Источник Онлайн

Путешествие к Атарской Луке

2020-07-24T08:53:07.846Z

На стыке трёх районов Кировской области − Советского, Нолинского и Лебяжского – располагается одно из чудес российской природы − Атарская Лука. Дождавшись хорошей погоды, чтобы можно было проехать на машине через дремучие леса, мы взяли с собой палатки, запас еды и отправились в путь послушать, как поют пески.

Сквозь тернии к звёздам

На старой советской «Ниве» команда «Источника» свернула с трассы на деревню Елькино и, не доезжая пару сотен метров до знака с хвойным названием, вырулила в поле, на грунтовую дорогу. Заметив на столбе яркую вывеску с надписью «Застряли? Вытащим!», повешенную местными предприимчивыми трактористами, записали номера телефонов. На всякий случай. Проскочив глубокую яму, оказываемся на просеке, расчищенной вдоль линии электропередач. Тут же буквально через каждые сто метров стоят охотничьи вышки. По-видимому, зверей тут много.

Чем ближе пробираемся к реке, тем хуже становится дорога. Но отечественный внедорожник с честью преодолевает все сюрпризы местного ландшафта. В молодом лесу, выросшем на месте полей, где когда-то колосились рожь и пшеница, ехать ещё сложнее. Сухая дорога превратилась во влажную глинистую колею с лужами. Не мудрено, солнце и ветер сюда толком не проникают и не могут до конца просушить землю.

И вот в одной из гатей машина соскальзывает в глубокую колею и намертво садится брюхом. Не идёт ни вперёд, ни назад. Сориентировались и приступили к вызволению машины из «болота». Копали, подкладывали ветки под колёса, поднимали внедорожник домкратом и даже пытались найденным неподалёку стволом берёзы как рычагом сдвинуть автомобиль с места. Однако двухчасовые усилия оказались тщетны.

Вдалеке показался звук мотора. Появилась надежда, что нас вытащат, и не придётся пользоваться услугами местных трактористов-коммерсантов, которые готовы были приехать лишь через четыре часа и взять за свои услуги от 1,5 до 3-4 тысяч.

Тем временем из-за поворота показалась «Буханка», за рулем сидел мужчина с окладистой бородой и добрыми глазами. Он остановил свой транспорт и, выйдя, оценил положение. Подцепили трос, и через пять минут машина оказывается на твёрдой земле. Нашим спасителем оказался гость из Йошкар-Олы, который вёз свою большую семью на «пески».

Вскоре заросшая по обеим сторонам дорога сменилась более просторным прогалом в лесу из стройных берёзок. Тут солнца куда больше, из-за чего земля после очередного ненастья высохла, и маленький полноприводный автомобиль без труда доехал до бывшей деревни Дворец. Этот населённый пункт располагался по соседству с селом Атары. А это значит, что нам до места назначения осталось совсем немного. Огибаем Дворец, проезжаем пару ухабов и наконец оказываемся на территории, где раньше находились Атары. Ещё примерно километр с крутыми спусками и большими ямами, и мы на месте. Преодолев сложный многочасовой путь, мы наконец оказались на знаменитой Атарской Луке.

Притягательное место

Огромное небо, громадный простор и высокая гора, рядом с которой чувствуешь себя сущей песчинкой. Дух захватывает от такого величия! Стоило сюда ехать и преодолевать все эти дорожные препоны.

Это место манит, притягивает. Недаром сюда тянутся туристы. В основном люди приезжают сюда по воде и на несколько дней, а не как мы – по бездорожью и на выходные.

Тем временем мы нагрузились рюкзаками, пакетами и туристическим снаряжением и отправились вброд по мелководной протоке с горячей водой и снующими в разные стороны мальков. Вскоре оказались на просторном пляже из белого песка. Вот тут-то он и запел под ногами! Знатоки говорят, что звук возникает от трения песчинок из кварца и горного хрусталя друг о друга. А по рассказам очевидцев, пески около Атар поют не только во время ходьбы, но и при сильном ветре.

Хотя пляж и труднодоступный, людей здесь немало. Насчитали четыре лагеря с большими палатками, шатрами, лодками. Отдыхающие прибыли с детьми и даже домашними животными. Необычно видеть кошку на песчаном берегу реки, где до ближайшего жилого дома километров 15-20.

Разбили свой лагерь, поставили палатки. За проведённое в пути время все успели проголодаться – из Кирова выехали в 6 утра, а сейчас на часах был уже час дня). Вскоре задымил мангал, и над излучиной реки повис вкусный аромат жареного мяса.

И да, на свежем воздухе еда куда вкуснее, а в таком красивейшем месте – подавно.

Атарские краски

В столь знойный день невозможно было удержаться, чтобы не искупаться в тёплой водеи не смыть с себя дорожную усталость. Невдалеке, на противоположном берегу, виднеется крутогор, с которого вода постепенно смывает тополя бывшей деревни Залужье. Где-то там в старину работала пристань. Было время, когда здешние места населяли люди. Они ездили по дорогам, переплывали реку, трудились на земле. Обнаруженный в песке кусочек старинной керамики, мягко обточенный водой − то, что осталось от былой деятельности людей на берегах величественной Вятки. Постоянного населения нет уже давно.

Из людей − только туристы, любители глухих мест и редкие кладоискатели, приезжающие сюда за порцией новых впечатлений. Однако, несмотря на это, место живёт: тянутся ввысь деревья, бегают звери и летают птицы. Так, грузный тетерев, слетев с ветки старой берёзы, неспешно летел впереди нашей машины вдоль аллеи-просеки старой полузаброшенной дороги.

