Дневник (не)путешественника

Белоруссия. Июль – август 2023 года. День 14: Гомель

2026-03-27T13:28:03.993Z

Гомель стоит посетить ради дворца Румянцевых – Паскевичей и окружающего его парка. Но после того, как мы их изучили позавчера, что делать дальше? Предлагаю осмотреть довольно случайные достопримечательности, которые есть в центре, а также зайти в парочку небольших музеев. Наверное, если в Гомеле вы оказались только на один день, то данная прогулка может показаться необязательной, однако при наличии двух дней, как у меня, вы без труда найдёте интересные места.

Краткое содержание дневника: Вдоль проспекта Победы и Советской улицы • Музей криминалистики • От улицы Пушкина до реки Сож • Музей старообрядчества

Первый любопытный памятник на пути находится на площади Победы и одновременно проспекте Победы. Как нетрудно догадаться, он посвящён героям Великой Отечественной войны. Это братья Лизюковы родом из Гомеля, погибшие в разные годы и при разных обстоятельствах, но теперь вновь собравшиеся вместе.

Ближе всего стоит полковник Пётр Лизюков, младший из братьев. Бинокль в его руках выдаёт профессию артиллериста: Пётр командовал артиллерийской бригадой в январе 1945 года в Восточной Пруссии недалеко от Кёнигсберга, где был убит. Посмертно ему присвоено звание Героя Советского Союза.

Среднего брата Александра не видно, он за спиной Петра. Смерть нашла его в Воронежской области в 1942 году, где тот командовал подразделениями бронетанковых войск. Он тоже Герой Советского Союза, но ещё прижизненный: этой наградой отметили его участие в боях в районе Днепра в первые месяцы войны.

Слева в кубанке – старший брат Евгений, возглавлявший различные партизанские отряды на территории Белоруссии. Он погиб в 1944 году и почему-то не Герой Советского Союза, как-то не сложилось. Может, когда-нибудь руководство страны присвоит ему Героя Беларуси, как иногда запоздало вручают Героя Российской Федерации некоторым участникам Великой Отечественной у нас.

Точно так же долго не складывалось с этим памятником, лишь в 2019 году идея претворилась в жизнь. Над проектом работал гомельский скульптор Валерий Кондратенко, а некоторые детали – например, кубанку для Евгения Лизюкова или планшет с картой воронежских земель в руках Александра (он с той стороны) – подсказали добавить родственники братьев-героев.

К такой достопримечательности я не был готов... Это прогремевший на весь Рунет «Джон Фёдор» – бургерная из Гомеля, которая в 2017 году заказала у Студии Артемия Лебедева дизайн логотипа. И логотип, который им сделала контора Татьяновича, был невыносимо отвратительным:

Он породил массу обсуждений и мемов. Владелец бургерной сначала написал возмущённый отзыв на логотип и не захотел его использовать, потом всё-таки пустил в оборот, но в конечном итоге в 2019-м провёл повторный ребрендинг. Как видим по современной вывеске заведения, выглядит новое оформление уныло и никак не запоминается, в отличие от вырвиглазного дизайнерского буйства московской студии.

Сейчас бургерная закрыта, а помещение пустует. Если судить по отзывам в интернете, малому бизнесу пришёл конец то ли в конце 2020 года, то ли в 2021-м. А не надо было от логотипа отказываться! Не знаю, что в дальнейшем откроется на углу проспекта Победы и улицы Кирова, но можно уверенно сказать, что такой славы на постсоветском пространстве, как у «Джона Фёдора», у нового места не будет.

Проспект Победы идёт от вокзала и упирается в Советскую улицу, где образует площадь Восстания. Самым крупным памятником площади является танк Т-34. Памятник посвящён освобождению Гомеля от нацистов 26 ноября 1943 года. Как справедливо указывает табличка на постаменте, Гомель стал первым областным центром Белоруссии, освобождённым в ходе наступления советских войск.

Уже после моей поездки площадь Восстания прошла реконструкцию и перестала выглядеть простенькой асфальтированной парковкой. В сквере, что виднеется далее слева, проложили новые дорожки и установили интересный памятник жертвам геноцида белорусского народа в годы войны. Но я этого не застал и потому в сквер не сворачивал.

Название площади связано с событием местной истории, о нём кратко упоминает мемориальная доска 1967 года:

Здесь 22–26 октября 1916 году под руководством Полесского комитета РСДРП(б) происходило восстание солдат и матросов Гомельского пересыльного пункта

Ничего не понятно, но очень интересно... Давайте разбираться. Есть мнение, что до Февральской революции в России всё было относительно спокойно, и лишь крушение вертикали власти вывело ситуацию из-под контроля. Но мелкие акты неповиновения случались в самых разных уголках империи. Допустим, в октябре 1916 года на уральском Невьянском заводе состоялась весьма крупная забастовка местных рабочих, о которой я рассказывал, когда приметил на улицах Невьянска памятник соответствующим событиям.

Как раз в этом же месяце в Гомеле развернулась история помасштабнее. Ей предшествовало несколько случаев, когда на местном распределительном пункте за нарушение дисциплины арестовывали, сажали на гауптвахту и даже избивали отдельных солдат. Напряжение между солдатами и начальством росло, пока котелок не рванул в конце октября и четыре тысячи (!) солдат и матросов не потребовали освободить очередного арестованного.

Восставшие захватили гауптвахту и сами освободили содержавшихся там людей. Таких, к слову, было около 800. Восстание перекинулось на город, где были столкновения с полицией и другими войсками. Его быстро подавили, но звоночек был тревожный.

Мемориальная доска находится на фасаде этого здания. На его углу я приметил стандартную табличку «Гісторыка-культурная каштоўнасць» с указанием, что это здание 1818 года. И всё, без комментариев. Если бы не она, я бы подумал, что это типичная послевоенная сталинская застройка, но, оказывается, перед нами здание так называемой ланкастерской школы, изначально построенное в стиле классицизма.

Главным архитектором дома называют Ивана Дьячкова, которого я ранее упоминал как автора Охотничьего домика. Также в проекте участвовал Джон Кларк, приложивший руку к Петропавловскому собору у дворца Румянцева, знакомые все лица. Ланкастерскую систему взаимного обучения в школе подсмотрели в Англии у педагога Джозефа Ланкастера, который считал, что старшие ученики обязаны принимать активное участие в образовании младших. Этими экспериментами в России баловались недолго, поэтому вскоре Сергей Румянцев организовал здесь ткацкую фабрику.

Так здание выглядело до революции. Без пристроенного позже третьего этажа сразу видно аккуратный классицизм.

С середины XIX века домом управляли военные, а нынешнюю площадь Восстания использовали как гарнизонный плац. Собственно, в здании располагался тот самый распределительный пункт, где вспыхнуло восстание 1916 года. В 1920-е тут поселилась обувная фабрика «Труд» и пока что не планирует уезжать, ей принадлежит ещё несколько соседних корпусов.

В годы войны нацисты разместили на фабрике и в соседних кварталах пересыльный лагерь, известный как Дулаг 121. Пересыльные лагеря на оккупированных территориях СССР (Durchgangslager или сокращённо Dulag) формально существовали для временного размещения военнопленных перед их отправкой куда-то дальше, но условия содержания в них были заведомо ужасными, чтобы как бы ненароком уничтожить как можно больше советских недочеловеков.

Мемориальная доска на фасаде всё того же здания ланкастерской школы свидетельствует, что жертвами Дулага 121 стали более ста тысяч человек.

Ура, солнышко вышло!

К площади примыкают корпуса другой фабрики – трикотажной фабрики «8 марта», которая тоже ведёт историю с 1920-х годов и не собирается закрываться. Выходящее к улице здание фабрики выделяется высокой башней, которая появилась после войны. По задумке архитекторов, работавших на восстановление разрушенного Гомеля, площадь нужно было украсить не одной башней, а двумя для идеальной композиции. Запала хватило только на одну, но и так хорошо.

Башня никак не используется и теоретически без ущерба производству её можно преобразовать в туристический объект и смотровую площадку. Такие идеи периодически обсуждаются, но будут ли реализованы, неизвестно.

Проедем по Советской улице полтора километра на север. Здесь нам попадается другая башня, а точнее, костёл Рождества Пресвятой Божией Матери с сопутствующей высокой башней колокольни. Симпатичный неоготический стиль – современное творение 1990-х годов.

Любопытный и, наверное, редкий факт на территории Белоруссии: данное здание построено на фундаменте православной церкви. В 1880-е годы мы бы увидели на этом месте православный храм Рождества Богородицы. Его перестроили при советской власти под административное здание кладбища, что располагалось рядом, потом непримечательное здание использовали как пункт кинопроката и художественные мастерские. В перестройку католическая община Гомеля искала место для нового костёла, ибо старый был утрачен в советские годы. Город предложил вариант застройки данной площадки.

Не точит ли с тех пор местная православная церковь зуб на католиков за то, что отжали их потенциальную собственность? Не в курсе. Стоит отметить, что на Новиковском кладбище хоронили и православных, и католиков, рядом с православным храмом раньше располагалась католическая часовня, да и сами католики в ранние советские годы могли захаживать в православную церковь за неимением альтернативы. Так что нам, православным, не жалко, молитесь на здоровье по своему обряду, а то, что сохранили посвящение храма Богородице, так это даже приятно.

Упомянутое Новиковское кладбище было здесь. Не могу сказать, в каком состоянии оно находилось после Великой Отечественной войны, но властям города показалось, что содержать его далее бессмысленно, и на его месте разбили сквер. Он называется Студенческим сквером, поскольку рядом стоят корпуса Гомельского государственного университета.

Впрочем, элемент кладбища сохранился. В сквере есть братская могила погибших в Великую Отечественную войну и отдельное захоронение героев-подпольщиков. В 2014 году мемориальные комплексы обновили и добавили к ним Аллею героев, что на фото перед нами, – 41 памятную стелу с перечислением имён Героев Советского Союза, чья судьба так или иначе связана с Гомелем. Среди них есть и двое братьев Лизюковых, Александр и Пётр.

О, опять МОВА! Найдена перед входом в один из корпусов университета.

Если помните, почти такая же нам попалась в Гродно. Это реклама мобильного оператора «А1», который понаставил подобные композиции в нескольких белорусских городах. Каждая «мова» отличается немного разным набором цветов, который вроде бы подобран специально, исходя из региональной специфики.

Перемещаемся ближе к площади Восстания. Южнее неё – здание цирка 1972 года.

Перед цирком – памятник советской звезде жанра Карандашу, он же Михаил Румянцев. Румянцев периодически заезжал в Гомель и выступал в местном цирке, поэтому в 2006 году его решили увековечить в бронзе вместе с его традиционным напарником – скотч-терьером по кличке Клякса.

Сразу после цирка – приятный городской парк, в 2009 году названный сквером имени А. А. Громыко. Он часто менял своё название: до революции – Городской сад и Городской бульвар, в советское время – парк Парижской Коммуны и Пионерский.

В 1983 году тут установили бюст министра иностранных дел Андрея Громыко – он родился в деревне Старые Громыки Гомельской области, земляк. И это не деревня переименована в честь Громыко, а он с детства носил фамилию, созвучную деревне. После открытия памятника гомельчане как-то невольно стали ассоциировать парк с именем Громыко, и в конечном итоге власти официально закрепили неформальное название.

Накануне Нового года-2017 в сквере установили копии различных архитектурных сооружений со всего мира. Зачем? Прост))0)

И правда, никакого серьёзного посыла макетики Биг-Бена, египетских пирамид, Московского Кремля и Пизанской башни не содержат, их поставили как новогоднее развлечение и хотели убрать после праздников. И не убрали. Вот до сих пор стоят, пусть периодически власти думают, не прибрать ли за собой после того Нового года.

Изначально временный характер арт-объектов объясняет, почему они выглядят примитивно. Вот это больше похоже на облезлую советскую будку газированной воды с курортов Краснодарского края, а не на гостиницу Бурдж-эль-Араб в Дубае. Хотя после иранских атак 2026 года, может, и похоже, не знаю. Горожане спорно оценивают затянувшийся прикол и высказывают самые разные мнения, оставить ли макеты, выкинуть, переместить, отремонтировать или частично заменить на копии белорусских памятников.

А что скажу я, вы уже знаете. Вот что:

Зачем Париж, если есть Гомель?

Для тех, кто в танке: данную фразу я произношу, когда где-либо вижу Эйфелеву башню, например, в Гагре или Саратове.

По некоторым подсчётам, в Гомеле из-за войны утеряно около 4/5 довоенной застройки. Однако исторические здания попадаются. Перед нами на пересечении Советской и Ирининской улиц – здание филиала Орловского банка, построенное в 1901 году.

В то время должность городского архитектора занимал Станислав Шабуневский, уроженец Минской губернии, получивший архитектурное образование в столице. В значительной мере облик предреволюционного Гомеля – его рук дело. Орловский банк тоже относится к его наследию. В стиле Шабуневского заметно смешение скромных черт модерна и старомодного классицизма. За вклад архитектора в историю города в 2018 году ему присвоили звание почётного гражданина Гомеля.

Городская доска почёта. Список почётных граждан, кстати, прилагается – это прямоугольные досочки по центру.

Забавно, что самым первым в списке идёт Фёдор Паскевич, сын николаевского генерала Ивана Паскевича и последний мужской носитель данной фамилии в роду. Его сделали почётным гражданином в 1888 году, первым в истории города. Табличку с его именем можно увидеть в начале заметки. Делаем вывод, что перечисление лиц либо было заметно переделано, либо появилось только в постсоветское время – в СССР Паскевича рядом с Рокоссовским никто бы не упомянул.

С перекрёстка Советской и Ирининской предлагаю свернуть на улицу Пушкина. Там есть два музея. Музей военной славы, если позволите, мы пропустим, но с интересом посмотрим в его дворике санитарный поезд. Поезд является реконструкцией, поскольку паровоз Эр789-39, как говорят, построен вообще в 1950-е. Судьба у него сложная, но не такая героическая, как у многих «эшек», что прошли войну.

Уже списанный паровоз долго ржавел в гомельском депо, пока в 2004 году его не привезли сюда в качестве одного из первых экспонатов музея. Да, получается, что музей появился относительно недавно. Как вы понимаете, железные дороги сюда не проложены; так как же доставить 120-тонный паровоз? Пришлось его распилить на три части, привезти по кусками и уже на месте сварить обратно.

В Музей военной славы я не стал заходить, поскольку меня больше привлёк его филиал, расположенный на той же улице вот в этом здании. Филиал носит интригующее название – Музей криминалистики. Что ж, весьма оригинально, надо посетить.

Небольшая экспозиция на парочку залов посвящена истории борьбы с преступностью на Гомельщине с революционных времён до начала XXI века. Это не музей истории милиции и госбезопасности, а скорее рассказ о наиболее примечательных уголовных делах, уникальных уликах и методах следствия, которые применялись для раскрытия преступлений. Музей я посетил самостоятельно, но рекомендовал бы по возможности записаться на экскурсию, поскольку материал безумно интересный, а сопровождающие тексты – довольно краткие, дающие лишь самое общее представление о предмете.

Обычно слово «губерния» ассоциируется с имперскими временами, но Гомельская губерния, что на карте, – продукт революционной эпохи. Напомню то, что говорил позавчера: во времена Российской империи Гомель входил в Могилёвскую губернию, а собственным регионом обзавёлся только в 1919 году. Затем в 1926-м Гомельская губерния РСФСР была распилена на районы, отошедшие к БССР и РСФСР.

Несмотря на то, что Гомель относился к Советской России, текст в витрине, посвящённой истории милиции и ЧК в первые годы советской власти, гласит:

История правоохранительных органов Гомельщины тесно связана с историей становления Белорусского государства.

Ну да ладно, чего я придираюсь... Лучше покажу те витрины и экспонаты, которые мне запомнились.

Жестяная баночка с польскими деньгами – это оригинал или просто муляж? Неясно. Речь идёт об истории разоблачения гомельской ячейки «Народного союза защиты Родины и свободы» – подпольной контрреволюционной организации Бориса Савинкова, который из-за рубежа пытался шатать власть большевиков. Его портрет – слева в кадре.

Работал не только Савинков. Помогала соседняя Польша, откуда и деньги на ведение подпольной деятельности. В 1921 году гомельские чекисты смогли выйти на след Западного областного комитета организации Савинкова и провели обыск у уездного военрука Максимова. Под золой в печи оперуполномоченный Алексеев, что на фото справа, нашёл банку с деньгами, а дальше ниточка потянулась к другим сообщникам.

Чаще всего прототипом знаменитого Остапа Бендера называют одесского авантюриста Осипа Шора, но на этот счёт попадаются другие мнения. В музее однозначно утверждают: Остап Бендер – это узбек Тургун Хасанов из Коканда на фото в центре.

В 1925 году Хасанов приехал в Гомель, где в местном губисполкоме представился ~~сыном лейтенанта Шмидта~~ председателем Центрального исполнительного комитета Узбекской ССР Файзуллой Ходжаевым. Липовые документы при нём имелись, отчего немало чиновников в других городах доверяли ему и верили на слово, что, видите ли, товарищ Ходжаев попал в неловкое положение, его обокрали в поезде, ему нужно денег взаймы и так далее.

Как раз незадолго до приезда в Гомель Хасанов таким же образом получил в Минске из рук председателя белорусского ЦИКа 500 рублей. В Гомеле его встретили тепло и устроили банкет. Лишь начальник Гомельского губернского административного отдела Матвей Хавкин (он на фото левее) заподозрил что-то неладное и решил посмотреть в журнале «Красная нива», а как на самом деле выглядят руководители братской узбекской республики... В общем, Хасанова разоблачили и посадили.

Его историю опубликовали в виде фельетона «Знатный путешественник» в газете «Правда». Отсюда утверждение, что публикация стала стартовой точкой для идеи плутовского романа, которую подарил Ильфу и Петрову старший брат последнего Валентин Катаев. Сотрудники музея в этом не сомневаются, поэтому поместили в витрину томик бендеровской дилогии.

Куски проводов, которыми нацисты связывали советских граждан перед расстрелом. Кусочки оформлены как приложение к протоколу осмотра места массовых расстрелов, что состоялось в 1967 году. Лист подписан понятыми и заместителем начальника следственного отделения УКГБ по Гомельской области капитаном Евгением Цыбульским.

Фотографии работы оперативно-следственной группы УКГБ в 1969 году во время расследования терактов в колхозе «Первое Мая». По тексту в витрине видно, сколь мало подробностей нам сообщают. А история очень интересная, давайте расскажу, не ограничивая себя в объёме.

В начале 1950-х годов в упомянутом колхозе в деревне Гороховищи Октябрьского района Гомельской области председателем был участник войны, бывший партизан Иван Дайнеко. В его доме по каким-то неясным причинам произошло два случая взрывов. В результате одного из них противотанковая граната разрушила стену дома. Кто-то настрочил на Дайнеко донос, что, видите ли, он сам инсценировал покушение на себя. Начальство доносу поверило и погнало мужика с должности.

Прошло какое-то время, на посту сменилось несколько председателей, пока за работу не взялся Мефодий Голуб. Тоже, кстати, бывший партизан, человек работящий, строго следивший за колхозным имуществом, готовый работать даже ночью. Так, в ночь своего убийства 8 июля 1955 года он собирался встать ни свет ни заря, чтобы встретить грузовик с хлебом. Но не успел: к стене его дома снаружи кто-то приделал противотанковую мину и подорвал, а за стеной как раз была кровать Голуба. Председатель колхоза погиб.

Следствие заподозрило в теракте двух односельчан, которых заметили в ту ночь бродящими на улице – продавца сельпо Николая Шуста и бригадира Григория Бусела. Суд попытался вынести им смертный приговор, но родственники обратились к московским адвокатам, процесс затянулся, несколько лет его пересматривали, и Шуст с Буселом оказались полностью оправданы. Доказательств их вины действительно не набралось, лишь косвенные подозрения.

Естественно, раз дело передано в суд, то зачем следствию пересматривать свои выводы? А то, что дело развалилось, спустя несколько лет никого не волновало. И вот в конце 1960-х годов приехавшему в Гомель из Москвы инструктору Отдела административных органов ЦК КПСС местные нажаловались, что, видите ли, давний теракт-то не раскрыт. Тот пересказал историю первому секретарю белорусского ЦК Петру Машерову, который принял строгое решение – срочно провести повторное расследование силами КГБ.

Новое следствие 1969 года мы видим на фотографиях в витрине. Вероятно, здесь же запечатлён следственный эксперимент, иллюстрировавший последствия взрыва, убившего Мефодия Голуба. Чекисты повторно допросили каждого жителя Гороховищей и потихоньку стали расширять своё поле зрения. Так их заинтересовала семья Стасёнков из соседней деревни Корма. Главе семейства Павлу Стасёнку к тому времени стукнуло уже больше 85 лет, и он прекрасно помнил дореволюционные времена, когда у него было своё зажиточное хозяйство.

Советскую власть он явно ненавидел, поэтому и в колхоз долго не вступал и своей ненавистью портил жизнь окружающим, отличаясь скабрёзным характером и манерой общения. Во время оккупации его племянник Григорий служил деревенским старостой (его за это убили партизаны), а сам Павел, когда попадалась возможность, искал в округе тела убитых солдат и партизан, чтобы утащить у них одежду, часы и оружие. Сын Яков служил в армии, получил медали, вступил в партию и, чтобы не горбатиться в колхозе, выбил себе должность заведующего избой-читальней в Гороховищах. Хорошая семейка!

Таскать к себе то, что плохо лежит, Павел Стасёнок продолжил после войны. Пользуясь колхозным имуществом, он при случае мог забрать себе инвентарь или, скажем, сено. Председатель Голуб быстро это приметил, урезал приусадебные участки Стасёнка и его сына, запретил ему пользоваться колхозными лошадьми и пасти свой скот на колхозных пашнях. Следователи узнали, что дочь Стасёнка Мария перед началом колхозного собрания говорила: «Пускай Голуб так не борется, бо скоро обрежут крылья».

После череды допросов он сознался, что убийство спланировал и осуществил он с сыном, да и покушения на Дайнеко тоже их рук дело. Мне лишь одно непонятно: почему фактически за три теракта Павел и Яков Стасёнки получили всего лишь по 15 лет тюрьмы? Воистину наш суд – самый гуманный суд в мире. Впрочем, на волю они уже не вышли, так и померев на зоне. Жалеть не будем.

Что-то увлёкся рассказом. А представляете, про каждое дело так рассказывать? Тут явно экскурсия нужна.

Примерно половина экспозиции – история криминальных дел, с которыми сталкивались гомельские следователи. Другая половина – тематический подбор различных инструментов, документов и методических рекомендаций криминалистов, а также специфические улики и инструменты преступников. Вот здесь в журнальчике можно узнать, что такое алмазы и бриллианты.

А здесь – почитать об особенностях почерков для проведения графической (почерковедческой) экспертизы.

Набор инструментов для внесения изменений в идентификационные номера двигателя и кузова автомобиля.

А это добро незаконно хранили заключённые исправительной колонии № 20. Якорь-то им зачем??

Короче говоря, музей рекомендуется к посещению. Он чем-то напомнил брестский музей «Спасённые художественные ценности», где собраны предметы, изъятые таможенниками, но не наполнением, а нестандартной концепцией, имеющей отношение к криминальной тематике.

Продолжим прогулку. Чуть дальше по улице Пушкина – уже точно сталинский классицизм-ампир, а не перестройка дореволюционного классицизма. Здание машиностроительного техникума 1955 года по-прежнему используется в образовательных целях, но другим учреждением – Гомельским государственным колледжем искусств имени Н. Ф. Соколовского.

Здание входит в список историко-культурных ценностей Республики Беларусь. Соответствующая табличка на углу здания у перекрёстка Пушкина и Крестьянской улицы гласит, что это постройка конца XIX – начала XX века. Ну да, изначально дом занимал только нынешнее левое крыло и выглядел так:

Только когда это было-то? Мне кажется, считать дом дореволюционным памятником после кардинальной перестройки неверно, в таких случаях логичнее указывать двойную дату.

Ещё в Гомеле то тут, то там попадаются образцы любимого мной межвоенного конструктивизма, но я во время прогулки не зафиксировал эти здания. А вот увидеть следующие домики было немного неожиданно...

Деревянные избушки середины 1920-х годов. Как они пережили войну? Чудеса. Два дома в переулке Пушкина по-прежнему обитаемы и тоже включены в реестр памятников.

Тем временем мы приближаемся к Охотничьему домику, где находится Музей истории города Гомеля. Внутри были позавчера, поэтому оставляем его в тени деревьев и проходим мимо, приближаясь к берегу Сожа.

Красивое здание администрации Центрального района Гомеля на улице Билецкого. Надпись на табличке «каштоўнасці» гласит: «Будынак былога рускага тракціра. 1822 год». Звучит так, будто это какой-то типовой русский трактир, это как вообще? То есть в городе мог быть не русский, а, скажем, польский или литовский трактир? В разных публикациях иногда фигурирует, что это было его названием: трактир «Русский», и не более того. Да и трактир здесь работал недолго, здание не раз перестраивали и меняли его функцию. Зато красиво вышло, что городские чиновники ныне заседают в трактире.

Постройка в стиле классицизма принадлежит упомянутому ранее дуэту Ивана Дьячкова и примкнувшего к нему Джона Кларка.

В марте 1919 года в Гомеле произошёл так называемый мятеж Стрекопытова. Группа мобилизованных в Красную армию военных во главе с меньшевиком Владимиром Стрекопытовым получила на фронте порцию щелбанов от армии Украинской народной республики и решила, что пора дезертировать и разойтись по домам.

Лучшим способом для этого избрали стихийный бунт, переросший в вооружённый захват Гомеля и провозглашение Русской народной республики. Поскольку за предшествующие четыре месяца власть в городе менялась уже в четвёртый раз, жителям эти эксперименты порядком надоели и широкой поддержки мятеж не получил. Новая власть продержалась всего несколько дней и была ликвидирована подошедшей Красной армией.

Здесь похоронены 25 жертв мятежа, принадлежавших к органам советской власти и причастным организациям. Всех их обобщённо назвали местными коммунарами. Среди них был редактор газеты «Известия революционного комитета г. Гомеля и уезда» Николай Билецкий, чьим именем впоследствии названа улица, где мы гуляем. В 1949 году братскую могилу украсили надгробным памятником.

Я только не понял, почему надпись на памятнике состоит из двух слов – «коммунарам» и «чекистам». Подавляющее большинство людей читает их вместе: «коммунарам-чекистам». Но в братской могиле лишь часть погибших – чекисты. По идее, тогда это два разных слова. Но разве чекисты – не члены Гомельской коммуны и их нельзя считать коммунарами?.. Что-то я малость запутался.

Так или иначе, чекисты стали воспринимать это место своим. И дом на заднем плане – местное управление КГБ, и сквер вокруг назван именем Дзержинского.

Вот рядом и Железный Феликс на фоне красного полотнища. Памятник 1948 года.

Сквер является удобным местом для проведения различных официальных мероприятий – не только КГБ, но и других силовых структур. Особенно активно сквером пользуются пограничники, здесь в двух шагах стоит мемориал воинам-пограничникам.

Что порадовало лично меня, так это регулярные мероприятия в память о погибших коммунарах. Городские власти проводят церемонии возложения цветов к братской могиле с минутой молчания, а также другие сопутствующие мероприятия, и называют тех героев Гражданской войны защитниками города. Никогда или почти никогда в России представители власти не вспоминают жертв белого террора и уж тем более не считают большевиков первых советских лет какими-то там защитниками. У нас так не принято! Белорусы, вы не в курсе, что за революционеров надо только каяться?

В конце сквера Дзержинского можно найти небольшой спуск к Киевскому спуску, простите за тавтологию. Или же из сквера по пешеходному мосту, что перед нами, можно перейти напрямую в дворцовый парк. Такой же мост есть дальше, через него мы прошли позавчера из дворцового парка к чугунному памятнику защитникам-ополченцам. Вы уже поняли, что в Гомеле очень много зелёных зон, сплошное удовольствие гулять.

Тогда же позавчера я объяснял, что Киевский спуск от площади Ленина до Сожа получил наименование в советское время, поскольку на берегу был организован причал с отправлением теплоходов «Ракета» в Киев. Однако вынужден сам себя поправить: данное объяснение, связывающее название спуска именно с «Ракетами», мне попалось на городских ресурсах Гомеля в интернете. Поэтому я сделал вывод, что название появилось во второй половине XX века.

Сейчас же, гуляя по спуску, я прочёл на информационной табличке, что ещё в древние времена через этот овраг шла дорога на Киев. Да, действительно спуск до революции в начале XX века называли Соборным. Но одновременно существовали такие неформальные названия, как «пароходный ров» и «спуск к причалу». То есть привязка к причалу, по которому можно было уплыть до Днепра, у горожан была. Причал тогда чаще использовали для перевозки грузов, и даже не знаю, бывали ли здесь пассажирские рейсы, но тем не менее.

Название «Киевский спуск», официально заменившее «Соборный», зафиксировано в литературе 1920-х годов. Можно спекулировать, связано ли оно с транспортным сообщением через Сож к Днепру или же со старым сухопутным путём в сторону Киева, но регулярные рейсы «Ракет» тут точно ни при чём.

В 2006 году в конце спуска рядом с пристанью поставили скульптуру «Лодочник». Это как бы первый человек, который приплыл сюда по Сожу на лодке. Неизвестного нам средневекового охотника, претендующего на звание первого гомельчанина, сопровождает в лодке рысь. Мы в курсе, что рысь не была одомашненным животным, но как же первый гомельчанин будет основывать город без гербового символа-талисмана Гомеля?

«Лодочник» сделан Вячеславом Долговым, чьё творчество нам уже известно на примере шарманщика на самом верху Киевского спуска.

Пешеходный мост соединяет часть парка с памятником защитникам-ополченцам и противоположный берег с водно-зелёным диаметром Гомеля – огромным лесопарком, который вместе с Сожем как бы разделяет город на две части. Впрочем, на том берегу за лесами ничего интересного исторического всё равно нет.

Предлагаю подняться в дворцовый парк к бывшему домику дворцовой прислуги. Позавчера мимо него мы прошли, музей внутри был закрыт. Он меня заинтересовал своей темой, поэтому стоит заглянуть.

