Сказки на ночь

#lds #лад #loveanddeepspace #lad #сайлас #hot_caleb #hot_sylus #калеб #sylus #caleb #hot_lad #хомячьи_истории

Хомячьи переводы

Жаркое соперничество: Сайлус

2026-02-13T19:40:49.698Z

Арт от: https://t.me/makota_bat

— Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ты мой, Калеб! — Сайлус, сидит на спине соперника, прижимая его своим весом к татами. Рука Калеба неестественно, явно болезненно вывернута и прижата куда-то к лопаткам. Алые глаза сияют торжеством, Сайлус довольно облизывается несмотря на синяки по всему телу.

Калеб дышит хрипло, мышцы подёргиваются в последних попытках сопротивления, но вес противника и боль не позволяют сделать ничего, а потому он просто расслабляется, признавая поражение.

Сайлус отпускает его и заваливается рядом на татами.

Калеб со стоном разминает ноющие мышцы и приподнимается на локтях:

— Повторим? — бросает он недовольный взгляд на торжествующего Сайлуса, стирая пот со лба, и резким движением, откидывает прилипшую ко лбу прядь волос. Сегодня, похоже, не его очередь побеждать.

— Разумеется, — улыбается Сайлус. Спарринги доставляют ему удовольствие, но ещё больше он доволен победой. — В любое время.

Самое забавное, что в их пари приз — я. Моё согласие не обсуждается, о нём не спрашивают. Оно как бы существует по умолчанию. Я стала желанным призом в тот момент, когда решила понаблюдать за ними. Достаточно оказалось просто оказаться рядом с татами.

— А вот и мой приз, — ухмыляется Сайлус, встаёт, протягивает руку Калебу и манит меня.

Я вздрагиваю, но не нахожу в себе силы сопротивляться. Слишком притягательно оказаться между двумя разгорячёнными телами. Всеми правдами и неправдами я стараюсь смотреть ему только в глаза. Но взгляд сам сползает вниз к ключицам, опускается по груди, облизывает кубики пресса и соскальзывает к резинке спортивных брюк, сидящих особенно низко. Слишком аппетитно смотрятся проступившие косые мышцы и резкие линии тазовых костей в форме буквы V. Что-то внутри очень хочет опуститься перед ним на колени и найти губами чувствительную точку над лобком… Что-то дикое. Первобытное. Он подчиняет своей воле одним взглядом.

— Ближе, котёнок. Ещё ближе, — манит Сайлус. В голосе слышаться низкие, рокочущие обертоны.

Я судорожно сглатываю и делаю ещё несколько шагов к нему. Каблуки тонут в мягком покрытии, заставляют подняться на носочки.

— Похоже, твой приз не очень стремиться им стать, Сайлус. Иди лучше ко мне, кроха, — хрипло фыркает Калеб.

Вместо ответа Сайлус просто делает несколько стремительных шагов ко мне, бесцеремонно разворачивает и прижимает спиной к груди.

— Проверишь, как сильно она не хочет? — Уверена, на этой фразе бровь хитро выгибается вверх. Он провоцирует. Дразнит.

Руки Сайлуса ложатся на бёдра, натягивают юбку.

— Или ты хочешь помочь сделать так, чтобы она точно захотела, а?

Калеб приближается к нам почти вплотную. Его рука очерчивает линию моей челюсти. Большой палец проходится по нижней губе, размазывая помаду.

— А чего хочешь ты, кроха, — спрашивает он.

Я сглатываю, пытаюсь собраться с мыслями и что-то ответить, но в этот момент рука Сайлуса тянет юбку наверх.

— Давай проверим, чего она хочет, — мурлычет Сайлус, проталкивает колено бёдер и заставляет меня широко раздвинуть ноги.

Боже, каким же горячим он ощущается!

Калеб хмыкает. Его рука очерчивает рисунок резинки чулок, дразнит ставшую внезапно безумно чувствительной полоску обнажённой кожи и скользит вверх по бедру, добираясь до края белья.

Пальцы обводят рисунок кружева на лобке, заставляя меня дрожать в предвкушении. Пока я расслабляюсь, отдаваясь этой ласке, руки Сайлуса резко дёргают вверх, подхватывая под ягодицы, затем опускаются ниже, и я оказываюсь висящей в воздухе с широко раздвинутыми ногами.

Калеб охает, его зрачки расширяются. Дыхание на мгновение срывается, когда он опускает глаза вниз и видит предательски расплывающееся по белью пятно.

Его пальцы скользят по туго натянутому кружеву, очерчивая промежность, едва ощутимо давят, пробегаются по прикрытым тканью половым губам. Я откидываюсь на плечо Сайлусу, наслаждаясь лаской.

— Раздень её, — провоцирующе мурлычет Сайлус, прикусывая меня в основание шеи ровно над воротничком.

Калеб жадно смотрит на то, как он зализывает место укуса, и протягивает руки к пуговкам на блузке. Одна. Вторая. Третья. Он хрипло выдыхает и облизывает, когда открывается бельё.

— Не-а. Я сказал раздень, а не трогай, — останавливает его Сайлус, когда Калеб уже тянется к чашечке лифчика. Сам он продолжает то покусывать меня, то осторожно целовать везде, где дотягивается в этой странной позе.

Калеб добирается до пояса юбки, расстёгивает и позволяет полотну ткани соскользнуть с бёдер.

— Хм… Удобно… Она как будто специально выбирала… — задумчиво тянет он, пробегаясь пальцами по резинке трусиков.

Я ощущаю себя обнажённой под его голодным взглядом, скользящем по бёдрам и груди.

— Хороший мальчик. На колени, — командует Сайлус.

Калеб со стоном опускается на колени перед нами. Его лицо оказывается как раз на уровне моей промежности. Он судорожно втягивает воздух сквозь сжатые зубы.

«Смотреть, но не трогать» — проигрыш есть проигрыш.

— А теперь ты, котёнок. Тебя возбуждает это, да? — Сайлус скорее утверждает, чем спрашивает.

Я смотрю вниз, на разгорячённого, облизывающегося Калеба, от одного его вида по телу проходит горячая волна.

Сайлус опускает меня на ноги и слегка подталкивает в спину, заставляя упереться в плечи Калеба, чтобы не упасть. Тот вздрагивает, когда я почти касаюсь его лица, восстанавливая равновесие.

Руки Сайлуса давят на мои плечи.

— Я сказал: на колени, котёнок, — повторяет приказ он.

Каблуки тонут в татами, не позволяя нормально держать равновесие. Я послушно опускаюсь, опираясь о Калеба.

— Вот так. — Сайлус чуть тянет меня назад, вынуждая отодвинуться, кладёт руку между лопаток и недвусмысленно подталкивает.

Я медленно опускаюсь на четвереньки. Лицо оказывается как раз на уровне живота Калеба, и я вижу, как вздымаются его тренировочные штаны в паху.

— Можешь делать что хочешь, но не трогай её. Смотри. И помни. Чтобы ни случилось, сначала должна кончить она, — ухмыляется Сайлус, видя, что рука Калеба тянется ко мне и уже почти ложиться на затылок. Фраза заставляет его резко дёрнуться.

Сайлус, продолжая его дразнить, расстёгивает и снимает с меня лифчик, кидая его Калебу на плечо, а затем стягивает трусики.

— Хочешь поиграть с ним, котёнок? Но только губами и языком. Без рук. — вопрос оказывается несколько неожиданным.

Я не могу отказать себе в удовольствии, опускаюсь ниже и провожу языком по напряжённому прессу Калеба, от пупка до точки, где сходятся рёбра, затем поднимаюсь выше по груди и прикусываю его за сосок. Он стонет, подаётся на меня, мышцы живота подёргиваются.

Сайлус сначала просто наблюдает. Я чувствую его взгляд кожей. Ему нравится смотреть, как Калеб отчаянно жаждет, но не может коснуться меня. Я дразню возбуждённые соски кончиком языка, покусываю, зализываю, кусаю снова и так увлекаюсь, что пропускаю момент, когда язык уже Сайлуса оказывается во мне.

Наступает моя очередь стонать и извиваться, упираясь лбом в грудь дрожащего Калеба. Я неосознанно подаюсь, толкаюсь назад, стараясь усилить ощущения, слишком быстро и резко накатывает подступающий оргазм, но Сайлус хочет поиграть подольше.

— Я сделаю тобой то, что ты сделаешь с ним губами, котёнок.

— Чёртов провокатор! — бормочу я сквозь зубы, но всё равно опускаюсь дорожкой из поцелуев от ямочки между ключицами до груди Калеба. Словно зеркально, Сайлус повторяет такую же дорожку по моему позвоночнику, останавливаясь между лопатками.

Я перемещаюсь на грудь Калеба, пальцы Сайлуса делают то же самое со мной.

От этой игры захватывает дух. Я не знаю, что произойдёт в следующий момент, потому просто отдаюсь процессу.

Калеб стонет и вцепляется в брюки, когда я посасываю и покусываю его соски, одновременно ощущая, как Сайлус дразнит клитор пальцами.

Когда я опускаюсь по прессу Калеба вниз, вместе с лаской по ягодице прилетает хлёсткий удар и мне уже интересно, что случится, когда я окажусь ещё ниже. Завязка поддаётся неохотно, стягивать бельё безумно неудобно, максимум, что получается, немного приспустить штаны с боксерами, но этого достаточно, чтобы добраться губами до члена.

Когда я беру в рот головку, Сайлус входит в меня, толкается резко и сразу на всю длину, заставляя застонать. Вибрация отдаётся в подёргивающийся член Калеба, я чувствую, как он подаётся бёдрами на меня, стараясь проникнуть глубже.

Сайлус стремительно набирает темп, с каждым движением толкая меня вперёд, насаживая на член Калеба. Я чувствую, как всё внутри скручивается от ощущения переполненности. Разум плывёт, мышцы сводит, я понимаю, что теряю контроль и рискую сжать зубы.

Когда Сайлус чуть тянет меня назад, я выпускаю член Калеба изо рта и просто трусь о него щекой. Не выдерживая, наконец, Калеб сжимает кулак на стволе и быстро двигает рукой прямо рядом с моим лицом.

— Помни, она должна кончить первой, — раздаётся сквозь заполняющий уши шум столкновения тел голос Сайлуса.

— Тогда старайся лучше, — хрипло, но ехидно, бросает в ответ Калеб. — Или тебе помочь? С удовольствием протяну тебе руку помощи.

Не знаю, откуда они берут силы перегавкиваться, меня едва хватает на то, чтобы дышать.

— Ты его слышала, котёнок? Я действительно недостаточно стараюсь?

В ответ я просто подаюсь назад бёдрами и прогибаюсь чуть сильнее, заставляя его войти немного глубже. Сайлус хмыкает, ускоряется и одновременно находит пальцами клитор.

Я чувствую, как знакомо натягиваются мышцы, закрываю глаза и сосредоточиваюсь на ощущениях. Звуки вокруг становятся ярче. Я слышу, как скользит по члену рука Калеба, как-то костяшки, то, то влажная головка и дело задевают щёку, как шлёпает кожа о кожу, когда Сайлус толкается в меня. Я слышу наше хриплое дыхание, собственные стоны и, наконец, свой крик, в тот момент, когда оргазм захватывает пульсацией всё тело.

Сайлус продолжает двигаться, продляя мой оргазм, и кончает сам, толкаясь внутрь последний раз и замирая. Калеб громко стонет, липкие влажные дорожки одна за другой пятнают мою щеку.

Я оседаю на ослабевших руках, почти падая на Калеба. К глазам подступает темнота.

Последнее, что я слышу:

— Ну что, ещё одно пари?

⮜ Предыдущая часть

⮜ Предыдущая часть Следующая часть ⮞

Жаркое соперничество: Калеб

2026-02-13T19:38:51.520Z

Арт от: https://t.me/makota_bat

— Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ты проиграл, Сайлус! Сегодня она моя! Теперь делаешь только то, что я разрешу! — Калеб, всё ещё слегка запыхавшийся, сидит на Сайлусе и смотрит на него сверху вниз. Его предплечье упирается в горло. Лавандовые глаза ярко горят, грудь ходит ходуном, на скуле наливается свежий синяк. — Будешь смотреть, но не трогать! Потому что я так хочу!

Воздух со свистом вырывается из лёгких Сайлуса, предплечье ощутимо давит на шею и лишает кислорода.

