kristie

Фанфик любимки

2025-02-11T07:55:40.084Z

Глава 0.1

Дождь начавшийся со вчерашнего вечера, вопреки ожиданиям Селин, так и не прекратился. Стоило ей только открыть глаза, как она, не меняя ночного туалета, помчалась в комнату своей подруги. Идти было далековато, потому что покои Селин и Катрин были расположены в противоположных углах особняка: первая проживала в хозяйском крыле, а вторая и Ники в гостевом. Добравшись, она постучала два раза. В ответ была тишина. Рыжеволосая тихонько открыла дверь в спальню и юркнула в кровать к брюнетке. Никакой реакции от спящей не последовало. Дождевую пасмурь сменили солнечные лучи, которые рассеянно проникали сквозь зашторенные окна, позволяя Лини видеть силуэты предметов в комнате, и Её. Её белая кожа сияла в полутемноте. Девушка завороженно смотрела на безупречный профиль, вслушиваясь в почти беззвучное дыхание. Постель была ледяная, и этот холод не помешал Селин вновь отправиться в страну грёз.

— И ты представляешь, Катрин, ей пришлось расстаться с возлюбленным из-за того, что ей сказал это сделать его отец! — зеленоглазая сильно жестикулировала, нарезая круги вокруг кровати, на которой, еще в пеньюаре и чепчике, полулежала Катрин.

— Да что вы говорите!? Даже так? Невероятно! — с легкой улыбкой она потирала глаза, потому что Лини ворвалась во время, когда брюнетка еще спала. — Хотя нет, вероятно. Этого и стоило ожидать, потому что он дворянин, а она — простушка.

— Ну да-а, я зна-аю. Но все равно, меня это расстроило, я думала, что хотя бы в книге люди из разных сословий будут вместе…

— Более того, она не просто простушка, она падшая женщина, Селин. Такие долго не живут.

Зеленоглазая нахмурилась и замолчала. Катрин встала с кровати, потянулась, и тут же рыжеволосая, нырнула в кровать и развалилась «звездой», а в комнату вошла личная горничная Катрин — Софи. Она принесла воду для умывания и полотенца.

— Софи, матушка и братья не вернулись?

— Еще нет, мадемуазель, наказано было к полудню готовиться нам к их возвращению.

Зарытая в одеяла и подушки, рыжеволосая молчала и о чем-то долго думала, устремив взгляд на потолок. Она не заметила сколько пролетело за этим занятием времени, пока Катрин не встала перед ней, уже полностью одетая. Брюнетка протянула руку Селин, чтобы помочь ей встать.

— Пора на завтрак, мадемуазель Лини, но для начала, дойдем до ваших покоев, и сменим туалет.

И снова — обеденный зал. Все та же овальная комната, все тот же дубовый стол. Разница только в сидящих за столом. Но как и полагается этикету, в столовой было не слышно даже стуков приборов. Позавтракав, молодые люди, немного посовещавшись, решили, что раз дождь закончился, и на улице во всю светит солнце, и пока не стало слишком жарко, они проведут время в саду, в месте, о котором знали только эти трое. Хотя беседка, в которой они собирались расположиться, больше примыкала к границе с лесом, который был совсем рядом, от которого ограждали лишь кустики обыкновенного барбариса, нежели к саду.

По булыжной тропе, проходя небольшой кустовой лабиринт и фонтан, они доходят до оранжереи, где растут прекрасные цветы самых разных видов; от нее они идут в сторону виноградников, обходят винодельню, и дальше заканчивается булыжник, и начинается щебневая тропа, почти что заросшая травой, по которой они двигаются в направлении леса, пока не увидят большой дуб, к которому привязана качель, и сразу после, наконец — беседка обвитая полевым вьюном. Каждый из этой троицы знал этот путь наизусть, но для Николя это было особенно важным, и он знал точное время затрачиваемое на каждый отрезок дороги, что в сумме получалось не больше получаса.

Барышни и юноша шли под зонтами, чтобы полуденное солнце не попало на белоснежную кожу. Как только они ступили на безлюдную тропу, Селин взяла подругу под руку. Николя, который нес корзинку с одеялами и некоторыми закусками, держался впереди. Путь проходил в тишине, прислушиваясь к журчанию воды, к шелесту листвы, травы, к щебетанию птиц. Они понимали, стоит только дойти до их священного места, и слушать они будут уже только голоса друг друга, для остальных звуков не будет места.

Расстелив одеяла в тени, на влажной от дождя траве, так, что вода не проникала сквозь ткань, ребята расположились.

— Розарий мадам де Буа в этом году особенно прекрасен. — начала Катрин.

— Верно. Аромат этих цветов чудесен, и даже здесь можно его услышать. — поддержал Ники.

— Ныне матушка уделяет ему многим большим времени, чем собственной семье. — усмехнулась Селин, сорвав мокрый клевер, но быстро отшвырнула его, поняв, у него всего три листа. — Даже для меня было неожиданностью, что она решит отправиться к тетушке.

— Вы еще не начинали готовиться к банкету? Это ведь твой дебют. — поинтересовался юноша.

— Пару раз речь об этом заходила. Но я не слишком заинтересованна. Я все еще пытаюсь осознать, что скоро буду обязана вертеться в этих кругах рядом с матушкой.

— Но старший — мсье Габриэл — выпускается в этом году? И что же, мсье де Буа после этого планирует отдать управление ему? — спросил блондин.

— О-о-о, нет-нет-нет. Отец будет только обучать его, плавно вводить в дела. К тому же, после будет свадьба... — заметив резкую тишину, рыженькая обернулась и увидела на лицах друзей немой вопрос. — Не моя! Свадьба Габриэла и Шарлотты. Шарлотта-Анн де Сезар — дочь нынешнего министра финансов.

— А месье Венсан и Лука? — произнесла брюнетка.

— А братья после банкета вернутся в академию, в которой сейчас каникулы. — травянной ковер наскучил Селин, и она принялась накручивать свой локон. — Полагаю, что после приезда обратно, матушка займется всеми делами, связанными с моим дебютом. Она не позволит мне долго прохлаждаться.

— И я считаю, что это будет верным действием. Зная тебя, Лини, будь твоя воля, до самой смерти провела бы все время здесь, так и не притронувшись к своим обязанностям. — подтрунила Катрин.

— Да, но рано или поздно мне придется этим заняться. Мне уже шестнадцать, но я все еще не обручена. Время идет, и оно не щадит никого. Я понимаю, что терпение родителей не бесконечно, и уверена, после дебюта мне будут пуще прежнего устраивать смотрины.

На лужайке вновь воцарилась тишина. Катрин переглянулась с Николя. И только Селин продолжала накручивать на пальце огненный локон.

— Мы не виделись с тобой всего два месяца, а ты так изменилась. Мы что, слышим из твоих уст речи о суровой реальности, а не мечтательные фантазии? — блондин усмехнулся и потрепал зеленоглазой по голове.

На полянке зазвенели трели — смех барышень.

Ребята перевели тему, и разговаривали до самого обеда, пока солнце не встало в зените и тень от дерева не переместилась.

После этого они по той же самой дороги направились обратно в поместье, наслаждаясь ароматом роз из оранжереи.

Вернувшись, они застали беготню прислуги.
«Вернулись» — пролетело в голове Селин.

— Увидимся позже. — друзья попрощались и разошлись в разные стороны.

Модемуазель де Буа направилась на встречу с хозяйкой семейства. Встретив по пути мажордома, и узнав от него, что «Мадам направилась в свои покои, так как устала с дороги», зеленоглазая стрелой полетела в спальню матери, перехватив по пути у её личной служанки поднос с чаем для госпожи. Постучав три раза, и услышав разрешение войти, Селин зашла внутрь.

— Матушка, как вы себя чувствуете? — обеспокоилась девушка.

И тревога была не зря. Селин была самым младшим ребенком в семье, а значит это четвертые и самые тяжелые роды для матери, которые ухудшили и до этого пошатнувшееся здоровье, после рождения близнецов.

Зеленоглазая обнаружила мать на кресле. Лицо её было чересчур бледным, дыхание тяжелым, а когда-то огненные, рыжие волосы были тусклыми. Но несмотря на это, в зеленых глазах все еще была искра.

— Аннет, врача! — девушка вылетела из дверей, едва не уронив содержимое подноса.

— Мсье Жерар уже тут!

Низкорослый, полный мужчина, с седой бородой, где волос было больше, чем на верхней части головы, почти бежал, одной рукой поправляя очки, в другой у него был саквояж. Он провел осмотр, в то время как Селин размахивала веером перед лицом женщины.

Спустя время, общими усилиями, ситуация наладилась. Старшей госпоже стало лучше.

Доктор ушел, а младшая продолжала сидеть у матери, и тихо покинула только когда та уснула, оставив на смене личную служанку.

***

Обед девушка пропустила. Вернее только общий сбор в столовой. Надеясь успеть наткнуться хотя бы на одного из братьев или друзей в гостинной, Селин быстро пообедала в одиночестве. Но за это ей воздалось, и она встретила сразу всех четверых. Молодые люди уже непринужденно разговаривали на определенную тему, начала которой рыженькая не услышала, но сразу всё поняла.

— …Будет большой банкет, который сначала мадам де Буа хотела устроить в столице. — прозвучал достаточно звонкий, для юноши, голос.

«Брат Венсан!» — подумала Селин.

— Но передумала. В летней усадьбе больше места в саду, и именно по этой причине она весь сезон занималась своими любимыми розами больше обычного… — а голос этого человека был чуть ниже предыдущего, но разница все же была заметна.

«А это Лука!» — с улыбкой произнесла «про себя» девушка.

Подметив тишину, она поняла, что ей уже можно войти, ведь все её ждали.

Открыв двери, зеленоглазая увидела две рыжие волнистые макушки. Братья сидели спиной к дверям, но лицом к своим собеседникам, их осанка была уверенно прямой. Селин подошла, и положила руки на плечи одного и второго, из-за чего они оба обернулись. На лицах этой троицы была улыбка с лисьим прищуром.

Все младшие дети семьи де Буа унаследовали больше материнские черты, чем отцовские. Они все были с рыжими волнистыми волосами, зеленоглазые и с веснушками. Кроме старшего, потому что он унаследовал скорее немного генов главы семейства, которые проявлялись в прямой структуре волоса и в серых глазах. Однако, у близнецов, помимо веснушек, были еще родинки на лице. Чаще всего, именно по ним их различали: у Венсана две родинки были параллельны друг под другом, и находились под правым уголком губ, а у Луки — две параллельные родинки под левым глазом.

Разница между девушкой и близнецами была всего в три года, и поэтому, она была с ними очень близка.

Они не могли завязать более подробного разговора о маменькином самочувствии, потому что Катрин и Николя, которые так же и были друзьями Селин, все еще по этикету оставались гостями.

— Продолжим тему, которую вы начали обсуждать, так и не дождавшись меня?

— Месье Венсан и Лука рассказывали небольшие новости о банкете по случаю твоего дня рождения. Судя по всему, ты ничего важного не пропустила. — брюнетка отхлебнула из чашки, и тихо поставила ее обратно на блюдце.

— Это я поняла. Зачем же матушка навещала тетю?

— Во-первых, чтобы навестить свою сестру, во-вторых, чтобы собрать сплетни. — начал парень с родинками у рта.

— Наша тетушка, мадам Тюссо знает все обо всех и обо всем. Маман все еще составляет список гостей, и поинтересовалась кого приглашать не стоит. — продолжил парень с родинками.

— К сожалению, дальше мы подробностей не знаем. — Венсан хитро ухмыльнулся.

— Но судя по всему, на торжестве в приглашенных будет очень много… мужчин. — с долей огорчения сказал Лука.

Ненадолго в помещение воцарилась тишина, в которой слышно было только пение птиц на улице. Зеленоглазая заметила, что братья и подруга смотрели в окно, а Ники смотрел на нее саму. Взгляд этот был тревожный, но через несколько мгновений сменился на мрачный. Селин нахмурилась.

— Уже мне смотрины устраивает.

— Селин, ее действия логичны. — начала Катрин. — Это дебют, важно показать тебя с хорошей стороны. Да, ты завидная невеста, но обществу нужно подтверждение. Поэтом мадам делает тебе некую подушку безопасности.

Девушка тяжело вздохнула.

— Возможно, некоторые наши дальние родственники, со стороны отца, останутся в поместье на некоторое время. Предположительно до свадьбы брата Габриэля. Чтобы не мотаться туда сюда.

— А брат Габриэль будет на моем дне рождении?

— В то время у него экзамены, но он же гений. Он что-нибудь придумает.

Эти слова немного расстроили девушку. Банкет ещё не начался, а она уже устала, только говоря о нем.

Беседа компании перетекла в более свободную тему и продолжалась еще час, пока Селин и Катрин не ушли, чтобы провести занятие.

Фанфичек

2025-02-10T15:22:50.099Z

Пролог

Глава 0.0.

Франция, 28 августа 1898.

Омерзительный запах гари въелся в глаза, оседая вязким налетом горечи на языке. Она проснулась не видя пред собой ничего, кроме черных клубов дыма. В её изумрудных, застывших в ужасе, глазах отражались языки пламени, которые вырывались из-за огромных дверей, напоминавшие её огненно-рыжие волосы на ветру. Уши заглушили крики с мольбой о помощи, раздающиеся эхом в голове. В горящем коридоре послышались хлопки — это стекла взрывались от жара.

Как загнанный зверь, девушка босиком носилась по комнате, отчаянно пытаясь найти спасение.

Франция, 15 июля 1898. До начала всего.

Французский прованс, легкий ветерок, щебетания птиц. В саду вода с незамысловатым журчанием «играла» в фонтане. В тени большого дерева лежала девушка. Ее рыжие волнистые волосы, ниспадавшие до пояса, небрежно развевал ветер, а солнечные лучи придавали им огненный оттенок. Июльское солнышко начало припекать затылок, Селин оторвала изумрудные глаза от книги, и взметнула их к небу.

— Надо же! — пробубнила она себе под нос. — Скоро же обед! — девушка подскочила, загнула уголок странички в книге, и побежала в особняк.

Величественный, помпезный дворец, сделанный из белого камня. Архитектура в стиле романтизма, но с нотками легкого прованса, который ныне был очень популярен. Пастельные тона, натуральная древесина разных видов и большое количество цветов.

Именно это и нравилось Селин де Буа в этом месте. Сюда она могла приезжать лишь на лето, чтобы отдохнуть от городской аристократической суеты, и к еë сожалению, шел второй месяц лета, а это означало, что скоро снова придется вернуться в столицу. Мысли, о бесконечных письмах с приглашениями в салоны, огорчали настолько, что выражение лица моментально менялось с радостного на мрачный. Селин ускорила шаг, стараясь думать о чем-то другом. Например, о скоро приезжающей любимой гувернантке. Дата приезда была не совсем точна, из-за чего девушка с особой страстью ждала нового письма, в котором информация была бы достоверной.

Огромные коридоры и залы сменяли друг друга, пока девушка не вошла в столовую. Продолговатая зала с высоким, как в принципе и полагается для таких замков, потолком, на котором висит шикарнейшая люстра, с каплями хрусталя. На широких окнах висели бордовые бархатные шторы, которые были подвязаны золотым шнуром, чтобы они не мешали пропускать больше дневного света. За большим столом, сделанного из красного дерева, еще никого не было. Горничные только закончили его накрывать. Присев за стол, на большой тележке выкатили блюда, накрытые стальным колпаком.

— Мадемуазель, сегодня на обед луковый суп и... — служанка могла больше не продолжать. После словосочетания «луковый суп» Селин одним движением руки приказала служанке унести блюдо. У неё едва ли не начались рвотные позывы.

— Спасибо, Люси. Луи как всегда в своем репертуаре.

— Юная леди, Вам еще учиться и учиться многому. — в залу вошла женщина преклонных лет. Седые волосы были собраны в низкий пучок; глаза, скрытые за морщинами, плохо было видно. Она опиралась на трость, однако, осанка была статна. — Не пристало образованной аристократке вести себя как крестьянке с поля.

— Мишель! — рыжеволосая радостно подбежала к женщине, раскрывая руки для объятий. — Я так скучала по тебе!

За маской строгости, на лице женщины проступила добрая улыбка, и тогда, за морщинами, глаз и вовсе перестало быть видно. Она обняла девушку в ответ.
Мишель — главная горничная с давних лет, но в силу возраста, больше не может ей быть. Женщина давно пытается найти себе замену, но на ее взгляд «подходящей кандидатуры пока нет».

— Хо-хо-хо, точно ли Вы, мадемуазель Селин рады видеть меня? — улыбаясь, сказала женщина. — А не вот это ли вы письмо все ждете?

Девчушка обиженно надула свои губки бантиком, делая вид, что ее очень задели эти слова. Но была в них отчасти правда. Это именно то письмо. Получив его в руки, она не удержалась, вскрыла кухонным ножом, и принялась читать в слух:

«Дорогая, модемуазель Селин де Буа, спешу сообщить, что дата отъезда выбрана на четырнадцатое июля и мы с Ники очень надеемся приехать пятнадцатого июля...»

— Что?! Это ведь сегодня! — резко оторвавшись от письма, прокричала та.

Письмо сильно задержалось. Хотя это неудивительно. Хоть юго-восточная часть страны и была популяризирована аристократами, бежавшими от города, но некоторые вещи все равно остаются неизменными. В зеленых, как свежая трава, глазах Селин загорелся огонек ярости, и пыхтя от злости она продолжила читать:

«... очень надеемся приехать пятнадцатого июля, чтобы успеть на фестиваль.
С любовью, Ваша К.»

— Молю тебя, Мишель, передай мажордому, что нужно срочно подготовить две комнаты! — выбегая из столовой, кричала Селин.

Хоть она и была очень сильно разочарована в организованности, но мысли, что совсем скоро встретит «свою любимую К.», заставляли подпрыгивать как маленькую девочку, пока та бежала к парадному входу.

К счастью, или к сожалению, но гости не заставили себя долго ждать. Не успела рыжая бестия выбежать на улицу, как на пороге ее чуть не сбил парень. Ощущение было, будто бы она врезалась в камень. Очень высокий камень, безумно красивый. Внешне он напоминал мраморную статую. Мертвенно бледный, с платиновыми волосами, а под его, словно два янтаря, глазами были темные круги, в которых Селин сразу узнала глаза своего друга.

— Ники! — обняла его девушка. Эти объятия не были на что-либо похожи, кроме как, действительно, на камень.

— Лини! — не успел парень обнять ее, как она сразу же отстранилась. За его спиной она увидела Её.

На голове была большая шляпа молочного цвета, с белой лентой, на которую были пришиты цветы. Хотя шляпа и была широкой, закрывающей лицо, но из нее виднелись пряди волос темного каштана. На руках длинные перчатки такого же молочного цвета. Гостья потянула одну перчатку и оголила мраморную кожу; сняла шляпу, и губы ее изогнулись в улыбке, обнажив идеально ровные, белоснежные зубы. Янтарные глаза сверкнули в хитром прищуре.

— Катрин! — рыжая налетела на девушку.

Объятия эти были такими же холодными как первые. Но Селин это не останавливало — она уже к этому привыкла. Прислуга стреляла косыми взглядами, но и это волновало ее меньше всего. Катрин де Бланшет была больше, чем самой обожаемой подругой, она была ей названной сестрой. От нее у Селин не было никаких секретов.

Будучи единственной дочерью премьер-министра, у которого помимо нее было четыре сына, Селин не возымела возможности завести подружку-ровесницу из французского светского общества, из-за своего темперамента и затворнического образа жизни. Но не смотря на это, в шестнадцать лет девушка уже была в первой десятке списка желанных невест со всей Франции. И даже так, отец не спешил отдавать ее замуж, давая право на выбор жениха, хоть Селин это и не интересовало. Пока что.

С Катрин же они знакомы относительно давно. Они встретились, когда юной леди де Буа исполнилось 13. Молодая гувернантка совершенно неожиданно появилась на пороге столичного особняка. В тот день месье де Буа с криками выгнал старую учительницу, которая прибегала к негуманным методам обучения, и все были ошарашены тем, что как только та вышла за дверь, на пороге уже стояла эта девушка, и сказала, что пришла по объявлению о найме педагога, хотя никаких объявлений не было. Тогдашний еще пока что министр финансов, Клод де Буа не собирался принимать ее на работу, но она приходила каждый день, и ему пришлось сдаться. Чего он не пожалел.

— Катрин, Ники, пройдем же скорее к столу! его только накрыли! — радостно, она ухватила их за ледяные руки, и потащила в столовую. Но остановилась, как только поняла, что никто из них даже не шелохнулся.

— Боюсь, моя леди, мы устали с дороги, поэтому предпочтем трапезничать немного позже в своих комнатах.

— Ох, простите, я не подумала об этом. — приподнятые уголки губ начали медленно сползать. Найдя в толпе наблюдающей прислуги дворецкого, она знаком показала, чтобы гостям помогли расположиться.

— Не огорчайтесь, смею предположить, мы еще сегодня увидимся. — юноша взял Катрин под руку, и повел в след за дворецким.

В столовую Селин пошла в сопровождении других горничных. Когда она вошла в залу, на столе уже стояли блюда накрытые металлическими крышками. Но за столом по прежнему никто не сидел.

— Мари, а где же матушка и братья? — не отрывая глаз от тарелки, спросила девушка у горничной, стоявшей сзади.

— Вчера на ужине мадам и месье пожелали утром, после завтрака, отправиться в гости к Вашей тетушке, мадам Тюссо.

— Как же так? Без меня?

— Боюсь, что за ужином вы были слишком увлечены своей книгой.

Девушка демонстративно «отквасила» нижнюю губу. И дальше трапеза прошла в тишине и одиночестве. Остаток дня Селин провела в своей комнате, потому что на улице резко испортилась погода, и ожидался дождь. Рыжая решила провести это время с пользой — за чтением книги.

Глава 0.1

Дождь начавшийся со вчерашнего вечера, вопреки ожиданиям Селин, так и не прекратился. Стоило ей только открыть глаза, как она, не меняя ночного туалета, помчалась в комнату своей подруги. Идти было далековато, потому что покои Селин и Катрин были расположены в противоположных углах особняка: первая проживала в хозяйском крыле, а вторая и Ники в гостевом. Добравшись, она постучала два раза. В ответ была тишина. Рыжеволосая тихонько открыла дверь в спальню и юркнула в кровать к брюнетке. Никакой реакции от спящей не последовало. Дождевую пасмурь сменили солнечные лучи, рассеянно проникали сквозь зашторенные окна, позволяя Лини видеть силуэты предметов в комнате, и Её. Её белая кожа сияла в полутемноте. Девушка завороженно смотрела на безупречный профиль, вслушиваясь в почти беззвучное дыхание. Постель была ледяная. Но даже это не помешало Селин вновь отправиться в страну грёз.

— Более того, она не просто простушка, она падшая женщина, Селин. Такие долго не живут.

— Софи, матушка и братья не вернулись?

— Еще нет, мадемуазель, наказано было к полудню готовиться нам к их возвращению.

— Пора на завтрак, мадемуазель Лини, но для начала, дойдем до ваших покоев, и сменим туалет.

Эпилог

2025-02-06T17:50:18.963Z

Торжественную церемонию передачи чемпионского кубка новому победителю отложили до утра. Вместо нее были копы, медики, дача показаний и допросы. Нил не слишком удивился: стоило ли ожидать чего-то другого там, где дело касалось Лисов?
Рико увезли на скорой, но обе команды продержали на стадионе до половины третьего ночи. Публика разошлась только по настоянию полиции, и из ворот «Замка Эвермор» зрители выходили в гробовой тишине. «Лисички» и приглашенные гости Лисов пытались отвоевать свое право остаться, но их тоже выпроводили, и они пообещали ждать в гостинице.
Когда Лисов наконец отпустили, они молча отправились мыться и переодеваться. За долгие часы, прошедшие после окончания финального матча, их заслуженная радость успела испариться. Все были измучены до такой степени, что любое движение отдавалось болью. Не рискнув садиться, Нил прислонился к стенке душевой кабины. Он сам не заметил, как уснул, и проснулся только тогда, когда горячая вода закончилась и потекла холодная. Зевая, он оделся и пошел искать остальных.
На выходе из раздевалки к нему подошел охранник.
— Нил Джостен, к вам есть еще несколько вопросов.
Нил молча развернулся и последовал за охранником обратно во внутреннюю зону. На стадионе не было ни души, полиция давно уехала. Нил так устал, что даже не спрашивал, куда его ведут, и безмолвно плелся сзади. Они остановились у двери, которую охрана использовала для перемещения между внутренней зоной и трибунами. Провожатый Нила отпер ее и жестом велел войти. Пол в помещении был липким от пролитой газировки, все вокруг пропахло пережаренным маслом и пивом.
За лестничным пролетом располагался один из входов с улицы. Во внешней зоне «Лисьей норы» Нилу случилось побывать всего один раз, поскольку отдельный вход для игроков избавлял от необходимости тащиться через длинные ряды киосков с едой и сувенирами. Внешняя зона «Замка Эвермор» выглядела практически так же и отличалась лишь развешанными под потолком баннерами, на которых были указаны даты завоевания «Воронами» чемпионских кубков. История побед, служившая источником гордости университета, теперь превратилась в лишнее напоминание о сегодняшнем проигрыше.
Надпись «Восток», выведенная над лифтом яркими красными буквами, заставила Нила забыть о баннерах. Чтобы войти в кабину, охраннику потребовалось приложить бейдж к считывающему устройству и ввести шестизначный код. Внутри оказалось всего две кнопки: «Вниз» и «В башню». Нил закрыл глаза, и лифт поехал вверх.
Двери открылись, но охранник остался в кабине, так что дальше Нил пошел один. Короткий коридор привел его в просторную комнату. Нил ее узнал: он был здесь девять лет назад вместе с Кевином и Рико, когда его отец резал человека на куски.
В дальнем углу комнаты стоял Стюарт Хэтфорд, напротив него – какой-то незнакомый мужчина. Тэцудзи и Рико сидели на диване: дядя – с прямой спиной и каменным лицом, племянник – сломленный и опустошенный. Из-под ортопедического бандажа, на котором была подвешена его рука, виднелся краешек гипса. Нил так бы и смотрел на это зрелище, но у большого окна с видом на игровое поле стоял Итиро, и игнорировать его было опасно. Нил встал между братьями и сосредоточил взгляд на воротнике Итиро.
Царила такая тишина, что Нил слышал тиканье чьих-то часов. Прошла минута, потом две, однако никто не проронил ни звука. Наконец Итиро вынул из кармана обтянутую перчаткой руку и махнул ею. Незнакомец, стоявший в углу, подал ему пистолет. Затаив дыхание, Нил ждал, что Итиро нацелит оружие на него. Умолять о втором шансе не имело смысла. Никакие слова не исправят того, что произошло вчера вечером, и даже опытному лгуну Нилу не удастся убедить Итиро в том, что он сожалеет о случившемся.
Итиро шагнул вперед, но не к Нилу. Остановившись перед своим дядей, он тихо заговорил на японском. Тэцудзи безмолвно слушал, не меняя выражения лица. Когда Итиро умолк, Тэцудзи согнулся в поклоне, уткнув голову в колени, и не выпрямился даже после того, как Итиро обратил свой тяжелый взор на Рико. Тот наконец поднял глаза, и братья впервые за все время посмотрели друг на друга.

Старший молча, неторопливо присел на корточки перед младшим.
— Итиро… – еле слышно произнес Рико осевшим от эмоций голосом. Возможно, он проклинал брата за то, что тот так долго не появлялся в его жизни. Возможно, молил о правосудии или мести. Рико открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но Итиро взял его лицо в ладонь.
Нил слишком поздно понял, что это не было жестом утешения. Итиро приставил дуло пистолета к виску Рико и без колебаний нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал так неожиданно и громко, что Нил подскочил на месте. Тело Рико дернулось, кровь забрызгала спину Тэцудзи и кожаный диван, на котором сидели оба. Итиро убрал руку, и Рико повалился на пол.
Когда Итиро выпрямился, незнакомец снова шагнул к нему и забрал протянутый пистолет. Опустившись на колени, он вложил рукоять оружия в безжизненную ладонь Рико и сомкнул на ней его пальцы. Где-то в глубине сознания Нил понимал, что здесь творится, но в эту минуту испытывал такое потрясение, что не мог осмыслить происходящее в полной мере.
Итиро повернулся к Нилу:
— Твоя жизнь стоила «Воронам» их капитана и тренера. Ты доволен?
Сначала Нил его не понял, ведь Тэцудзи остался в живых, а когда до него дошло, он на миг перестал дышать. Тэцудзи Морияма уходит в отставку – и не потому, что об этом просил Нил, а потому, что Итиро лично приехал посмотреть, чего достигли «Вороны» под руководством его дяди. Как сказал Стюарт, Итиро устранял последствия. Бездумная жестокость и неадекватное поведение «Воронов» сделали их явной обузой. Итиро не желал иметь ничего общего с командой университета Эдгара Аллана, запятнавшей свою репутацию.
Внезапно в голове у Нила прояснилось, и он нашелся с ответом:
— Теперь ваши люди в безопасности, как и мои. Да, я доволен.
Губы Итиро тронула мимолетная и холодная улыбка.
— Каким бы именем тебя ни называли, в душе ты навсегда останешься Веснински. – Он махнул в сторону Нила рукой, словно отгонял муху. – Свободен.
Охранник проводил его до раздевалки и оставил перед дверью. Войдя, Нил обнаружил, что его дожидается вся команда. Он медленно обвел взглядом усталые лица, словно запоминая дорогие сердцу черты, радуясь успеху, к которому они пришли вместе, и представляя, как Лисы воспримут новость, которую услышат с утра.
— Что смешного-то? – вопросил Ники, завидев Нила в дверях.
Нил и сам не заметил, что улыбается.
— Жизнь?
Его хорошее настроение передалось и остальным. Дэн расправила плечи, Мэтт слабо улыбнулся. Кевин прижал ладонь к новой татуировке. Аарон и Ники обменялись торжествующими взглядами, а Элисон протянула руку к Рене и стиснула ее пальцы. Ваймак одобрительно кивнул, на лице Эбби расцвела гордая улыбка.
— Валим отсюда, – объявил тренер. – Нас ждет праздник. Те, кто через две минуты не сядет в автобус, останутся здесь!
Нигде, ни в какой вселенной Ваймак не бросил бы своих подопечных на произвол судьбы, и все же Лисы резво потянулись из раздевалки, делая вид, будто поверили в угрозу. Нил прислонился к стене и ждал, зная, что Эндрю выйдет последним. Ваймак тактично не стал им мешать и двинулся за всеми по коридору. Эндрю протянул Нилу его сумку. Тот ее взял, но сразу же отставил в сторону. Скользнув по ней взглядом, Эндрю стряхнул с плеча и свою сумку и упер ладонь в стену рядом с головой Нила.
— Эти твои «еле пронесло» уже порядком поднадоели, – заметил он. – Я думал, ты мастер убегать.
— Так ты вроде сказал мне завязать с побегами, – изобразил удивление Нил.
— Совет по выживанию: прикуси язык. Умников никто не любит.
— Кроме тебя, – напомнил Нил.
Год назад он был никому не известным трусом, год назад ненавидел себя за то, что подписал контракт с «Лисами», и считал дни до смерти, пока не переехал к Ваймаку. Сегодня он нападающий основного состава лучшей команды в НССА, через два года станет капитаном, а через четыре окончит университет Пальметто. Найдет себе профессиональную команду и будет рыть носом землю, чтобы добиться места в национальной сборной. Нил уже ощущал на шее тяжесть олимпийской медали. Золотая, серебряная, бронзовая – не важно, главное – он ее возьмет.

Лучше этого светлого будущего только то, что у него есть уже сейчас: стадион, который всегда будет ему домом; семья, которая никогда его не бросит, и, наконец, Эндрю, который в кои-то веки не пытался отрицать, что между ними все-таки что-то серьезное. Опьяненный этими мыслями, Нил сперва даже не заметил воцарившуюся тишину, а потом, не сдержав улыбки, привлек Эндрю к себе.
Теперь у него было все, чего он хотел и в чем нуждался. Он знал, что не позволит этому исчезнуть.

19 глава

2025-02-06T17:49:19.862Z

Из-за того что «Троянцы» проиграли оба полуфинальных матча, Оргкомитет принял решение отменить третью игру. Она просто потеряла смысл, поскольку и «Лисы», и «Вороны» уже прошли в финал. Вместо этого обе команды получили дополнительную неделю на отдых, восстановление сил и общение с жадной до сенсаций прессой.
Перед камерой и микрофонами Лисы выглядели уверенно, и чаще всего это не было притворством. Всепоглощающая ненависть к Рико подействовала на их натянутые нервы как анестетик. Вороны почти не высказывались о Лисах – в основном потому, что пытались справиться с последствиями неожиданного ухода Жана. В поисковых запросах на сайте НССА имя Жана Моро в последние несколько дней встречалось чаще всего, однако сам Жан отказывался раскрывать свое местонахождение или удовлетворять любопытство репортеров. После громкого интервью Кевина его упорное молчание еще больше вредило «Воронам», а слухи и сплетни разрастались до невероятных масштабов.
В понедельник вечером Ваймак сообщил, что финальная игра пройдет в «Замке Эвермор». Новость Лисов не обрадовала, но и неожиданностью не стала. Будучи домашней ареной национальной сборной, стадион университета Эдгара Аллана вдвое превосходил размерами «Лисью нору», а мест на трибунах требовалось как можно больше. По мнению Ваймака, желающих увидеть финал не сумел бы вместить даже «Эвермор», однако другой площадки для проведения столь грандиозного матча не нашлось бы во всей Южной Каролине.
Сделав объявление, Ваймак пустил по кругу планшет. Сразу за скамейкой запасных гостевой команды «Вороны» предлагали зарезервировать места для «друзей и родственников». На девятерых выделили восемнадцать мест, и Ваймаку требовался список фамилий, чтобы поскорее передать их организаторам для оформления пригласительных и заказать трансфер из аэропорта на стадион.
Восемнадцать – цифра небольшая, но, как выяснилось, Лисы не смогли набрать даже такое количество народа. Компания Эндрю не собиралась никого приглашать, Элисон тоже без колебаний передала планшет дальше. Рене забронировала одно место для приемной матери, а второе отдала Мэтту, чтобы его отец мог приехать вместе с нынешней пассией. Дэн специально дожидалась, пока определятся остальные: хотела знать, сколько мест можно заграбастать. Несколько ее давних подруг сменили работу на более спокойную, но те немногие, что до сих пор танцевали в стриптиз-клубе, вряд ли смогли бы выпросить выходной на вечер пятницы.
На ночную тренировку без приглашения явились Ники и Аарон. Нил ожидал, что Кевин отправит их восвояси, типа, «перед смертью не надышишься», однако Кевин тут же привлек обоих к делу. В среду к ним присоединились и старшекурсники. Полутора недель, конечно, было недостаточно, чтобы в совершенстве овладеть упражнениями и приемами «Воронов», но Кевин прилагал все усилия, чтобы натренировать товарищей. Если на дневных тренировках его язвительность и грубые замечания всех бесили, то ночью Лисы подчинялись Кевину безропотно и выполняли все команды с мрачной решимостью.
Мэтт, который противостоял Кевину в нападении, первым заметил, что по ночам тот держит клюшку в левой руке. Узнав об этом «секретном оружии» против «Воронов», Лисы еще больше воодушевились.
Теперь, когда в ночных тренировках участвовала вся команда, Нил почти лишился возможности побыть с Эндрю наедине, ведь по возвращении в общежитие все сразу заметили бы, что они куда-то исчезают. То, что они теперь делили комнату, помогало слабо: из-за интенсивных тренировок учебное расписание пришлось уплотнить, и на пары Лисы ходили примерно в одно и то же время. Нил совсем бы приуныл, если бы не общительная натура Ники. Большую часть свободного времени Хэммик проводил в гостях у товарищей по команде и при любой возможности таскал за собой Кевина. Эндрю в этой ситуации приходилось выбирать между Нилом и привычкой контролировать Дэя. Иногда он делал этот выбор в пользу Нила, но случались и такие дни, когда Эндрю из вредности отправлялся разыскивать блудную парочку.