Его формальное название – филиал Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций имени Ф. Г. Шклярова. Уух, обожаю трёхэтажные наименования! Давайте для простоты переименуем его в Музей старообрядчества.

В городе Ветка, что в 20 километрах к северо-востоку от Гомеля, в 1970-е годы местный краевед Фёдор Шкляров на основе собственной коллекции открыл музей. Точнее, в 1978 году его формально основали, но пока строили и оформляли, стукнул 1987-й. Шкляров успел дожить до этого момента и спустя год умер, а его детище получило его имя.

До Ветки добирается не каждый турист, зато филиал в Гомеле, организованный в 2000-е годы, пропустить сложнее. Зайдём.

Полное название музея имеет смысл, ибо предметы музея естественным образом можно поделить на две части. Первая связана с религией.

Покажу парочку макетиков старообрядческих храмов Гомеля. Перед нами – Ильинская церковь конца XVIII века, сохранившаяся и действующая сегодня. Если верить информации в интернете, в советское время она не закрывалась. Примечательна тем, что считается самой старой сохранившейся деревянной постройкой в городе.

Любопытный факт: сохранились сведения, что в этом храме молился Емельян Пугачёв. Казалось бы, где Дон и Поволжье, а где Гомель, но чтобы понять, что здесь забыл Пугачёв, надо сказать пару слов о значении региона в истории раскольничества. Дело в том, что после очередной волны гонений на старообрядцев при царевне Софье в 1680-е годы их большая группа нашла прибежище в восточных областях Речи Посполитой, где они основали Ветку. Естественно, какие-то семьи уже из Ветки перебирались в Гомель и соседние районы.

Крупный и влиятельный очаг старообрядчества почти столетие существовал под боком России, притягивал сюда новых переселенцев и явно раздражал российские власти. Ещё до разделов Речи Посполитой в 1764 году Россия отправила сюда карательную экспедицию с целью насильственного возвращения старообрядцев домой, а также сопутствующего грабежа и осквернения религиозных ценностей. В экспедиции участвовал молодой казак Емельян Пугачёв.

Несмотря на сокращение населения после депортации 1764 года и других схожих событий, Ветка и окрестности быстро восстанавливали свою численность и продолжали до революции оставаться важным центром альтернативного православия. Спустя несколько лет, в 1772 году, Пугачёв приехал сюда повторно, бежав с Дона в Речь Посполитую, чтобы, вернувшись обратно, выдать себя за подданного другого государства. На Гомельщине он отправился в уже знакомые места и заодно пообщался с местными раскольниками. И, как говорят, заходил молиться в Ильинскую церковь.

Спасо-Преображенский храм. Тоже действующий и тоже исторический. Он находится в тех же кварталах Спасовой слободы, что и Ильинская церковь. По-хорошему, надо туда дойти, это не так далеко, но сегодня у меня не хватит сил.

Храм построен в 1905 году в связи с тем, что в ходе Первой русской революции гонения на староверов окончательно прекратились и на законодательном уровне установились принципы свободы вероисповедания. В описании макета сообщают, что храм построен в стиле московско-ярославского барокко XVII века. Я бы сказал, что это тогда русский стиль, ибо стилизацию под допетровскую архитектуру нужно называть именно так.

В том же описании читаем, что в 1937 году храм был закрыт, переоборудован под хозяйственные помещения и, судя по всему, перестроен. От старого храма осталась лишь башня-звонница, а корпус левее – это уже современная пристройка. Почему-то в тексте сказано, что башня – XIX века. Но храм-то строили в итоге реформ 1905 года, а колокольню, как подсказывают краеведы, доделали и того позже.

О Спасовой слободе стоит отметить, что этот район компактного проживания раскольников сохранил не только два храма, но и некоторые другие дореволюционные здания, которых хватает для проведения полноценных экскурсий на старообрядческую тематику. Музей регулярно их проводит, желающие могут обратить внимание. Возможно, при повторном визите в Гомель стоит это внести в программу.

Есть коллекция икон. Некоторые из них экспонируются в интересном формате, как эта икона Спаса Нерукотворного XIX века, под которую подложен дореволюционный шёлковый платок.

Или здесь две иконы со специфическим узором сопровождаются такими же выложенными из верёвок узорами. Обе иконы относятся к особому ветковскому типу «Союзом любви связуемы апостолы». Та, что левее, датируется рубежом XIX–XX веков и происходит из деревни Огородня Гомельская в Добрушском районе. Правее – икона XIX века из Ветки, из фондов дворцово-паркового ансамбля.

Давайте рассмотрим их поближе, чтобы понять, что это за иконографический тип.

Эта сложная плетёнка похожа на стиль оформления рукописных книг Позднего Средневековья – так называемый балканский орнамент. Вполне возможно, оттуда её и позаимствовали. Можно заметить, что по всем линиям плетёнки разбросаны буквы. Это текст тропаря «Союзом любви связуемы апостолы», который издавна использовался в богослужениях. В центре узора из-за пересечения линий образуется решётка, где посередине помещена сцена Распятия, а вокруг – фигуры 12 апостолов.

По углам разбросаны тетраморфные символы евангелистов. Получается, что ангел слева сверху – это Матфей, орёл справа сверху – Марк, лев слева снизу – Иоанн, телец справа снизу – Лука. На нимбах все они подписаны. Если что, в никонианстве животные для Иоанна и Марка поменялись местами, но в иконописи официальной РПЦ после петровских времён их всё равно перестали изображать как полноценных существ с нимбами, играющих роль четырёх евангелистов. А вот в старообрядчестве, как видим, традиция сохранилась.

Исследователям известны разные виды иконографии «Союзом любви связуемы апостолы», где фигуру Христа в той или иной композиции окружают 12 апостолов. Данный вариант с плетёнкой придуман ветковскими мастерами-старообрядцами в XIX веке и периодически попадается в разных музейных и частных собраниях.

Другая половина экспонатов музея – этнографические предметы быта. Вот, скажем, образцы коллекции так называемой неглюбской текстильной традиции – школы ткачества, сложившейся в деревне Неглюбке Ветковского района. В 2016 году государство включило эту традицию в перечень историко-культурных ценностей Республики Беларусь, а в 2025-м её внесли в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Сильно!

Если верно понял, рушники, подстилки и другие предметы демонстрируются в рамках временной выставки «Керамика и ЭТНОботаника», а не постоянной экспозиции. Но это так, мелочи, я сам не заметил, где заканчивается один зал и начинается другой, тут всё довольно тесно. Идея выставки в том, чтобы на примере разных предметов, как керамических, так и иных, показать интерес к растениям в культуре.

Если вам кажется, что растительный орнамент обязательно должен быть похож на силуэты цветочек и деревьев, то это не так. Вот на этом рушнике нас может привлечь орнамент, похожий на узор государственного флага Белоруссии. Пожалуй, стоит знать, что же на нём изображено.

Речь идёт не о линии по центру кадра, а о тех двух, которые расположены ниже и выше. Итак, символика ромба, разделённого на четыре части, означает засеянное поле. Точечки внутри – семена будущих растений. От ромба отходят прямые отростки – это прорастающее поле. Отростки по бокам, которые изгибаются, – это уже выросшие сгибающиеся колосья. Местные специалисты называют такой орнамент «лапы i крючча». Уверен, что такая интерпретация символики орнамента – не единственно возможная, но вполне каноничная.

Пусть данный рушник (он слева в кадре) соткан в первой половине XX века, источником вдохновения и для неглюбской традиции, и для всей белорусской, и даже для многих восточноевропейских культур являются древние поверья и обычаи. Поэтому что-то похожее на национальные белорусские орнаменты находят археологи на керамических изделиях возрастом в тысячи лет.

В 1951 году при утверждении нового флага Белорусской ССР был взят на вооружение орнамент, вышитый крестьянкой Витебской области Матроной Маркевич. В слегка изменённом формате он по-прежнему присутствует на флаге Республики Беларусь, вот его точные изображения в разные годы. В литературе за узором закрепилось наименование «Восходящее солнце», и, безусловно, ромб с лучами может считаться солярным символом, но предлагаю не забывать и земледельческую трактовку, которую я только что изложил.

Это тоже временная выставка, открылась всего несколько дней назад. Называется «Плетение. Технология как магия». Тот случай, когда вроде любопытная задумка, но остаётся вопрос, нужна ли она.

Как я понимаю, идея в том, что в одном пространстве «переплетены» самые разные предметы, которые связаны с какой бы то ни было плетёной структурой, с сетями и сетками самого разного рода. Как мы видим, предметы встроены в общую сеть, где соседствуют текстильные изделия, мобильные телефоны, соединённые в сеть сотовой связи, книги с переплётом и те самые иконы, что мы рассматривали, со ~~скованными одной цепью~~ сплетёнными вокруг Христа апостолами.

В таких концептуальных выставках больший интерес вызывает концепция и подача, а не предметы, хотя только что мы с удовольствием зависли у икон «Союзом любви связуемы апостолы». Оцените оформление пояснительных текстов. Их написали (не напечатали! где последний раз вы такое видели?) на перфокартах МОЭФТНИ 1980-х годов. Моё уважение, сам факт такого труда достоин упоминания.

Масштаб концепции выходит далеко за рамки скромного набора экспонатов. Давайте немного погрузимся в философские рассуждения авторов. Переведу кусочек с белорусского:

Сеть – общий символ лова, от Вавилона до орудий, которыми ловят христианские души Бог и дьявол. Интернет – всемирная сеть. *ned – индоевропейское слово «сеть», бел. «нетры» («недра»). Корзина, которую придумали 10 000 лет назад, – знакома всем в виртуальном мире по системе Microsoft Windows.

Дальше авторов уносит в такие дебри этимологического и лингвистического безумия, что я под конец дня уже не смог его осилить и пошёл на свежий воздух. Не подумайте, мне такое нравится, ставлю 8 Фасмеров из 10 за работу, просто сегодня уже хватит впечатлений.

Если их суммировать, то мой совет такой: специально заходить в Музей старообрядчества не обязательно, но если гуляете вокруг дворца, то можно уделить ему полчасика.

Ой, смотрите, белочку поймал! Да нет, не в том смысле... В кадр белочку поймал. Они тут обитают недалеко от дворца.

Такой вышел Гомель. Приятный город, уже четвёртый областной центр на нашем пути, впереди ещё два. Завтра на очереди Могилёв.

А на сегодня всё!

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

Дороги, которых нет

2026-03-04T12:42:29.205Z

На фото – схема пассажирского сообщения Северо-Кавказской железной дороги на вокзале Тимашёвска в Краснодарском крае. Фото начала января этого года. Когда была создана эта карта, мне неизвестно, но точно в советское время, о чём говорит, например, наличие железной дороги между Грозным и Бесланом, разрушенной в 1990-е годы. Это не первый раз, когда мне попадается неактуальная схема пассажирских железных дорог на вокзалах, но не сдавать же схему в музей? Пусть висит.

Белоруссия. Июль – август 2023 года. День 13: Красный Берег и Бобруйск. Часть 3: Прогулка по Бобруйску

2026-02-09T14:37:02.060Z

Город Бобруйск – довольно крупный населённый пункт в Белоруссии, который вряд ли входит в список ключевых туристических мест в стране. Скорее это место, которое приходит на ум во вторую или третью очередь. Зато как приходит! Высокообразованные люди немедленно вспомнят цитату из «Золотого телёнка», а интернет-поколение – популярное ругательство «В Бобруйск, животное!».

Вот вам, кстати, и животное. Симпатичный бобёр (или бобр) на фото найден в местном краеведческом музее.

Пока вы настраиваетесь на лёгкий и непринуждённый тон нашей прогулки, напомню, что в Бобруйске с историко-культурной точки зрения примечательны район Бобруйской крепости и исторический центр XIX века. Крепость была мной изучена до обеденного перерыва, теперь же настал черёд центра.

Итак, что мне хотелось бы вам показать?

Краткое содержание дневника: Еврейский дворик и Социалистическая улица • Краеведческий музей • Избранные места центра города

Бобруйск был одним из городов западных окраин Российской империи с преобладанием еврейского населения. Согласно переписи 1897 года, иудеи по религии (то есть евреи по национальности) насчитывали 60 процентов населения города. Меньше, чем в Пинске, Мозыре и даже Бресте, но местная община была богаче, поэтому Бобруйск мог претендовать на звание неформальной еврейской столицы региона.

Та эпоха канула в лету, и не надо объяснять, почему – о трагедии оккупации и холокоста мы не раз вспоминали во время поездки. Сегодня евреев в Бобруйске – всего несколько сотен человек, а может, несколько тысяч. Однако они захотели напомнить о древней и богатой истории евреев города, поэтому в 2019 году на месте руин одной из синагог открыли Еврейский дворик.

Дворик находится недалеко от перекрёстка Чонгарской улицы и Бахарова. С конца XIX века тут стояла синагога. Большинство публикаций в Сети называют её «синагогой мясников», поскольку она ориентировалась на торговцев с местного рынка. На информационной табличке в самом дворике говорится, что это был молитвенный дом для извозчиков. Разнится и дата постройки: то ли 1890 год, то ли 1897-й.

Синагогу закрыли в ранние советские годы. Здание затем заняла мельница, в 1960-е она сгорела, потом постройку превратили в гараж, потом забросили и всё развалилось. Осталось лишь две стеночки.

Это я пересказал найденную информацию из интернета. Табличка во дворике указывает, что ключевые разрушения пришлись на войну, отчего складывается впечатление, что руины стояли здесь с 1940-х годов. В материале агентства «Спутник» упоминаются истории местных жителей, согласно которым здание стали растаскивать по кирпичам сразу после войны. Короче, какая-то путаница во всех этих историях.

Так или иначе, в 2010-е тут стояли две голые стены, пока еврейская община не решила превратить место в своеобразный сквер-мемориал. Получилось симпатично. Оконные проёмы заполнены копиями картин современного израильского художника Яхиэля Офнера, посвящённых еврейским будням. Говорят, похож на Марка Шагала по стилю – согласимся.

Особым элементом дворика является местная Стена Плача. Как мы знаем, оригинальная Стена Плача в Иерусалиме – главная религиозная святыня иудаизма, у которой принято не только молиться, но и оставлять в её расщелинах молитвенные записки. Не знаю, насколько распространена среди иудеев практика делать в синагогах свои маленькие Стены Плача, но в Бобруйске такая есть. Изначальна она располагалась в действующей ныне синагоге, а после организации дворика её поместили тут.

Верующие могут оставить записки в стене, их доставят в Иерусалим и оставят в настоящей Стене Плача. Насколько я понимаю, это просто милый и трогательный обычай, который не носит обязательного характера, поэтому исполнятся ли молитвы, оставленные в письменном виде, или нет – вопрос веры. Поскольку в Иерусалиме этим балуются представители иных религий, то, теоретически, можно сделать это и в Бобруйске, но я бы не советовал – оставим символ религиозной святыни иудеев только им.

Выше Стены Плача – реконструкция облика Иерусалимского храма или так называемого Второго храма. Стена Плача – это и есть сохранившийся фрагмент того исторического храма, уничтоженного римлянами в 70 году нашей эры. Согласно еврейской традиции, храм будет восстановлен с приходом Мессии, поэтому иудеи этого ждут. Христиане, напротив, вряд ли хотели бы дождаться данного события, поскольку его приписывают действиям Антихриста.

Памятник «От жизни к жизни» открыт в Еврейском дворике в прошлом, 2022 году. Чёрные балки символизируют загубленные во время холокоста жизни, Звезда Давида – возрождённые, отсюда название памятника. Как я понимаю, нагромождение чёрных балок в тёмное время суток подсвечивается снизу, создавая эффект огня. Было бы интересно посмотреть. Ни у кого нет таких фотографий?

В квартале отсюда на Социалистической улице находится действующая синагога. Всего в городе до революции их было под полсотни, но ныне не сохранилось даже большинство зданий, не то что соответствующих учреждений в них. Теперь синагога в Бобруйске только одна, и та заняла не вполне историческое место.

Это здание бывшей иешивы, то есть высшего иудейского религиозного учебного заведения. Постройка датируется началом XX века, хотя некоторые говорят, что оно может быть на столетие старше. Это заблуждение: таким кирпичом не могли строить в начале XIX столетия. Иешиву закрыли в 1937 году, здание после этого занимали военный склад и ателье «Ромашка». В 2002-м его передали иудеям, и он превратился в синагогу.

Место для синагоги самое что ни на есть кошерное, ибо Социалистическая – главная улица Бобруйска. Бывшая Муравьёвская, Керенского, Гаупштрассе и Победы сложилась в XIX веке, когда строительство крепости определило современную географию города, а современный облик окончательно приобрела к началу следующего столетия, когда пожары изрядно уничтожили старые деревянные дома Бобруйска и многое пришлось строить заново.

До того из камня и кирпича строили очень мало, поскольку за пределами крепости такое строительство было разрешено только с 1860-х годов. По этой причине, кстати, только что увиденное нами здание синагоги не может быть датировано первой половиной XIX века. На рубеже XIX–XX веков Муравьёвскую замостили, стали заполнять магазинами и лавками, прозвали местным «Невским проспектом», построили электротеатр, типографию, банки и много что ещё.

Статус главной улицы «Социалка», как её ласково называют жители, сохраняет и сегодня. На протяжении небольшого кусочка в три квартала в постсоветские годы её сделали пешеходной. Сразу понятно, куда устремляться туристам для пешеходных прогулок.

На пешеходном перекрёстке Социалистической и Карла Маркса с 2006 года стоит бобр. Или бобёр. Памятник скульптора Владимира Гавриленко прозвали Бобром Самуиловичем, и легко представить, как такой Самуилович рассекал бы по местному «Невскому» в начале XX века.

Первая фотография в отчёте, как вы уже догадались, представляет собой миниатюрную копию памятника.

Эту копию хранят и показывают в здании краеведческого музея. Само собой, мы немедленно заходим, но сперва два слова о здании. Здание в стиле модерн на перекрёстке Социалистической и Комсомольской датируется 1910 годом, ранее в нём были столовая, магазин, городской комитет профсоюза работников культуры, ячейка общества «Знание».

Судя по имеющейся в Сети информации, изначально домик принадлежал местному купцу Мордуху Голодцу, который держал на первом этаже свой магазин тканей, а также сдавал в аренду другие площади первого этажа. Второй этаж тоже сдавался, там большую квартиру снимал управляющий местного Соединённого банка. Красное здание слева – исторически отдельное, но обе постройки воспринимаются целым зданием с одним адресом. Его целиком занимает Бобруйский краеведческий музей.

Музей впечатлил дизайном экспозиции. Сначала кажется, что дизайн ещё советский, но на самом деле музей переехал в это здание в 1990-е годы. Как я понимаю, с тех пор экспозиция принципиально не менялась. Старый дизайн – не значит устаревший. Я с удовольствием гуляю по новым музеям, где на каждом углу установлены мультимедийные экраны, выдвижные ящички и звуковая аппаратура, но здесь не хочется ничего менять. Художественный проект экспозиции сделан аккуратно и с вниманием к деталям.

Вот, например, карта археологических памятников Бобруйского района Могилёвской области. Как бы сегодня выполнили такую карту? Напечатали на стене, сделали видеопроекцию, отлили бы, в конце концов, на 3D-принтере – но кто бы стал выкладывать её мозаикой из квадратиков, каждый из которых выструган индивидуально? Такую старомодность хочется лишь приветствовать!

Интересное сопоставление христианского и языческого календарей в соответствии с месяцами года. Внутренний круг – языческие праздники, внешний – христианские. Это не означает, что языческие праздники – древние, они могли возникнуть в народных обычаях и в христианские времена, но они основаны на суевериях и не имели никакой церковной интерпретации. В то время как языческая по природе Масленица вплетена в церковный календарь, посему мы считаем её христианским праздником.

Давайте разберём некоторые из пар. Масленице, помещённой на март (сакавік), противопоставлено кликание весны (гуканне вясны). Кликание весны – не праздник, а просто обряд, который в разных регионах проживания восточных славян совершали в разные моменты весны, вплоть до мая. Надо было петь веснянки, они же заклички, что приглашали птиц – часто жаворонков или куликов – вернуться в места своего обитания. Одновременно птичек можно было съесть. Не настоящих, нет! Их делали из теста, пекли и уминали под веснянки.

Пасха (Вялікдзень) в апреле (красавік) синхронизирована с чисто белорусским праздником Комоедицей (Камаедзіца). В письменных источниках до второй половины XIX века о ней ничего неизвестно, поэтому неясно, когда Комоедица появилась. На праздник семья готовила и ела специальную «медвежью» еду – например, перловку с мёдом, ибо медведи любят мёд (набор блюд мог различаться). Затем имитировали поведение медведей – ходили по дому на четвереньках, раскачиваясь из стороны в сторону, и тому подобное. Считалось, что это как бы приближает пробуждение медведей, а значит, наступление весны.

На фоне описания Грюнвальдской битвы меч вонзается в средневековую книгу. Зачем? Попробуем разобраться.

Вероятно, меч намекает на два знаменитых Грюнвальдских меча: великий магистр Тевтонского ордена перед битвой против польско-литовских войск отправил польскому королю Ягайло и литовскому князю Витовту по мечу, бросая им вызов. Он воткнут в разворот Остромирова Евангелия. Перед нами именно она, самая древняя из известных нам церковнославянская книга, открытая на листе с изображением евангелиста Луки. Авторы композиции хотели сказать, что католический меч представлял собой угрозу православной вере на белорусских землях? Вероятно, да. Фух, расшифровали.

Если я не прав, объясните истинный авторский замысел.

Обожаю рельефные карты и схемы. Ну разве не прелесть? Карта показывает, какие части современной Белоруссии вошли в состав Российской империи в результате разделов Речи Посполитой. Получается, что Белоруссия целиком вернулась в родную гавань в результате этого процесса, с чем её и поздравляем.

За дизайн музея отвечала группа художников, главным из которых был Эдуард Агунович, автор нескольких музейных проектов в Белоруссии. Он работал, в частности над экспозициями Дома-музея I съезда РСДРП и Литературного музея Максима Богдановича, где мы бывали. Не могу, однако, указать, как много его наследия осталось в этих двух музеях, поскольку он работал в них довольно давно.

Ещё одна карта-схема, и вновь не просто нарисованное изображение, а специально сделанный лист (не разглядел, деревянный, пластмассовый или металлический) в форме картуша. На нём показан Бобруйск образца XVII века, который мы потеряли после строительства крепости. Цифрами на карте обозначены отдельные ворота, храмы и хозяйственные постройки.

Дореволюционный герб Бобруйска в зале, посвящённом периоду Российской империи. Герб утверждён в 1796 году, как раз после завершения разделов Польши. Верхняя часть, как у большинства гербов городов Российской империи, означала принадлежность к губернии: мы видим на ней герб Минска – российский двуглавый орёл с щитом на груди, куда вписан средневековый символ Минска – Дева Мария. Нижняя часть – оригинальная, описывающая популярный промысел бобруйчан по сплаву леса для строительства морского флота. Соответственно, на корабельную мачту наложено крестом два огромных бревна.

В 2005 году утверждён современный герб Бобруйска, где весь геральдический щит занимает нижняя композиция с мачтой и брёвнами без верхней половины с двуглавым орлом.

Ключ от ворот Брестской крепости. Могли бы и покрасивее сделать, какой-то слишком простенький. Вот в Брест-Литовске ключ приличнее, не стыдно и врагу переда... А, ой, да стыдно, конечно. Оговорился.

Особый интерес представляет макет Бобруйской крепости. Я бы сказал, что это диорама, поскольку макет плавно переходит в пейзаж окрестностей крепости на стене. Разумеется, это маленький кусочек крепости, которая врезается в зрителя равелином.

Если не ошибаюсь, это тот самый равелин, по которому мы прогулялись в самом конце знакомства с крепостью, то есть равелин 5-го полигона. За ним ранее располагался вал со Слуцкими воротами, их уже давно нет, а вал сравнялся с окружающей территорией. От него осталось лишь название улицы Крепостной вал, которая частично проходит по его периметру.

Тогда выходит, что высокое трёхэтажное здание за воротами слева – это казарма, где во дворе сейчас съёмочная площадка с нацистским концлагерем, а справа от неё – одноэтажная казарма с церковью пятидесятников. Сопоставить исторические реалии образца 1855 года на макете с днём сегодняшним можно, ориентируясь на номерки, что любезно разместили на объектах макета.

Домик, где в подпольной типографии Бунда вскоре после I съезда РСДРП напечатали манифест партии. Типография была тут, в Бобруйске, сюда от Минска рукой подать. Данный факт, бесспорно, пригодится любителям историй о евреях, сотворивших русскую революцию: будете рассказывать, какая именно организация ответственна за первый тираж манифеста, предопределившего историю нашей страны.

Насколько мне известно, дом не сохранился.

Продолжаем любоваться дизайном экспозиции. На этот раз симпатичная цветная карта объясняет, из каких кусочков сложилась территория Белорусской ССР. Это подарки царей, подарки Ленина, подарки Ста... Извините, с Украиной перепутал! Про Белоруссию пропагандистских установок так говорить нет, поэтому без имперских шуточек отметим, что в середине карты вместе с Минском мы видим территорию БССР, устоявшуюся после Гражданской войны, а именно после заключения мирного договора с Польшей. Туда в числе прочих входил Бобруйск.

То, что восточнее, отрезано от РСФСР в 1924 и 1926 годах. Далее весомая площадь добавлена к Белоруссии в 1939 году, причём на данной карте мы видим и утерянные ныне территории западных окраин с Белостоком, которые после Второй мировой подарили Польше.

Оформление названий разделов зала о Великой Отечественной войне.

Вывод о музее. На уровне районных краеведческих музеев Бобруйский – вероятно, один из лучших из тех, которые мне когда-либо удавалось увидеть. Ничего принципиально оригинального по содержанию здесь нет, обычное повествование от пещерных людей до распада СССР, но художественное оформление весьма авторское и достойное. Не только районные, но и многие областные музеи позавидуют труду, вложенному в эту экспозицию. Рекомендуем её пока что не трогать и не переделывать, ибо далеко не факт, что сейчас смогут сделать лучше.

В регулярной застройке центра Бобруйска, которая состоит преимущественно из «квадратиков», зажатых между прямыми улицами, иногда выделяются парки и скверы, занимающие часть такого квартала. Краеведческий музей находится на обочине подобного сквера, названного площадью Победы. Его центром является небольшой мемориальный комплекс.

Мемориал сложился постепенно, с тех пор как в 1944 году здесь похоронили командира 9-го танкового корпуса генерал-майора Бориса Бахарова. Бахаров, что любопытно, служил в Бобруйске в 30-е годы, а затем оказался здесь же во время Бобруйской наступательной операции в 1944 году. При освобождении города он погиб и через несколько дней по приказу командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Рокоссовского похоронен здесь. Танк Т-34-85 установили рядом с его могилой. Вскоре к ней добавилось ещё пять могил воинов, погибших в те же дни.

Площадь приобрела современный вид после реконструкций 1985 и 2005 годов. Конечно, по ней можно гулять, но почему мамаша этих отпрысков решила, что танк у братской могилы – это аттракцион, где дитяткам можно бегать и прыгать? Никто, понимаешь, не забыт, ничто не забыто. Поскандалил бы, да в чужом городе и в чужой стране хозяйничать не хочется.

Современный памятник на площади Победы 2005 года посвящён всем бобруйчанам, погибшим во время Великой Отечественной. Он наполнен соответствующим символизмом: пятиконечная звезда как форма памятника, пламя Вечного огня, которое одновременно напоминает тянущиеся вверх руки, небольшой курган по центру как символ захоронения, три берёзы за памятником – мы помним на примере Хатыни, что три берёзы оплакивают каждого четвёртого погибшего жителя Белоруссии.

Только что в музее я упоминал автора художественного проекта музейной экспозиции Эдуарда Агуновича. Он же выступил автором этого памятника.

В этом же сквере – памятник с двусмысленной надписью «Бобруйчанам – жертвам необоснованных репрессий». То есть жертв обоснованных репрессий вспоминать не надо? Сложная эта тема, как и судьба самого памятника.

В 1990-е годы здесь хотели создать оригинальный мемориал с композицией в виде сожжённой хаты и фигурой человека внутри, который бы своим силуэтом напоминал крест. Местный архитектор Игорь Ахметшин разработал композицию, а скульптор Иван Данильченко заготовил эскиз скульптуры, но городские власти не захотели санкционировать установку. Есть подозрение, что градоначальник не очень-то сочувствовал политической стороне вопроса, да и часть горожан считала, что на площади Победы вспоминать репрессии неуместно.

Инициатор создания памятника, главная местная активистка по теме репрессий, дочь репрессированных в сталинские годы родителей Анна Бакач решила забить на разрешение властей и подрядила рабочую бригаду на возведение памятника. Конец немного предсказуем: власти снесли недоделанный самострой и вместо него появился простой камень с надписью «Бобруйчанам, пострадавшим в годы репрессий». Сейчас надпись другая, не так ли? Дело в том, что ту оригинальную латунную надпись довольно быстро украли на цветмет. А когда делали новую из менее ценного силумина, то почему-то поменяли надпись.

Когда после этой истории Бакач встретила Ахметшина, она спросила: «Что-де, Вы не отстояли своё детище?» Тот честно ответил, что надо было всё делать по закону. Справедливо.

Историческая застройка рубежа XIX–XX веков в Бобруйске не составляет цельного ансамбля, но периодически попадаются интересные экземпляры. Жаль, какие-то подробности остаются малоизученными. Скажем, симпатичная октаграмма на аттике этого здания имеет какой-то символизм или сделана просто для красоты? Кто знает.

Здание на перекрёстке Социалистической и Карла Либкнехта занимает редакция газеты «Бабруйскае жыццё» («Бобруйская жизнь»). Это официальная газета городского исполнительного комитета и, возможно, старейшее городское издание, существующее с 1918 года. До революции дом принадлежал купеческой семье Дайон, он построен в 1899 году на их средства. Хозяйкой дома была Малка Хаимовна Дайон, она же здесь жила и сдавала помещения под квартиры и офисы. Среди жильцов известными в городе были уважаемые в Бобруйске врачи, например, Александр Паперно и Носон Лившиц.