Вечерело. Багряно-красное солнце, кажущееся таким близким, прощаясь с жарким летним днём, ласково дарило свои последние тёплые лучи над всем великолепием Атарской излучины, перекрашивая всё небо вместе с облаками в нежно-красноватые краски. Закат здесь − незабываемое зрелище, притягивающее своим волшебством и наталкивающее на философские мысли о чём-то важном и вечном. Красота местной природы нисколько не уступает какой-нибудь южной или заморской. Стоит лишь выйти из дома, преодолеть несколько десятков километров и оказаться в таких местах, которым по живописности позавидует любой иностранный берег.

За красивейшим закатом последовало не менее захватывающее зрелище − наступление ночи. Небо поменяло тон краски в синеву и зажгло мерцающие огоньки звёзд. Практически ровно в полночь из-за горы показалась яркая крупная луна. Берег наполнился тенями, отбрасываемыми от молодых кустов ивы. Стих ветер, власть в свои руки взяла тишина. Лишь кое-где кричали птицы. Но это не нарушало идиллию вятской природы.

Закончив разговоры о космосе, человеческом прогрессе, мы отправились спать. Уставшие, но очень довольные.

Исторический экскурс

Приятно проснуться прохладным утром на раннем рассвете, наблюдать за тем, как просыпается природа и туристы в своих палатках-шатрах. Чайки, пикируя в реку, хватают мелкую рыбёшку и удаляются завтракать. К завтраку приступили и мы. Снова раскочегарили вчерашний костерок, заварили чай... А после, собрав вещи, в том числе и мусор, отправились в покинутое село Атары. Штурмуем гору и вновь оказываемся в покинутом людьми месте, около разрушающейся старинной церкви, построенной в 1809 году.

За годы запустения она сильно пострадала: упал навес над крыльцом, большая часть железа с крыши упала на землю, а влага медленно, но верно разрушает стены, размывая старинный раствор на яичных белках. За храмом находилось старинное кладбище. В наши же дни оно поросло лесом, а мародёры раскопали могилы, надеясь, вероятно, найти в гробах что-то ценное...

Между тем, несколько столетий назад в этих местах бурлила жизнь. В 17-18 веках село находилось на самом берегу Вятки. Первая деревянная церковь была построена Кукарским Покровским Монастырём в 1687 году во имя Нерукотворного образа Спасителя. По описаниям мест за 1775 год, в селе числятся 2 деревянные церкви и 188 дворов в приходе. В начале 1800-х годов люди перебрались повыше от реки, где основали уже каменный храм. В 1910 году в приходе Спасской церкви состояло 39 селений с русским населением в 5176 человек. Приход считался бедным и беспокойным, так как много людей занималось разбойным промыслом. Сама же церковь проработала до 2 августа 1939 года. Она была закрыта постановлением президиума Кировского Облисполкома за номером 1384 обманным путём. На собраниях колхозников составляли списки присутствующих и прикладывали их к поддельным документам, где говорилось, что все колхозники единогласно отказались от церкви, при том, что на собраниях решались совершенно другие вопросы.

После закрытия православное здание было передано для использования под культурные мероприятия. А именно, там располагалась школа. Но в этих стенах она пробыла недолго. С 1940 года церковь стала использоваться как зернохранилище. Со временем была разрушена красивая ограда, упали кресты. А к 1949 году здание стало требовать ремонта. Через пару десятков лет не стало и самого села.

Как памятник тем временам стоит безмолвно в густых зарослях храм, до сих пор изумляя своей величественностью. Если никто не позаботится об этом древнем памятнике, в скором времени от него останутся лишь руины.

Грустные мысли, однако, сменяются светлыми, ведь люди тянутся сюда не случайно (пусть и на короткое время), преодолевая бездорожье и водные преграды. А значит, есть шанс, что в эти места придёт новая жизнь. Основательно и надолго.

Михаил Буторин

Один на край земли. Кировчанин Иван Балабанов автостопом отправился на Кольский полуостров ради съёмок своего фильма

2020-07-20T06:30:24.766Z

В июле 2018 года кировский фотограф Иван Балабанов осуществил свою маленькую мечту, в одиночку отправившись из Кирова на Алтай. 9000 км – на мотоцикле Honda. За время своего путешествия Иван снял фильм «Один на один», который набрал на ютьюбе полмиллиона просмотров.

Этим летом Иван собирался отправиться в новое мотопутешествие – через всю Россию, от Магадана до Мурманска. Однако пандемия внесла свои коррективы. В итоге кировчанин поехал на Кольский полуостров, но уже не на мотоцикле, а автостопом.

«Мне четвертый десяток, и я никогда так не ездил, и не представляю, что это такое. Меня не ждут гостиницы, меня не ждёт никто вообще. В моём рюкзаке 5 килограммов аккумуляторов...», – отмечает Иван анонсе своего нового фильма, который он записал ещё до путешествия.

О своей поездке кировчанин коротко рассказывает в «Инстаграме». На днях путешественник опубликовал пост о том, что практически добрался до финишной точки: «Всё. Приплыли. На Кольском полуострове. Отошёл поснимать море минут на 10. Вернулся – нет рюкзака. Ни денег, ни документов».

– Иван, все вещи украли? – связались мы с нашим бывшим коллегой по телефону.

– Осталось на руках только съёмочное оборудование, на которое снимал.

− Ты обращался в полицию?