Следующая неделя далась команде гораздо тяжелее. Во-первых, это была последняя неделя учебы: в пятницу «Лисам» предстояло сразиться с «Воронами» в финальном матче Национальной студенческой спортивной лиги, а уже в понедельник начинались итоговые экзамены. Трое преподавателей Нила ввели свободное посещение, разрешив студентам приходить только на практические занятия или вообще осваивать материал самостоятельно. Один раз Нил все-таки пришел на пару, но до конца не высидел. Решил устроиться где-нибудь в библиотеке, однако ноги почему-то сами привели его на стадион.
Ваймак не удивился, увидев Нила, но, прежде чем выдать ему диски с записями матчей, взял с него слово, что тот не завалит экзамены. На следующий день Нил вообще не пошел на учебу. Он отсматривал матчи, а в перерывах нарезал круги по стадиону и упражнялся до изнеможения. С утра он бегал вверх-вниз по трибунам, рассчитывая, что к вечерней тренировке ноги успеют отдохнуть. Он заставлял себя наращивать скорость, хотя знал, что и это не поможет.
«Вороны» летали по полю молниями; они редко удерживали мяч дольше, чем на несколько шагов, владея невероятным искусством отдавать пасы. Именно благодаря этому они разгромили «Лисов» в октябре прошлого года. Кевин в течение многих месяцев обучал Нила манере игры «Воронов», но сейчас это не имело значения. Какая разница, что Кевин и Нил умеют забивать, если их оборона провалится и разрыв по очкам станет критическим. С каждой просмотренной игрой Нил убеждался в этом с тошнотворной ясностью.
Ради вечерней тренировки в среду Аарон и Эндрю отменили еженедельный сеанс терапии с Бетси Добсон, а в четверг ночную тренировку неожиданно пропустил Кевин. Туманно бросив, что ему «нужно кое-что уладить», он оставил вместо себя Нила. Нил терпеть не мог объяснять другим, что и как делать, но времени сомневаться в себе не было. До игры оставалось всего два дня, а помимо Кевина только он знал все упражнения «Воронов». Нил терпеливо объяснял и показывал. Конечно, за такое короткое время его товарищи не сумеют отточить приемы до нужного уровня, но они должны хотя бы представлять, что их ждет в пятницу. Лисы задавали много вопросов, зато не возмущались, и в конце тренировки Дэн шепнула ему на ухо: «Отличная работа, капитан!»
Со стадиона они уехали во втором часу ночи, а когда разошлись по комнатам, Нил понял, что не сможет заснуть: нервное возбуждение взяло верх над усталостью. Пока остальные переодевались ко сну, он застыл у письменного стола, невидящими глазами глядя в учебники. Нехотя полистал конспект, потом отодвинул его в сторону. Хотелось выйти на пробежку, однако Нил понимал, что после долгих тренировок телу нужен отдых. Он принялся было мерить комнату шагами, но одернул себя: нельзя, чтобы остальные видели, как его трясет. Нил опасался, что сомнения сведут на нет общие усердные труды.
В гостиную заглянул Ники:
— Эй, ты как?
— Я в порядке, – ответил Нил. – Просто задумался.
Ники ничего на это не сказал, но ушел не сразу. В гостиной горел свет, поэтому Ники закрыл дверь. Нил неподвижно стоял, пока в спальне не воцарилась тишина, потом сел за стол и уставился в стену. Очнувшись от тревожных раздумий, он решил, будто уже утро, и удивился, когда понял, что за окном по-прежнему темно. Наконец поток изматывающих мыслей начал иссякать, и Нил встал, намереваясь лечь спать, но не успел он отойти от стола, как входная дверь распахнулась – это вернулся Кевин.
От него за километр несло алкоголем, однако Нил забыл об этом, едва увидел заклеенную пластырем скулу. Он не верил своим глазам, боясь даже надеяться, и просто замер на месте не дыша. Кевин захлопнул дверь и, пятясь, привалился к ней спиной. Он чуть не упал, но сумел удержаться на ногах и вперил мутный взгляд в Нила. Видимо, на большее сейчас он был не способен, поэтому Нил подошел к нему сам. Кевин вяло отмахнулся, не поднимая руки. Нил отлепил уголок пластыря и сорвал повязку.

Ему показалось, будто он одновременно рухнул в пропасть и взлетел. На миг сердце ухнуло в пятки, а потом по венам хлынул адреналин. Кевин носил свою «двойку» с первого дня, как оказался под безжалостной опекой семьи Морияма. Несколько лет Рико и Кевин пользовались маркерами, подновляя цифры, когда те начинали бледнеть. Как только позволил возраст, оба набили постоянные татуировки. А теперь цифры «два» на скуле больше не было – ее закрывало угольно-черное изображение шахматной фигуры. Нил плохо разбирался в шахматах, но точно знал, что это не король.
— Ты сделал это, – только и выдохнул он.
— Пусть Рико считает себя королем, – заявил Кевин, выговаривая слова с особой тщательностью, свойственной вусмерть пьяным. – Недосягаемым, защищенным со всех сторон. Он пожертвует кем угодно ради сохранения своего трона. Да и плевать. А я? – Кевин снова попытался махнуть рукой, но не сумел поднять ее выше пояса. – Я стану самой опасной фигурой на доске.
— Ферзем, – раздался откуда-то сзади голос Эндрю.
Нил не слышал, как он встал, но, разумеется, его разбудил стук двери. Трезвый Эндрю спал так же чутко, как Нил, а может, даже беспокойнее – привык опасаться, что в любой момент к нему может проникнуть кто-то с дурными намерениями. Нил обернулся, но Эндрю изучал взглядом лицо Кевина. Он пересек комнату, встал рядом с Нилом и, взяв Кевина за подбородок, покрутил его голову туда-сюда.
— Он будет в бешенстве.
— Да пошел он на хуй, – ответил Кевин, сползая ниже по двери. – Пошли они все на хуй. Буду я еще на них злиться. Пускай теперь они меня боятся.
— Ад не знает ярости страшней…[1] – пробормотал Эндрю.
Кевин слабо махнул Нилу, и тот снова заклеил пластырем покрасневшую и припухлую кожу. Закончив, он убрал руку и сжал дрожащие пальцы в кулак, пытаясь скрыть волнение. Кевин и Эндрю, скорее всего, ничего не заметили – в этот момент они пристально смотрели друг другу в глаза. Наконец Эндрю улыбнулся медленной ледяной улыбкой – впервые после возвращения из клиники, – и Нил изумленно замер.
— Ну вот, так уже веселее.
— Наконец-то, – пробормотал Кевин устало и раздраженно.
Общими усилиями Нил и Эндрю отволокли его в спальню. Непонятно как, но ему удалось забраться на второй ярус. Он отрубился, едва его голова коснулась подушки. Глядя на спящего Кевина, Нил чувствовал, что его как будто подключили к аккумулятору. От возбуждения он не мог устоять на одном месте. Он превратился в сплошной комок нервов и лишь надеялся, что в темноте этого не видно, но, конечно, от Эндрю его состояние не укрылось. Выходя из спальни, он пихнул Нила в плечо. Тот оторвал взгляд от бесчувственного тела Кевина и ушел следом.
Тяжелые руки Эндрю толкнули его к стене, злые поцелуи обожгли губы.
— Помешанный.
— Я ждал этого с июня, – признался Нил. – Ты ждал дольше.
Эндрю не стал отрицать. Уже почти рассвело, когда они в конце концов отправились спать, однако Нил знал, что сможет вздремнуть в автобусе по дороге на север. Он заполз под одеяло и уснул, и ему снилось, как стены «Замка Эвермор» смыкаются над его головой.
* * *
За час до начала матча все парковки в кампусе университета Эдгара Аллана были забиты под завязку. Вокруг стадиона кишели толпы одетых в черное фанатов. Короткими очередями трещали вспышки фотокамеры; появление крепких парней в костюмах означало, что прибыла очередная знаменитость. Повсюду кишели полицейские, для репортерских минивэнов отгородили отдельное место.

Нил обвел взглядом Лисов. Ники вертел головой, барабаня пальцами по бедрам. Аарон стоял рядом с Кейтлин, стиснув ее ладонь так, что побелели костяшки. На Эндрю творившееся вокруг сумасшествие не производило никакого впечатления, и все же его глаза цепко выискивали в толпе потенциальные угрозы. Рене рассеянно теребила крестик на шее и, глядя перед собой, молилась. Позади нее, готовые к бою и непоколебимые, словно два столпа, рука об руку стояли Дэн и Мэтт. Дробь, которую выбивал об асфальт каблучок Элисон, свидетельствовала о ее напряженном состоянии, однако на лице девушки было написано презрение.
Рядом с Нилом стоял Кевин – неуязвимый, точно в броне. Он продемонстрировал Лисам новую татуировку сразу, как только они сели в автобус. Шумные восторги товарищей помешали намерению Нила поспать, но разве мог он осуждать их за радость? Ваймак при виде татуировки лишь скупо улыбнулся, а значит, был в курсе раньше остальных. Нил вспомнил завитки пламени на плечах тренера и предположил, что тот поручил задачу своему тату-мастеру. Это по крайней мере объясняло, каким образом Кевин, едва держась на ногах, вчера ночью вернулся в общежитие.
Что стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения Кевина и заставила разбить оковы, Нил не знал, но вчерашнее громкое заявление не было связано с выпитым алкоголем. Кевин Дэй окончательно порвал с «Воронами», пути назад нет. Он выходит на арену «Замка Эвермор» так, словно этот матч для него – лишь досадная задержка на пути к славе. Нил не мог с уверенностью сказать, действительно ли Кевин испытывает боевой настрой или держится исключительно на силе воли. Может быть, внешняя надменность Дэя – лишь маска, надетая специально для репортеров? Нил предполагал, что в своей решимости Кевин искренен как минимум на девять десятых, и этого было достаточно, чтобы он тоже взял себя в руки.
Две женщины из организаторского штаба увели за собой «Лисичек». Четверо охранников проводили «Лисов» от автобуса до стадиона, причем вдоль дороги на этом коротком отрезке стояли еще шестеро. Возможно, такое количество охраны и не требовалось, однако администрация университета Эдгара Аллана не хотела рисковать. На пути Лисов щелкали затворы и мелькали вспышки фотокамер, так что не заметить смену татуировки Кевина было просто невозможно. Чей-то изумленный возглас заставил всех обратить внимание на лицо Дэя, и команде внезапно показалось, что десять охранников – это слишком мало. Как только новость облетела толпу, со всех сторон послышался гул негодования и свист, однако сквозь эту плотную волну осуждения пробились одобрительные выкрики: «Ферзь! Ферзь!» Кевин воспринимал все это с ледяным высокомерием.
Нил впервые очутился в гостевой раздевалке «Воронов». Кевин всех заранее предупредил, и все же, войдя внутрь, Нил невольно испытал такое ощущение, будто ступил в гробницу. Вдвое больше их раздевалки в «Лисьей норе», она тем не менее казалась в десятки раз теснее. На голых стенах отсутствовал какой бы то ни было декор, все от пола до потолка было черным. Это сразу же произвело на Лисов гнетущее впечатление, и они торопливо расставили повсюду оранжевые сумки, стараясь развеять мрачную иллюзию при помощи ярких цветовых пятен.
— Университет Эдгара Аллана приветствует своих сегодняшних соперников, – объявил начальник охраны, когда Лисы расположились на скамейках. – Все билеты проданы, как на трибуны, так и в ложи. Представители властей штата и администрация университета расположились в Северной башне, руководство национальной сборной – в Южной, члены КРЭ – в Западной. На игре присутствуют двенадцать наблюдателей от Большой лиги и шестеро – от профессиональных команд. Вам запрещается приближаться к кому-либо из них, если только вас не проводит в ложу сотрудник службы безопасности. – Охранник сделал паузу, затем продолжил: – В ближайшие тридцать минут вы можете свободно перемещаться по внутренней зоне. После прибытия «Воронов» вам предписано находиться на своей половине стадиона. Вопросы есть?

Ники поднял руку:
— Да. А кто сидит в Восточной башне?
— Восточную башню занимают гости семьи Морияма и их деловые партнеры, – пояснил Кевин.
Начальник охраны кивнул, убедился, что вопросов больше нет, и вышел.
— Что ж, – сказала Дэн, когда дверь за ним закрылась, – вот то, чего мы так долго ждали.
— Так давайте сделаем это, – твердо сказал Мэтт.
Оставив экипировку в раздевалке, они вышли во внутреннюю зону. Снаружи могло показаться, что поддержать команду Пальметто никто не приехал, однако там и сям черный фон трибун разбивали кучки студентов и просто фанатов, одетых во все оттенки оранжевого. Всякий раз, увидев дружелюбное лицо, Лисы оживленно махали, а поклонники приветствовали их нестройными возгласами и энергично вскидывали в воздух кулаки. Фанаты «Воронов» быстро на это ответили: вскочив со своих мест, они принялись пронзительно свистеть и во всю глотку выкрикивать оскорбления.
На каждой лестнице между секторами стояло по девушке в черно-красном полосатом костюме. Одна за другой они выбрасывали вверх руку. Нил присмотрелся к той, что была ближе всех, но все равно не сумел разглядеть, что зажато у нее в пальцах, – по виду предмет напоминал велосипедный звонок. Нил все понял буквально через пять секунд, когда целый сектор, от самой первой до самой последней скамейки, дружно встал. Потом зрители этого сектора сели, и встал следующий сектор. Стадион накрыла оглушительная какофония звуков, которая неприятно нервировала Нила. Когда волна вернулась в исходный сектор, девушки в полосатых костюмах снова начали по очереди поднимать руки, и действо пошло по второму кругу.
— Господи боже, – ахнул Ники. Хоть он и стоял совсем рядом, Нил с трудом разобрал, что он говорит. – Не может быть… Эрик! – Ники метнулся из-за спины Нила к трибунам.
Первый ряд еще пустовал, но один из зрителей только что подошел к охраннику – они стояли по обе стороны каждого сектора – и предъявил билет. Каким образом Эрик Клозе расслышал Ники в общем шуме, Нил не представлял, однако в следующий миг Эрик уже повернулся и, склонившись над ограждением, стиснул Ники в объятьях. В ответ Ники прижался к нему так отчаянно, словно они не виделись много лет. На любопытные взгляды окружающих ему было наплевать.

Сразу за Эриком появились и остальные гости «Лисов» – их всех доставил на стадион заказанный Ваймаком автобус. Понимая, как важна сейчас поддержка родных и близких, Ваймак дал своим подопечным несколько минут на общение. Элисон никого не ждала, но все равно направилась к трибунам вместе с другими старшекурсниками. Аарон пошел к «Лисичкам» поболтать с Кейтлин. Нил, Эндрю и Кевин остались во внутренней зоне и просто смотрели на остальных.
На матч приехали сразу четыре «сестры» Дэн. Все они надели одинаковые белые сарафаны: у троих спереди и сзади красовалось по букве – вместе они складывались в слово «ЛИС», а четвертая нашила эмблему лисьей лапы, у которой уже начала отваливаться подушечка. Девушки крепко обняли Дэн, налетев на нее всей толпой, и радостно заворковали, а потом переключились на Элисон, и по их теплым улыбкам было ясно, что они уже знакомы.
Следующее место в ряду заняла Стефани Уокер. Она долго держала Рене за руки и не хотела отпускать. Рядом со Стефани расположились родители Мэтта. Его мать выкрасила волосы в ярко-рыжий цвет и оделась во все оранжевое. Мэтт ее обожал и часто о ней рассказывал, и все же Нила поразило, как откровенно та продемонстрировала ответную любовь. Рэнди Бойд ласково потрепала сына по волосам, с помощью геля превращенным в «шипы», и своей улыбкой, в которой светилась яростная гордость, напомнила Нилу Дэн. Отец Мэтта держался чуть сдержаннее, но тоже улыбнулся, когда похлопал его по плечу. Спутница мистера Бойда выглядела едва ли старше Мэтта; и она, и Мэтт делали вид, что не замечают друг друга.
Последней прибыла Бетси Добсон. Поскольку Эндрю ее не приглашал, Нил сделал вывод, что это сделали Ваймак и Эбби. Эндрю не удивился появлению психолога, однако сразу же к ней подошел. Она улыбнулась и жестом предложила сесть рядом. О чем Бетси говорила с Эндрю, Нил не слышал – видимо, как обычно, делилась своими малоинтересными наблюдениями. Поймав ее взгляд, он отвернулся и снова переключил внимание на толпу.
— Вы хоть бы подошли, поздоровались, – с легким упреком сказал Ваймак Нилу и Кевину.
— Не вижу смысла, – отозвался Кевин. – Все эти люди только отвлекают.
— Это называется «круг поддержки». Поищи как-нибудь в словаре.
— Тея сейчас в Южной башне, – отметил Кевин, глядя вверх на вип-ложи. Они располагались слишком высоко и далеко, поэтому Нил не мог рассмотреть лиц, хотя и видел, что за стеклами уже собрались зрители. Вспомнив, что там же находятся наблюдатели от национальной сборной, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кевин снова посмотрел на Ваймака и добавил: – А мой отец и так не пропускает ни одной игры. Этого вполне достаточно.
Глаза Эбби, стоявшей рядом с Ваймаком, потеплели. Подбородок тренера дрогнул, но секунду спустя он ровным тоном произнес:
— Твоя мать гордилась бы тобой.
— Не мной одним, – ответил Кевин, в кои-то веки проявив человеколюбие.
Нилу показалось, что момент становится слишком личным, а может, острое ощущение неловкости, кольнувшее грудь, на самом деле было чувством одиночества и утраты. Оставив отца и сына наедине, он пошел к товарищам. Эрик бодро пожал ему руку и широко улыбнулся. Подруги Дэн радостно представились, однако Нил почти сразу же в них запутался. Ровная улыбка Стефани смутила его почти так же, как раньше смущала спокойная манера Рене, а Рэнди Бойд обняла Нила с таким энтузиазмом, что наверняка сдавила внутренности. Отец Мэтта, не тратя времени даже на простое «привет», начал советовать ему знакомого пластического хирурга на случай, если Нил захочет чуточку подправить лицо.
— Пап, – в ужасе перебил его Мэтт, – какого хрена?
— Нил Джостен, – обратился к Нилу охранник, – вас желает видеть человек по имени Стюарт Хэтфорд.
Нил последовал за ним через внутреннюю зону. От трибун ее отделяла стена из оргстекла, и Стюарт, скрестив руки на груди, стоял за прозрачным ограждением. Кивком отпустив охрану, он устремил внимательный взгляд на племянника, с которым не виделся уже давно.

— Я думал, ты в Англии, – вместо приветствия сказал Нил.
— Мотаюсь туда-сюда, – ответил Стюарт. – Я бы приехал за тобой раньше, но он приказал не вмешиваться, пока он не примет решение. – Спрашивать, кого имеет в виду дядя, Нилу не было нужды. Когда Нил кивнул, Стюарт продолжил: – Смерть твоего отца оставила пробел, который нелегко заполнить. Молодой босс проводит чистку, чтобы по максимуму устранить последствия: убирает людей повсюду, от Калифорнии до Южной Каролины. Копов, врачей, осведомителей – всех подряд. Если есть хоть малейшая вероятность, что они могут навредить новому порядку, – все, их нет. Увлекательное это дело – перестройка империи. Но и кровавое тоже.
— В Южной Каролине тоже есть такие? – У Нила вдруг екнуло сердце. – Ты сказал, врачи? Обычные доктора или мозгоправы? Кто именно?
— Я не выясняю фамилий, если дело не касается меня лично, – ответил Стюарт. – Тебя интересует кто-то конкретно?
— Некто Пруст, психиатр из Колумбии. Работал в больнице Истхейвена. Младший из мафиозных братьев подкупил его и использовал в своих целях. Я говорил о нем, – Нил на миг заколебался, – молодому боссу.
— Узнаю насчет него, – сказал Стюарт. Небрежно оглядевшись по сторонам, он добавил: – Ты же в курсе, что они все еще следят за тобой? Ждут, что ты допустишь промах или что кто-то по глупости клюнет на приманку, и тогда они возьмут сразу обоих. Действуй с умом, понял? Ты согласился на его условия, а это значит, что я не смогу тебя защитить, если все опять пойдет наперекосяк.
— Я буду осторожен, – пообещал Нил. – Спасибо тебе.
— Выше нос! – подбодрил его Стюарт, расправляя плечи. – И смотри в оба. Молодой босс сегодня здесь. Не заставляй его пожалеть о том, что он в тебя вложился.
Нилу хватило благоразумия не оглядываться на Восточную башню. Он молча кивнул и проводил взглядом Стюарта, пока тот не растворился в толпе, а потом потрусил назад к Ваймаку, решив не сообщать Кевину, кто удостоил присутствием сегодняшний матч.
Ваймак позволил подопечным еще минутку пообщаться с родными и друзьями, а потом загнал всех в раздевалку. Лисы, чье настроение заметно улучшилось, не мешкая переоделись, вышли на пробежку и нарезали круги по внутренней зоне, пока не появились «Вороны».
Если на трибунах и до этого стоял шум, то от рева, которым фанаты встретили свою команду, у Нила зазвенело в ушах. Чтобы не оглохнуть, Лисы вернулись в раздевалку и там же занялись упражнениями на растяжку. Полностью экипировавшись, они собрались в большой комнате. Ваймак дал им время отдышаться, после чего снова вывел во внутреннюю зону. Арбитры уже заняли свои места у гостевого и домашнего выходов на поле и ожидали разрешения впустить команды. «Вороны» тянулись на площадку с дальнего края непрекращающимся черным ручейком, и Нил постарался не смотреть в их сторону. Сегодняшняя разминка пролетела как один миг: вроде только что началась, и вот уже их вызывают на обмен приветствиями.
Музыканты «Оранжевых ноток», выездного оркестра университета Пальметто, заняли свои места и, едва диктор объявил состав гостей, лихо заиграли командный гимн «Лисов». Дождавшись, пока музыка стихнет, диктор зачитал стартовый состав хозяев матча. Гимн университета Эдгара Аллана, как всегда, звучал мрачно и зловеще, а барабаны продолжали выбивать тяжелый ритм еще долго после того, как умолкли остальные инструменты. Публика притопывала в такт – в конце концов стало казаться, будто весь стадион превратился в агрессивную колышущуюся массу. Нила вдруг охватил приступ удушья, и он не мог понять, что стало его причиной – то ли раскатистые отзвуки всеобщего безумия, то ли собственный пульс, бешено стучавший в ушах.
В центре поля Дэн и Рико подбросили монетку, и право первой подачи досталось «Лисам». Трибуны все еще топали, как будто намеревались отбивать ритм до конца игры. До выхода команд на поле оставались считанные минуты, и Ваймак собрал Лисов тесным кружком, чтобы они могли как следует его расслышать.

— Как по мне, все эти напутственные речи – хрень собачья, но Эбби пригрозила мне жестокой смертью, если я не постараюсь. Я пыхтел целый час, и вот что у меня получилось. Признаюсь, я не репетировал, так что вам придется сделать вид, что вы услышали нечто складное и убедительное. Договорились? – Ваймак обвел команду глазами, по очереди поймав и задержав взгляд на каждом. – Зажмурьтесь и подумайте о том, зачем вы сегодня сюда пришли. Только не говорите, что ради мести, – вы уже отомстили сопернику одним своим присутствием. Вопрос больше не в Рико, – подчеркнул Ваймак, – и не в «Воронах». Теперь это касается только вас. Вас и всего, чем вам пришлось пожертвовать, чтобы подняться так высоко; всего, чего стоил этот подъем; это касается вас и всех тех, кто смеялся над вами, когда вы посмели замахнуться на мечту о чем-то большом и красивом. Сегодня вы находитесь здесь потому, что не сдались и не сломались. Никто не верил, что вы доберетесь до этой вершины, но вот вы здесь, и ни один человек не вправе сказать, что вы недостойны сыграть в сегодняшнем матче. Все смотрят только на вас. Пришло время показать, чего вы стоите. Больше нет места колебаниям, сомнениям, ошибкам. Сегодня – ваш вечер. Это ваша игра. Ваш шанс. Хватайтесь за него изо всех сил. Выложитесь по полной, выдайте все, на что способны. Сражайтесь – потому что не умеете умирать тихо. Побеждайте, потому что не умеете проигрывать. Нынешний король правил слишком долго. Пора сровнять его замок с землей. – Над головой прогудела сирена. Ваймак хлопнул в ладоши и коротко скомандовал: – Погнали!
— Лисы! – в один голос рявкнула команда, и участники стартового состава направились к двери.
«Вороны» первыми появились на поле и заняли исходные позиции. Прежде остальных объявили фамилию Рико, из чего Нил сделал вывод, что Рико, как и в прошлом матче, выйдет играть в начале и конце. У «Лисов» первым назвали Кевина, однако сразу после него объявили и Нила. Оба направились к своим местам на линии середины поля. Нил внимательно следил за Рико, зная, что тот уже слышал о новой татуировке Дэя. Предчувствие его не обмануло: с расстояния чуть больше пяти метров он прочел на лице Рико холодное бешенство.
После того как Нил и Кевин встали на позиции, Рико разразился потоком брани на японском. Кевин игнорировал его, пока не услышал какую-то фразу, и тогда, смерив Рико ледяным взглядом, ответил. Нил не понял его слов, а Рико обеими руками в толстых перчатках с ненавистью стиснул рукоять клюшки, как будто сворачивал Кевину шею. Выбесить Рико Морияму перед таким ответственным матчем было, конечно, глупо, зато весело. Нил уже не слышал гула трибун – в его ушах грохотала кровь.
Когда все Лисы заняли свои места, Нил поднял глаза на электронное табло и гипнотизировал часы, пока до начала матча не осталось десять секунд. Мысленно продолжая обратный отсчет, он устремил взор вперед, за линию нападения «Воронов» и спину их полузащитника, на своего «опекуна». В предпоследнюю секунду его взгляд упал на вратаря, и он представил, как над воротами соперника зажигаются красные лампы и «Лисы» зарабатывают очко. Наконец загудела стартовая сирена, и Дэн сделала первую подачу в игре.
С предыдущей встречи «Воронов» и «Лисов» прошло почти семь месяцев, и «Вороны» довольно быстро осознали, что сегодня им противостоит совершенно другая команда. В прошлый раз «Лисы» уверились в своем поражении еще до выхода на поле. Они играли просто потому, что были вынуждены играть, надеясь на весенний чемпионат. Сегодня, полные решимости пополам с безумным отчаянием, они были сильны, как никогда прежде.
«Лисами» двигал боевой дух, тогда как «Воронами» – злоба. Нил чувствовал ее ядовитые миазмы, темную ауру, заставлявшую инстинкт самосохранения посылать ему мощные сигналы тревоги. Команда, не один год считавшаяся посмешищем студенческой лиги, не имела права зайти так далеко и доставить столько неудобств. «Вороны» потеряли Жана, столкнулись с серьезным внутренним расследованием и в придачу терпели дикие припадки жестокости Рико, в которые выливалась его скорбь по отцу.

После разгрома, учиненного фанатами в Пальметто, и завуалированных обвинений Кевина на «Воронов» обрушилась пресса. Ходили слухи, что ради психологического благополучия членов команды администрация университета хочет закрыть «Гнездо» и переселить всех в кампус. А сегодня Кевин, ухмыляясь, явился на их же собственное поле с новой татуировкой, и Лисы начали игру так, будто не сомневались в своей победе.
«Лисы» изменились, но измениться пришлось и «Воронам». Прошлой осенью они не приняли противника всерьез, но сейчас у них не было выбора, и они не могли позволить себе играть вполсилы.
Игра началась без особого накала, но очень быстро его достигла. Тела с грохотом врезались в борта и летели на пол; клюшки скрещивались в силовых приемах, чуть-чуть не задевая бока и шлемы. Треск и звуки, с которыми выбитые из рук клюшки ударялись о паркет, эхом отзывались в ушах Нила, заставляя двигаться быстрее. Защита и полузащита «Лисов» не щадили себя, обороняя свою половину поля и отражая атаки. Тем не менее долго продержаться на одной решимости и воле было нереально. Защитникам просто не хватало скорости. Рене за их спинами отчаянно старалась удержать ворота, но Рико и Энгл буквально их расстреливали. Всякий раз, когда вспыхивали красные лампы, Нила корежило.
К концу первого тайма Лисы были полностью истощены и выжаты. Ники едва успел доплестись до раздевалки, как его начало тошнить от обезвоживания. Эбби отвела беднягу в сторонку и принялась потихоньку отпаивать. Рене с побелевшими губами напряженно застыла посреди комнаты. На перерыв они ушли при счете три – семь, а во втором тайме «Вороны» обновят состав, и надежды отыграться, как в матче против «Троянцев», нет. «Лисов» ждет неминуемое поражение.
Рене открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. По ее виноватому взгляду Нил понял, что она собирается извиниться. Он впервые видел Рене такой расстроенной, но ведь и в таком ответственном матче они играли в первый раз. Рене закрыла рот, кашлянула и сделала вторую попытку, однако вместо «простите» Нил услышал негромкое:
— Ты уверен?
Нил ничего не понял, а Эндрю ответил:
— Да.
— Хорошо, – кивнула Рене. – Прошу меня извинить.
Она вышла и скрылась в женской раздевалке. Дэн хотела побежать за ней, но Ваймак покачал головой и жестом велел ей продолжать растяжку.
— Не трогай ее, – тихо произнес он. – После игры с «Троянцами» она отказывалась вставать на ворота. Мы ее уговорили. – Ваймак сказал «мы», но при этом посмотрел на Эндрю. – Эндрю пообещал, что сможет контролировать разрыв по очкам, если посмотрит со стороны, как они играют.
— Лучше бы вы ее послушали, – вмешался Аарон. – В качестве четвертого защитника она была бы полезнее. Разрыв уже паршивый.
— И кто в этом виноват? – спросил Кевин.
Аарон и Мэтт набычились, но промолчали. Ники прерывисто вздохнул и сказал:
— Как нам их останавливать, если они не бегают с мячом, а только пасуют?
— Оттесняйте их, – настаивал Кевин. – Не пропускайте за линию четвертой четверти, не давайте им наносить скоростные удары. Заставьте их бить издалека, и у Эндрю появится больше шансов отражать мячи.

— План – супер, – с издевкой проговорил Аарон, – только вот они почти такие же резвые, как и ты. Нам за ними просто не угнаться.
— Значит, придумайте что-нибудь! – рыкнул Кевин, и на этом разговор закончился.
Пятнадцатиминутный перерыв пролетел незаметно. Рене вернулась из раздевалки, и команда потянулась к выходу. Дэн коротко обняла подругу перед выходом, но ничего не сказала, понимая, что любые слова ободрения и утешения сейчас неуместны. У двери, ведущей на поле, уже собрались репортеры с фотокамерами, поэтому Нил встал сразу за Кевином. Тот спокойно ждал, пока арбитры отодвинут засовы. Прежде чем шагнуть на паркет, он стукнул торцом клюшки о пол и перекинул ее в другую руку. Когда он вышел на линию середины поля с высоко поднятой головой и клюшкой в левой руке, трибуны встали на уши.
Нил был не единственным, кто успел забыть, как Кевин Дэй играл на пике своих возможностей. Когда он сломал руку, «Вороны» списали его со счетов, позже приноровились к его игре правой, а теперь он вдруг взял и вернулся к прежней манере игры. Даже если они и ожидали чего-то подобного, то все равно оказались к этому не готовы, потому что Кевин больше не боялся утереть нос Рико. Он при любой возможности использовал слабости бывших товарищей по команде, и, поскольку Жан уже не мог его слышать, перекрикивался с Нилом на французском. На четвертой минуте второго тайма Кевин забил гол, а пять минут спустя сделал это еще раз.
«Вороны» предсказуемо объединили усилия, и состязание превратилось в ожесточенную борьбу. Раз за разом Вороны обходили Мэтта и Аарона и наносили удары по воротам, раз за разом Эндрю их отбивал. При этом голкипер «Лисов» почти не дергал своих защитников – то ли понимал, что сил у них осталось немного, то ли полностью сфокусировался на линии нападения противника. Нил еще никогда не видел Эндрю таким, как сегодня, – напряженным, сосредоточенным, стремительным, а тот держал данное слово – и ворота.
За семнадцать минут до окончания матча счет был восемь – шесть в пользу «Воронов», и они как будто сорвались с цепи. В ответ на третий гол Кевина Ричер его ударил, причем не ограничился одним тычком, а принялся колошматить всерьез. Судьи открыли двери, но обе команды уже сбежались на драку. В потасовке не участвовали только голкиперы; не переступая границ вратарских площадок, они наблюдали за происходящим. Чтобы остановить побоище, потребовались усилия всех шестерых арбитров. Ричер получил красную карточку и был изгнан с поля, Кевин и Мэтт заработали по «горчичнику».
Кевин забил со штрафного, и это лишь накалило атмосферу сильнее. Вороны перестали гоняться за Кевином, переключив внимание на защитников и Эндрю. Мэтт и Аарон постоянно спотыкались – «опекуны» на каждом шагу ставили им подножки и всячески мешали. Самообладания у обоих оставалось все меньше, и Нил чувствовал, что кто-то из них вот-вот сорвется. Пока что за «Лисов» огрызалась Элисон, осыпая угрозами и грязной бранью всех Воронов вместе и каждого по отдельности.
В следующий раз, когда нападающей по фамилии Дженкинс удалось обвести Аарона, она ударила по мячу так, что он отскочил от борта вблизи ворот. Ясно было, что Эндрю доберется до него первым, но Уильямс все равно бросился наперерез. После того как Эндрю вернул мяч в игру, Уильямсу, по идее, следовало развернуться и потрусить на исходную позицию, но вместо этого он на полном ходу врезался в Эндрю и впечатал его в стену. Лампы по периметру ворот вспыхнули красным: это среагировали на вибрацию обманутые датчики. Над стадионом повисла изумленная тишина: нападение на голкипера считалось одним из грубейших нарушений в экси. К тому времени, как болельщики пришли в себя и негодующе взревели, Эндрю уже отпихнул от себя Уильямса. Тот отступил на шаг, качаясь, как пьяный, и остановился. Экипировка вратаря предназначалась для защиты от летящих на большой скорости мячей, а не от ударов клюшками и столкновений, так что Уильямс буквально вышиб из Эндрю дух.

