теми, чьи глаза видели ужас и страх, чья душа переживала самые тяжелые потери, чьи руки были омыты кровью — проще говоря, жертвами ПТСР.

По словам специалистов, искусство помогает не просто прожить травматические события и оставить какой-то «творческий след», но и:

справиться с регуляцией эмоций, часто интенсивных и неконтролируемых (таких, как страх, гнев, стыд и вина);
повысить самосознание (как, например, это работало в случае с Фридой Кало, учившейся заново собирать себя по частям через искусство);
восстановить чувство контроля, собственных сил и возможности влиять на свою жизнь;
выстроить ресурсное состояние;
развить адаптивные механизмы преодоления травмы и стресса.

Спасибо за внимание!

Femme Fatale

2025-11-04T13:45:55.807Z

Викторианская эпоха сформировала идеализированный образ женщины, в котором она играла роль заботливой, смиренной спутницы, жены и матери, но прав на отдельное существование и самовыражение практически не имела. Викторианской морали соответствовали целомудрие и покорность, что очевидно противоречило всякому проявлению женской свободы... Среди художественных примеров викторианской морали мы недавно рассматривали «Алису в Стране чудес», а в противовес ей исследовали образ ведьмы, который широко распространялся еще со времен Средневековья как пример женской распущенности.

В начале 1850-х годов возникло направление прерафаэлитов, основной целью которого была борьба с нормами морали викторианской эпохи. Тогда же начал возрастать интерес к архетипу роковой женщины «femme fatale», высвобождавший женщину из оков домашнего очага и намекающий на ее властность...

«The Beloved», 1865–1866 — Dante Gabriel Rossetti (1828-1882)

Архетип Femme fatale имеет глубоко уходящие в древность мифологические корни и происходит из литературных образов Саломеи (лишившей головы Иоанна Крестителя), Юдифь (иудейской спасительницы), первой жены Адама Лилит (отказавшейся подчиняться и ставшей демоницей), Цирцеи (превращавшей мужчин в зверей), Медузы с ее «окаменяющим» взглядом и сирен с их манящими голосами...

«Eve / Lilith», 1911 — John Collier (1850–1934); «Circe Offering the Cup to Ulysses», 1891 — John William Waterhouse (1849-1917)

Все эти образы говорят о женской угрозе, разрушающей силе и власти, контролирующей этот мир... Среди них: Артемида, Геката и Никта, а еще такие исторические персонажи, как Клеопатра, Моргана, Елена Троянская, воительницы Хутулун и Боудикка.

«Cleopatra», 1888 — John William Waterhouse (1849-1917); «Diana the Huntress» — Guillaume Seignac (1870-1924)

Первобытная страсть, исходившая от женщины Femme fatale, априори вытеснялась культурой Викторианской эпохи. Автономность женщины и ее сексуальность воспринимались как угроза общественному порядку, как нечто животное и разрушительное. Образ Femme fatale в Викторианскую эпоху — это ответ культуры на страх перед женской свободой.

Визуальный код

Осязаемые элементы женского образа в искусстве начинают меняться и раскрывают перед зрителем мир роскошных, свободных от рамок женщин-искусительниц, их естественную красоту и «коварство». Это и телесные детали, одежда и украшения. Но одним из самых ярких образов становятся распушенные волосы как символ чего-то дьявольского, приближенного к ведьмовским образам (исходя из общественных норм ушедшей эпохи, женщины вынуждены были всячески закалывать волосы, словно сдерживая и пряча свою силу и власть).

«Woman's Mission: Comfort of Old Age», 1862 — George Elgar Hicks (1824 – 1914); «Lady Lilith», 1866–1868 — Dante Gabriel Rossetti (1828-1882)

Кроме того, этот символ подтверждает распространенное мнение о женской силе, кроющейся в длине волос. Таким образом, героини Уотерхауса, Данте Россети (брата поэтессы Кристины Россети), Лейтона и других художников изображаются с копной длинных волнистых волос. Они красуются перед зеркалом, расчесывают волосы, бросают задумчивый взгляд, направленный больше внутрь себя, чем на объект противоположного пола...