− Военные на блокпосту уже в курсе. Но я думаю, что если рюкзак украли с целью наживы, его распотрошат километрах в 10-20 и, скорее всего, просто бросят. Никто этот огромный рюкзак, очень приметный, вывозить не будет. У меня там был весь лагерь: палатка, спальник, кухня, экипировка, дождевики. А если кто-то взял из благих намерений, что человека нет, а рюкзак стоит, хотя это вряд ли − он появится на блокпосту в Титовке. Когда? Не знаю. Расстояния большие, может, неделя примерно. Я, честно говоря, думаю, что это из области фантастики сейчас.

– Свой путь и съёмки фильма не собираешься прекращать?

– Путь я не прекратил и не прекращу, потому что негоже, не дойдя 30 километров до цели, заканчивать маршрут. Сейчас я изучаю местность, гуляю и пока живу у ребят на базе отдыха, которые мне помогли. Они больше 10 лет работают, знают всё.

− Расскажи о проекте. Ради чего поехал на Кольский полуостров?

− Это проект про жизнь, про людей хороших и не очень... но в основном о хороших. Получились очень крутые моменты. Например, на трассе меня подобрал человек. Разговорились. Оказалось, его друг-мотоциклист тоже ездит «дальнобоит». Мне человек в день моего ухода оставлял на ютьюбе комментарий: «Будешь в Питере, звони». Он позвонил водителю и говорит: «А спроси, его случаем не Ваня зовут? Не Балабанов? Да ладно!» Среди тысяч проезжающих машин мы нашлись. Он меня забрал, передал своему другу в Мурманск. Тот провёл потрясающую экскурсию и увёз меня уже на погранзаставу. Ну и оттуда у меня уже 55 километров был пеший маршрут до вот этой истории с рюкзаком. Сейчас я тоже ухожу вглубь дальше.

− Начало пути было в Кирове?

− Да, отправной точкой был Киров. И уже дальше курс на Нижний, Москву, Питер. Из Кирова я выехал и с трассы на Котельнич пошёл пешком.

− На каких видах транспорта передвигался?

− Сначала останавливались легковые машины. Новую «Газель» человек гнал, остановился. Самое крутое – я ехал на очень серьёзном, 700-сильном тягаче. Последнее что он вёз − атомный реактор. Прямо подарок судьбы − я смог сам прокатиться за рулём фуры.

– Как отнеслись близкие к такому путешествию?

– Родным всегда очень тяжело отпускать, и больше всего в путешествиях ты переживаешь за то, чтобы родные были спокойны. Да, это всегда сложно, я их понимаю, я достаточно серьёзно подходил к подготовке этого маршрута. Но, как показала практика, даже в тех местах, где нет людей, от их глупости и мерзости ты не уйдёшь. Тем не менее, родные всегда переживают. Я стараюсь держать связь, насколько это возможно.

− С какими опасностями пришлось столкнуться?

− Тут края дикие. Например, в 400 км от Мурманска во время ночёвки выходил на стоянку медведь. Животных здесь огромное количество. Шанс, что тебя не сожрут, меньше, чем сожрут. Тем более в этом году не было отстрелов, и популяция увеличена.

− Ты ночевал только в палатке? Не останавливался в гостиницах?

− Я не хотел принципиально останавливаться в гостиницах. То есть я шёл в абсолютную автономку. Где захотел, там и встал.

− Ты сотрудничаешь с Русским географическим обществом. Оно как-то помогает?

− В данный момент меня они поддерживают информационно. Я начал участвовать в медиагрантах, вступил в Русское географическое общество, и сейчас пока они мне оказывают любую информационную поддержку, плюс контент, который я делаю, будет ими опубликован.

− Что будет после Кольского полуострова? Дорога домой или продолжение путешествия?

− После Кольского – да, возвращение домой. У меня была идея попасть в Хибины, но на данный момент Кировск закрыт, здесь очень сложная обстановка с пандемией. И был вопрос в том, что полуостров Рыбачий могут закрыть. Но я попал, я здесь.

− Дорого ли обошлась поездка?

− Всё моё путешествие обошлось мне в 1600 рублей. Я сейчас не учитываю сборы экипировки. Это опять же важный момент. Есть три вещи, без которых нельзя выходит – это хорошая трекинговая обувь, хороший рюкзак и палатка. С остальным возможно всё как-то решить. Можно ездить практически без денег.

− Сколько ещё будешь в пути?

− Я так думаю, что ещё примерно неделю буду на Кольском, нужно здесь всё показать. Но а дальше уже будем решать, каким образом я буду выбираться. Потому что у меня сейчас будут проблемы с пересечением пограничного блокпоста. Паспорта у меня нет.

− По возвращению домой сами будешь монтировать фильм?

− Да, монтажёр и я, в четыре руки будем делать фильм.

− Когда его можно будет увидеть?

− Я думаю, что где-то в сентябре−октябре.

Беседовал Михаил Буторин

«Из Кирова можно сделать конфетку»

2020-07-10T10:08:51.937Z

Совсем недавно координатор движения «Красивый Киров» Анатолий Курбатов обзавёлся новой недвижимостью – приобрёл в Слободском историческое здание водонапорной башни, спроектированное известным вятским архитектором Иваном Чарушиным.

Чтобы рассказать об этом и поговорить на другие темы, кировские общественник приехал к редакции «Источника Онлайн» на велосипеде.