На том же перекрёстке стоит советское здание местного драматического театра. Что забавно, он называется не Бобруйским театром, а Могилёвским областным театром драмы и комедии имени Винцента Дунина-Марцинкевича. Привязка театра к областному центру, должно быть, подчёркивает его региональный статус. А посвящение известному белорусскому писателю и драматургу вы не забудете, поскольку у входа в театр вас встретит сам Дунин-Марцинкевич, издалека похожий то ли на Ельцина, то ли на Терешкову.

Дунин-Марцинкевич родился в усадьбе или, как было принято говорить в те времена, фольварке в селе Панюшковичи Бобруйского уезда Минской губернии. Поэтому именем известного земляка наградили театр, это произошло в 1977 году во время реконструкции здания. Первый сезон в обновлённом здании в 1978 году начали постановкой «Пинской шляхты», а в 2000-е годы театр гордо отрапортовал, что первым и единственным в Белоруссии смог осуществить постановку всех пьес белорусского классика.

Сразу за театром – кафедральный собор Николая Чудотворца, он же Свято-Никольский или Свято-Николаевский. Его построили в 1892–1894 годах.

Несмотря на закрытие в ранние советские годы, храм сохранился и даже возобновил службы во время Великой Отечественной. Послабления в религиозной политике в это время поспособствовали тому, что храм не закрывали до хрущёвской антирелигиозной кампании. В 1964 году храм вновь забрали у Церкви и решили превратить в бассейн. Это «перепрофилирование» столь необычно, что надо бы показать фотографии советского бассейна в архитектуре церкви:

М-да.

В 2003 году началось восстановление собора в дореволюционном виде, службы возобновились в 2007-м.

Будем потихоньку сворачивать в сторону вокзала. В 2016 году на Интернациональной улице в соседнем от собора и театра квартале появился памятник Эфраиму Севеле. Кто такой, чем знаменит?

Уроженец Бобруйска Ефим Евелевич Драбкин под творческим псевдонимом «Эфраим Севела» после службы на фронте стал журналистом, потом ушёл в кинематограф. Лично мне известна комедия «Крепкий орешек», где достаточно нестандартно авантюрный приключенческий сюжет с двумя смешными героями поместили в военное время – Севела был сценаристом фильма. К слову, его потом вообще запретили к показу, на что повлияло не только спорное содержание ленты, но и эмиграция Севелы в Израиль.

В разных странах за рубежом Севела увлёкся литературой и написал произведений на шеститомное собрание сочинений. Одно из них посвящено Бобруйску – это детские воспоминания Севелы «Легенды Инвалидной улицы». В перестройку он вернулся в СССР, жил в Москве и продолжал снимать кино.

На памятник скинулись разные спонсоры, среди которых есть и другие эмигранты третьей волны из Бобруйска, и тоже, как нетрудно догадаться, евреи – например, глава бобруйской еврейской общины Нью-Йорка (таки да, есть и такая) Геннадий Рабкин. Приятно, что не забывают малую родину.

Далее по Интернациональной нам попадается натуральная жемчужина. Деревянный модерн – большая редкость для постсоветского пространства, приятно его находить и рассматривать. Постройку 1912 года называют особняком купчихи Кацнельсон (Каценельсон).

Распространено мнение, что Пая-Брайна Кацнельсон, возглавлявшая богатейшее бобруйское семейство Кацнельсонов после смерти своего мужа Иосифа, приобрела данный особняк где-то в Прибалтике и перевезла его к себе домой в Бобруйск. Это было дорогой затеей, но Кацнельсоны, скопившие капиталец на торговле лесом и даже записавшиеся в петербургское купечество, могли себе такое позволить. Особняк и сегодня смотрится оригинально, а тогда без пятиэтажек вокруг и фактически на окраине плотной городской застройки он был шикарен.

Мемориальная табличка на фасаде указывает, что здесь в 1918 году помещался Бобруйский революционный комитет. С 1970-х особняк занимала центральная городская библиотека, поэтому среди бобруйчан распространено неформальное название здания «Зелёная библиотека». В 2014 году библиотека переехала в другое место, а здание, несмотря на статус памятника архитектуры, окончательно пришло в аварийное состояние.

В конце 2020 года его бесплатно передали рекламному агентству «Престиж» при условии проведения реставрации, установки подсветки здания и создания какого-то музейного пространства с точкой продажи тематических сувениров. Не знаю, что там с музейчиком, он не наблюдается, но вывеску на офис повесили. Бизнес важнее культурки, привыкайте.

А сейчас – одно из самых неожиданных зданий за всю поездку. Такого я ещё не видел! Если я скажу, что перед нами – католический костёл, то вы подумаете, что я случайно прикрепил неправильную фотографию к тексту. Где ж здесь храм? То ли какое-то советское административное здание, то ли общага.

Действительно, в 1960-е годы на Октябрьской улице построили здание стройтреста № 13. Иногда пишут, что оно было административным, иногда – клубом, но неважно. Его построили не на пустом месте, а частично разрушив притвор, башню-колокольню и в целом фасад католической церкви Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии. Самое интересное, что костёл разрушили не целиком, а лишь со стороны улицы. Поэтому, если мы обойдём здание, то увидим нечто...

Костёл построен в неоготическом стиле в 1901–1903 годах и действовал до 1935 года. Службы возобновились разве что на период нацистской оккупации. Каким именно образом использовалось пространство костёла после того, как он превратился в помесь ежа с ужом, не могу сказать, но в 1990-м сам костёл отдали католической общине, с тех пор там восстановлено внутреннее убранство. Вход для верующих – со стороны улицы.

К сожалению, у нас нет времени зайти внутрь, хотя потом, когда я разбирал фотографии, то немного пожалел, что этого не сделал. Ибо если убранство храма не является чем-то необычным, то «шов» между советской пятиэтажкой и костёлом – уникальное зрелище. Воспользуюсь чужими фотографиями:

«Скажите, и в магазине можно так же стеночку приподнять?» И правда, как будто Шурик из «Ивана Васильевича» с машиной времени учудил.

Если не ошибаюсь, в постсоветское время с годами здание полностью освободилось от иных организаций и арендаторов, поэтому никому сейчас не нужно. Церковь хотела бы его снести и полностью восстановить оригинальный вид костёла. С одной стороны, их можно понять, но с другой, какая нестандартная достопримечательность тогда пропадёт. Возможно, мой глас будет одиноким, но я бы предложил оставить здание таким, каким оно есть сегодня.

Не то чтобы мы очень много погуляли, однако вечереет, а ещё надо успеть до Гомеля вернуться. Последняя точка на сегодня – водонапорная башня на углу Пролетарской и Пушкина. Её построили в 1927 году и использовали по назначению до 1960-х. Качать воду после этого стало не нужно, её переоборудовали под производственную лабораторию по контролю качества воды. В какой-то момент закрылась и лаборатория.

В 2003-м «Водоканал», чтобы не терять пользу от объекта, организовал в пристройке по соседству (слева на фото) бар-ресторан «Чырвоная вежа», то есть «Красная башня». К башне пристроен лифт в стеклянной шахте (сразу за лестницей справа), лифт ведёт к верхнему залу с панорамным видом. Используются и другие этажи башни, но как это всё в совокупности выглядит внутри, я не знаю. Наверное, стоит когда-нибудь сюда зайти перекусить и заодно поизучать.

Информация в интернете подсказывает, что в 2024 году, после моей поездки, башню решили подновить снаружи и она поменяла цвет с бледно-розового на жёлтый. Кирпич, разумеется, никто не закрашивал.

Рядом с башней Шура Балаганов из «Золотого телёнка» держит тарелочку с золотым телёнком. Чтобы он точно оставался золотым, его регулярно натирают прохожие туристы. Памятник установили в конце 2012 года.

Цитата из произведения тоже прилагается, а то вдруг кто-то не знает. Чтобы название города бросалось в глаза, его осознанно написали прописными буквами. А чтобы Мелитополю не стало обидно, его тоже:

– Нашли дураков! – Визгливо кричал Паниковский. – Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.

– Как? Всю возвышенность? – заявил Балаганов. – А не дать ли тебе ещё МЕЛИТОПОЛЬ впридачу? Или БОБРУЙСК?

При слове «БОБРУЙСК» собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в БОБРУЙСК хоть сейчас. БОБРУЙСК считался прекрасным, высококультурным местом.

По верхам, но впечатление от центра Бобруйска у меня примерно такое же. Прекрасное и высококультурное место. Соглашайтесь сюда ехать хоть сейчас.

А на сегодня всё! До новых встреч.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

Самые неудобные деньги в мире – несколько слов о шведских «монетах-платах»

2026-01-31T10:56:59.077Z

Фото из поездки в Выборг в июне 2024 года

Будучи любителем ходить по музеям, я нередко нахожу в них деньги. Нет, не в смысле, что походы по музеям позволят вам разбогатеть – лишних денег у музеев и так нет. Зато они хранят много ценностей прошлого, в том числе предметы нумизматики.

Вот, скажем, на первом фото увиденная мной на выставке в Выборгском замке груда шведских медных монет XVIII века достоинством в два эре. Она иллюстрировала тему подводной археологии на выставке «Тайны затонувших кораблей». Правда, я не до конца понял, найдены ли сами монеты на затонувших шведских кораблях того времени, о которых рассказывала выставка, или же просто нужны были как пример того, что могло находиться на этих кораблях. Но не важно.

Фото из Минска во время большой поездки в Белоруссию в июле – августе 2023 года

Мелкие монеты нередко используются как своего рода фоновые экспонаты: их много, их можно показать большой кучкой рядом с каким-нибудь побитым горшком или сундуком как иллюстрацию клада.

Например, много монеток лежат в витрине монетно-вещевого клада конца IX века в экспозиции «Беларусь и белорусы. Гид по истории и культуре» в Национальном историческом музее Республики Беларусь в Минске. Монеты вряд ли привлекают наше внимание в сравнении с осколками франкского меча, но нужны для объёма и общего показа клада.

Фото из Ярославля во время поездки по Ярославлю и Ростову в феврале 2023 года

Есть на свете монеты, которые точно не затеряются в толпе, их трудно не заметить даже подслеповатому зрителю. Это шведские «монеты-платы» – пожалуй, самые неудобные деньги, которые когда-либо существовали в мире.

Одну такую монету я однажды увидел в экспозиции Ярославского музея-заповедника «История Ярославского края» в Спасском монастыре. Да, это одна монета! Монета середины XVII века достоинством в восемь далеров из Швеции. Какими путями она оказалась в Ярославле, непонятно, но, вероятно, торговыми, ибо Ярославль после Смутного времени переживал свой «золотой век» и привлекал множество купцов. Среди крутившихся здесь деньжат затесалась и шведская «супер-деньга».

По-шведски данные монетки принято называть «plåtmynt». «Plåt» – это «пластина», «лист» или непосредственно «лист из железа», «mynt» – «монета». Отсюда несколько вариантов русского наименования: «монета-плата», «монета-плита», «шведская медная плита» и так далее.

Фото из открытых источников

Сегодня мы привыкли к тому, что деньги – это либо бумажки, которые теоретически эквивалентны запасам драгоценных металлов в казне государства, либо вообще цифры на экране банковского приложения, которые тоже теоретически чему-то там эквивалентны. Но традиционно деньги всегда означали стоимость металла, из которого они были отчеканены.

В древние и средневековые времена деньги разных государств могли легко кочевать у соседей, от них передавались другим соседям и далее, потому что людям было всё равно, мордашка какого правителя изображена на монете – важнее стоимость металла. В различных археологических кладах прошлого порой находят самые разные наборы монет, чья ценность определялась не на биржевых торгах, а просто по факту своего размера, веса и металла.

Когда Швеция в первой половине XVII века активно добывала и плавила медь из своих рудников, её властям пришла в голову простая идея переводить эту медь на деньги. Историки указывают, что одним из событий, которые подтолкнули к этому решению, были обязательства проигравшей Швеции к Дании по итогам Кальмарской войны 1611–1613 годов выплатить нехилую сумму денег в один миллион риксдалеров. Платить датчанам надо было серебром, а компенсировать потери для внутреннего рынка и для внешней торговли пришлось медью.

Фото из открытых источников

Медь переплавляли в классические монеты или в прямоугольные пластинки (клиппы) размером с жетончики. В 1640-е годы началось безумие с плитами, потому что серебра всё равно в стране мало, а медь, казалось, никогда не закончится. А Швеция, между тем, становилась крупной империей, с которой впоследствии будет воевать Пётр I, поэтому казну надо было пополнять. Большие плиты было удобно продавать за границу, отчего немало таких штук оказалось в России. Получается, одновременно ты и медь покупал, которую можно переплавить, и деньги получал.

Фото из открытых источников

За 1644–1776 годы Швеция вывела на рынок через «монеты-платы» 44 тысячи тонн меди! По мере чеканки монет росла и инфляция, ведь чем больше меди, тем меньше у неё ценность – законы рыночка. А в какой-то момент цены на медь на европейском рынке обвалились совсем, и Швеция осталась у разбитого корыта. Использование медных плат ограничивали и в конечном итоге вовсе запретили.

А нам на память об уникальном финансовом эксперименте осталось множество тяжёлых плит. Самые большие из них номиналом в десять далеров и размером 67,5 на 32,5 сантиметров весили 19,72 килограммов. Их на свете сохранилось очень мало, всего лишь восемь штук в Швеции и Финляндии, хотя выпущено было больше 26 тысяч. Причина проста: их переплавили на конкретные изделия, не хранить же.

На фото – следующая по старшинству монета в восемь далеров, такая же, как в Ярославле. Всего в разных собраниях мира их зафиксировано около сотни, поэтому встретить крупную «монету-плату» можно, хотя надо специально искать. Далее шли разные номиналы вплоть до 1/2 далера, но их размер уже не так впечатляет.

Фото из Нижнего Тагила во время поездки по Свердловской области в апреле – мае 2023 года

Как-то раз мне попался русский вариант шведских «монет-плат» в историко-краеведческом музее Нижнего Тагила. Это медный рубль 1725 года, отчеканенный в Екатеринбурге. Идея чеканки плат в качестве платёжных средств была напрямую заимствована из Швеции после командировки в эту страну советника Берг-коллегии Василия Татищева, который незадолго до того выступил инициатором создания Екатеринбургского завода. На базе завода был создан Платный двор (будущий Монетный двор), и он быстренько с 1725 года стал печатать клеймёные платы разных номиналов.

Всё бы хорошо, но на русской почве платы не только сразу же показали их ключевой недостаток – неудобство в использовании частными лицами, но и приобрели популярность у фальшивомонетчиков, которые переплавляли медь в монеты более выгодного номинала. Мастера завода жаловались, что им трудно соблюдать стандарты веса при производстве: вероятно, сказалась молодая история завода и недостаток опыта местных рабочих и хороших инструментов, в глухой провинции сложно чеканить деньги.

Наконец, тот же Татищев отметил, что шведский опыт зашёл в тупик, потому что деньги, в отличие от товаров, не облагаются налогами, поэтому зарубежные скупщики шведских плат с охотой их приобретали вместо того, чтобы покупать медь непосредственно как сырьё, а это тоже, в свою очередь, дополнительно разгоняло инфляцию и снижало ценность меди. Уже в 1727 году чеканка плат в Екатеринбурге была прекращена.

В мультфильме «Остров сокровищ» есть песенка о мальчике Бобби с припевом: «Делай деньги, делай деньги, остальное – дребедень». Иногда бывает и так, что деньги тоже превращаются в дребедень.

Карелия. Июль 2024 года. День 3: От горы Сампо до водопада Кивач

2026-01-30T10:56:30.146Z

Путешествие по Карелии немыслимо без знакомства с её природой. Полноценным своё знакомство я назвать не смогу: личным автомобилем не владею, а отправляться пешком в поход или вплавь на лодке – особая история. Тем не менее, записавшись на автобусную экскурсию, можно без проблем увидеть самые разные природные объекты. Сегодня будет небольшой обзор четырёх туристических точек к северу от Петрозаводска, которые так или иначе характеризуют богатство карельской природы и которые часто вписывают в один экскурсионный маршрут.

Первая остановка – так называемый этнопарк «Гора Сампо». Мы находимся у трассы рядом с кассой и самым важным объектом на пути – отлично (правда отлично!) обустроенным туалетом. Наш путь шёл по второстепенной автодороге от Петрозаводска на север, мы примерно в 30–35 километрах от карельской столицы. Основной поток машин едет на север восточнее, мимо Кондопоги, а эту дорогу иногда называют Старой Мурманкой (Старомурманкой), поскольку конечная точка где-то далеко-далеко отсюда – собственно Мурманск.

Краткое содержание дневника: Гора Сампо • Марциальные воды • Вулкан Гирвас • Водопад Кивач

Пусть перед нами гора, заниматься альпинизмом не придётся, она совершенно невысокая. Я бы скорее назвал её холмом. Когда-то в этом месте – узком и длинном перешейке между озёрами Укшозеро и Кончозеро – снимали советско-финский фильм «Сампо» по мотивам «Калевалы», поэтому в народе за горой осталось название Сампо. Фильм вышел в прокат в 1959 году, но почему-то многие упорно пишут в интернете, что съёмки велись в 60-е. Это единственное, чем примечательна данная местность.

Если бы не близость Старой Мурманки и турбазы «Косалма» через дорогу в нескольких сотнях метров отсюда, то, возможно, Сампо вообще была бы малоизвестным местом – ну мало ли в Карелии холмов и лесов с шикарными видами сверху? Но доступность горы вкупе с фактом о съёмках фильма приводили сюда диких туристов. Шло время, когда-то установленные лестницы сломались, туристы побросали то тут, то там мусор и вряд ли несколько лет назад туристический автобус совершил бы здесь остановку.

Вы пока поднимайтесь, а я продолжаю рассказывать.

Местечко заинтересовало инвесторов в начале 2020-х годов. Заодно подоспел нацпроект «Туризм и индустрия гостеприимства». Жившая недалеко отсюда в селе Кончезеро директор одной туркомпании предложила устроить здесь этнопарк. В прошлом 2023 году он был открыт. Посещение платное, но сумма в 250 рублей смешная, поэтому чего бы не посетить. После небольшого подъёма нас ожидает небольшой маршрут по вершине холма длиной в 200–250 метров.

Почему этнопарк, а не просто парк? Создатели решили, что раз гору в XX веке прозвали Сампо, то пусть здесь будут тематические объекты, связанные с «Калевалой». Обстоятельно рассказывать о них я не буду, мы и так изучили ключевые понятия вселенной Калевалы на специальной экспозиции в художественном музее. Те же, кто мой рассказ пропустил, могут при покупке билета на гору Сампо взять экскурсию за дополнительную плату.

Вот перед нами мельница Сампо. Напомню, что ударение ставится на первый слог: Сампо. Согласен, не похоже на тот волшебный артефакт, за которым так и хочется пуститься в путешествие с лихими богатырями Вяйнямёйненом, Илмариненом и Лемминкяйненом. Несмотря на то, что мельницу можно крутить, кажется, деньги она вам точно не выкует.

Или выкует?? И правда чудесная мельница. А можно побольше номинал? Или сразу зелёные бумажки...

Авторами арт-объектов в парке выступили художник Илья Ершов и кузнец Николай Веснин.

Автор мельницы Илмаринен. Судя по всему, вокруг него языки пламени кузницы, где он как раз создаёт мельницу Сампо.

Вяйнямёйнен кайфует, бряцая на кантеле. Рядом с объектами, которых в целом не больше десяти штук, скорее около пяти или семи, стоят небольшие информационные стойки с кратким объяснением, кто есть кто.

Со смотровой площадки открывается неплохой вид на Кончозеро. Эта местность к северо-западу от побережья Онежского озера непринципиально отличается от Кижских шхер, разве что суши здесь больше, чем моря, а в остальном разрезанная ледником местность очень похожа по рельефу: вытянутые формы, постоянные перепады высот, огромное количество мелких водоёмов и островов. Кончозеро, например, растянулось в длину на 20 километров, а в ширину – только на два-три, в нём можно насчитать больше сотни островов.

В этот кадр как раз попал какой-то островок.

Что же касается забавных названий, то к ним в Карелии быстро привыкаешь: Кундозеро, Кумозеро, Уросозеро, Янгозеро, Сямозеро – тысячи их! Специфическое для местности образование топонимов связано с влиянием местных языков, для которых привычнее сливать особое наименование с типовым обозначением.

По такому принципу строятся многие карельские и финские гидронимы. Скажем, дословный перевод «Пюхяярви» – «святое озеро». Но почему бы вместо «ярви» не использовать русское слово? Так появились «Сегозеро» от слияния карельского «sees» («светлое») и «озеро», «Кончозеро» от саамского «куэндчадзь» («вытянутая вода» – Кончозеро как раз вытянутое же) и, опять же, слова «озеро», и так далее и тому подобное.

Ещё заметно стремление некоторых местных жителей ставить ударение скорее на первый слог, чем на середину или конец слова в топонимах. Это тоже влияние традиционных карельских языков. При этом корень «озеро» будет слегка меняться. Поэтому, если услышите «Кончезеро», а не «Кончозеро», не спешите поправлять. Пожалуй, можно говорить и так, и так.

Лишь с некоторых удобных точек с восточной и юго-восточной стороны маршрута можно любоваться озером. С других мест пейзаж в основном такой.

Один из главных объектов парка – Илматар. При знакомстве с экспозицией «Вселенная Калевала» я говорил, что это богиня воздуха, но в широком смысле это богиня-родоначальница всего живого, мать-природа. Почему бы не представить её в виде древа жизни? Вешать ленточки на деревья – традиция многих народов с просторов Евразии, и финно-угорских, и тюркских. В парке эту традицию поддерживают, раздавая посетителям разноцветные ленточки.

Можно забрать на память, конечно, но не будем нарушать традицию и привяжем ленточку к ветвям Илматар. Многообразие значений этого ритуала тут, как и во многих туристических местах, сводят к простому посылу – нужно загадать желание.

Столбики из камней – тоже интернациональный языческий обряд, характерный в том числе для карельской земли. Само собой, контекст уважения к духам и предкам или просьбы о благополучии в дороге современные туристы при создании столбиков не вкладывают.

Но смотрится забавно. Этнопарк всё-таки.

Местами склон довольно крутой.

Так что ходите осторожно.

Ха, даже чум поставили. Чум, насколько я понимаю, у карельских народов практически не распространён. Разве что саамы (лопари) использовали свои варианты чума, называя их «кувакса» или «кота», но и чисто уральско-сибирский чум впоследствии заимствовали то ли от коми, то ли от ненцев. Но саамов в Карелии было не очень много.

Однако чум – это прикольно. Тем более, когда можно за дополнительную плату организовать в нём пикник у костра.

Такое вот местечко. Специально сюда ехать из Петрозаводска, наверное, не стоит, а в комплексе посмотреть интересно. Поэтому направляемся дальше на север.

Проехав примерно 15 километров от горы Сампо, наш автобус остановился в посёлке Марциальные воды. Посёлок очень крохотный и фактически представляет собой инфраструктуру, обслуживающую одноимённый курорт. Курорт Марциальные воды основан в 1719 году и считается первым в истории России. Ну а что вы хотели, чтобы русские курорты начинались на югах? Не надо нам такого, вот по дороге в Мурманск – идеальное место.

У нас в наличии: четыре источника природной воды, склад грязи, тишина, уют и домашняя обстановка, и, если вам ничего не помогло, больничка имеется.

А если совсем плохо, то, может, по сто грамм?

Откровенно говоря, назойливая реклама ликёро-водочного завода «Петровский» на курорте рядом с санаторием выглядит очень странно, как и продажа его продукции. Понимаю, что это местный карельский бренд – как-никак, основан ещё до революции в 1897 году, когда в условиях государственной винной монополии, введённой в 1890-е, то тут, то там стали появляться государственные предприятия по травле населения. И тем не менее, может, всё-таки не здесь свой магазин держать?

Отправимся на поиски другой жидкости, действительно полезной и целебной.

На стороне трассы, где находится увиденный нами ~~ликёро-водочный~~ сувенирный магазин, а также дорожки в сторону санатория, стоит храм Святого Апостола Петра. Он построен в 1721 году при жизни Петра I, отчего похож на лютеранскую кирху – любил Пётр Лексеевич копировать всякое из Европы. Единственное здание петровского времени сегодня является музейным объектом и посетить его можно по билетам, что продаются в музее напротив. У нас, к сожалению, на это нет времени.

Как это место привлекло внимание Петра Великого? В 1698 году в ходе Великого посольства Пётр впервые увидел европейский курорт в Бадене южнее Вены. Уже тогда он заинтересовался рекомендациями европейских врачей о необходимости употреблять минеральную воду для поправки здоровья и распорядился искать подобные источники вод в России. Энергичная жизнь царя изрядно износила его организм, поэтому с 1700-х годов он стал регулярно посещать европейские курорты.

В 1714 году простой крестьянин Иван Ребоев, приписанный к Кончезерскому железоплавильному заводу, что в семи километрах отсюда, тоже жаловался на здоровье. Его отправили в этот район для контроля за работой возчиков железной руды. Случайным образом ему попался незамерзающий родник, он испил из него водицы и не только не превратился в козлёночка, но даже почувствовал улучшение состояния. Об открытии сообщили Петру, а доктора подтвердили: вода – отличная, с высоким содержанием железа, пить разрешается.

На другой стороне дороги – дом смотрителя 1830 года, он же дом горного ведомства. Территория курорта, как я понимаю, контролировалась администрацией Олонецких горных заводов. Сейчас домик служит экспозицией местного музея. Опять же, на осмотр нет времени. Интересный факт: домик реставрировался в 2019–2020 годах, для чего его увезли (!) в Вологодскую область и затем вернули на место.

Исторических зданий в Марциальных водах немного. Когда-то при Петре тут построили дворец, несколько домов для обслуживающего персонала, гостиницу и конный манеж, но всё это не сохранилось. Царь оценил водичку и отблагодарил открывшего её крестьянина Ребоева и коменданта Олонецких заводов Виллима Геннина. Отблагодарил по-разному: Геннин получил портрет царя с алмазами ценой в 600 рублей, а Ребоев – три рубля и вечное освобождение его и потомства от налогов. (Кстати, это тот самый Георг Вильгельм де Геннин, который занимался устройством Екатеринбурга.)

Построенный посёлок получил название Дворцы, а железистая вода – марциальной, то есть связанной с римским богом Марсом как покровителем железа. После организации курорта Пётр приезжал сюда лечиться несколько раз, попрощавшись с зарубежными спа и баденами. Курорт получился вполне «на манер Европ и Франций».

Всего в Марциальных водах обустроено четыре источника. Они находятся чуть ниже трассы на спуске к ручью Раудария и болоту Раударсуо. Как вы поняли, посёлок, санаторий и храм стоят на небольшой возвышенности с одной стороны от дороги, а источники – в низине с другой. Они выстроены в ряд. До первого источника шагать триста метров, поэтому ограничимся тремя другими, они расположились вместе в приятно организованном скверике рядом с домом смотрителя.

Будка источника № 2. Сбоку устроен резервуар с поступающей туда водой. Можно подойти, зачерпнуть ковшиком водички и налить себе. Заодно ознакомиться с информацией на двух табличках – деревянной и печатной.

Печатная табличка даёт справку о химическом содержании воды. Каждый источник – уникальный, вода отличается по составу и рекомендуется при разных показаниях. Скажем, мочекаменную болезнь лечит только вода из источника № 1, а тут... Если честно, я только слово «гастрит» понимаю. Который у меня есть, поэтому хлебну водички.

Деревянная табличка повторяет информацию о показаниях к употреблению воды и добавляет красивую цитату:

Понеже оные воды исцеляют различные жестокие болезни и ежели кто будет их употреблять, то совершенно может исцеление получить.

Указ на Докторские правила
20 марта 1719 г.

Да будет так!

Между вторым и третьим источниками – закрытый павильон, он же бювет 1894 года архитектора Павла Созонова. Вероятно, ранее сюда поступала вода из источника № 2 или из второго и третьего вместе. Бювет возвели в связи с приездом великих князей. Каких именно, не знаю. Первоначально хотели отгрохать двухэтажное здание на каменном основании со стеклянным вторым этажом, но потом решили сэкономить. В течение XX века павильон истрепался, в 2010-е годы его отреставрировали, и теперь он здесь стоит как памятник архитектуры, а не как действующий бювет.

Надо сказать, что после Петра курорт быстро пришёл в запустение. Все петровские постройки, кроме храма, постепенно разрушились, в XIX веке периодически приводили в порядок источники, строили новые павильоны, но центром притяжения отдыхающих Марциальные воды не стали. Поэтому визиты высокопоставленных лиц – скорее исключительные случаи, чем правило.

Источник № 3. Будки источников устроены одинаково, даже на деревянных табличках одна и та же цитата 1719 года, но состав воды разный. Во втором источнике железа было 45 мг/л, а здесь – 67 мг/л. Разница во вкусе заметна. Воду из источника № 3 рекомендуют уже не для болезней ЖКТ, а для сердечно-сосудистых болезней, нервных и опорно-двигательных.

Открытый павильон построил в 1858 году архитектор Иван Чебаевский в связи с визитом императора Александра II. Кажется, кроме Петра, это единственный глава государства, который удостоил курорт посещением. Не знаю, понравилось ли ему увиденное, но какого-то возобновления серьёзной курортной жизни после этого не произошло. Произошло только при советской власти, когда ещё в 30-е годы хотели построить современный санаторий, однако помешали сначала репрессии и соответствующая политическая перетасовка руководства Карелии, а затем война.

После Великой Отечественной сначала появился музейный комплекс и охранный статус территории, а в 1950–1960-е организовали санаторий. Санаторий ныне рабочий, рассчитанный на 240 мест, с разными программами лечения и отдыха. Не знаю, пользуется ли популярностью, но в интернете отзывы хорошие. Надо запомнить, может, пригодится...

Фото будки источника № 4 показывать не буду, она идентична остальным, а про водичку скажу. Это сама железистая из всех железистых марциальных вод, с содержанием ионов железа 133 мг/л. Реально, как будто жидкую ржавчину пьёшь. К данному источнику рекомендуют прибегать при дефиците железа.