— Ты должен мне бой, — Сайлус нагло улыбается, слизывая с губы кровь. Голос звучит хрипло, но без злости. Он не пытается оспорить поражение. Сайлус не проигрывает, а тактически отступает. Это временное перемирие.

Всё честно.

Калеб удовлетворённо улыбается, в глазах появляется довольный блеск.

— Естественно. Мы не закончили. Посмотрим, сможешь ли ты выиграть в следующий раз! — Калеб мягким движением поднимается на ноги и протягивает Сайлусу руку. Оба разгорячённые, в глазах азарт и жажда драки. Они всё ещё в спарринге, только сейчас это борьба взглядов, которая чувствуется в каждом движении, даже в этом рукопожатии до белеющих костяшек.

Взгляд Калеба голодный, ищущий, жадный от него по спине пробегает холодок. Я инстинктивно пытаюсь отступить, но не тут-то было. Эвол прижимает к месту, не давая сделать шаг. Остаётся только смотреть, как он плавно, с грацией большого кота, подходит ко мне. Полуобнажённое тело буквально пышет жаром. Словно заворожённая я смотрю, как по шее на обнажённую грудь стекает капелька пота, бежит ниже по проступившим чётче после тренировки мышцам пресса и теряется в районе пояса низко спущенных тёмных спортивных брюк.

Хочется сделать что угодно, только бы не смотреть в его жадные горящие глаза.

Калеб походит почти вплотную. Я вдыхаю исходящий от него запах свежего пота, смешанный с едва ощутимыми нотками геля для душа, закрываю глаза, тщетно пытаюсь подавить дрожь в коленях… И остро, на сносящем голову контрасте, чувствую нежное прикосновение кончиков пальцев к щеке, медленно спускающееся к шее, скользящее по горлу и останавливающееся на застёгнутом воротничке.

Первая пуговка сдаётся ему без боя. За ней вторая. И третья. Сайлус, словно тень, возникает за моей спиной. Между двумя горячими телами становится невыносимо жарко. Сайлус почти касается меня, сохраняя тонкую прослойку воздуха между нами. Я чувствую, как подёргиваются его руки. Я знаю, что он хочет, но сдерживается. Проигранное пари не пустой звук.

Расстёгнутая блузка тряпкой летит на пол. Я судорожно сглатываю, но всё-таки решаюсь поднять на Калеба глаза.

Но не смотрит на меня. Его торжествующий взгляд прикован к Сайлусу. Калеб резко разворачивает меня и прижимает к груди. Его руки показно медленно скользят по коже, очерчивают кружево тонкого белья, ложатся на горло. Он заставляет меня поднять голову и посмотреть Сайлусу в глаза, в тот момент, когда вторая его рука дразнит сосок сквозь ткань. Каждое действие буквально вопит: моя.

Рубиново-красные глаза Сайлуса пылают. Взгляд алчный, голодный, жаждущий. Мышцы рук подёргиваются. Он жадно, не отрываясь, следит за тем, как пальцы Калеба дразнят нас обоих. Под этим взглядом кожа почти вспыхивает. Я не знаю, кто из них заставляет меня дрожать сильнее. Единственное, что в этот момент бьётся в голове: я хочу их обоих. Сейчас. Я сглатываю, рука Калеба совсем чуть-чуть сжимается на горле, приковывая к себе внимание.

— Смотри на него, — шепчет он. — Прямо в глаза.

Рука Калеба перемещается на бедро, забирается в вырез на юбке и медленно ползёт наверх, задерживается на резинке чулок. Послушно повинуясь, ткань собирается на талии. Я вижу, как взгляд Сайлуса жадно следит за этим медленным движением, и краем глаза замечаю: бицепсы опять напрягаются и расслабляются в с трудом сдерживаемой попытке прикоснуться; кадык ходит ходуном.

— Сними с неё трусики. Без рук, — раздаётся приказ из-за спины.

Сайлус облизывается и плавно даже не встаёт, стекает на колени, почти скользит грудью по мне, но не прикасается, сохраняет этот мучительный барьер воздуха между нами. Я чувствую исходящий от него жар, дыхание обжигает обнажённый живот ровно по задранной юбкой, зубы, чуть прикусывают кожу, смыкаются на резинке трусиков и медленно тянут их на себя. Ткань врезается между ягодиц и трётся о промежность. Он немного отпускает натяжение, и губы словно невзначай касаются лобка. Выглядело бы почти случайно, если бы не влажный язык, проходящийся по коже. Трусики без особого сопротивления соскальзывают по ногам и падают на пол.

— Послушный мальчик, — рокочет за спиной Калеб. Я чувствую, как вздымается его грудь, дыхание щекочет ключицу. — А теперь возбуди её для меня. — При этих словах я взлетаю вверх.

Руки Калеба легко подхватывают под бёдра, сползают, юбка окончательно собирается на талии, пояс неприятно давит, немного отвлекая. Я инстинктивно откидываюсь назад, вцепляюсь в его шею, и, ойкнув, оказываюсь с широко разведёнными ногами ровно на уровне лица Сайлуса.

Я чувствую, как тот ухмыляется. Щетина немного царапает внутреннюю поверхность бедра, он втягивает носом воздух совсем рядом со мной, горячее дыхание обжигает нежную кожу, по щекам и шее разливается румянец. Эта поза… стыдная… слишком открытая, откровенная… хотя, казалось бы, чего они вдвоём со мной уже только не вытворяли.

Язык Сайлуса начинает медленный и такой знакомый танец. Всё, как он любит. Кажется, я с закрытыми глазами могу отличить, кто из них сейчас ласкает меня, потому что оба делают это по-разному. Сайлус — либо медленно и тягуче, продляя удовольствие, либо резко и так, что меня буквально взрывает изнутри. Калеб любит ласкать быстро и ярко, но так, чтобы я кончила несколько раз подряд. Сначала он предпочитает зафиксировать так, чтобы я оказалась в полной его власти, потом плавно, но настойчиво, чтобы под конец я умоляла его ускориться.

Язык Сайлуса скользит по клитору, едва касаясь, посылая первые искорки удовольствия, смешанного со стыдом, по позвоночнику. Он дразнит больше, чем ласкает. Вроде и возбуждает, но ощущений слишком мало, я пытаюсь податься хоть немного вперёд, к нему, но Калеб держит крепко и не позволяет сдвинуться с места. Я расцепляю сведённые судорогой пальцы у него на шее и запускаю в волосы Сайлуса, прижимая его голову ближе, чтобы усилить ощущения.

Я чувствую, как от этого движения член Калеба, упирающийся в ягодицы, подёргивается, его дыхание едва заметно ускоряется.

Я тяну Сайлуса за волосы в попытке заставить его тереться лицом о промежность. Ощущения медленно разгоняются, но этого всё равно недостаточно, язык замирает, он послушно позволяет мне вытворять всё, что захочется, но сам не делает ничего.

— Блять! Быстрее, — срывается, наконец. Чёртовы мучители! Они и сейчас соревнуются!

— Ты слышал её. Кроха хочет быстрее, — голос Калеба отправляет вибрации по телу. Его губы скользят по шее, прикусывают мочку уха.

Сайлус словно неохотно обхватывает клитор и посасывает его такими же ленивыми движениями, как дразнил языком до этого. Внутри всё сжимается, я чувствую, как смазка медленно стекает, точно пачкая штаны Калеба, мышцы сокращаются, тело требует, чтобы что-нибудь оказалось внутри. Язык Сайлуса опускается к преддверью влагалища, лениво, даже не ласкает, щекочет и входит неглубоко, заставляя меня застонать от чёртова чувства пустоты.

— Активнее! Кончай дразнить её, Сайлус. Ты не видишь: кроха хочет быстрее? Уверен, чтобы она кончила, руки тебе не нужны! Давай, ты же обещал слушаться!

— Делаю всё, что могу, — ехидно отвечает Сайлус, отрываясь от меня. — Стараюсь, не жалея языка.

— Так стараешься, что аж прикусил? Или перетрудил болтовнёй? Может, просто потерял навык? — хмыкает Калеб в ответ.

— Так встань на колени и покажи класс. Я, так уж и быть, её подержу. Сделаю такую жертву исключительно ради тебя! — не отстаёт Сайлус.

Боже, они сведут меня с ума!

— Займи уже свой рот чем-нибудь полезным! А то только трепаться и можешь!

Во время их перепалки я успеваю прийти в себя, сознание проясняется достаточно для того, чтобы вклиниться в разговор:

— Мальчики, не ссорьтесь, — в эту реплику я стараюсь вложить как можно больше недовольства.

Они на мгновение замолкают. Калеб прикусывает мочку моего уха и шепчет:

— Кроха, хочешь, он отстанет и я сам займусь тобой?

И в этот момент Сайлус плотно накрывает клитор губами, заставляя меня застонать вместо ответа, потому что сейчас, оказывается, вполне достаточно. Его язык скользит ровно с такой скоростью, с которой надо. Он точно знает, как сделать так, чтобы я извивалась и кричала, и, естественно, вытворяет именно это.

Я откидываюсь на грудь Калеба, спина выгибается, напряжение быстро нарастает, готовое вот-вот взорваться яркой вспышкой первого за вечер оргазма. Надо чуть-чуть, ещё совсем немного. Пустота внутри скрадывает ощущения, мышцы судорожно сжимаются, пытаясь обхватить хоть что-то. Это сводит с ума. Руки Калеба держат крепко, не давая двинуться с места.

— Блять… Блять… Ещё… — получается простонать между хриплыми вздохами.

В ответ Сайлус ускоряет движения языком. Я вцепляюсь в его волосы сильнее, тяну, стараясь придвинуть ещё ближе. Не тут-то было! Если он не хочет, заставить его что-то сделать почти невозможно.

Ощущения внутри нарастают медленно, слишком медленно. Я остро чувствую всё: дыхание Калеба, касающееся шеи, его скользящие по уху губы, хватку его рук на бёдрах, упирающийся в ягодицы твёрдый подрагивающий член, язык и губы Сайлуса на клиторе, жар, исходящий от его тела… Я уже готова сдаться и начать умолять, чтобы Калеб позволил ему использовать руки, но Сайлус слегка прикусывает, а потом сосредоточивается точно на головке клитора, наконец, отправляя меня почти в астрал.

Пресс резко сокращается, я чувствую, как по телу прокатывается желанный спазм, заканчивающийся вспышкой под закрытыми веками.

— Хорошая девочка, — шепчет на ухо Калеб. Я чувствую, как он немного дрожит в предвкушении.

Сайлус продолжает дразнить, медленно водя языком по безумно чувствительному клитору. Я не вижу, но точно знаю, что он довольно ухмыляется и без команды стягивает с Калеба тренировочные штаны.

— Решил проявить инициативу? — поймав дыхание, бросает Калеб.

— А вдруг сам не догадаешься, что делать дальше? — прилетает в ответ язвительное.

— Ну раз ты так хочешь помочь, то можешь даже вставить мой член. Только её руками не трогать.

Я с трудом улавливаю нить разговора, от этой фразы дрожь проходит по позвоночнику, перед глазами рисуется безумно яркая картинка: длинные пальцы Сайлуса обхватывают член Калеба, несколько раз проводят по нему вверх-вниз и направляют в меня. Это так горячо, что уже сама мысль заставляет застонать в предвкушении.

Я чувствую, как, плавно раздвигая натянутые, сведённые недавним оргазмом, мышцы, и входит головка. В этой позе всё ощущается как-то не так, не привычно. Слишком остро, слишком откровенно открыто.

Я смотрю вниз и вижу, как Сайлус жадно наблюдает за тем, как Калеб медленно опускает меня на свой член. Губы и подбородок блестят от смазки. Мышцы на правой руке сокращаются и подрагивают. Я точно знаю, что он сейчас делает, так, жадно глядя на меня.

Когда Калеб входит до основания, я охаю. Он ощущается слишком глубоко внутри, головка давит на шейку матки. Вместо того чтобы начать толкаться внутрь, он приподнимает и опускает меня, как куклу, с каждым движением насаживая на себя.

Ощущения ошеломляют. Вся его длина давит на переднюю стенку, стимулируя сплетение нервов. Остро. Сладко. Глубоко. Резко. Переполнено. Ровно так, как надо. Каждый толчок заставляет всё внутри дрожать и пульсировать в предвкушении быстрой разрядки. Я не могу оторвать глаза от Сайлуса на коленях передо мной и всё равно пропускаю тот момент, когда его губы снова оказываются на клиторе.