Нил оказался у ворот быстрее молнии. Он не помнил, как отшвырнул клюшку, лишь в какой-то момент заметил, что обе руки свободны. Упершись ладонями в лопатки Уильямса, он со всей силы его толкнул, стремясь сбить с ног. Дженкинс попыталась удержать напарника, но не смогла, и Уильямс рухнул коленями на паркет. Мэтт поспешил оттащить Нила в сторону, пока тот не набросился на Уильямса снова.
— Тихо, тихо! – увещевал он Нила, видя, что разгневанные судьи уже приближаются к ним. – Тебе нельзя получать вторую карточку. Нам некем тебя заменить. Защитник я, а не ты, – подчеркнул он, не дав Нилу открыть рот. – Защищать ворота – моя задача, договорились?
Нила не наказали карточкой за неспортивный толчок в спину, но один из арбитров объявил ему строгое предупреждение. Нил на это лишь мрачно насупился, поэтому Мэтт пробормотал извинения и торопливо потащил его прочь, не дожидаясь, пока судья влепит еще и штраф за неуважение. По пути Нил напряженно оглядывался на Эндрю. Тот ответил ему равнодушным взглядом, а затем посмотрел дальше, на «Воронов», суетившихся вокруг Уильямса. Уже второго их игрока удаляли с поля, но «Лисов» к победе это не приближало. Тэцудзи воспользовался паузой в игре, чтобы произвести замены.
Единственным, кто сегодня появился на поле повторно, был Рико; еще двое запасных вышли со свежими силами – нападающий в пару Рико и атакующий полузащитник, которого Нил запомнил по осеннему матчу. «Вороны» намеревались порвать защиту «Лисов» в клочья, и все шло к тому, что они сделают это без большого труда. Второй тайм близился к концу, и Лисы, хоть и натренированные на долгую игру, быстро теряли остатки сил. Противоборство с командой такого уровня давалось дорогой ценой.
— Им не хватает скорости, – заметил Эндрю.
Поскольку речь могла идти только об Аароне и Мэтте, Нил согласился:
— Знаю.
— Ты устал? – осведомился Эндрю.
Эндрю вовсе не проявлял заботу, и это еще больше сбивало с толку. За всю игру Нил не так часто получал мяч, чтобы умориться, но признать это в присутствии стоявшего неподалеку Мэтта просто не мог.
— Пока нет.
— Тогда сделаем так. Мэтт, – позвал Эндрю, и Мэтт мгновенно к нему повернулся. Не убирая руки с клюшки, Эндрю указал пальцем на Нила. – Дэн заменит Нила, а Нил – тебя.
— Чего? – вытаращился Мэтт.
— Ты хромаешь, – констатировал Эндрю. Нил, державший в поле зрения мяч и Воронов, этого даже не заметил и теперь испуганно посмотрел на ногу Мэтта, словно надеялся определить источник боли. – Пользы мне от тебя сейчас ноль. Попроси Эбби наложить тугую повязку. А Нил пока придержит этих.
Всю ночь они говорили о том, что скорость – главное слабое место их линии защиты. Нил – самый скоростной игрок в первом дивизионе, но как, по мнению Эндрю, это спасет положение? Нил мог бы привести кучу аргументов и доказать, что это неудачная идея, но понимал, что не вправе отказывать Эндрю.
— Я начинал играть в экси на позиции защитника, – напомнил он Мэтту. – А в декабре, когда я был у «Воронов», меня ставили «опекуном» Рико. Я знаю его тактику.
— Две недели тренировок – слишком мало. Ты не сможешь противостоять лучшему нападающему лиги.
— Лучший нападающий – это Кевин, – поправил Нил, – и чтобы противостоять Рико, не обязательно быть лучшим на свете защитником. Достаточно быть быстрее него, а я быстрее, и мы оба это знаем. Доверься мне и немного передохни. Я не подпущу его к воротам.
— Тренер на это ни за что не согласится, – с сомнением проговорил Мэтт.
— Передай ему, что так надо, – просто сказал Эндрю.
По-видимому, уверенность Эндрю убедила и Мэтта. Голкиперу «Лисов» всегда было наплевать на экси, лишь в редких случаях он делал над собой усилие и проявлял заинтересованность в игре. А сейчас он вдруг высказал собственное мнение и, более того, готов был его отстаивать! На лице Мэтта по-прежнему читались колебания и беспокойство, и все же он без лишних слов развернулся и пошел к выходу с поля. Только тогда Нил наконец заметил его хромоту. Изображать неуязвимость больше не требовалось, и Мэтт перестал скрывать боль. Он остановился у двери и горячо заговорил с Ваймаком и Эбби.

Возможно, сделало свое дело упоминание Эндрю, а возможно, к этому моменту Ваймак был готов на любые средства. Так или иначе, несколько секунд спустя на поле появилась Дэн. Элисон решила, что ее меняют, и направилась к Даниэль, но та крикнула ей оставаться на месте, а сама заняла позицию нападающего и приготовилась исполнить пенальти.
— Ты сумасшедший, – вполголоса сказал Нил Эндрю.
— Это ни для кого не новость, – отозвался тот.
Нил покачал головой и переместился на свое новое место сбоку от Рико. Морияма перевел взгляд с него на Дэн, потом посмотрел на Эндрю и опять на Нила. Он моментально понял, в чем заключается план «Лисов», и надменно усмехнулся.
Причины для самодовольства у него наверняка были: неважно, что Нил когда-то начинал с амплуа защитника. Полжизни он провел вне поля, а последние два года оттачивал навыки нападающего. На рождественских каникулах Рико лично убедился, до чего неуклюж и беспомощен Нил в обороне.
Правда, Рико забыл о том, что на стадион «Воронов» Нил вышел после того, как Тэцудзи избил его до потери сознания, как и о том, что из-за бесконечных пыток, которым он, Рико, подвергал свою жертву, состояние Нила с каждым днем ухудшалось все больше. Сегодня Нил чувствовал себя в идеальной форме, а кроме того, жаждал поквитаться с «Воронами» за все то зло, которое они причинили его друзьям.
Эндрю послал мяч на середину поля, и битва, конец которой мог положить лишь гудок финальной сирены, началась. Нил тенью преследовал Рико, клюшкой и корпусом блокируя все попытки ударить по воротам, и не подпускал его к вратарской площадке. Они летали по полю, бросались вперед и уворачивались, прыгали и скользили, едва не сбивая друг друга с ног на каждом шагу. Рико использовал все свои приемы, чтобы оторваться от Нила, но долго продержаться в таком темпе не мог.
Минуты шли, а ему так и не удавалось сделать чистый бросок по воротам. Когда Эндрю отразил очередной удар Рико, тот что-то с ненавистью прорычал в адрес Нила, а Нил рассмеялся ему в лицо, зная, что это еще больше приведет Морияму в бешенство. Нетерпение и злоба Рико лишь придавали Нилу дополнительную скорость, заставляя забывать о нарастающем жжении в мышцах ног.
Когда он и Рико в тысячный раз грохнулись на паркет, в плече Нила что-то щелкнуло, а потом онемело. Боли он не почувствовал, а потому не стал отвлекаться. Он вскочил, успел подобрать мяч прежде Рико и отдал пас Элисон, та перебросила его на Кевина, Кевин сделал передачу на Дэн, Дэн – обратно на Кевина, Кевин забил, и счет стал равным: восемь – восемь.
В следующие десять минут не забивал никто, и вовсе не потому, что плохо старались. Наконец Бергеру удалось обойти Аарона и сделать стремительный бросок по воротам. Эндрю не успел среагировать и, когда лампы вспыхнули красным, со злостью хрястнул клюшкой о стену. Досада Эндрю подстегивала Нила не хуже ярости Рико, и все же Нил не мог держать оборону в одиночку, а Аарон был уже на пределе. Как только «Вороны» сфолили и право владения мячом перешло к «Лисам», Ваймак выпустил на поле Ники и Мэтта.
Нил думал, что менять будут его, однако Ники вышел вместо выбившейся из сил Элисон, а Мэтт заменил Аарона. Улыбка, которую Мэтт послал Нилу, была одновременно ободряющей и виноватой. Нил скупо улыбнулся в ответ, и они ринулись в бой. Теперь, когда защитников стало трое, им удалось укрепить линию обороны, и в последние пять минут матча они успешно отражали атаки соперника. Рико и Бергер били издалека – другого выбора у них не было, а Эндрю отражал все удары. На другой половине поля Кевин забил с рикошета и вновь сравнял счет.
Нил понял, что дело идет к серии пенальти, и перспектива выйти один на один против вратаря «Воронов» в этом измотанном состоянии привела его в ужас. Нил сжег всю энергию, истратил и первое, и второе дыхание, и не стоять на месте его заставлял лишь слепой инстинкт самосохранения. Ноги и легкие горели огнем, онемение в плече сменилось жаром. Ныли запястья и предплечья, от постоянных падений и сшибок с Рико болело все тело. Из-за частых силовых приемов, в которых приходилось работать клюшкой, ломило локти.

Ступней Нил не чувствовал вовсе, а кроме того, догадывался, что Рико еще и сломал ему один-два пальца на ноге.

Нил не подозревал, что часы отсчитывают последнюю минуту матча, пока над головой не взревела финальная сирена. Тело, однако, само отозвалось на этот звук и в конце концов взбунтовалось. Нил рухнул на колени и едва успел выставить перед собой ладони. Желудок скрутило, но сил не было даже на рвоту. Мышцы, спалившие весь кислород, буквально плавились, при этом каждый вздох вызывал чудовищную боль. Нил дышал ртом, часто и мелко, однако это не помогало.
Сирена прогудела снова, и его сердце остановилось. В ушах зазвенело, но не изнутри, а снаружи: товарищи Нила безудержно вопили от изумления и триумфа. Пальцы у Нила так тряслись, что расстегнуть ремешок шлема не получалось, но в итоге он все же сорвал шлем с головы и отшвырнул в сторону. Проморгался, стряхивая с ресниц капли пота, и поднял глаза на табло.
Десять – девять в пользу «Лисов». За полторы секунды до конца матча Кевин забил решающий гол.
Нилу захотелось улыбнуться, но все, что он сумел, – это перевести взгляд на Рико. Капитан «Воронов» и король экси сверлил глазами электронное табло, словно ожидал, что цифры на нем изменятся. Лисы, продолжая орать как умалишенные, уже бежали навстречу друг другу, тогда как Вороны, все до единого, застыли, словно каменные изваяния. Это было первое поражение за всю историю сборной университета Эдгара Аллана, причем от такого соперника, которого «Вороны» вообще не могли представить в финале.
Нил сделал глубокий вдох – в груди будто полоснуло ножом.
— Я бы спросил тебя, каково это – быть не первым, а вторым, но подозреваю, ты, никчемный кусок дерьма, знал это всегда, – прохрипел он.
Рико наконец оторвал взгляд от табло. Он уставился на Нила, бледный и остолбеневший, а потом вдруг его лицо исказилось омерзительной злобной гримасой. Клюшка взлетела вверх, однако Нил не сразу понял, что Рико замахнулся для удара. С середины поля донесся предостерегающий крик Дэн, но ошеломленному Нилу оставалось лишь следить глазами за траекторией клюшки. Сейчас он не мог даже вздохнуть, не то что увернуться.
Клюшка Рико была уже совсем близко – Нил расслышал свист воздуха между натянутыми струнами сетки, и в этот момент словно из ниоткуда появилась вторая клюшка – большая, тяжелая, ярко-оранжевая. Эндрю вложил в замах всю оставшуюся силу – удар пришелся в предплечье Рико. Раздался отвратительный хруст сломанных костей. Черная клюшка, не причинив Нилу вреда, со стуком отлетела на паркет. Теперь кричал только Рико. Шатаясь, он отступил назад, а затем повалился на колени и прижал руку к животу. Выставив свою клюшку перед Нилом, словно щит, Эндрю безучастно наблюдал за крушением Рико.
Лисы, налетевшие на Нила со всех сторон, заслонили фигуру Мориямы. Несколько пар рук в перчатках ощупывали голову и плечи Нила, проверяя, не ранен ли он. Нил как будто не слышал обращенных к нему тревожных голосов; его слух ласкал нескончаемый, душераздирающий вой Рико. А потом Дэн взяла лицо Нила в ладони и слегка встряхнула.
— Нил! – позвала она так настойчиво и взволнованно, что ему пришлось на нее посмотреть.
— Эй, – выдавил он сиплым от изнеможения и головокружительной радости голосом. – Мы победили.
Дэн закинула руки ему на шею и, уткнувшись лицом в толстый наплечник, не то засмеялась, не то всхлипнула:
— Да, Нил. Мы победили!

18 глава

2025-02-06T17:46:20.056Z

В субботу утром Ваймак приехал в «Лисью башню» не один. Дверь в спальню Эндрю была распахнута – накануне Аарон и Нил поменялись комнатами, – поэтому Ваймак тактично постучал о дверной косяк. Краем глаза заметив движение, Нил повернул голову и забыл, что хотел сказать, едва увидел, кто стоит рядом с тренером.
Теодора Мулдани, бывшая защитница команды «Воронов», сейчас играла за хьюстонских «Сирен» и сборную США. Ее густые черные волосы были заплетены в затейливые косы, а пастельный макияж на смуглой коже смотрелся шокирующе ярко. Сейчас на лице Теи застыло каменное выражение – именно так она чаще всего смотрела в объективы поймавших ее фотокамер. Короткое платье открывало мощные длинные ноги и рельефные руки: в поединке она вполне могла уложить на лопатки Мэтта. Нил представлял, какой ужас грозная Тея наводила на противника: пытаться пробить ее оборону – все равно что с голыми руками переть против танка.
— Кевин, – позвал Нил.
Кевин сидел перед телевизором с ноутбуком на коленях – изучал реакцию на заявления, сделанные им после вчерашнего матча. Разумеется, многого ожидать не стоило. «Вороны» все отрицали, а что они думали на самом деле, можно было лишь гадать. Воспитанники команды Эдгара Аллана привыкли к жесткой иерархии и суровым наказаниям, но в умышленное нанесение травмы своему же игроку, да еще самому Кевину Дэю, даже они поверили бы с трудом. Никто, кроме Жана Моро, не видел, как Рико сломал Кевину руку, при этом Жан, будучи единственным свидетелем, также был единственным из всех Воронов, к кому представители прессы не могли обратиться за комментариями.
— Кевин, – снова позвал Нил, но Тея не намеревалась стоять на пороге.
Она обогнула Ваймака, решительно пересекла гостиную и подошла к Кевину. Поглощенный своим занятием, он не обратил на нее внимания, поэтому Тея просто сгребла ноутбук и отшвырнула его в сторону. Кевин на секунду замер, потом открыл рот, собираясь громко выразить свое возмущение, но захлопнул его, как только узнал гостью. Тея схватила левую руку Кевина и вывернула запястье так, чтобы рассмотреть шрамы на тыльной стороне его кисти. Ошеломленный Кевин не сопротивлялся. Изучив тонкие белые линии на бледной коже, Тея исподлобья бросила взгляд на Нила.
— Скройся, – приказала она.
Неизвестно, что привлекло внимание Эндрю – стук упавшего ноута или незнакомый женский голос, – но уже секунду спустя он материализовался в дверном проеме. Он ничего не сказал и лишь переводил взгляд с Теи на Кевина и обратно. Нил этому не удивился; Рене знала об отношениях Кевина и Теи исключительно благодаря Эндрю, а Эндрю знал, что Тея ни для кого здесь не представляет реальной угрозы.
Тея, однако, повела себя менее дружелюбно. Ее взгляд уперся в Эндрю:
— Ты тоже свали.
Эндрю невозмутимо смотрел на нее.
— Тея, – наконец промямлил Кевин, поднимаясь на ноги, – ты как тут оказалась?
Тея перевела жесткий взор с Кевина на телевизор.
— Либо они уйдут, либо я. Я не буду с тобой разговаривать в присутствии людей из другой команды.
— Я тоже из другой команды, – возразил Кевин. – Я больше не Ворон.
Он не сказал: «Как и ты». Несмотря на то что университет Эдгара Аллана Тея окончила почти три года назад, она до сих пор носила на шее кулон со своим игровым номером. Глядя на него, Нил задумался, как Вороны справлялись в жизни после того, как покидали «Гнездо», где правил коллективный разум. Возможно, кому-то требовались годы, чтобы снова стать самим собой, с кем-то этого так и не происходило, а кто-то ломался и до конца дней жил по законам «Замка Эвермор».
Взгляд Теи ясно говорил, что логика Кевина не произвела на нее впечатления.
— Считаю до трех. Раз.
— Прекрати, – сказал Кевин. – Давай просто поговорим.
— Значит, теперь ты захотел поговорить, – с оттенком легкого презрения заметила Тея. – Два.
— Я давно хотел поговорить, но все было сложно.

— Сложно? – эхом повторила Тея, с издевкой изобразив в воздухе кавычки. – «Сложно» – это услышать на пресс-конференции, что ты сломал руку и уходишь из команды. «Сложно» – это пытаться до тебя дозвониться, а потом узнать от Жана, что ты сменил номер и прямо с этой минуты не желаешь иметь с нами ничего общего. Не упоминай при мне этого слова. Я заслуживаю большего! Три.
Тея повернулась к выходу, но Кевин удержал ее за запястье.
— Жан, – произнес он, как будто дал ответ на все обвинения. Уголки губ Теи дернулись от гнева и недоумения. Кевин качнул головой и сказал: – Ты поймешь, когда увидишь Жана.
— Точнее, то, что от него осталось, – вмешался Ваймак. Он проигнорировал пронзительный взгляд Теи и смотрел через ее плечо на Кевина. – Я приехал, чтобы отвезти ее в общежитие, но она арендовала машину в аэропорту. Езжай вместе с ней к Эбби, а я пока разберусь, что за бардак здесь творится.
Тея заколебалась, потом вырвала запястье из пальцев Кевина и жестом велела ему идти за ней. Ваймак шагнул в сторону, пропуская обоих, и проводил их глазами. Когда парочка скрылась в коридоре, он развернулся и оценил царивший в комнате хаос. Оглядев стопки вещей Аарона и Нила, более-менее аккуратно разложенные по всей гостиной, Ваймак вопросительно изогнул бровь и обратился к Эндрю:
— Сперва я позвонил Ники – убедиться, что ты действительно тут. Когда он объяснил мне затею Аарона и Нила, я решил, что он, мать его, шутит. – В словах тренера не прозвучало вопроса, поэтому Эндрю продолжал взирать на него в безмолвном спокойствии. После короткой паузы Ваймак продолжил: – Заявки на комнаты в общежитии нужно подать через две недели. В команде теперь девять парней и шесть девушек, так что самый оптимальный вариант – пять комнат, по три человека в каждой. Я подготовил целую речь на эту тему, но, видно, зря потратил время. Полагаю, ты намерен избавиться от Ники?
— Если доживет до лета, – отозвался Эндрю.
— Выведешь его из строя, будешь должен мне нового защитника.
— Дома у Эбби как раз есть один.
Ваймак отрицательно покачал головой.
— Жан не останется с нами на следующий год. Я предлагал, но и ему, и Кевину ясно, что они уже не смогут играть вместе. Слишком много всего случилось между ними – как хорошего, так и плохого. Попозже решим, что делать с Жаном.
Нил задумался, потом посмотрел на дверь.
— Думаете, Кевин не расскажет Тее всей правды? – спросил он Ваймака.
— Нет, скорее всего. На нас сейчас устремлено чересчур много взглядов, и большинство из них враждебные. Вряд ли он станет подвергать ее риску.
Ваймак немного подождал комментариев Нила, потом собрался уходить, но, сделав шаг, обернулся.
— Чуть не забыл. – Он вытащил что-то из кармана и, видимо, зная, что Эндрю не потрудится это поймать, бросил ему под ноги.
Звякнув, на ковер упала связка ключей. Нил уставился на нее, не веря глазам. Не может быть… Прошлым летом Ваймак вручил ему такой же комплект – три ключа от трех главных дверей стадиона. Догадка Нила подтвердилась, когда Ваймак пояснил:
— Кевин просил передать.
Он вышел, не дожидаясь ответа. Эндрю еще с минуту смотрел на ключи, прежде чем подобрать их с пола. Нилу хватило ума промолчать, но, возвращаясь за свой стол, он чувствовал, как гулко колотится сердце. Он вдруг представил себе мир, в котором Эндрю Миньярду не наплевать на экси. Подумал о четырех годах с «Лисами» и контракте с профессиональной командой после выпуска. О борьбе за место в национальной сборной и невероятных возможностях, которые откроются перед ним, если рядом будет Кевин, а за спиной – Эндрю.
Мечты уносили вдаль, но в конце концов Нил отвлекся от грез и разложил свои вещи по местам в новой комнате. Кевин вернулся лишь через несколько часов, и к тому времени Нил успел задремать над конспектом. Вздрогнув от звука открывшейся двери, Нил сел прямо и оглянулся на Кевина. Судя по расслабленному выражению лица, Кевину удалось убедить Тею в том, что в произошедшем с ним «несчастном случае» виновен не кто иной, как Рико.
Кевин не стал проходить в глубь комнаты, а остановился возле кресла-мешка, в котором наполовину утопал Эндрю, и бросил:
— Идем.

Нил посмотрел на Эндрю. Волновался он зря: Эндрю без каких-либо возражений встал, и все вместе они отправились в «Лисью нору».
* * *
Стадионы университетов Пальметто и Южной Калифорнии не отличались по размеру, но отделка в бордовых с золотом тонах делала стадион «Троянцев» визуально меньше. Впрочем, Лисам, стоявшим во внутренней зоне гостевой площадки, эта иллюзия оптимизма не прибавляла. Они специально прибыли на место за полчаса до открытия дверей на поле, чтобы морально собраться перед грядущим матчем. Сейчас их окружали пустые трибуны, а через полтора часа им предстояло сразиться против второй команды в стране.
— Ну а что, – наконец произнес Мэтт – после того как охрана впустила Лисов на стадион, он первым нарушил молчание. – Справимся.
Ему никто не ответил, даже Кевин, хотя, возможно, Кевин не отреагировал на слова Мэтта лишь потому, что в эту минуту тихо млел от удовольствия, вновь оказавшись на земле Троянцев. Умиротворение, написанное на его лице, резко контрастировало с нервозностью, которую явно испытывали остальные члены команды. Нил хотел было посоветовать Кевину слегка умерить восторг, но удержался, поскольку не помнил, когда в последний раз видел Дэя таким счастливым.
Двери открылись, и на стадион нескончаемой вереницей потянулись зрители. Ваймак загнал подопечных в раздевалку. Представительница университета, заглянувшая к ним чуть позже, коротко изложила организационные моменты. Она сообщила, что все билеты проданы, что игру освещают шесть новостных каналов, а кроме того, за матчем будут наблюдать двенадцать агентов профессиональных команд и команд Летней лиги. Сотрудница университета не могла не понимать, что все эти люди пришли посмотреть отнюдь не на Лисов, но все равно перечислила города и команды, которые они представляли.
— А где список стартового состава калифорнийцев? – осведомился Ваймак. – Когда нам его предоставят?
— Сейчас узнаю, – пообещала девушка. – Я могу помочь чем-то еще?
— Это все, – сказал Ваймак, и она вышла. Как только дверь за ней закрылась, он посмотрел на Дэн: – Вам с Кевином пора подумать, что вы будете говорить в предматчевом интервью.
Дэн обхватила себя за плечи и потерла их, собираясь с духом: как хорошему капитану, ей полагалось внушить уверенность команде.
— Надеюсь, обычных фраз вроде «Мы рады быть здесь» и «Мы приложим все силы к победе» будет достаточно?
— Как насчет «Мы поимеем этих неудачников»? – предложил Ники.
— Вот поэтому тебя и не выпускают к репортерам, – сухо отметил Мэтт.
Раздевалки были рассчитаны на более многочисленные команды, так что места Лисам хватило с избытком. Они разошлись подальше друг от друга, нуждаясь в коротком уединении, чтобы сосредоточиться перед матчем. Насколько это поможет, Нил сказать не мог, но, когда появились репортеры, ему показалось, что время промелькнуло слишком быстро. Кевин и Дэн сдержанно похвалили соперника и пообещали показать интересную игру. Ваймак постарался поскорее выпроводить прессу и отправил Лисов переодеваться.
Они вернулись во внутреннюю зону за тридцать минут до начала игры. Трибуны были забиты под самые потолки, рев фанатов физически давил на Нила, пробирая до костей. Если, завидев «Лисов», публика просто встала на уши, то появление капитана «Троянцев», который направился к стоявшим тесной кучкой гостям, привело ее в окончательное исступление.
Джереми Нокс был в полной экипировке за исключением перчаток и шлема. Он возглавил «Троянцев» на третьем курсе и справлялся со своими обязанностями на отлично, благодаря чему сохранил пост и в этом сезоне. Нил уже представил, будто Джереми пришел сообщить, что «Лисы» – худшая из всех команд, что выходили на это поле, самая непредсказуемая и недостойная такого высокого уровня, однако стоило капитану «Троянцев» увидеть Кевина, и его серьезное выражение сменилось широкой улыбкой. Кевин проскользнул мимо Элисон и Рене, чтобы поздороваться с ним.

По пути к Лисам Джереми задержался возле Ваймака и крепко пожал ему руку.
— Тренер Ваймак, добро пожаловать в Южную Калифорнию, – сказал он. – Мы счастливы принимать вас сегодня. Кевин, идиот ненормальный, здорово! – шутливо обратился он к Дэю и дружески похлопал его по плечу. – Ты не перестаешь меня изумлять. Вечно ты выбираешь скандальные команды, хотя лично мне эта нравится гораздо больше предыдущей.
— Играют они, мягко говоря, посредственно, зато с ними проще поладить, – ответил Кевин.
— Все тот же противный старина Кевин, заносчивый и беспощадный, – с теплотой в голосе проговорил Джереми. – Что-то не меняется, а что-то – наоборот, да? – Улыбка Джереми померкла, он устремил на Кевина испытующий взгляд. – Кстати, о твоей прежней команде… Ты устроил изрядный переполох своим недавним признанием. Ну, насчет руки и того, что перелом вообще-то не был несчастным случаем.
Даже спустя две недели эту тему продолжали обсуждать, пускай и не так громко, как в самом начале. Кевину нечего было добавить к сказанному, «Вороны» изображали оскорбленную невинность и возмущались по поводу голословных обвинений. Тупиковая ситуация никого не устраивала, но развития ее не предвиделось.
Кевин помолчал, словно прикидывая, насколько может доверять Джереми, а потом сказал:
— У меня есть для тебя защитник. Найдется для него место в команде в следующем сезоне?
Джереми определенно ждал другого ответа. Кевин отвел его в сторону, чтобы продолжить разговор наедине. Когда он закончил, от улыбки Джереми не осталось и следа. Он заговорил, широкими жестами показывая на себя, Кевина, стадион за спиной и трибуны. Нил сперва подумал, что капитан «Троянцев» просто не верит услышанному, но потом Кевин сверкнул одной из своих редких искренних улыбок, а Джереми крепко обнял его за плечо и протянул сложенный вчетверо листок бумаги. Кевин, однако, листок не взял, а вместо этого повел Джереми обратно к Лисам. Капитан «Троянцев» отдал бумагу Ваймаку, тот развернул листок и пробежал глазами по напечатанным строчкам.
— Список состава, – пояснил Джереми. – Знаю, мы с ним припозднились, просто хотели по возможности избежать бурной реакции.
— Бурной реакции? – переспросила Дэн.
Ваймак передал ей листок. Изучив список, Дэн побледнела. Когда она снова подняла глаза, Ваймак отрицательно покачал головой и повернулся к Джереми.
— Ваша жалость несколько неуместна. Передай тренеру Риманну, нам не нужны подачки.
— Это не жалость, – возразил Джереми. – Мы делаем это не ради вас, а ради себя. Взлет вашей команды в этом сезоне заставил нас полностью пересмотреть подход к игре. Второй строчке в рейтинге мы обязаны тем, что талантливы, или тем, что в команде двадцать восемь человек? Насколько ценен каждый из нас, сможем ли мы противостоять вам в равных условиях? Мы обязаны это выяснить.
Кевин выхватил листок из рук Дэн. Мэтт заглянул ему через плечо.
— Вы шутите. Шутите, да? Нет? – ошарашенно спросил он у Джереми. Элисон нетерпеливо дернула его за рукав, требуя объяснений, и Мэтт сказал: – У них в составе всего девять игроков.
— Два вратаря, три защитника, два полузащитника и двое нападающих, – подтвердил Джереми. – Вы дошли до финального этапа в таком составе. Пора проверить, на что способны мы. Жду не дождусь игры. – Он вновь сердечно улыбнулся. – Никто из Троянцев еще не отыгрывал матч от начала до конца. Черт, да большинство из нас даже по целому тайму давно не бегает. Просто нет необходимости – запасных всегда хватает.
— И это меня ты обозвал ненормальным идиотом? – усмехнулся Кевин. – При таком раскладе вы сегодня проиграете.
— Возможно, – спокойно согласился Джереми. – А возможно, и нет. В любом случае будет весело, так? Не помню, когда я в последний раз волновался перед матчем. Смотри. – Он вытянул руки, показывая растопыренные пальцы, и засмеялся. – Жгите, Лисы! Ну, и мы тоже постараемся не подкачать.

Он ушел, высоко держа голову и сохраняя на лице свою открытую улыбку, а Лисы стояли и смотрели ему вслед. Нил наконец понял, почему «Троянцы» восемь лет подряд забирали награду «За силу духа». Она присуждалась команде, отличившейся наиболее честным спортивным поведением, и только в том случае, если все члены КРЭ единодушно голосовали «за». «Троянцы» за все время не получили не одной красной карточки и ни в одном интервью не позволили себе грубо отозваться о соперниках. Когда-то Нил считал, что это просто спектакль, но ведь многие и про Ваймака думали, что его особый подход к отбору игроков – лишь замысловатый пиар-ход.
— Беру назад свои слова насчет землетрясения, – вяло произнес Ники. – У меня теперь новая любимая команда.
— Вот в чем всегда была главная разница между университетами Южной Калифорнии и Эдгара Аллана, – заметил Кевин, возвращая список Дэн. – И почему в национальную сборную «Троянцы» попадают чаще, чем «Вороны». Обе команды помешаны на лидерстве, но только «Троянцы» не боятся рисковать положением в турнирной таблице ради того, чтобы стать лучше. Сегодня они отыграют на все сто и благодаря этому поднимутся еще на уровень выше. Следующий сезон обещает быть интересным.
Судя по горящим глазам, нейтральное слово «интересный» не могло описать настрой Кевина Дэя в полной мере. Как он ни старался сдержать себя, его губы все-таки изогнулись в улыбке, и она смотрелась по-настоящему хищно.
Ваймак кивнул и повернулся к команде.
— Калифорнийцы только что открыли нам двери в финал. Но не расслабляйтесь и не упустите этот шанс. Они еще зададут нам жару и сделают все, чтобы завоевать преимущество в первом тайме. Не допускайте большого разрыва по очкам, чтобы во втором тайме их укатать. Это ясно?
— Мы вправду собираемся сделать Южную Калифорнию? – недоверчиво спросила Дэн, глядя на Мэтта.
— А после них размазать университет Эдгара Аллана? Да, черт возьми!
— Кажется, меня сейчас вырвет, – призналась Дэн.
— Пугать унитаз будешь потом, – отрезал Ваймак, – а сейчас забирай этих ленивых засранцев на пробежку.
Лисы не спеша разогрелись, сделав несколько кругов по полю. Для Нила оставалось загадкой, каким образом Дэн умудрялась сохранять размеренный темп, когда сердца у всей команды колотились как сумасшедшие. На пробежке Нил рассматривал стадион, отчаянно надеясь, что это ему не снится. С каждым кругом он все больше убеждался, что видит все наяву, и в конце концов его начало трясти от предвкушения. На четвертом круге Лисов во внутренней зоне появились Троянцы. Пробегая мимо домашних скамеек хозяев, Нил мельком заметил бордовую с золотом форму соперников, но разглядеть их как следует смог лишь кругом позже. Маскот «Троянцев» протрусил мимо в противоположном направлении, и трибуны радостно его приветствовали.
В раздевалке Лисы выполнили растяжку и переоделись. Дэн уже не тошнило – наверное, подействовал поцелуй Мэтта. Несмотря на то что в сегодняшней игре принимали участие лишь девять Троянцев, на предматчевую разминку вышли все двадцать восемь. По истечении положенного времени арбитры выпроводили команды с поля, оставив только капитанов. Когда диктор наконец перечислил состав «Троянцев» и озвучил их решение, Нилу пришлось взять со скамейки бутылку и отхлебнуть воды: публика встретила объявление оглушительным ревом негодования. Фанаты явно не разделяли мнения своей команды.
— Слышите? – сказал Ваймак. – Даже их собственные болельщики уверены, что они проиграют. Давайте уже выйдем и разобьем их.
Сказать легче, чем сделать. Первые сорок пять минут представляли собой жесткую борьбу: университетская сборная, занимавшая второе место в стране, и крохотная команда с юга шли почти вровень. Тем не менее калифорнийцы на полшага опережали Лисов. Беспомощная злость и отчаяние наполняли кровь Нила болезненным жаром, заставляли еще яростнее пробиваться через линию защиты противника, но старания не приводили к успеху. Лисы напоминали малышей, которые пришли играть с большими ребятами и совершенно очевидно не дотягивали до них по уровню.