− Да, уже месяц катаюсь, – рассказал Анатолий. – Удобнее, чем на машине, на которой езжу сейчас только в сад или на рыбалку по выходным. По городу на велосипеде быстрее и комфортнее. Ты ни к чему не привязан. Единственное, когда дождь. Такси выручает. Для меня самое тяжёлое − оставлять велосипед. Потому что его в квартиру не занесёшь, места не так много. У меня двухкомнатная квартира старой планировки и хранить его особо негде. Если будут уличные парковки нормальные, то это будет очень удобно. Кстати, после нескольких лет нашего общения с чиновниками принято решение, что у всех новых домов будут обязательно прописаны встроенные велопарковки.

– А что касается велодорожек? Их практически нет.

− Потому что велосипедисты не заявляют о себе вслух. Не объединяются, чтобы привлечь внимание к этой проблеме. А если мы посмотрим на улицу, велосипедистов каждый год становится в 2-3 раза больше. Когда был карантин, сидел три недели дома, работал на балконе, и бывали часы, когда проезжало больше велосипедистов, чем людей на машинах. То есть в тёплое время года, если не нужно ехать с Филейки в Нововятск – это самый удобный вид транспорта. Почему для них не делают инфраструктуру − потому что они не требуют этого. Или это будет до первых 2-3 серьёзных аварий с велосипедистами. Когда будут прецеденты, власти задумаются.

– Анатолий, предлагаю свернуть на другую тему и поговорить о вашей новой собственности – башне. Почему решили её приобрести?
– Я понимаю, что многие, кто не занят постоянно на работе или мыслями, как заработать себе на пропитание, всё-таки обращает внимание, что у нас исторические здания или ломают, или закрывают. У меня, как у человека, увлекающегося архитектурой, сердце кровью обливается на это всё смотреть. И тут такая возможность подвернулась. У меня знакомый работает в администрации Слободского, сказал, что продаётся башня. Скинул информацию. Я посмотрел и подумал, что надо брать. Тем более цена 625 тысяч − не такие деньги, чтобы жалеть об этом. Покупка не планировалась, поэтому я просто почистил все свои счета. Подзанял 170 тысяч. Но я их уже практически отдал. И купил.

– Что там будет?

− Что-то некоммерческое – совершенно точно. Потому что самая главная цель всего − сделать кейс для других людей, чтобы можно было брать нетиповое историческое здание, не очень удобное для какого-то коммерческого использования и при этом его восстановить, чтобы оно себя окупало. Почему музей? Под это дело несложно получить какой-либо грант как госструктурам, так и каких-нибудь частным компаниям. Я помогал в таких делах несколько раз, и всё было удачно. Есть высокая вероятность понизить собственные расходы − поэтому музей. Плюс это вещь благая, что ли.

– То есть вход туда будет свободный?

– Какие-то минимальные сборы. Башня четырёхэтажная, то есть три этажа − музей, а четвёртый − апартаменты. Там выход на крышу, вид на весь Слободской. Башня находится на самом высоком месте, горизонт почти не перекрывается. Я изучил тему. В России нет предложений, чтобы пожить в водонапорной башне в купеческом городе с видом на него. Думаю, если даже человек сто из России воспользуются этим предложением в год и отдохнут там, этого хватит, чтобы содержать и башню, и музей, и все сопутствующие вещи.

− А в Кирове есть объекты, которые вы хотели бы приобрести?
− Тут не было желания именно приобрести ради приобретения. Получился вариант − взял. Думаю, в качестве каких-то таких вещей любое здание Чарушина до 1917 года может рассматриваться в плане покупки. А так, людям не надо бояться брать старое. Последнее вот, наверное, кафе «Куркума», которое сейчас открылось. Тоже было старое деревянное здание чуть ли не барачного типа. Собственник не побоялся, выкупил и сделал ремонт. Здание живёт. Это отличный пример.

− Такие люди спасают архитектуру?

− Не то, что спасают, они их не уничтожают и не уродуют. Из крайних примеров − на Преображенской венерологический центр просто обшили сайдингом. Было довольно неплохое здание, просто его зашили и оно стало невзрачным. Или взять пример с мелькомбинатом. Там можно было бы сделать отличный проект. И это здание, которое сейчас сносится, можно было бы оставить как доминанту и построить рядом пяти- или семиэтажные дома и офисные центры. А туда сейчас наставят типовых панелек. Продастся, конечно, но они словили много негатива от людей, которым это довольно ценно.

− Что касается генплана Кирова до 2040 года. Вас приглашали работать над ним?

− Да, в рабочую группу. Я отказался, потому что у меня не было времени. Но могу сказать, что регион точно не потянет стоимость третьего моста, потому что мы видели пример путепровода. Его растянули на шесть лет, и постоянно не хватало финансирования. Я не думаю, что он сейчас необходим. Городу больше нужна объездная дорога − западный обход или тоннель в Нововятске, ведь за переездом очень много муниципальной собственности. И ты, потратив там где-то 500-600 миллионов, чтобы сделать тоннель, просто повысишь стоимость земли за переездом, потому что она станет доступной, и у муниципалитета отобьются деньги. Если на западный обход денег нет, надо делать стоянки для грузовых машин, чтобы они в течение рабочего дня не заезжали в город. Есть куча копеечных и незатратных решений, которые город освобождают.

− У вас много идей, почему бы не пойти работать в администрацию? Тем, более пост главного архитектора освободился.

− Три раза мне предлагали. Должности, в принципе, неплохие были. Я точно знаю, что в той системе, которая сейчас есть, эффективно работать невозможно.

− Назовите по три объекта в Кирове, которые вам нравятся больше всего и, наоборот, являются самыми убогими.