Я срываюсь на крик. В ответ на дразнящие движения его языка, переполненные кровью чувствительные стенки сокращаются и пульсируют вокруг члена Калеба. Он стонет на ухо и подёргивается внутри.

— Блять, — хрипло звучит куда-то в ключицу. — Как же… туго… не сжимай так.

Явно в ответ на его слова, Сайлус только ускоряет движения языком, заставляя моё тело ещё сильнее пульсировать в такт.

Кажется, ярче уже быть не может, но… Пальцы Сайлуса входят в меня вместе с членом Калеба, растягивая ещё сильнее.

— Блять! — стонет Калеб. — Я же сказал без рук.

Сайлус отрывается от меня на мгновение и бросает:

— Ты сказал не трогать её. А я трогаю тебя.

Его губы плотно обхватывают клитор, и язык вновь начинает свой танец.

Я чувствую, как всё внутри скручивается и в следующее мгновение взрывается, заставляя меня кричать. Член Калеба судорожно дёргается, пульсирует. Кончая, он стонет на ухо, почти одновременно со мной. Лоб Сайлуса упирается куда-то в бедро, и почему-то сквозь все звуки вокруг я слышу его хриплое дыхание и то, как по члену ускоряясь скользит его ладонь, когда он, ругаясь сквозь зубы, догоняет нас.

— Ну что, понравилось быть желанным призом, котёнок? — хрипло мурчит Сайлус, поднимаясь с коленей и проводя по моей щеке липкими пальцами. — Повторим?

#lds #лад #loveanddeepspace #lad #сайлас #hot_caleb #hot_sylus #калеб #sylus #caleb #hot_lad #хомячьи_истории

#lds #лад #loveanddeepspace #lad #сайлас #hot_caleb #hot_sylus #калеб #sylus #caleb #hot_lad #хомячьи_истории

Жаркое соперничество: Спор

2026-02-13T19:36:36.865Z

Арт от: https://t.me/makota_bat

Я смотрю, как два подтянутых тела кружат по татами. Разгорячённые, потные, скользкие. Движения резкие, часто почти неуловимые. От звука хриплых стонов и редких «ух» или «ой» что-то внутри сладко сжимается, заставляя забыть, что происходит. Если закрыть глаза, так и вообще можно подумать, что сейчас разворачивается совсем не спарринг, а что-то погорячее.

Это не спарринг, это танец, в котором каждый идеально знает движение партнёра. Отточенные. Отработанные до идеала. Известные. Я не первый раз слежу за их тренировкой, но каждый раз это завораживает. Без эвола. Чистая сила на чистую силу.

Калеб, быстрый, резкий, позволяющий себе иногда увлечься, словно мальчишка.

Сайлус, расчётливый, почти величавый, с плавными сильными движениями.

Они размерено кружат по татами. Лёгкие шаги гаснут в упругом покрытии. Калеб рвётся вперёд, собираясь провести серию ударов в корпус, но Сайлус перехватывает его, тянет за запястье, выкручивает руку за спину, на мгновение прижимает к себе, получает удар в голень и, хмыкая, отпускает.

Они расходятся, и танец повторяется вновь.

Сайлус избегает ударов, но жестоко наказывает за любую ошибку, каждый раз его кулак врезается в тело Калеба со звонким «шмяк», оставляя очередной наливающийся синяк. Он всё время чётко держит дистанцию, но то и дело тоже нет-нет да и пропускает удар.

— Что, опять убегаешь? — Калеб бьёт наотмашь, пробивая блок Сайлуса. Кулак врезается в тело.

— С чего ты взял? — Сайлус охает и в ответ бьёт сильнее, чем обычно, смазанно попадая в челюсть Калебу, отшатнувшемуся в последний момент.

— Бьёшь как девчонка, — Калеб потирает ушибленное место и ухмыляется, встряхивая руки, а затем стремительно наносит серию ударов, делая вид, что собирается ударить в корпус, но в последний момент меняет направление и наступает очередь уже Сайлуса потирать челюсть.

— Скучно, — Сайлус лениво окидывает татами взглядом. Его глаза останавливаются на мне. — Как насчёт того, чтобы сделать вечер интереснее? Пари?

Мужчины хитро переглядываются. Я нервно сглатываю, понимая, что, кажется, мне уготована роль приза.

Ну что ж, посмотрим, кто победит.

Следующая часть ⮞

Ты нужна мне: Зейн

2026-02-13T19:23:03.440Z

История с иллюстрациями от https://t.me/rosemoon69

Арт от: https://t.me/rosemoon69

Я засиделась, уютно свернувшись на диване в гостиной с книгой. Лёгкий любовный роман, одолженный у Тары, оказался вполне себе ничего. Отличный выбор для одинокого вечера. Зейн должен был вернуться с работы поздно — он, как обычно, задерживался после смены… Вот только… как правило, он звонил…

Но не сегодня…

Я ловила себя на том, что-то и дело смотрю то на едва освещённый коридор, то на часы, кутаясь в тёплое мягкое домашнее платье. Где-то на подкорке зудело беспокойство — пока почти незаметное, но уже тянущее, отвлекающее.

Щелчок замка заставил меня мгновенно вскочить на ноги. Я рванула к дверям, вылетела в коридор и замерла. Он не включил свет, даже не повернул ко мне голову. Знакомый тёмный силуэт очерчивали только отблески уличных фонарей и полная луна. Одного взгляда хватило, чтобы беспокойство превратилось в тревогу.

«Что-то не так, — орала интуиция. — Что-то случилось».

Медленно… слишком медленно, с идеальной, почти хирургической точностью Зейн снял чуть припорошённое снегом пальто и повесил на плечики. Молча. Несмотря на то, что дома было тепло, снег и не думал таять. Затем палец за пальцем стянул с рук чёрные кожаные перчатки и опять скупым, очень аккуратным движением положил их на тумбочку. Всё так же — ни взгляда, ни слова.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

От этого его действия по спине пробежал холодок. Мерзкий. Неправильный. Температура в коридоре, кажется, упала на пару градусов.

Когда он с пугающей своей плавностью грацией повернулся и, наконец, опустил на меня обычно такие спокойные зелёные глаза, я едва не отшатнулась. В них зияла странная, зловещая пустота. На лице залегли глубокие тени, во взгляде вместо обычного тепла, кажется, застыл вечный лёд. Даже цвет казался другим. Холодным. Опасным.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

Я судорожно сглотнула поднявшийся в горле ком и попыталась успокоить сорвавшееся дыхание, буквально застыла, примороженная к месту его взглядом. Зейн двигался пугающе медленно, скупыми, точными, как разрез скальпеля, движениями. Кажется, даже сам воздух застыл между нами.

Он остановился прямо передо мной. Я почти ощутила касание до боли знакомой чёрной рубашки к коже. Тонкая прослойка воздуха, оставшаяся между телами, практически замёрзла, тёмный паркет покрылся инеем. Я почувствовала, что не в состоянии сдвинуться с места, словно пришпиленная к полу этим пугающим взглядом.

Зейн вытянул руку. Я вздрогнула, но нашла в себе силы не отшатнуться, когда ледяные пальцы коснулись щёки, показалось, что иней проступил уже на коже. Волоски на загривке поднялись, дрожь пробежала по позвоночнику и осела где-то в районе поясницы.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

«Я обещала принимать всё в нём. Я обещала доверять ему», — только эта мысль в голове держала меня на месте, не давая в ужасе сорваться и забиться в самый дальний угол… Или полезть в заведомо безнадёжную драку.

Первый раз за годы нашего знакомства я поняла, что действительно боюсь его.

Ледяные пальцы скользнули ниже, замерли на шее, ровно в том месте, где заходился участившийся пульс, и едва заметно надавили. Он словно считал удары, отдававшиеся сейчас набатом в ушах.

Кажется, это единственный звук, заполнивший пространство между нами.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

Едва заметная улыбка тронула губы Зейна, в лунном свете странной белизной сверкнули ровные зубы. Он обхватил моё горло, и я особенно остро ощутила тяжесть его руки и исходящий от пальцев леденящий холод. Я судорожно сглотнула, всё ещё не в силах пошевелиться. Его улыбка стала чуть шире.

Он наклонился вперёд, его запах, тревожный и одновременно знакомый: антисептик, смешанный с чем-то сладковато-металлическим и тонкой цветочной нотой, заполнил создание, кончики идеально уложенных волос коснулись щёки, кожу обдало холодом и одновременно горячее дыхание обожгло ухо.

Первые его слова за этот вечер заставили меня задрожать всем телом, я осталась на месте лишь усилием воли.

— Боишься? Я не сделаю тебе больно. Не сейчас. Ты нужна мне, — голос звучал надломлено, хрипло.

Вязкая тишина между нами разбилась на мелкие осколки, отдельные фрагменты, словно моментальные фотоснимки фиксировались сознанием, отказываясь складываться в единую картину.

«Что-то случилось. Что-то, что вернуло его ко мне таким».

Костяшки и лопатки больно ударились о стену, когда Зейн одним стремительным движением задрал мои руки и прижал их над головой. Я попыталась дёрнуться, инстинктивно вырываясь, но лишь оказалась намертво прижата его телом. Он легко перехватил мои запястья одной рукой, чуть отстранился. Я услышала, как в тишине, нарушаемой только нашим хриплым дыханием, щёлкнула пряжка, а затем раздался этот специфичный «хс-с-с» кожи о ткань, с которым ремень выскользнул из шлёвок. И в следующий момент я ощутила, как жёсткие края врезаются в запястья. Холод обжёг кончики пальцев. Зейн закрепил конец ремня на стене Эволом. Я дёрнулась практически на автомате, проверяя, смогу ли высвободиться. Петля затянулась сильнее.

Колено осторожно, почти нежно, раздвинуло мои ноги, прижавшись к промежности. Я почувствовала едва заметное прикосновение его губ к ключице, потом к шее. Руки Зейна скользнули под мягкое домашнее платье, нашли грудь, нежно смяли. Соски обожгло холодом, заставив их почти болезненно сжаться, стать более чувствительными.

— Не бойся, принцесса. Я не сделаю тебе больно, — от непривычно низких, хриплых обертонов в голосе, лёгких касаний, горячего дыхания и странного, гипнотизирующего давления по телу прошла волна, заставившая мышцы живота сократиться. Я поймала себя на том, что трусь промежностью о его колено. Жёсткая ткань брюк неприятно раздражала нежную внутреннюю поверхность бёдер, но жар, медленно растекающийся по телу, не позволял остановиться.

— Принцесса… — Губы Зейна нашли мои, язык проник в рот, коснулся зубов. Он втянул меня в глубокий собственнический поцелуй, одновременно заставляя сильнее тереться о него. Пальцы скользнули между нами, коснулись белья. — Ох, принцесса… — Голос, кажется, стал ещё ниже. Он поднял к глазам руку. На кончиках пальцев блестела моя смазка.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

Колено исчезло, заставив застонать от ощущения пустоты. Я скорее услышала, чем почувствовала, как его брюки ворохом ткани упали на пол. Пальцы Зейна прошлись по резинке трусиков, подразнивая чувствительную кожу. Контраст температур заставил меня задрожать, но в этот раз от предвкушения. Он до боли сжал ягодицы, так что завтра на коже точно останутся синяки, а затем осторожно потянул узкую полоску ткани вниз, одновременно опускаясь на колени. Его горячее дыхание следовало за ледяными пальцами, заставляя ощущать скольжение ткани о кожу острее. Повинуясь ему, трусики соскользнули, присоединившись к его брюкам на полу.

Тёплые губы коснулись колена, поднялись выше, вместе с подолом платья. Зейн плавно, почти текуче, одним движением опять встал. Я почувствовала, как к животу прижимается горячий, пульсирующий в такт биению его сердца член, и подалась навстречу. Ремень на запястьях больно натянулся, острый край сильнее врезался в кожу, но позволил мне прижаться к нему всем телом. Зейн глухо застонал и развернул меня лицом к стене. Перекрученный ремень натянулся ещё сильнее.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

Я почувствовала, как головка члена трётся чуть выше копчика. Зейн потянул мои бёдра на себя, вынудив немного прогнуться и расставить ноги. Его пальцы раздвинули половые губы, распределили текущую смазку, заставив меня застонать в предвкушении.