Элисон и Дэн раз за разом отступали, больше сосредоточиваясь на подстраховке Рене и отбивании мячей, нежели на голевых пасах. Несмотря на объединенные усилия гостей, «Троянцы» забили им семь мячей против четырех, полученных в свои ворота. Защита «Лисов» ушла на перерыв, едва волоча ноги. Нил уже и не помнил, когда видел Мэтта таким замученным.
— Блядь, – устало выдохнул Мэтт, – это что вообще было?
— Простите, – сказала Рене.
— Нет-нет, – поспешно заверил ее Ники. – Ты тут ни при чем, это мы виноваты. Просто у них чумовая команда.
— Команда великолепная, – согласился Ваймак, – но сегодня они обречены на провал. Никто из них не привык распределять силы на всю игру. Заметили вы или нет, но они начали выдыхаться уже на тридцать первой минуте. Второй тайм их добьет.
— Надеюсь. – Дэн мрачно посмотрела на Кевина и Нила. – Разрыв по очкам больше, чем мы рассчитывали. Сможете его убрать?
— Проблема не в нас. – Кевин жестом показал на Нила и себя.
Ники не нашел сил огрызнуться, но Аарон метнул на Кевина свирепый взгляд, а Мэтт состроил злую гримасу. Кевина, впрочем, их чувства заботили мало. Глядя в глаза Даниэль, он сказал:
— Если вы в конце концов сумеете отдать мяч нам, мы постараемся что-нибудь сделать.
Мэтт посмотрел на Эндрю:
— С твоего позволения, когда-нибудь я ему все-таки втащу.
Эндрю воззрился на него с молчаливым безучастием.
По гудку сирены они вернулись во внутреннюю зону, после чего команды пригласили на поле на второй тайм. Нил знал, что увидит те же лица, и все же испытал небольшое потрясение, когда соперники появились в прежнем составе. В обеих командах сменились только голкиперы: у «Лисов» на ворота встал Эндрю, у «Троянцев» – Лайла Дермотт. Нил присмотрелся, и его как будто защекотало изнутри от возбуждения: «Троянцы» выглядели усталыми.
Пятнадцатиминутный перерыв позволил отдышаться, поэтому тайм начался на равных, но продолжалось это не долго. «Лисы» использовали второе дыхание гораздо эффективнее. Как бы они ни выкладывались в первом тайме, но по давней привычке подсознательно берегли силы для финального рывка. Теперь причин сдерживаться больше не было, и с каждой последующей минутой отчаяние и упорство подстегивали их все жестче.
На двадцать шестой минуте «Лисы» наконец сравняли счет. Лайла оказалась для них сплошным кошмаром, однако Кевин и Нил обладали преимуществом, какого не имели другие соперники «Троянцев»: такой же кошмар на собственных воротах, с которым приходилось иметь дело на каждой тренировке. Они потратили целый год, стараясь переиграть лучшего вратаря Юга. Времени на Лайлу у них было куда меньше, но оно и не требовалось. Оборона «Троянцев» разваливалась на глазах, и удержать ворота в одиночку голкипер не могла. Комбинируя технические приемы «Лисов» и «Воронов», Кевин и Нил раз за разом обводили спотыкающихся защитников и забивали голы.
Калифорнийцы легко могли бы переломить игру, если бы отказались от выбранной стратегии. Выпусти они на поле трех свежих игроков защиты, и для «Лисов» все было бы кончено. Но «Троянцы» не отступали от принятого решения. Все остальные члены команды, плечом к плечу встав у прозрачного ограждения, наблюдали за медленным крахом товарищей. Тут же стояли четверо тренеров, которые делали пометки в блокнотах и переговаривались между собой. Нил слышал, как беснуются трибуны, но Троянцы словно не замечали многотысячного хора голосов, обвиняющих их в предательстве.
Финальная сирена прозвучала при счете тринадцать – девять в пользу «Лисов». Нил остановился, затормозив на полном ходу, и сорвал с головы шлем, чтобы щиток не мешал разглядеть цифры на табло. Он усиленно моргал, но счет на экране оставался прежним.
— Все закончилось? – выдохнула за спиной Нила защитница «Троянцев», его «опекунша». – Фух, слава богу!
Нил оглянулся и застыл: Альварес улыбалась! Девушка протянула ему руку в толстой перчатке, но в этот момент у нее подкосились колени. Нил чудом успел ее поймать и снова поставить на ноги. Опираясь на его плечо, Альварес беспомощно дергала ремешок шлема.

Сообразив, что онемевшими пальцами расстегнуть его не получится, она бросила безуспешные попытки и уперлась шлемом в шлем Нила.

— Вот как, значит, чувствуешь себя, когда умираешь? – спросила она и, обернувшись, простонала: – Детка, я умираю. У меня вообще есть ноги? Боюсь даже посмотреть. По-моему, они отвалились. Я больше не смогу ходить.
— Так-так, – сказала Лайла, притрусив к подруге. – Придется тебе срочно что-то придумать, потому что я твою жирную тушку с поля точно не вытащу.
— Как грубо, – обиженно заметила Альварес и принялась слепо шарить рукой в поисках плеча Лайлы, пока та наконец не обхватила ее за пояс и не отцепила от Нила.
Альварес все еще улыбалась своей широкой, полубезумной улыбкой, отчасти напомнившей Нилу ухмылку Лолы, отчасти – глуповато-радостное выражение лица Ники. Он постарался припомнить, не получала ли его «опекунша» во время матча по черепушке, хотя знал, что сегодня «Лисы» сознательно воздерживались от применения силы, что было вполне справедливо, учитывая благородное спортивное поведение «Троянцев».
— Фантастика! – восхищенно произнесла Альварес. – Хочу еще! Может, в следующем сезоне, когда у меня заново отрастут ноги…
— Прекрати вести себя как ребенок, – нахмурилась Лайла.
— Не обращай на нее внимания, – сказала Альварес Нилу. – Она просто куксится, потому что за сорок пять минут пропустила девять мячей. Хотя что в этом такого – не личный же антирекорд, в самом деле. Или… черт, он самый. Ой-ой, как неприятно! Для первого раза многовато.
— Сучка, – беззлобно бросила Лайла.
— Это тебе за то, что обозвала меня жирной! – Альварес перевела взгляд на Нила и взмахнула рукой: – Упс, кажется, праздник начался без тебя. Давай, давай, дуй к своим!
Нил оглянулся: Лисы ликовали, сгрудившись в центре поля. Он уже собрался уходить, но потом снова посмотрел на обеих девушек.
— У вас нереальная команда, – признал он, вдохновившись честностью Альварес. – Мы будем болеть за вас на следующей неделе.
Альварес показала поднятые большие пальцы, и Нил трусцой побежал к команде. Альварес за его спиной удивленно интересовалась, как кто-то еще способен бегать после «самого долгого матча на свете», однако Нил счел, что вопрос адресован Лайле, и не стал задерживаться для ответа. Завидев его, Дэн отделилась от команды и бросилась к нему. Она стиснула Нила в объятьях – так крепко, что едва не расплющила позвонки, – и не собиралась отпускать. Секундой позже на них навалились остальные Лисы, охотно переместившие к ним центр своего бурного торжества.
Им пришлось немного унять радость хотя бы для того, чтобы обменяться послематчевыми рукопожатиями с соперником. Троянцы вышли на поле в полном составе, но те девятеро, что играли сегодня, едва держались на ногах, поэтому Лисы подошли к ним сами. Джереми с измученной улыбкой похвалил каждого. «Сообщник» Альварес, который опекал Кевина и всю игру следовал за ним неотступной тенью, при виде победителей в изнеможении опустился на паркет, но протянул им ладонь. Пожав руку последнему из Троянцев, Нил вслед за товарищами направился к раздевалкам. Трибуны уже на треть опустели – он даже не заметил, когда публика начала расходиться. Его не волновало, сколько сердец «Лисы» разбили этим вечером. Они обыграли команду университета Южной Калифорнии! На следующей неделе «Троянцы» уступят «Воронам» и покинут чемпионат, а «Лисы» уже вышли в финал. Все прочее не имело значения.
* * *
Поскольку вечер пятницы у Лисов был свободен, а холодная война Эндрю и Аарона закончилась, компания Эндрю впервые за несколько месяцев получила возможность съездить в Колумбию. Выехали они, однако, поздно, так как Нил и Кевин хотели посмотреть трансляцию матча между «Троянцами» и «Воронами». Калифорнийцы бились не жалея сил, но этого все равно оказалось недостаточно. Они проиграли, хоть и с минимальным разрывом.
В интервью после матча Джереми с достоинством признал поражение и дал понять, что не сожалеет о результатах игры. Он упорно уходил от намеков на грязный стиль игры «Воронов», но оживился, когда репортеры отметили, как близки «Троянцы» были к победе.

— Еще чуть-чуть, и мы бы справились, верно? – сказал он. – Вряд ли кто-то предполагал, что мы почти догоним противника. Без Кевина и Жана все совсем по-другому.
— О да, крайне неудачное время для травм, – согласился с ним репортер. – Ранее на этой неделе Тэцудзи Морияма объявил, что Жан Моро серьезно потянул связки и в связи с этим выбыл из строя. Ходят слухи, что он не восстановится даже к финалу.
— Да, я разговаривал с Жаном пару дней назад. Этот сезон для него определенно закончился, но осенью он вернется. Правда, уже не в черном. – Джереми сверкнул улыбкой и, не дожидаясь просьб, пояснил: – Вчера он переслал нам факсом последние документы, так что теперь все улажено, и я могу официально объявить: на пятом курсе Жан переводится в университет Южной Калифорнии.
— Простите, я, видимо не расслышал, – торопливо проговорил репортер. – Вы хотите сказать, что Жан Моро покидает университет Эдгара Аллана?
— Сегодня утром мы заказали для него форму, – подтвердил Джереми. – А летом постараемся устроить так, чтобы он немного подзагорел. Пока что наш новый член команды бледноват для бордового с золотом. – Он непринужденно засмеялся, словно не знал, что среди ярых фанатов «Воронов» эта новость произведет эффект разорвавшейся бомбы. – К сожалению, его игровой номер уже занят, но Жан заверил, что согласен на любой свободный. Как только мы с этим определимся, он вам сразу сообщит.
— Можете ли вы озвучить причины его перехода?
— Я не вправе раскрывать подробности, поскольку это личное дело Жана, зато могу сказать, что мы счастливы принять его в команду. Думаю, нам есть чему поучиться друг у друга. Следующий сезон будет просто невероятным. Мы все должны еще раз подумать о том, с чем выходим на поле.
Ники потянулся за пультом и выключил телевизор.
— Есть версия, что Джереми и Рене – разлученные в детстве брат и сестра. Интересно, что будет, если они объединят усилия?
— Их жестоко убьют, – заявил Аарон, вставая со второго кресла-мешка. – Война – дело прибыльное, дурацкие проповеди о мире во всем мире нафиг никому не сдались.
Ники состроил недовольную гримасу:
— Спасибо за бодрящую дозу реализма.
Все пятеро вместе спустились к машине; Нил уселся сзади между Аароном и Ники. Сначала Эндрю привез их в бар «У красотки» за мороженым. Ники и Аарон, увлеченные разговором о распределении комнат на следующий год, даже не заметили, что Эндрю прошел мимо салат-бара и вазы с крекерами. Только под конец, когда Аарон уже расплачивался, оба поняли, что что-то не так. Перебрав все салфетки в поисках «крекерной пыли», Аарон нахмурился и через стол посмотрел на Эндрю.
— Сколько?
Эндрю весь вечер молчал, но сейчас оторвал взгляд от дальней стены и перевел его на брата.
— Ноль.
— Ноль, – эхом повторил Аарон, как будто услышал незнакомое слово. – В каком смысле ноль?
— Мы ничего не берем? – оторопел Ники.
Эндрю проигнорировал вопрос, не желая повторять сказанное. Ники и Аарон обменялись долгим взглядом, при этом в глазах у одного стояло замешательство, у другого – недоверие. Эндрю не стал дожидаться, пока до них дойдет, встал и направился к двери. Нил и Кевин двинулись за ним, кузены догнали их возле машины. До «Райских сумерек» ехали молча; Эндрю, как обычно, высадил компанию у тротуара. Кевин принес ему парковочный талон, а охранники на входе уже радостно приветствовали Аарона и Ники. Эндрю уехал парковаться, остальные вошли внутрь.
Свободных столиков пока не было, но у барной стойки нашлось достаточно места. Ники уселся на табурет и, поймав взгляд Роланда, приветственно ему махнул. Бармен подошел к ним, как только управился с заказами.
— Давненько вас не было, – заметил Роланд и подчеркнуто добавил: – Опять. Бросайте вы эту привычку, ребят, – пропадать с горизонта.
— Год выдался просто сумасшедший, – оправдался Ники.
— Слыхал, слыхал. – Роланд посмотрел на Нила: – Как сам?

— Я в порядке, – ответил тот.
Роланд как будто хотел сказать что-то еще, но, покосившись на Аарона и Ники, лишь качнул головой и принялся смешивать коктейли, а Ники взялся развлекать его рассказами о весенних каникулах. Из-за общего шума Нил не услышал, как подошел Эндрю, – его просто прижало к Нилу толпой. Роланд перевел глаза с Эндрю на Нила, затем обратно и нахмурился, плохо скрывая беспокойство. Нил понял: тогда, в январе, он невольно проболтался, и теперь Роланд ищет подтверждения, что у них все нормально.
Ники терпеть не мог, когда его игнорировали, и безошибочно расшифровал испытующий взгляд бармена. Он прервал собственную историю и обиженно воскликнул:
— Только попробуй сказать, что ты вычислил их раньше меня! Ох, боже мой… – выдохнул он, когда Роланд виновато отвел глаза. – Мы сами узнали всего пару недель назад. И давно ты в курсе, что Эндрю – гей?
— Так они вместе? – вместо ответа спросил Роланд. Он снова улыбался, широко и довольно, и отвлекся от приготовления коктейлей, чтобы налить всем по порции спиртного. Как всегда, оптимистичный по натуре, он наполнил стопки с расчетом и на Нила. Ники передал их вдоль стойки, и Нил, чуть поколебавшись, тоже взял свою порцию. Роланд поднял стопку и провозгласил тост: – За это и выпьем. Черт побери, давно пора!
— Гордиться тут нечем, – сухо заметил Аарон.
— Хейтер, – отозвался Ники и полуобернулся к Нилу, дабы удостовериться, что он не подсунул свою порцию Эндрю.
Все разом выпили. Роланд собрал пустые стопки и продолжил заниматься коктейлями, а Ники снова взялся его пытать:
— Между прочим, я заметил, что ты увиливаешь от моих вопросов, но я тебя раскусил. И что означает это твое «давно пора»?
— Можешь расспросить об этом Эндрю, – ответил Роланд.
— Пытаться вытянуть правду из близнецов – все равно что выжимать камень, – вздохнул Ники. – Это практически невозможно. Мне же еще и пальцы переломают. Нет, но как ты догадался? Неужели твой гей-радар работает лучше, чем мой? Или… – Ники вдруг осенило, и он пораженно умолк. – Погоди. Нет, не может быть. Вы с ним…
— Хватит, – перебил Аарон. – Прекрати. Я не желаю этого слышать. Не хочу даже думать об этом. Просто хочу выпивать и делать вид, что ничего про вас не знаю.
— Я думал, мы друзья, – разочарованно сказал Роланду Ники. – Как ты мог держать это в секрете от меня?
— Я бармен, – пожал плечами Роланд. – Лишнего не наливаю, лишнего не говорю. Ну, за одним неудачным исключением, – уточнил он, слегка поморщившись, и бросил взгляд на бесстрастное лицо Эндрю. – Кстати, извини. Не хотел забегать вперед.
— Роланд, с этой минуты мы больше не друзья, – надулся Ники. – Хотя, если сегодня вечером будешь щедр на выпивку, возможно, тебе и удастся вернуть мое расположение. Аарон, идем поищем свободный столик.
Кевин ушел вместе с ними – вернее, сбежал от принявшего неожиданный оборот разговора. Эндрю занял барный табурет, чтобы никто не мешал ему общаться с алкоголем, Нил встал за его спиной. Роланд перелил содержимое шейкера в два высоких бокала и завершающим жестом поставил на поднос две порции газировки для Нила. Ополоснув шейкер под водой в раковине, он подвинул плотно заставленный напитками поднос ближе к Эндрю.
— Так вот, насчет мягких наручников, – сказал он и расхохотался, заметив взгляд, который метнул на него Эндрю.
Как только Роланд отошел от них и занялся другими заказами, Эндрю начал переставлять бокалы на подносе в каком-то новом, только ему понятном порядке. Ники все еще не вернулся, поэтому, закончив, Эндрю взял себе первый попавшийся коктейль. Стоя рядом и наблюдая за ним, Нил подумал, что, в общем-то, готов ждать свободного столика хоть всю ночь. Его часы по-прежнему тикали, но теперь отсчет дней шел в ином порядке. В запасе у Нила было все время в мире, и осознание этого растекалось внутри теплом, согревая лучше, чем виски.

17 глава

2025-02-06T17:44:05.629Z

Новость, которую принес Нил, Лисы восприняли с почти единодушным ликованием. Даже Аарон оживился и поздравил Нила. Кевин все еще пребывал в смятении от того, что его мир перевернулся, и весь вечер не находил себе места. Промазывал мимо ворот, когда должен был забивать с закрытыми глазами, и весь перерыв в одиночестве просидел на трибунах. Ваймак ни разу не упрекнул его за плохую игру, а когда Дэн хотела сделать Кевину замечание, придержал ее.
Вечером Дэн вытащила всю команду в город на праздничный ужин. Говорить об Итиро в публичном месте Лисы не могли, зато увлеченно болтали обо всем остальном, что только приходило в голову. Все обратили внимание на новые повязки Нила, но после пары добродушных подначек вспомнили о своем обещании не обсуждать «как бы не существующие» отношения Нила и Эндрю.
Нил большую часть вечера наблюдал за Кевином и Эндрю. Кевин молча уткнулся в тарелку и вяло возил по ней еду. Эндрю сидел между двумя нападающими, подавшись вперед и прикрывая рот сплетенными в замок пальцами. Он тоже молчал, глядя на остальных из-под полуприкрытых век. Когда кто-то опрометчиво решил втянуть его в общую беседу, Эндрю убийственно сверкнул глазами и тем самым положил конец дальнейшим попыткам его разговорить. Нил поймал усталый взгляд, которым обменялись Дэн и Мэтт; в их поджатых губах явно читалось разочарование. На отдыхе в горах команда заметно сплотилась – по крайней мере, так всем казалось, – а теперь вдруг Эндрю снова закрылся. Нил хотел объяснить, что Эндрю приберегает силы, чтобы справиться с безмолвным нервным срывом Кевина, но не знал, как намекнуть на это, не навлекая на себя гнев Эндрю.
Наконец они вернулись в общежитие. Нил вслед за Ники вошел в комнату кузенов. Кевин прямиком направился в ванную, но дверь за собой не закрыл. Вцепившись обеими руками в край раковины, он уставился в зеркало. Нил перевел взгляд с побелевших костяшек Кевина на его лицо и внезапно понял, что Дэй напряженно разглядывает татуировку на своей скуле. Всю жизнь Кевин уступал первенство, считаясь вечным номером два, и только теперь обрел свободу подняться на тот уровень, которого всегда заслуживал, но о котором боялся даже мечтать. Нил не осуждал Кевина за этот страх, однако должен был увидеть, как тот его преодолеет.
Вскоре стало ясно, что Кевин выходить не собирается. Нил сдался и ушел в гостиную, где примостился рядом с Эндрю на письменном столе. Ники и Аарон оккупировали кресла-мешки и включили игру на приставке. Они прошли уже три уровня, когда вернулся Кевин. Посмотрев сперва на Нила, потом на Эндрю, он произнес:
— Отвезите меня на стадион.
Очевидно, ему было все равно, кто из двоих это сделает, но Нил бросил вопросительный взгляд на Эндрю. Тот курил перед распахнутым окном, выпуская дым через москитную сетку, и его сигарета дотлела едва до половины, однако он без колебаний затушил ее о подоконник, отложил бычок на потом и соскользнул со стола. Он уже почти пересек комнату, когда Нил встал и без приглашения пошел за ними. Кевин его даже не заметил, а Эндрю ограничился коротким взглядом. Ники крикнул им вслед что-то бодрое и продолжил расправу с игровыми монстрами.
Оставив Кевина в раздевалке, Нил и Эндрю вышли во внутреннюю зону. Нил, стоя у борта, любовался отполированным паркетом и глянцевыми отпечатками лисьей лапы. Эндрю молча уселся на скамью запасных. Кевин не заставил себя долго ждать и появился на поле; в одной руке он держал ведерко с мячами, в другой – клюшку. Нил смотрел, как он шагает через все поле к линии первой четверти. Кевин поставил ведерко рядом с собой, проверил застежки на перчатках и начал отрабатывать удары по воротам.
Эндрю с нарастающим раздражением наблюдал за ним, пока ведерко не опустело, потом поднялся и скучающим тоном бросил:
— Он просто жалок.
— Как и все мы, правда? – не отрывая глаз от Кевина, парировал Нил.

Кевин окинул взглядом устроенный им беспорядок и покачал клюшкой в воздухе. Торцом рукояти подкатил к себе несколько мячей, откатившихся недалеко, затем переложил клюшку из правой руки в левую. Нил подумал, что он просто хочет размять правую руку перед вторым заходом, но вместо этого Кевин потянулся ею за ближайшим мячом.
Нил в беспокойстве забарабанил по плексигласовой стенке. Едва зажившие порезы и ожоги мгновенно вспыхнули огнем, и он вполголоса простонал:
— Эндрю!
Кевин проигнорировал предупреждение и опустил мяч в сетку клюшки. Сделал пробный замах, затем нанес удар по воротам. Нил предполагал, что он целится в ту же точку, которую бомбардировал последние пять минут, однако мяч коснулся щита сантиметрах в пятнадцати от нее. Явно раздосадованный, Кевин тряхнул клюшкой и подобрал другой мяч. Второй удар тоже не попал в мишень. Кевин продолжал бить, используя все мячи, находившиеся в зоне досягаемости, и с пятой попытки добился своего. Следующие четыре мяча он уложил точно в цель.
Нил оглянулся. Эндрю повернул голову, услышав свое имя. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь слегка кривился уголок рта – с презрением, как показалось Нилу, однако сказать наверняка он бы не мог. В конце концов Эндрю резко встал со скамейки и ушел. Нил перевел взгляд на поле, где Кевин вновь собирал мячи. Нил стиснул зубы, приготовившись к боли, и опять забарабанил по прозрачному ограждению.
Кевин ткнул клюшкой в его сторону, недвусмысленно требуя прекратить стук. Не обращая внимания на волны жара и холода, поочередно пульсирующие в ладони, Нил замахал Кевину другой рукой. Тот ответил ему раздраженным жестом и вернулся к своему занятию. Нил с большим трудом подавил желание выбежать на поле и придушить Кевина за такое безрассудство и стал наблюдать, как тот переходит от статических упражнений к динамическим и, набирая скорость, отрабатывает удары в движении. Кевин подбирал мячи на отскоке и старался как можно быстрее снова отправлять их в ворота. Он расчертил щит ворот крест-накрест, затем провел линии по диагонали так, что получилось восемь секторов, и начал методично пробивать в центр каждого сектора.
При виде этого зрелища Нил весь похолодел – не то от ужаса, что Кевин опять может повредить руку, не то от восхищения. Он всегда считал Дэя непревзойденным игроком, но уже практически забыл, как великолепен тот был на пике мастерства.
Оранжевое пятно, мелькнувшее на периферии зрения, отвлекло Нила. Он повернулся и вытаращил глаза: Эндрю подошел к скамейке запасных и поставил на нее шлем. Он видел, что привлек внимание Нила, но объясняться не собирался, сделав вид, что сосредоточенно надевает вратарские перчатки, поэтому Нил спросил сам:
— Думаешь с ним сыграть?
— Должен же кто-то присмотреть за этим идиотом, – буркнул Эндрю.
Закончив с перчатками, он застегнул ремешок на шлеме и направился к выходу на поле. Предупредить Кевина о своем появлении он не потрудился и просто распахнул дверь, но Кевин стоял к ней лицом и, завидев Эндрю, остановился как вкопанный, а после метнул быстрый взгляд на Нила. Забрало шлема и приличное расстояние помешали разобрать выражение его лица, хотя интуиция подсказывала Нилу, что Кевин смотрит на него с упреком. Нил замотал головой и театрально пожал плечами – мол, он ни при чем. Эндрю захлопнул тяжелую дверь и направился к воротам.
Кевин клюшкой подкатил разбросанные мячи на линию первой четверти и что-то сказал Эндрю. Тот лишь махнул рукой и небрежно закинул клюшку на плечо. Он не сменил позы, даже когда Кевин подал знак, что готов начинать. Подождав еще несколько секунд, Кевин ударил по мячу. Эндрю не шелохнулся, и снаряд пролетел на волосок от его шлема. Вспыхнули красные лампы. Кевин нанес второй удар, потом третий, потом потерял терпение и прицелился прямо в Эндрю. Мяч с треском отлетел от шлема, и голкипер наконец встал наизготовку.

Следующий удар Эндрю отразил, отправив мяч обратно в Кевина. Тот поймал его, хотя при этом еле удержался на ногах. Восстановив равновесие, Кевин мгновенно ударил снова. Этот мяч Эндрю отбил, целясь ему в колени, и Кевин чудом успел увернуться. Так продолжалось некоторое время, прежде чем Кевин забил. За этим голом стремительно последовали еще два, но четвертый удар Эндрю снова отразил, вывернув клюшку каким-то невероятным образом. С этой минуты темп начал быстро нарастать.
Это уже была не тренировка, а настоящее противостояние. Эндрю пытался предугадать траекторию мяча, а Кевин как будто дразнил своего вратаря. Именно экси объединяло этих двоих с момента первой встречи, было важной частью дружбы, которую Эндрю отказывался признавать, а Кевин не мог наладить, мечтой, в которую Эндрю не верил и от которой Кевин не мог отказаться. И тот и другой словно репетировали свои роли в грядущих матчах, и Нил следил за ними, затаив дыхание. Поединок распалил обоих – Нил видел это по незаметным обычному глазу мелочам: по тому, как нервно Кевин дергал клюшкой и с какой нарастающей злостью Эндрю отбивал удары.
Победа Кевина была неизбежна. Даже действуя травмированной рукой, он сейчас выкладывался по полной и просто не мог проиграть Миньярду. Эндрю, в свою очередь, от природы обладал огромным талантом, но его манера не отличалась изяществом, а одолеть Дэя при помощи одной только грубой силы было невозможно. Забив пять мячей подряд, Кевин бросил клюшку и сердито зашагал к воротам. Эндрю наблюдал за его приближением, закинув клюшку на плечо.
Нил ждал, что Кевин наорет на вратаря, но тот сгреб Эндрю за решетчатое забрало шлема и швырнул об стену. Нил вздрогнул и рванулся к двери, хотя понимал, что не успеет остановить Эндрю и тот проткнет Кевина ножом. На полпути он замер, потому что Эндрю не двигался. Он не занес кулака для удара и даже не оттолкнул Кевина – Эндрю просто стоял и слушал его разгневанную тираду. Наконец Кевин отпустил забрало, развернулся и пошел прочь. Эндрю пихнул его в спину торцом рукояти – от тычка Кевин едва удержался на ногах – и снова встал на линию ворот.
Несколько секунд спустя они как ни в чем не бывало вернулись к своему занятию и продолжали тренировку, пока Кевин от усталости не рухнул на паркет. Когда оба отправились в душ, Нил собрал мячи. Ему хватило ума помалкивать, так что обратная поездка в «Лисью нору» прошла в тишине. По возвращении Кевин сразу же завалился спать. Эндрю забрал с подоконника бычок, закурил и устремил взгляд в окно на темный кампус. Нил минуту-другую наблюдал за ним, потом вернулся к себе в комнату.
Наутро Кевин стал самим собой – высокомерным и язвительным. Он играл правой рукой и ни словом не упомянул о ночной дуэли. Нил предположил, что Кевин мог натрудить травмированное запястье, слишком жестко играя вчера против Эндрю, однако уже на следующей ночной тренировке, когда их никто не видел, он опять переложил клюшку в левую. Эндрю снова встал на ворота, и они снова состязались друг против друга, как будто забыли о вчерашнем. Нилу и на сей раз выпала роль стороннего наблюдателя, но сегодня он против этого не возражал. В каждом забитом голе и каждом отраженном ударе, в каждом завоеванном и упущенном очке он видел будущее, и от восторга у него захватывало дух.
* * *
В среду вечером приехали репортеры. Помня совет Элисон, Нил старался отвечать по возможности откровенно. От ответов на самые неприятные вопросы он ушел, сославшись на то, что расследование по делу его отца еще продолжается. Нил не ожидал, что журналисты ослабят напор, однако после нескольких попыток они отступились и перешли к другим темам. Естественно, всех интересовало, как серьезно он травмирован. Нил подтвердил, что не примет участия в пятничной игре, но в полуфинале обязательно выйдет на поле. Столь неколебимая уверенность в победе своей команды была встречена улыбками и одобрительными кивками. Натаниэль или Нил – неважно, кем он себя называл, но острый на язык новичок «Лисов» ничуть не изменился.

Когда вопросов к нему не осталось, репортеры переключились на его товарищей и проинтервьюировали всех, не обойдя вниманием даже Ваймака с Эбби. В конце концов все это закончилось, и Лисы вновь сосредоточились на тренировке.
В четверг, выйдя из аудитории, Нил обнаружил за дверью Эндрю. Миньярд молча двинулся по коридору, зная, что Нил пойдет следом. Тот спокойно шел сзади, пока не догадался, что Эндрю ведет его в библиотеку. Прошлой осенью Ники говорил, что Эндрю обходит университетскую библиотеку за километр, и Нил встречал его там только один раз, в январе, когда Эндрю приехал, чтобы отвезти его на тренировку. Он уже хотел спросить, зачем они туда идут, но Эндрю заговорил первым. Поднявшись на четыре ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, он круто развернулся.
— Забери, иначе я пущу их в дело, – сказал Эндрю и вытянул руки.
Нил обескураженно уставился на пустые ладони, потом сунул пальцы под манжеты длинных рукавов толстовки Эндрю и нащупал концы повязок. Он знал, что в повязки вшиты ножны, и уже держал их в руках раньше, но они все равно оказались на удивление тяжелыми. Нил спрятал повязки и скрытое в них оружие в свой рюкзак. Эндрю проследил, как он застегнул молнию и перекинул рюкзак через плечо, и только потом зашагал дальше.
Вынудить Эндрю сдать ножи могла только одна причина, однако Нил не хотел в нее верить. Долго гадать не пришлось. С правой стороны библиотечного зала вдоль стены стояли столы с компьютерами, а через проход – столы побольше для групповой работы. За одним из таких столов в глубине зала сидела Кейтлин в компании троих студентов. Парень справа от нее оживленно жестикулировал и что-то объяснял, глядя в раскрытый учебник. Кейтлин слушала, накручивая на карандаш прядь волос. Эндрю отделяло от нее всего два стола, когда она его заметила и вскочила так резко, что выронила карандаш. Смерив ее ледяным взглядом, он прошел мимо. Нил чуть замедлил шаг – убедиться, что Кейтлин поняла намек. Не ожидавшие столь бурной реакции одногруппники умолкли, удивленно взирая на Кейтлин. Она повернулась в кресле, глядя вслед Эндрю, потом нервно покосилась на Нила. Он лишь покачал головой и мотнул подбородком в сторону Миньярда. Кейтлин встала.
— Я скоро, – пообещала она своей компании.
Очевидно, Эндрю заранее изучил схему библиотеки, потому что уверенно срезал путь через стеллажи со старыми справочниками и направился в дальнюю секцию, где царил такой сумрак, что студенты туда не забредали. Нил мгновенно оценил уединенность места и порадовался, что Эндрю избавился от оружия. В конце ряда Эндрю свернул и остановился в углу между стеллажами, дожидаясь Кейтлин и Нила.
Кейтлин совершила ошибку, подойдя к Эндрю слишком близко. Не успела она и пискнуть, как он схватил ее за плечо и швырнул об стену. Нил болезненно поморщился от треска. Кейтлин пошатнулась, но устояла на ногах и подняла на Эндрю широко раскрытые глаза.
— Пожалуйста, – пролепетала она. – Пожалуйста, я…
— Заткнись, – приказал Эндрю. Он выбросил вперед руку, словно преграждал ей путь к отступлению, и от шлепка, с которым его ладонь впечаталась в стену в сантиметре от головы Кейтлин, девушка в ужасе съежилась. – Молчи. Меня от одного твоего вида выворачивает, а уж голос оставляет тебе еще меньше шансов.
Нил осторожно шагнул к ним, желая, чтобы Кейтлин ощутила его безмолвную поддержку, но она до такой степени боялась Эндрю, что не смела оторвать от него глаза. Эндрю наклонился к Кейтлин и ткнул пальцем ей в висок.
— Ты – опухоль, – сказал он. – От тебя следовало избавиться, пока ты не успела навредить. Теперь уже слишком поздно, поэтому имеем что имеем. Не смей, блядь, вякать, – с ненавистью процедил Эндрю, когда Кейтлин открыла рот, собираясь что-то сказать. Плотно сжав губы, она наконец отважилась бросить испуганный взгляд на Нила, но Эндрю грубо схватил ее за подбородок и опять заставил посмотреть ему в глаза. – Не отворачивайся. Сейчас твоя жизнь зависит от способности внимательно слушать.