Много пить, разумеется, не надо, но много и не выпьешь: увозить воду из Марциальных вод не имеет смысла, поскольку под действием кислорода железо окисляется, и тогда придётся в прямом смысле пить ржавчину, а это уже опасно. Так что аккуратно набирайте четверть или треть стаканчика и пробуйте, а коли врач не советовал более, то и не надо. Конечно, если у вас нет язвы или ещё какой-то болезни, при которой вообще лучше незнакомое не пить.

За ваше и наше здоровье! Дёрнем и поедем дальше.

Самая северная точка нашей автобусной экскурсии – вулкан Гирвас. Он находится примерно в 80–90 километрах к северу от Петрозаводска. Упоминание достопримечательности неизбежно вызовет вопрос: «Какой вулкан в Карелии? Это шутка?» А если сказать, что о его существовании стало известно только во второй половине XX столетия, то вы точно заподозрите во мне сторонника альтернативной географии.

Не подумайте, что дальше я буду рассказывать про плоскую Землю или какую-либо иную псевдонаучную чепуху. Здесь и правда есть вулкан, но уже давным-давно потухший. Два миллиарда лет назад потухший.

До 1920–1930-х годов люди тут, безусловно, бывали, но надолго не задерживались. В эпоху советской индустриализации место, где протекала река Суна, решили использовать для создания гидроэлектростанции. Посёлок при строящейся плотине назвали Гирвас, что в переводе с карельского «лось». Наверное, в округе их было много. По этой причине в туристической зоне современного парка «Гирвас», где есть несколько ларьков, парковка и прочие стандартные объекты, установили здоровенного лося. На предыдущем фото лось проник на баннер парка.

Река Суна ещё до революции привлекала внимание тем, что она, будучи довольно большим водным потоком в Карелии, протекает по многочисленным порогам, а значит, её водопады могут послужить источником электроэнергии. Основание посёлка стало частью советского проекта по созданию так называемого Сунского каскада ГЭС. Перед нами одна из двух главных электростанций каскада – Пальеозёрская. (Вторая – Кондопожская в Кондопоге, но она далеко, я про неё ничего рассказывать не буду.) Название станции связано с Пальеозером, куда стекает вода из прорытого канала.

Датой основания посёлка считается 1931 год. Посёлок сперва обслуживал только плотину на Суне, которая регулировала уровень воды и русло ниже по течению реки – это было нужно для Кондопожской ГЭС. Собственную ГЭС в посёлке тоже проектировали, но строительству помешала война. Электростанция заработала в 1954 году.

Естественно, ближе к станции мы не подойдём, подступы огорожены, да и смотреть там нечего – ГЭС как ГЭС.

Мы стоим на дороге через Суну и развернулись, чтобы посмотреть в обратную от ГЭС сторону. Перед нами не совсем река, а Пионерный канал, который далее уходит в Пальеозеро. Сложно сказать, где теперь течёт река, здесь или в трёх километрах южнее, ибо в результате создания Сунского каскада Суна фактически распалась на два потока.

Да и вообще перед нами будто не река, а тихое спокойное озеро или даже пруд. Оно и понятно: плотина перекрывает русло, отчего вода струйкой необходимого объёма идёт к турбинам ГЭС, а остальная спокойно ждёт своего часа. А раньше тут был водопад! Ведь дальше по течению за моей спиной пороги достигают высоты 15 метров.

Как и полагается при создании ГЭС, для лишней воды предусмотрен водоспуск, иначе весной при повышении уровня воды электростанцию снесёт к чертям. Водоспускный шлюз – перед нами.

Примеров разведения русла на рабочий и водоспускный потоки – миллионы. Однажды и в этом Дневнике нам приходилось наблюдать подобное в Нижнем Тагиле, где местные жители давным-давно прозвали рабочий канал Старого Демидовского завода ларевым, так как он подавал воду в лари, то есть резервуары для водяных колёс, а водоспускный – вешнячим, ибо по нему спускали весеннюю (вешнюю) воду. Мне нравится это красивое историческое название, предлагаю его использовать.

Вид на вешнячий канал сверху, со стороны шлюза. На его месте раньше начинался крутой водопад, а теперь почти весь год он практически осушен. Поэтому погулять по порогам бывшего и лишь иногда оживающего водопада стало возможно только после строительства ГЭС. Давайте так и сделаем.

Предлагаю не стоять на этом месте в тот момент, когда шлюз открывают. Посмотреть на водопад и особенно на момент его возобновления – отдельное удовольствие, ради этого шоу некоторые специально приезжают в Гирвас. Обычно это происходит в конце апреля – начале мая. От недели до месяца вешнячий канал держат открытым, потом опять закрывают. У нас на дворе июль.

Примерно так же, как и мы сегодня, сюда в 1966 году приехали петрозаводские геологи Анатолий Светов и Анатолий Голубев. До этого считалось, что обнажившееся русло ничего интересного для науки не представляет – ну мало ли всяких причудливых горных пород торчит из-под карельской земли? Нашли чем удивить. В Гирвасе учёные оказались случайно, проезжали мимо и остановились попить чайку на природе. Присмотрелись... и поняли, что перед ними следы древнего вулкана.

Поскольку ледник и другие процессы «спилили» верхушку вулкана, мы стоим как бы внутри него. В связи с этим вопрос, а чего это вулкан на похож на гору, снимается.

Когда-то давно в Карелии было жарко, потоки жидкой базальтовой лавы от множества вулканов растекались на тысячи квадратных километров. С тех многое изменилось, поэтому понять, как выглядел вулкан Гирвас в свои лучшие времена, не представляется возможным. Корректно говорить, что это не потухший вулкан, а палеовулкан, то есть несохранившийся вулкан, его ископаемые фрагменты. Но то, что осталось, столь неплохо, что Гирвас считается лучшим палеопроторозойским вулканом на территории Фенноскандии.

Если вооружиться геологическими знаниями, можно найти на этой небольшой площадке следы и направления нескольких лавовых потоков, остатки фумаролы – места выделения газов через трещину или отверстие в кратере, лавобрекчию – породу, образованную из кусочков застывшей лавы, которые лавой же зацементированы, остатки трубки взрыва и эруптивного жерла. Но мы сюда заехали ненадолго, а кроме того, гид не проводил для нас целенаправленную геологическую экскурсию. Ограничимся общим видом и не будем вдаваться в детали.

При желании можете обратиться к схеме вулкана и подсказкам. Или же поищите, как записаться на экскурсии от самого парка «Гирвас» или сотрудников Карельского научного центра РАН – этим занимаются на регулярной основе. Уверен, что знакомство с Гирвасом получится увлекательным.

Удивительно, что человеческая деятельность, которая, как правило, разрушает природу, в этот раз фактически создала природную достопримечательность. Никто бы и не знал о существовании палеовулкана, если бы не осушенный водопад.

На заднем плане видно место слияния двух каналов ГЭС в единый Пионерный канал.

Пальеозёрская ГЭС скрывается за деревьями. Как вы понимаете, с той, южной стороны к вулкану не подойти.

Ещё раз полюбуемся на причудливую роспись горных пород, которую я по недостатку знаний не могу прокомментировать. А если можете вы, пишите комментарии, потом добавлю в текст.

Спускаться и подниматься надо с северной стороны, где небольшой участок леса в 2015 году был выделен в специальный парк «Палеовулкан Гирвас» или просто «Гирвас». К территории парка также относится туристическая зона, где мы видели деревянного лося и где с 2022 года стали праздновать ежегодный День палеовулкана Гирвас с разными экскурсиями, конкурсами и прочими активностями. Там даже небольшой музей с коллекцией минералов открыли.

Вышло приятное местечко, которое плотно вошло в туристические маршруты по Карелии, отчего народу здесь всегда много. Кто-то из туристов не удержался и понастроил языческие столбики из камней.

Не знаю, призовут ли столбики правильных духов, но самураев с катанами точно не призовут, им сюда нельзя. А, ой, это дронам нельзя. Не разглядел сперва.

Едем дальше, у нас ещё водопад впереди. На этот раз настоящий водопад.

Водопады на равнинной местности – большая редкость, этим природным феноменом великая Русская равнина никогда не гордилась. Однако в Карелии есть водопад, который долгое время по степени известности занимал пальму первенства в нашей стране. Сегодня в завершение нашей автобусной экскурсии мы его посетим.

Водопад Кивач расположен в стороне от федеральной трассы «Кола», идущей в сторону Мурманска. Он ближе к Кондопоге, чем Гирвас, то есть мы уже возвращаемся на юг. Расстояние по прямой до Петрозаводска – более 50 километров. Вокруг водопада населённых пунктов нет, не считая крохотного посёлка Кивач, который существует исключительно для обслуживания одноимённого природного заповедника. Если бы не такие же туристы, как мы, то ближе всего к природе и дальше всего от цивилизации нас бы точно во время данной карельской поездки не занесло.

Сейчас мы стоим на парковке перед зоной водопада. Дорожка за порталом «Водопад», как нетрудно догадаться, ведёт к нему. Чего же мы ждём?

Таких проходов – два, они идут параллельно на расстоянии ста метров друг от друга, поэтому для разнообразия можно по одной дорожке спуститься, а по другой подняться. Чуть ниже под дорожкой и мостом видно небольшую протоку Суны, которая течёт параллельно водопаду.

Вот она. Мостики над ней позволяют пройти дальше.

Или не совсем позволяют... Один из мостиков, соединяющих две смотровые площадки, к которым ведут две упомянутые дорожки, после весеннего половодья этого года слегка подмыло. Ничего страшного, но теперь через другую, совсем мелкую протоку, что на фото, приходится перебираться по камням.

Заповедник обещал быстро отремонтировать мостик, а уже июль на дворе. Ладно, подождём. Сообщите в комментариях, когда его подлатали после июля 2024-го, любопытно.

Место для переправы через протоку выбирайте аккуратнее, а то она местами может выглядеть так.

Но хватит вводных слов, давайте уже повернём голову в сторону Кивача.

Название водопада Кивач, как полагается, местного карело-финского происхождения: либо от «kiivas» («мощный, бурный, стремительный»), либо от «kiwas» («снеговая гора»), либо от «kivi» («камень»). Первый вариант мне больше нравится, но кому-то покажется, что мощность и стремительность Кивача преувеличена, особенно если узнать, как его воспевали в прошлом.

Например, Гаврила Державин, поэт и по совместительству недолгое время олонецкий губернатор, приезжал сюда и насколько впечатлился, что написал оду «Водопад». Процитируем:

Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу, бьёт вверх буграми;
От брызгов синий холм стоит,
Далече рёв в лесу гремит.

Шумит, и средь густого бора
Теряется в глуши потом;
Луч чрез поток сверкает скоро;
Под зыбким сводом древ, как сном
Покрыты, волны тихо льются,
Рекою млечною влекутся.

Седая пена по брегам
Лежит буграми в дебрях тёмных;
Стук слышен млатов по ветрам,
Визг пил и стон мехов подъёмных:
О водопад! в твоём жерле
Всё утопает в бездне, в мгле!

С таким описанием ожидаешь несколько более грандиозную картину. Следует помнить, что Державину, возможно, этот водопад был бы до лампочки, если бы не смерть Григория Потёмкина, чьё величие в своей аллегорической оде он сравнил с могучим водопадом.

Но и без аллегорий Кивач раньше был внушительнее, поскольку река Суна, как мы помним, стала местом создания каскада ГЭС. Выше по течению стоит уже известный нам посёлок Гирвас с плотинами и перекрытиями, которые направили значительную долю воды совсем в другое русло.

Вот таким в 1916 году застал Кивач известный фотограф Сергей Прокудин-Горский. Впечатление иное, поскольку Суна была заметно шире. Она и сейчас весной пошире, чем в июле, но точно не дореволюционного размаха. Рискну предположить, что современная смотровая зона перед Кивачем на старой фотографии наполовину затоплена, а та самая протока между двумя смотровыми площадками – это крайний правый поток воды, сразу за домиком.

Сегодня весной протока заполняется водой и тоже представляет собой фактически часть водопада. Последствия этого процесса мы видели на примере сломанного мостика. Тем не менее, вновь повторю – это уже не так, как раньше.

Ещё раз посмотрим на эту протоку. Что ж, тоже водопад, не поспоришь. Маленький такой, помощник бате сбоку пристроился.

Кивач ныне интересен не тем, что это широкий поток воды, а тем, что это чётко выраженная серия каскадов, их насчитывают четыре. Общая высота четырёх ступеней водопада – 10,7 метров, самый высокий порог из них – 6 метров. Благодаря прогулочной зоне вдоль берега и перепадам высоты вид на Кивач с каждой точки будет немного разным. Где-то вам больше бросится в глаза бурный поток воды, где-то – уходящее вдаль русло Суны, где-то – высокий противоположный берег или же этот берег, состоящий из нагромождений камней и валунов.

Кстати, скалы здесь называют диабазовой грядой, поскольку они состоят из диабаза. Местная гряда сложилась не менее 1,5 миллиардов лет назад.

Хотя Кивач в XX веке потерял тот вид, которым гордился около восьми тысяч лет своего существования, он по-прежнему считается одним из крупнейших равнинных водопадов в Европе, поэтому туристов здесь очень много.

Я довольно избирательно показываю вам фотографии, а на самом деле сделать удачный снимок водопада без других людей практически нереально. Некоторых в стремлении сделать ~~лук~~ селфи не смущают многочисленные ограждения, кто-то взбирается на валуны прямо у обрыва, но вы всё-таки осторожно выбирайте места для фоточек.

Когда-то такие же неуёмные туристы, но только без смартфонов в кармане, пользовались не только беседкой на одном берегу и домиком на другом, что мы видели на фото Прокудина-Горского, но даже мостом после водопада. Предполагаю, что мост был где-то тут, а снимок Прокудина-Горского сделан именно с моста. Строили всё это добро для одного-единственного туриста – Александра II, который в 1858 году заезжал не только в Марциальные воды, но и сюда.

Здесь могла бы быть ваша реклама, а пока петрозаводский Центр шунгита впаривает свою продукцию.

После того, как я на Кижах поведал вам о шунгите, повторюсь, что ничего плохого в его использовании для дизайна помещений или памятных сувениров нет, но не тратьте свои деньги на покупку косметики с шунгитом для омоложения и регенерации кожи – всякие природные глины и сорбенты возьмут эту работу на себя. И тем более не надейтесь, что шапочки и труселя из шунгита (да, такие есть!) восстановят биополе вашей головы и ж... хотел сказать, жизненную энергию.

Напоследок небольшая легенда о том, что жили-были две реки-сестры Суна и Шуя. Они были всегда неразлучны и несли свои воды рядом друг с другом, но однажды Суна притомилась и легла вздремнуть. Проснувшись, она осознала, что Шуя ушла далёко вперёд, и бросилась вслед, сметая всё на пути и прорезая скалы. Вот так и появился на свет водопад Кивач.

Река Шуя течёт южнее Суны как будто слегка параллельно и в этом смысле может рассматриваться как сестра. А когда придумали эту легенду, не знаю – с легендами, которые любят рассказывать экскурсоводы в популярных туристических местах, всегда надо разбираться, не они ли сами их выдумывают. Но пока поверим, что эта – настоящая, аутентичная карельская.

Последнее фото водопада интересно тем, что видны брызги и испарения воды, поднимающиеся над порогом. Это не дефект кадра, а наоборот, реально видимое облако.

Если никуда не спешите, пройдитесь по дендрарию рядом с водопадом. Коллекция в нём довольно большая, остановлюсь на одном дереве.

Вернее, деревьев-то много, но одной конкретной разновидности. Разновидность – карельская берёза (Betula pendula var. carelica), относится к виду повислой берёзы (Betula pendula). Карельская берёза – местный бренд, занесённый в Красную книгу и крайне ценимый в столярном деле за хорошее качество древесины и при этом красоту её рисунка.

Данная берёза известна со средневековых времён не только в Фенноскандии, но и в некоторых других местах Европы вплоть до Карпат и Германии. Так вышло, что наш отечественный ботаник из прибалтийских немцев Карл фон Мерклин в середине XIX века присвоил ей наименование карельской, поэтому в Карелии к ней особое отношение. Она и так произрастает редко, как правило, одиночно или небольшими группами, а после многовековых вырубок оказалась под угрозой резкого сокращения популяции.

Сейчас самая большая концентрация карельской берёзы в мире – в Белоруссии. Предлагаю переименовать в белорусскую берёзу, ахах.

В советские годы её стали разводить искусственно, сейчас в Республике Карелия есть несколько заказников карельской берёзы и действует специальная целевая программа по сохранению её генофонда. Посадки «карелки», как её ласково называют, ведутся и в дендрарии заповедника «Кивач» уже много десятилетий, но не для последующего распила, а для изучения. Даже по этим скромным рощам видно, что «карелка» очень разная: и прямая, и кривая, и толстая, и тонкая, и совсем тёмная, и бело-чёрная, может быть высокой и низкой, может вообще вырасти кустом.

Учёные до сих пор не могут понять, откуда у карельской берёзы специфическая только для неё узорчатая структура в древесине. То ли это какая-то генетически передающаяся болезнь, то ли недостаток питания, которому подвержена вся популяция, то ли вообще влияние радиации. Нет-нет, не переживайте, не той радиации, которую создал современный человек – имеется в виду радиоактивный газ радон, незначительная доля которого есть в земной коре.

Дополнительную информацию о карельской берёзе можно узнать в музейчике на территории дендрария. Там же посмотрим на срезы древесины «карелки».

Из-за специфического цвета и рисунка такую древесину называют мраморновидной. Немного на свете деревьев, чья древесина похожа на природный мрамор, и чаще всего они произрастают не в Европе. Карельская берёза – вот то дерево, из которого многие столетия мастерам хотелось выстругать дорогую мебель и мелкие предметы сувенирного и интерьерного характера по заказу аристократов и монархов.

Музейчик простой, с витринами и информационными стендами о работе и истории заповедника, о водопаде, о карельской берёзе и других темах. И о погоде, конечно.

Так, из данного календаря мы понимаем, почему далеко не все хотели бы жить в Карелии, где зима длится 121 день, а лето – всего лишь 70. Да и то в стадию полного лета оно переходит только 12 июля, то есть примерно сейчас, а до этого мы бы знакомились лишь с перволетьем. Зато сейчас можно застать начало созревания ягод черники и первые белые грибы, а всего через несколько дней – первые ягоды красной смородины и массовое созревание ягод морошки. Признайся, захотелось?

Площадь дендрария небольшая. В неспешном темпе можно с ним ознакомиться, как мне показалось, за 10–15, максимум 20 минут. Это если отвлекаться на каждый стенд или объект вроде композиции под названием «Секрет белогорского мрамора». Типа ключиком «приоткрыли» кусок мрамора, а там – его красивый узор на отполированной плоскости. Нехитрая композиция сложена из двух кусков мрамора, которые поставлены «книжкой».

Это не просто арт-объект, а реклама парка «Белая гора. Тивдийский мрамор», который несколько лет назад открылся на месте бывших каменоломен рядом с деревней Белая Гора Кондопожского района. В принципе, не очень далеко от маршрута нашей автобусной экскурсии. По названию горы мрамор ещё до революции знали как белогорский или же, по названию расположенной рядом деревни Тивдия, тивдийский.

Когда в Петрозаводске я показывал здоровенный валун из соломенской брекчии, то привёл пример её использования в Исаакиевском соборе. Так вот, вставки карельской соломенской брекчии в соборе совмещены с плитами карельского же тивдийского мрамора. Срочно захотелось повторно посетить Исаакий.

Водопад плюс дендрарий плюс музейчик – неужто это весь заповедник? Нет. Но остальное – это более ста квадратных километров (десяти тысяч гектаров) преимущественно лесов, а также рек, озёр и болот. Находиться на этой территории, за исключением посещённой нами экскурсионной зоны, дороги к ней и небольших дополнительных экскурсионных маршрутов, запрещено.

Первоначально при создании заповедника в 1931 году он был в пять раз меньше, в 1947 году его площадь увеличили. Не знаю, как давно на его территории установился строгий режим посещения, но в годы Великой Отечественной войны он точно был нарушен. В районе водопада Кивач в 1941 году шли бои с немецкими и финскими оккупантами.

В 1996 году, когда проводили дорожные работы на трассе «Кола» у посёлка Сопоха, что недалеко от заповедника, нашли неизвестную ранее братскую могилу участников тех боёв. Их останки перезахоронены здесь, недалеко от водопада. В 2000 году был организован данный мемориал, на плитах которого выбиты 68 имён погибших. Летом могила покрывается папоротником, плит не видно, они за растениями.

Ой! Этот комар участвует во вторжении арахнидов с Клендату, что ли?.. (Шутка для фанатов фильма «Звёздный десант».)

Я всё удивлялся, где же знаменитые карельские комары, почему который день меня никто не кусает? И вот наконец я встретил комара... На табличке рядом он предупреждает, что уже старенький, потому на него не надо садиться, но я особо и не рвался. Предлагаю сворачиваться, пока он не позвал своих братанов.

А на сегодня всё! До новых встреч.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Петрозаводск. Часть 1 | День 1: Петрозаводск. Часть 2 | День 2: Кижи. Часть 1 | День 2: Кижи. Часть 2

За столом сидели

2026-01-27T03:54:37.462Z

Фото с выставки «Сны Алёны» в Историческом музее. Снято в декабре 2025 года.

Выставку не комментирую – мне не понравилась, ибо это в чистом виде реклама дизайнера Алёны Ахмадуллиной. Единственное, чем выставка может быть интересна – наркоманскими сценками вроде этой, где линчевские мотивы странных снов, психоделических пространств и трансформации лиц смешиваются с русской народной культурой и невольно киберпанком – последнее не задумывалось, но что поделать, если манекены выглядят как киборги.

Ульяновск. Март 2025 года. День 1. Часть 1

2026-01-19T18:06:56.275Z

Один из интернет-обзоров на Ульяновск утверждал: «Если вкратце, то это самое крутое место, где можно впасть в депрессию ещё глубже». Не знаю, как депрессуют в Ульяновске в спальных районах, но исторический центр города, который я посетил, мне не показался унылым. Разве что в первый день знакомства с городом погода была серой. Точнее, светло-серой, вполне приемлемой и тёплой для начала марта, но не то чтобы безумно радостной.

Для тех, кто вдруг не знает, сообщу, что дореволюционное название Ульяновска – Симбирск. Надо объяснить, откуда оно взялось. Слово «Симбирск» – нерусского происхождения. Ещё до основания города в 1648 году нынешняя Ульяновская гора именовалась Симберской на карте немецкого географа Адама Олеария, в XVII веке встречались и разные топонимы с буквой Н – «Синбир», «город Синбирской» и так далее. Так и прижилось за русской крепостью, а затем и городом имя Синбирска/Симбирска.

Основные версии происхождения топонима такие. Возможно, он от монгольских захватчиков, для которых «сум бэр» означало «священная гора». Одна беда: монгольской топонимики после нашествия Батыя на Русской равнине не сохранилось, поскольку в Золотой Орде, существовавшей на этой территории, доминировали тюркские народы, и монголы в их среде просто растворились.

Тюркские версии переводят название города по-разному. Возможно, «сен бер» – это «река горная». А возможно, «сим бир» – это «граница первая». Также исследователи находят аналогии среди чувашских и татарских имён: Синбирь/Синбир, Бирсин/Берсен. Здесь когда-то жил какой-то булгарский или татарский князёк, передавший имя местности? Может.

Совсем экзотическая древнескандинавская гипотеза переводит фразу «синн бор» как «путь волока», мол, здесь устроили переволоку из реки Волги в реку Свиягу. Теоретически варяги могли сюда добраться, но шанс наследить в топонимике у них был не очень большой. Есть и масса устаревших интерпретаций, тысячи их.

Краткое содержание дневника: Соборная площадь и Новый Венец • Краеведческий музей • Художественный музей • Прогулка по Венцу • Музей Симбирской гимназии

В связи с погодой предлагаю сегодня ограничиться небольшой территорией Венца. Словом «венец» в Ульяновске издавна прозвали плато на самой высокой точке Ульяновской горы. К западу от Венца расположена основная застройка исторического центра, к востоку – большой Волжский косогор.

В южной части Венца на бывшей площади Ленина стоит Ленин, человек, давший имя современному названию Симбирска. Переименовать город местные жители предлагали ещё при жизни советского вождя, а уж после смерти в 1924 году сам Маркс велел. А как переименовать? «Ленинград» быстро заняли. Местные инициативы взять на вооружение «Ленинск» или «Ильич» центральным органам власти не понравились, и тогда секретарь ЦИК Авель Енукидзе написал в Симбирск предложение переименоваться в «Ульяновск». Так и прижилось.

Бронзовый памятник Ленину в 1940 году сделал скульптор Матвей Манизер, уже попадавшийся нам на страницах Дневника. В Петрозаводске есть его Ленин 1933 года. Ленины вышли разными. Петрозаводский Ильич – рьяный агитатор, которому нужно покорить просторы Русского Севера. Ульяновский – уверенно стоящий на ногах вождь, спокойно наблюдающий за родным городом.

Сейчас площадь с Лениным называется не его именем. До революции это была Соборная площадь, таковой же с 2018 года она является сейчас. Соборов уже давно нет. Я не категорический противник возвращения дореволюционных названий, однако, на мой взгляд, Соборная площадь без соборов звучит немного нелепо. Уж переименовали бы тогда во что-то новое и оригинальное, было бы интереснее.

Тем не менее, вот небольшое представление о том, как выглядел кафедральный собор Симбирской епархии – Николая Чудотворца или Николаевский. На дореволюционной открытке он слева, обозначен как зимний собор. До середины XIX века собор был Свято-Троицким, затем переименован, когда пару ему составил собор справа как собор Троицы Живоначальной. Как раз на месте Троицкого летнего собора сегодня разместился Ленин.

Оба собора снесены в 1930-е годы.

Соборная площадь ныне не особо интересна. Наполовину сквер, наполовину плац. Хорошо хотя бы, что на парковку выделили лишь небольшой кусочек сбоку. От площади начинается большая эспланада с дорожками и скверами длиной в полкилометра, тянущаяся на север почти на весь Венец. Мы к ней периодически будем возвращаться.

Единственное крупное здание площади – бывший обком КПСС. Построено во второй половине 1950-х годов. Теперь здесь тоже обком, в смысле правительство Ульяновской области. Вполне аккуратное административное здание с элементами упрощённого сталинского классицизма – таким стилем отличались многие постройки в СССР, спроектированные до борьбы с архитектурными излишествами, но реализованные уже во время хрущёвской политики. Известный мне пример – Дворец культуры текстильщиков в Гродно.

Как я понимаю по старым картам, ранее здесь никакого здания не было. Троицкий собор занимал заметную часть площади, отчего её пространство было сдвинуто в ту сторону, куда мы смотрим.

[Сарказм on.] Мммм, парковки. Парковки в историческом центре – это то, ради чего стоит путешествовать. Обожаю парковки, они прекрасны. [Сарказм off.]

Это небольшое здание Соборной площади – историческое. Сегодня тут находится областной клинический госпиталь ветеранов войн, а до революции было основанное в 1876 году Симбирское епархиальное женское училище. Само здание датируется 1790-ми годами, это одно из старейших сохранившихся каменных строений в Симбирске. Почти столетие тут жили некие дворяне Карповы, отсюда другое именование объекта – Дом дворян Карповых.

К первому поколению преподавателей епархиального училища принадлежал протоиерей Неофит Любимов. Его послужной список довольно долгий и нудный, известен он в первую очередь не этим. В 1918 году по предложению бывшего обер-прокурора Синода Александра Самарина он отслужил панихиду по убиенному Николаю II, за что его арестовали и расстреляли – подобное действие было расценено как агитация против советской власти. В 2000 году он признан РПЦ священномучеником.

О том же 1918 годе напоминает другая мемориальная доска на фасаде здания. Она относится к самой площади и гласит, что 12 сентября 1918-го тут прошёл митинг красноармейцев после освобождения Симбирска от белых. Цитаты из телеграмм участников митинга и Ленина явно намекают на недавно пережитое Ильичом покушение Каплан.

Удивительная у нас, конечно, страна. В пределах нескольких метров – абсолютно противоположные по смыслу свидетельства исторической памяти. Но это правильно, потому что если фанаты одних мемориальных досок будут срывать другие, то это к добру не доведёт. Срывать можно только доски Маннергейму и Колчаку в Питере, я считаю.

Рядом с площадью можно спуститься во Владимирский сад. Он создан в 1873 году на небольшом участке косогора по решению городской думы.

Владимирский – в честь Владимира Владимировича. Не шутка! Владимира Владимировича Орлова-Давыдова, в 1860-е симбирского губернатора. Пусть губернией он командовал недолго, при нём в городе многое восстановили после пожаров 1864 года и построили водопровод, поэтому горожане помнили вклад Орлова-Давыдова и решили его имя увековечить. В советское время парк носил имя Свердлова.

Сейчас по саду гулять не очень удобно из-за тающего снега. Ну и в целом он для любителей ходить то в горку, то с горки.

За садом приглядывают Маяковский и Курчатов. Последний – с неестественной улыбкой, оставим её на совести художника.

Чуть дальше от того же угла Соборной площади на самом краю обрыва к Волге находится здание, которое и без комментариев навевает тоску. А если его прокомментировать, то станет совсем грустно.

Здание Общественного собрания построено в 1910 году в стиле модерна по проекту Фёдора Ливчака, который оставил заметный след в архитектуре Симбирска. Общественное собрание проводило тут спектакли, музыкальные и танцевальные вечера, народные чтения, лектории и другие мероприятия. Культурное значение дом сохранил и после. После революции в здании организовали Народный дом имени Свердлова, он же Дворец рабочей культуры со столь же разнообразной номенклатурой культурных развлечений. После войны сюда поселили областную филармонию.

Уже пару десятков лет здание вызывает беспокойство не только своим видом, но и возможностями оползней на Волжском косогоре. Склон начинается у деревьев в левой части кадра. Вместо необходимых работ местные власти, выселив филармонию, юридически объединили её с... музейным комплексом Ленинского мемориала (логично), несколько лет кормили обещаниями отреставрировать здание, потом решили, что передадут его другому музыкальному коллективу – государственному ансамблю песни и танца «Волга», и заявили, что закончат ремонт в 2022 году. Ахахаха. Ха. Какое же позорище.