Это было такое знакомое движение. Он делал так всегда.

Его рука опять легла на горло, чуть сдавила, снова заставив прокатиться по телу волну колких мурашек. Я прогнулась сильнее, прижалась к нему бёдрами, потёрлась, неприкрыто провоцируя… Что-то животное, инстинктивное глубоко внутри предвкушающе заурчало, готовое подчиниться его пугающей силе.

Зейн чуть сжал ягодицы, раздвинул, давая себе больше пространства. Тело уже было готово для него, хотело, чтобы он вошёл до основания, заполнив в одно резкое глубокое движение. Но вместо этого я ощутила, как головка проскользнула между половыми губами, задела клитор, заставив меня застонать первый раз за вечер. Я попыталась податься назад, чтобы подтолкнуть его войти. Не тут-то было! Зейн крепко обхватил мои бёдра одной рукой, не позволяя пошевелиться вообще, и начал медленно, очень медленно двигаться, продолжая немного сжимать на горло.

Головка с каждым движением тёрлась о клитор. Почему-то это оказалось острее, интимнее, чем пальцы. Я приподнялась на носочки, чтобы усилить это ощущение. С каждым выверенным до мелочей толчком он попадал точно куда нужно. Тело дрожало, ныло, умоляло усилить давление, почувствовать его сильнее.

Медленные, плавные, равномерные движения в неизменном ритме сводили с ума. Зейн не позволял мне делать хоть что-то. Рука на горле слегка затрудняла дыхание, обостряя ощущения. Он немного сжимал пальцы в такт толчкам, заставляя мозг почти паниковать от недостатка кислорода. Стоны сами срывались с губ — хриплые, надсадные. Я практически повисла, удерживаемая вертикально только врезающимся в запястья ремнём, его руками и острым желанием усилить трение. Оргазм подступал медленно, неторопливо, но неотвратимо, как будто разрастаясь внутри. Мышцы бёдер и икры ныли от напряжения.

— Чёрт… быстрее… — сорвалось с губ само. Я почти кожей почувствовала, как Зейн усмехнулся, наклонился к моему уху, легонько прикусил мочку и… замедлился ещё, заставив меня громко застонать.

— Попроси. — Его рука сжала горло сильнее и задержалась чуть дольше, но затем снова отпустила, позволяя кислороду вновь проникнуть в лёгкие. Точно. Выверено идеально.

Ощущение того, что я снова могу свободно дышать, прокатилось по телу вместе с его чудовищно медленными трущимися толчками, отправляя почти в полёт. Губы судорожно глотали показавшийся таким сладким воздух, по телу разбегались волны тепла, начинающиеся где-то чуть ниже пупка.

— Пожалуйста… быстрее, — простонала я между хриплыми вздохами. — Умоляю.

Рука Зейна сжала бедро сильнее. Движения стали чуть резче, в такт этим резким глубоким толчкам пальцы продолжили сжимать горло, точно нормируя уровень поступающего в кровь кислорода. Я почувствовала, как всё тело начинает дрожать, уплывая куда-то на границу небытия. Сознание почти отключилось, остались только равномерные толчки, отправляющие по позвоночнику острые искры удовольствия, ощущение трения, тяжесть его руки на бедре и необходимость дышать.

Я не знаю, как надолго зависла в пространстве, утопая в этой странной вязкой пелене из борьбы за каждый вздох и медленно, неотвратимо нарастающего удовольствия.

Свой хриплый крик, выдавивший из лёгких остатки кислорода, я услышала где-то на фоне, совсем потеряв ориентацию в пространстве в тот момент, когда оргазм, наконец, накрыл так же медленно, как движения Зейна, накатывающие волной. Мышцы натянулись до предела, я инстинктивно сжала бёдра сильнее, усилив трение, и стала подаваться назад, навстречу ему. Он продолжал двигаться, продляя удовольствие, заставляя меня дрожать и стонать с каждым толчком, отправляющим по телу новый спазм. Он сжал моё горло немного сильнее, и я почувствовала, как его член подрагивает между бёдер.

Следующий вздох как будто заставил пульсацию внутри только усилиться. Зейн отпустил моё горло, вторая его рука опустилась на бёдра, заставляя меня тереться о него сильнее с каждым резким толчком. Он застонал, член между бёдер подёргивался. Я почувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает тёплая липкая жидкость. Это ощущение заставило выгнуться и застонать, хватая воздух горящими лёгкими. Зейн постепенно замедлился, чуть подрагивая и дыша так же хрипло, как и я. Хватка на бёдрах ослабла, я почти упала, повиснув на ноющих вывернутых руках.

Ощущения возвращались медленно, начиная с натёртых ремнём запястий и пересохшего саднящего горла, затем пришла боль в икрах и бёдрах, противно ноющих от стояния на носочках.

Потеплевшие пальцы Зейна расстегнули пряжку, позволив мне опустить затёкшие руки. Он подхватил меня, не давая упасть без поддержки. Дыхание, всё ещё чуть сорванное, коснулось шеи, губы скользнули дорожкой поцелуев от уха вниз, к ключице и вдоль неё к плечу.

— Спасибо, принцесса, — чуть слышно произнёс он знакомым мягким голосом и подхватил меня на руки.

По стене коридора медленно стекали капельки воды, уже из гостиной я услышала лёгкий металлический звяк.

Последнее напоминание о леденящем душу холоде.

Арт от: https://t.me/rosemoon69

⮜ Предыдущая часть

Следующая часть ⮞

#lds #лад #loveanddeepspace #lad #сайлас #hot_sylus #sylus #hot_lad #хомячьи_истории #сайлус

#любовь_и_дальний_космос

#lds

#лад

Маски

2026-01-29T14:17:27.057Z

Второй час шёл мелкий, противный дождь. Водяная взвесь, кажется, пропитала воздух, оседая на одежде и реквизите. К большей части вещей даже прикасаться было противно.

От нескончаемого потока людей давно начала побаливать голова. Отдельных женских лиц перед глазами уже не возникало, вряд ли получилось бы отличить одну от другой. Они превратились просто в череду одинаковых картинок: искусственно выбеленная кожа, яркие, блестящие губы, подведённые глаза с накладными ресницами. Редко когда мозг выхватывал что-то необычное, способное пробудить хоть толику интереса, заставить вырваться из изрядно приевшегося образа. По большей части все они хотели одного: красивой картинки, чтобы хвастаться в сети. Их эмоции ощущались такими же ненастоящими, как и мои, лишь иногда вызывая всплеск чего-то похожего на эмпатию, когда проскакивало хоть что-то настоящее. Большинству же вполне достаточно оказывалось показных объятий, лёгких прикосновений, чем-то похожих на реальную нежность, киношных галантных жестов, а то и вообще — простых шаблонных движений.

Всего лишь сладкой иллюзии, чтобы похвастаться перед другими.

Некоторые из них были жадными.

Лапали откровенно, липко, собственнически, норовили спровоцировать и пытались проверить, возникла ли та реакция, которую они так хотели бы видеть (ага, сейчас, в такой-то холодине! Там всё давно уже всосалось внутрь). Этих приходилось ставить на место, с особо рьяными мягко помогала охрана. Одно хорошо: образ рокового доминирующего красавчика позволял проворачивать подобные фокусы незаметно, скорее даже играл на меня. Каждая выходка на грани фола заставляла наблюдательниц за барьером верещать от восхищения. Спорим, не один десяток видео завирусится в сети?

Удивительно просто оказалось поймать общее женское настроение. Зрительницы легко велись даже на едва заметные, самые банальные провокации, благо с мимикой сильно мудрить не приходилось: маска на пол-лица идеально скрадывала несоответствие, а макияж добавлял взгляду брутальной глубины. Вот если бы совсем не было близких контактов… Идеальная работа.

Очередной, последний на сегодня перерыв, заканчивался. Следующим по расписанию шло закрывающее дефиле, а потом финальная группа особенно почётных гостий в камерном формате. Странный выбор времени, если честно. Все уже устали, но организаторы хотели именно так. Что ж, придётся выложиться по полной. Ради них даже выставили баннеры-ширмы, спрятавшие павильон от жадных взглядов из-за барьера, изменили свет, убрали лишнюю охрану, ассистентов. В общем, постарались сделать атмосферу максимально интимной. Больше того, недвусмысленно дали понять, что для этих особых VIP-приглашённых стоит немного отступить от брифа, если они проявят инициативу. Даже пообещали накинуть бонусов за сговорчивость. Весьма прозрачный намёк, стоит признать.

К ночи похолодало ещё сильнее. Задул противный пронзительный ветер. Чёртова водолазка вообще не согревала. Туго застёгнутый ремень к концу дня окончательно сбился и неприятно впивался в кожу при любом движении. Стоило только выйти в «спальню», как кончики пальцев начали противно леденеть. Кисти свело так сильно, что захотелось спрятаться куда-нибудь вглубь комнаты. Стены хоть чуть-чуть защищали. Мягким приглушённым светом дизайнеры пытались сделать окружение немного уютным… Вышло так себе. VIP-гостьи уже толпились у входа в сопровождении уставших персональных ассистентов. На каждую из них предстояло потратить не меньше семи минут по таймеру. Координатор кивнул, дав понять, что пора начинать, пришлось натянуть дежурную улыбку, пусть и под маской, и снова начать играть.

Получалось почти искренне. Первая вообще разрыдалась. Она так вздрагивала от каждого, даже самого лёгкого прикосновения, что казалось, сейчас упадёт в обморок. Красивая девчонка, её лицо смогло задержаться в памяти минут на тридцать, в отличие от всех последующих. Мне повезло, лишь пара девиц попыталась настоять на большем, но даже с ними получилось управиться, не выходя из роли. Достаточно оказалось зажать чуть сильнее, зафиксировать загребущие руки, норовившие залезть в штаны, придавить к стенке и хрипло подышать над ухом, чтоб поплыли. Адреналин, конечно, приятно разогнал кровь по венам, но лучше было бы обойтись без этого.

Два с лишним часа спустя перед входом стояла последняя гостья. Уставший взгляд невольно задержался на волосах необычного медного оттенка. Они словно светились сами, почти не отбрасывая бликов. Девушка, закутанная в длинное текучее платье глубокого чёрного цвета, бесшумно вплыла в комнату. Не суетилась. Не попыталась с порога броситься на шею или сунуть в нос телефон, даже наоборот, взмахом руки отправила персонал с камерами подальше. Гостья встала ровно напротив меня и подняла загадочно сверкнувшие в приглушённом свете изумрудные глаза.

«Точно линзы, — пронеслось в голове. — Не бывает такого цвета. — Намётанный взгляд попытался привычно найти тонкий ободок вокруг зрачка, но его не было. — Хм… Странно».

Она оказалась удивительно высокой, настолько, что, не вставая на носочки, прямо смотрела в глаза. Половину лица скрывала чёрная маска с вышитой мордой какого-то зверя. Об эмоциях или их подобии приходилось догадываться по мелким морщинкам.

Гостья просто стояла напротив и не делала ничего. Я попытался в отрепетированном жесте протянуть к ней руки, но поймал лишь пустоту. Она словно перетекла в другое место, вынудив сделать к ней шаг. И ещё один. Затем ещё. Снова получилось лишь коснуться скользкой ткани платья.

Время словно замерло. Проснулся охотничий азарт. Кошки-мышки взбудоражили приглаженные цивилизацией инстинкты. Поймать. Схватить. Подчинить. Как будто маска, намертво приросшая к лицу за последние дни, взяла надо мной верх. Взгляд сосредоточился на изящной вертлявой фигуре. Разгадать, чего же она добивается, никак не получалось, и это лишь подстёгивало интерес. Я даже заметить не успел, как оказался стоящим перед с креслом, частично закрытым от вездесущих камер каким-то развесистым цветком.

И ровно в этот момент она перестала убегать, наоборот, внезапно сделала шаг ко мне, заставив невольно податься назад. Край сидения упёрся куда-то под коленки, я потерял равновесие и, позорно взмахнув руками, плюхнулся в жалобно скрипнувшее кресло.