− Тут я буду банален. Всё-таки, наверное, особняк Булычёва, где ФСБ находится. Трифонов монастырь, если на него смотреть со стороны Ижорского озера. И любой объект компании «Железно» вне Кирова, если брать современную застройку. Самые убогие объекты. Это голубой забор у областной больницы. Забор должен быть чёрным, тем более он кованый. На это обращают внимание все. Высотка на Монтажников, 19, которая стоит в парке Победы и из таких ужасненьких вещей можно взять любой соцобъект и «Престиж-Хаус».

− Какую оценку по пятибалльной шкале можете поставить нашему городу?

− Раз отсюда не уехал, она довольно высокая. Наше и предыдущее поколения пока не сильно всё испортили и можно это восстановить и сделать. У города очень удачное географическое положение. Единственный минус − недостаточно солнечных дней, что вот прямо совсем не исправить. А всё остальное можно исправить. Четвёрка твёрдая. А ещё говорят, дороги в Кирове узкие. Ребят, съездите в Европу, вот там узкие дороги. У нас нормальные дороги, просто неправильно сделаны. То есть у нас под полосу 3,5−4 метра. Сузь полосу и у тебя добавиться место под велодорожку. Тут надо просто специалистов парочку и в принципе Киров − отличная такая штука, из которой можно слепить прекрасный город. Небольшое количество солнечных дней можно компенсировать зимним отдыхом или каким-то красивыми вещами. Надо прибраться.

− Значит, зря часть жителей Кирова хают город?

− Мы всё всегда ругаем. Ты приедешь в Ижевск там или в Вологду, местные говорят: «Вот у нас всё плохо». Все всегда недовольны − это типичная русская черта. С иностранцами не так много общался, но в России это везде. Не ценим то, что имеем. Киров − не самый плохой город. Он очень зелёный. Просто приложить руку и можно конфетку сделать.

Беседовал Михаил Буторин

«Вирус заслонил Бога»

2020-07-02T11:38:14.189Z

Леонид Сафронов – настоятель храма Святителя Николая Чудотворца в посёлке Рудничном, который возродил на месте разрушенной в советское время церкви, а также профессиональный литератор с 30-летним стажем. По его инициативе уже в семи колониях построены и действуют храмы. В течение многих лет священник совершает паломничество на реку Великую. И этот ход, несмотря на запреты, для него не был исключением. Отец Леонид – единственный священнослужитель, который прошёл вместе с паломниками до Великорецкого и обратно. «Источник» пообщался со священником спустя две недели после возвращения из хода и расспросил его о последствиях такого решения.

– Как дался вам Великорецкий крестный ход?

– Хорошо дался. Нас никто не гнал, люди шли с радостью – человек должен всегда трудиться. Господь сказал в поте лица хлеб добывать, и человеку на душе, когда он потрудится, хорошо. Даже возьмём так называемое крепостное право, песни того времени были замечательнейшей глубины. И не надо говорить, что крепостное право – это плохо. Плохо то, когда Бога не дают, а остальное всё хорошо. Если не дают, то надо брать. И чем труднее Крестный ход, тем легче на душе.

Если человек один раз сходил, он потом всё ходит и ходит на крестный ход, это необъяснимо. Если даже человек всю жизнь ходит в церковь, он не ответит, почему он туда ходит молиться. А ответ прост – потому что ему хорошо. Когда мы были молодыми, не могли и 15 минут в церкви выстоять, а старушки стояли. Это тоже необъяснимо. Когда ты стоишь, энергия проходит через тебя, это Божья Благодать: чем дольше ты стоишь – тем легче на душе.

Поэтому Крестный ход – это когда надо по-настоящему помолиться, по-настоящему почувствовать Благодать. Это не просто идти, как многие ходят, болтают, а надо идти с молитвой. Мы так раньше ходили, когда молодые были, а потом начали понимать, что крестный ход – это богослужение. Сейчас уже многие люди стараются на ходу читать акафист.

– Как отнеслись к запрету?

– Понятно, что коронавирус, понятно, что надо остерегаться, но нужно понять и другое. Если люди собрались и пошли без разрешения, то и их всё равно надо вести священству, чтобы они не просто шли сами по себе, а шли с молитвой и ради покаяния, а не ради каких-то там недовольств властями. И нельзя, чтоб Великорецкий крестный ход прерывался. Было как-то в истории: не пошёл крестный ход – пошёл град, урожай погиб.

– Вас благословляли на Крестный ход?

– Не благословляли. Я, конечно, чувствую вину, но я не мог не идти. Кроме того, у меня значительный священнический опыт и многолетний опыт крестоходца. Наши светские власти в большинстве своём нецерковные, что плохо. Наша Россия вообще расхристанная. Столько лет «выжигали» веру!

Поэтому нашим властям приказ дали – и они, даже не думая, стали всё запрещать налево и направо. Вот, например Пасхальное Богослужение. Ну, что власти теряют от запрета Пасхи? Ничего! Кроме боязни потерять свое место. Это шкурные интересы. В 30-е годы ломали храмы. В нашем районе было уничтожено три громадных каменных храма. Зачем? Их, что, Дзержинский со Сталиным разломали? Думаете, приказ такой был? Просто кто-то захотел выслужиться и перевестись на работу в областные структуры! Шкурники- карьеристы! Можно и на Пасху сходить, но только осторожно! Но зачем: «Это нельзя, то нельзя!». Можно, всё можно и никто бы не заразился, потому что ведь это дело веры. А в Москве уже дошли до того, что нельзя тяжело больных людей, которые уже без сознания, исповедовать и причащать. Но почему нельзя? Я помню, исповедовал одну женщину, она упала со стога, и полгода была в коме. Кто-то додумался, наконец, пригласить священника. Я пришёл и сказал: «Нина, если ты грешна, то моргай глазами», – и она заморгала.... Человек, который уже полгода в коме, услышал священника! А потом, когда причащал, она открыла рот. Все только ахнули. У неё даже глотательного рефлекса не было, а она причастилась! Человек в коме, но это не значит, что душа у человека в бессознательном состоянии. Душа всё чувствует, душа ждёт очищения, чтобы уйти с Богом. Посещение священником умирающего называется Напутствием. Через три дня Нина, примиренная с Богом, умерла. Душа её полгода ждала, чтоб её причастили. Даже чумной и заразный человек не должен покидать этот мир без напутствия. У нас страх перед вирусом заслоняет страх божий...