Умеешь слушать? – Кейтлин судорожно закивала, но Эндрю по-прежнему держал ее за подбородок. – Условия твоего выживания предельно просты: не вздумай считать, что я тебя принял, и никогда, запомни, никогда со мной не разговаривай. Ты – часть его жизни, но не моей. Если забудешь об этом, я напомню, и этого урока тебе не пережить. Уяснила?
Дождавшись очередного кивка, Эндрю разжал хватку. Посмотрел на свою руку и вытер пальцы о джинсы, словно хотел уничтожить следы прикосновения к коже Кейтлин. Задержал на ее лице долгий взгляд, потом оттолкнулся от стены и отступил назад.
— Надеюсь, вы будете несчастны. – Выплюнув эти слова, Эндрю развернулся и пошел прочь. Нил тоже собрался уйти, но Кейтлин за его спиной тихонько всхлипнула. Она зажала ладонями рот, сдерживая рыдания, плечи ее тряслись. Нил не умел утешать людей, да и Кейтлин, честно говоря, ему не особо нравилась, и все же он предпринял неуклюжую попытку ее успокоить – как-никак в этом противоборстве отчасти была и его вина.
— Ты победила, – сказал он. Кейтлин растерянно смотрела на него мокрыми от слез глазами. – У Аарона сейчас нет пар; позвони ему, если хочешь.
Сообщив это, Нил развернулся и ушел, оставив Кейтлин наедине с ее страхом и смятением. Эндрю шагал, не оглядываясь и не сбавляя темп, поэтому Нилу пришлось слегка пробежаться, чтобы догнать его на лестнице. Эндрю распахнул дверь и вышел на залитую солнцем улицу. Когда он, проходя мимо институтского пруда, взялся рукой за перила, Нил осторожно придержал его за локоть. Эндрю выдернул руку, но остановился. Нил встал так, чтобы видеть его лицо.
— Почему ты передумал?
Эндрю пропустил вопрос мимо ушей. Нил прислонился спиной к перилам и устремил взгляд на библиотеку. Он снова прокручивал в голове запоздалое объяснение между Кейтлин и Эндрю и прикидывал, как отреагирует Аарон, когда девушка позвонит ему вся в слезах. Теоретически это грозило подпортить тренировку, хотя Нил сомневался, что Аарон будет злиться долго. Во-первых, Аарон как никто знает грубые методы брата, а во-вторых, в итоге он получил то, чего добивался. Если он сочтет, что цель оправдала средства, то постарается утешить Кейтлин, но не станет устраивать Эндрю разборки из-за его угроз.
— Кстати, ты не против, если я воспользуюсь дополнительным ходом? – Истолковав молчание Эндрю в свою пользу, Нил задал вопрос: – Кто говорил слово «пожалуйста», которое ты так возненавидел?
Эндрю посмотрел на него долгим взглядом, потом произнес:
— Я.
Нил ожидал любого ответа, но только не такого. Его как будто ударили в грудь, внезапно и сильно. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, – но что на это скажешь?
Видя его растерянность, Эндрю небрежно отмахнулся, точно считал тему неважной и неинтересной.
— Он сказал, что прекратит, если я его попрошу.
— И ты ему поверил, – догадался Нил.

— Поверил, – кивнул Эндрю. – Мне было семь.
— Семь, – эхом повторил Нил.
К Спирам Эндрю попал в двенадцатилетнем возрасте. До того как Дрейк превратил его жизнь в ад на земле, Эндрю сменил дюжину приемных семей, и, как он недавно признался, во всех ему было паршиво. Насколько – Нил не уточнял; видимо, из всех пережитых зол Дрейк был кошмарнее всего.
Нил уже пожалел, что спросил, но сказанного не воротишь.
— Ты… – начал он и осекся. Он пытался разглядеть ложь в спокойном взгляде Эндрю и не находил ее. Эндрю чуть не убил четверых напавших на Ники и едва не свернул шею Элисон за то, что та ударила Аарона, но, когда дело касалось преступлений против него самого, Эндрю проявлял поразительное равнодушие. Собственную жизнь он не ставил ни в грош. Нил осознал это с тошнотворной ясностью. – После всего, что тебе пришлось вынести, как ты терпишь… меня? – Нил намеренно задал вопрос в обтекаемой форме – людей вокруг было слишком много. Конечно, вряд ли кто-нибудь подслушивал их разговор, но рисковать он не хотел. Нил жестом показал на себя и Эндрю, зная, что тот поймет, о чем речь. – Почему ты согласился на… ну, это?
— Это не «это», – сухо произнес Эндрю.
— Я о другом спрашиваю, ты все прекрасно понял. Эндрю, погоди, – позвал Нил, видя, что Эндрю собрался уходить, словно разговор его утомил. Нил потянулся к нему – просто не мог оставить свой вопрос без ответа.
— Нет, – отрезал Эндрю.
Пальцы Нила замерли в миллиметре от его руки. Эндрю тоже остановился, и целую минуту они стояли в убийственном молчании. Наконец Эндрю обернулся, но Нилу вдруг показалось, что он смотрит на кого-то другого. На долю секунды лицо Эндрю стало таким мрачным и отрешенным, что Нил едва не отшатнулся. Уже в следующую секунду к Миньярду вернулось обычное выражение, спокойное и безразличное. Он схватил Нила за запястье и отпихнул его руку от себя, но, прежде чем отпустить, стиснул ее – несильно, не для того чтобы причинить боль.
— Вот почему, – сказал он.
Нил умел останавливаться, когда Эндрю об этом просил. Всего-то… но этого оказалось более чем достаточно. Нил молча кивнул – говорить мешал комок в горле – и остался стоять, глядя в спину удаляющемуся Эндрю.
* * *
На пятничную игру Кевин вышел, держа клюшку в правой руке. Нил хотел было что-то сказать, но Кевин метнул на него испепеляющий взгляд, и все слова замерли в горле. Дэн решила, что Нил слишком разволновался, и перед выходом на поле задержалась у двери, чтобы его подбодрить.
— Мы справимся, – пообещала она.
— Я знаю, – ответил Нил, и Дэн сверкнула улыбкой.
Она направилась на линию середины поля, так как выступала в роли второго нападающего, остальные Лисы по очереди выходили за ней, когда диктор объявлял их фамилии. Рене и Ники в качестве запасных остались во внутренней зоне вместе с Нилом. Планировалось, что Рене будет подменять защитников, поскольку именно им сегодня предстояло сдерживать основной натиск соперника. На воротах в обоих таймах стоял Эндрю.
Бингемтонские «Красные панды» вышли на поле, всем своим видом выражая надменное превосходство. Учитывая прискорбное положение «Лисов», Нил не осуждал их за самоуверенность, хотя и прощать был не намерен. Часы на табло отсчитывали последние секунды до начала матча, трибуны возбужденно гудели. Право первой подачи досталось «Пандам», и с первой же минуты игра приобрела ожесточенный характер. Нилу понадобилась почти четверть тайма, чтобы разгадать стратегию противника: бингемтонцы намеревались оставить их в меньшинстве! «Лисы» и без того играют в минимальном составе, минус еще один, и шансы на победу умрут.
Судя по всему, Ваймак, стоявший рядом с Нилом и без остановки сыпавший ругательствами, тоже понимал, почему на поле регулярно мелькают желтые карточки. Эбби хмуро раскрыла свою медицинскую сумку в ожидании первых травм. Ники беспокойно ходил туда-сюда и через плексигласовое стекло выкрикивал цветистые оскорбления в адрес противника. Нил по примеру Рене пытался сохранять спокойствие, но после того как Элисон в очередной раз сбили с ног, у него начала закипать кровь. Вдобавок к нарастающей злости душу леденило ощущение неизбежного взрыва.

Лисы не станут долго сносить откровенную грубость. Их и без того немало унижали в жизни, и поле – последнее место на земле, где они станут с этим мириться. Сет полез бы в драку еще восемь минут назад, да и у остальных терпение вот-вот лопнет.
Тем не менее минута шла за минутой, двое Панд заработали красные карточки и были удалены с поля, а Лисы по-прежнему сохраняли выдержку. Они позволяли себя толкать, выпускали из рук клюшки и уступали, когда соперник применял силу. Даже когда «опекун» Мэтта набросился на него, тот не дал ему сдачи, а просто опустил руки и получал удар за ударом, пока арбитры не оттащили обидчика. Дэн забила со штрафного и на обратном пути к своему месту крепко обняла Мэтта. Увидев этот короткий жест взаимной поддержки, Нил немного расслабился. Сегодня Лисы ради победы были готовы поступиться гордостью.
Вынужденная жертва, однако, далась тяжело – как физически, так и эмоционально. Большую часть перерыва они бурно возмущались поведением соперника, отодвинув на задний план собственные успехи. Ваймак, анализируя первый тайм и давая указания на второй, наоборот, смягчил тон, дабы своей обычной резкостью не взвинчивать подопечных еще сильнее. Правда, если они это и поняли, то не подали вида.
Закончив, Ваймак обвел взглядом команду и спросил:
— Есть что добавить?
Дэн стукнула клюшкой об пол.
— Половина дела сделана, – сказала она. – Давайте размажем этих говнюков по паркету, а потом напьемся. В общаге у кого-нибудь есть бухло? К окончанию матча магазины уже закроются, а у нас осталось только пол-ящика пива. – Дэн вопросительно посмотрела на Ники, но тот досадливо поморщился:
— Пивом тут не обойдешься. А мы почти все выдули в понедельник.
— Лучше хоть что-то, чем совсем ничего, – вздохнул Мэтт.
— У Кейтлин есть запас, – сообщил Аарон, продолжая сосредоточенно подтягивать сетку на клюшке. – А если еще «Лисичек» тряхнуть, на всех хватит.
Разочарование на лицах сменилось радостным удивлением; Лисы переводили выжидающие взгляды с Аарона на Эндрю. Эндрю, как обычно, в одиночестве стоял поодаль. Он промолчал, и при упоминании Кейтлин на его лице не дрогнул ни один мускул. Наконец Аарон оторвал взгляд от сетки, но посмотрел не на брата, а на Дэн.
— Если только вы не против, – сказал он.
Дэн с опаской покосилась на Эндрю.
— Гм, нет, не против, конечно. Если у них найдется чем поделиться, мы только за. Больше компания – больше веселья. Так?
Последний вопрос предназначался Эндрю: Дэн осторожно проверяла, насколько резко он отреагирует. Эндрю продолжал молча смотреть в пространство, игнорируя товарищей по команде.
Аарон кивнул, точно считал такой поворот событий совершенно естественным, и отложил клюшку в сторону.
— Когда вернемся, я посчитаю, сколько всего будет народу. Можем опять спуститься на цокольный этаж.
— А… – начал было Мэтт, однако Нил успел опередить очевидный вопрос, готовый сорваться с его губ, и быстро сказал:
— Не надо.
Заткнуть рот Ники оказалось сложнее; он неслабо пихнул Аарона локтем в бок, но тот отмахнулся от кузена, небрежно щелкнув пальцами. Ники вытаращил глаза на Эндрю, однако Эндрю даже не повернул головы. К счастью, гудок сирены, сигнализирующий о скором начале второго тайма, прозвучал раньше, чем Ники снова огреб от Эндрю за свой длинный язык.
Ваймак поторопил Лисов:
— Так, встаем и выходим. Заставьте этих ребят погрустнеть. Болтать будете в свободное время.
Вторая половина игры прошла не менее напряженно, но в перерыве к Лисам вернулся боевой дух. Идея дуэтом выпустить в начале тайма Ники и Аарона стала самым удачным решением Ваймака в этом матче. Аарон действовал с такой энергией и отдачей, какие Нил замечал за ним впервые, а воодушевленный Ники сегодня просто летал по полю. Эндрю на последнем рубеже охранял ворота и контролировал слепые зоны защитников. Их безупречная слаженная работа позволила нападающим собраться для решающего рывка. На двадцать первой минуте второго тайма на поле вышли Мэтт и Рене, и Дэн с Кевином показали все, на что способны.

Финальная сирена возвестила о победе «Лисов» со счетом семь – пять. Нил и запасные присоединились к команде, как только судьи открыли двери, но поздравления и объятья длились недолго: «Красные панды» измотали Лисов до полусмерти, так что всем не терпелось отпраздновать успех, залив в себя побольше алкоголя. Торопливо обменявшись с соперником рукопожатиями, они покинули поле.
Аарон сделал это чуть ли не первым. Сунув клюшку Ники, он на ходу стащил с себя перчатки и шлем и побежал к чирлидершам. Завидев его, Кейтлин выронила из рук помпоны, бросилась в его объятья и принялась целовать. Остальные Лисички с энтузиазмом скакали вокруг них, подбадривали одобрительными возгласами и махали трибунам.
— Мать твою, – изумленно протянул Ники, переводя глаза с группы поддержки на бесстрастное лицо Эндрю. – Мать твою так, я что, сплю?
Общение с прессой сегодня поручалось Кевину. Шагая к репортерам, он бросил на Нила многозначительный взгляд. Поскольку Нил не участвовал в игре, сказать ему было нечего, однако он все-таки подошел поближе на случай, если Кевин переадресует какой-то из вопросов ему. Кевин сверкнул перед объективами самой ослепительной улыбкой из своего арсенала и жестом подозвал к себе Эндрю. Тот встал рядом с Нилом, не глядя на журналистов. Интервью, как обычно, началось с восторгов по поводу невероятных голов Дэя и просьб прокомментировать игру.
Нил слушал вполуха, пока Кевина не спросили о полуфинале. «Красные панды» покидали турнир, поскольку набрали наименьшее количество очков, и через две недели «Лисам» предстояло сразиться с двумя командами из «Большой тройки».
— С нетерпением жду новой встречи с «Троянцами», – поделился Кевин. – После перехода в Пальметто я еще не разговаривал с Джереми или тренером Риманном, но не перестаю восхищаться этой потрясающей командой. В этом сезоне они отыграли на отлично. Нам многому стоит у них поучиться.
— Кевин Дэй – все такой же преданный поклонник «Троянцев», – пошутила журналистка. – У вас также впереди игра против университета Эдгара Аллана, самый ожидаемый матч-реванш года. Что думаешь по этому поводу?
— Я больше не хочу говорить о «Воронах», – сказал Кевин. – С тех пор как умерла моя мать, все только и крутилось вокруг них. Я уже не «Ворон» и никогда не стану им снова. Честно признаться, я и не должен был попасть в эту команду. Мне следовало пойти к тренеру Ваймаку в тот же день, когда я узнал, что он мой отец. Пойти к нему, а потом поступить в Пальметто.
— В тот день… – Журналистка запнулась, потом уточнила: – Вы сказали, тренер Ваймак – ваш отец?
— Именно так. Я узнал об этом в старшей школе, – пояснил Кевин, – но ему не сообщил, так как думал, что хочу учиться в университете Эдгара Аллана. Тогда мне казалось, что стать лучшим можно только в составе «Воронов». Я купился на лживые обещания сделать меня топовым игроком страны. Поверил им, а зря. Я долго выступал под номером два и в конце концов понял: на меня были другие планы. Все знают, что «Вороны» зациклены на своем превосходстве: у них должны быть лучшие нападающие, лучший стартовый состав, лучшая команда. День за днем тебе вбивают это в голову, убеждают тебя в этом, заставляя забыть, что лучшим в итоге бывает кто-то один. Тебя заставляют верить в это до тех пор, пока на ту же удочку ведутся и другие, но потом вдруг фанаты выходят за рамки, а Комитет требует объяснить неприятный инцидент в команде. И тогда «Вороны» отказываются от этой стратегии и переходят к устранению неугодных. Кстати, вам известно, что я ни разу в жизни не катался на лыжах? Когда-нибудь мечтаю попробовать.
Журналистка, разумеется, с ходу не поняла важность последней ремарки, однако много времени на это не требовалось. Нил, который моментально уловил смысл, покачнулся: по венам хлынул адреналин. Он метнул быстрый взгляд на Эндрю, тот на него не ответил, хотя внимательно слушал и сверлил глазами затылок Кевина. Не дожидаясь, пока репортерша сообразит, что к чему, Кевин сказал:

— Передайте «Воронам», чтобы готовились к встрече с нами. Мы к ней уже готовы.
С этими словами Кевин развернулся и пошел прочь. Несколько секунд репортерша ошеломленно глядела ему вслед, потом затараторила на камеру, комментируя все, что только что услышала. Нил и Эндрю не стали слушать ее возбужденный щебет и двинулись за Кевином.

Тот направился прямиком в раздевалку, молча протиснувшись мимо своих товарищей, бурно радовавшихся победе в фойе. Он бросил перчатки и шлем на скамейку, подошел к раковине и схватился за ее край. Кевина слегка пошатывало, как будто его плохо слушались ноги, а руки так сильно дрожали, что Нил, стоявший в дверном проеме, заметил это даже на расстоянии. Кевин, однако, не упал, а наклонился вперед и уперся лбом в зеркало.
— Мы все умрем, – наконец глухо произнес он.
— Нет, не умрем, – возразил Нил.
Кевин погрузился в задумчивость, потом выпрямился. Он бесконечно долго рассматривал свое лицо в зеркале, а после закрыл татуировку на отражении, и его плечи отчего-то вздрогнули. Понравилось ли ему увиденное или испугало, Нил не понял, но главное – Кевин кивнул и развернулся. Взглянул сперва на Нила, затем на Эндрю:
— У нас много работы.
— Завтра, – отозвался Эндрю, проигнорировав взгляд Нила.
Удовлетворившись этим обещанием, Кевин снова кивнул. После этого и он, и Эндрю отправились в душ. Нил, которому не нужно было мыться, вернулся в фойе к остальным. При его появлении Лисы притихли.
— Что стряслось? – спросила Дэн, показывая в сторону раздевалки.
Нил, загибая пальцы, начал перечислять:
— Кевин сообщил, что тренер – его отец, что он никогда не вернется в команду Эдгара Аллана, и заявил, что «Вороны» – двуличные мудаки. А, да, – Нил поднял глаза, – он еще сказал, что его травма не была несчастным случаем. Ну, он выразился короче и не так прямо, но все быстро догадаются, что он имел в виду.
— Что? – Дэн уронила челюсть.
— Прелестно, – бесцветным голосом произнес Ваймак. – Он берет пример с тебя. Этого мне только не хватало.
— По крайней мере, теперь вы законно можете застраховать их жизнь за счет универа, – утешил его Ники.
— Выметайтесь, – потребовал Ваймак. – Все в душ, пока я не задохнулся от вашей вони.
Пока Лисы мылись и переодевались, Нил вместе с Ваймаком и Эбби дожидались их в комнате отдыха. Ваймак включил телевизор и стал смотреть обзор матча, куда вошли отрывки интервью с Кевином. Один из комментаторов объяснил высказывание Дэя завистью и погоней за сенсацией, другой отметил, как легко университет Эдгара Аллана отпустил Кевина и как долго Кевин и Рико не появлялись на публике после так называемого несчастного случая. Третий комментатор держался более нейтрально, зато не преминул вспомнить август прошлого года и выпуск субботнего шоу Кэти Фердинанд, когда Кевин заметно притих и сник, едва в студии появился Рико. Вот вам и объяснение, подытожил комментатор, неожиданно агрессивного отношения Нила к Рико и его решительного желания защитить Кевина.
В комнату начали подтягиваться Лисы, и Ваймак выключил телевизор. Когда все расселись, он коротко скользнул по ним взглядом.
— Буду краток. Вас ждет заслуженная вечеринка. Разбор полетов, как обычно, оставим на утро понедельника. Нельзя сказать, что сегодня вы отыграли чисто, но это, безусловно, была самая зрелая игра. Вы сделали то, что должны были сделать, и вышли победителями. Кроме того, поздравляю вас с выходом в полуфинал. В турнире остались только мы и две команды «Большой тройки». Нет-нет, не делай такое лицо, – попросил Ваймак Дэн, слегка побледневшую при упоминании соперников. – Не надо бояться. Будьте шумными и дерзкими. Гордитесь собой. Никто не верил, что вы пройдете так далеко, – никто кроме собравшихся здесь. Вы заработали победу своим трудом. Заработали, – подчеркнул Ваймак, снова обводя взглядом своих подопечных. – А теперь проваливайте и хорошенько напейтесь.
— Но не теряйте головы, – предупредила Эбби. – За руль не садитесь, не буяньте и вообще следите за собой. Договорились?
— Да, мамуля, – схохмил Ники.
— Из общаги – ни-ни, – пообещала Дэн.
Из-за пробок дорога до «Лисьей башни» отняла уйму времени. Гнетущая тишина в салоне автомобиля Эндрю тоже не прибавляла настроения. Аарон с безмятежным видом привалился головой к окну, Ники едва не трясся от возбуждения, но все молчали.

Нил с явным облегчением вышел из машины и помог друзьям перенести остатки запасов спиртного на цокольный этаж. К тому времени, как Мэтт и Ники сдвинули столы в сторону, начали подходить Лисички. Эндрю встретил их тем, что забрал бутылку водки и вышел.
— Кхм, – кашлянул Ники над ухом Нила. Тот попытался изобразить невинность, однако Ники его притворство нисколько не обмануло. – Понял, да? Нас пару часов не будет. Исчезни.
— Мне и здесь хорошо, – сказал Нил.
— Пока-пока, – с нажимом произнесла Дэн, которая неожиданно выросла с другой стороны. – Первое правило студенческих свиданий: нашлась свободная комната – воспользуйся.
Нил хотел объяснить, что они с Эндрю не встречаются и что Эндрю в любой момент может вытолкать его взашей. Ему хотелось остаться с командой и отпраздновать блестящий успех товарищей, хотелось видеть, как рядом с Кейтлин Аарон становится совершенно другим человеком. Но половина группы поддержки уже наполнила комнату звонким смехом и густыми ароматами парфюма, а шум в коридоре подсказывал, что к ним вот-вот присоединятся и остальные Лисички. Нил ничего не имел против чирлидерш, но между необходимостью весь вечер улыбаться полузнакомым девушкам и возможностью побыть наедине с колючим Эндрю выбор напрашивался очевидный.
— Сегодня вы были великолепны, – сказал Нил, понимая, что перед тем, как покинуть компанию, обязан сказать друзьям хотя бы это. – Вы все.
— Да брось, – беззаботно отмахнулась Дэн, хотя, судя по широкой улыбке, оценила комплимент. – Игру будем обсуждать в понедельник, забыл? А сегодня пьем и отрываемся. Давай уже, иди отсюда и предайся любви.
— Кстати о любви, – произнес Ники на немецком, жестом подзывая Аарона. – С чего это он вдруг присмирел? Что, черт побери, ты сделал?
— Отплатил той же монетой, – сказал Аарон, холодно глядя на Нила. – Нил использовал против меня Кейтлин, я использовал Нила против Эндрю. Если так посмотреть, его отношения с Нилом противоречат нашему договору не меньше, чем мои отношения с Кейтлин. Я поставил условие: либо Эндрю отпускает меня, либо рвет с Нилом.
Нил хорошо владел немецким, но сейчас речь Аарона казалась ему бессмысленным набором слов. Аарон говорил, что готов бороться за Кейтлин, но если своим оружием он выбрал Нила, то его должно было ждать поражение. Либо Нил не понял Аарона, либо Аарон неправильно истолковал намерения Эндрю.
Ники опомнился от удивления первым:
— Погоди, так он что, выбрал Нила? По-моему, для легкого увлечения это слишком… – Ники перевел взгляд на растерянное лицо Нила. – Ты тоже не знал, а?
Аарон проигнорировал Ники и бросил Нилу ключи.
— Завтра меняемся комнатами. Теперь я могу приводить Кейтлин в общагу, но оставлять ее в одной комнате с Эндрю ни за что не стану. Может, он, скрипя зубами, и уступил, но доверять ему нельзя.
— Утром соберу вещи, – сказал Нил.
Аарон вернулся к Кейтлин. Ники все еще разглядывал Нила, словно величайшую загадку Вселенной. Прежде чем он отпустил очередной комментарий, Нил выскользнул из аудитории и поднялся по лестнице. У Эндрю было заперто, но он вошел, воспользовавшись ключом Аарона. Эндрю он обнаружил развалившимся в кресле-мешке с бутылкой водки в руках. Телевизор не работал, однако Эндрю пристально смотрел на экран, как будто что-то мог разглядеть на темной поверхности. Он не поинтересовался, каким образом Нил проник в комнату, – возможно, они с Аароном уже договорились о «рокировке».
Нил запер дверь, подошел к Эндрю и забрал бутылку. Тот не возражал и не сопротивлялся. Нил плотно закрутил крышку и отставил бутылку подальше, чтобы случайно не опрокинуть. Когда он повернулся, Эндрю его уже ждал: схватил Нила за ворот и притянул к себе. Нил уперся ладонью в жесткий ковер, стараясь не наваливаться на Эндрю всем весом; другая его рука утонула в мякоти кресла рядом с головой Эндрю. Пальцы Эндрю скользнули от плеча Нила к запястью.

— Ты же вроде бы меня ненавидишь, – пробормотал Нил в губы Эндрю.
— До последней клеточки, – отозвался тот.
Нил немного приподнялся.
— Я не такой идиот, как ты думаешь, – сказал он.
— А я не такой умник, каким себя считал, – ответил Эндрю, – и больше такого не повторю. Может, все дело в моей тяге к саморазрушению?
Если бы не это «больше», Нил бы решил, что Эндрю имеет в виду тяжелый разговор в среду. Он перебрал в голове все возможные варианты, от давнего отказа Роланду и проблем в семье до взаимоотношений с Лисами и Дрейком. Ощущение тяжести на запястье помогло направить мысли в верную сторону. Когда-то он спросил Эндрю, неужели так трудно позволить себе испытывать хоть какие-то чувства, но не задал бы этого вопроса, если бы раньше увидел его шрамы. Эндрю попытался впустить в свою жизнь Кэсс Спир и едва не погиб, а в итоге все равно ее потерял.
— Я не мираж, – сказал Нил, – и никуда не денусь.
— Я не просил тебя оставаться.
— Так попроси. Или будь рядом, пока сам не поймешь то же самое.
— Рано или поздно ты мне надоешь.
— Уверен? Говорят, я интересный.
— Не верь всему, что говорят.
Нил пропустил эту фразу мимо ушей, потому что Эндрю снова привлек его к себе. Они целовались до головокружения, до тех пор, пока Нил уже больше не мог себя контролировать, и тогда Эндрю убрал его руку с кресла. Он отвел ее в сторону и держал на весу целую вечность, потом медленно прижал к своей груди и отпустил. Нил почувствовал, как мышцы под тяжестью его ладони напряглись, а затем расслабились.
Тем не менее жест Эндрю его не обманул. Целуя Нила в первый раз, Эндрю очень четко и ясно дал понять, как важно выразить свое согласие вслух. Сегодняшнюю покорность нельзя считать искренним согласием. Видимо, Эндрю опять-таки делает это из-за того разговора в среду, но кого он больше пытается убедить – Нила или себя самого? После издевательств Пруста прошло лишь три месяца, и всего четыре – после нападения Дрейка. Нил не знал, когда Эндрю почувствует, что готов сказать «да», знал только, что это произойдет не сегодня. Нил не убрал руку с груди Эндрю – она там просто лежала, и все.
— Я не буду таким, как они, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты меня терпел.
— Сто один процент, – сказал Эндрю. – Уже почти сто два.
— Ты не умеешь врать, – сказал Нил, и Эндрю закрыл ему рот поцелуем.

16 глава

2025-02-06T17:42:12.783Z

Почти весь следующий день Лисы провели на свежем воздухе: сперва исследовали горные тропы, а после обеда отправились кататься верхом. Забраться на лошадь стоило Нилу немалых трудов – ожоги и порезы на руках снова вспыхнули болью, – однако упрямство не позволило ему отстать от товарищей. Усевшись в седло, он стиснул зубы и какое-то время не двигался, дожидаясь, пока пульсирующая боль стихнет, но к концу двухчасовой прогулки почти забыл обо всех неудобствах. Спешиться оказалось так же трудно, и по возвращении в домик он полез в пакет за свежими бинтами и обезболивающим. Увидев это, Эндрю привел Рене.
— Я сам могу, – запротестовал Нил, когда Рене, по-турецки скрестив ноги, уселась на кровать напротив него.
— Я знаю, – ответила Рене, – но будет проще, если я помогу.
Нил понял, что спорить бесполезно, и вверил себя заботам Рене. При виде открывшегося ей жуткого зрелища она не моргнула и глазом, не стала охать и ахать, извиняться или приставать с расспросами. Не теряя времени, Рене взялась за дело и обработала каждую рану аккуратно и тщательно. Закончив, она спросила:
— Не собираешься дать коже подышать?
— Надо бы, – отозвался Нил, – но не хочу, чтобы все видели.
— Я попрошу ребят не комментировать, – пообещала Рене, угадав его опасения.
Поскольку Нил не возражал, она встала с кровати и вышла. Как выяснилось, Элисон была права насчет скверной звукоизоляции: Нил слышал все, что Рене говорила Лисам за двумя стенами.
Он охотно остался бы в спальне, но Эндрю, уставший его ждать, жестом велел идти за ним и отправился на поиски Кевина. Нил со вздохом поплелся следом. Войдя на кухню без бинтов, он приготовился к бурной реакции. Ники в ужасе отпрянул, тогда как Аарон оглядел следы пыток с живым интересом. Дэн открыла рот, но вовремя спохватилась. Шок на лице Мэтта за долю секунды сменился гневом, Элисон поспешила отвести глаза. Рене наблюдала за товарищами с легкой улыбкой, готовая вмешаться, если кто-то нарушит слово. Единственным, кто это сделал, оказался Кевин, и вопрос, который он задал, тоже прозвучал вполне предсказуемо:
— Играть можешь?
— Да, – ответил Нил прежде, чем на Кевина успели зашикать. – Будет больновато, и, если «Панды» начнут жестить, у меня могут быть проблемы, но клюшку держать я могу. – В доказательство он показал Кевину сжатый кулак и напряг все силы, чтобы не поморщиться от прострелившей кисть боли. – Просто мне надо держаться поосторожней.
— Нет, – отрезала Дэн, – о следующей игре и думать забудь. Тренер ни за что не выпустит тебя на поле в таком виде. Нил, я подменю тебя. Рене еще разок поможет Элисон, да? – Рене кивнула в ответ. – Верь нам, мы справимся. А ты давай-ка приводи себя в порядок к полуфиналу.
Первым порывом Нила было возмутиться и заявить Дэн, что это несправедливо. Он пережил истязательства со стороны отца и Лолы не для того, чтобы отсиживаться в стороне, а команде сейчас нужны все силы. Однако, опустив взгляд на руки, Нил реалистично оценил свои возможности. Печально было признавать правоту Дэн, но он почему-то смирился с этим довольно легко.
— Я верю, – сказал он. – Спасибо.
— Ого, – восхитился Ники. – Интересно, кто кого облагораживает в этой парочке?
Эндрю небрежным жестом потянулся к деревянной подставке для ножей. Рене невозмутимо отодвинула ее подальше и, встретившись глазами с Эндрю, обезоруживающе улыбнулась. Ники воспользовался тем, что Эндрю отвлекся, и спрятался за спиной у более рослого Кевина. От Нила не укрылся взгляд, который Аарон метнул на близнеца, и от внезапной ярости у него сами собой сжались кулаки. Боль слегка охладила пыл, но затем Аарон пристально посмотрел уже на него самого, и Нил почувствовал острое желание ему врезать. Пускай даже руки взорвутся от боли – оно того стоит.
— Кстати, Нил, – подала голос Элисон, – я все еще жду объяснений. Когда мы поговорим насчет этого? – Она поводила пальцем между ним и Эндрю.