Посмотрим лучше на Волгу. Великая русская река в Ульяновске широка и величественна. Но надо понимать, что перед нами не совсем Волга, а часть крупнейшего в Евразии водохранилища – Куйбышевского, созданного в 1950-е годы.

Пожалуй, о Волге мы поговорим чуть позже, как и о мосте, что видно сверху. Пока идём дальше.

Смотреть на Волгу лучше всего с Нового Венца. Так прозвали бульвар и улицу вдоль окраины Венца незадолго до революции. На бульваре есть несколько памятников, как старых, так и современных. Это, скажем, новодел 2019 года от ижевского скульптора Павла Медведева – памятник влюблённым или «Свидание».

За памятником проглядывается здание губернского правления начала XIX века, образец архитектуры классицизма.

С 1940-х годов тут поселился Ульяновский сельскохозяйственный институт, что ныне называется аграрным университетом имени Столыпина. Почему Столыпина? Ну он же у нас главный агроном Российской империи, крестьян любил. Точнее, не совсем крестьян... Кулаков любил, которых многие крестьяне ненавидели, но что сейчас в детали вдаваться. Наверняка же в Ульяновске создавали сельскохозяйственный институт во время Великой Отечественной, чтобы он воспитывал юных столыпиных и культивировал кулачество.

Ладно, прекращаю издёвки, не удержался.

На Новом Венце есть разные памятники, как старые, так и современные. Из старых в глаза бросается крупный обелиск погибшим в годы Гражданской войны с Вечным огнём. На этом месте находится братская могила красноармейцев, которые участвовали в том самом освобождении Симбирска в 1918 году, а также других жертв разных событий Гражданской войны. Обелиск достаточно простой, установлен в 1927 году. Вечный огонь к нему добавили в 1968-м.

Попадается и такое. Памятник «Одуванчик» 2018 года символизирует мир и доброту. Здесь интересен скорее не сам памятник, а его автор – скульптор Григорий Потоцкий, который установил уже несколько таких одуванчиков в России и за рубежом. Так он пытается сеять добро по всей Земле. Ничего против не имеем, пусть сеет.

Желающие могут спуститься к Волге тут. Мы в конце прогулки по этой лестнице поднимемся оттуда, снизу. Подъём получится бодреньким.

Еееее! В смысле, ёёёёёёё! Памятник букве Ё появился на Новом Венце в 2005 году. Он находится именно в Ульяновске, потому что из Симбирской губернии родом писатель Николай Карамзин, который ввёл в русский алфавит эту букву, напечатав в одном своём стихотворении «Опытная Соломонова мудрость» в 1797 году слово «слёзы»:

Тамъ бѣдный проливаетъ слёзы,
Въ судѣ невинный осужденъ,
Глупецъ уваженъ и почтенъ;
Злодѣй находитъ въ жизни розы,
Для добрыхъ тернїе растетъ;
Для нихъ унылъ, печаленъ свѣтъ.

По задумке автора памятника Александра Зинина, Ё на памятнике довольно точно передаёт написание буквы в той самой публикации Карамзина. Как давний фанат буквы Ё, я заранее знал о памятнике, и это было одной из причин, почему мне хотелось приехать в Ульяновск. Как же не поклониться своей любимой букве!

Аргументы тех, кто упорно унижает букву Ё, считая, что она не нужна и вполне заменяема на Е, я готов опровергать многими доводами, но приведу для краткости один. Вот вы же, исходя из контекста, поймёте, где в слове находится буква И, а где Й, так ведь? Ну так зачем нужна отдельная буква тогда? Давайте писать «Новыи Венец» или «Народныи дом». Понятно же и так! А то придумали лишнюю букву, только отвлекаться на диакритический знак приходится. Глупо рассуждаю, верно? Тогда почему Ё не считается полноценной буквой и её принято игнорировать?

Пока я не увлекся... ой, извините, пока я не увлёкся рассуждениями о важности буквы Ё, давайте отвлечёмся на это здание. Прекрасный образец модерна 1910-х годов построен по проекту архитектора Августа Шодэ, который, как и Ливчак, много работал в Симбирске. У здания нестандартное название – Дом-памятник Гончарову. «Дом-памятник» – это вообще что?

Известный писатель Иван Гончаров родился в Симбирске в 1812 году. Когда праздновали столетие со дня его рождения, со всей России собирали средства для открытия памятника писателю. В итоге вместо памятника решили построить целый дом культуры, чтобы в нём был музей, библиотека и школа. Правда, когда его достроили в 1915 году, часть помещений занимал лазарет, поскольку шла мировая война. Но музей краеведческого характера тут всё же появился после революции и по-прежнему тут же живёт.

Точнее, в реальности музеев два – и областной краеведческий, и областной художественный. Они не объединены в одну организацию, но делят одно здание. Такое я не пропускаю. Вперед. Да что ж такое, конечно же, вперёд!

Итак, сделаем краткий обзор двух музеев под одной крышей. Краеведческий музей расположился на первом этаже Дома-памятника Гончарову и состоит из нескольких разных экспозиций. Первая экспозиция на один небольшой зал «Древний мир» посвящена не Древнему Египту или Древней Греции, как можно ожидать по названию, а одновременно геологии, палеонтологии и археологии. Тоже древний мир, если подумать.

Чтобы посетители понимали, где им копать ульяновский древний мир, их знакомят с рельефной картой области. Мы тоже изучим. Область разделяется Волгой и Куйбышевским водохранилищем в её составе на две части. Западная, на берегу которой стоит Ульяновск, отличатся несколько более возвышенным рельефом. Это мы наблюдали только что, глядя сверху на Волгу, но и на рельефной карте заметны высоты. Местность называется Приволжской возвышенностью и охватывает не только Ульяновскую область, но и соседние регионы.

Зал ориентирован на детскую аудиторию и проведение различных детских занятий, поэтому песочница не для вас, не надейтесь.

На стене на примере трёх персонажей и трёх разных предметов объясняют разницу между профессиями, тематика которых представлена в зале. Девушка слева – геолог, в рюкзачке заныкала минерал пирит. Посередине – палеонтолог замахнулся кувалдой на аммонит рода Deshayesites возрастом более ста миллионов лет. Осторожнее, разобьёшь! Справа – археолог гордо демонстрирует осколок кремня, которым семь тысяч лет назад пользовался древний человек. Наглядно.

Мощная находка – скелет плиозавра возрастом около 130 миллионов лет, обнаружен у посёлка Сланцевый Рудник Ульяновской области в 2002 году. Не так давно, в 2017 году, международная группа учёных пришла к выводу, что это новый, неизвестный ранее науке, вид семейства плиозавридов. Известные до того плиозавры – крупные хищники длиной до 10 и более метров, питавшиеся крупной рыбой и другими рептилиями. Этот же – около 6,5 метров, с мелкими и слабыми зубами, ел кальмаров, мелкую рыбу.

Вклад в палеонтологию захотели подчеркнуть каким-то оригинальным названием нового вида. Сначала думали назвать животное улгузавром – в честь УлГУ, Ульяновского государственного университета, чьи сотрудники раскопали скелет. Прижилось другое наименование – итильский лусхан (Luskhan itilensis). Казалось бы, при чём здесь местный регион? Но мы-то знаем, что Итиль – это тюркское средневековое название Волги. А Луус-хан – хозяин духов воды у монголов, которые тут тоже мимо проходили. То есть перед нами, если перевести, «Дух-хозяин Волги» или «Повелитель волжских вод».

Скелет пещерного медведя, он же Ursus spelaeus. Не местный, к тому же с пластиковыми протезами из-за недостающих костей. Зато его можно оживить с помощью специального приложения на телефоне или планшете. Сотрудница музея со специально подготовленным планшетом провела при мне данную манипуляцию, но забава слишком простенькая, не стоит на неё тратить мегабайты.

В целом видно, что зал сделали недавно и вложили в него некоторый бюджет.

На выходе из зала посетителям предлагают поучаствовать в опросе о профессии мечты в детстве. На заднем фоне дают контекст из соответствующего опроса HeadHunter, проведённого в 2019 году. Зачитываю:

По данным опроса 2179 российских соискателей в топ-5 профессий детской мечты людей моложе 25 лет входит профессия археолога. У более старшего поколения она находится на 8 месте.

Почему тогда нельзя проголосовать за археолога здесь? Про забытых геолога и палеонтолога вообще молчу. Неясно.

Я, кстати, не помню, кем хотел стать в детстве. Но точно не учёным, кем мне довелось стать.

Небольшой зал отведён под тематическую экспозицию «Комната памяти С. А. Бутурлина». Сергей Бутурлин – выдающийся русский и советский орнитолог, получивший образование в Симбирске, недалеко от которого его семья держала родовое имение. Значительная часть его орнитологической коллекции, а также архив и рукописи после революции оказались в этом музее, поэтому тут его помнят и любят.

Интересный факт о Бутурлине – его отец в 1870-е годы был эмигрантом и народником, пусть какой-то умник в Википедии написал, что он был марксистом. Дети, это разные вещи, не путайте! На экспозиции на фото приведена цитата Сергея об отце, где тот с гордостью вспоминает, что Александра Бутурлина уважали такие крупные народники, как Лавров, Чернышевский и Бакунин.

В витрине в зале Бутурлина лежит тушка розовой чайки (Rhodostethia rosea) – обитательницы Восточной Сибири и немножечко Северной Америки. Бутурлин сохранил четыре такие тушки после экспедиции 1905 года в район Колымы на территории современной Якутии. Несмотря на то, что розовая чайка уже была известна, Бутурлин первым нашёл и описал гнездовья этой птицы, отчего скорее его можно считать полноценным первооткрывателем вида, а не британского полярного моряка Джеймса Кларка Росса. Что-то сплошные научные достижения Ульяновской земли нам попадаются.

Вы можете заметить, что розовая чайка как будто не сильно розовая. Во-первых, её окрас на советских марках в витрине намеренно усилен для красоты. Во-вторых, окраска перьев у чучел теряется со временем, в то время как в естественных условиях поддерживается поеданием креветок и прочих ракообразных. За свой внешний вид розовую чайку прозвали «Жар-птицей Арктики».

Перейдём в основную историческую экспозицию.

Крупные экспонаты привлекают внимание. Вот два на одном фото.

Слева – булгарский могильный камень первой половины XIV века. То ли из песчаника, то ли из известняка. Почему-то этикетка в музее утверждает, что он из песчаника, а карточка экспоната в интернет-путеводителе «Артефакт» указывает на известняк. Дети, это разные вещи, не путайте!

Под традиционным для булгарских могильных камней орнаментом – шестилепестковой розеткой (попадаются также с 7 или 8 лепестками) – написана эпитафия на арабском и булгарском языках арабскими буквами. Стиль с чётко выраженными и часто прямыми линиями – это куфическое письмо. Его образец я как-то раз видел в стамбульском Музее турецкого и исламского искусства. Есть разные варианты перевода эпитафии, вот какой предложил специалист по булгарской эпиграфике Джамиль Мухаметшин:

Суд принадлежит Аллаху всевышнему
Мэтэбэл Ялик (его) сын Ялчуин
его девушка – наложница Аих (ее) место погребения

Могильный камень – местного происхождения, то ли из села Татарский Калмаюр современного Чердаклинского района, то ли из села Печерского Самарской области (до революции оно входило в Симбирскую губернию). Музейная документация, прояснявшая время и место находки, не сохранилась. Так или иначе, булгары – главное население региона в средневековый период, территория Ульяновской области входила и в Волжскую Булгарию, и в так называемый Булгарский улус Золотой Орды.

Справа – копия надгробной плиты с захоронения основателя Симбирска, боярина Богдана Хитрово, руководившего строительством засечных черт, то есть пограничных укреплений на Юге России. Собственно, при организации засечной черты и была основана крепость Синбирск/Симбирск. Хитрово умер в 1680 году и похоронен в Новодевичьем монастыре.

Так-так, погодите. Это не тот ли портрет Пугачёва, который я с интересом изучал на развороте пушкинского издания «История Пугачёвского бунта»? Пушкин специально заказал для своей книги копию прижизненного портрета бунтовщика, сделанного в Симбирске, где тот содержался под стражей в октябре 1774 года.

Хотелось бы сказать, что да, но есть существенные отличия: и руку иначе держит, и борода другая, и ухо отличается. Хотя в литературе встречаются утверждения, что заказанная Пушкиным гравюра скопирована с этого портрета, скорее всего, оригиналом послужила другая картина. Был не один оригинал неизвестного художника.

Впрочем, перед нами тоже копия. Оригинал данной картины был написан по заказу майора фон Матиаса, который участвовал в поимке Пугачёва, хранился в его имении в Прибалтике и был передан наследниками в исторический музей города Ревеля. Что ныне Таллин, поэтому оригинальный прижизненный портрет Пугачёва являются собственностью Эстонского исторического музея.

Как утверждает подпись, Пугачёва содержали под стражей в этом доме. В связи с тем, что фотография дореволюционная, обрезанная и без дополнительных указаний на место, то даже не знаю, правы ли сотрудники музея, показав нам этот снимок. Дело в том, что здание всё равно не сохранилось, а с течением времени возникла путаница, в каком доме сидел Емелька Пугачёв. Об этом я расскажу чуть позже, когда мы увидим на улице мемориальную табличку с соответствующей записью.

Пока продолжим рассматривать экспонаты.

Мелкие, но всегда привлекающие внимание предметы – это масонские артефакты. Внизу – масонский меч из симбирской ложи «Ключ к добродетели», основанной в 1817 году князем Михаилом Баратаевым, местным предводителем дворянства. Что было написано на мече, не знаю, но, судя по оставшимся фрагментам букв, «AVE MARIA».

Выше – три знака, которые в этикетке поданы как единый комплект, принадлежавший генерал-майору Петру Ивашеву, члену ложи «Ключ к добродетели» и петербургской ложи «Соединённые друзья». На крайнем правом знаке отчётливо читается: «LES AMIS REUNIS O DE St. P. T. B.», то есть название ложи и место.

Но вот в «Артефакте» музейные сотрудники написали, что данный треугольник поступил в музей в 1970 году от внука симбирского помещика Василия Головинского, который жил в Петербурге во второй четверти XIX века и стал участником кружка Петрашевского. Есть проблема: Головинский родился в 1829 году, а ложа перестала существовать после официального запрета на тайные общества в России в 1822-м. То ли кто-то что-то напутал, то ли Головинский хранил у себя предметы Ивашева и никакого противоречия нет.

В целом Симбирск был весьма «масонским» провинциальным городом. В нём после создания ложи «Ключ к добродетели» насчитывалось две ложи одновременно. Другой была ложа «Золотой Венец», созданная в 1784 году. Две ложи на небольшой город – это много.

Более того, симбирские масоны могли похвастаться собственным храмом. На такую роль претендовало специально построенное в конце XVIII века здание храма Святого Иоанна Крестителя. Его построил на своей земле и за свои деньги помещик деревни Винновки Василий Киндяков. Фото руин этого храма – в рамке слева. В 1920-е годы он окончательно сгинул. Сейчас территория деревни входит в границы Ульяновска, это большой парк «Винновская роща» ниже по течению Волги.

О, как много чувашей. Во мне тут же заиграла этнонациональная гордость!

Для понимания географии Симбирска рассмотрим его план 1913 года. Заметно, что берег Волги справа, на востоке, был труден для застройки из-за холмистой местности, поэтому он традиционно, как и сегодня, преимущественно отведён под зелёную зону.

Бетонный пустотелый блок системы Фёдора Ливчака. Я уже говорил, что Ливчак – один из главных архитекторов Симбирска эпохи модерна, но его талант не ограничивался дизайном зданий. Он неплохо разбирался в технике строительства как инженер. Одним из первых в России он оценил достоинства бетона и построил в начале 1910-х годов собственный бетонный завод в городе.

Этот бетонный блок – образец его продукции, которую выгодно отличало наличие пустого пространства. Воздух внутри блоков лучше удерживал тепло, блоки были легче и здания меньше давили на фундамент, кроме этого, такие строительные блоки экономили материал и были дешевле. Короче, одни плюсы.

Что ж, с краеведческим у меня всё. Залы по XX веку я как-то быстро пробежал, они тоже есть, но как будто не сильно запоминаются.

Второй этаж – это художественный музей. Как и полагается, здесь аккуратно выбелены и покрашены стены, везде стоит разная старинная мебель, на которую нельзя присесть, различные вазы и скульптурки в хаотичном, но красивом порядке радуют глаз, а структура выстроена классическим образом: есть порция западноевропейских работ, но значительную долю занимает отечественное искусство в хронологическом порядке.

На фото – «Иоанн Креститель», предположительно голландского художника XVI века Яна ван Скореля.

Резные Богоматерь и Иоанн Богослов конца XVIII века из Симбирской губернии. Каких-то подробностей сказать не могу, но интересно: это вообще православные статуэтки? Неясно.

Довольно необычная композиция на иконе «Усекновение головы Иоанна Предтечи» первой четверти XVIII века из Центральной России, предположительно мастера Евсей Фёдоров и Григорий Фёдоров. Это старообрядческая икона, и по этой причине палач в центре в европейском костюме XVIII столетия удивительным образом похож на Петра I. Разумеется, это не совпадение.

Екатерина II кисти Дмитрия Левицкого 1787 года. Обычно тиражируют другой екатерининский портрет Левицкого, но художник написал их несколько штук, за что, к слову, получал неплохие гонорары. Данная картина – авторский повтор так называемого мальтийского портрета Екатерины.

Не до конца понятно, каким был повод для отправки портрета на Мальту, отношения России с Мальтийским орденом были непростыми: так, попытки русских дипломатов во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов добиться неограниченного допуска русских военных кораблей в мальтийские порты провалились. Тем не менее, дипломатические контакты бывали, Мальта – крайне удобный порт в Средиземноморье, а Россия после побед над турками разными путями проникала в этот регион, так что чего бы портретик не подарить, чтобы умаслить местного магистра.

Сейчас мальтийский портрет украшает Посольский зал Дворца гроссмейстеров в Валлетте. В 2019 году его впервые привезли обратно в Россию на специальную выставку одного портрета в Царицыно. Но зачем нам Мальта, если есть Ульяновск? Эта картина практически не отличается от мальтийской. Она хранилась в собрании князей Барятинских в имении Марьино Курской губернии, откуда перешла в музей.

«Аэндорская волшебница вызывает тень пророка Самуила» (1857) художника Дмитрия Мартынова.

Напомню, что первый царь Израиля Саул под конец жизни отбился от рук и потерял расположение Господа. Перед битвой с филистимлянами он захотел узнать её исход и отправился к волшебнице в Аэндорскую пещеру. Та призвала дух пророка Самуила, и пророк сказал: «И предаст Господь Израиля вместе с тобою в руки Филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною, и стан Израильский предаст Господь в руки Филистимлян». Судя по картине, Саула предсказание явно не обрадовало.

«Славильщики-городовые» (1872) художника Леонида Соломаткина. Этот сюжет столь полюбился художнику, что он написал аж несколько копий картины. Первоначальная картина датируется 1864 годом, а более поздние варианты осели в Третьяковке, Русском музее, Владимиро-Суздальском музее-заповеднике и, возможно, ещё где-то.

Сюжет следующий. Славильщики – это люди, славящие Христа в канун Рождества, они ходили по домам, пели песни и явно рассчитывали на угощение в ответ. Желательно звонкой монетой. И вот трое уже нетрезвых городовых пришли к купцу. Тот, что стоит сзади, не может удержаться и смотрит на бутылку на столе, но остальные, насколько это позволяет состояние ужратости, старательно поют. Купец, чтобы не светить кошельком, отвернулся и ищет мелочь, чтобы всучить этим проходимцам и они наконец отстали. Не на всех вариантах картины купец отвернулся, но мне кажется, что так смешнее.

Вот такие два музея. Они вполне стандартны и «программу-минимум» выполняют, но на фоне других провинциальных краеведческих и художественных музеев не выделяются. Если время поджимает, советую посетить какие-нибудь иные ульяновские музеи, а выбор тут имеется. До них ещё дойдём, а пока – возвращаемся на Венец.

Рядом с музейным Домом-памятником Гончарову видим областную библиотеку. Ранее здесь заседало городское дворянское собрание. Здание поручил построить император Николай I во время посещения им Симбирска в 1836 году.

Сами дворяне не смогли сообразить, что им нужен дворянский дом? Наверное, не смогли, ибо даже строить начали спустя несколько лет, в 1843-м, по проекту архитектора Ивана Бенземана в стиле позднего классицизма. Когда торжественно открыли в 1848-м, в левое крыло здания поместили Карамзинскую общественную библиотеку на две скромных комнатки. Общественную – потому что не только для дворян, но и для всех сословий.

В Карамзинской библиотеке Илья Николаевич Ульянов был членом совета, а его сын Володя, как и другие члены семьи, нередко сюда ходили. На фасаде висит мемориальная доска в память о Ленине, где об этом чётко сказано. Есть ещё доска в память о Карамзине, но попробуйте догадаться, зачем она здесь...

«Карамзин Николай Михайлович, выдающийся писатель, историк, мыслитель России». Так, и? Зачем он тут? Вот я, обычный прохожий, должен сам догадаться, что именем Карамзина когда-то давно назвали библиотеку, что ныне носит имя Ленина?

Современная областная библиотека считает себя преемницей Карамзинской, но как полноценное учреждение появилось в 1925 году, когда в здании состоялось торжественное открытие Дворца книги имени Ленина. О Карамзине сегодня напоминает не только бестолковая табличка, но и название переулка Карамзина, где мы стоим, название находящегося недалеко сквера Карамзина, а за углом на него же намекает уже показанный мной ранее памятник букве Ё.

В правой части кадра замечаем, что сбоку библиотеки установили вывеску «Карамзинская общественная библиотека». Что ж, это правильно, она как раз с этой стороны работала. Сегодня в её залах находится небольшой библиотечный музейчик.

В левую часть попал памятник Гончарову. В начале XX века на этом гранитном постаменте установили памятник Столыпину, но нетрудно догадаться, что долго он не прожил. В 1948 году постамент пригодился для нового бюста, посвящённого одному из главных симбирцев, с чьим именем ассоциируется город.

Самая неочевидная достопримечательность притаилась в тени елей в центре кадра. Там есть небольшая мемориальная доска, на которой написано: «Могильник IX–XI вв.». В 1969 году здесь благоустраивали сквер и случайно обнаружили захоронение нескольких человек. Кроме костей, нашли железный наконечник стрелы. Археологи установили, что погребения совершены по мусульманскому обряду, стало быть, это древние булгары. Подобные находки для центра Ульяновска – не редкость.

Выйдем на эспланаду.

Из эстетических соображений тут висит надувная Луна. Пишут, что изнутри в ночное время она светится.

В повседневной жизни мы нечасто используем слово «эспланада», поэтому объясню, что это широкое открытое пространство. Вдруг вы не знаете. Эспланада Венца тянется от Соборной площади до площади Ленина на три квартала, она пешеходная, с газонами и скверами, по ней приятно гулять.

Свернём с эспланады в Театральный сквер. Всего несколько лет назад здесь была проезжая часть, но теперь всю власть захватили пешеходы. Другое формальное название нового места – Театральная площадь имени К. И. Шадько. Кларина Шадько – актриса местного драматического театра, умершая в 2020 году. Она проработала в театре почти 60 лет.

В сквере зимой 2023/2024 года установили своеобразные фонари с театральными афишами для стоящего рядом театра. Получился квартал красных фонарей, ахаха. Извините. Местные жители тоже успели нашутиться, что фонари похожи то ли на виселицы, то ли на могильные плиты кладбища. У меня никакого негатива пространство не вызывает, но местным виднее. В конце концов, при благоустройстве сквера был нещадно попилен бюджет, критика уместна.

На заднем плане примечательно двухэтажное здание слева. На самом деле оно трёхэтажное, просто один этаж полуподвальный. Это бывший пансион Симбирской гимназии, постройка 1840-х годов уже упомянутого Ивана Бенземана, он много наследил в Симбирске в те годы. Поскольку пансион существовал при гимназии, то учителя там были одни, так что рискну предположить, что тут была только общага для пансионеров, а учились они в основном корпусе. Мемориальная доска на здании отмечает самый главный факт из истории здания:

Здание пансиона Симбирской мужской классической гимназии, в котором Ленин Владимир Ильич неоднократно бывал у своих товарищей-гимназистов в период учёбы в гимназии.

А вот и театр с другой стороны сквера. Ульяновский областной драматический театр носит имя Гончарова и формально существует с 1785 года, когда местный помещик Николай Дурасов подарил здание своего крепостного театра губернскому дворянству. С тех пор городской театр пару раз менял своё местоположение, пока в 1879 году не обосновался тут, в здании, построенном на деньги отставного штабс-капитана Митрофана Прянишникова.

Формально то дореволюционное здание никто не сносил, но оно было перестроено до неузнаваемости в 1960-е. Пространства стало больше, мы за труппу и зрителей рады.

На фасаде театра есть несколько любопытных табличек. Самая интересная – на фото. Вот оно, место заключения Пугачёва! Или нет?..

Напомню, что в краеведческом музее, когда мы увидели снимок некоего дома, где якобы содержался под стражей Пугачёв, я сказал, что никакой фотографии дома никто бы всё равно сделать не смог. Мы можем лишь указать на место, где стоял дом. И этим домом было первое кирпичное здание Симбирска, построенное с гражданскими целями, – так называемый дом Пустынникова, названный так по имени местного купца. Здание стояло в 150 метрах отсюда в соседнем квартале. В XIX веке там поселился местный почтамт. И этому же почтамту принадлежала другая постройка тут.

Прошло время, тех исторических зданий не стало, а особенно сильно Симбирск преобразовался после знаменитого пожара 1864 года. Вот и получилось, что возникла путаница: местные жители помнили, что Пугачёв содержался в здании почты, но в каком, однажды уточнили неверно. Если что, верное место сейчас занимает дореволюционное здание Симбирского кадетского корпуса. Туда мы не пойдём.

Пойдём в другую сторону вдоль Спасской улицы к Симбирской гимназии. Исторических гимназических зданий я насчитал четыре штуки. Одно из них мы только что прошли мимо, это пансион. Он же попал в кадр справа одним крайним окошком. Другое здание я покажу позже. И, наконец, два сращённых здания основного корпуса гимназии слева за кадром.

Получается целый учебный кампус. Дух народного просвещения поддерживался в квартале и после революции, когда тут построили общежитие рабфака – его можно увидеть в левой части кадра за стендами. Сейчас в том здании областное министерство образования, а в пансионе – городское управление образования.

Одним словом, памятник учительнице 2007 года и доски почёта со списками и портретами учителей со всей области тут вполне уместны.

С обратной стороны П-образного учительского дворика грустит Карл Маркс работы выдающегося советского скульптора Сергея Меркурова. Помнится, как-то давно меня заинтересовал отличный меркуровский бюст Ильича в московской Ленинской библиотеке. Можно уверенно сказать, что Меркуров – один из скульпторов, которые сформировали монументальное наследие ранней советской эпохи.

Маркс грустит в Ульяновске с 1921 года. Вернее, на этом месте он стоит всего лишь с 86-го. Изначально его установили в другом месте Венца, а потом несколько раз переносили из-за изменений окружающего пространства и формирования современной эспланады. Может, поэтому и грустит, что его двигали туда-сюда?

Сзади Маркса – краснокирпичная пристройка основного корпуса гимназии 1883 года от местного архитектора Михаила Алякринского.

За пристройкой тянется первое здание Симбирской классической гимназии. Оно построено в 1790 году архитектором Джованни Тоскани, который какими-то судьбами обосновался в Симбирске и стал зваться Иваном Петровичем Тоскани. Тогда гимназии ещё не было, а было главное народное училище. В 1809 году в ходе образовательной реформы его преобразовали в мужскую гимназию – согласно реформе, каждый губернский город должен был обзавестись этим учреждением.

Так что годом основания гимназии можно считать как 1809 год, так и 1786-й, когда в Симбирске учредили народное училище. Современная Гимназия № 1 имени В. И. Ленина ведёт преемственность от дореволюционной гимназии и считает датой своего основания 1786 год.

Сейчас здание переживает ремонт. На табличке «Паспорт объекта» утверждается, что он закончится 15 февраля. На календаре между тем 7 марта. Кто бы сомневался... Ещё на фасаде есть красивая советская табличка «Здесь учился Ленин» и современная. О последней поподробнее.

Современная мемориальная доска задарена любимым всеми РВИО. Несмотря на лёгкий оттенок навязываемой сверху идеи «примирения» сторон Гражданской войны и «слияния» отечественной истории в один котёл, где будут все равны, и коммунисты, и монархисты, и белые с красными, и революционеры с реакционерами, табличка весьма оригинальна и симпатична. Но всё же неясно, зачем совмещать двух персонажей в одной композиции. Хотели вспомнить Керенского? Сделайте ему отдельную мемориальную доску. Тем более, что у Ленина она уже есть.

И да, будущий глава Временного правительства Александр Керенский действительно родился в этом доме, как раз в те годы, когда тут учился Володенька Ульянов. Отец Керенского Фёдор Керенский был директором гимназии, ему выделили казённую квартиру в здании.

Не знаю, проводятся ли занятия в гимназии в последние месяцы или во время ремонта они полностью перенесены в другое место, но в наши дни гимназия никуда не уехала, однако расширилась и по большей части находится в советском здании недалеко отсюда. Часть помещений, связанных с памятью о временах учёбы Ленина, в 1990 году была преобразована в музей. Это помещения красной пристройки, поэтому, если захотите зайти в музей, то направляйтесь к входу в красное, а не белое здание.

Красное и белое, можно сказать, объединились, помирились... Тьфу, опять какие-то ассоциации с Гражданской войной. РВИО, прекрати!

Поначалу сотрудники музея сослались на ремонт, который их тоже косвенно затронул, и не хотели меня пускать. В холле на первом этаже и правда какой-то бардак, следы от мешков, строительная пыль. Но на втором, как видите, тихо и спокойно. Короче говоря, меня пустили посмотреть музей, поэтому рассказываю, что в нём имеется.