«The Bridesmaid», 1851 — John Everett Millais (1829-1896); «A Mermaid», 1900 — John William Waterhouse (1849-1917)

Важно отметить и то, что героини картин становятся более самодостаточными — они являются объектами красоты, не представленными мужчине, а, скорее, созерцают себя. Акт расчесывания волос отсылает к колдовскому приворотному ритуалу, а расположение героинь говорит об их возвышенности и независимости.

«The Siren», 1900; «La Belle Dame sans Merci», 1893 — John William Waterhouse (1849-1917)

Сирена Уотерхауса сидит на скале и склоняется вниз к мужчине, завороженному ее чудесным пением. На другом полотне девушка буквально опутывает своими волосами рыцаря, приближая его к себе.

«Flaming June», 1895 — Frederic Leighton (1830-1896); «Mariana», 1851 — John Everett Millais (1829-1896)

Одежда женщин на полотнах прерафаэлитов выведена за пределы повседневности: длинные драпированные платья из тяжелых тканей то и дело сменяют легкие полупрозрачные одеяния, облегающие тело и создающие некую мистическую ауру. В обоих случаях одежда становится медиатором между телом и властью. Среди атрибутов прерафаэлитских героинь появляются зеркала, цветы и шкатулки, оружие, магические предметы, подчеркивающие принадлежность к архетипу Femme Fatale.

«Monna Vanna», 1866 — Dante Gabriel Rossetti (1828-1882)

Символизм работы «Монна Ванна» заложен уже в названии, которое переводится как «тщеславная женщина». Здесь же важную роль играет пышный наряд героини и наличие говорящих аксессуаров: от веера с тигровым принтом, до заколок в виде раковин и массивного ожерелья.

«Ophelia», 1894; «Pandora», 1896 — John William Waterhouse (1849-1917)

Ключевым символом одной из картин Джона Уильяма Уотерхауса становится ящик (как аллегория скрытого, манящего, тайного), который приоткрывает Пандора. В этом контексте Пандора перешагивает запрет, не разрушая ничего руками, но запуская необратимый процесс через знание и желание. Она никого не «соблазняет», но становится источником страданий других, потому что действует автономно — и тем самым выходит за рамки патриархального порядка...

В архетипе Femme fatale сочетаются искушение, осознание женщиной собственной силы, манипулятивность, чувство возвышения и величия. «Роковая женщина» не подчиняется, она подчиняет; в ее пленяющей красоте и наслаждении собой скрыта огромная сила, которую искусно воспели прерафаэлиты.

«Страна чудес», из которой хотелось сбежать

2025-10-26T12:26:30.920Z

Когда-то мы уже публиковали небольшой разбор «Гадкой сестры» по «Золушке», писали о жертвах, на которые шли женщины во имя красоты, а также рассматривали феномен «истерии» и целый исторический пласт, посвященный гонениям женщин, связанный с христианством...

На этот раз, вдохновившись бессмертным произведением Льюиса Кэрролла, мы решили рассмотреть проблемы викторианских леди, пропущенные через призму детской сказки «Алиса в Стране чудес» и рассказать о том абсурде, с которым приходилось сталкиваться и мириться взрослеющим девочкам времен XIX века, а также понять, почему из этой самой «Страны чудес» так хотелось сбежать Алисе на самом деле...

Если попытаться вспомнить весь сюжет «Алисы в Стране чудес», то нам с трудом удастся выстроить путь героини, так как, фактически, этого «пути» у Алисы попросту нет. Да и сюжет детской сказки является совершенно нетипичным для того времени. Не будем забывать и о том, что автор произведения сам по себе никогда не был писателем — если покопаться в его биографии, мы узнаем, что Кэрролл был профессором математики в Оксфорде, а главным его талантом было умение выстраивать рационально-иррациональные психологические игры, а также чутко слышать проблемы маленьких девочек, с коими он проводил много времени...