— Видимо, никогда, – буркнул Ники.
— Не болтай ерунды, – отмахнулась Элисон.
Нил с усилием оторвал глаза от Аарона.
— В ближайшее время – точно нет, – сказал он, а увидев, что Элисон явно обиделась, пояснил: – Я несколько дней подряд только и делал, что выкладывал свои секреты, и по возвращении в Пальметто мне снова придется это делать. По-моему, более чем достаточно для одной недели, согласна?
Элисон собралась было возразить, но захлопнула рот. После долгой паузы она посмотрела на Дэн и Рене. Дэн коротко качнула головой, Рене лишь улыбнулась. Элисон скорчила обеим недовольную гримасу и снова перевела взгляд на Нила.
— Ладно. Хочешь молчать – молчи. Рано или поздно мы вытянем из тебя подробности.
До ужина еще оставалось время, поэтому все потянулись в игровую комнату. Кевин включил телевизор и листал каналы, пока не нашел новости спорта. Дэн и Элисон увлеклись настольным футболом, а остальные разбились на команды у бильярдного стола. Нил раньше не играл в бильярд, и Рене с Ники ввели его в курс дела. Он безнадежно промахивался, но благодаря Эндрю и Рене его команде удалось выиграть у Мэтта и кузенов.
Перед выходом Нил забинтовал руки. По дороге с ужина Дэн и Мэтт куда-то исчезли, Рене и Элисон решили понежиться в джакузи, Ники с Аароном к ним присоединились. Кевин устроился у камина с книгой в руках, Нил и Эндрю перешли на кухню. Эндрю приготовил для всех коктейли, Нил их разнес. Когда он вернулся, Эндрю протянул ему бокал скотча, поднял свой в безмолвном тосте, и они вместе выпили. Поцелуй Эндрю обжег губы Нила сильнее виски, без следа растворив терпкую горечь.
После возвращения Дэн и Мэтта Лисы всей толпой перекочевали в гостиную и продолжили возлияния. Они снова засиделись далеко за полночь, болтая о чем угодно, кроме экси. От обилия свежего воздуха и спиртного Нил довольно скоро начал клевать носом. Впрочем, нашлись и другие желающие лечь спать пораньше. Ровно в тот момент, когда Нил решил прекратить безуспешную борьбу со сном, на боковую отправились Рене и Аарон. Эндрю остался приглядеть за Кевином, поэтому Нил в одиночестве расположился на своей стороне кровати и провалился в сон. Он проснулся, когда Эндрю вошел в спальню, и опять уснул, как только тот лег рядом.
Через какое-то время обоих разбудил осторожный стук: в дверь негромко барабанили острые ноготки. Нил машинально потянулся за пистолетом, но вместо этого наткнулся на руку Эндрю. Оглянувшись на него, тот скатился с постели. В спальне царила глухая темнота, однако со стороны Эндрю от кровати до двери было не больше трех шагов. Нил не видел, кто пришел, но безошибочно узнал голос Рене.
— Извини, – сказала она Эндрю. – Можно одолжить твою машину? Я верну ее до отъезда.
— Свет, – скомандовал Эндрю.
Нил принялся шарить в поисках выключателя прикроватной лампы. С пятого раза нашел и зажмурился от внезапного яркого света. Эндрю тоже недовольно сощурился, затем полез в свой рюкзак. Рене стояла в дверях: полностью одетая, мрачная, в глазах ни капли сна.
— Рене? – окликнул ее Нил, видя, что Эндрю не собирается задавать вопросов.
— Кенго умер, – ответила она, и Нила словно окатило ледяной водой.
Он тупо уставился на нее, но в следующую секунду понял и все остальное:
— Что с Жаном?
— Рико его избил, – сообщила Рене. – Я еду за ним.
— Тебя ни за что не пустят в «Эвермор», – покачал головой Нил.
Рене холодно улыбнулась:
— Пустят.
Эндрю вложил в протянутую ладонь ключи от автомобиля. Рене благодарно кивнула и развернулась. Эндрю проводил ее – видимо, чтобы запереть за ней входную дверь. Нил услышал, как снаружи зарокотал двигатель. Лучи фар коротко скользнули по окну спальни, и Рене вырулила с подъездной дорожки. Эндрю закрыл дверь и вернулся в комнату. Дождавшись, пока он уляжется, Нил погасил свет. Постепенно дыхание Эндрю выровнялось, а Нил уснуть так и не смог – его терзали мысли о Рико, Жане, Тэцудзи и «Замке Эвермор», о том, как повлияет смерть Кенго на перемирие с дядей Стюартом.

Назавтра объяснять Лисам исчезновение Рене пришлось Нилу. Как он и предполагал, Кевин, услышав новость, закрылся в спальне с приступом панической атаки. Утро для всей компании началось с кофе по-ирландски, щедро сдобренного виски. После обеда Лисы немного повеселели, пока не выяснилось, что Рене отключила телефон. Они верили в ее благоразумие, и все же без Рене отдых был уже не тот.
Она вернулась утром в воскресенье, так как для обратной поездки в Южную Каролину требовались обе машины. Нил вместе с Эндрю стоял на заднем крыльце и смотрел на тлеющую сигарету, когда раздался шорох шин по гравию. Ники дремал в кресле-качалке, баюкая в руке кружку с забытым кофе. Нил разбудил его и отправил в дом. Услышав, как подъехала машина, остальные тоже потянулись внутрь. Когда Рене переступила порог, Лисы уже собрались в гостиной.
— О, – слегка растерялась она. – Доброе утро.
— Как он? – быстро спросил Кевин.
— Плохо, – ответила Рене. – Но Эбби делает все возможное.
— Ты что, похитила Жана? – изумилась Дэн.
— Обошлось без похищений. – Рене сняла куртку и аккуратно повесила ее на спинку стула. – Ректор университета Эдгара Аллана живет в кампусе, так что я просто заехала к нему и попросила вмешаться.
— Шутишь? – вытаращила глаза Элисон.
— Я дала ему поговорить со Стефани, – сказала Рене, имея в виду свою приемную мать. – Она доходчиво объяснила, что вариантов всего два: либо мы улаживаем вопрос без лишнего шума, либо она привлечет друзей из СМИ, и всю страну облетит новость о жестоких издевательствах в «Замке Эвермор». Ректор предпочел не портить репутацию своего учебного заведения – ну, по крайней мере попытался этого избежать. Мистер Эндрич попросил тренера Морияму прислать к нему Жана, но тот не смог выполнить просьбу, поэтому мы без предупреждения приехали на стадион. Кстати, вам известно, что туда даже ректору не попасть? Он весьма удивился, узнав, что его коды доступа недействительны. Пришлось потребовать у охраны новые. В общем, «Вороны» нас не ждали.

— Видимо, это еще мягко сказано, – сухо заметил Мэтт.
— Хозяин наверняка все подчистил, – сказал Кевин. – Узнав, что Эндричу зачем-то понадобился Жан, он должен был его спрятать.
— Тренера Мориямы в «Эверморе» не было. Он улетел в Нью-Йорк, – сообщила Рене. Кевин ошеломленно уставился на нее, не веря своим ушам. Рене качнула головой и добавила: – Его позвали на похороны, а Рико – нет.
Кевин отшатнулся, как от удара.
— О господи.
Рико носил фамилию Кенго, но и только; отец и старший брат не допускали его в свою жизнь и дела. Несмотря на такую отчужденность, Рико всегда надеялся, что успех в спорте поможет ему добиться расположения отца. Смерть Кенго стала для Рико чудовищным крушением надежд; Кевин предупреждал Нила, что реакция Рико на это событие будет ужасной. Итиро вызвал в Нью-Йорк дядю и полностью проигнорировал родного брата – для Рико это как соль на рану. От горя и ярости он обезумел, и остановить его никто не посмел, так что… у Жана просто не было шансов.
— Мистер Эндрич разрешил мне забрать Жана, когда увидел, в каком он состоянии, – продолжала Рене. – Я оставила свой номер телефона и пообещала быть на связи, пока в «Эверморе» будут разбираться. Эбби тоже обещала информировать ректора о здоровье Жана. К сожалению – или наоборот, – он отказывается называть имена и выдвигать обвинения. Жан не хочет оставаться в Южной Каролине и уже дважды пытался сбежать.
— Куда? – с горечью воскликнул Ники. – Обратно в «Эвермор»? Он что, чокнутый?
— Инстинкт самосохранения, – подал голос Нил. – Рико и Тэцудзи убьют его, если решат, что он за их спинами болтает языком. Его жестоко накажут уже за одно бегство, ведь он не там, где ему положено находиться.
— Насколько все серьезно? – спросил Мэтт. – Кевин расторг контракт с «Воронами», когда получил травму.
— У них не было выбора – я больше не мог играть, – пояснил Кевин. – Как только Жан поправится, они заявят свои права на него, и мы тут ничего не поделаем.
— Но ректор в курсе ситуации, так? – сказал Ники. – Значит, администрация универа скоро займется этим делом, и они наизнанку вывернутся, лишь бы все скрыть. Если новость просочится в прессу, на репутации Эдгара Аллана можно ставить крест.
— Если Жан ни на кого не укажет пальцем, а моя мама согласится молчать, возможно, ему позволят перевестись в другой университет, – высказала мнение Рене. – В любом случае, это наилучший выход.
— Жан на это не пойдет, – тихо произнес Кевин.
— Ты сможешь его убедить, – сказала Рене. – А я буду благодарна за помощь.
— Для него опасно оставаться с нами, – возразил Кевин. – Я не стану давать ему ложную надежду.
— Любая надежда лучше безнадеги, – проговорила Рене. – Мы предложили тебе те же условия, и ты до сих пор здесь.
— Я остался из-за Эндрю, – заметил Кевин.
— А я больше беженцев не принимаю, – добавил Эндрю.
— Знаю, – коротко сказала Рене. – Жан – моя забота, не твоя. Я сама разберусь с последствиями, обещаю.
— Разве у него нет родных, с которыми можно остаться? – спросила Дэн.
— Родители продали его мафии Морияма в оплату долга, – сказал Кевин. – Кроме «Воронов» у Жана никого нет.
Нил покачал головой.
— Когда мы вернемся, Кевин с ним поговорит.
— Я такого не обещал, – возмутился Кевин.
— Но сделаешь, – твердо сказал Нил. – Ты уже один раз бросил его, зная, что Рико отыграется на нем в твое отсутствие. Не поступай так дважды. Если сейчас ты не защитишь Жана, его смерть будет на твоей совести.
— Черт, Нил, – вполголоса проговорил Ники, – как-то жестко ты рубишь.
Не обращая на него внимания, Нил продолжил:
— Рене уже выполнила самую сложную часть работы – вытащила Жана из «Эвермора». Тебе остается лишь сказать свое слово и удержать его здесь. Ты для него – больший авторитет, нежели Рико, тебя он послушает.
Кевин открыл рот, снова закрыл и отвернулся.
— Это было очень давно, – процедил он.

— Кевин, пожалуйста, – мягко произнесла Рене.
Кевин так долго молчал, что Нил уже приготовился услышать отказ. Наконец он произнес:
— Сделаю что смогу, но ничего не обещаю.
— Спасибо, – сказала Рене и бросила взгляд на Нила, показывая, что благодарность относится и к нему.
Кевин резко махнул рукой и шагнул к лестнице:
— Пойду собирать вещи.
Нил глядел ему вслед, смутно сознавая, что Дэн и Элисон продолжают засыпать Рене вопросами. Когда Кевин скрылся из виду и его шаги на втором этаже затихли, Нил пошел к нему. Он старался подниматься по ступенькам как можно тише, но, поскольку при строительстве этого домика о звукоизоляции думали меньше всего, было ясно, что Кевин слышит, как он приближается. Дверь в спальню стояла открытой нараспашку, и, войдя, Нил закрыл ее за собой. Кевин сидел на кровати, подтянув колено к груди, и пустыми глазами смотрел в пространство. Нил молча уселся на другом краю, скрестив ноги по-турецки.
Долго ждать не пришлось. Кевин подпер подбородок коленом и спросил:
— Как у тебя это получается? – Он щелкнул пальцами, досадуя, что выразился слишком туманно, и добавил: – После всего, что случилось за этот год, – разборки с Рико, твоим отцом, ФБР, – и теперь, когда ты знаешь, что господин Итиро держит тебя на мушке, как тебе не страшно?
— Мне страшно, – признался Нил, – но гораздо страшнее потерять то, что у меня есть.
— Не понимаю.
— Все ты понимаешь, иначе просто не доверился бы тренеру и Эндрю. Проблема в том, что ты переложил ответственность на них и отказываешься что-либо делать сам. Ты уверен, что Рико отомстит тебе за неповиновение, поэтому боишься выйти за рамки дозволенного, но эта неопределенность тебя не спасет. Кевин. – Нил сделал паузу, вынудив Кевина все-таки посмотреть ему в глаза. – Реши, что для тебя самое главное, без чего ты не сможешь жить. Именно этого ты лишишься, если позволишь Рико взять верх. Посчитай цену своего страха и, если она слишком высока, дерись. Не лучше ли умереть, сражаясь, чем не сражаться совсем?
— В итоге так и так смерть, – угрюмо заметил Кевин.
— Умереть свободным или сломленным – выбор за тобой, но сделай его прежде, чем снова встретишься с Жаном. Если он почувствует твою неискренность, ты не сможешь его убедить.
Кевин промолчал, и Нил, встав с кровати, вышел. Когда он спустился в гостиную, Лисы обсуждали время завтрака. Рене перекусила по пути, а остальные решили позавтракать перед тем, как сдать ключи от домика. Оставалось лишь собраться, поэтому все разошлись по комнатам и вытащили из шкафов рюкзаки и сумки.
Уложив вещи в багажники, Лисы в последний раз пришли в главный корпус. Рене ограничилась чашкой чая, ее друзья налегали на яичницу с беконом. Опасаясь чужих ушей, о Жане никто не упоминал, хотя вряд ли здесь кто-нибудь мог их узнать или понять, о чем речь. После завтрака Лисы сдали ключи и расселись по машинам. Эндрю вырулил первым, и они отправились в обратный путь.
У дома Эбби сделали короткую остановку, чтобы Кевин мог повидаться с Жаном. Входная дверь, по обыкновению, была не заперта, и вся команда ввалилась в дом без стука. В прихожей Дэн громко поздоровалась, давая хозяйке понять, что у нее гости, и та отозвалась из кухни.
Эбби и Ваймак сидели за столом. Судя по скомканным салфеткам и грязным тарелкам в мойке, они только что пообедали. Эбби убрала со стола и повела Кевина к Жану. Нил посмотрел на тренера, ища в его лице следы недавнего болезненного разговора с сыном, но выражение Ваймака оставалось непроницаемым. Тем не менее Дэн уставилась на него долгим напряженным взглядом.
— Что решили? – спросил он, когда в коридоре стукнула закрывшаяся дверь.
— Он может остаться с нами, пока не поправится, – сообщила Дэн. – А дальше – ему решать.
Ваймак кивнул и перевел глаза на Нила:
— Нил, в ректорате знают, что ты приезжаешь сегодня.
— И хотят поговорить, – ответил он скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Меня попросили позвонить, как только ты вернешься. Ты вернулся?
Нил почувствовал сильное искушение воспользоваться этим завуалированным предложением и еще немного побыть в тени, однако время истекало. Весенние каникулы закончились, завтра возобновляется учеба, а в университете новость узнали еще неделю назад. Через день-другой Нилу придется выйти к репортерам и подтвердить все, что они и так уже вычислили. В голову пришла странная мысль: что подумает о нем тренер Эрнандес? Интересно, пытались ли журналисты связаться с ним и что-то выведать? Бывшие товарищи по команде, ясное дело, найдут что вспомнить. Городишки вроде Милпорта только и живут сплетнями.
— Да, – сказал он, – вернулся.
Ваймак вышел сделать звонок. Возвратившаяся Эбби обвела взглядом команду:
— Жан не сможет принять так много гостей.
— Мы привезли к нему только Кевина и Рене, – отозвался Мэтт.
Эбби уселась за стол и снова посмотрела на Лисов:
— Рене сказала, вы славно отдохнули.
Все наперебой стали рассказывать о прелестях домика в горах. Аарон по большей части молчал, но по крайней мере следил за общим разговором. Лисы как раз начали делиться впечатлениями о конной прогулке, когда снова появился Ваймак. Он не прошел к столу, а встал в дверях. Нил понял намек и вышел за тренером. Эндрю, как он и ожидал, остался с Лисами: сегодня Кевин больше Нила нуждался в его поддержке.
Чарльз Уиттир, ректор университета Пальметто, жил в просторном доме напротив главных ворот кампуса. Обойдя кругом по мощенной камнем дорожке, Ваймак и Нил подошли к двери, причем Нил держался чуть позади. Ваймак позвонил, и ректор открыл практически сразу, поскольку уже их ждал.
— Чак, – кивнул тренер вместо приветствия.
— Тренер, – отозвался Уиттир, глядя через его плечо на Нила. – Входите.
Они миновали гостиную, в которой квартира Ваймака уместилась бы целиком, и переговорную – по размерам больше, чем комната на троих в общежитии. Кабинет Уиттира располагался в задней части дома рядом с кухней. Он жестом пригласил гостей садиться и закрыл дверь. На письменном столе не было ничего, кроме компьютера и телефона, зато на соседнем шкафчике-регистраторе стоял поднос, а на нем – чай со льдом в хрустальных бокалах. Ректор вручил два бокала Ваймаку, который передал один Нилу, третий взял себе и опустился в кресло. Нил стиснул свой бокал, как будто черпал в напитке храбрость. Уиттир по-прежнему смотрел на него так, словно он вот-вот взорвется, потом наконец произнес:
— Ну что ж, приступим.
Он кликнул мышкой, и через секунду раздался телефонный звонок. Механический голос поприветствовал его в системе конференц-связи. Уиттир ввел код доступа, и тот же голос объявил: «К конференции присоединилось двадцать участников, включая вас», после чего один за другим послышались короткие сигналы, означавшие подключение каждого абонента.
— Говорит Уиттир, – сообщил ректор. – Здесь со мной тренер Ваймак и… – он чуть поколебался, бросив взгляд на Ваймака, – Нил Джостен. Кто у нас на связи?
Участники по очереди назвали себя и свои должности. У Нила создалось впечатление, что на эту телефонную конференцию собралась вся администрация университета, от представителей отдела по работе со студентами и комитета по связям с выпускниками до попечительского совета в полном составе из одиннадцати человек. Когда все представились, Уиттир начал совещание.
Следующие несколько часов показались Нилу едва ли не самыми долгими в жизни. Довольно быстро стало понятно, что участники обсуждают касающуюся его ситуацию не впервые. Они продолжили с того места, на котором остановились в прошлый раз, ссылаясь на доводы, приведенные Ваймаком ранее. Нилу также предоставили возможность высказаться, а когда посыпались вопросы и требования, за него решительно вступился Ваймак.
Закончив с ним, они принялись ожесточенно спорить между собой, оценивая риски нахождения Нила в университете и плюсы широкого внимания публики; выбирать, что лучше – отчислить Джостена в конце года или оставить и таким образом встать на его сторону.

В какой-то момент Нилу захотелось напомнить им, что он вообще-то никуда не делся и все слышит, но вместо этого он медленно досчитал про себя до десяти и выпил еще чая. Ваймака, очевидно, эти холодные расчеты раздражали не меньше, и через несколько минут он не выдержал.
— Послушайте, – перебил он, проигнорировав Уиттира, который жестами велел ему не вмешиваться. – Послушайте, – повторил Ваймак громче, привлекая к себе внимание. Он сделал небольшую паузу и, не понижая голоса, заговорил: – С самого начала вы сомневались в каждом моем решении. Раз за разом вы убеждались: я всегда знаю, что лучше для этой команды, как для самих игроков, так и для университета. Разве не так? – Не дожидаясь подтверждения, он продолжил: – Сейчас вопрос стоит не столь остро, как в ситуации с Эндрю Миньярдом. Тогда я просил вас запастись терпением и верой, зная, что результаты проявятся не сразу. Сегодня результаты налицо: с августа прошлого года вы видите, какую пользу Нил приносит университету. Нил, – Ваймак стукнул пальцем по столу, – стратегически важный игрок «Лисов». Спросите любого в команде, и все как один признают: без него мы не были бы там, где находимся на данный момент, а на данный момент мы в шаге от финала. Всего четыре – четыре! – матча отделяют нас от титула чемпионов Национальной студенческой спортивной ассоциации. У нас есть все шансы стать первой командой в стране, победившей «Воронов» Эдгара Аллана. После выпуска игроки этого состава перейдут в ранг профессионалов и займут места в национальной сборной. Прямо сейчас мы меняем общее представление о программе развития экси в университете Пальметто. Если вы уберете Нила из команды, репутацию заведения это не спасет, и это определенно не самое разумное решение. Приняв его, вы столкнетесь с такими последствиями, что до конца своих дней будете избегать встреч с журналистами.
С минуту все молчали, потом снова взялись спорить. В итоге вопрос поставили на голосование, и он решился в пользу Нила.
— Благодарю, – сказал Ваймак, хотя, судя по тону, он был скорее раздражен тупоголовостью совещавшихся, нежели признателен им за поддержку. – Теперь, когда этот вопрос закрыт, я должен сказать еще кое-что, раз уж мы все собрались вместе. Лучше, если вы узнаете это от меня до того, как услышите в новостях.

— Ну что там еще? – недовольно вопросил один из членов попечительского совета.
— Недавно мне стало известно, что у меня есть сын, – сообщил Ваймак. Несмотря на ровный тон и спокойное выражение лица, поза его была напряженной. – В ближайшее время я собираюсь пройти тест на отцовство, чтобы иметь документальное подтверждение.
— Примите поздравления, – из формальной вежливости сказал кто-то.
Ваймак открыл рот, закрыл, потом собрался с духом и сообщил:
— Это Кевин Дэй.
Воцарилась оглушительная тишина. Наконец раздался чей-то голос:
— Кто?
— Он сказал мне на прошлой неделе. Его… – Ваймак сделал паузу, подбирая слова, – вдохновила история Нила, и он тоже решил открыть правду. Говорю вам об этом сейчас, потому что в середине недели Кевин собирается обнародовать эту информацию. Мы хотим использовать ее в противовес негативу, с которым может столкнуться Нил. Прошу отметить, что факт родства никак не повлияет на мои функции в качестве тренера.
— Мы примем это к сведению, – несколько неуверенно произнесла какая-то женщина, после чего разразился новый спор.
На этот раз он вышел короче, и в нем обсуждали, какими должны быть официальные комментарии администрации по этому поводу. В конце концов согласие было достигнуто, и телеконференция завершилась. Череда сигналов возвестила, что участники покидают сеть. Последним, двадцатым по очереди, отключился Уиттир.
— Неожиданный поворот, – заметил он, смерив Ваймака долгим взглядом, словно подозревал, что тот скрывал тайну не неделю, а долгие годы.
Ваймак без труда расшифровал этот взгляд, но оправдываться не стал и просто сказал:
— В первую очередь я его тренер.
Уиттир покачал головой.
— Как ректор преподавателю я скажу, что именно это и хотел от тебя услышать и надеюсь, что ты останешься верен своему слову. А чисто по-человечески – сочувствую. Думаю, нелегко узнать такое.
— Спасибо, – помолчав, ответил Ваймак.
Уиттир встал и проводил их к выходу. Ваймак подбросил Нила до общежития. Всю дорогу Нил смотрел в окно, размышлял, нужно ли что-то говорить, и под конец положился на то, что за Ваймаком присмотрят Эбби и Бетси Добсон. Когда тренер высадил его у тротуара, он ограничился сухим «спасибо» и, не оглядываясь, зашагал к зданию.
* * *
В понедельник пришлось вернуться к занятиям, хотя Нил охотно провалялся бы весь день в постели. Бинты и повязки вызывали у окружающих назойливое любопытство, а кое-кто даже нахально пытался получить от него пищу для сплетен. Врать смысла не имело, но ведь и правду раскрывать тоже было не обязательно, поэтому на все расспросы Нил отвечал, что не хочет обсуждать тему, с каждым разом повторяя это все громче и резче.
Когда прозвенел звонок с последней пары, от облегчения он чуть не рухнул. Нил практически вылетел из аудитории и, покинув учебный корпус в оживленном потоке других студентов, спустился по лестнице. Не успел он отойти от здания и на десять шагов, как кто-то преградил ему путь. Нил, привыкший лавировать в многолюдных местах, аккуратно обошел незнакомца и двинулся дальше, однако тот потребовал:
— Остановись.
Нил даже не понял, что обращаются к нему, просто рефлекторно обернулся, тут же пожалел об этом и ошеломленно застыл. Заговоривший с ним человек был японцем и выглядел старше беспечных студентов, которые огибали их с двух сторон, хотя благодаря неброской одежде из толпы особо не выделялся. Взирая на Нила, точно на давнюю и надоевшую проблему, он махнул рукой: жест не приглашал, а приказывал.
— Поехали.
Нил чуть не спросил куда, но в последнюю секунду прикусил язык и последовал за незнакомцем на парковку перед библиотекой. Задняя дверца стоявшего у обочины автомобиля распахнулась, и Нил скользнул на сиденье. Захлопнув за ним дверцу, его спутник занял место переднего пассажира.
Никто не проронил ни слова. Нил всматривался в окно, запоминая дорогу на случай, если придется выбираться, однако долго гадать не пришлось: его привезли на стройплощадку в дальнем конце кампуса. На участке стояла строительная техника и несколько грузовиков, а вот рабочих видно не было.

Возведенный корпус нового общежития позволял предположить, что они трудятся внутри, и все же Нил предпочел бы иметь свидетелей.
Помимо их авто, на площадке была припаркована только одна машина. Водитель подъехал к ней, встал параллельно и заглушил мотор, но провожатые Нила не пошевелились. Минута или около того прошла в напряженной тишине, после чего он понял намек и вышел. В дверце напротив щелкнул открывшийся замок. Нил потянул ее на себя и нерешительно замер, увидев, кто его ожидает.
На первый взгляд Итиро Морияма не представлял собой ничего особенного. Костюм из черного шелка свидетельствовал о богатстве, но юношеские черты лица сводили эту тяжеловесную вычурность на нет. Он был всего на несколько лет старше Нила, а генетика делала его еще моложе на вид. Очередной подающий надежды бизнесмен, очередной богатенький сынок владельца крупной компании, чья жизнь – скоростной взлет по карьерной лестнице. Но внешность обманула Нила лишь на секунду, до того мгновения, как он встретился с Итиро глазами.
Старший сын Кенго нисколько не походил на отца Нила с его буйным темпераментом и репутацией головореза. Отличался он и от Рико, которому были присущи порожденная эгоизмом жестокость и детские припадки истерики. Этот человек мог бы обуздать обоих одним взглядом. Казалось, он был рожден, чтобы править. Являя собой живое воплощение власти клана Морияма, после смерти отца он неоспоримо и незыблемо утвердился на троне.
Больше всего Нилу хотелось развернуться и уйти, однако он подозревал, что это верный способ поймать пулю в спину. Он не понимал, зачем оказался здесь, ведь с глазу на глаз с братом не встречался даже Рико, но твердо знал: один неверный шаг, и надеждам Стюарта на перемирие конец. Нил лихорадочно рылся в памяти в поисках подсказки, как следует держаться на подобной встрече. Назваться Нилом Джостеном он не мог; перед Итиро следовало предстать Натаниэлем Веснински. Это означало, что каждое его слово должно быть правдой – и это будет величайшей ложью, какую только Нил выдумывал за всю свою жизнь.
Он затолкал поглубже сомнения, подавил первый приступ паники и вполголоса осведомился:
— Вы позволите?
Итиро щелкнул пальцами, отдавая безмолвную команду, и Нил сел в машину. Закрыл дверцу – плотно, но без лишнего стука – и уткнул взгляд в плечо Итиро.
— Знаешь, кто я? – спросил тот.
— Да, – ответил Нил и на миг замешкался, не зная, какое обращение будет уместным. «Сэр» прозвучало бы без должного уважения, и он вдруг вспомнил, что Кевин не раз называл Кенго господином. Слово казалось устаревшим и нелепым, но ничего другого в голову не приходило. – Вы – господин Морияма.
— Да, – подтвердил Итиро с тщательно отрепетированным спокойствием, в которое Нил ничуть не поверил. – Тебе известно о смерти моего отца? Я пока не услышал от тебя соболезнований.

— Выражать их было бы дерзостью, – ответил Нил. – Это подразумевало бы, что мои слова имеют для вас значение, но я всего лишь никто.
— Ты не никто, – сказал Итиро. – И потому я здесь. Ты понимаешь.
Это не было вопросом, и все же Нил опустил голову и произнес:
— Мой отец умер от рук моего дяди, и теперь ФБР разыскивает оставшихся членов его окружения. Я – проблема, которую так или иначе нужно решить.
— Я мог бы это остановить, – сказал Итиро, и Нил в этом не усомнился. Не важно, что Нил наговорил федералам на дюжину коробок бумаг. Если бы Итиро захотел замять эту историю и прекратить расползание слухов, то легко сделал бы это при помощи денег и пары телефонных звонков. – Но вместо этого я тут. Прежде чем избавиться от вещи, я должен оценить ее, чтобы знать, в каком объеме компенсировать потери.
— Сейчас я не представляю ценности, – сказал Нил, – но, если вы дадите мне время и возможность, я возмещу вашей семье все доставленные неудобства. В среднем профессиональный игрок экси в год зарабатывает три миллиона долларов. Мне такие деньги ни к чему. Разрешите мне передать их вашей семье. Я готов перечислять их в любые фонды или благотворительные организации, которые вы унаследовали.
— Неуклюжая попытка выкупить собственную жизнь.
— Мой господин, – почтительно произнес Нил, – я лишь пытаюсь исправить ошибку и сдержать нарушенное обещание. Я должен был принадлежать вашему дяде, воспитываться в «Эверморе», играть за «Воронов» и впоследствии войти в сборную страны. Мои потенциальные доходы всегда были вашими. Сразу после смерти матери я снова стал играть в экси, потому что помнил о своем предназначении.
— Но к моему дяде ты так и не вернулся, – заметил Итиро.
Этот разговор был похож на испытание, ошибка в котором равнялась смерти. Нил примерно представлял, как должен звучать верный ответ, хотя на языке вертелся другой, куда более опасный. Его отец работал на Кенго, но, чтобы отдать под контроль Натана такую обширную территорию и наделить его такой огромной властью, Кенго должен был ему доверять. Натан имел право докладывать своему хозяину обо всех проблемах и потенциальных угрозах. У Нила такого права нет, и тем не менее попытаться он обязан.
— Понимаю, у вас нет причин верить мне, – осторожно начал он, – и я не достоин вашего внимания, но все же я – Веснински. Моя семья – ваша семья. Прошу, не сомневайтесь в моих словах – я никогда не посмел бы рискнуть безопасностью вашей империи. Если бы я стал играть за университет Эдгара Аллана, то предал бы все, на чем стоит моя семья.
Он поколебался, словно опасаясь продолжить и перейти тонкую грань. Итиро выжидал. Нил отчаянно пытался прочесть хоть что-нибудь на его лице, но выражение Мориямы оставалось бесстрастным, как и его тон. Нил не знал, удастся ли ему обмануть Итиро и изменит ли это его судьбу, даже если удастся.
Наконец Нил сделал глубокий вдох и произнес:
— Если вы не приструните своего брата, он уничтожит все, что у вас есть.
Губы Итиро растянулись в подобии улыбки.
— Дерзкое заявление, – проговорил он, и Нил едва не содрогнулся, сдержав себя усилием воли.
— Да, – ответил он, – но такова правда.
Итиро молчал так долго, что Нил уже подумывал о том, чтобы выйти из машины и убраться отсюда. В конце концов Морияма жестом велел ему продолжать.
— Главная цель Рико, которой он посвятил всю свою жизнь, – быть лучшим игроком экси на свете, – начал Нил. – Когда он чувствует, что его превосходство под угрозой, то выплескивает гнев, не заботясь о последствиях. Один только прошлый год служит доказательством его растущей неуравновешенности. Кевин Дэй был вторым по прибыльности капиталовложением вашего дяди, но Рико травмировал его из-за уязвленного самолюбия. В начале второго курса чистая стоимость Кевина, учитывая гонорары по контракту, доходы от рекламы и перспективы попасть в национальную сборную, составляла семизначное число. После выпуска он мог бы приносить вам по пятнадцать, даже двадцать миллионов в год, а теперь вынужден снова начинать с нуля. В августе Рико убил одного из моих товарищей по команде и публично признался в этом.

В ноябре он с помощью подкупа добыл нужную информацию в полиции Окленда – денежный след тянется в Южную Каролину из Калифорнии, – после чего вывел из строя еще одного игрока моей команды, а в декабре дал взятку врачу в Колумбии, психиатру клиники Истхейвен, чтобы тот продолжал истязания. На рождественских каникулах Рико насильно вернул мне естественный внешний вид, рассчитывая, что люди отца найдут и убьют меня. По большому счету, это из-за него случилась та перестрелка в Мэриленде, в которой погиб мой отец; из-за него федералы устроили все это расследование. На прошлой неделе, узнав о кончине вашего отца, он до полусмерти избил одного из Воронов. К счастью, под руку ему попался Жан Моро; Жан знает вашу семью и никогда не выдаст Рико, но сейчас он у нас и останется с нами до выздоровления, а в университете Эдгара Аллана начали негласное расследование инцидента. Администрация узнает о насилии и издевательствах в команде, которые покрывает ваш дядя, и кому-то придется за это ответить. Что, если в ходе расследования всплывут доказательства причастности Рико и к другим делам? Я не хочу сказать, что ваш брат неуправляем, – солгал Нил, – но он ведет себя неосмотрительно. Он все чаще переходит границы, потому что чувствует угрозу, но сейчас на нас смотрит слишком много людей. Очень скоро его поступки вскроются, и я даже думать боюсь, как это может сказаться на вас. Я не могу пойти на такой риск, поэтому отказываюсь играть за команду вашего дяди, простите.
Вновь последовало бесконечное – длившееся то ли день, то ли неделю, то ли год – молчание. После Итиро произнес:
— Смотри мне в лицо и слушай внимательно. – Нил медленно поднял взгляд. Улыбка Итиро исчезла без следа, угольно-черные глаза буравили насквозь. – Там, откуда я родом, цена слова человека равна цене его имени, а цена имени определяется тем, сколько крови он пролил за мою семью. Ты – человек непроверенный и ненадежный, ты не стоишь даже воздуха, которым дышишь. Мне следовало бы покончить с тобой и считать это справедливым возмещением убытков. Тем не менее, – продолжал Итиро, – ты – сын своего отца, а твой отец кое-что для меня значил. Это из-за него я приехал сюда сам, хотя мог послать к тебе любого. Знаешь, что я сделаю, если пойму, что напрасно потратил на тебя время? Знаешь, что будет с каждым из тех, с кем ты общался? Я убью всех, кто хотя бы стоял рядом с тобой, и растяну каждую смерть на долгие, долгие часы. – Это прозвучало не как угроза, но как обещание.
— Как мне убедить вас в том, что я говорю правду? – спросил Нил.
— Никак, – ответил Итиро и что-то коротко сказал на японском двум мужчинам, которые сидели впереди.
Тот, что занимал кресло переднего пассажира, достал из кармана мобильный телефон. Нил не понимал его речь, но гневные интонации говорили сами за себя. На какой-то безумный миг Нилу показалось, что этот человек приказывает жестоко расправиться со всеми Лисами. Нил стиснул зубы, подавляя приступ паники, и вперил взгляд в пустое сиденье, разделявшее его и Итиро. Разговор длился несколько минут, после чего мужчина спрятал телефон и обратился к своему хозяину совсем другим, почтительным тоном.
О чем бы он ни доложил, выражение лица Итиро не изменилось. Морияма задумчиво побарабанил пальцами по щиколотке. Сколько они просидели в тишине, десять минут или десять столетий, Нил не знал, но был уверен, что его в любом случае ждет смерть. В конце концов Итиро вынес приговор.
— Пожалуй, твоя жизнь все-таки имеет цену, – сказал он. – Отныне и до конца спортивной карьеры будешь отдавать мне восемьдесят процентов всех своих заработков. Те же условия распространяются на Дэя и Моро – это вполне справедливо, учитывая, сколько средств вложила в них моя семья. С тобой свяжутся, чтобы обговорить все детали. Если по окончании учебы ты не попадешь в сборную страны, сделка аннулируется и ты будешь казнен. Все понял?