Первый этаж занимает современная экспозиция 2020 года, где компактно рассказано в классическом виде об истории дореволюционной гимназии. Есть любопытные экспонаты. Например, на этом фото в витрине висит колокольчик, которым во второй половине XIX столетия давались звонки на уроки и перемены. На колокольчике надпись: «Кого люблю, того бодрю». Смешно.

Расписание уроков в гимназии в 1880 году. Почти у всех по пять уроков шесть дней подряд. Эй, школота XXI века, по-прежнему будете жаловаться, что у вас много занятий?..

Витрина озаглавлена как «Первая награда». Володя Ульянов по окончании третьего класса в июне 1882 года получил похвальный лист и второй том географических рассказов «Жизнь европейских народов» детской писательницы Елизаветы Водовозовой. Неплохой подарок, я вот в детстве очень любил познавательные энциклопедии с картинками, а здесь такие есть. Интересный факт: Водовозова – близкий к революционному движению деятель, активная участница кружков 1860-х годов, мать народнического публициста и члена партии трудовиков Василия Водовозова.

Есть небольшое сомнение, что представленная в витрине книга – мемориальная. По крайней мере, акцента, что она точно хранилась в семье Ульяновых и в конечном итоге оказалась в музее, в этикетке нет. Но похвальный лист точно настоящий, с подписями преподавателей, инспектора и, главное, директора гимназии Керенского.

Тут, естественно, копия, но зато какого документа... Это знаменитое «письмо тотемами», которое 12-летний Володя Ульянов отправил своему другу по гимназии и сверстнику Борису Фармаковскому. Боренька представлен на фото справа. Семья Фармаковских в 1881 году переехала в Оренбургскую губернию, отчего приятелям приходилось переписываться.

Письмо от Ульянова Фармаковскому, написанное на куске бересты, до сих пор не расшифровано. Скорее всего, его контекст был понятен двум школьным друзьям, но мы-то контекст не знаем, отчего журналисты и публицисты выдвигают самые грандиозные версии смысла письма, вплоть до рассуждений, что в нём зашифрована судьба будущей России. (Не шутка, эту нелепицу я читал в одной статье на «Лайфе».)

Частью экспозиции первого этажа является диорама «Старый Симбирск». В отличие от остальных витрин, она сделана в первые годы существования музея, то есть в начале 1990-х годов. Довольно забавно, что музей готовился к открытию тогда, когда шла перестройка и всем было уже не до классической ленинской темы, а заработал в 90-е, когда за любовь к Ленину можно было и по морде получить.

Собственно, по этой причине в музее заметен перекос не в лениниану, а в краеведение – такова судьба многих историко-революционных музеев в России. Но это уместно и увлекательно, особенно после нашей прогулки по Венцу. Вот Венец образца 1870-х годов. Ближе к нам на снимке – корпус гимназии слева и пансион справа образуют гимназический квартал. Красная пристройка ещё не возведена. Аккурат справа – старое здание театра. За ними возвышаются зимний Николаевский собор слева и летний Троицкий собор справа.

Диорама под другим углом. Здание гимназии ближе к нам справа. Перед ним левее – Карамзинский сквер с памятником Карамзину, туда мы скоро пойдём.

Из зданий нас ещё будет интересовать крайняя левая постройка, слегка загораживаемая сквером. Это Дом городского общества (городская управа). Несмотря на административный характер здания, некоторые помещения в нём сдавались в аренду, а гимназии как раз не хватало собственных помещений (поэтому в 1880-е и разорятся на пристройку). Здесь прописали младшие классы, и школьники своим шумом на переменах отвлекали городских чиновников и депутатов от важных дел. Среди мелких хулиганов в 1879/1880 учебном году был первоклашка Володя Ульянов.

«Билет по истории. Владимир Ульянов на выпускных экзаменах в 1887 году». Ульяновский художник Александр Свиридов, 1965 год.

На картине запечатлён момент, когда Ленин отвечал на билет со следующими вопросами: «Борьба плебеев с патрициями. Воспитание детей в Риме. Богдан Хмельницкий и присоединение ~~Украины~~ Малороссии. Фёдор Алексеевич. История южных славян в средние века. Разделение церквей в средние века. Елизавета Английская. Карл IV. Причины появления Реформации». Обалдеть, и это в одном билете! Эй, студентота XXI века, по-прежнему будете жаловаться, как вам сложно готовиться к экзаменам?..

Поднимемся на второй этаж и посмотрим на этот зал своими глазами. Актовый зал реконструирован по документам, фотографиям и воспоминаниям и украшен копийными портретами – настоящие были утрачены во время революции. Оно и понятно: целая галерея царей и императоров явно бы не понравилась победившим пролетариям.

Впрочем, не коммунисты начали избавляться от наследия царизма. По справедливому замечанию моего читателя, распоряжение убирать портреты царствующих особ в публичных местах дошло до Симбирска ещё при Временном правительстве. Теперь портреты нужны для исторической атмосферы. Самый крупный принадлежит правившему на момент учёбы Ульянова императору Александру III.

Всего на втором этаже три мемориальных зала. После актового идём в классную комнату седьмого класса. Нам привычнее, что кабинеты в школах привязаны к учителям и предметам, а не к классам, но до революции было иначе. Ленин оказался в этом классе в 1885/1886 учебном году.

Люблю старые учебные или энциклопедические исторические карты. Сейчас делают хуже.

Когда занятия требовали особого помещения, класс перемещался из собственной аудитории в специальный кабинет. Пример его обстановки показывает третий мемориальный зал – физический кабинет. Он был одним из лучших среди гимназий Казанского учебного округа и насчитывал более двух сотен приборов. Сейчас в кабинет музейщики насобирали более сотни исторических приборов, а заодно книги и коллекцию минералов.

Опишу случайный экспонат, который бросается в глаза. Прибор с большим круглым диском – это электрофорная машина «Мерседес» Уимсхёрста. Предназначена для опытов по электростатике и демонстрации получения электрических зарядов. Можно сказать, что она была более-менее новым изобретением: электрофорную машину создал немецкий физик Август Тёплер в 1865 году, а данная модификация британского изобретателя Джеймса Уимсхёрста появилась в начале 1880-х.

В музейной этикетке используется своеобразная транслитерация фамилии изобретателя – Вимшурст. По-английски, если что, он Wimshurst.

Вердикт. Музей Симбирской классической гимназии – очень приятный. Считаю, что во время прогулки по Венцу крайне рекомендуем к посещению. Но наша прогулка на этом не заканчивается, отправляемся дальше.

Продолжение следует...

Итоги-2025

2026-01-12T17:36:50.752Z

Вспомнилось, что не подводил итоги поездок за ушедший год, хотя за 2023-й и 2024-й они у меня были. К сожалению, дневниковые записи стали очень сильно отставать от реальной жизни, что, по идее, противоречит жанру дневника – не пора ли переименовываться в «Мемуары (не)путешественника»?.. Тем не менее, фотоархив ждёт и когда-нибудь дождётся своего описания, а вы, уважаемые читатели, всегда потом сможете по желанию почитать то, что вам интересно, благодаря обновляющемуся каталогу.

Как и ранее, занятость и усталость у меня традиционно копятся к концу года, поэтому все поездки заняли время до июля, а потом пришлось торчать безвылазно в Москве. Да и больших путешествий из-за работы вышло спланировать только дважды. Но исполнилась давняя задумка посетить интереснейшую Сербию!

К достижениям года также отнесу попытку скромной экспансии Дневника на платформу Пикабу, но этот эксперимент ещё далёк от выводов. А вот филиал на Дзене перевалил за тысячу подписчиков – впрочем, как и на Телетайпе, число подписчиков совсем не влияет на число просмотров, а рекомендательные алгоритмы оставляют желать лучшего. Подумываю также сделать телеграм-канал, однако с таким темпом публикаций он пока не имеет смысла.

Так и что по поездкам?

Дагестан. Январь 2025 года

Содержательная поездка на девять дней примерно на половину состояла из экскурсионных вылазок в сторону гор. Это логично: «Дагестан» и означает «страна гор» в переводе, поэтому приезжать сюда нужно в первую очередь для посещения горных районов.

Если умеете водить, езжайте своим ходом. Если позволяет бюджет, берите содержательный тур на несколько дней с ночёвками в интересных отдалённых местах. А если нет больших возможностей по финансам и времени и у вас нет прав, как у меня, базируйтесь в Махачкале или Дербенте и выезжайте оттуда на экскурсии-однодневки.

Представленное фото – памятник советскому востоковеду Евгению Шиллингу в горном селе Кубачи на юге Дагестана. Кубачи – одно из самых известных дагестанских сёл благодаря местной школе художественной обработки металла, история которой уходит корнями в Средневековье. Особое положение Кубачей привело к тому, что местных жителей иногда называют отдельным этносом, а язык выделяют из даргинского как отдельный язык. Шиллинг посвятил изучению Кубачей много лет и даже кандидатскую писал о культуре кубачинцев. Кубачинцы в память об учёном в 2019 году установили мемориал.

Интересно, где и как он расположен. Вообще недалеко отсюда есть дом, где жил Шиллинг, но кадр привлекает внимание тем, что мемориал разместился натурально у обрыва. И вокруг красивейшие горы! Такой рельеф местности здесь – норма. Дома стоят на склонах порой так, что кажется, будто давят друг на друга. Пешеходных дорожек с лестницами и крутыми спусками и подъёмами гораздо больше, чем дорог для машин.

В Кубачи определённо хочется вернуться и обязательно пройтись по селу вновь в сопровождении опытного экскурсовода. Лучше всего, конечно, местного, хотя у меня был хороший гид из Дербента, не единожды бывавший в Кубачах.

Александров. Февраль 2025 года

Александровская слобода, а ныне город Александров Владимирской области, была альтернативной столицей России в период опричнины. По этой причине здесь поставили памятник Ивану Грозному – один из немногих в России. В городе не так давно стали проводить фестиваль «Иванов день. Грозный fest», где можно попробовать себя в роли опричника, прокатившись на лошади с собачьей головой или поучаствовав в пытках и казнях изменников, а ещё можно устроить резню новгородцев, облив кого-нибудь кипятком или утопив в реке Серой...

Это я шучу, разумеется, но тем не менее акцент на личности и эпохе Ивана Грозного тут заметен. Однако слобода как резиденция главы государства начала развиваться чуть раньше, а именно при отце Ивана Грозного Василии III. И тогда, скорее всего, на территории слободы или, как часто ныне говорят, Александровского кремля, появилось несколько храмов. Перед вами на фото – вероятно, первый в истории России шатровый храм. Да, не церковь Вознесения в Коломенском, как до сих пор почти везде пишут, а этот скромный примитивный шатёр. Ну а что, не обязательно же первый должен стать шедевром?

Недалеко расположена Распятская церковь-колокольня, которую можно назвать первой шатровой колокольней в истории России. И, наверное, этот вклад Александровской слободы в историю шатрового стиля стал для меня большим открытием, чем «культ» Ивана Грозного – к последнему я до поездки был мысленно готов.

А чем ещё интересен Александров и его слобода, можно прочитать в уже готовом дневниковом отчёте за один день в двух частях.

Ульяновск. Март 2025 года

Ульяновск мог бы быть в первую очередь городом Ульянова-Ленина, но ленинская тема здесь реализована не так удачно, как хотелось бы. Крупный музейный центр «Ленинский мемориал» закрыт на ремонт и реэкспозицию, после которой подумывает позиционировать себя как, простите за ругательство, «Ленин-Центр». Два мемориальных музея – усадьба Ульяновых на бывшей Московской и квартира-музей на бывшей Стрелецкой – сохранили историческую обстановку, но в остальном не могут предложить какой-то новый взгляд на Ильича и местами вовсе игнорируют его фигуру.

Так что порой Ульяновск – всё ещё Симбирск, город Карамзина и Гончарова. Гулять по нему интересно. Как мне показалось, стоит на это выделить больше двух дней, что были у меня. О Гончарове и о его герое Обломове напоминает памятник 2005 года на перекрёстке, как это ни забавно, улиц Гончарова и Ленина. Это философский диван, сделанный по образцу дивана из гостиного гарнитура 1810–1820-х годов. За долгие годы пребывания на поволжском воздухе он выцвел, но стоит. Думаю, что Обломов с удовольствием полежал бы и на таком диване, как и Гончаров, о чём свидетельствует надпись на нём:

«Здесь я окончательно постиг поэзию лени, и это – единственная поэзия, который буду верен до гроба, если только нищета не заставит меня приняться за лом и лопату». Иван Гончаров. Симбирск, 1849 г.

Какое прекрасное место! Я прозвал про себя этот объект памятником диванным войскам и ~~немедленно прилёг~~ отправился гулять дальше.

Арзамас. Июнь 2025 года

Посещённый одним днём Арзамас Нижегородской области произвёл впечатление маленького исторического города, который аккуратно вылизан и подан на блюдечке для туристов. И это хорошо! Здесь есть совокупность уютных центральных площадей с монументальными храмами, приятный местный «арбат» на улице Карла Маркса, множество уличных памятников, в том числе милые гуси, ставшие маскотом города.

Манера делать стилизованные под старину уличные вывески – не местное изобретение, но ничего плохого в этом нет. Вывески можно долго обсуждать и сравнивать. Это особое удовольствие, когда ты идёшь не в столовую, а в кухмистерскую, заходишь за удочкой в «присутственныя мѣста вольнаго общества охотниковъ и рыболововъ», а водочку-с закупаешь в лавке «Красное&Бѣлое».

Само собой, не обходится без ошибок. И это другое особое удовольствие, в котором я не могу себе отказать. Приведу в пример самую лёгкую придирку – вывеску магазина известной сети «Метизный двор». Они лениво поставили Ъ в конце слова «дворъ», но не стали проверять написание слов «крѣпёжъ» и «инструментъ». Ухъ я бы сего дѣльца неграматнаго проучилъ...

Стамбул проездом. Июль 2025 года

Кажется, это первая за историю Дневника повторная поездка. Я оказался в Стамбуле на два дня проездом в Сербию, поэтому решил не терять время и посвятил его прогулке вдоль западных стен Константинополя или так называемых стен Феодосия. Самые главные достопримечательности Стамбула были мной изучены ранее, поэтому не хотелось повторяться, а вот стену за полтора года до того посмотреть я не успел. По пути с юга на север попадались разные интересные объекты, на которых приходилось останавливаться.

Одно из интересных мест уже ближе к концу двухдневной прогулки – Влахернский дворец или, вернее, его остатки. Когда-то здесь жил византийский император, а теперь тут музей. На первом этаже, к моему приятному удивлению, я нашёл макет всех стен – вот оно, идеальное описание моей прогулки на одном фото. Не могу похвастаться, что прошёл весь путь вдоль стен, местами я перемещался между точками на транспорте, но тем не менее, общее представление о современном состоянии у меня сложилось.

Если кратко прокомментировать то, что видно на фото, то мы как бы смотрим на стену с юга на север, со стороны Босфора. Влахернский дворец, где мы сейчас находимся, совсем далеко, рядом с дальними колоннами. А ближе всего к нам, там, где жёлтый покосившийся столбик рядом с двумя другими столбиками, стоит Семибашенная крепость, она же Едикуле. Она тоже византийского времени, пусть и перестроенная при османах. И там довольно любопытно, организован приятный музейный комплекс, готов рекомендовать к посещению.

Обо всём этом подробно расскажу когда-нибудь потом.

Сербия. Июль 2025 года

Поездку в Сербию я спланировал с рядом недостатков, которые частично от меня не зависели. Как и Дагестан, Сербию однозначно нужно изучать на автомобиле. Но как находить и записываться – недорого! – на экскурсии в чужой стране, я не разобрался. Впервые в жизни именно в Сербии я твёрдо решил, что надо в ближайшие годы освоить необходимое умение водить машину. Но пока этого не произошло, страну я изучал как пешеход, передвигаясь по городам на своих двоих. Это было бы вполне комфортно, если бы не невыносимая жара, доходившая до 40 с лишним градусов.

Короче, нередко измотанность брала своё, а скрываться от жары приходилось... в музеях. Но разве для меня это наказание? Музеи в Сербии – увлекательны и познавательны. Вот, пожалуйста, фото из музея, который я бы поставил на первое место из всех посещённых мной сербских музеев. Это Галерея Матицы Сербской в Нови-Саде, которая вроде как могла оказаться обычным художественным музеем – немало таких мы видели за свою жизнь. Но сотрудники галереи сумели преподнести свою коллекцию таким чудесным образом, что я внимательно изучал каждый зал и не хотел уходить.

Экспонат перед нами – из зала «Скульптофилия». Скульптура «Ева, или Похоть» (1958) довольно известного югославского скульптора Ристо Стийовича. Что ж, вот это я понимаю, искусство! Забавно, что на стену наложилась тень от совсем другой и несвязанной с Евой скульптуры Меркурия с крылатым шлемом, но получилось так, будто за стыдливо прикрывшейся Евой наблюдает тень дьявола с рожками. Уверен, что так специально не задумывалось, но какой дополнительный смысл открывается...

О Сербии, как и обо всём остальном, буду рассказывать позже. Когда-нибудь.

Стамбул. Январь 2024 года. День 6: Румельская крепость и побережье Бешикташа

2025-12-20T18:12:33.033Z

Прогулка сегодня рискует попасть в список самых неудачных дней за всю историю Дневника! Так много неверных решений по маршруту я ещё никогда не принимал. Не спешите, однако, закрывать страницу – кое-что любопытное я вам покажу, но совсем не в том объёме, в котором изначально хотел. Во многом спорному дню способствовала скверная январская погода. Вчера при диком ливне я заполз в два музея – исламской науки и техники и археологический, поэтому день получился весьма насыщенным, а вот сегодня... Но обо всём по порядку.

Сейчас мы стоим недалеко от пристани Ашиян (Aşiyan) на западном, европейском берегу Босфора и смотрим на центр города. Хотя как на центр... в сторону центра, на юг, ведь исторический центр, территорию изначального Константинополя, здесь вообще не видно. В правую часть кадра попала бухта Бебек и небольшой выступающий мыс, где находится махалле Арнавуткёй. Говорят, там симпатичная застройка XIX века, отсюда этого не понять.

Еле видный большой мост 1973 года расположен на пару километров южнее Арнавуткёя и раньше назывался просто Босфорским – это самый старый и самый южный мост через пролив, всего их три. После провалившегося путча 2016 года в память о погибших сторонниках властей мост назван именем Мучеников 15 июля.

Слева на азиатском берегу Босфора возвышается Холм любви (Sevda Tepesi). Возможно, холмом считается только окончание возвышенности, которое осталось за кадром левее, тут не подскажу. Название прижилось за местностью после романтической истории 1930-х годов, согласно которой там долгое время встречалась парочка молодых влюблённых. Их хотели разлучить их семьи, в итоге они там же покончили с собой. Ромео и Джульетта на турецкий лад.

Краткое содержание дневника: Подход к Румельской крепости • Румельская крепость внутри • Мимо дворцового комплекса Йылдыз • Площадь Бешикташ • Мимо дворцового комплекса Долмабахче

Взгляд отсюда же на север. На азиатской стороне – махалле Анадолу Хисары (Anadolu Hisarı), что в переводе означает «Анатолийская крепость». Чуть правее за кадром можно рассмотреть её остатки, но я не стал их отдельно фотографировать, потому что всё равно это едва различимые с этого берега постройки.

Анатолийская крепость примечательна тем, что это самая древняя турецкая крепость Босфора и чуть ли не самое старое турецкое сооружение в Стамбуле – крепость построили на анатолийской стороне в 1393 году с целью будущего штурма Константинополя. Вчера на роль древнейшего османского здания города претендовал Изразцовый павильон Археологического музея, но он построен на территории самого Константинополя уже после его захвата, а Анатолийская крепость будет старейшей в чертах современного мегаполиса.

Мост в кадре носит название Султана Мехмеда Фатиха. Его открытие в 1988 году приурочили к 535-й годовщине взятия Константинополя. Третий мост через Босфор расположен на самом севере, он очень далеко.

Намёки на завоевание Константинополя в районе неслучайны. Мы приехали сюда не для того, чтобы мерзкий мокрый ветер наградил нас простудой. Нам нужно посмотреть другой объект, созданный вскоре после Анатолийской крепости.

Вот он. Это Румельская крепость, которую часто на русском языке называют Румелихисар, что является калькой с турецкого «Rumeli Hisarı». «Румельская» значит «римская», это определение у османов прижилось не только за Византией, которая сама себя продолжала называть страной римлян или ромеев, но и за всей европейской частью византийской территории. В Стамбуле румельская и анатолийская стороны Босфора дали название двум крепостям друг напротив друга.

Если честно, подходя к крепости, окружённой забором с надписями о реставрации, я забеспокоился, что прогулка с самого начала приняла бессмысленный характер. Напомню, что многие известные стамбульские музеи не ведут собственные сайты и никак не сообщают в интернете об изменении режима работы. Информация на главном сайте музеев Турции Muze.gov.tr часто имеет общий характер и в этом плане ненадёжна. Поэтому о какой-либо реставрации крепости я не знал. Добро пожаловать, дорогие гости, всё для вашего удобства.

Впрочем, вроде забор не сплошной и пройти можно...

Стенд у входа знакомит нас с видом на крепость с азиатской стороны. В середине XV века османы уже давно поглядывали оттуда, с анатолийского берега, на европейский, желая окончательно решить византийский вопрос. К этому времени им удалось завоевать большинство земель на Балканах, а Анатолия уж подавно была под ними. Византийцы контролировали Константинополь и примыкающие к нему земли Восточной Фракии. Таким образом, они были окружены турками и с запада, и с востока. Граница на востоке проходила прямо по Босфору, отчего греки успешно снабжали Константинополь по воде.

Несколько крупных попыток штурма города проваливались, и Мехмед Фатих сразу после повторного вступления на престол в 1451 году поручил закрепиться на европейском берегу путём создания новой крепости. Это место было выбрано не только потому, что напротив уже стояла Анатолийская крепость, но и по причинам высокого и удобного холма на берегу и, главное, узкой ширины пролива в этом месте. Завершение строительства означало полную блокаду Константинополя, ибо путь на север в Чёрное море был важной ниточкой снабжения с генуэзскими и венецианскими черноморскими колониями.

Так это, можно посетить или нет? Всё перерыто, валяются какие-то стройматериалы.

Перед нами вход в барбакан – обособленную пристройку к крепости, необходимую для дополнительной защиты ворот. В барбакане находится касса музея, где мне объяснили, что пройти таки можно.

М-да, надо сюда заглянуть попозже, когда реставрацию уже завершат. Сейчас всё смотрится уныло. Крохотный барбакан длиной не более 50 метров завален строительным барахлом, смотреть тут нечего.

Ну кроме основного входа в крепость, куда мы направляемся. Проход прозвали Воротами стража (Dizdar Kapısı). Во всей красе перед нами одна из трёх ключевых башен крепости – башня Халил-паши, названная в честь великого визиря Чандарлы Халил-паши.

Халил-паша довольно долго выступал против штурма Константинополя, считая войну дорогостоящим делом, а соседство с потерявшей прежнее величие Византией – незначительной проблемой. Кроме этого, он боялся потенциальной конфронтации с остальной Европой в случае захвата Константинополя. После падения города его обвинили в том, что он брал от греков взятки, и казнили.

Как можно заметить, башня не круглая, а в форме додекагона, то есть двенадцатиугольника. Её высота – 22 метра, диаметр – 33 метра. Будучи самой крупной башней в береговой линии крепости, она прикрывала её со стороны Босфора и в первую очередь защищала ворота справа. Башня правее кажется тоже высокой и тоже пузатой, но это оптическая иллюзия из-за угла съёмки. Можете для понимания посмотреть предыдущие фото, где над местностью явно господствует только одна башня Халил-паши.

Так башня выглядит внутри. Раньше на ней присутствовало конусное навершие, как и на других главных башнях, но где-то по дороге потерялось.

Интересно, когда реставрация закончится, можно будет пробраться внутрь на самый верх?

Вид на основную территорию крепости. Вы уже поняли, что она построена на склоне холма, поэтому в основном придётся ходить вверх-вниз.

Что ж, ещё раз отметим: погода плюс реставрационные работы изрядно смазывают впечатление. К тому же немного желающих приехать сюда сегодня. Пока я гулял около часа по крепости, мне попались несколько рабочих и как будто два или три туриста.

На фото попала крупная башня Саруджа-паши. Принципиально ближе к ней мы не подойдём, потому что тот угол крепости перекрыт из-за ремонтных работ. О Саруджа-паше довольно мало информации, в отличие от Халил-паши, но мы точно знаем, что он был государственным деятелем при Мехмеде Фатихе и руководил строительством Стамбула после его завоевания.

Нижние площадки Румельской крепости заставлены различными артефактами прошлого. Вероятно, после реставрации в башнях или других помещениях будут музейные экспозиции, но сейчас только это добро. Среди предметов можно найти даже какие-то античные археологические находки, но откуда они появились, таблички перед ними не поясняют. То ли они раскопаны непосредственно в крепости, то ли недалеко от неё – неясно.

В целом территория рядом с крепостью и севернее от неё была заселена в античные времена, пусть до Константинополя отсюда далеко, километров десять по прямой. На вершине холма стояло какое-то римское укрепление, а сам район в связи с узким горлышком Босфора привлекал внимание при переправах. Скажем, персидский царь Дарий в 514 году до нашей эры построил здесь мост, чтобы затем отправиться в поход в Грецию. Так что древние находки не удивляют.

В рядок выстроены пушки. Все этикетки к ним я не запомнил, но, если не ошибся, в основном они относятся ко второй половине XVIII – началу XIX века. Главное предназначение Румельской крепости – контролировать Босфор – к тому времени давно потеряло актуальность. После завоевания города её сделали таможенным пунктом, потом тюрьмой, она пару раз серьёзно страдала от землетрясения и от пожара, и как раз в указанный период, при правлении Селима III (1789–1807), её капитально отремонтировали.

Либо эти пушки завезли тогда же, либо они не имеют мемориального значения и их притащили музейщики, чтобы намекнуть на последний рабочий период крепости. После начала XIX века на крепость махнули рукой и вообще заселили обычными людьми. Не желали бы квартирку в стенах средневековой цитадели?Лишь в 1950-е годы крепость переоборудовали в музей.

Табличка предупреждает, что забираться наверх запрещено. А так хотелось! (В такую погоду – нет.)

Нижняя территория вдоль прибрежной стены выходит короткой, не более сотни метров в длину. Этот участок почти целиком поместился в кадр. В целом длина стен крепости занимает 650–700 метров, стены в основном ползут по холмам вбок и вверх. Крепость вытянута вдоль Босфора где-то на 200 метров. То есть вроде не очень большая. Если бы были какие-то активности внутри, было бы интересно, а сейчас – ну такое, на пушки посмотреть, на стены, да в туалет сходить.

Ещё можно изучить растения. К разным деревьям и кустарникам приставлены таблички с краткой справкой и куар-кодом, ведущим на Википедию. Не любитель ботаники, но за неимением лучшего развлечения погрузился в мир стамбульской флоры. На фото – благородный лавр, он же Laurus nobilis, довольно распространённое дерево средиземноморского региона.

Поднимается в горку. В Румельскую крепость стоит заехать хотя бы ради отличных видов на Босфор.

Кстати, и Анатолийскую крепость прекрасно видно. Далеко, правда. Давайте подскажу, куда смотреть.

Вот она издалека на моей фотографии слева, и она же на чужом снимке справа.

Схема указывает на три крупных башни и называет их. Две по бокам – на холмах. Внизу – это и у нас внизу, там Босфор и башня Халил-паши с примкнувшим к ней барбаканом. Остальные башни никак не названы, пусть иногда в публикациях попадаются некоторые наименования.

В самой крепости выделено лишь несколько точек. Самая важная – это туалет. Кроме него, есть просто терраса, где мы сейчас стоим, крепостная мечеть справа и рядом с ней цистерна. И всё, больше нечего смотреть.

Кусочек террасы и несколько заблудших туристов. Что ж, не два или три, как я ранее сказал, а целых четыре. Аншлаг!

Довольно крутой склон.

Перед нами – третья крупная башня крепости, башня Заган-паши. Часто его имя пишут как Заганос-паша. Когда Мехмед был маленький с кудрявой головой, Заган-паша отвечал за его воспитание, а после второго восшествия султана на престол накануне захвата Константинополя Заганоса сделали вторым визирем и главой янычар. После казни Халил-паши Заган-паша стал великим визирем.

Привязка названий трёх главных башен к именам государственных деятелей объясняется тем, что они непосредственно руководили их постройкой – каждый из трёх углов крепости был отведён одному из визирей. Башня Заган-паши поменьше, чем у Халил-паши – высотой в 21 метр и диаметром почти в 27 метров.

Слева от башни – Паводковые ворота (Sel Kapısı). Часто в крепости насчитывают пять или шесть ворот – смотря как считать. Три главных входа расположились рядом с тремя главными башнями.

Поскольку сейчас изучить башни внутри нельзя, то самая верхняя точка крепости, куда можно забраться, – это пространство перед башней Заган-паши. Пролив виден как на ладони.

Турки иногда называли крепость Богазкесен, то есть дословно «Перерезающая горло» или «Перерезающая пролив» (Boğazkesen Hisarı). Тут явно заложена игра слов, ибо горло византийцам действительно перерезали. Это не единственное альтернативное прозвище фортеции. Также встречались «Новая крепость» (Yenicehisar или Yenikale), «Чёрная крепость» (Kara Kale) и «Отсекающая голову» (Başkesen Hisarı). Последнее по смыслу близко к Богазкесен.

Симпатичная кладка.

Единственное крупное сооружение в крепости – местная мечеть. Минарет мечети – исторический, а сама постройка – новодельная, 2014 года, сделанная по образцу мечети времён создания крепости. Изначальная мечеть была серьёзно порушена во время землетрясения 1509 года, а построенная вместо неё всё равно не сохранилась до современной эпохи. Поэтому при восстановлении решили ориентироваться на первоначальный образец.

Наверное, самый лучший вид в крепости.

Хотелось бы помечтать, что амфитеатр вокруг мечети имеет древнее, чуть ли не античное происхождение, но его организовали всего лишь в 1950-е годы. Цель мне не до конца ясна, поскольку тогда и мечети-то не было, только один исторический минарет стоял. Тут была сцена для каких-то театрализованных мероприятий?