Была Пасхальная седьмица, я езжу по деревням и тюрьмам, и – никто не принимает. Тюрьмы – понятно, а в сёлах отказались принимать священника на Пасхальную службу. Постояли бы на полутора метрах друг от друга. Я говорю одной прихожанке: «Тебе уже 87 лет, ты боишься чего? Ты боишься коронавируса? А с Богом встретиться не боишься?». Страшно умереть без покаяния. Чума приходит к нам за грехи, наш человек не готов к смерти. Почитайте «Записки охотника», – для меня это высочайшая книга о народной жизни, – рассказ «Смерть», все они там правильно умирают.... Был же СПИД – никто же не боялся. И тоже грешили, а СПИД – это болезнь пострашнее короновируса.

Я не чувствую себя на коне. Мне неудобно, что я пошёл при таких условиях, но я пошёл из-за людей, которые находились в унынии. Если бы весь народ был церковный, то все пошли бы в крестный ход, несмотря на нынешнюю чуму.

– После хода были какие-то уже беседы с руководством епархии?

– У нас ещё никаких разговоров не было. Я после хода ушёл на самоизоляцию. Сходил-сходил, виноват-виноват, но я не мог не идти.

– Чем больше всего запомнился этот ход?

– Тем, что нас не принимали, но я не заметил в этом тяжести. В Монастырском и без вирусов не принимают – люди там большей частью нецерковные. Мы переночевали в палатке, всё очень хорошо. Была и пища. Находились люди, которые не боялись заразиться и привозили пищу. Почему сейчас с большими рюкзаками идут в ход? Потому что никто не подаст, не накормит. Раньше с котомочкой шёл, и всех накормят и напоят.

– Матушка с вами шла?

– Матушка не ходит несколько лет, потому что неё ноги болят и сердце. Мы много с ней ходили раньше – с детьми, большими рюкзаками. Она приезжает на машине, чтобы что-то привезти – увезти.

– Вы сами как относитесь к такому времени жизни: маски, запреты? Сами соблюдаете?

– Я этого ничего не использую. Мне даже стыдно ходить так на службу. Понимаете, это просто искушение для себя самого и людей. Как будто Бога нет. Это маскарад! Маска для отмазки! Нас не подпускали к Великорецкой иконе, чтобы к ней приложиться во время хода, а когда ход кончился, почему-то нас пустили. Ходи в маске, пожалуйста, я никому не запрещаю. Дело-то не в маске, дело в том, что за маской стоит. Мы не знаем, что с нами творится, а что в мире творится из-за нас, мы этого тем более не знаем. Нужно, чтобы страх перед вирусом был не больше страха божьего, а меньше. Я бы советовал каждому человеку в этот период читать псалтырь и помолиться за все свои грехи. Это лучше гораздо, чем маска. Это может спасти душу!

– Расскажите о своем нынешнем творчестве, что сейчас пишите?

– Я вот как раз сейчас вышел на пруд, в основном, пишу детские стихи... Всё пишу детские – у меня куча внуков... Сейчас никуда не пускают из-за коронавируса, а обслуживать надо постоянно – нагрузка большая очень. Пока не до поэзии – время такое. Священников не хватает, дорог нет, везде безработица. Поэтому всё делается на энтузиазме. Однако, если дан дар настоящий писать стихи, то Бог спросит за пренебрежение талантом.

Беседовала Катя Злобина, фото: Евгений Туманов

«Чем мы опаснее «Детского мира» и «Бристоля»?»

2020-05-29T10:03:57.356Z

Владелец магазинов детской одежды «Шалуны» в торговых центрах «ЦУМ» и «Jam Молл» Дмитрий Кочев – о вынужденном уходе сотрудников, взаимоотношениях с арендодателями и непостижимой логике действия властей.

– Упадки по продажам у нас равны 100%, поскольку торговые центры закрыты, работа на вынос в данных ТЦ для нас не предусмотрена. А интернет-продаж при наличии группы «ВКонтакте» и интернет-магазина – просто нет! Люди привыкли посещать наш магазин и делать покупки на месте.
При этом в торговых центрах могут работать только «крупные игроки», которые по каким-то причинам считаются условно «безопасными». Например, по «формальным» причинам работает «Детский мир», где ходят толпы людей. Федеральной крупной сети повезло, и, возможно, они договорились. Маленькие не могут договориться, они никому не нужны. В «Jam Молле» у меня магазин чуть меньше 60 метров при площади «Детского мира» около 2000 метров. Мы опасны, а они безопасны – вот такая логика.

– Сокращали штат или зарплаты сотрудникам?