Нил не верил своим ушам. Весь воздух из легких куда-то пропал; облегчение накрыло его такой огромной волной, что он едва не лишился сознания. Невероятным усилием сохранив ровный тон, он ответил:
— Да, понял. Я сейчас же передам ваши слова Кевину и Жану. Мы не подведем.
Итиро искоса посмотрел на него из-под полуприкрытых век.
— В таком случае ты пока свободен.
От неожиданности Нил чуть не забыл сказать «спасибо». Выходя из машины, он постарался, чтобы это не выглядело так, будто он спасается бегством, но, кажется, получилось не очень. Он аккуратно захлопнул за собой дверцу, и оба водителя завели двигатели. Пока автомобили не скрылись из виду, Нил стоял не шелохнувшись и смотрел им вслед, но даже после этого не почувствовал, что опасность миновала. Он рухнул на колени прямо на асфальт, вцепился ногтями в жесткий деним джинсов и попытался унять бешено колотящееся сердце.
Найдя наконец в себе силы встать, он двинулся по Окружной дороге к университету, к тому корпусу, где у Кевина проходила пара по истории. Часы на телефоне показывали, что до конца занятия осталось пятнадцать минут, поэтому Нил прислонился к стене напротив двери в аудиторию и стал ждать. Кевин вышел одним из последних. Завидев Нила, он опешил.
— Едем к Эбби, – сказал Нил на французском. – Надо поговорить с Жаном.
— Не сейчас, – нахмурился Кевин.
— Сейчас. – Видя, что он собирается уйти, Нил рукой преградил ему путь. – Я только что разговаривал с Итиро.
От ужаса Кевин поперхнулся, потом, не веря, прохрипел:
— Не шути так. – Нил молча сверлил его взглядом, пока Кевин, вздрогнув, не отступил на полшага. – Нет, это невозможно. Он даже Рико не удостаивает встречи. Он бы сюда не приехал.
— Идем, – коротко сказал Нил.
По пути в «Лисью башню» он отправил сообщение Эндрю, и тот уже ждал их на парковке возле общежития, сидя на капоте. В одной руке он держал небольшую продолговатую коробочку, в другой – сигарету. При их приближении он выбросил окурок, соскользнул с капота и отпер дверцы. До дома Эбби они доехали быстро; у нее было не заперто, и все же Нил постучал. Эбби открыла сразу. Увидев их на пороге, она нахмурилась, но в дом впустила.
— Разве вы сейчас не должны быть на занятиях? – спросила она.
— Нет, – ответил Нил. – Где Жан?
— Когда я заглядывала к нему, он спал.
— У нас важное дело. Я должен его разбудить.
Эбби скользнула глазами по безжизненному лицу Кевина и посторонилась, пропуская гостей. Оставив хозяйку недоуменно смотреть им вслед, Нил повел Кевина и Эндрю по коридору, отрывисто постучал в дверь спальни и вошел. От шума Жан проснулся и попытался сесть. Судя по стону, с которым он сполз обратно на подушки, резкое движение было ошибкой. Воспользовавшись моментом, Нил беглым взглядом окинул работу Рико. Лицо Жана распухло и превратилось в один сплошной кровоподтек. Из-за сломанного носа вокруг глаз чернели круги, а щеку и подбородок пришлось зашивать. На месте вырванных волос были проплешины с коркой запекшейся крови. Нил подавил вскипевшую ярость и присел на край матраса.
— Привет, – сказал он.
— Убирайся, – сиплым от ненависти голосом проговорил Жан. – Мне нечего тебе сказать.
— Тогда послушай меня. Я только что сообщил Итиро, где ты.
Этого оказалось достаточно, чтобы Жан весь обратился во внимание. Кевин, снова побелевший при упоминании Итиро, присел на кровать с другой стороны. Нил оглянулся через плечо, проверяя, что Эндрю все слышит, и пересказал свой разговор с Итиро: почему тот решил встретиться, что побудило его сохранить им жизнь и чего это будет стоить всем троим. Кевин и Жан потрясенно слушали.
— Это не означает прощение или свободу, но мы можем считать себя под защитой. – Нил перевел взгляд с одного бледного лица на другое. – Теперь мы – финансовый актив главной семьи. Король растерял всю свою свиту и не может отомстить, не перейдя дорогу старшему брату. Мы в безопасности – теперь уже навсегда.

Жан издал нечленораздельный возглас и зарылся лицом в ладони. Кевин открыл рот, потом захлопнул и перевел на Жана затравленный взгляд. Нил выждал, но, похоже, на другую реакцию оба сейчас были не способны. Он встал с кровати и вышел из комнаты, оставив их в сомнительном покое. Эндрю покинул спальню первым, но, как только они оказались в коридоре, Нил потянул его за рукав. Эндрю послушно развернулся.
— Ну и каково это – продаться с потрохами? – спросил он.
— Стоит каждого цента, – ответил Нил. – Пускай забирает, сколько хочет. Деньги мне ни к чему. Мне нужно лишь то, что он дал: гарантия моего будущего. Я получил разрешение, нет, приказ жить так, как я хочу. Через четыре года я закончу университет и буду играть в экси, пока меня не отправят на пенсию. Может, даже мирно скончаюсь от старости.
— С каждым днем ты становишься все сильнее похож на них, – заметил Эндрю.
Нил догадался, что он имеет в виду товарищей по команде, настроенных более оптимистично.
— Тебе придется найти, за что держаться, что-то свое. Я в безопасности, Кевину тоже больше не нужна твоя защита, Ники рано или поздно улетит к Эрику, а у твоего брата есть Кейтлин. Чем ты будешь жить, если никого не надо охранять?
— У Аарона нет Кейтлин.
— Не отрицай очевидное, тебе не идет. Мы об этом говорили.
— Ты говорил, – возразил Эндрю. – Я не слушал эту ерунду.
— Присоединяйся к нам, – предложил Нил. Этого хватило, чтобы Эндрю умолк – пускай всего на секунду, но Нил воспользовался и ею. – Кевин начнет играть за страну еще до выпуска. Он считает, что со временем я тоже могу рассчитывать на место в сборной, если буду как следует тренироваться. Давай с нами. Однажды мы все вместе выйдем на поле на Олимпийских играх. Мы будем несокрушимы.

— Это ты одержим экси, а не я.
— Ну так раздели мою одержимость, пока у тебя не появится своя собственная. – Эндрю попытался высвободиться, однако Нил не отпускал его рукав. – Разве это не здорово? Своя команда, свое место в ней, новый город каждую неделю, а в перерывах между играми сигареты и выпивка. Не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Все когда-нибудь заканчивается. – Эндрю вырвал руку, пихнул коробку в грудь Нилу и зашагал прочь по коридору. Он уже подрезал клейкую ленту, скреплявшую клапан, поэтому Нил открыл его без дополнительных усилий. Он перевернул коробку, подставив ладонь, но оттуда ничего не выпало. Выколупав содержимое пальцами, он с опаской посмотрел на скатанную в узкий рулон темную ткань, подбитую мягкой подкладкой. Нил понял, что это такое, только когда развернул ее. Он держал в руке комплект повязок, таких же, как у Эндрю, – достаточно длинных, чтобы скрыть бинты и свежие шрамы на его предплечьях.
Он поднял глаза: к нему приближалась Эбби. Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на закрытую дверь спальни, после – на подарок Эндрю.
— Все хорошо? – с тревогой спросила она.
Нил задумался, но лишь на мгновение.
— Лучше и быть не может, – ответил он.

15 глава

2025-02-06T17:39:09.851Z

В понедельник все встали поздно, и планы на завтрак перетекли в планы на обед. На каникулах столовые были закрыты, но в десяти минутах езды от общежития имелась закусочная, где завтраки подавали целый день. Забрав свои подушки и одеяла, Лисы разошлись по комнатам собираться. Задержался лишь Кевин. Нил знал причину, но все еще чувствовал себя слишком усталым для этого разговора. Он кое-как поднялся, сгреб пакет с лекарствами и вслед за Мэттом поплелся на кухню. Есть они будут через час, но кофе требовался ему безотлагательно. Мэтт ополоснул кофейник и наполнил его водой.
Нил снял с полки кружку, вытряхнул из пакета пузырек с таблетками и остановился, сообразив, что не сможет открутить плотно закрученную крышку обожженными пальцами. Посмотрел по сторонам, ища способ облегчить задачу, и наткнулся взглядом на Кевина, стоявшего в дверном проеме.
Скользнув глазами по Мэтту, Кевин заговорил на французском:
— Рико отомстит, когда узнает, что твой отец сделал с твоим лицом.
Мэтт привык время от времени слышать от товарищей по команде иностранную речь, поэтому невозмутимо продолжил заниматься приготовлением кофе, достав из шкафа банку с кофейными зернами и фильтры. Нил попытался взять себя в руки: у него вдруг отчего-то заколотилось сердце. Он сверлил глазами профиль Мэтта, пока тот не выключил кофемолку, а затем посмотрел мимо него на Кевина и спросил на английском:
— А что он с этим сделает?
Мэтт замер с фильтром в руке. Кевин в дверях заметно напрягся – то ли не понимал, то ли осуждал Нила. Нил чувствовал на себе взгляд Мэтта, но не оборачивался. Только вчера он поклялся, что с ложью покончено. Как Мэтт поверит ему, если сейчас он заговорит на непонятном языке? В любом случае, старшекурсникам известно положение дел, так что нет смысла скрывать неизбежные последствия.
— Кенго уже знает, что Натан мертв, а я жив. Хуже того, он знает, что я уже общался с ФБР. Он обязан принять решение насчет меня – то или иное. Думаешь, Рико посмеет сделать что-то вперед отца?
Кевин недовольно покосился на Мэтта, однако перешел обратно на английский:
— Люди твоего отца посягнули на то, чего не имели права касаться. Уничтожив твою татуировку, они продемонстрировали, что не признают Рико. Он этого не потерпит. – Кевин вскинул левую руку как наглядный пример дикого проявления комплекса неполноценности Рико. – Если он решит, что сможет достать тебя тайком от отца, то так и поступит.
— Пускай попробует, – сказал Нил. – Он знает, где меня найти.
— Твоя напускная храбрость не поможет, – покачал головой Кевин.
— Как и твоя трусость, – парировал Нил. – Я боялся Рико только потому, что он мог меня разоблачить. Что он предъявит мне теперь, когда всем известна правда? – Дав Кевину несколько секунд переварить эту мысль, он продолжил: – Эндрю говорит, что до конца сезона «Воронам» придется забыть о нашей вражде, поэтому вам Рико тоже пока не может навредить. Дальше угроз и оскорблений дело не пойдет.
— Ты ему веришь? – спросил Мэтт.
Нил пожал плечами.
— Тэцудзи утихомирил разбушевавшихся фанатов, сказав, что «Вороны» разберутся с нами на поле. Его слово имеет вес, так что – да, я верю Эндрю. И кстати, поскольку у Рико связаны руки, – Нил посмотрел на Кевина, – самое время убрать это и с твоего лица.
Когда до Кевина дошел смысл сказанного, он вздрогнул, словно от пощечины.
— Даже не шути так.
— Я не шучу. Элисон говорила, что возьмет на себя расходы, если я захочу свести татуировку. Мне это уже не надо, но, возможно, она сделает то же самое для тебя.
— Вообще не вопрос, – поддержал Мэтт. – Она обожает громкие скандалы.
— Хватит, – перебил его Кевин. – Заткнитесь оба.
— Ты ведь не хочешь быть вечно вторым, – настаивал Нил. – Так докажи это.
Кевин рубанул рукой воздух, показывая, что разговор окончен, и в гневе вылетел из комнаты. Закрыть дверь он не потрудился: Нил понял это несколько секунд спустя, когда увидел Эндрю с рулоном клейкой ленты и парой мешков для мусора в руках. Миновав кухню, Эндрю прошел в гостиную и уселся на расстеленное одеяло. Нил закрыл дверь в спальню и сел рядом с ним.

Эндрю задрал край его толстовки, присмотрелся, потом ткнул пальцем ему в живот.
— Я без футболки, – сообщил Нил.
Эндрю молча принял эту информацию и принялся ждать. Нил вытянул забинтованную руку, чтобы Эндрю обмотал ее целлофаном, но тот ее проигнорировал, все так же глядя в пространство. Управившись на кухне, мимо них в ванную прошел Мэтт. После того как дверь за ним закрылась и послышался шум льющейся воды, Эндрю жестом указал на толстовку. Нил старался не морщиться от боли, расстегивая верхние пуговицы. Через голову стянув толстовку до локтей, он вынужден был остановиться, чтобы дать отдых ноющим рукам. Не прошло и пары секунд, как Эндрю по очереди сдернул оба рукава.
Далее он надел на каждую руку Нила мусорный мешок, отрезал лишнее и скотчем примотал целлофановую пленку к бицепсам. Проверил, прочно ли держится, затем для надежности накрутил еще один слой скотча, после чего занялся лицом Нила. Взял обрезки мешка, сложил в несколько раз и, опять же при помощи клейкой ленты, налепил получившуюся полоску на скулу Нила, словно блестящий черный пластырь. Нил не сомневался, что скотча у него на щеке больше, чем целлофана, однако терпел и не жаловался. Проделав то же самое со второй щекой, Эндрю оглядел свою работу. Результат, по всей видимости, его удовлетворил, так как ножницы и скотч он отложил в сторону.
Вытащив из-под себя и Нила одеяло, он накинул его Нилу на плечи, точно плащ. Нил хотел завязать концы на груди, но пальцы внутри мусорных мешков слушались плохо. После второй попытки Эндрю отпихнул его руки и сделал все сам. Теперь оставалось ждать, когда Мэтт освободит ванную.
После душа Бойд бодрым шагом прошел в спальню и с рекордной скоростью оделся. Вместо того чтобы, по обыкновению, превратить волосы с помощью геля в торчащие шипы перед зеркалом в ванной, он с расческой в руках вышел в гостиную и воззрился на товарищей. Нил искоса взглянул на него, Эндрю же притворился, что не замечает.
— Пойду к Дэн, может, помогу ей перебронировать билеты, – сказал Мэтт. – Заходи, как управишься.
— Хорошо, – кивнул Нил.
Эндрю встал и вслед за Мэттом направился к двери. Подумав, что Миньярд решил принять душ у себя в комнате, Нил тоже поднялся и пошел в ванную. Услышав, как закрылась входная дверь, он позволил одеялу соскользнуть на пол, и в это мгновение щелкнул замок, причем явно изнутри. Нил удивленно оглянулся, но не увидел Эндрю.
В ванной он потянулся к выключателю. Мусорный мешок на руке прилип к влажному кафелю. Взглянув на душ, Нил засомневался, стоит ли вообще мокнуть. Целлофан защитит раны и повязки, но в то же время неимоверно усложнит мытье. С другой стороны, он не принимал душа с вечера пятницы, поэтому особого выбора не было.
Босые ноги Эндрю ступали по ковру бесшумно, однако Нил заметил в запотевшем зеркале размытые цветные пятна и обернулся. Эндрю обвел его торс равнодушным взглядом, а потом коснулся шрамов, и это прикосновение оказалось совсем другим – долгим, изучающим. Нил ждал слов, но Эндрю безмолвствовал с тех пор, как Лисы покинули отель в Балтиморе. Вряд ли остальные это заметили – после реабилитации Эндрю вообще разговаривал редко, даже с Ники и Кевином, – и все же Нил к такому молчанию не привык.
— Эй, – тихонько позвал он, просто чтобы привлечь внимание.
Он подался вперед и поцеловал Эндрю, ожидая, что тот либо отпрянет, либо оттолкнет его, однако губы Эндрю неожиданно раскрылись, а рука решительно скользнула вверх к горлу Нила. От поцелуев скулы пронзала боль, но Нил старался не обращать на нее внимания. С тех пор как они целовались в автобусе, прошло всего два дня, но сейчас ему казалось, что минула тысяча лет.
Нил слишком хорошо помнил, что значит прощаться навсегда и каково это – снова говорить «здравствуй». Отголоски пятничного страха и ярости опалили грудь, выжгли воздух из легких.
Как назвать то, что происходит между ним и Эндрю? Чем бы ему хотелось это считать? Нил не знал, знал только, что должен держаться за это, пока хватит сил.

— Паршиво выглядишь, – пробормотал Эндрю Нилу в губы.
— Тоже мне новость, – ответил он.
Эндрю отстранился и подвинул его в сторону. Включил душ и подставил руку под воду, проверяя температуру. Нил наступил на низ брючины, пытаясь таким образом стащить с себя штаны, но в итоге раздеться ему помог Эндрю. Стоять перед кем-то голышом, выставив напоказ все синяки и шрамы, было неловко, однако бесстрастный вид Эндрю несколько смягчал это неприятное ощущение. Нил шагнул под душ, сжавшись в ожидании боли, и с облегчением обнаружил, что защита на лице и руках держится крепко. Он прижал подбородок к груди, подставив голову под упругие струи воды, – это позволило закрыть глаза и восстановить внутреннее равновесие.
Рука, больно дернувшая Нила за волосы, вернула его к действительности. Он приоткрыл глаза и увидел перед собой Эндрю. Миньярд не потрудился раздеться, снял только повязки с ножнами и обувь. Намокшая черная футболка прилипла к телу, вода тонкими струйками стекала по вискам и лицу, каплями срываясь с подбородка. Нил потянулся к его лицу, но вовремя вспомнил про мешки и досадливо нахмурился. Эндрю отпихнул его руку и рывком задернул занавеску.
Он тщательно, хоть и не слишком бережно, вымыл Нилу голову, а когда занялся туловищем, намыливание перешло в сплошные поцелуи. В какой-то момент Эндрю неосторожно отвернул голову, и Нил вслед за струйкой воды сверху вниз провел губами по его шее. Пальцы Эндрю судорожно впились Нилу в бедра, по телу прокатилась волна дрожи. Пытаясь справиться с собой, он хрипло проговорил:
— Твой фетиш насчет шеи отвратителен.
— Тебе нравится, – ничуть не смутившись, констатировал Нил. – И мне нравится, что тебе нравится.
В доказательство он слегка прикусил нежную кожу на шее Эндрю, и тот, запрокинув голову, резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Нил незаметно улыбнулся, но, видимо, Эндрю все же почувствовал, как в улыбке дрогнули его губы, потому что вцепился ему в волосы и оттянул голову назад. Распластав ладонь на груди Нила, Эндрю заставил его пятиться до тех пор, пока он не уперся спиной в холодную и мокрую плитку.
Вопрос ужалил Нила в уголок рта:
— Да или нет?
— С тобой – всегда «да», – ответил он.
— Кроме тех случаев, когда ответ «нет».
Обернутыми в мешок пальцами Нил приподнял подбородок Эндрю для очередного поцелуя.
— Если ты каждый раз будешь спрашивать из-за того, что… Я отвечу столько раз, сколько нужно, и это всегда будет «да».
— Не всегдакай мне тут.
— Не требуй правды, если не воспринимаешь ее всерьез.
Эндрю зажал ему рот ладонью и удерживал ее, пока не опустился на колени. Легким поцелуем коснулся бедра, а потом взял Нила целиком. Нил попытался ухватиться за волосы Эндрю, однако раны и целлофан мешали держать как следует. Тогда он начал цепляться за стену, но скользкая плитка тоже не могла послужить надежной опорой. Эндрю прижал его к кафелю, уперев руку ему в бедро. Это помогло, хотя Нилу все равно казалось, что он падает. В конце концов он таки упал – точнее, сполз вниз по стенке, хватая ртом воздух. От того, что сжигавшее изнутри желание было утолено, кружилась голова.
— Хочешь… – осевшим голосом начал он.
Эндрю закрыл ему рот поцелуем. Почувствовав привкус на его языке, Нил чуть поморщился, но с жаром ответил, и горчинка быстро исчезла. Эндрю оперся предплечьем о стену так, что между их телами сохранялось небольшое расстояние. Нил не пытался его сократить, хотя и обвил ноющими руками шею Эндрю, чтобы тот не отдалялся сильнее. Вторая рука Эндрю куда-то исчезла, однако Нил заметил это лишь в тот момент, когда дыхание Эндрю на его губах сделалось прерывистым. На миг он растерялся до такой степени, что чуть не посмотрел вниз.
Целоваться они начали еще несколько недель назад, но каждая ночь заканчивалась одинаково: Эндрю доводил Нила до пика и отправлял восвояси, даже джинсов при нем не расстегивал. Нил пока не понимал, вызвана ли эта перемена – пусть неохотным, но – доверием либо нежеланием Эндрю выпускать его из виду. Впрочем, пока Эндрю был рядом, это не имело значения.

Нил что-то зашептал ему в губы, то ли одобряя, то ли подбадривая, и услышал в ответ приглушенное рычание.
Поддержку Эндрю не оценил, но и не остановился. Нил крепко держал его, пока он не затих. Отдышавшись, Эндрю оттолкнулся от стены, заставив Нила послушно убрать руки и отпустить его. После этого Эндрю ополоснул руку под душем, встал и помог подняться Нилу.
Нил вылез из ванны, оставляя за собой лужи, и обернул полотенце вокруг пояса. Эндрю потянулся вперед, чтобы открыть ему дверь, и снова закрыл ее за ним. Нил услышал, как шлепнулась на пол мокрая одежда Эндрю, и пошел в спальню обсыхать на воздухе. Прошлым летом, заселяясь в общежитие, он купил только одно полотенце, но у Мэтта имелось несколько запасных – на случай стирки и редких ночевок Дэн. Нил достал из шкафчика Мэтта одно из них и оставил его на двери ванной.
Когда Эндрю вышел, на коже Нила еще блестели капли воды, и в ответ на взгляд Эндрю он лишь пожал плечами. Эндрю вытер его насухо, энергично растерев все тело, за исключением участков вокруг ран, которые промокнул с большой аккуратностью, а затем избавил руки и лицо Нила от мокрого целлофана. Осторожно потрогал пальцем повязки на левой руке, после чего помог Нилу натянуть самую свободную одежду, какая нашлась в его гардеробе. Погода пока позволяла носить длинный рукав, но грядущее потепление означало, что скоро рубцы и шрамы окажутся у всех на виду. Тем не менее Нил счел, что иметь шрамы – это лучше, чем быть мертвым, и что со временем он привыкнет к любопытным взглядам.
Чтобы Эндрю не пришлось идти к себе в комнату завернутым в полотенце, Нил одолжил ему свои вещи и, пока тот одевался, деликатно вышел на кухню. Там он достал из пакета пузырек с обезболивающим и выставил на стол три кружки для кофе. Он как раз выключил кофейник, когда Эндрю появился на кухне и сразу же взял одну кружку. Захватив таблетки и две другие кружки, Нил шагнул к выходу и вдруг остановился.
— У меня нет ключей, – сказал он.
Ключи лежали в спортивной сумке, с которой он ездил в Нью-Йорк, и после возвращения он ее еще не открывал. Мэтт принес его сумку на стадион, но разбирать вещи после вчерашнего разговора Лисы не спешили. Нилу не верилось, что он даже не посмотрел, все ли на месте. Видимо, сказалась усталость или стресс от признания. А может, поддержка Дэн и Рене после того болезненного объяснения так согрела ему душу, что он почувствовал себя в безопасности и попросту забыл обо всем остальном.
Эндрю молча развернулся и принес из ящика письменного стола ключи Бойда. Мэтт положил их туда после того, как переоделся, запоздало вспомнил Нил и позавидовал отменной памяти Эндрю, но лишь на мгновение: Эндрю ведь говорил, что большинство детских воспоминаний ему неприятны. Нилу тоже вспоминалось мало чего хорошего, но по крайней мере он знал, что самые первые трагедии и проявления несправедливости его память не сохранила. Должно быть, безумно тяжело помнить каждый удар, каждое оскорбление.
Он хотел спросить у Эндрю, остались ли у него хоть какие-то светлые воспоминания, но тогда пришлось бы выяснять, что означает «светлое» для такого мрачного человека, поэтому он просто сказал:
— Наша игра в правду окончена, так ведь?
— Ты остался мне должен, – заметил Эндрю.
— А что теперь рассказывать? Секретов больше не осталось.
— Придумай, как выкрутиться.
— Чего ты хочешь?
— Что ты можешь предложить?
— Не задавай вопросов, ответы на которые уже знаешь, – сказал Нил.
Не впечатленный тем, что Нил воспользовался его же собственной фразой, Эндрю бросил на него скучающий взгляд. Привалившись к двери плечом, Нил произнес:
— По-моему, я заработал несколько бонусных ходов, учитывая, что все важные ответы достались тебе задаром.
— Ты сам их выдал, – равнодушно отозвался Эндрю.
— Обстоятельства вынудили.
Эндрю продолжал молча на него смотреть, однако Нил не двигался с места. Он вполне мог и подождать. Прошло несколько минут, но в конце концов Эндрю вскинул указательный палец и объявил:

— Один бесплатный вопрос.
— Один? – эхом повторил Нил. – Чем меньше возможностей ты мне дашь, тем сильнее тебе не понравится то, о чем я спрошу.
— Я и так тебя ненавижу. Большой разницы не замечу.
Нил отошел от двери.
— Я дам знать, когда придумаю вопрос.
Они вышли в коридор, Эндрю запер дверь и повесил связку ключей на оттопыренный мизинец Нила. У следующей двери Нил остановился, а Эндрю пошел дальше, к себе. Поскольку обе руки у Нила были заняты, он легонько постучал ногой. Его услышали – или по звуку поняли, что кто-то просится войти, – только с третьей попытки. Когда Мэтт распахнул дверь, Нил протянул ему кружку.
— Ты забыл.
— А-а, спасибо. – Мэтт посторонился, пропуская Нила внутрь.
Дэн и Рене уже приняли душ и переоделись. Свободное место на диване явно принадлежало Мэтту, но Дэн жестом пригласила Нила его занять. Мэтт уселся на подлокотник слева от Даниэль и закинул руку ей на плечо, переплетя свои пальцы с ее. Нил терпеливо позволил ей рассмотреть его повязки, ожидая новых вопросов, но она лишь спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Не знаю, – признался Нил. Возможно, ему уже следовало волноваться из-за отсутствия новостей от Стюарта, однако беспокойства он не ощущал. Лисы не отвернулись от него, узнав все тайны, а только поддержали еще больше. Так стоит ли чего-то бояться, если у него за спиной вся команда? О чем вообще можно жалеть, если на губах до сих пор горят поцелуи Эндрю? – Думаю, я в порядке.
В ванной приглушенно зажужжал фен: Элисон приступила к долгому процессу наведения красоты. Остальные дожидались ее в уютном молчании. К тому времени, как Элисон предстала перед друзьями, Нил давно выпил кофе, а его кружка успела остыть. Неважно, что шли весенние каникулы и Лисы собирались всего-навсего позавтракать яичницей; Элисон была одета с иголочки, и за ней легким шлейфом тянулся аромат парфюма. Уперев руки в бока и цокая каблуками, она обошла диван, чтобы рассмотреть Нила.
— Уже в новостях? – поинтересовалась она.
— Понятия не имею, еще не видел, – ответил Нил.
Элисон оглянулась через плечо, словно раздумывала, не включить ли телевизор, но Дэн решительно встала и сказала:
— Идемте. Умираю с голоду.
Компания Эндрю присоединилась к ним в коридоре. От Нила не укрылись взгляды, которые старшекурсники бросили на него, увидев, во что одет Эндрю, однако его самого больше интересовала реакция кузенов. Ники был явно напряжен и держался на заметном расстоянии от Эндрю. Судя по всему, он не удержался и прокомментировал тот факт, что Эндрю принимал душ в комнате Нила. Дурацкая привычка говорить, прежде чем думать, однажды может стоить ему жизни, подумалось Нилу.
Аарон стоял еще дальше от братьев. Плотно скрестив руки на груди, он неотрывно следил за Нилом. Зная, сколько попреков Ники вытерпел от кузена из-за своей ориентации, Нил ожидал прочесть в глазах Аарона осуждение или отвращение, но взгляд его был тяжелым и непроницаемым.
Мэтт предложил всем загрузиться в его фургончик, но тут же передумал, вспомнив, что Нилу трудно даже лечь в кровать. В итоге Нил занял место переднего пассажира в машине Эндрю, по умолчанию сослав Кевина назад, к Аарону и Ники, и стал смотреть в окно, за которым мелькал опустевший кампус. Почти всю дорогу Ники молчал, но к концу поездки ожил. К счастью, ему хватило ума не касаться личных тем, и он просто похвастался личными рекордами в области поедания оладий.
Завтрак прошел довольно весело. Лисы проявляли сплоченность единственным привычным способом: вели себя так, словно на выходных ничего не случилось. Они были рядом на случай, если Нилу понадобится помощь, но больше не собирались лезть с расспросами и заново вспоминать о пережитых ужасах и опасностях. Неловкий момент возник лишь один раз, когда официантка, желая поддержать разговор, спросила Нила о повязках.
— Катался на скейте, – ответил за него Мэтт, а Дэн одновременно выдала:
— Упал в бассейн с пираньями.
Официантка окинула обоих невозмутимым взглядом, и в этот момент Элисон, небрежно махнув рукой, заговорщическим тоном поведала:
— Плохо расстался с подружкой.

— Да, не задалась неделька, – заключила официантка, после чего удалилась.
Дэн вернулась к прерванному обсуждению, а точнее, к сорвавшимся каникулярным планам. В принципе, перебронировать билеты было еще можно, хотя обошлось бы это недешево, только лететь на север Дэн уже раздумала. Она не сказала напрямую, что не хочет оставлять Нила без присмотра, но так недвусмысленно на это намекнула, что Нил все понял. В кампусе, где все заведения на время каникул закрывались, тоже делать было нечего, так что Дэн рассчитывала услышать интересные идеи от товарищей.
— А у тебя вообще были планы? – наконец спросил Нила Мэтт. – Ну, помимо очевидных.
Нил не понял, что тот имел в виду – экси или Эндрю, но гадать не стал и, не ломаясь, ответил:
— Я хотел отправиться в дорожное путешествие. – Лисы переглянулись: этого от него ожидали меньше всего. Смущенно пожав плечами, он добавил: – Мы с матерью переезжали с место на место, чтобы выжить. Я еще ни разу не путешествовал просто так. Хотел попробовать.
— Ты ни разу не ездил отдыхать? – удивилась Дэн, но тут же себя одернула: – Так, это вычеркиваем. Забудь, что я сказала.
— И куда бы ты хотел поехать? – полюбопытствовала Рене.
— Не знаю, – сказал Нил. – Я как-то не думал.
Элисон побарабанила наманикюренными пальчиками по нижней губе и взглянула на Мэтта:
— Курорт?
— Не его тема, – возразил тот. – Да и море еще холодное. Может, снимем домик в горах?
Элисон собралась возразить, но вдруг предложила:
— Голубой хребет?
— Сам не был, но слышал, там круто, – кивнул Мэтт.
— Нил, – окликнула его Элисон.
— А? – встрепенулся он.
— Да или нет? – нетерпеливо проговорила она, словно недоумевая, как это он мог не следить за разговором. – Мы собираемся махнуть на неделю в горы.
— Мы, – повторил Кевин. Когда Мэтт жестом обвел всю команду, Кевин скрестил ладони, демонстрируя отказ. – Нет. Что бы ни произошло в конце прошлой недели, чемпионат в разгаре, и мы должны… – Он вдруг опустил глаза и резко умолк.
Нил не видел, куда он смотрит, но догадаться не составляло труда. Одну руку Эндрю держал под столом, и с его тарелки исчез нож. Другой рукой Эндрю подпирал подбородок, рассеянно глядя в пространство. Кевин устремил жесткий взгляд поверх его головы, точно намеревался спровоцировать на действие, но в конце концов состроил злобную гримасу и отвернулся. Нил так и не понял, что убедило Дэя – синяки, все еще чернеющие на горле, или отчаянная жестикуляция Ники.
— Итак? – с нажимом произнесла Элисон.
— А успеем забронировать? – засомневалась Дэн.
— Сейчас март, – сказала Элисон, как будто это все объясняло. Она достала из сумочки блестящий смартфон и наставила его на Нила. Последняя возможность отказаться, понял он, потому что уже через секунду Элисон кивнула и нажала несколько кнопок. – Попрошу Сару что-нибудь нам подыскать. Сара? – заговорила она в трубку прежде, чем Нил успел открыть рот. – Мне нужен домик на девятерых в горах Голубого хребта. Желательно, чтобы спален было не меньше пяти. Да, лучше всего с сегодняшнего вечера и до утра воскресенья. Хорошо, жду. – Она нажала отбой и отложила телефон.
— Сара? – переспросил Ники.
— Наш семейный турагент, – пояснила она, а когда Ники как-то странно на нее посмотрел, почти оскорбилась: – Ты же не думаешь, что я сама бронирую свои поездки? У кого вообще есть на это время?
— У всех, кто живет обычной жизнью, – сухо констатировала Дэн.
— Удивительно, что отец не лишил тебя этой привилегии, когда выставил за порог, – заметил Ники, грубо намекая на тот факт, что, пойдя наперекор родителям, Элисон потеряла и большую часть наследства. – Ой, – он поморщился, сообразив, что нахамил, – это вырвалось нечаянно. Я имел в виду…
— Я знаю, что ты имел в виду, – с холодком перебила его Элисон. – Отец не в курсе.
— Ну извини. – Ники умоляюще посмотрел на Нила, точно просил загладить его оплошность.