С чего начинается сказка?

Illustrations from «Alice’s Adventures in Wonderland» by John Tenniel (1865)

В парке под деревом юная Алиса сидит со своей старшей сестрой и вдруг замечает расторопного белого кролика, который постоянно поглядывает на часы и твердит о том, что «времени нет». Алиса увязывается за ним и вдруг проваливается в кроличью нору, очень и очень долго падая вниз... Уже здесь, если углубляться в психоанализ, некоторые исследователи видят отсылку к «перерождению героини наоборот», отождествляя нору с утробой матери, в которую попадает Алиса...

Illustrations from «Alice’s Adventures in Wonderland» by John Tenniel (1865)

Вместо того, чтобы поддаваться панике, юная героиня летит вниз и продолжает рассуждать о своем, параллельно наводя порядок во встречающихся ей на пути многочисленных шкафчиках... Видимо, это то самое «воспитание леди», отличающее девочек викторианской эпохи... Достигнув дна Алиса находит бутылочку с уменьшающим зельем и расти-булку, тотчас сталкиваясь с необходимостью подстраиваться под правила загадочного мира, в который она попала (тут мы вспоминаем бьюти-рутину дам викторианской эпохи: тугие корсеты и туфли, косметику с мышьяком, а также яйца солитера, которые ели, чтобы худеть)... И это только начало.

Место ребенка во «взрослом мире»

Страна чудес оказывается далеко не самым гостеприимным местом: каждый персонаж (от самого кролика, до Красной королевы и Шляпника, оказывается крайне авторитарным и всячески пытается подчинить девочку, заставить играть ее по своим правилам... Именно в этой сказке мы начинаем понимать, что ребенок совершенно не является хозяином «Страны чудес» и мир не подчиняется ему, как того требует детская сказка... Так, на протяжении всей истории Алиса пытается выжить в этом «взрослом» мире, регулярно одергивая себя на манер «что за вздор я несу?» и бесконечно сомневается в правильности своих поступков...

Illustrations from «Alice’s Adventures in Wonderland» by John Tenniel (1865)

В сказке достаточно много внимания уделяется правилам этикета и всяческим церемониалам на манер «чаепития»... С ними же автор и знакомит свою юную аудиторию через художественные образы. В британской сказке эпохи колониализма также много места уделяется иерархии, с которой сталкивались все дети в период взросления (в том числе и Алиса). Это и попытки угодить Красной королеве, и подружиться с компанией Шляпника, и страх белого кролика, олицетворяющего вечно недовольных джентльменов той эпохи... Маленькая Алиса то уменьшается, то растет, то бежит за кроликом, то спорит с гусеницей, то красит розы... При этом, причастность Алисы все-таки к «высшей ступени» выдает ее имперское мышление и недовольство смешными правилами сказочного мира.

Illustrations from «Alice’s Adventures in Wonderland» by John Tenniel (1865)

Идеал викторианской девочки

В домике белого кролика Алису путают со служанкой и она беспрекословно выполняет все поручения. В лице белого кролика героиня встречает ликующий патриархат... Всё это обусловлено не просто сюжетом сказки, но и реальной историей того времени, когда девушка в социуме отвечает за светскую репрезентацию семьи и вынуждена проявлять кротость, послушание и манеры... По сути, викторианская женственность — это образ «ангела» в доме, где статус мужчины напрямую зависит от подчинения женщин и их поддержки.

Если копнуть глубже, можно заметить, как через отдельные элементы сказки раскрываются истинные сложности существования леди, отвечающих за быт, деторождение, образование и поддержку семьи... При этом, особая роль в культуре женщины отдавалась еще и постоянному контролю эмоций (ведь именно викторианская сдержанность считалась конвенциональным идеалом воспитания любой леди). Именно юная девушка, еще не вступившая в брак и не видавшая похоти и интриг, являлась эдаким идеалом середины XIX века... Этот образ также близок Алисе, однако он конфликтует с ее любознательностью и дерзостью, присущими только формирующейся девушке той эпохи...