– Когда вся эта катавасия началась, мы спрогнозировали, что ситуация продлится не менее двух месяцев. Я честно своим сотрудникам это сообщил. В тот момент никакими субсидиями ещё не пахло. Я сказал, что они могут встать на биржу труда и получать хоть какие-то деньги. И двое сотрудников приняли решение самостоятельно уволиться. Да, сейчас ситуация начала меняться, но дорога ложка к обеду. Мы же не знали заранее, что всё-таки что-то из выплат будет. Те, кто остался, находятся в отпуске без содержания. Деятельность компании полностью остановлена. Продаж нет. И, естественно, платить не из чего. Подушки безопасности у нас абсолютно никакой нет. Так же, как и у большинства предпринимателей малого бизнеса.

– Какую-то меру поддержки ещё ждёте?

– Дайте нам открыться! У нас решения наверху принимаются по непонятным критериям. Что касательно салонов красоты, например, в Хабаровске губернатор открыл их 10 апреля, а у нас заработали 21 мая. При том, что 21 апреля вышли федеральные рекомендации Роспотребнадзора.

Второй момент – где, какая опасность? Вы можете зайти в любой супермаркет: «Бристоль», Fix price, – и увидеть толпу людей. Если посчитать в пик – на 10 кв. метров от 3 до 5 человек. В торговом центре в пик они рассчитали, что это будет по трафику 1 человек на 20 кв. метров. Скажите, чем опаснее? Ничем. Если они открыть не могут, то они должны компенсировать: зарплату, аренду, кредиты, оплату коммунальных услуг и затем дать снижение налогов.

Бизнес-омбудсмен Борис Титов сказал, что если большинство экономики не откроется до 1 июня, то закроется 25% предприятий, а если до 1 июля, то 50%. Я, скорее всего, буду оставлять один магазин, так как я вынужден один закрыть, если даже нас откроют завтра.

Катя Злобина

«Поддержка у нас одна – это зрители, сохраняющие билеты»

2020-05-29T09:03:17.539Z

Руководитель концертного агентства «Арт-гастроли» Светлана Шулятьева – об отменённых выступлениях, индивидуальной работе со зрителями и необходимых мерах поддержки бизнеса.

– Доходов нет, продаж нет, нет вообще оборота сейчас. У нас отменилось 8 мероприятий, 5 – в Кирове, три – в других городах. Если в Кирове мы сразу же начали общаться со зрителями, с каждым старались поговорить индивидуально, чтобы люди сохранили билеты на перенесенные даты, то в других городах удалённо у нас не было такой возможности. Там самые большие убытки.

– Сколько процентов билетов удалось сохранить?

– Так получилось, что в Кирове постановление на запрет массовых мероприятий вышло 17 марта, а у нас на 18 марта было запланировано сразу 2 мероприятия: балет и спектакль, артисты уже были в дороге! У зрителей, у кассиров началась паника. Самая большая сдача билетов была на балет. На спектакль меньше, потому что мы решили общаться с каждым зрителем индивидуально. В ночь с 17 на 18 марта практически не спали, думали, что делать и готовились к массовой сдаче билетов, ведь такая ситуация произошла впервые! Позже, в апреле, люди начали успокаиваться. По концерту Сергея Лазарева, например, возврат составил 5%.

Сейчас мы ждём, когда Роспотребнадзор разработает правила рассадки зрителей, и будем уже готовиться к осени, просчитывать себестоимость зала. Очень хочется стабильности и конкретики, что бы спокойно планировать сезон.

– Какая мера поддержки от государства была бы сейчас для вас оптимальна?

– Снижение налогов – ставки по упрощенной системе налогообложения – то, что обсуждается сейчас всеми предпринимателями. Мы видим что делают для поддержки предпринимателей в других регионах – вводятся минимальные ставки УСН, независимо от работников и дополнительных условий. Наша отрасль пострадала первая и последняя начнёт восстанавливаться, но реальных условий поддержки нет, выживаем сами.

В 2020 и 2021 годах платить налоги, которые сейчас действуют, нереально! На данный момент меру поддержки мы получили 0 рублей 0 копеек. Отсрочка на 6 месяцев по уплате налогов за 2019 год для нашей отрасли мала. Осенью их нужно будет заплатить, а доходов еще не будет! Как индивидуальный предприниматель, я даже не могу получить субсидию 12300 рублей, так как происходит неразбериха с ОКВЭДами. Всё что я могу сказать, это большое спасибо зрителям, которые оставили билеты и будут сохранять их на перенесенные даты, это для нас сейчас основная и серьёзная поддержка!

Катя Злобина

«15 тысяч человек может остаться без работы»

2020-05-29T08:48:09.178Z

Управляющий партнёр Группы компаний «Культура гостеприимства» Андрей Несветаев – о выживаемости бизнеса, продаже «Фабрики» и ценах в общепите.

– У нас ряд кафе в Кирове: «Sushiлки», «Сулугуни», «Дача», «Куркума», «ВкусноБлин!». Мы их пока закрывать не планируем, но всё зависит от того, сколько государство нас будет держать в таком режиме. С каждой неделей становится всё хуже и хуже, заканчиваются деньги поддерживать сотрудников, нет выручки, либо она очень маленькая. Все говорят: «Есть же доставка и самовывоз», но – это копейки. А маленькие кафе и столовые этого не могут делать – там вообще ноль. И ни один бизнес не держит деньги на 3-4 месяца. Первый месяц – кое-как, второй – кое-как, ну а дальше совсем всё плохо. Мы уже не можем быть закрытыми.

– Ваш бар «Фабрика» не возобновит уже работу?

– Работать с этим проектом мы не планируем. Сейчас идут переговоры с возможными покупателями. Может быть, этот проект будет запущен и реализован другими людьми. На «Авито» было объявление о продаже «Фабрики» за 5,5 млн. рублей. Но со вложенными деньгами это несоизмеримая сумма, даже близко. Одна аппаратура, звук сколько стоят.