Тяжёлая ткань платья скользнула по брюкам. Она продолжила свою странную игру, изящно наклонилась и потянулась ко мне. Её пальцы замерли совсем рядом со щекой. От неё исходило тепло, настолько сильное, что мучительно захотелось прижаться. Я почти ощутил дразнящее прикосновение на коже. Рука медленно опустилась, сохраняя тонкую прослойку внезапно ставшего горячим воздуха, прошла вдоль линии челюсти, задержалась на подбородке, заставив чуть запрокинуть голову и поймать взгляд таинственных изумрудных глаз.

Дыхание перехватило. На мгновение в мозгу пронеслось: «Кто здесь ещё фан-сервис?», но тут же растворилось, подчинившись её движениям. Пальцы скользнули к кадыку, всё так же идеально удерживая дистанцию лишь в несколько миллиметров. Тепло ощутилось так остро, что желание податься вперёд стало почти невыносимо, лишь бы коснулась, согрела.

Она замерла на миг. В уголках глаз собрались мелкие морщинки, рисунок на маске задвигался, уверен, она улыбнулась, потом положила руку на грудь, туда, где внезапно зашлось и затрепетало сердце.

Она ощущалась обжигающе горячей, словно ночной холод и пронзительный ветер не властвовали над ней. Широкий рукав соскользнул, обнажив идеально белую, кожу тонкого запястья с выступающей косточкой. Цепочка браслета со странным осколком заблестела, отбрасывая цветные блики на платье. Шаг. Ещё ближе. Я не успел понять, когда автоматически развёл колени, подпустив её совсем близко. Она наклонилась над ухом, покрывало медных волос скрыло нас от вездесущих камер, создавая странную интимную атмосферу.

Лёгкий, пряно-цветочный запах её духов ударил по рецепторам, заставив судорожно втянуть носом холодный воздух, буквально пропитанный ей.

— Ты так замёрз. Позволь мне согреть тебя, — мягкий бархатный голос проник прямо в мозг.

Она взяла мои руки в свои. Жар обжёг озябшие пальцы, кровь бросилась к кончикам в попытке поглотить вожделенное тепло, прокатилась волна боли. Это ощущение накрыло, заставило резко выдохнуть от неожиданности, а затем вздохнуть, опять наполняя лёгкие её ароматом. Вместо цветов нахлынули странные древесные ноты, похожие на лес, разогретый осенним солнцем. Запахло пряно, горько и одновременно сладковато, прелой листвой и тленом.

Она стекла вниз, опускаясь на колени, и продолжила согревать мои руки. Волосы водопадом рассыпались по плечам. Взгляд автоматически проследил за ней, нашёл до этого выглядевший целомудренно вырез на груди. Платье натянулось и немного сползло, открылось ровно столько, что хватило отправить фантазию в неконтролируемый полёт. Яркий камень неправильной формы в аппетитной ложбинке намертво приковал внимание.

Кровь резко прилила к щекам, зрачки расширились, когда она подняла глаза, посмотрев снизу вверх, и продолжила удерживать мои ладони в своих. Дыхание сорвалось само. Она поднесла наши пальцы к губам. Я ощутил тёплое дуновение, едва коснувшееся кожи. Воображение дорисовало следующий желанный кадр: её руки медленно поднялись по бёдрам, поползли выше и добрались до противно врезающейся пряжки ремня.

От её тела веяло жаром. Она согревала самим своим присутствием, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Кажется, просто невозможно оторвать взгляд от едва заметно мерцающего зелёного камушка в ложбинке между грудей, я смотрел на него как загипнотизированный. Он словно поглощал свет, совсем не отбрасывая бликов. Я почувствовал, как краска бросилась в лицо в тот момент, когда она положила мои руки ладонями вниз на мои же колени и накрыла их своими. От мучительно медленного, но такого обжигающе горячего желанного движения вверх по грубой ткани брюк сердце забилось быстрее, на мгновение оглушив. Во рту собралась вязкая слюна, пришлось болезненно сглотнуть. Загадочные зелёные глаза как будто проникли в самые сокровенные мысли.

Когда её пальцы оказались в опасной близости от паха, член в первый раз за эти дни заинтересованно дрогнул. Я с трудом отвёл взгляд от казавшейся всё более соблазнительной груди и посмотрел в глаза.

Мелкие морщинки лучиками разошлись из уголков. Мордочка на маске пришла в движение. Она опять улыбнулась, мне показалось, даже облизнулась. Фантазия послушно дорисовала, как язык медленно скользит по пухлым почему-то обязательно алым губам. В ответ кровь устремилась к лобку. Она чуть наклонила голову, скользнула взглядом вниз, задержалась в районе топорщащейся ширинки, словно оценивая, и опять подняла на меня глаза. Зрачки совсем чуть-чуть, но расширились. Подразнивая, она положила наши переплетённые пальцы на подлокотники кресла.

В следующий момент она медленно, словно перетекая, начала подниматься. Движение плавное, неуловимое, но наполненное странной гипнотизирующей силой. Её пышная грудь почти коснулась коленей, скользнула по напрягшемуся животу, жар проник сквозь тонкую ткань водолазки, соски болезненно напряглись. Мучительно захотелось преодолеть эти коварные миллиметры. Тело инстинктивно дёрнулось навстречу в попытке сократить расстояние до нуля. Мышцы болезненно напряглись, когда разум подавил такой желанный, но запретный импульс.

Исходящий от неё жар опалил. Это почти касание заполнило сознание. Она словно скользила кожа по коже, минуя тонкий барьер из воздуха и несколько слоёв ткани. Кажется, я практически смог почувствовать, как её мягкая полная грудь по-настоящему прижалась к моей. Тепло и тяжесть ощутились так реально, как будто не существовало идеально точно выверенной преграды… Соски возбуждённо напряглись, чётче прорисовываясь под тонкой водолазкой.

Её волосы скользнули по голому предплечью, щекоча, дразня, драконя рецепторы. Их так захотелось собрать и намотать на кулак, осадить её, снова поставить на колени, но в это раз на своих условиях.

Она совсем близко. Щека снова почти коснулась моей. Ноздри заполнил горько-сладкий древесный аромат, от него взгляд практически поплыл, померещилось, что черты её лица словно размылись и в следующий момент опять стали чётче.

Что-то изменилось. Неуловимо, едва заметно.

— Хочешь увидеть меня во сне? — мягкий бархатный голос проник прямо в мозг. — Просто кивни. — Кончик её пальца гулял по ладони, вычерчивая намертво врезающуюся в память последовательность букв и цифр. — Позволь мне прогнать холод внутри. Позволь согреть полностью.

От её прикосновений, почти целомудренных, едва заметных я сходил с ума. Не-близость возбудила сильнее, чем обнажённое тело, чем все до этого застывшего мгновения. Я судорожно сглотнул образовавшийся в горле вязкий комок и снова поднял на неё взгляд. Смотреть на неё снизу вверх — завораживает. Я утонул в изумрудно-зелёных глазах, сил едва хватило, чтобы еле заметно кивнуть.

Мордочка на маске задвигалась. Она опять улыбнулась. Загадочно. Таинственно. Чарующе. Я не увидел этого, воображение дорисовало скрытые детали. Где-то на фоне послышался мелодичный звон колокольчика, обозначающий, что семь минут истекли.

Гостья словно нехотя отстранилась от меня. Я поймал себя на том, что всё ещё пытаюсь удержать её тёплые руки в своих. Слишком не хотелось её отпускать.

Она засмеялась, подняла мои пальцы к месту, где находились её губы, и коснулась их сквозь тонкий слой ткани. Сначала её дыхание тронуло кончики едва-едва, дразняще скользнуло вниз, а затем я почувствовал на тыльной стороне ладони едва ощутимый поцелуй. Меня дёрнуло, тело само подалось к ней в тщетной попытке поймать, удержать рядом. Смех низкий, грудной, заполнил всё пространство.

Она словно утекла. Кончики волос мазнули по запястьям, подол юбки взвился вверх. Я понял: она ушла. Мучительно сжалось всё внутри. Я проводил её жадным взглядом, стараясь запомнить каждое движение. Уже в дверях она обернулась, чуть наклонила голову, и я заметил последнюю странную деталь: изящные рыжие ушки с белоснежными кончиками.

Могу поклясться, когда она вошла, их точно не было!

Силуэт чуть замерцал в приглушённом свете, расплылся и опять стал чётким. Я вновь впился в неё взглядом, но не смог быстро понять, что же поменялось.

Мозг с трудом шевелился в попытке найти то самое, лежащее на поверхности.

Её уже нет, только запах травы и тлена всё ещё будоражит рецепторы.

И тут я понял.

Ушки.

Три вечеринки завтрашнего дня ч. 3

2026-01-20T21:20:38.943Z

Сайлус: почти кемономими

— Ты проспорил! — Я торжествующе протянула Сайлусу коробку, которую он планировал вручить мне.

— Точно в этом уверена, котёнок? — Он скептически поднял бровь и потянул за красную ленточку. — Я приготовил этот подарок специально для тебя, смотри…

Я сняла крышку. Первое, что бросилось в глаза — большой белоснежный пушистый хвост и ободок с кошачьими ушками. Ну и куда ж без этого… Блестящие ярко-алые стринги, которые я подцепила пальчиком и покачала ими перед носом Сайлуса:

— О, дорогой, уверена, они будут смотреться на тебе просто великолепно!

Узкий треугольник ткани вряд ли сможет даже наполовину прикрыть внушительное достоинство Сайлуса, но в этом весь интерес! А уж заставить его почувствовать, как тонкая верёвочка с бусинками и узелками врезается между половинок аппетитного зада… Да это просто бесценно!

Я вернулась к содержимому коробки.

Вот же засранец! Планировал он, подбирал специально для меня! Представлял, значит… Извращенец!

— И это ты тоже для меня приготовил? — ехидно подняв бровь, елейным голосом спросила я и достала очередной предмет из коробки.

Длинный пушистый хвост (как неожиданно!) заканчивающийся крупной (кто-то явно слишком хорошего обо мне мнения!) стальной анальной пробкой. Неудивительно, должен же он как-то держаться, не на стрингах же!

Ну ничего, зато теперь я посмотрю на босса Оникайнуса с хвостом! Сам спровоцировал! Нечего было меня дразнить всю рождественскую неделю!

Сговориться с близнецами, подкупить Мефисто и обыграть Сайлуса в покер… Да кто бы мог подумать, что это окажется настолько удачной идеей! Сайлус с хвостиком и ушками… Однозначно что-то новенькое и только для меня!

— О, до-о-орогой… — язвительно, растягивая гласные, произнесла я, — с нетерпением жду, как ты появишься передо мной в этом восхитительном новогоднем костюме! Уже вижу тебя с этим прекрасным пушистым… аксессуаром! — елейным голосом продолжила я под его скептическим взглядом. — Этот хвост — великолепное дополнение к обычному брутальному образу! А ушки… Я даже уступлю тебе большую ванну и не буду подглядывать, чтобы ты смог полностью насладиться процессом переодевания и предстать передо мной во всей красе! — Я смерила его взглядом, задержавшись на заднице. — Приступай, не смею портить тебе удовольствие! Ведь ты так старательно выбирал этот прекрасный пушистый хвостик! Он так гармонирует с цветом твоих волос… Ты уверен, что готовил подарок для меня? Давай, дорогой, я приму душ и буду предвкушать, практически изнывать от ожидания прямо на этом диване. Вся горячая, готовая и твоя.

От одной мысли о том, как Сайлус будет вставлять в себя игрушку, мне становится жарко. Одновременно, правда, очень приятно, что делать это придётся не мне, будем честны. Я уже чувствую, как щёки заливает румянец, а внизу живота поселяется лёгкое напряжение. Слишком яркую картинку рисует воображение.

Никогда о таком не думала, но сейчас…

«Интересно, а правда, что стоять будет жёстче? — Память, как назло, подкидывает отрывки из отзывов с сайта секс-шопа… — Хотя, куда уж жёстче? Это вообще возможно? — В голове проносится сразу вихрь мыслей, видимо, явно отражающийся на лице».

— Ты уверена, котёнок? Я так старался, выбирал костюм специально, — он подчёркивает это «специально», — для тебя… Каждый из аксессуаров сделан на заказ. Я очень хотел бы увидеть тебя в нём… — В его голосе проскальзывают странные рычащие нотки, но я нахожу в себе силы не поддаться. В конце концов, я же выиграла! И хочу свой приз! Вернее, хвост. В его заднице! Интересно же, правдивы ли отзывы.