Illustrations from «Alice’s Adventures in Wonderland» by John Tenniel (1865)

Стоит обратить внимание на сцену, в которой Алиса встречается с герцогиней. Последняя уже несколько раз подбросила своего малыша, то и дело играющего на струнах ее нервов своими криками. Кухарка то и дело швыряет посуду, пытаясь выпустить долю гневных эмоций на всех вокруг… Можно ли отнести этот эпизод к конфликту сдержанности и страха деторождения? Интересен в этом эпизоде и момент самого навязывания материнства маленьким девочкам, которые в викторианскую эпоху были вынуждены то и дело нянчиться с младшими, в то время, как матери постоянно рожали детей, выполняя «супружеский долг». Так и герцогиня, уже не в состоянии справляться с проблемами материнства, скидывает своего малыша Алисе, а тот в скором времени превращается в поросенка и убегает…

Помимо того, что девочка в допубертатном периоде должна была проявлять интерес к учебе и заниматься самообразованием, большое место в ее жизни всегда отдавалось сохранению гармонии в семье и поддержании того самого статуса «ангела», утешающего взрослых членов семейства и ублажающего их... Такие запросы общества хорошо отражены и в других различных литературных произведениях от «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте до «Алых парусов» Александра Грина...

Фактически, любое произведение тех времен нацелено на убеждение юных девушек в том, что они обладают некой властью, чего на самом деле не было... Так или иначе, каждая героиня этих романов сталкивается с трудностями и претерпевает глубокие внутренние изменения, находя себя беззащитной и, в той или иной мере, подчиненной вертикали социальной иерархии. То же касается и Алисы в «Стране чудес», которая безуспешно пытается влиять на волшебный мир, но у нее ничего не выходит...

Illustrations from «Alice’s Adventures in Wonderland» by John Tenniel (1865)

Мы не прослеживаем историю роста главной героини, не находим ее романтичной или даже сколько-нибудь мотивационной. Тем не менее, в сказке скрыто много рационального, как подобает мышлению математика Кэрролла, а также глубокого и сострадательного отношения к юным девочкам, с которыми писатель вел крепкую дружбу... Здесь раскрывается множество социальных и психологических проблем, свойственных девочкам, с коими в той или иной форме им приходится сталкиваться по мере взросления...

Спасибо за внимание!

Ванитас: искусство и смерть

2025-10-15T13:22:33.351Z

Ванитас (с лат. «vanitas» - «суета, тщеславие») — жанр в искусстве, заставляющий зрителя задуматься о неизбежности смерти через определенные символы в аллегорической форме.

Это искусство, повествующее о хрупкости человеческой жизни, тщетности любых удовольствий и неизбежности наступления смерти... Жанр имеет ярко выраженный философский и религиозный смысл. Даже само его название заимствовано из Ветхого Завета Библии. Смысл самого слова «vanitas» хорошо передан во фразе из книги Эклезиаста: «vanitas vanitatum omnia vanitas» — «суета сует — все суета».

«La Danse Macabre», Late 15th century; «Ванитас», 1884 — Виктория Аделаида Мария Луиза Саксен-Кобург-Готская

Произведения искусства в жанре Ванитас призывали не только задуматься о быстротечности жизни, но и о спасении души. Эта идея перекликалась с христианскими заповедями независимо от конфессии и была широко распространена как в католических, так и протестантских церквях Европы.

В романскую эпоху изображения черепов часто размещали на стенах церквей в качестве напоминания о необходимости покаяния и искупления грехов ввиду неизбежности смерти, а античные мозаики «Memento mori», датированные I веком до нашей эры, были обнаружены на раскопках Помпеи — города, который в свое время также символично настигла неминуемая погибель.