Ничего особенного, просто кусок мраморной античной колонны. В Стамбуле этого добра столько, что уже перестаёшь обращать внимание. Листай дальше.

Глянем на мечеть ещё с такого угла, поскольку именно так видна дорожка справа, ведущая в «подвал» мечети. Внизу справа. Там находится цистерна, которую ранее указали на схеме. Цистернами в городе нас не удивить, особенно после шикарнейшей цистерны Феодосия, но будем знать, что и османы с удовольствием строили подземные водохранилища.

Вот такая крепость. Ехать специально или нет, решать вам, но лучше совместить с какими-то местами к северу от Суричи, поскольку даже на метро мотаться сюда довольно долго.

А что, к Румельской крепости напрямую идёт метро?

Идёт, но не совсем метро. Уже не раз упоминал, что система метро в Стамбуле весьма сложная, объединяющая и скоростной трамвай, и электричку с подземным туннелем Мармарай через Босфор. Также к метрополитену примыкают несколько фуникулёров, которые весьма удобны и крайне необходимы в связи с холмистой местностью у Босфора.

Линия фуникулёра F4 соединяет станцию метро линии М6 «Босфорский университет» с пристанью Ашиян. Расстояние небольшое, где-то 800 метров, по которым ехать не дольше трёх минут, промежуточных станций нет.

На фото нетрудно заметить, что платформа многоступенчатая.

Вагон фуникулёра тоже с разными уровнями сидений.

Кампус Босфорского университета, упомянутого в названии станции метро, расположен на том же холме, что и Румельская крепость. То есть чисто теоретически можно не пересаживаться на фуникулёр, выйти из метро и пройти всего лишь десять минут сквозь кампус, но у меня есть подозрение, что он закрыт для простых смертных. А идти в обход холма – сомнительный маршрут.

Тем не менее, близость берега позволила дать станции двойное название: «Босфорский университет» («Boğaziçi Üniversitesi») и «Крепостная» («Hisarüstü»). Учитывайте, что вам, туристам, лучше всё-таки не выходить ради крепости на станции «Крепостная», а доехать до станции фуникулёра «Ашиян», не жалея денег на пересадку – в Стамбульском метрополитене все пересадки платные.

Итак, куда дальше? От Ашияна на юг вдоль берега Босфора тянется городской ильче Бешикташ. Ильче в Стамбуле по размерам сопоставимы с округами в Москве. Это большие районы, которые трудно оценить одним махом за один день, поэтому я не буду пытаться это сделать, просто выберу одну достопримечательность, которую хочется посмотреть. Доедем на метро до станции «Йылдыз» в пяти километрах к югу отсюда, на полпути к центру. Оттуда относительно недалеко до одного из самых известных музеев Стамбула – дворца Долмабахче. (Спойлер: посетить его не выйдет).

Долмабахче и Йылдыз – это поздние резиденции османских султанов, построенные в XIX веке. После того, как старомодный Топкапы перестал отвечать потребностям главы государства, его резиденцию перенесли в комплекс Долмабахче на берегу Босфора, подальше от центра города. В последней четверти XIX столетия состоялся ещё один переезд в этом же районе в ещё более отдалённый дворцовый комплекс Йылдыз. Всего лишь с прошлого, 2023 года, недалеко от него работает метро.

Сейчас мы смотрим на краешек этого комплекса, примыкающий к бульвару Барбароссы. Наша цель – это Босфор, к которому нужно спуститься вдоль бульвара по склону холма, так что я покажу лишь самый краешек Йылдыза. По идее, можно пройти дальше непосредственно ко дворцу, который работает как музей, но я рассчитывал посетить Долмабахче. Да и охранник при приближении к ограждениям как-то недобро на меня шикнул. Закрыто, что ли? Непонятно.

Объясню, что за два здания попали в объектив.

Это Йылдызская часовая башня. Простите мне тяжёлую форму прилагательного, но а как ещё сказать по-русски «Yıldız Saat Kulesi»? Часовую башню построили в 1890 году в период возведения всего комплекса. Она примечательна сочетанием традиций османской архитектуры и – внезапно – неоготики. XVIII и XIX века – большая эпоха самых разных стилей в архитектуре, когда местная классика смешивалась то с барокко, то с ампиром, то с модерном, ну или вот с неоготикой.

Налево и немного наверх за кадр уходит дорожка ко дворцу. Как уже сказал, дальше не пошёл из-за ограждений. Дворец всё равно не видно, хоть он и недалеко от этой точки, в 150 метрах. Его перекрывают другие здания. Как я понимаю, когда-то давно тут начинался парадный въезд на территорию дворцового комплекса.

Пройдём за ворота перед нами.

Здесь находится мечеть Хамидие, названная так, вероятно, по имени султана Абдул-Хамида II. Другое распространённое и вполне очевидное название – мечеть Йылдыз или Йылдызская мечеть (Yıldız Camii).

Нередко пишут, что Абдул-Хамид II решил свалить из Долмабахче и затеял постройку новой резиденции, поскольку предыдущая слишком сильно напоминала ему об обстоятельствах восшествия на престол в 1876 году. Чего только в том году не было...

Сначала часть придворных кругов низложила с престола дядю Абдул-Хамида – султана Абдул-Азиза, отчего он перерезал себе вены, хотя, может, его и убили. Султаном стал старший брат Абдул-Хамида Мурад V, но он продержался на престоле только три месяца и тоже был смещён. Надо отметить, что Мурад не отличался крепкой психикой и, кажется, действительно был неадекватным. Угроза потенциального нового дворцового переворота, который скинет самого Абдул-Хамида, заставила задуматься, не переехать ли из Долмабахче куда подальше.

Впрочем, опасности шли за новым султаном по пятам.

Давайте сперва посмотрим на мечеть. Постройка середины 1880-х годов, как и часовая башня, сочетает османские и неоготические элементы, её автором был стамбульский армянин Саркис Бальян из семьи потомственных архитекторов, немало послуживших османским султанам. Скромная мечеть как будто не могла претендовать на звание первой государственной, это ж не громадная Айя-София, которую торжественно посещали султаны по пятницам. Тем не менее, такую функцию стала выполнять Йылдызская мечеть.

И вот в 1905 году члены Армянской революционной федерации, она же Дашнакцутюн, воспользовались традиционным распорядком пятничного дня султана и решили совершить на него покушение. Предполагалось, что террористы подвезут бомбу в карете к воротам мечети (выходит, мы их видели на предыдущем фото и только что их прошли), установят таймер, а потом султан как раз подойдёт к выходу из дворика, и готово. Но султан перед выходом из мечети отвлёкся на разговор с шейх-уль-исламом и на место взрыва не успел. Вместо него погибли 26 человек и были ранены 58.

Не оправдываю терроризм, но за десять лет до покушения по Османской империи прокатились массовые убийства армян, удачно прозванные по имени султана Хамидийской резнёй. Многие помнят о геноциде 1915 года, но и в 1894–1896 годах число жертв было тоже масштабным, исследователи называют цифры от 50 до 300 тысяч человек.

Армяне были главным христианским народом Османской империи, к тому же не имевшим точно очерченной территории проживания, как, скажем, болгары. В условиях ослабления империи, проигрываемых войн, борьбы национальных окраин за независимость и общего духа националистической истерии в эпоху империализма армян без труда можно было объявить внутренним врагом номер один. Этим активно занималось государство в период правления Абдул-Хамида, то есть до младотурков и до Ататюрка. Короче говоря, прозвище «Великий убийца» Абдул-Хамид получил вполне заслуженно.

Немного отвлёкся на историю. Давайте продолжим прогулку вниз к Босфору.

Вдоль бульвара Барбароссы, по которому мы идём, расположился парк Яхьи Кемаля. Парк ничем не примечателен, кроме памятника Яхье Кемалю Беятлы, турецкому писателю, депутату и дипломату. Беятлы – это формальная фамилия, которую он себе взял в республиканские времена по законодательным требованиям, а так по жизни он привык называться без неё, поэтому и парк прозван лишь именем: Yahya Kemal Parkı.

Литературное наследие писателя в первую очередь связано с поэзией. Пожалуй, это главный турецкий поэт первой половины XX века. Он смог найти удачное сочетание старых турецких форм стихосложения, а именно так называемой «диванной» поэзии, с современными элементами французской литературы, музыкальными турецкими мотивами и актуальными для того времени историческими и культурными темами. Поэзию Франции он знал хорошо, поскольку эмигрировал туда на несколько лет из-за контактов с младотурками, которые при Абдул-Хамиде были оппозицией.

Памятник Яхье Кемалю украшен его цитатами. Попробую перевести парочку из них в меру своего понимания. Знатоки турецкого, не ругайте строго за перевод!

Sana dün bir tepeden baktım aziz İstanbul!
Görmedim gezmediğim sevmediğim hiс bir yer
- - -
Я смотрел на тебя вчера с холма, дорогой Стамбул!
Нет здесь мест из посещённых мною, что бы я не полюбил.

Ölüm yabancı bir alemde bir gecede gelse bile
tahayyülümde vatan kalsın eski haliyle
- - -
Даже если смерть настигнет в одночасье в чужом царстве,
Я по-прежнему буду принадлежать своей старой родине.

Патриотичненько.

А что это вообще за манера не подписывать памятники? У Яхьи Кемаля хотя бы были цитаты, а здесь – голый постамент и статуя. Кто такой, чем знаменит? Непонятно.

Хорошо, что есть старые фотографии монумента, из которого становится ясно, что это Мехмед Фатих. Судя по всему, в ходе недавней реконструкции парка заодно «реконструировали» постамент, залепив надпись. Ребята, это Ленин настолько каноничен, что не нуждается в подписях. А уважаемый султан Мехмед Фатих нуждается.

Ещё историческое здание по пути к берегу. Точнее, зданий вышло два.

Позади – мечеть Эртогрул Текке. В названии упоминается Эртогрул – это средневековый правитель XIII века, стоявший во главе небольшой территории на западе Малой Азии. Территория впоследствии получила название Османского бейлика, а сын Эртогрула Осман основал династию Османов.

Несмотря на то, что мечеть простенькая, деревянная и особо не запоминающаяся, её строительство санкционировал Абдул-Хамид II. Дворцовый комплекс Йылдыз остался в полукилометре от нас, а ко двору любили приезжать разного рода шейхи, исламские учёные и иные важные персоны из исламских регионов Османской империи и сопредельных государств.

Для них построили небольшой гостевой квартал: рядом сохранились остатки здания гостевого дома, иные постройки, ну и мечеть тоже нужна. В квартале также было текке – аналог монастыря у суфиев, отсюда второе слово в названии мечети и самого квартала. Как я понимаю, в целом гостевой комплекс скорее ориентировался именно на суфиев.

На переднем плане – мавзолей шейха Зафира, авторитетного представителя суфийского тариката (ордена) Шазилия. Абдул-Хамид с уважением относился к Зафиру, поэтому утверждают, что тот был чуть ли не духовным руководителем султана. Уважение, бесспорно, было, иначе бы Зафира не похоронили в Стамбуле в специально построенном мавзолее.

Архитектура здания 1903–1904 годов довольно нестандартная. В нём видят сильное влияние модерна и экспериментаторский характер автора, итальянского архитектора Раймондо Д’Аронко. Д’Аронко много лет был личным архитектором султана и занимался постройкой дворцового комплекса Йылдыз, реставрацией Софии и Большого базара и много чем ещё.

Ура, дошли! Это было непросто из-за постоянно идущего дождя. То начнётся, то закончится, гулять невозможно. Кроме этого, проход к пристани, что расположена на площади Бешикташ, немного неудобен: там, где бульвар Барбароссы подходит к берегу, очень много людей, это крайне оживлённый район и пересадочный узел между пристанью и несколькими автобусными остановками.

Сейчас здесь ещё строят метро, продолжение линии М7. То есть скоро можно будет после «Йылдыза» проехать всего одну станцию и попасть сюда. От нас до Долмабахче всего-то 500 метров. Но когда это будет, неясно: строительство станции «Бешикташ» затруднено проведением археологических раскопок.

Из примечательного на фото можно отметить вид на азиатскую сторону, где заметна Девичья башня. Ранее мы её видели поближе с той стороны.

Площадь Бешикташ также называют площадью Барбароссы. В России это имя в первую очередь ассоциируется с нацистским военным планом, а тот, в свою очередь, именован в память о средневековом германском короле Фридрихе. Прозвище Барбаросса тот получил от итальянцев, в переводе оно означает «рыжебородый». По случайному совпадению такое же прозвище досталось семье османских пиратов, одного из которых мы сейчас видим.

Хызыр-реис, он же Хайраддин-паша, он же по европейским источникам Хайраддин Барбаросса – выдающийся османский флотоводец XVI века. Современник Сулеймана Кануни, при котором он стал адмиралом османского флота и, среди прочего, победителем морского сражения у Превезы в 1538 году, где османам противостояла объединённая эскадра государств Священной лиги. И одновременно пират, поскольку надо же как-то туркам в море на жизнь зарабатывать.

Форма постамента, как нетрудно догадаться, символизирует нос корабля.

По бокам постамента есть небольшие барельефы. Один из них, кажется, посвящён сражению у Превезы.

Памятник открыт в 1944 году и с тех пор стал одним из главных символов Бешикташа. На площади перед памятником торжественно отмечают День морского флота 1 июля и День военно-морского флота 27 сентября. Последний праздник как раз приурочен к дню победы у Превезы.

Авторы памятника – Зюхтю Мюридоглу и Али Хади Бара. Первого автора я вчера упоминал в Археологическом музее, где тот по молодости работал.

Барельеф с другой стороны показывает сцену встречи Барбароссы с султаном Сулейманом Великолепным.

А с задней стороны на постаменте есть стихотворение. И вот совпадение, с его автором мы только что познакомились – это Яхья Кемаль Беятлы. Погрузимся в его творчество ещё раз (на этот раз перевод не мой, позаимствовал с просторов интернета):

Deniz ufkunda bu top sesleri nerden geliyor?
Barbaros, belki, donanmayla seferden geliyor!..
Adalar’dan mı? Tunus’tan mı? Cezayir’den mi?
Hür ufuklarda donanmış ikiyüz pare gemi
Yeni doğmus aya baktıkları yerden geliyor,
Olmubarek gemiler hangi seherden geliyor?
- - -
Откуда доносятся эти звуки пушек с морского горизонта?
Возможно, Барбаросса возвращается из похода со своим флотом!..
С островов ли, из Туниса, из Алжира?
На свободных горизонтах двести оснащённых кораблей,
Идущих оттуда, откуда они смотрят на новорождённую луну,
Из какого же похода возвращаются эти благословенные корабли?

Патриотичненько. И романтичненько.

Почему Барбароссу вспоминают именно на берегу Бешикташа? Всё дело в том, что он здесь похоронен. Тюрбе Барбароссы спроектировано Синаном в том месте, где обычно швартовался османский флот. Хайраддин-паша жил неподалёку, построив себе дворец и мечеть. Вообще эта прибрежная часть Бешикташа, самая южная и близкая к историческому центру, в османский период до постройки дворцовых комплексов XIX века выполняла в основном две функции – причала для военного флота и территории охотничьих угодий султана.

В военно-морском флоте есть традиция перед крупными экспедициями посещать мавзолей Барбароссы. Несмотря на то, что теперь никакой пристани для военных кораблей у площади нет, традиция, как говорят, сохранилась.

Фотографию тюрбе я делал из-за решётки ворот. Несмотря на то, что на ограде висит табличка с часами работы, почему-то я, попав на нужные часы, столкнулся с закрытыми воротами. Непонятно. Однако, чтобы показать вам одну деталь сандуки (саркофага) Барбароссы, позволю себе воспользоваться фотографией из интернета:

WAIT! OH SHI—

Шутки в сторону. Мы прекрасно знаем, что шестиконечную звезду не единожды использовали в исламской традиции в качестве печати царя Соломона. В частности, Хайраддин-паша любил этот символ, и он попал на его знамя. На фото мы видим знамя, которое случайным образом показывает посетителям лишь один элемент.

Добавлю факт о Барбароссе. Одна из интерпретаций названия района Бешикташ гласит, что Барбаросса на этом берегу установил пять камней для швартовки кораблей. «Пять камней» по-турецки звучит как «беш таш» («beş taş»), а отсюда и «Бешикташ». Но это не точно.

Что ещё есть на площади? Например, здание паромного вокзальчика, похожее на то, что мы видели ранее в Кадыкёе. В целом типичная для берегов Босфора в Стамбуле постройка. С точки зрения истории архитектуры здание ценно как одно из ранних проявлений турецкого неоклассического стиля. Его построили в 1913 году. Автором выступил один из ключевых представителей стиля Али Талат-бей. Кстати, он же занимался реставрацией мавзолея Барбароссы.

Фанаты футбола есть? Вам памятник понравится.

Этот свеженький прошлогодний орёл 2023 года поставлен в честь столетия Республики и 120-летия футбольного клуба «Бешикташ». Или, если говорить точнее, гимнастического клуба «Бешикташ», в состав которого входит футбольный клуб, волейбольный, баскетбольный и многие другие. Но орёл, насколько я понимаю, связан именно с ногомячным клубом, футболистов которого когда-то давно прозвали «чёрными орлами». Если честно, тема вообще не моя, пусть фанаты разбираются.

Ого, ничего так гребной винт. Он принадлежал немецкому линейному крейсеру «Гёбен», введённому в эксплуатацию в 1912 году, как раз к началу Первой мировой, в которой он сыграл важную роль. Он и другой корабль Германской империи заплыли летом 1914 года в пролив Дарданеллы, поскольку Османская империя и Германия уже давно тесно сотрудничали в военной сфере. Формально Порта не имела права пускать военные корабли других стран в проливы. Их быстренько перевели в состав османского флота и переименовали, при этом команда продолжала оставаться немецкой.

«Гёбен» превратился в «Султана Селима Грозного». Султану Селиму I (1512–1520) дали прозвище «Yavuz», что можно перевести как «сильный», но в русской традиции закрепился перевод «грозный». Название крейсера «Yavuz Sultan Selim» в конце концов стали сокращать просто как «Yavuz», поэтому по-русски его можно назвать «Явуз» или же «Грозный».

Не стоит думать, что передача кораблей была попыткой избежать войны. Напротив, это было намерением вступить в войну. В итоге крейсер «Грозный» попил кровушки у русского Черноморского флота, а в 1918 году, когда Севастополь был оккупирован немцами, проходил там ремонт. В 1970-е годы его распилили, и один винт теперь красуется рядом с площадью Бешикташ у входа в Военно-морской музей.

Ой, слушайте, а это мы смотрим! Но вы уже поняли, что мне сегодня не везёт, – у музея выходной. И дождь опять противный...

Хорошо, тогда продолжаем движение в сторону Долмабахче. Благо, идти осталось совсем недалеко, всего один квартал. Прорваться по берегу не удастся, там перекрыто, нужно пойти на запад вдоль улицы Долмабахче. Кажется, где-то здесь можно свернуть к берегу.

Что это за вывеска? Какой-то художественный музей, или, точнее, музей живописи. Речь идёт о Музее живописи национальных дворцов (Milli Saraylar Resim Müzesi) – музее, подчинённом Управлению национальных дворцов (Milli Saraylar Başkanlığı). Это отдельное ведомство, которое не входит в министерство культуры, но крайне важно для туристов – оно контролирует дворцы и иные объекты, ранее принадлежавшие османскому султану и его родственникам, в том числе уже известный нам Топкапы.

Не только сам дворец Долмабахче, но и окружающие постройки, входившие в дворцовый комплекс, встали под контроль Управления национальных дворцов. На фото – стоящий к востоку от основного дворца корпус 1856 года постройки, где традиционно жили наследники престола. Чтобы далеко к папке не бегать, но всё-таки проживать отдельно.

По-турецки здание называется «Veliaht Dairesi», что я бы перевёл как «Корпус наследника». По-английски в табличке перед зданием его обозвали «The Crown Prince Apartment», поэтому и на русском часто встречается формулировка «наследный принц», а не «наследник».

Помните истории из Топкапы о мучениях наследников, которых держали взаперти и доводили до сумасшествия? К XIX веку эти дикие нравы ушли в прошлое, отчего будущие султаны могли в полной мере почувствовать себя принцами, как в Европе. Если, конечно, дворцовый переворот не распорядится иначе, но это уже другая история.

С 1937 по 2010 годы в здании располагался Стамбульский музей живописи и скульптуры, входящий в состав Университета изящных искусств имени архитектора Синана. Потом здание переделали под музей Управления национальных дворцов – собственно, Музей живописи национальных дворцов. Я уточняю вопрос разных ведомств, чтобы вы понимали, что коллекция в старом и новом музеях разная. Новая – из дворцовых фондов, то есть преимущественно из того, что накопила за долгие годы султанская фамилия.

Не удержался и зашёл внутрь. Жаль только, почти ничего вам не покажу. Лишь вот эту фотографию украдкой сделал, пока охранник не смотрит. Управление национальных дворцов строго следит за тем, чтобы в их музеях ничего не фоткали. Вообще ничего! Нельзя, и всё. Ответа на вопрос «Почему?» никто не знает. Конечно, в Топкапы можно было фотографировать, потому что там такой поток туристов, что все давно положили на запреты болт, но формально и там везде находятся объявления, что фотосъёмка в любом виде запрещена.

На фото – крупная работа французского художника Феликса Огюста Клемана «Охота принца Халима на газелей в пустыне Гата: доля охотничьего пса» (1865). Что за пустыня Гата (по-турецки и по-английски – Gatah), я не понял, а вот принц Халим – это должен быть Мухаммед Абдул-Халим-паша, сын знаменитого вали Египта Мухаммеда Али-паши, что дерзнул бросить вызов османскому султану в 1830-е годы и попытался выйти из-под его контроля. Абдул-Халим-паша заказал эту работу Клеману, когда тот некоторое время жил и работал в Египте.

Впоследствии Абдул-Халим перебрался в Стамбул, где тёрся при султанском дворе и стал визирем. Его сын Саид Халим-паша тоже проживал в Стамбуле, и из собрания его местного дворца картина перешла в музей. Под неё фактически выделили целый зал, где по бокам есть и другие картины, но эта явно занимает центральное место. Это одна из главных работ музея. Не так давно, в 2019 году, она прошла реставрацию.

Я бы с удовольствием подобрал какие-нибудь копии музейных картин из интернета и совместил бы их со своими впечатлениями, но категорический и необоснованный запрет на съёмку меня расстроил, поэтому ограничусь короткой рецензией. Галерея интересная, в ней много залов и тем. В основном бросаются в глаза произведения XIX столетия, но есть и более ранние, и более поздние работы. Запоминающиеся темы: виды Стамбула, портреты султанов, батальная живопись и, конечно, небольшая коллекция картин Айвазовского.

Ну вот наконец и дошли. Как уже сказал, Корпус наследника – соседнее с Долмабахче здание. То есть достаточно... Как это забор? Да вы издеваетесь!

Серьёзно, эту фотографию дворца Долмабахче я делаю из-за ограды. Какая же нелепица: между двумя соседними и по смыслу связанными зданиями нельзя пройти. Что за день-то такой сегодня...

Ну что будем делать? Свернув с улицы к Корпусу наследника, мы фактически оказались в тупике. Даже по Босфору туда дальше не переплыть – ограда надёжно выстроена не только перед моим носом, но и вдоль берега. Ладно, побредём обратно.

Итак, идём где-то двести метров... Что, дружок, думал, со стороны улицы так просто найти верный вход?

Высокая стена со стороны города не только надёжно защищала обитателей дворцового комплекса от посторонних глаз, но и сегодня не позволяет мне, незадачливому туристу, успеть посетить один из самых известных дворцов Стамбула.

Данные ворота назывались Воротами валиде. То есть валиде-султан, матери правящего султана и главной женщины гарема. Как раз за стеной находятся здания гарема.

Ещё через двести метров на запад наконец видим парадные ворота комплекса – Султанские ворота (Saltanat Kapısı) или Церемониальные ворота (Merasim Kapısı). Они ведут прямо ко дворцу, и они... да-да, я понял, закрыты!

Ну где вход-то? Почему я решил, что надо идти от метро «Йылдыз»? Не повторяйте моих ошибок.

По пути мимо мелькает стадион клуба «Бешикташ», он же с формальным названием «Тупраш», поскольку с некоторого времени деньги на него даёт одноимённая нефтяная компания. На развевающемся флаге можно заметить эмблему клуба.

Не любитель футбола, но вдруг кому будет нужна сия достопримечательность.

Ещё триста метров вдоль улицы Долмабахче – и наконец-то долгожданный вход. Кто ж заранее знал, что надо начинать с запада, а не с востока? Я, по крайней мере, не знал. Другое дело, что время уже позднее и смысла идти внутрь нет. Давайте просто рассмотрим то, что виднеется отсюда.

Расположенные вдалеке ворота похожи на Султанские, но это иные парадные ворота Долмабахче – Ворота казначейства или Ворота сокровищницы (Hazine-i Hassa Kapısı). Есть ли там поблизости здание казначейства или просто казна дала денег на огромные врата, я уже не стал разбираться.

Часовая башня спроектирована автором Йылдызской мечети Саркисом Бальяном. Она построена в 1890–1895 годах в очередном смешении местной и европейской архитектуры. На этот раз жертвой османской эклектики стал необарочный стиль. В часовой башне вообще большой европейский след: так, её часы изготовлены французским часовым домом Жан-Поля Гарнье, а установкой занимался часовщик Иоганн Майер, служивший при дворе султана.

Вместе со стоящей рядом мечетью Долмабахче получается комплекс, аналогичный въездной зоне Йылдыза. Хотя строились они в разное время. Мечеть возвели в 1853–1855 годах по приказу валиде-султан Безмиалем. Точнее, начали строить при её жизни, но она как раз умерла во время строительства. В целом она прославилась на ниве благотворительной деятельности, отчего мечеть может служить своего рода памятником её персоне.

Архитектором был Никогос Бальян, старший брат Саркиса Бальяна. Да что уж там, дворец Долмабахче строил отец двух братьев Карапет Амира Бальян, а помогал ему Никогос. Семейный подряд, однако.

Стиль мечети – османское барокко. Сразу понятно, почему она похожа на Нуруосмание: столь же устремлённая ввысь, с похожими, но при этом оригинальными арками по бокам. И ещё дополнительный факт: в здании мечети в середине XX века некоторое время располагался Военно-морской музей – тот самый, куда сегодня не удалось попасть.

Эх, было бы время, погулял бы ещё. Но скоро уже и темнеть начнёт, всё-таки зима. Получился не самый насыщенный и немного хаотично спланированный день. Пойду-ка в гостиницу сушиться, греться и спать.

Ах, да, меня ещё сразу после мечети обдало водой из лужи из-за проезжавшей мимо машины. ЪУЪ БЛИН!!!

~~Всего плохого!~~ А на сегодня всё. До новых встреч!

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Знакомство с историческим центром. Часть 1 | День 1: Знакомство с историческим центром. Часть 2 | День 2: Мечети Фатиха и улочки Эминёню. Часть 1 | День 2: Мечети Фатиха и улочки Эминёню. Часть 2 | День 3: Музей турецкого и исламского искусства, мечеть Султанахмет и дворец Топкапы. Часть 1 | День 3: Музей турецкого и исламского искусства, мечеть Султанахмет и дворец Топкапы. Часть 2 | День 4: Айя-София, побережье Ускюдара и Кадыкёй. Часть 1 | День 4: Айя-София, побережье Ускюдара и Кадыкёй. Часть 2 | День 5: Музей истории исламской науки и техники и Археологический музей. Часть 1 | День 5: Музей истории исламской науки и техники и Археологический музей. Часть 2

Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Часть 2

2025-11-11T08:21:58.226Z

После осмотра Кижского погоста и двух крупных крестьянских домов (Ошевнева и Елизарова) стоит сделать несколько шагов на юг и заглянуть на самую окраину острова. Она представляет собой маленький каплевидный полуостров или даже мыс, на котором разместилось ещё несколько строений.

Указатель на дорожке обозначил это место как Кижскую гавань. Что ж, и правда гавань – вот там лодочки на берегу, видите? Сразу захотелось взять с собой снасти и отправиться на рыбалку. Впрочем, кто-то уже порыбачил за нас – сегодня в Кижах проходит Большой рыбный фестиваль.

Краткое содержание дневника: Кижская гавань • От Кижской гавани до сектора «Пряжинские карелы» • Сектор «Пряжинские карелы» • Деревня Ямка и Нарьина гора

В палатках можно купить разного рода блюда от пирожков до ухи, ну и чаёк запить. Где-то готовят прямо у нас на глазах. Другие умельцы показывают, как ковать рыбные крючки, вязать сети, готовить поплавки и так далее. Плюс ко всему играет музыка, народ гуляет.

Тут же добры молодцы да девицы играют, но не в заморский дивный ногомяч, что на Руси отродясь не видывали. Для ногомяча врат с сетями нет. Кажись, в килу забавляются, однако ваш не(странник) мог и ошибиться по неведению. Не серчайте понапрасну, коль ошибся.

Ладно, хватит кривляться, скажу нормальным языком. Если это кила, то речь идёт о традиционной русской игре, известной со времён Древнего Новгорода. В целом она похожа на футбол: две команды гоняют мяч по полю с целью занести его в охраняемую зону противника. Пожалуй, кила больше напоминает регби, чем футбол.

В современной России килу показывают не только на различных этнографических фестивалях как забаву для публики, но и в рамках профессиональных соревнований – существует Федерация килы России с членством команд из нескольких регионов. Команды в киле называются ватагами. Может, нам стоит развивать такие виды спорта, а не тратить миллионы на бесполезных футболистов?

Какие домики есть в Кижской гавани?

Дом Сергеева из деревни Логморучей, 1908–1910 годы. Перевезён в 1961 году. Деревня Логморучей находится к северу от Петрозаводска, сегодня это, по сути, пригород. Формально деревня уже давно вошла в состав крупного села Заозерье.

Ранее я упоминал типы домов «кошель» и «глаголь». Есть третий тип крестьянских домов Русского Севера – «брус», самый распространённый. Его характерная черта – вытянутая форма, где жилые комнаты, как правило, выходят на одну короткую стену. На фото она слева. Издалека эту сторону мы видели на снимке, где я запечатлел гавань.