— Но я очень, очень хочу увидеть тебя котиком, Сайлус. — Я надуваю губы и делаю умоляющий взгляд. — Почти настоящим, с хвостиком и этими прелестными ушками! Я считаю, что они тебе невероятно пойдут! Ты так хорошо выбрал оттенок.

Ох и пожалею же я об этом, уверена, но уступать совсем не хочется. Надо идти до конца! Тогда хоть будет не так обидно.

Сайлус скептически поднимает бровь, в его глазах зажигается недобрый огонёк. Уверена, он уже придумал, как вывернуть ситуацию в свою пользу. За эту милую шалость я однозначно получу по полной.

Он молча забирает коробку и уходит в сторону ванной.

Я выдыхаю, убедившись, что он всё-таки решил сыграть по моим правилам. Хотя бы прямо сейчас. О том, что случится потом, я подумаю когда-нибудь! Точно не сейчас.

Самой мне остаётся последовать примеру и попробовать расслабиться под душем. Так приятно нежиться во влажном пару, вдыхая горьковатый аромат любимого геля. Просто закрыть глаза и позволить горячим упругим струям бить по коже. Но, увы, любопытство и предвкушение слишком сильны, потому насладиться в полной мере, естественно, не получается.

Я прекрасно знаю, чем кончится вечер.

Нет особого смысла оставлять из одежды что-то, кроме тяжёлого шёлкового халата на голое тело. Минутное размышление и я наливаю бокал тягучего сладкого белого и устраиваюсь на диване.

Ждать.

Мягкий приглушённый свет красиво играет на гранях бокала, пока я согреваю вино в ладонях.

Когда Сайлус появляется в дверях, я успеваю выпить почти половину, в голове поселяется лёгкий, приятный шум, смешанный с едва заметным волнением.

Разглядывать его начиная с кончиков стоящих ушей, — это особый вид наслаждения. Знаю, ему всегда нравится внимание. Он медленно, почти лениво, развязывает пояс халата и позволяет блестящему вороху ткани стечь к ногам. Что сказать: как всегда, хорош. Рельефные мышцы играют в неярком свете, перекатываясь при движениях, когда он лениво потягивается, демонстрируя себя. Позёр! Капельки воды с волос стекают по гладкой коже. Мой взгляд медленно отпускается к паху. Треугольничка алой ткани едва хватает, чтобы прикрыть уже привставший член. Стринги заметно топорщатся, этот вид заставляет меня сглотнуть в предвкушении. Воображение активно рисует перед глазами картину того, как Сайлус вставлял хвост… Ему было больно? Приятно? А что он чувствует сейчас? Любопытство просто разбирает, но я не решаюсь спросить.

— Мряу, хозяйка, — ухмыляясь, ехидно произносит Сайлус, затем делает шаг, чтобы не запутаться в оставшемся на полу халате, плавно опускается на колени, замирает, встаёт на четвереньки и потягивается всем телом. Он по широкой дуге приближается ко мне, призывно виляя бёдрами, попутно потираясь о мебель и отвлекаясь то на блики света, то на разные мелочи. Хвост колышется при каждом движении, приковывая внимание.

Картинка одновременно смущает, веселит и возбуждает, не знаю, что больше.

Сайлус мучительно медленно подбирается ко мне, по дороге лениво роняет лёгким движением руки книгу, отвлекается на блестящий шарик на тумбочке. В общем, старательно делает вид, что я тут для мебели и вообще неинтересна… Почти настоящий кот, чтоб его! Естественно, в итоге он оказывается-таки рядом, трётся головой о моё бедро, ёрзает, явно пытаясь найти удобное положение, и садиться у ног.

— Мрааау, хозяйка. — Взгляд алых глаз хитрый настолько, что аж передёргивает. Он явно что-то задумал.

Я глажу его по волосам, медленно опускаю пальцы по скуле и чешу под подбородком. Сайлус играет с концами пояса и чуть раздвигает полы халата, ластится к ладони, прижимается гладкой щекой, а сам в это время осторожно царапает моё колено.

— Ты будешь хорошим котиком? — Я окончательно развязываю едва держащийся его стараниями пояс, решая повысить градус напряжения, слишком сильно тянет низ живота. Кажется, я успела вообразить достаточно для того, чтобы возбудиться.

— Мрау! — Сайлус играет с кистями, одновременно умудряясь полностью развести в стороны полы халата.

— Ты будешь моим хорошим котиком? — Я беру его за подбородок и заставляю поднять глаза на меня. Бровь вопросительно изгибается.

— Мраа?

Я развожу ноги и толкаю его к промежности.

— Хозяйка хочет, чтоб ты хорошо её вылизал. Будь послушным котиком и используй свой ловкий язычок по назначению.

Сайлус хитро улыбается. Честно, не знаю, кто в итоге ведёт в этой маленькой игре. Что-то подсказывает: точно не я.

Он чуть тянет меня к краю дивана и медленно проводит носом по бедру. Я чувствую, как внутри всё сладко сжимается в предвкушении.

Не тут-то было! Сайлус продолжает просто ласкаться, скользит языком по коже, щекочет волосами живот, водит коготками по икрам, принюхивается, дразнит дыханием половые губы, но даже не пытается прикоснуться к жаждущей напряжённой точке.

— Плохой котик, — сама удивляюсь, как хрипло звучит голос. — Я сказала лизать! — Тяну его к себе ближе в попытке заставить уткнуться носом в промежность. Ну, да, конечно… Он даже с места не сдвигается.

— Мраа, — звучит издевательское. Он подаётся вперёд, но вместо того, чтобы, наконец, заняться моим трепещущим в ожидании ласки клитором, покусывает за живот и щекочет языком пупок. Вот же… Зараза!

Я извиваюсь под ним, пытаюсь вырваться, но не тут-то было! Руки стальной хваткой удерживают мои бёдра.

Подбородок то и дело касается лобка, только сильнее дразня, волосы и кончики меховых ушей задевают соски, заставляя меня то задыхаться от пробирающей щекотки, то стонать от неудовлетворённости.

— Сайлус… Котик… Пожалуйста… — Я пробую поменять тактику. Ему же так нравится, когда я прошу… — Полижи хозяйку, я знаю, тебе это нравится. Мне так нужен твой ловкий язычок. Посмотри… — Я на мгновение задумываюсь. Он же кот, тогда, может, это сработает? — Принюхайся, чувствуешь, как хозяйка течёт в ожидании твоего ловкого язычка?

Сайлус фыркает и шумно втягивает воздух, прижимаясь щекой к внутренней поверхности бедра.

Ближе… Чёрт тебя дери, ещё ближе… Давай же…

Стоит ему едва ощутимо коснуться, даже скорее еле заметно задеть промежность носом, как с моих губ срывается стон. Кажется, мне уже всё равно, как он это сделает, лишь бы сделал! Я неосознанно тяну его за волосы ближе, пытаясь одновременно придвинуться бёдрами.

Сайлус, чёртов садист! Он лишь касается самым кончиком языка, скользит снизу вверх по уже липким от смазки складкам, даже не пытаясь проникнуть глубже. И, естественно, улыбается при этом! Кажется, я уже готова начать его бить как самого настоящего кота.

— Да что б тебя! Наглый кош… — стоит мне начать говорить, как он делает следующее движение, такое же снизу вверх, но чуть глубже и задевает клитор. Это остро, слишком резко, достаточно для того, чтобы я почти закричала, одновременно пытаясь задохнуться.

Сайлус выполняет моё желание по-своему. Это ощущается скорее как извращённая пытка, чем как ласка. Отрывистые движения только снизу вверх, каждый раз ударяя кончиком языка в головку клитора, как будто лакающий воду кот. При этом он держит за бёдра так крепко, что я не могу ровно ничего сделать сама. Вернее, могу. Стонать, почти орать, но это как будто его не трогает. Даже мольбы не заставляют изменить этот чёртов рваный ритм!

Кажется, я сейчас сойду с ума.

— Сайлус, котик, пожалуйста… добавь пальцы. Я… Я не могу больше так… — Умолять, конечно, бесполезно, но точно надо попробовать. Ну мало ли? Он явно всё сделает по-своему, но стоит хотя бы попытаться. Вдруг проснётся хоть чуточку жалости?

— Какие пальцы, хозяйка? У меня лапки, — это первое, что я слышу от него с момента появления в комнате. Для наглядности он проводит по бедру ногтями, оставляя след, и продолжает «лакать» меня.

Да чтоб его!

Тело давно превратилось в оголённый нерв. Единственное, чего мне уже хочется — это кончить и желательно быстро. Но… Я пытаюсь оттолкнуть его и продолжить пальцами, но наглого кота это явно злит. Сайлус шипит, кусает за руку, а затем я не успеваю сообразить, как оказываюсь кверху задом на диване, упираясь грудью в спинку. Руки заломлены, он держит за запястья, одновременно наматывая волосы на кулак, и заставляет меня болезненно прогнуться.

— Какая нетерпеливая хозяйка. Ты не даёшь котику поиграть… А он ведь так старается доставить тебе удовольствие… Видимо, стоит тебя хорошенько выдрать, как течную кошку. Знаешь, хозяйка, что у котов шипастый член? Как раз такой, чтобы кошка не могла сбежать. — От его завораживающего почти рычащего тембра пробирает, низ живота болезненно пульсирует.

Я чувствую, как о бёдра трётся стоящий член, пытаюсь податься на него, хоть как-то усилить контакт, но увы… На самом деле, я давно уже готова проклясть всю эту затею с игрой в кошачьих. Да пусть он просто трахнет меня, наконец!

Но… как же я его взбесила…

— Какая ты хозяйка? Ты же просто потерявшая хвост течная кошка. Тебе его так не хватает…

М-да…, а вот и лёгкая месть за то, что я не сдалась сразу… Кто б сомневался, что просто так Сайлус меня не оставит. Он продумал этот сценарий раньше меня. Так что… хвост я, похоже, всё-таки получу. Откуда у него вторая пробка? Слишком много сложных вопросов. Чёрт с ним… я уже и на это согласна.

— Сейчас мы всё исправим. — Сайлус отпускает мои волосы. Я чувствую, как что-то липкое и холодное касается позвоночника, скользит вниз по пояснице и замирает. — Вдохни глубоко, хозяйка, сейчас ты тоже станешь кошкой. — Никакой паузы или подготовки. Никакого предупреждения. Гладкий кончик пробки входит легко, волоски хвоста щекочут кожу, он давит сильнее, преодолевая напряжение сопротивляющихся мышц, я охаю от мгновенной боли и странного распирающего ощущения внутри, которое только подстёгивает возбуждение. — Вот так… Я же говорил, что очень хочу увидеть тебя с хвостиком… — Мозг медленно плавится от его голоса — такого низкого, властного и вибрирующего. Я лужицей готова растечься, хоть и хотела побыть этим вечером хозяйкой. — А ты решила сговориться с близнецами… Ай-ай-ай, котёнок. — Ну кто бы сомневался, что он нас раскусил. — Захотела поиграть с хищником? Отлично. Теперь у меня есть повод хорошенько тебя выдрать.

Его слова, тон, жар крепкого тела, стальная хватка на запястьях, странное распирающее ощущение от хвоста, только усилившее, давно сводящее меня с ума желание… Он прав, я действительно чувствую себя кошкой в течке… Я хочу его так сильно, что готова умолять. Внутри всё горит и пульсирует, над лобком давно уже словно бьётся второе сердце.

— Сайлус… Заткнись и выдери меня!

— Как пожелаешь, котёнок. — Он явно ухмыляется. Ему нравится всё это!

Когда член, наконец, входит, раздвигая до боли напряжённые стенки, я захлёбываюсь криком. Слишком остро, пугающе ярко, сильно… уж очень долго я этого ждала. Одной рукой он сжимает запястья за спиной, другой держит за плечо, насаживая на себя при каждом глубоком резком толчке. Поначалу я теряюсь в ощущениях, его движения отдаются во всём теле одновременно сладко и больно. Лишь когда спадает первая острота, я чувствую, что вместо привычного гладкого скольжения латекса внутри странно царапает.