– Если режим карантина не снимут в ближайшее время, то сколько сотрудников общепита останутся без работы?

– Скажу грубую цифру, в Кировской области примерно 15 тысяч могут остаться без работы. Из них сейчас работает, я думаю, треть. Большинство из них – на сокращённых ставках. Штат остался у тех, кто занимался только доставкой. Большинство бизнесменов старается «тащить» ситуацию, потому что команды собирались очень долго по копеечке и все хотят сохранить специалистов, но просто в какой-то момент заканчиваются деньги.

– Какие у вас сейчас остались расходы? Удалось ли договориться с арендодателями о снижении платы?

– Слава Богу, у нас получилось сократить постоянные расходы. Везде договорились с арендодателями на процент от выручки, соответственно, если выручки нет, то нет и аренды. Из основных постоянных расходов у нас остались зарплаты, коммунальные платежи не отменены для бизнеса.

– Какая мера была бы оптимальной со стороны властей?

– Во-первых, это хоть в каком-то формате открыть наши заведения, потому что мы понимаем – к нам очередь не встанет, к нам не побегут все те, кто раньше ел. Выручки будут ниже, чем до случившейся ситуации. Но любая выручка – это дополнительные деньги, которые можно заплатить сотрудникам или поставщикам долги сократить. Здесь надо понимать, что бизнес даже не говорит о том, чтобы мы зарабатывали и что-то делали. Речь о возможности увеличения доходов у сотрудников, бизнес не ждёт для себя прибыли. Я думаю, что до конца года общественное питание будет работать, чтобы выжить. Вторая боль – введение льгот УСН (Упрощенной системы налогообложения). Мы пытаемся говорить с властью, но пока диалога не получается. Если, условно говоря, наши выручки упадут на 30-40%, как мы прогнозируем, то мы не можем оставить 90% сотрудников, им просто нечем будет заниматься, поэтому мы с властью пытаемся говорить, чтобы они услышали, сократили свои требования. И в открытом письме писали, что нам придётся переходить в какие-то другие регионы. И это сейчас не угроза или попытка прибыль сохранить, это просто вопрос выживаемости. Либо бизнес закрывается, и все люди отправляются на улицу, либо на какое-то время переезжает в другой регион и платит сокращённые налоги, чтобы выкарабкаться из этой ситуации.

Катя Злобина

«Поддержка у нас одна – это зрители, сохраняющие билеты»

2020-05-29T08:37:37.751Z

– Сколько процентов билетов удалось сохранить?

– Какая мера поддержки от государства была бы сейчас для вас оптимальна?

Катя Злобина

Огород, грибы, работа: депутат, бизнесмен, священник и учитель рассказали о своих планах на лето

2020-05-28T13:42:24.751Z

Июнь на пороге. В связи с этим «Источник Онлайн» решил поинтересоваться:

А как вы проведёте лето?

Роман Титов, вице-спикер Заксобрания Кировской области:

– Лето, судя по всему, как и большинство жителей области, проведу в родных краях. Не время рисковать и путешествовать. Запланировал два кратких отпуска по неделе, в июне и августе. Лес, грибы, родительский сад, свежий воздух – вот примерный план на лето.

Олег Кошкин, предприниматель:

– Работать буду. В отпуск не время сейчас, надо навёрстывать потерянное за весну. Вся эта «ковидиотия» изрядно подкосила все сферы. А в личном плане – ремонт за лето надо завершить.

Петр Машковцев, настоятель Спасского собора:

– Как раз об этом начал думать. В связи со сложившейся ситуацией, это лето планирую посвятить изучению нашего Вятского региона. Ведь у нас есть свои достопримечательности. Очень хочется побывать в Кукарском районе, понять, почему его называют «Вятской Швейцарией», послушать там певучие пески. А в основном поездки планирую по нашим храмам. Вятские церкви – самые красивые в мире. И среди них есть просто бесподобнейшие – Истобенск, Кырмыж, Вяз, Ухтым и многие другие.

Ирина Зонова, учитель русского и литературы школы №74:

– В связи с такой непростой ситуацией в мире, мои планы сильно изменились. Теперь отпуск мало чем будет отличаться от рабочих будней, разве что без проведения уроков. Будем продолжать совершенствоваться в стенах квартиры. И, конечно, на всякий случай все поездки пришлось отложить до следующего отпуска.

Анастасия Бельтюкова, свадебный церемониатор:

– Я всей душой верю, что свадьбы всё-таки состоятся, и я буду заниматься своим любимым делом...

«Задача карантинных мер – это изоляция и штрафы»

2020-04-23T13:05:34.875Z

Не обошёл «Источник Онлайн» стороной и мнение общественников в вопросе ужесточения или ослабления карантинных мер.

Анастасия Горбушина, член Общественной палаты области:

– Оставлять то, что создали власти – однозначно нельзя. Судя по всему, задача карантинных мер – это изоляция и штрафы. Тем не менее, рост заболеваемости увеличивает свой темп и рост в распространении. Работают продуктовые, аптеки и т.д. по списку, где сейчас скапливается ещё больше людей. Нам говорят, что эти заведения дезинфицируют каждый час. Каждый товар? Фрукты и овощи? В чём тогда проблема дать такую же возможность магазинам книг, одежды, обуви и др. и тем самым спасти их от банкротства? Штрафы никому не помогут не заразиться. Есть случаи заболевания, когда человек «не нарушал режима самоизоляции». Значит этот метод не работает.