Дом не используется для реконструкции интерьера, сегодня здесь тематическая музейная экспозиция.

Она называется «Водные пути-дороги» и посвящена освоению местными жителями водного пространства Онежского озера. Самое интересное в экспозиции – настоящие лодки.

Перед нами лодка-каюк, она же каик. Под каюком понимают самые разные суда, в том числе довольно крупные, от 10 до 50 метров в длину, главной особенностью которых является некоторое смешение черт ладьи и плоскодонной барки. На Русском Севере каюки – это маленькие речные лодочки. В данном случае берестяные.

Соорудить лодку из бересты – плёвое дело: берёшь нож или шило, режешь бересту и ветки, из веток или иной древесины собираешь каркас, обматываешь берестой. Может показаться, что такая конструкция не особо надёжна, но она могла выдерживать на воде груз весом до 300 кило. Каркасные берестяные лодки в Карелии, вероятно, использовались с глубокой древности, их письменные упоминания встречаются с XVII века.

Материал, из которого они изготавливались, не позволил старым лодкам дойти до наших дней, поэтому перед нами не археологическая находка, а современная реконструкция. Её сделал эксперт в этом вопросе, реконструктор берестяных лодок из Котласа Архангельской области Александр Шутихин в 2012 году специально для кижского музея.

Другой тип лодок выдалбливали из цельного куска дерева. Их называют долблёнками, однодеревками или долблёными лодками.

В витрине – вновь реконструкция, на этот раз трёхчастной лодки-долблёнки из ствола осины. Подразумевается копия знаменитого «ладожского челна». Реплику сделал мастер Сергей Куликов в 2012 году. Оригинал «ладожского челна» – единственный и неповторимый, к тому же сохранившийся не полностью, и хранят его совсем не на Кижах. Эту древнюю лодку нашли в 1878 году на берегу Ладожского озера при рытье канала, геолог и археолог Александр Иностранцев придумал ей такое красивое название.

Только я не пойму, откуда сотрудники музея взяли информацию, что «ладожский чёлн» датируется III тысячелетием до нашей эры. Это, конечно, приятно, когда находка древняя, и, возможно, могли в III тысячелетии по рекам и озёрам гонять на таких судах. Например, в залах Исторического музея в Москве, где я работаю, экспонируется донской чёлн, который, по актуальным исследованиям, датируется XVIII–XVII веками до нашей эры. Приличный возраст.

Но «ладожский чёлн» явно позже. В 1960-е годы радиоуглеродный анализ показал, что он всего лишь I века до нашей эры. В 2021-м провели повторное исследование с более современными технологиями, и получился... VII век нашей эры. Какое уж тут третье тысячелетие! Как-то в попытках придать древности истории карельского судостроения сотрудники Кижей увлеклись.

Тут модель 1:5, а не натуральный размер. Это лодка-кижанка. Специфический для Кижских шхер тип лодок активно использовался и до революции, и позже, он был удобен и идеален для этой местности, где одновременно нужно плавать по небольшим проливам, выходить на просторы Онежского озера, ловить и перевозить рыбу, возить иные грузы вплоть до сотни пудов, то есть больше полутора тонн. На компактных и при этом прочных кижанках можно было даже перевозить скотину.

В начале XX века на Кижских шхерах работало около тысячи крестьянских хозяйств. Соответственно, примерно столько же лодок, значительную долю из которых занимали кижанки. Средняя лодка-кижанка стоила 7 рублей, что немало для данной местности, но за навигационный период можно было заработать 12 рублей и окупить ценное транспортное средство всего за год.

На территории Кижей с 1999 года проходит фестиваль народного судоходства и судостроения «Кижская регата». Можно приехать и посмотреть на конкурсы судостроителей и гонки лодок вокруг острова.

Устройство кижанки.

Так и хочется сказать, что Кижи – судоходная столица Онежского озера. Но мы помним, что Кижи благодаря погосту просто дали название архипелагу Кижских шхер, и в свою очередь название региона передало имя местному бренду лодок.

Это поздний гибрид. Кижанка, но с мотором. Построена в 1980-е годы в деревне Насоновщина на острове Волк (Волкостров) недалеко отсюда. Понятно, что при наличии мотора мачта с парусом уже не нужна, поэтому рискну предположить, что мачта не потерялась, а её здесь изначально и не было.

Здание водяной мельницы Фёдора Стафеева из урочища Берёзовая Сельга, конец XIX – начало XX века. Перевезено на Кижи в 1963 году. Берёзовая Сельга – вымершая деревня на побережье Заонежского полуострова, что располагалась к западу от острова Кижи. То есть когда мы смотрели с колокольни Кижского погоста на округу, то, теоретически, могли увидеть место этого урочища.

И нам сразу интересно: если это мельница, то где её механизм? Должно же быть водяное колесо, куда подают воду, верно?

Предлагаю сначала рассмотреть схемы внутри. Вот так обычно мы водяную мельницу и представляем. Есть длинный жёлоб, по которому стекает вода, она падает на мельничное колесо, колесо крутится, зерно мутится. Такое колесо называется колесом верхнего боя. Есть колёса среднего и нижнего боя, где вода подаётся на середину колеса или же вовсе снизу.

Раньше на мельнице Стафеева было установлено колесо верхнего боя, однако его поменяли на нижний бой после перевозки на Кижи, чтобы основной механизм мельницы оставался рабочим без необходимости строить жёлоб с подачей воды сверху.

Новое колесо мы посмотреть не сможем. И вообще мельница сейчас не работает. Тем не менее, я предполагаю, что достаточно лишь открыть канал для воды, и всё запустится. Когда мельницу устанавливали, то для неё сделали запруду, то есть небольшую плотину, связанную с озёрной водой – от мельницы до берега всего 6–7 метров. Запруда подавала водичку за стенку – там стоят два рабочих колеса.

Зачем два? Одно соединено с жерновами, что перед нами. Сверху на втором этаже засыпали зерно, жернова его перемалывали в муку. Слева же мы видим какие-то столбы, но это не столбы – это песты, стержни для толчения зерна в ступах. Там непростой механизм, нам отсюда не видно, но суть в том, что второе водяное колесо вертело зубчатый вал (за кадром слева), который своими зубчиками задевал песты и те шевелились. Зерно таким образом мололи более крупным помолом, делая не муку, а крупу.

После крупных крестьянских домов, которые тянут на статус «особняков» и «усадеб», начинаешь думать, как же хорошо жилось крестьянину до революции... Спешу спустить вас с небес на землю. Кому-то жилось, а кому-то нет. Маленькие дома бедных крестьян ничего выдающегося не представляют, коллекционировать их на Кижах и изучать было не так спортивно, но всё же скромные жилища тут есть.

На фото – дом Щепина из деревни Щепино 1907 года, перевезён на Кижи в 1975 году. Деревня находится на Волкострове, в 2013 году там ещё числилось два жителя. О крестьянине Щепине известно, что по молодости он ездил в Петербург на заработки, работал там дворником, но состояния не нажил. Вот и пришлось строить обычный дом. Тут ни балконов-гульбищ, ни отдельной хозяйственной части нет – просто изба. Да что уж там, в семье Щепиных не было ни коровы, ни лошади. Лодки тоже не было. Муж делал бочки, жена чесала лён.

Внутри всё скромно.

Вот такая Кижская гавань. Мы оставляем её (на фото дом Щепина вдалеке слева) и идём по другой дорожке на север. Нам попадается интересная часовня Архангела Михаила из деревни Леликозеро на западе Заонежского полуострова. Часовня достаточно старая, предположительно построена в 1670-е годы. Тогда была основана деревня, а на двух старинных иконах из часовни найдены даты их написания – 1671 и 1674 годы. Вероятно, их писали специально для нового сооружения.

Строение перенесли на Кижи в 1961 году. Пусть после создания часовня переделывалась и дополнялась, мы можем считать, что перед нами – памятник древнее, чем храмы Кижского погоста.

Что построено раньше, а что позже? Подсказать могут границы срубов. Собственно часовня или молельня XVII века занимает треть здания справа. Посередине – трапезная середины XVIII века. Слева – сени второй половины XIX века. Мастерство создателей разных эпох таково, что нам кажется, будто перед нами изначально задуманное цельное сооружение.

При желании можете ещё раз посмотреть предыдущий снимок, там все эти части тоже видны, только с обратной стороны в обратном порядке.

Внутри тесновато. Это что ж получается, часовня на первых порах вообще занимала только пространство молельни, что впереди за границами срубов? Сейчас, как вы поняли, мы стоим в средней части часовни, трапезной.

Самое главное, что здесь есть, – те самые иконописные «небеса», о которых я говорил в Преображенской церкви. Там они утеряны, а тут сохранились.

Тябла «небес», скорее всего, установили при строительстве часовни, но иконы в них неоднократно переписывались: рентгенограммы, выполненные в 1970 году, показали четыре слоя изображений вплоть до XIX века. А самые первые сохранившиеся иконы, что мы не видим, где-то там под поздними изображениями, – спорной датировки: может, второй половины XVIII века, а может, и раньше.

Вдоволь насмотревшись, идём дальше на север.

Наш путь от Кижской гавани лежит вдоль восточного берега острова. Туда мы шли по западному берегу, а теперь как бы идём против часовой стрелки. Поэтому Кижский погост и распаханные поля рядом с домом Ошевнева мы обходим с другой стороны.

С западной стороны, когда я показывал вспаханное поле, на востоке можно было увидеть мельницу. Это она вблизи.

Ветряная мельница из деревни Волкостров с одноимённого острова построена крестьянином Биканиным в начале XX века. Перевезена на Кижи в 1961 году. Данный тип мельницы называют столбовкой или столбянкой, поскольку весь корпус мельницы может вращаться вокруг своей оси – вокруг столба, что находится внутри. Надеюсь, не надо пространно объяснять, зачем: ветер не всегда дует по одному и тому же направлению.

Столбовки – старый тип ветряной мельницы. Он постепенно вытеснился шатровыми мельницами или шатровками, где вращать надо было лишь небольшой шатёр сверху, к которому крепились крылья. Так удобнее, да и мельницу можно построить помощнее. Столбовки в Европе с течением времени исчезли совсем. В России даже в начале XX века, как видите, продолжали использоваться, чаще всего именно на Русском Севере.

Данное строение уникально. Вполне вероятно, перед нами старейшая деревянная постройка не только на Кижах, но и вообще в России! Церковь Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря построена в XV веке. Муромский Успенский монастырь на восточном берегу Онежского озера расположен довольно далеко, в 60–70 километрах по прямой от Кижских шхер. Особый для истории деревянного зодчества статус памятника позволил Александру Ополовникову в 1960 году утащить храм на Кижи.

Сам же монастырь, как гласит предание, основан преподобным Лазарем Муромским, который в XIV веке приехал на Русь из Константинополя. Прозвище «Муромский», как и название монастыря, связано с местными топонимами – Муромским озером и речкой Муромкой. Отношение к городу Мурому очень опосредованное: финно-угорский корень «муром» не до конца понятного значения распространён в топонимике независимыми друг от друга очагами в разных местах от Центральной России до Финляндии.

Иногда встречается утверждение, что не только обитель, но и церковь перед нами основал тот самый Лазарь. Тогда придётся её датировать XIV веком. Но всё это уже детали дискуссий. Можно утверждать наверняка, что иконостас, который сохранился до XX века, частично был создан в XVI столетии. Первенство в старшинстве среди деревянных построек России оспаривает другая церковь – Ризоположения из села Бородава, ныне хранящаяся в Кирилло-Белозерском монастыре. В общем, пусть спорят дальше.

Последний раз полюбуемся Кижским погостом и уходим отсюда по дорожке справа.

По пути нам попадается небольшая площадка с выставкой «Деревянные узлы и конструкции». К сожалению, здесь нет каких-то пояснительных текстов, поэтому во всём пришлось разбираться самому.

Слева можно изучить, как вблизи выглядит соединение брёвен в срубе формы четверика и как в эту конструкцию вставлены окна и двери. Справа показана кровля.

Кровлю намеренно сделали не до конца.

Но интереснее всего смотрится маленькая луковичная глава, покрытая лемехом. Лемех – обобщённое название деревянной черепицы, а отдельные пластины называют лемешинами. Справа видно, что главка покрыта лемехом не целиком. Посмотрим с другой стороны.

Теперь можно представить, как делали главки. Сначала к центральной оси крепились пластины и получалось некое подобие шестопёра. Потом пластины соединяли и получалась ровная луковица. И сверху лемех.

Возможно, я рассказываю слишком просто, но ходил по острову сам и экскурсовода под рукой не было. Впрочем, даже без обстоятельного рассказа лицезреть это мастерство в мелочах крайне любопытно.

Последним объектом, который относится к сектору «Русские Заонежья», будет этот простенький амбар из деревни Воробьи начала XX века. Деревня Воробьи находится на Большом Климецком острове и, скорее всего, видна издалека со стороны Кижской гавани или с колокольни погоста. Амбар перевезён на Кижи в 1974 году.

Типичная постройка, как будто ничего особенного. Разве что интересна довольно большая просторная галерея, которая получилась благодаря скату кровли.

Рядом начинается новый экспозиционный сектор «Пряжинские карелы». Он компактно расположился на полуострове Дудкин Наволок и посвящён культуре строительства карелов-ливвиков, живших в Пряжинском районе Карелии. Современный Пряжинский район занимает территорию между Онежским и Ладожским озёрами, это одна из земель традиционного проживания ливвиков. Причём скорее к землям ливвиков относилось Приладожье, а не Прионежье.

Самый близкий к нам домик – амбар второй половины XIX века из деревни Нинисельга. Амбар, прямо скажем, помощнее предыдущего русского амбара, двухэтажный, с красиво оформленной кровлей. Вы уже знаете, как называются элементы на кровле, что мы разглядывали на амбаре из деревни Южный Двор рядом с полем и домом Ошевнева. Можно их сравнить и убедиться, что причелины и полотенце принципиально не отличаются. Мы вряд ли сможем легко понять, где русская, а где карельская архитектура.

Амбар перевезён на Кижи всего лишь в 2011 году.

Небольшой полуостров Дудкин Наволок раньше занимала маленькая одноимённая деревня. Как свидетельствует памятная табличка, в деревне в 1871 году народный сказитель Трофим Рябинин пересказал профессору славистики Александру Гильфердингу несколько былин. Упоминание Рябинина мы сегодня встречали, когда были у кладбища Кижского погоста.

Дома карельского сектора установлены недалеко друг от друга. Вдалеке слева – совсем крохотный и малопримечательный амбар Жданова из деревни Пелдожи. Он интересен тем, что довольно старый – начала XIX века, в то время как многие экспонаты музея-заповедника построены ближе к рубежу XIX–XX веков. Перевезён на Кижи в 1960 году.

Справа – ещё один крупный амбар, немного похожий на амбар из Нинисельги. Этот – из деревни Коккойла, построен крестьянином Кипрушкиным в 1892 году, перевезён на остров в 1961-м.

Наше внимание уже привлекло мощное строение по центру. Это дом крестьянина Максима Яковлева из деревни Клещейла, построен в 1880–1890-х годах артелью местных плотников при участии хозяина. Нетрудно догадаться, что семья Яковлевых была зажиточной: она держала 10 десятин пахотной земли, 10 коров, 5 лошадей, 25 овец и заодно мельницу. Ну и семья была большой, в доме жило 15 человек.

Рядом разбили аптекарский огород. Здесь выращивают лекарственные растения, характерные для Кижских шхер. Таблички у грядок расположены далеко от ограды, а внутрь не пройти, поэтому я вряд ли смогу прочитать названия растений.

Разве что можно прочесть табличку справа у самой ограды. Это... аааа, опять гадюка! Давайте лучше зайдём в дом Яковлева.

Часть дома занимает музейная экспозиция о разных аспектах жизни и быта ливвиков. Например, эта коллекция фотографий конца XIX – первой половины XX века сопровождается различными ливвиковскими поговорками и приметами, связанными с семейной жизнью. Процитируем некоторые из них:

Когда идёшь невестой в большую семью, то нужно иметь язык жаворонка, ум птицы, сообразительность окуня из ламбушки.

Жизнь без жены, что изба без печки.

И дом не дом, и сила не сила, если у хозяина с хозяйкой нет согласия.

Ламбушка или ламба – так в Карелии называли мелкие лесные озёра, весьма распространённые в Карелии и Финляндии из-за специфического рельефа местности.

Больше всего мне запомнилась эта поговорка:

С плачем выходить (замуж) – радостно жить.

Запомните, юные девицы!

Интерьеры дома Яковлева.

Из-за отсутствия пояснительных текстов убранство разных домов с трудом поддаётся анализу. В чём особенности именно карельского быта? Неясно. Экскурсия бы сняла подобные вопросы, но поскольку я простой обыватель, а не профессиональный этнограф, самостоятельно разницу увидеть не могу.

Очевидно, что сходства между крестьянскими домами разных народностей одного региона будет больше, чем отличий, но хотелось бы узнать какие-то подробности. Так что при визите на Кижи подумайте, не взять ли экскурсию, но надо понимать, что экскурсовод на стандартном маршруте в первую очередь поведёт вас на погост и в два дома рядом (Ошевнева и Елизарова), а вот дойдёт ли он до Яковлева – есть сомнения. Наверное, с индивидуальным экскурсоводом где-нибудь часика на четыре тут было бы клёво погулять.

А так на первый взгляд тот же сарай принципиально от сарая у Елизарова не отличается. Тоже на втором этаже, встроенный в единый сруб дома.

И тоже со взвозом наружу. Подобный взвоз с улицы мы видели у дома Ошевнева.

Как уже сказал, не знаю, как часто до сектора «Пряжинские карелы» доходят экскурсионные группы, но дальше на север они точно не идут. Хотя, казалось бы, мы погуляли от силы на четвёртой части острова. Если отсюда пойти на запад, то мы прямиком выйдем к пристани и замкнём круг, но разве так интересно? Рванём подальше на север, насколько позволяет время – туда, куда редко ходят туристы.

И вдруг люди пропали... Финальный рывок пешей прогулки по острову Кижи будет проходить практически в одиночестве. Даже в деревеньке Ямка, куда мы держим путь, почти никого не было, хотя деревня явно живая. Интроверты, вам сюда.

Остров Кижи, напомню, окружён почти со всех сторон либо Большой землёй, либо другими островами архипелага. Некоторые из них настолько маленькие, что вообще не имеют названия. А может, и имеют, но те никому неизвестны. Например, островок в правой части кадра, полностью заросший деревьями, никак не назван ни на одной доступной в Сети карте. Если туда поставить избушку, то можно жить на собственном острове. Интроверты, ау, информация для вас!

В старину на Кижах были и овцы, и коровы, и лошади. Современный этап животноводства начался совсем недавно, в 2010-х годах. Овец стали разводить в рамках той же программы по восстановлению традиционного хозяйства, к которой относятся огородничество и трёхполье недалеко от погоста. В 2018 году музей сообщал, что на острове живёт три барашка. По сведениям от февраля 2025-го, кижское стадо овец насчитывало 27 голов. Интересно, это больше, чем число постоянных жителей Кижей?

Так называемая Шунгитовая площадка появилась тоже недавно, в 2018 году, хотя кажется, что подобная геологическая экспозиция вполне могла быть организована в советские годы. В ту эпоху очень любили геологию. Парочка стендов (один из них в кадре) рассказывает об истории изучения шунгита и особенностях этого материала, в закрытых витринах на земле лежат разные подписанные образцы, а посреди площадки – несколько валунов. Наверное, они тоже из шунгита, но никак не подписаны.

Один из познавательных текстов сообщает, что есть распространённый миф, будто шунгит – это метеорит. На самом деле эта горная порода образовалась из древних водорослей и планктона. Шунгит встречается в разных местах планеты – в Канаде, Австралии, Африке, но действительно ценные с промышленной точки зрения залежи находятся лишь в Заонежье, в том числе на Кижах.

Шунгит используется с разными целями в строительстве, металлургии, химической промышленности и сельском хозяйстве. Во второй половине XIX – первой трети XX века в нём видели аналог-заменитель каменного угля, но это была неудачная идея, шунгит плохо горит. Долгое время его использовали в качестве фильтра, но ныне есть и более эффективные материалы для очистных сооружений. Когда в Петрозаводске мы видели фонтан «Молекула фуллерена», то я упоминал, что шунгит является одним из немногих природных источников фуллеренов.

Ещё эту карельскую достопримечательность любят всякие шарлатаны, которые с удовольствием расскажут вам, что пирамидки ~~Гордона~~ из шунгита спасут вас от радиации, помогут наладить гармонию в доме, восстановить биополе и вывести сознание на новый уровень. А если приобрести кубы из шунгита (продаются и такие), то можно стать супергероем из комиксов. Впрочем, есть и полезные товары – скажем, из шунгита получаются неплохие стильные камни для бани или галька для прудов и аквариумов.

Извините, увлёкся. Реклама шунгита закончена, пирамидки не предлагаю.

От Шунгитовой площадки желающие идут кратчайшим путём к пристани, но, как уже говорил, мы направляемся дальше на север. Через полкилометра прибрежная восточная дорожка утыкается в современные домики. Возможно, здесь живут сотрудники музея.

А, возможно, сотрудники МЧС, ибо их часть находится тут же. Территория современных домиков и пожарной части называется на Яндекс-картах Аверьяновкой. Я бы предположил, что раньше здесь была такая деревня, но никакой информации о ней найти не удалось.

Смотреть тут нечего, кроме забавной старомодной пожарной телеги. Небольшой текст рядом с ней рассказывает, что до революции в деревнях существовала пожарная повинность. Деревенские старшины расписывали обязанности жителей, кому в случае пожара нужно прибыть с лестницами и крюками, а кому – с топорами в вёдрами. Уклонявшиеся от повинности попадали на штраф в один рубль. Пожарный инвентарь хранился при церквях или в специальных постройках – в каланче или в пожарном сарае.

О реконструкции самой телеги в тексте ничего не сказано: есть ли в ней настоящие исторические элементы, какой конкретно период или образец она воспроизводит, неясно. Но и так забавно.

Пристань в левой части кадра стоит прямо напротив пожарной части, поэтому водичку пожарные качают прямо отсюда. Надеемся, участвовать в реальном пожаре на острове-музее деревянного зодчества им не придётся.

Ещё 200 метров на север, и мы подошли к деревне Ямка.

Деревня, с одной стороны, настоящая, поскольку существовала как минимум с 1563 года, когда её впервые упомянули в письменных источниках как владение новгородского боярина Никиты Афанасьева. Тогда она называлась Трофимовская, потом меняла название, пока в начале XX века не стала Ямкой. С другой стороны, современная Ямка – это собрание памятников, свезённых с других мест Заонежья, поэтому для музея-заповедника это так называемый экспозиционный сектор «Ямка».

Так что в «музейных» домах живут обычные люди. Ну как обычные... Сотрудники музея, а также разные гости острова. Один из домов действует как официальный гостевой дом Кижей. Цена вопроса непонятна, интернет-ресурсы музея почему-то её не озвучивают.

В правую часть кадра попала часовня Апостолов Петра и Павла. То ли из деревни Бережная, то ли из деревни Типиницы, оба названия сайт музея даёт вместе, как будто это одна деревня, но, кажется, это всё-таки разные места Заонежского полуострова. Часовня относительно древняя, её датируют началом – серединой XVIII века. Получается, ровесница Преображенской церкви. Перевезена на Кижи в 1970 году.

Сейчас в Ямке около десятка домов и примерно столько же хозяйственных построек. Все они – музейные объекты. Разве что какие-нибудь деревенские сортиры и подсобные мелкие сараи не являются культурным наследием. Жилые дома расположены одной улицей вдоль берега, с которого открывается шикарный вид на озеро. В основном, как вы уже поняли, отсюда будут видны близлежащие острова. Рискну предположить, что благодаря им даже суровая погода на Онеге не приводит к значительным волнам у Кижей, хотя от ветродуя это вряд ли спасает.

По состоянию на 1911 год в Ямке было 15 дворов, то есть примерный масштаб поселения не изменился. Сегодня Ямка – одна из двух сохранившихся исторических деревень на Кижах, а когда-то, в конце XVI века, деревень было 14 штук.

Ещё факты из истории Ямки. Во времена Смуты до Кижей добирались и польско-литовские отряды, и шведы, и мятежные казаки, так что деревню сожгли, а после крестьянин Истомка Васильевич Ольхин поставил тут новый двор и наплодил потомство. В XIX веке деревню переименовали в Ольхино, до того, как она стала Ямкой, и все пять родов, что здесь жили, были потомками Истомки Ольхина.

Семён Костин, один из руководителей Кижского восстания приписных крестьян в XVIII веке, тоже был из ольхинских; о восстании мы вспоминали у стен Кижского погоста у мемориальной таблички. Другие потомки Ольхина выбились в столичные купцы – отец и сын Елизар Ольхин и Василий Елизарьев похоронены в некрополе Александро-Невской лавры.

Один из жилых домов в Ямке. Изначально это дом Ананьева из деревни Красная Сельга на Заонежском полуострове. Красная Сельга – это советское название деревни, до того бывшей Грязной Сельги; вероятно, советская власть посчитала, что топоним не очень благозвучен. Сельга – это специфическая форма длинных холмов, которые образовались в Карелии в результате Ледникового периода.

Дом Ананьева датируется второй половиной XIX века и перевезён на Кижи в 1975 году. Уже не надо пояснять, что это дом зажиточного крестьянина, тут всё понятно. Какое-то время после переезда на Кижи в доме располагался местный детский сад. Сейчас кто-то живёт внутри. Отзывы в интернете подсказывают, что некоторые из гостей острова тут ночевали. Выставочных пространств в Ямке нет, поэтому ломиться в двери нам не надо, гуляем дальше.

У дороги, что обходит Ямку со стороны острова, а не со стороны озера, стоит ветряная мельница Барышева из деревни Вороний Остров. Так и хочется сказать, что деревня располагалась на одноимённом острове, но речь идёт о деревне на побережье Заонежья, рядом с которой есть совсем маленький, длиной в 200 метров, остров Вороний.

Мельница построена в 1921 году, то есть перед нами формально уже советское строение. Но всё равно это старомодная столбовка, как и увиденная нами ранее мельница с Волкострова. Эту перевезли на Кижи в 1977 году.

Кузница Корнилова из деревни Южный Двор. Деревня сегодня уже была упомянута. Кузница датируется концом XIX века, перевезена на Кижи в 1970 году. Внутри, как пишут, восстановлена на основе сохранившихся элементов часть традиционного оборудования, поэтому всё должно быть аутентично. Но мы всё равно не посмотрим, закрыто.

Лучше обратим наш взор на высшую точку Кижей – Нарьину гору. Сперва кажется, что и горы-то никакой нет – так, погрешности рельефа. Горка действительно невелика, её высоту сотрудники музея озвучивают как 23 метра. На общедоступных картах, как правило, высоту обозначают как 41 метр. Откуда возникло разночтение, не знаю. Возможно, по-разному определяют нулевую высоту – с уровня Мирового океана, с уровня Онежского озера или с какой-то иной точки.

Когда много тысячелетий назад уровень Онеги падал, то первой из-под воды появилась Нарьина гора.

На горе когда-то стояла часовня деревни Ямка, до наших дней она не дожила. Есть легенда, что Преображенскую церковь хотели построить тут, что было бы, возможно, неплохо – она бы возвышалась над всем островом. И якобы ночью строительные леса сами переместились на место современного погоста, поэтому местные жители поняли, что строить надо непременно там.

Вид с горы симпатичен, но, как мне показалось, без вау-эффекта. Просто красиво. Вот в Нижнем Тагиле с Лисьей горы дух захватывало, а тут – тихо и спокойно. Ни городского шума, ни заводов, которые тут, на Кижах, когда-то были, ни деревенской суеты. Даже Кижская гавань далеко-далеко, почти скрылась за деревьями. Наверное, так звучит тишина истории.

Сейчас на горе стоит часовня во имя Нерукотворного образа из деревни Вигово на одноимённом острове в Великой губе к северо-западу от Кижей. Часовня построена в конце XVII века, перевезена на Кижи в 1968 году. Сообщают, что внутри сохранилось оригинальное «небо». При каких обстоятельствах пускают внутрь, непонятно, сейчас часовня закрыта.

Ну всё, пора сворачиваться.

На обратном пути у подножия Нарьиной горы можно рассмотреть симпатичный поклонный крест из деревни Хашезеро. Догадываемся по словообразованию, что рядом с деревней находится озеро Хаш. А сама деревня – на севере Заонежского полуострова. Примечательно, что крест сооружён в память о войне с Наполеоном в 1812 году. На Кижи его отправили в 1974-м.

Крест при постройке накрыли двускатным навесом для сохранности, поэтому издалека вообще непонятно, что это. Отсюда видно только нижнюю перекладину креста. Подойдём поближе и заглянем под навес.

Два крайних медальона читаются легко: это «ІС» и «ХС», то есть «Иисус Христос». Во втором медальоне слева – дата «҂ЗТКА», то есть 7321 год от сотворения мира или 1812-й от Рождества Христова. Во втором медальоне справа уточнение: «месяца октября 7 дня 1812 года». К этому времени война ещё не закончилась, как раз 7 октября по старому стилю Наполеон оставил Москву. В связи с этим интерпретация, что крест установлен в память о войне, – это лишь предположение, однако на нижней перекладине, которая не попала в этот кадр, можно прочесть слово «НИКА», а так звали древнегреческую богиню победы.

Это всё на сегодня. Хотелось бы пройтись дальше, посмотреть вторую сохранившуюся кижскую деревню Васильево на западном берегу (от Нарьиной горы совсем недалеко), дойти до крайнего северного мыса острова (это три километра – в одну сторону 40 минут), а там по дороге есть памятники зодчества Пудожского уезда Олонецкой губернии и вепсских деревень Карелии. Но четыре часа близки к завершению, а значит, «Комета» ждать не будет.

Когда-нибудь Кижи я посещу с ночёвкой, это будет интересно. Когда-нибудь.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Петрозаводск. Часть 1 | День 1: Петрозаводск. Часть 2 | День 2: Кижи. Часть 1