Шипы… Он что-то говорил о шипах… Стоит ему изменить ритм, и вместо быстрого толчка начать скользить изматывающей медленно, как дразнящее новое ощущение проявляется особенно остро. Пробка сужает и без того напряжённые, налитые кровью пульсирующие стенки влагалища, я неосознанно подаюсь на него в попытках ускорить темп, но… Сайлуса никогда нельзя заставить…

Войдя до упора, он склоняется над моим ухом и шепчет, одновременно чуть покачиваясь из стороны в сторону:

— Чувствуешь, котёнок. Ты ведь хотела этого? Думала о том, что он будет особенно твёрдым, когда решила заставить меня обзавестись хвостом?

— Да, чёрт тебя дери, Сайлус, и ещё раз да! Двигайся! Хватит издеваться! — Я однозначно не выдерживаю. Внутри всё скручивается почти болезненно. — Трахни меня! Пожалуйста… — Он уже который раз останавливается ровно перед моим оргазмом.

— Как пожелаешь, котёнок. — Наконец, Сайлус набирает темп, заставляя меня заходиться хриплыми стонами и криком.

Тело реагирует остро, ощущения опять замирают на грани, я понимаю, что после всех его изощрённых сладких пыток, всех фантазий, предвкушения и ожидания, рецепторы сходят с ума. Оргазм никак не наступает, вместо этого каждое движение отдаётся в теле болезненной и одновременно приятной волной.

Сайлус набирает темп. Он действительно жёстко дерёт меня, как и обещал. Выступы на презервативе только усиливают стимуляцию, головка члена с каждым толчком ударяется о шейку матки. Слишком много ощущений, слишком острое долгое возбуждение, я почти теряю сознание, влагалище сжимается, стенки пульсируют, мышцы живота стягиваются, вот-вот, вот сейчас, но я зависаю на границе с разрядкой.

Его член кажется внутри особенно твёрдым и большим. В отличие от меня, он явно совсем скоро кончит. Дыхания не хватает уже ни на крик, ни на стон, спину болезненно тянет, его рука сдавливает плечо до синяков… Но я, чёрт возьми, всё ещё не могу получить вожделенный оргазм. Остаётся только закрыть глаза и смириться с этим, попытаться хоть чуть-чуть расслабится и отпустить. Я сама себя переиграла.

Стоит немного обмякнуть в его руках, как Сайлус наклоняется надо мной. Я чувствую жар его тела, он липкий, весь покрыт потом. Дыхание щекочет, согревает основание шеи, только добавляя мне путающих ощущений. Новый толчок опять глубокий и резкий, заставляющий безмолвно застонать, горло и губы пересохли, стонать уже нет сил. В следующий момент меня обжигает боль. Зубы сжимаются на загривке в собственническом укусе. Чёртов кот! Движения превращаются в рваные, я слышу сдавленный стон и чувствую, как он кончает. Его удовольствие ощущается остро, резонируя внутри, но и это бесполезно. Мне хорошо, но недостаточно, чтобы последовать за ним.

— Можно, котёнок. — Боль медленно отпускает, Сайлас толкается неторопливо, сводящими с ума движениями, усиленными текстурой презерватива, ослабляет хватку на плече, заставляет подняться и опереться на него спиной. Его рука проникает между сведённых бёдер, касается клитора и, наконец, в несколько лёгких, но точных движений отправляет меня в астрал.

Где-то на фоне я слышу его смех и слова:

— Захочешь повторить — просто попроси. И, да, Мефисто очень плохо блефует.

⮜ Предыдущая часть

#lds

#лад

#loveanddeepspace

#lad

#сайлас

#hot_sylus

#sylus

#hot_lad

#хомячьи_истории

#сайлус

Ты нужна мне. Калеб

2026-01-07T17:39:37.942Z

Я проснулась от громкого звука. Дверь хлопнула с сочным «чавк», по кафелю зазвенели упавшие ключи. Сонно зевая, я вышла на звук в старой уютной футболке, частенько заменявшей пижаму.

Калеб.

Должен был вернуться завтра, но… вместо этого ворвался в квартиру поздно ночью. Одного взгляда хватило, чтобы понять: случилось что-то серьёзное. Его выдавали движения: резкие, нервные, рваные, как будто ломаные линии. Вместо приветствия Калеб сорвался ко мне, по пути стаскивая китель, который неловко повис на неснятом рукаве, волочась по полу. Это не помешало ему впиться в мои губы жадным властным поцелуем, проникая глубоко в рот.

По рецепторам ударили тревожные запахи: кровь, гарь, порох, топливо, но сильнее всего на их фоне вонзилась прямо в мозг едва слышимая пронзительная сладко-кислая яблочная нота.

Стоило ему на мгновение оторваться от меня, как в слабом лунном свете я увидела чёрный след на скуле и глубокий порез на щеке.

Китель с глухим звуком полетел на пол. Калеб также молча толкнул меня к стене, подхватил, приподнял и начал покрывать шею жадными поцелуями.

— Что произошло, Калеб? Успокойся. Я здесь. — Я стала гладить его по волосам, пока он, словно в истерике, до боли впивался в мои бёдра.

— Тсс… — Его пальцы на мгновение коснулись губ. — Ты так нужна мне. Прямо сейчас. — Он посмотрел мне в глаза.

— Но я не… — я попробовала протестовать, вспомнив, что забегалась на работе и не побрилась. Калеб должен был вернуться только завтра… завтра…

— Плевать. — Он легко поднял меня и понёс к высокой банкетке. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он стянул с меня трусики, затем усадил и опустился на колени. Я судорожно сглотнула, посмотрев на него. Свет мягко мерцающих рождественских фонариков за окном делал тени на его лице ещё глубже. Взгляд обычно тёплых лавандовых глаз пугал поселившейся в них пустотой.

Калеб развёл мои ноги в стороны, уткнулся носом в бедро, жадно втянул воздух и глухо застонал. Щетина неприятно оцарапала нежную кожу. Его прикосновения обжигали, он весь ощущался словно в лихорадке.

— Пожалуйста… Не бойся, я не сделаю тебе больно, — как будто почувствовав моё состояние, произнёс он и нежно провёл кончиками пальцев по лобку.

Вместо ответа я просто запустила руку в его волосы и притянула к себе.

Ловкий язык осторожно проник между половых губ, заставив меня резко выдохнуть. Возбуждение накатывало медленно, словно нехотя, поднявшаяся тревога отказывалась отступать… несмотря на то что вот он, рядом, передо мной. На коленях.

Его тёплое дыхание приятно щекотало нежную кожу, щетина то и дело царапала, создавая контраст.

Обычно Калеб возвращался ко мне чисто выбритым, с иголочки…, но не сегодня.

Сегодня он позволил себе быть неидеальным. Живым. Настоящим.

Осознание этого заставило растечься по телу странное, новое ощущение.

Мы оба сегодня неидеальны.

Словно почувствовав, что я отвлеклась, он ускорил движения языком. Вверх-вниз жёстким кончиком, затем по кругу, подразнивая, и обратно к самой чувствительной точке. Я чуть сильнее натянула его волосы и привлекла ближе, заставив уткнуться носом в лобок.

Калеб глухо застонал. От этого звука внутри всё словно завибрировало. Его губы нежно обняли клитор, движения сосредоточились на возбуждённой плоти, заставляя уже меня задышать хрипло и сорвано. Я подалась бёдрами вперёд в попытке ещё усилить ощущения, но его руки не дали даже двинуться с места.

Щетина опять царапнула нежную слизистую. Он улыбнулся.

— Тише, тише… не спеши… — Не знаю, кого Калеб сейчас попытался успокоить себя или меня.

Его язык в противовес словам продолжал быстро порхать, лаская клитор.

Я уже стонала в голос, ощущая, что вот-вот оргазм накроет с головой. Он чуть замедлился, оттягивая этот момент.

— Калеб… Я… ну, почти… чуть-чуть… ещё… пожалуйста… — Я всегда знала, что именно это моё «пожалуйста» доставляет ему особое удовольствие.

Движения вернулись к прежнему ритму. Он сосредоточился на головке клитора, то щекоча языком, то посасывая, позволяя мне насладиться теми самыми последними мгновениями нарастающего напряжения, готового вот-вот взорваться поглощающей бурей ощущений.

Я запрокинула голову, выгнулась, мышцы спины и живота натянулись почти до боли, бёдра инстинктивно попытались сжаться, но он не позволил, получилось лишь скрестить лодыжки у него на спине, притягивая ещё ближе к себе.

Когда оргазм, наконец, накрыл, заставив меня задрожать всем телом, сквозь звон в ушах я услышала его довольный смех.

Я приходила в себя медленно, лениво поглаживая Калеба, всё ещё стоящего передо мной на коленях, по спине и волосам. Он положил голову мне на бедро, мышцы, ещё недавно напряжённые, немного расслабились. Глаза мерцали мягким, почти привычным лавандовым светом, и лишь в глубине можно было различить отголоски не отпустившего до конца напряжения.

Калеб поднялся с коленей и странно посмотрел на меня сверху вниз. Он точно был всё ещё возбуждён. Покрытые пятнами форменные брюки топорщились в паху. Я потянулась к пряжке ремня, но он остановил:

— Сними футболку. Пожалуйста… — В его «пожалуйста» прозвучали полковничьи стальные нотки.

Я потянула хрупкую старую ткань вверх. На мгновение он исчез из поля зрения, и когда вновь появился, я судорожно сглотнула, когда увидела, как руки с проступающими тенями вен, потянули край ремня.

Рот наполнился вязкой слюной. Эти резкие, чёткие движения вернули меня к нашей первой встрече после разлуки, вновь пробудив почти уснувшее возбуждение глубоко внутри.

Полковник.

Форменные брюки упали на пол кучей грязной ткани, обдав меня волной тревожащих запахов крови, топлива и гари. Я судорожно сглотнула и неосознанно приоткрыла рот, когда перед глазами возник покачивающийся стоящий член.

Калеб провёл по моим губам кончиками пальцев, проник внутрь, коснулся языка. По рецепторам ударил солоноватый привкус пота. Я посмотрела на него снизу вверх в ожидании, уже зная, что последует дальше. Его ладонь переместилась на щеку, он размазал слюну по коже и произнёс:

— Я хочу, чтобы ты смотрела, детка. — Непривычное пошловатое «детка» царапнуло слух. — Хочу кончить тебе на лицо, увидеть, как сперма стекает на грудь. — Его пальцы опустились на горло, чуть задержались в почти невесомой ласке… Однако именно в этот момент я осознала, что также легко он может свернуть мне шею.

— Но я… — я сглотнула, Калеб явно ощутил, как напряглись мышцы гортани, пальцы вернулись к губам.

— Ш-ш-ш… Я не хочу сделать тебе больно. Просто смотри. — Он едва заметно улыбнулся.

Как загипнотизированная я прилипла глазами к его руке, медленно скользящей по напряжённому члену. Он оттянул кожу, полностью обнажая влажно блестящую головку, резко выдохнул, когда пальцы задержались на уздечке, и быстро набрал темп.

В этом чувствовалось что-то неправильное, извращённое, но такое завораживающее.

Смотреть, но не прикасаться. Слышать, как он хрипло дышит, стонет, но не участвовать.

Я кусала губы, сглатывала скапливающуюся слюну, ловя себя на мысли, что неосознанно тянусь к нему, изнутри всё требовало только одного — прикоснуться, ощутить себя частью его удовольствия, а не безмолвным зрителем. Мне безумно хотелось почувствовать всё: его вкус на губах; давление, которое возникает, когда головка упирается в горло и проходит сквозь натянутые мышцы, но при этом я не смела сдвинуться с места.

По тому, как проступили вены и поменялся ритм дыхания, я мгновенно поняла, что сейчас случится. В воздухе между нами повисло странное напряжение. Я поймала взгляд Калеба как раз в тот момент, когда его зрачки расширились, заполнив радужку. Он со свистом выдохнул, дёрнулся, подался чуть вперёд, и я почувствовала, как что-то тёплое и липкое стекает по щеке и капает на грудь. По рецепторам ударил знакомый горьковатый запах.

Звук резкого сорванного дыхания Калеба словно заполнил всё пространство. Где-то на фоне слышалось, как трётся кожа о кожу, когда он проводит рукой по ещё напряжённому члену, постанывая сквозь сжатые зубы. По позвоночнику прокатилась дрожь, волна возбуждения словно стёкла вниз, сосредоточившись над лобком, дразня отголосками пульсации его оргазма.

Когда его пальцы коснулись щёки, размазывая сперму, я вздрогнула. Калеб медленно провёл по губам, заставив меня облизнуться, заполняя рот его вкусом, опустился на шею, коснулся медленно сползающего по груди беловатого пятна, затем наклонился и поцеловал глубоко, но невероятно нежно.