«Memento Mori» mosaic from Pompeii

В середине XIV вв. готические мастера живописи и графики массово создавали аллегорические сюжеты под названием «Пляска смерти», также повествующие о бренности человеческого бытия.

«Пляска смерти», 1493 — Михаэль Вольгемут (1434–1519); «The Dance of Death», 16th century

В эпоху Возрождения вторящий высоким гуманистическим идеалам Ванитас стремительно развивается в новых амплуа, а в эпоху Ренессанса пользуется популярностью среди таких художников, как Эль Греко и Альбрехт Дюрер. Наибольшей популярностью в XVI веке жанр пользовался в Голландии, а позже — во Фландрии, Германии, Испании, Италии и Франции. Уже тогда начали формироваться особые черты жанра Ванитас...

Особенности жанра Vanitas

Ванитас старых мастеров можно увидеть в скульптуре, живописи и очень часто гравюре. Композиционно, чаще всего в качесте натюрморта. Значительно реже — в более сложном сюжете с людьми. Это обуславливалось определенным набором символических деталей, присущих именно натюрморту.

«Ванитас со скелетом», 1650 — Карстиан Люкс (1623-1675)

Каждый предмет в композиции имел большое значение. Для усиления же эмоционального эффекта на многих картинах оставляли философские фразы на латыни:

«memento mori» (помни о смерти) — выражение, ставшее «крылатым» еще во времена Римской Империи, когда римские полководцы произносили эти слова, возвращаясь с победой триумфальным шествием;
«tempus fugit» (время быстротечно);
«sic transit gloria mundi» (так проходит земная слава) и др...

Жанру также присущи темные цвета и композиционная хаотичность — нагромождение «символических» элементов в полумраке, часто включающие истории о людях в виде фотографий, или личных предметов.

Символы

«Vanitas», 1640-1660 — Aelbert Jansz van der Schoor; «Vanités», 1650 — Simon Renard De Saint-André

Среди самых распространенных символов этого жанра чаще всего можно встретить:

череп, символизирующий, непосредственно, смерть;
гнилые фрукты, говорящие об увядании жизни и старении;
увядающие цветы (скоротечность жизни);
зеркало (тщеславие);
карты, кости и шахматы, которые символизировали страсть к азартным играм и получению сомнительных удовольствий;
часы, говорящие о скоротечности времени;
улитку, олицетворяющую лень, как один из семи грехов;

«Натюрморт с книгами, рукописями и черепом», 1663 — Эдваерт Кольер; Деталь vanitas работы Коэнрата Ропеля

мыльные пузыри — символ уязвимости жизни;
погасшую свечу, символизирующую человеческую душу, покинувшую тело и этот мир;
музыкальные инструменты, говорящие об эфемерности и праздности, разгульной жизни;
книги и свитки, символизировавшие тщетность знаний;
корону, глобус и скипетр (земная власть);
медицинские инструменты — болезнь;
черепки, разбитую посуду (отсутствие жизненной энергии).

«Ванитас», 1668 — Питер ван Кессель (1635-1668); «Still Life with a Skull» — Philippe De Champaigne (1602-1674)

Переживая различные культурные этапы, ближе к концу XVII Ванитас приходит в упадок — на смену ему заступает празднество Рококо с купидонами в облаках, а мрачная эстетика смерти привлекает людей все меньше...

«Quis evadet?», 1594 — Hendrick Goltzius; «Essaim d Amours», 1767 — Jean-Honore Fragonard (1732–1806)

Тем не менее, подтверждая теорию о цикличности, жанр Vanitasсегодня вновь возрождается современными художниками. Популярность эстетики смерти, вероятно, продиктована социальными потрясениями — чем их больше, тем чаще человек приходит к пониманию быстротечности жизни и неминуемому наступлению конца...

Спасибо за внимание.