Его сердце под моей ладонью билось медленно и спокойно. Никакой больше тревоги. Никакой боли. Никакого недоверия.

— Пошли в душ, кроха, — прошептал он на ухо, оторвавшись от моих губ. — Я хочу продолжения.

Никакой больше «детки».

Следующая часть: Зейн⮞

#любовь_и_дальний_космос

#lds

#лад

#loveanddeepspace

#lad

#калеб

#caleb

#hot_caleb

#hot_lad

#хомячьи_истории

Первая ночь Йоля

2026-01-12T19:35:14.984Z

«…Укрась дом ветвями ели и зажги ритуальный костёр.

Позволь яркому пламени сжечь тьму, таящуюся в зимней ночи.

Чем ярче горит огонь, тем слабее нечистые.

Свет же иной не зажигай. Он привлечёт злых духов, высматривающих горящие окна и жаждущих человеческого тепла…»

Как никогда хрупка сегодня ткань реальности, тронь — порвётся.

Дар Богини творцу — вдохновение. Пройдёшь испытание в заповедном лесу — обретёшь желаемое.

Рука об руку, коснёмся же вечного круговорота, шагнём за грань, окунёмся в мистерию первой ночи Йоля.

Осколками осыпается завеса мира иных. Ворох острых льдинок царапает кожу.

Обжигает губы пряный отвар трав. Стонут, плачут ряженные, молят Мать о защите. Спасёт ли от зова той стороны хрупкий очаг? Оградит горько-сладкий дым горящей хвои, терновник и падуб? Подарит ли счастье поцелуй под омелой?

Рафаэль свой среди теней Йоля, изменчив, как вода, на коже мерцает, переливается лунным серебром и кровью алый узор, играет в бликах пламени, как чешуя кои.

Он дитя другой стороны.

Мечутся тени, касаются призрачными ладонями тёмных окон. Стёкла дрожат, ходят ходуном и пойми-разбери, это зимний ветер беснуется или жаждут тепла и крови неспокойные души?

«…Духи Йоля трижды стучат.

Скажешь слово — войдут, коснёшься двери — войдут.

Держи двери и окна крепко запертыми в ночь Йоля.

Не спрашивай, кто по ту сторону…»

— Пусти-пусти-пусти, — порыв ветра доносит стоны из тьмы. — Дай испить чашу. Поделись кровью и обретёшь вечную силу, — манят, зовут, обещают. Поддашься — умрёшь.

Рафаэль смеётся в ответ. Звонко, раскатисто, заглушая в ушах шёпот другой стороны.

— Дай-дай-дай. — Тянуться к жару человеческих тел тени иных.

Блестят в свете тусклой луны не то снежинки, не то оскаленные пасти, кто разберёт. Манят силой. Обещанием.

Ночь вступает в права. Гаснет огонь Самайна. Год умирает.

Рафаэль танцует. Его следы — жаркое пламя.

Великая тьма обретает полную власть.

Первой ночью Йоля веселится Дикая Охота. Старец-Зима собирает кровавую жатву. Ответь на зов и навеки уйдёшь, пополнишь сонм плачущих душ.

Первая жертва. Путь к сладкой крови. Довольно воют голодные духи.

Бьётся стекло, разлетается холодными брызгами.

Рафаэль смеётся, танцует между тенями. Шаг — вспышка, касание — мятущаяся душа оседает пеплом.

Многие умирают в Йольскую ночь. Мёртвые манят живых, тянут в вечный хоровод.

«Если пустил духов Йоля в дом, запрись в комнате, зажги огонь и не выходи, пока не пропоёт петух. Бойся отражений».

Рафаэль скользит между живыми и мёртвыми, как ожившее пламя.

Мгновение? Вечность? Не знаю, всё эфемерно в самую длинную ночь.

Тьма просыпается. Лес тянет лапы к хрупким телам. Духи воют, смеются, звук распадается на колкие снежинки. Ледяной холод Йоля требует крови.

Взмах. Яркие искры летят, убивают предвечную тьму. Дар Рафаэля — юное пламя Нового года.

«…Слишком многие умирают в Йольскую ночь. Слишком многие зовут с собой живых…»

Рафаэль танцует, смеётся.

Он — яркое пламя костров.

Он — моя надежда, что утро настанет.

Он — вдохновение.

Он — мой праздник.

Он — сама жизнь.

Маленький сюрприз

2026-01-12T19:10:34.759Z

— Кар! — солидно высказался Мефисто, подозрительно долго разглядывая нечто под ёлкой.

— И что «кар»? Ты на что-то намекаешь? — я скептически посмотрела на него.

— Кар!!! — кажется, уже почти матом повторил Мефисто и ловко спикировал на нижнюю ветку стильно украшенной ёлки в гостиной босса Оникайнуса.

Я смерила его удивлённым взглядом. Подниматься с удобного дивана было откровенно лениво, но Мефисто и не думал отставать. Мне показалось, что ещё немного, и он начнёт клевать меня в темечко. Пришлось встать и послушно пойти к ёлке. Стоило протянуть руку, чтобы отвести в сторону нижние ветки, как из-под неё раздался странный хруст. Я резко дёрнулась назад, покачнулась и больно ударилась копчиком об пол.

Во взгляде Мефисто явно читалось: «Да ты просто образец грации». В ответ я злобно зыркнула не него, и потирая ушибленное место, вернулась к изучению злосчастной ёлки.

Опять раздалось шуршание, но в этот раз его сопровождало странно гортанное урчание и странный звук как будто кто-то что-то рвал.

«Ну не сожрут же меня», — подумала я и смело протянула руку к нижней ветке.

Стоило лишь немного подвинуть её, как на меня уставилось два мерцающих огонька.

— Кар! — «Ну, давай уже, человек» — приблизительно так можно было расшифровать очередную реплику Мефисто, хотя больше это напоминало «Ну давай, что ты там тянешь кота за яйца».

Собравшись с духом, я окончательно отодвинула ветку и обнаружила там его.

Большой чёрный кот с кисточкой на хвосте сосредоточенно смотрел на то на меня, то на Мефисто. Причём если на меня совершенно равнодушно, то вот его взгляд на ворона выглядел вполне себе плотоядно. И даже то, что сейчас по пушистому белому ковру Сайласа растекалось кровавое пятно от наполовину съеденного куска мяса, который хвостатый монстр очевидно спёр с кухни, явно не могло умерить его азарт.

— Кар! — в этот раз реплика Мефисто точно содержала что-то нецензурное.

Кот подобрался, забыл о еде, сверкнул зелёными глазищами и в следующий момент прыгнул.

— Кааар! — раздалось почти паническое. Ворон явно не ожидал такой наглости от пушистого комка шерсти, я, впрочем, тоже.

Едва успев увернуться от когтей, Мефисто перелетел на спинку дивана и сердито уставился на меня. Промахнувшийся кот недовольно посмотрел на обнаглевшую добычу, сел, зыркнул на меня и принялся демонстративно умываться.

— Кар! — «Ну, сделай с этим что-нибудь, бесполезная женщина!» — раздалось с нового места обитания Мефисто. — Кар-кар!

— Кис-кис-кис, кто это тут у нас такой красивый? Хороший котик… — неуверенно произнесла я, пытаясь придумать, как бы так изолировать этих двух хищников друг от друга.

Теперь уже кот посмотрел на меня так, словно я пустое место, вернулся к своему лежбищу у ёлки, подобрал недоеденный стейк (между прочим, это была часть нашего с Сайласом ужина!) и потащил его по ковру, совершенно не заботясь о том, что ворс пачкает кровь.

— Мррряяу, — кот удобно устроился у дивана и принялся жевать мясо, делая вид, что ворон его ни капли не интересует. — Мррр…

Мефисто расслабился, снова обратив свой взгляд на меня, но, как оказалось, рано. Выжидавший этого момента кот опять резко рванул с места. Спасло несчастного ворона только то, что когти сначала проскользнули по кожаному дивану, затем увязли в пледе, а сам прыжок испортил шлейф из ткани.

— КАР! — в этот раз в голосе послышалось что-то паническое, чем-то напоминавшее классическое «Ептвоюмать!». Мефисто резко взмыл с места и приземлился на ёлку.

— Мефисто, нет! — Я мысленно помянула странников, но было поздно.

Хвостатый монстр с тянущимся за ним шлейфом из пледа уже летел в сторону злосчастной ёлки.

— Мраааа! — Дерево покачнулось, но, к счастью, устояло. — Мрааау! — Кот стремительно перепрыгивал с ветки на ветку, цепляя за собой игрушки. Мефисто опять взмыл, как раз в тот момент, когда когти царапнули хвост.

Чёрный пушистый монстр вновь почти успел, но запутался в гирляндах.

— Мрааа! — раздалось недовольное.

Я с печалью смотрела, как макушка ёлки с висящем на ней котом медленно наклоняется в сторону окна. На карнизе как раз устроился нахохрившийся Мефисто.

В следующий момент кот уже летел. Ткань штор подозрительно затрещала под явно немаленьким весом и оборвалась, опадая на пол верещащим недовольно ворохом.

— Кар! Кар-кар! — раздался победоносный голос Мефисто. «Вот видишь, бесполезная женщина, я круче»! Ворон уже собрался описать круг почёта над павшим в неравной битве со шторами противником, но в следующий момент раздалось новое: — КАР! КААААР! — в этот раз с паническими нотками. — Каар! — «Спасите-помогите-жрут!»

Кот, незнамо как выбравшийся из-под превратившейся в драную тряпку шторы, проявил чудеса ловкости, прыгнул на спинку дивана, взобрался на ёлку, оттолкнулся так, что несчастное дерево покосилось и начало медленно крениться, и сумел-таки упасть на Мефисто сверху, придавив ворона своим весом к валяющейся шторе.

— Мрааау! — раздалось победоносное.

— Кааар! — вторило ему в ответ паническое.

Я попыталась рвануть к дерущимся, но именно в этот момент ёлка окончательно не выдержала и с грохотом упала прямо на меня, осыпая иголками и осколками игрушек.

— Блять! — в этот раз я оказалась полностью согласна с Мефисто, потому что сверху на меня со скрипом упал тяжёлый карниз.

— Каар! Кар! Кар! — «Спасите-помогите-убивают!»

— МраУ! — «Попался наглое пернатое!» — Мрау! — «Сейчас я буду тебя жрать!»

— Ну и какого хера?

Кое-как раздвинув руками колючие лапы и отплевавшись от дождика, я смогла вытащить голову и беспомощно посмотреть на Сайласа.

От звука его голоса, кажется, затих даже победоносный мряв и паническое карканье.

Сайлус медленно оглядел разгромленную гостиную, посмотрел на Мефисто, беспомощно лежащего под котом, затем на самого кота, потом на меня.

— Я, кажется, спросил: какого хера?

— Кааар? Кар! Каар! — «А то ты не видишь? Это всё она! Они сговорились!»

Даже под взглядом главы Оникайнуса, кот не выпустил из лап Мефисто, только ощетинился и попытался глубже запустить в него когти.

Сайлас скептически оглядел яростного хищника, поморщился от следов крови на любимом ковре, одной рукой откинул с меня ёлку, другую протянул, помогая мне подняться, и только затем тихонько произнёс:

— Кис-кис-кис…

От этого его «кис-кис-кис» у меня волосы встали на загривке, а коту хоть бы хны.

— Мра! — «А не пошёл бы ты, человек!»

Сайлас с уважением посмотрел на кота. Тонкие нити эвола потянулись к хищнику, тот ощетинился, но Мефисто не выпустил. Сила заставила животное взмыть вертикально вверх.

— Мраааау! — недовольно завопил кот.

Ворон, наконец, получивший свободу, разразился громогласным:

— Кар! Кар-кар! — надо сказать, что в этот раз особого энтузиазма в его карканье не было. От греха подальше он выбрал местом своей дислокации люстру.

— Мяяя, — кот злобно посмотрел на птицу, явно размышляя, как же всё-таки достать внезапно ускользнувшую добычу.

— М-да… — Сайлус сумрачно осмотрел комнату. — И что из этого новогодний сюрприз, который обещали близнецы?

#lds

#лад

#loveanddeepspace

#lad

#сайлас

#sylas

#хомячьи_истории