Вмешиваться не пришлось: Элисон перехватила жалобный взгляд Ники и спросила у Нила:
— Тебе ведь нравится в горах?
— Однажды мы проезжали через горы, но без остановок, – сказал он. – А это удобно?
— Он спрашивает: «Это удобно?» – передразнила Дэн. – Как будто не мы сами предложили ему провести каникулы вместе!
— Что по деньгам? – задала вопрос Рене.
— Насчет этого не беспокойтесь, – отмахнулась Элисон.
Официантка в сопровождении двух помощников принесла заказ, и разговоры на время смолкли, так как все разобрали тарелки и взялись за еду. В середине трапезы Сара перезвонила Элисон и подтвердила, что для них забронирован домик с пятью спальнями в национальном парке «Грейт-Смоки-Маунтинс». Ключи можно забрать у администратора до восьми вечера, место отдыха расположено всего в двух часах езды от университета. Пересказав информацию товарищам, Элисон сверилась с часами на телефоне и удовлетворенно кивнула. Еще нет и часа дня, все успеют спокойно собраться. Когда стали договариваться о времени отъезда, Нилу пришлось сказать:
— Мне еще нужно зайти к Эбби.
— Ничего страшного, – успокоила его Дэн. – Мы никуда не спешим. Как раз соберем вещи, пока она будет заниматься тобой.
После того как план был утвержден, задерживаться в кафе никому не хотелось. Лисы быстро умяли завтрак и подозвали официантку, чтобы расплатиться. Дэн, непонятно когда выцыганившая у Ваймака корпоративную карту, оплатила ею и еду, и чаевые. Мобильный Нила по-прежнему лежал в сумке на стадионе, поэтому на парковке Ники набрал Эбби со своего телефона.
— Здрасьте, – сказал он. – Когда вы сможете посмотреть Нила? Мы решили на недельку свалить из города. Вопрос только в том, как скоро вы отпустите Нила. А, отлично, сейчас подъедем.
Ники повесил трубку и плюхнулся на заднее сиденье. Уже в дороге он наклонился вперед и сообщил Нилу:
— Она ждет тебя на стадионе, там все ее медикаменты. Говорит, тренер тоже там, пытается поменять билеты. Надеюсь, он успеет записать в команду всех, кого надо, прежде чем новобранцев напугают новости.
— Дашь машину? – спросил Нил у Эндрю.
Тот не ответил, а молча привез всю компанию не на стадион, а к общежитию. Нил выбрался из авто вместе с остальными, обошел его, чтобы сесть за руль, и увидел, что кресло переднего пассажира занял Кевин. Заметив его отсутствие, Эндрю оглянулся, но шаг не замедлил и ничего не сказал.
Кевин пристегнулся, и они с Нилом снова выехали на шоссе. Автомобили Ваймака и Эбби бок о бок стояли на обочине у стадиона. Нил ввел новый код безопасности и первым двинулся по коридору. Перед раздевалками он обернулся и попросил Кевина:
— Я первый, ладно? Вряд ли он захочет кого-то видеть после разговора с тобой.
Кевин уткнул взгляд в пол и промолчал.
Эбби сидела в комнате отдыха. Завидев их, начала вставать, но Кевин подошел к ней, дав Нилу возможность пройти в кабинет Ваймака. В приоткрытую дверь виднелся только письменный стол тренера. Ваймак, по обыкновению, сидел посреди бумажного хаоса и прижимал к уху телефон. На клавиатуре валялись листки с расписанием авиарейсов, но он что-то печатал одним пальцем, даже не потрудившись сдвинуть их в сторону. Краем глаза уловив движение в дверях, тренер жестом пригласил Нила войти.
Нил закрыл за собой дверь, уселся в кресло напротив стола и принялся ждать. Через несколько минут Ваймак уладил вопрос с перебронированием билетов. Когда тренер упомянул перелет в Колумбус, Нил догадался, что Ваймак едет смотреть того самого нападающего, которого выбрал он. Наконец Ваймак нажал кнопку отбоя и вернул трубку на базу, потом отключил монитор, развернулся и устремил взгляд на визитера.

Нил растерялся. Он свободно говорил на двух языках, неплохо знал третий и, при необходимости, вспомнил бы полезные фразы еще на пяти-шести, но сейчас, когда тренеру уже была известна вся правда, он почему-то не находил правильных слов.
— Вам следовало выбросить мое личное дело, – после долгой паузы произнес он. – Уехать сразу, как я отказался подписывать контракт. Но вы дали мне шанс и привезли сюда. Вы спасли мне жизнь. Трижды. За это мало простой благодарности.
— Благодарности и не надо, – ответил Ваймак. – Да, я привез тебя сюда, но ты сам себя спас. Ты сам решил, что останешься. Сам устал бояться и осознал, что здесь у тебя есть поддержка и опора. Ты нашел свой путь. – Нил попытался возразить, но Ваймак продолжил: – Если на то пошло, это я должен тебя благодарить. Еще пару дней назад ты считал, что к концу сезона будешь либо мертв, либо за решеткой. Весь этот год ты мог не думать ни о чем и ни о ком, кроме себя, но вместо этого помог Дэн сплотить команду. Ты спасаешь двух человек, до которых мы уже отчаялись достучаться, и ты – живой пример для Кевина. Он не привык на кого-то равняться, но с декабря смотрит на тебя и пытается понять, откуда ты берешь силы держаться.
— Кевина не переделать, – заметил Нил.
— Так только кажется, – покачал головой Ваймак, – а я вижу явный прогресс.
Нил мог бы счесть, что тренер выдает желаемое за действительное, только вот никто не знал Лисов лучше Ваймака. Нил поверил ему, потому что сам хотел верить: Кевин может измениться. Нил должен увидеть, как Кевин избавится от татуировки с двойкой и превзойдет Рико в игре, а Кевин должен поверить, что способен свергнуть Рико с престола и остаться в живых. И пока Кевин не поверит в это, он до конца не поверит и в свою команду.
— Нил, – сказал Ваймак, помолчав. – Всё уже в новостях. Пока ты был у федералов, мы сидели в гостинице и старались не высовываться, но репортеры подкараулили нас на выходе. Сфотографировали, как мы садимся в автобус, и быстро сложили картинку. У меня с утра разрывается телефон – то пресса названивает, то Комитет, то Чак. В ректорате хотят переговорить с тобой, прежде чем ты вернешься к занятиям.
Нил этого ожидал и все же на секунду испугался, что оставит съеденный завтрак прямо здесь.
— Хорошо, я понял.
— Репортерам отвечать «без комментариев»?
— Да, если можно. Я… – Нил замялся, но потом вспомнил совет Элисон и неохотное обещание Кевина оттянуть часть внимания на себя. – Я пообщаюсь с ними на следующей неделе. Так и передайте.
— Скажем, во вторник, – предложил Ваймак. – А за понедельник как раз уляжется шумиха вокруг тебя в кампусе. Я назначу время и подумаю, чем их пока отвлечь. Может, оброню, что в следующем сезоне собираюсь назначить тебя вице-капитаном.
— Я не гожусь в вице-капитаны, – запротестовал Нил. – У них у всех, – он показал на папки с личными делами новобранцев, разбросанные по столу, – больше игрового опыта, чем у меня, и они не станут слушать сына головореза.
— Эндрю тоже не хотел тебя слушать, – сказал Ваймак, – а посмотри, как оно обернулось. Так или иначе, ты найдешь к ним подход.
Нил опустил взгляд на руки. Еще несколько недель назад он на пальцах пересчитывал, сколько всего пережил и сколько ему осталось жить. Сегодня все зависит исключительно от того, сумеет ли Стюарт склонить мафию Мориямы на свою сторону. Ваймак хочет, чтобы Нил принял решение, связанное с будущим, хотя оба понимают, что этого будущего может и не быть. Здравомыслие подсказывало подождать ясности, и все же Нил сжал кулак и сосредоточился на своем выборе.
— Я постараюсь, – пообещал он.
— Вот и отлично, – кивнул Ваймак. – А теперь иди. Мне звонила Дэн, сказала, вы уезжаете. Развейтесь, подышите свежим воздухом, а потом возвращайтесь и совершите невозможное.
— Да, тренер.
Кевин, сидевший в комнате отдыха, при появлении Нила встал с кресла. Глядя на его напряженную спину и жесткую линию рта, Нил догадался, что он решил отложить разговор. Кевин перевел взгляд на открытую дверь кабинета и уже собирался произнести ненужные оправдания, когда Нил коротко сказал:

— Не надо с ним так.
Кевин заколебался, и Нил понял, что одержал победу. Эбби смотрела на них с недоумением. Не дожидаясь, пока она сделает собственные выводы, Нил направился в медкабинет. Эбби, по-прежнему озадаченная, последовала за ним. Он не стал ничего объяснять и лишь после того, как соседняя дверь с негромким стуком закрылась, расслабился и переключил внимание на осмотр.
Сегодня глядеть на раны было так же страшно, как и вчера. Эбби размотала бинты, и Нил поспешно отвел глаза от кровавого месива. Прежде чем приступить к делу, Эбби ласково заключила лицо Нила в ладонь, а после собрала для него сумку и на прощание поцеловала в лоб. Нил встал с кушетки и отправился на улицу, к машине.
Кевин вышел со стадиона двадцать минут спустя – опустошенный, с невидящим взглядом. Открыл переднюю пассажирскую дверцу, передумал, сел сзади. Нил молча завел двигатель. До «Лисьей башни» они доехали быстро, но, когда Нил припарковался на стоянке перед общежитием, Кевин остался в машине. Нил с минуту подождал, затем понял намек и вышел из автомобиля. Сделав буквально два шага, он вдруг вернулся и распахнул дверь. Кевин сидел, упираясь локтем в окно и закрыв лицо ладонью, и Нил произнес совсем не то, что собирался:
— Я сам им расскажу.
Кевин махнул свободной рукой – не то «проваливай», не то «мне плевать», – но запрета этот жест не выражал. Он не сказал ни слова, просто не мог говорить. Понимая это, Нил захлопнул дверь и оставил Кевина наедине с его болью.
Забрав Ники и близнецов, Нил привел их в комнату девушек. Куча рюкзаков и чемоданов посреди гостиной указывала на то, что Лисы готовы к отъезду. Мэтт и Элисон сидели на диване, Рене ходила по комнате и выключала из розеток электронику. По просьбе Нила она привела из спальни Дэн. Та опустилась на свободное место между Мэттом и Элисон и взяла с журнального столика кружку с кофе. Дождавшись, пока все рассядутся, Нил посмотрел на Даниэль и сообщил:
— Отец Кевина – Ваймак.
Дэн фонтаном выплюнула кофе через всю комнату и закашлялась, поперхнувшись остатками. Мэтт, уронив челюсть, вытаращился на Нила, потом все-таки сообразил, что Дэн нужна помощь, и энергично похлопал ее по спине. Дэн пыталась что-то сказать, но лишь неразборчиво сипела. Элисон и Рене глядели на Нила, как на двухголового мутанта. Аарон почему-то смотрел на брата, причем так, словно тот обязан был предупредить их заранее. Эндрю, в свою очередь, не обращал на Аарона ни малейшего внимания; его взгляд был прикован к Нилу.
— Да ладно! – наконец выдохнул Ники. – Не может такого быть! Что, серьезно? Да нет, ты шутишь! Когда, черт побери, они успели?
— Она учила тренера играть в экси, – напомнил Нил.
— И он не заметил, что заделал ей ребенка? – скептически поинтересовался Аарон.
— Она сказала, что Кевин не от него, – пояснил Нил. – Кейли знала, что Ваймак мечтает тренировать студенческую команду, и боялась, что он откажется от своей мечты ради того, чтобы вместе с ней воспитывать Кевина. Она этого не хотела, как не хотела отказываться от любимого дела и переезжать в Штаты, поэтому солгала. Единственным, кому она призналась, был тренер Морияма.
К Дэн наконец вернулся дар речи:
— И давно Кевин узнал об этом?
— Пару лет назад.
— Пару лет. – В голосе Дэн проскользнули опасные нотки. – Знал и молчал?
— Он пытался защитить тренера, – сказал Нил. – Иначе Ваймак попытался бы забрать его из «Воронов».
— Они никогда бы его не отпустили, – поморщился Ники.
— Кевин обязан был признаться, когда сбежал оттуда, – не унималась Дэн. – Он здесь уже полтора года и не имел права молчать так долго. Господи, он не… – Голос Дэн дрогнул – теперь в нем слышалась скорее боль, чем гнев: видимо, она представила себе чувства Ваймака, когда правда наконец откроется. – Это неправильно. Нечестно!
— Да, – тихо согласился Нил. – Но Кевин уже сказал ему. Только что.

— Черт, – охнул Мэтт. – И как тренер все воспринял?
— Я при этом не присутствовал, – сказал Нил, – но, думаю, разговор был тяжелый.
Дэн издала какой-то странный звук и вскочила с дивана. Мэтт потянулся к ней, но лишь получил по руке, а Даниэль вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Мэтта ошарашила ее резкая реакция, однако Рене села на освободившееся место и взяла его за руку в молчаливой поддержке, обменявшись с Элисон усталым взглядом.
— Она никогда ему этого не простит, – проговорила Элисон.
— Когда тренер примирится с правдой, она тоже остынет, – выразила надежду Рене.
В ответ Элисон промолчала, но скептическое выражение ее лица говорило само за себя. Нил молча согласился с Элисон. Он уже долго общался со старшекурсниками и знал, как сильно Дэн восхищается Ваймаком. Она видела в нем отца – другого у нее не было – и настоящий пример для подражания. За три года капитанства Дэн простила много зла, но все это время мишенью для оскорблений и издевок, как правило, становилась она сама или ее товарищи. Очевидно, простить того, кто причинил боль Ваймаку, было выше ее сил.
— Присмотрите за ней? – спросил Нил.
— Конечно, – пообещала Рене.
Нил ушел к себе за вещами. Собрался он быстро, но в комнату девушек не вернулся, а сел на диван, дав остальным время прийти в себя. Мэтт вернулся пятнадцать минут спустя, однако минуло еще двадцать, прежде чем за ними зашел Ники. Мэтт повесил сумку Нила на одно плечо, свою – на другое; Нил запер дверь. В какой-то момент за спиной Эндрю возник Кевин, вид у него был совершенно измученный. Дэн стояла в стороне от всех и явно продолжала злиться. Когда Мэтт подошел к ней, она на него даже не взглянула, а сразу направилась к лестнице.
Лисы друг за другом спустились к машине Мэтта и закинули вещи в кузов фургончика. Сумку оставил при себе только Эндрю, и Мэтт ничего ему на это не сказал. Вытащив из-под пассажирского сиденья аккуратно сложенную сетку для крепления багажа, он быстро установил ее на место. После этого Лисы расселись по двум машинам и двинулись в путь.
Не доезжая федеральной трассы, Эндрю свернул к магазину. Ники отправился внутрь один и через четверть часа возвратился с неприлично огромным количеством бутылок. В свободном багажнике места для добычи хватало с избытком. Когда Эндрю расстегнул свою сумку и вытряхнул содержимое, оказалось, что она была набита свитерами. Для весенней поездки в горы Нил счел такой выбор экипировки странным, но потом сообразил: мягкие свитеры нужны, чтобы заворачивать бутылки. Хотелось надеяться, что более практичную одежду Эндрю уложил в рюкзак Ники или Кевина.
Вскоре они снова выехали на шоссе. Для спортсменов, привыкших к долгим переездам, два часа в дороге пролетели незаметно. Нил полагал, что Эндрю нагонит Мэтта, однако старшекурсники прибыли на место первыми. Мэтт эсэмэской сообщил Нилу, что уже забрал ключи, и объяснил, как добраться от главного корпуса к домику.
Через десять минут Эндрю вырулил на грунтовую подъездную дорожку, ведущую к их временному пристанищу. Большой дом, простоватый снаружи, внутри оказался вполне комфортабельным: гладкие бревенчатые стены, до блеска отполированный деревянный пол, в гостиной – мягкие ковры, на стенах картины и оленьи рога. Кухня изобиловала современной техникой, а к холодильнику крепился большой магнит с расписанием завтраков, обедов и ужинов. В задней комнате стояли столы для игры в бильярд и кикер, а также имелся телевизор.
Первая спальня находилась на нижнем этаже, остальные четыре – на верхнем, по одной на каждом углу. В двух комнатах стояли сумки, и это означало, что компании Эндрю придется расселиться на разных этажах. Ники немедленно заявил, что Нила и Эндрю нужно отправить вниз, Аарон с Кевином не возражали. Нил хотел отказаться на том основании, что в спальне на первом этаже всего одна кровать, но, поскольку Эндрю молчал, он тоже не стал спорить.

Каждая из четырех верхних спален выходила на общий балкон, опоясывающий второй этаж. Две двери на нижнем этаже вели на террасу, которая также окружала весь дом. С террасы открывался вид на горы и уходящий за горизонт лес. Вдоль нее в ряд стояли кресла-качалки, балюстраду украшали развешанные фонарики. В углу была установлена большая ванна-джакузи – старшекурсники уже переоделись в купальные костюмы и сидели в ней, ожидая, пока она наполнится горячей водой.
— Круто, да? – воскликнул Мэтт. – Хочу переехать сюда насовсем.
— Вокруг так много… природы, – поделился впечатлением Ники. – Я бы тоже здесь поселился, если бы мог прожить без путешествий.
Элисон закатила глаза и глубже сползла в воду.
— Сюда бы еще дайкири, – вздохнула она.
— Кстати, – многозначительно проговорил Ники, и все четверо старшекурсников вывернули шеи на компанию Эндрю. Ники изобразил шок, потом – обиду и наконец театрально прижал ладонь к сердцу. – Ребят, вы серьезно? Можно подумать, вы нас не знаете!
— Стараемся избегать близкого знакомства, – фыркнула Элисон.
— Что взяли? – одновременно поинтересовался Мэтт.
— Ха. – Ники состроил гримасу, глядя на Элисон. – Лучше спроси, чего мы не взяли!
— С меня жилье, с вас напитки, – отбрила его Элисон. – Блендер на кухне.
— Даже два, – добавила Рене. – Второй в шкафу над холодильником.
Ники быстро выяснил предпочтения каждого и позвал Кевина с Аароном помочь ему занести сумки. Нил и Эндрю пошли обследовать кухню. Холодильник был оборудован встроенным генератором льда, и ведерко было уже наполнено, так что Эндрю просто выставил его на стол и полез за вторым блендером. Пока Аарон и Кевин выгружали запас спиртного, Нил стоял в сторонке и со смутным интересом наблюдал, как Ники и Эндрю взялись за блендеры. Кевин и Аарон сели за стол и открыли бутылку водки.
— Сделаешь коктейль для Рене? – обратился к Эндрю Ники, наливая первую порцию выпивки. – У меня рука не поднимается готовить безалкогольный дайкири.
Эндрю промолчал, однако Нил знал, что просьбу он выполнит. Когда все было готово, Ники всучил Кевину поднос и услал его на террасу. Кевин и Аарон собирались пить чистую водку, а себе Ники намешал что-то разноцветное, после чего покинул кухню вслед за Аароном, ожидая, что Нил и Эндрю тоже не задержатся в доме.
Эндрю вымыл блендеры, затем взял с полки два бокала для виски, наполнил оба доверху и протянул один из них Нилу.
— Я не пью, – напомнил тот, переведя взгляд с бокала на Эндрю.
— Ты не пьешь, потому что боишься выболтать лишнее, но теперь-то что скрывать?
Этот простой и очевидный упрек привел Нила в замешательство. Он снова посмотрел на напиток. Эндрю подвинул бокал поближе к нему, и Нил его взял. Эндрю чуть приподнял свой бокал над столом – то ли ободрял, то ли бросал вызов, – и они вместе их осушили.
Виски обжег глотку. Нил вспомнил все ночи, проведенные в бегах, все ушибы и раны. Вспомнил, как перед Новым годом Ваймак возвращал его к жизни у себя дома и как позволил ему сохранить все секреты. Сейчас его бросало от одного полюса к другому: он не мог понять, этот растекающийся в груди жар – приступ тошноты или все-таки облегчение?
Эндрю вытащил из заднего кармана пачку сигарет, протянул ее Нилу в обмен на пустой бокал. Тот встряхнул пачку, по тяжести понял, что зажигалка внутри, вышел на террасу, встав подальше от ванны, чтобы остальные не дышали дымом, и закурил. Переложил сигарету в другую руку. Лисы со смехом что-то обсуждали, но он не прислушивался, сосредоточившись на привкусе во рту. С сомнением провел языком по зубам.
В конце концов сигарета стала подсказкой. В ту ночь, когда Эндрю дал Нилу ключ от дома и убедил остаться, от него пахло виски и табачным дымом. Прошлое навсегда останется с Нилом, но он не обязан постоянно им тяготиться. Время сгладит острые края, а приятные воспоминания вытеснят болезненные.

Эндрю подошел к нему, поставив у ног бутылку виски. Нил щелчком отправил ему сигареты – пачка проскользила по гладкой деревянной поверхности балюстрады. Взамен Эндрю оставил на перилах наполненный бокал. Глядя, как лучи солнца отражаются от стеклянных граней, Нил стряхнул пепел, и серый комочек полетел вниз с пятиметровой высоты. Нил отставил руку с сигаретой в сторону, взял бокал и одним медленным глотком выпил до дна. Грудь обожгло, как и в первый раз, но теперь это было терпимо.
— Боже мой! – преувеличенно громко воскликнул Ники. – Это что, алкоголь? Нил только что употребил алкоголь? Я что-то пропустил, да? С каких это пор Нил вдруг начал пить с нами?
Несмотря на бурное одобрение Ники, Эндрю не стал наливать Нилу третью порцию. Они докурили, потом подошли ближе к остальным, чтобы Нил мог присоединиться к общей беседе.
Ужин подавали в восемь, и до главного корпуса компания добралась пешком по грунтовой дороге. Еды было вдоволь даже для голодных спортсменов, а хозяева заведения лично встречали каждую прибывающую группу. Синяки и ссадины Лисов, как и повязки Нила, привлекали любопытные взгляды, однако персонал держался вежливо и лишних вопросов не задавал.
На обратном пути Дэн отозвала Кевина в сторону. Мэтт негромко крикнул ей вслед не бить Кевина по лицу, но услышала ли его Дэн, сказать было нельзя. Когда все остальные возвратились в домик, Мэтт развел огонь в главном камине, и Лисы, уютно устроившись на диванах и в креслах, просто смотрели, как пляшут языки пламени. Элисон рассказывала о других местах отдыха, которые ей довелось посетить, и непременно добавляла, что все они не идут ни в какое сравнение с сетью курортов, принадлежащих ее родителям. Они с Мэттом начали спорить, как лучше отпраздновать победу «Лисов» в чемпионате. Строят ли они планы в шутку или всерьез, Нил, честно говоря, не понимал: он, конечно, счел бы их разговор пустым трепом, если бы не легкость, с которой Элисон забронировала для них этот домик.
Когда товарищи принялись выбирать между морским круизом и поездкой на Гавайи или в Лас-Вегас, Нил вспомнил о деньгах, спрятанных в сейфе в общежитии. Он больше ни от кого не бегает, а отец уже не потребует их вернуть. Наверное, лучше всего потратить их на Лисов – отблагодарить за дружбу. Не зная, согласятся ли они на отпуск, оплаченный кровавыми деньгами, Нил пока что помалкивал, но внимательно слушал товарищей по команде, вслух грезивших о том, как отметят свое чемпионство. Чем больше они пили, тем больший размах приобретали мечты, и в конце концов Нил понял, что наутро все это будет благополучно забыто.
Когда разговор вернулся к более приземленным темам, Нил вышел на кухню за водой. Наполнив стакан из-под крана, он обернулся и неожиданно увидел Аарона. Тот дернул подбородком, молча приказывая идти за ним, и через заднюю дверь вышел на балкон. Нил отставил стакан и двинулся следом. Бесшумно закрыл дверь, прислонился к перилам. Аарон остался стоять у двери.
— Ники у нас не слишком умен, – начал он, – и по глупости полез с вопросами к Эндрю, вместо того чтобы поговорить наедине с тобой. Когда он с первого раза не понял свою ошибку, Эндрю ему едва глотку не перерезал. – Аарон оглянулся, проверяя, что на кухне никого нет, затем снова посмотрел на Нила. – Остаюсь только я – меня предупредить насчет тебя Эндрю не счел нужным.
— Когда он вообще в последний раз считал нужным с тобой разговаривать?
— В прошлую среду.
Такого ответа Нил не ожидал. Он заложил фундамент для восстановления отношений между близнецами, и прошло уже несколько недель с тех пор, как Аарон впервые пришел на сеанс к психологу вместе с Эндрю, однако его слова стали первым намеком на то, что за это время братья действительно сделали какие-то шаги навстречу друг другу, тогда как Нил был уверен, что между ними по-прежнему глухая стена. Ликование, тихим теплом растекшееся в груди, улетучилось, едва Аарон заговорил снова.

— Так что объясняться тебе придется со мной, – произнес он. – Даю тебе ровно один шанс сказать правду. Ты на самом деле трахаешь моего брата? – Он выждал, а когда Нил молча отвернулся, спросил: – Берешь пример с мертвецов?
— Что? – не понял Нил.
— Просто интересно, как ты, весь такой в белом, типа «я-ни-с-кем-не-встречаюсь», оказался в постели Эндрю, – жестко проговорил Аарон. – Либо ты врал нам, скрывая, что ты пидор, либо увидел, как Дрейк насиловал Эндрю, и решил, что мой брат – легкая добыча.
Нил ударил его, о чем тут же страшно пожалел: кисть взорвалась огнем, и он скорчился от боли. Аарон лениво отошел на несколько шагов и осторожно потрогал большим пальцем уголок рта. Сплюнул в сторону, потом присел и заглянул Нилу в лицо. Несмотря на жестокие слова, его взгляд был спокойным и внимательным. У Нила возникло отчетливое ощущение, что он попросту поддался на провокацию, и от этого его еще сильнее разобрала злость.
— Дебил конченый, – проскрежетал он. – Вали на хуй отсюда, пока я тебя не урыл.
— Ники считает, что это всего-навсего секс из ненависти, – невозмутимо продолжал Аарон, – но я ставлю на то, что причина в другом. Мы скоро узнаем, так ведь?
— Не лезь не в свое дело!
— Вот еще. Ты хотел, чтобы я боролся за нее. Как думаешь, он будет за тебя бороться?
— Нет.
Аарон пожал плечами, выпрямился и молча ушел с балкона. Нил подождал, пока пылающая боль в пальцах сменится тупым жжением, затем встал и осмотрел повязку. Света, падающего через стекло кухонной двери, вполне хватило, чтобы разглядеть белые бинты. Просто не верилось: так дико болит, и ни следа крови.
Он сделал глубокий вдох, стараясь унять все еще кипевший внутри гнев, и вернулся в дом. Стакан стоял там, где он его оставил. Когда Нил вошел в гостиную, Аарон как ни в чем не бывало сидел в кресле. За весь вечер он ни разу не посмотрел на Нила, и тот тоже был рад его не замечать.
Вскоре возвратились и Дэн с Кевином. Свежих синяков ни у той, ни у другого не наблюдалось, но выглядели они так, будто пережили тяжелый моральный поединок. Ники, не говоря ни слова, сходил на кухню и принес оттуда пару бутылок. Вернувшись, он обнаружил, что Кевин забился в угол, а Дэн устроилась на коленях у Мэтта. Обоим явно хотелось поскорее напиться, а не поддерживать разговор, поэтому их товарищи как могли заполняли паузы.
К тому времени как Лисы решили пойти спать, почти все едва держались на ногах. К счастью, подняться наверх самым нестойким помогла трезвая Рене. Нил уже было ступил на лестницу, но вовремя вспомнил, что их с Эндрю спальня расположена на первом этаже. Как будто прочитав его мысли, Элисон опасно свесилась с перил и наставила на него указательный палец:
— Звукоизоляция тут хреновая, так что не вздумайте меня разбудить. Кстати, вас тоже касается. – Она строго посмотрела на Дэн и Мэтта. Дэн попыталась состроить невинную гримасу, но спьяну получилось плохо. Для пущей важности Элисон погрозила пальцем: – Никаких громких потрахушек. Нечего дразнить тех, кто обделен сексом.
— Ну, если ты хорошенько попросишь, может, Кевин и… – фыркнул Ники.
Уничтожающий взгляд Кевина оказался едва ли не красноречивее звука рвотного позыва, который издала Элисон. Нил покачал головой и направился в свою спальню. Эндрю пошел за ним и помог ему переодеться ко сну.
Нил взирал на кровать с опаской. Единственным человеком, с кем он когда-либо делил постель, была мать. Они всегда теснились на каком-нибудь узком матрасе – ей важно было знать, что сын рядом, только так она могла заснуть. Нерешительность ситуацию не облегчала, поэтому Нил выбрал сторону, на которой будет спать, и осторожно откинул одеяло.
Несмотря на все страхи, ощущение соседства в постели было болезненно знакомым. Чувства, которые он испытал, когда руки Эндрю легли ему на плечи и вжали в матрас, а язык принялся исследовать его рот, оказались более новыми, но к этому он уж точно готов был привыкнуть.

Нил заставил себя не зацикливаться на мерзких словах Аарона, однако выбросить из головы предположение Ники о том, что его и Эндрю влечет друг к другу только из ненависти, было сложнее. На самом деле Ники прав в большей степени, чем Нилу хотелось бы признать, и тем не менее спорить с этим нет причин. Тогда, в начале, Нил точно знал, что Эндрю о нем думает, и именно безучастность Эндрю подтолкнула его к согласию.
Но теперь все совсем не так просто. Почему и когда положение вещей изменилось, Нил не понимал и еще меньше представлял, что с этим делать. Наверное, нужно как-то объясниться с Эндрю, но сейчас момент для этого неподходящий. Затолкав смятение и тревогу поглубже, он запустил перебинтованные пальцы в волосы Эндрю. Он готов терпеть любую боль, лишь бы притянуть Эндрю поближе. Нил отдался на волю чувств и позволил Эндрю делать с собой все что угодно, пока не утратил ощущения пространства и времени.

14 глава

2025-02-06T17:33:40.564Z

Натаниэль ожидал, что его сразу повезут на допрос, но автомобиль свернул на парковку отеля. Вся территория так и кишела федералами. Хотя мужчины, курившие на тротуаре, старались выглядеть естественно, у Натаниэля от одного их вида поползли мурашки. Женщины, которые загорали у бассейна, тоже пытались быть незаметными и тоже сразу бросались в глаза. Девушка возле торгового автомата вполне могла оказаться здесь случайно, однако Натаниэль, склонный думать плохо о каждом, записал в агенты ФБР и ее.
Как только внедорожник остановился, Натаниэль выжидающе посмотрел на Браунинга. Тот наставил на него палец и прошипел:
— Даю тебе двадцать минут, если только они сами не пошлют тебя раньше. Потом ты едешь с нами и отвечаешь на все вопросы. Я ясно выразился?
— Они, – повторил Натаниэль. – Они здесь? Не вижу автобуса.
— Будь он здесь, репортеры уже сообразили бы, что к чему. Я велел твоему тренеру его отогнать. Повторяю вопрос: тебе все ясно?
— Да, – сказал Натаниэль и снова накинул на голову капюшон. – Вылезайте уже.
— Твоя вежливость вызывает у меня сильное желание отменить всю затею, – пробурчал Браунинг, но все-таки вышел из машины.
Они поднялись по шаткой железной лестнице на второй этаж. Когда они проходили через балкон, женщина с мобильным возле уха, прислонившаяся спиной к перилам, перекинула волосы через плечо и одновременно щелкнула пальцами. Браунинг подвел Натаниэля к нужной двери, постучал. Дверь приоткрылась, однако разглядеть, что внутри, было невозможно – обзор загораживала массивная фигура охранника в черном костюме. Хмуро изучив Натаниэля, охранник перевел недовольный взгляд на Браунинга.
— Не нравится мне это.
— Приму к сведению, – коротко ответил Браунинг. – Курт, присмотри за ним минутку.
Курт шагнул в сторону и распахнул дверь. Войдя внутрь, Браунинг похлопал в ладоши, чтобы привлечь общее внимание. Говорил он громко – Натаниэль даже с балкона слышал каждое слово.
— Так, ребята. У вас двадцать минут. Попрошу обойтись без шума и подходить к нему по очереди.
Курт, видимо, полагал, что Лисы безропотно примут условия, потому что сразу убрал руку и пропустил Натаниэля в номер. Пожалуй, ему не стоило так спешить – почти в то же мгновение Лисы загомонили все разом. Звонче всего звучал негодующий голос Дэн:
— Двадцать минут? Шутите? Почему мы… О боже. – Она замерла, увидев Натаниэля, а потом заговорила снова, и в ее возбужденном тоне не чувствовалось ни гнева, ни презрения, а лишь бесконечное облегчение после долгих часов страха: – Господи, Нил! Как ты?
Натаниэль открыл рот, но почему-то растерял все слова. Еще вчера вечером он был уверен, что больше не увидит Лисов. Сегодняшняя встреча стала бальзамом для всех его многочисленных ран, однако он остро сознавал, что пришел сюда только для того, чтобы попрощаться с командой. Как только он выйдет отсюда, внутри у него все умрет.
Он должен объясниться и попросить прощения, но с чего начать? Натаниэль молча стоял, переводя взгляд с одного изумленного лица на другое. В глазах Кевина застыла пустота, на шее чернели кровоподтеки. Ники, совершенно потерянный, стоял у окна. Элисон и Рене сидели на дальней кровати, обе с подбитыми глазами и все в ссадинах. Темные пятна на предплечье Элисон, по всей вероятности, были следами чьих-то пальцев. Натаниэль надеялся, что Элисон от души врезала тому придурку, который так грубо ее схватил, но, судя по всему, этот вопрос решила Рене. Одна рука у нее была забинтована, на другую наложили шину. На другом конце той же кровати сидел Аарон. Пожалуй, впервые за долгое время Натаниель прочел в его взгляде не злость, а скорее печаль.
Мэтт и Дэн сидели на другой, ближней кровати. Мэтт крепко – так, что побелели костяшки, – сжимал плечо Даниэль, словно не давал ей наброситься на Браунинга. Мэтту изрядно досталось в потасовке, и к обеим его кистям до сих пор были примотаны пакеты со льдом. Грязная рубашка была порвана в двух местах; сквозь прорехи виднелись уродливые синяки. Под боком у него лежал раскрытый медицинский чемоданчик, Эбби стояла между кроватями. При виде Натаниэля она выронила пузырек с антисептиком.

Хотя губы ее шевелились, Натаниэль не мог разобрать ни слова. Браунинг утверждал, что Лисы отделались легкими ушибами и в реанимацию никто не попал, но сейчас в комнате находилось всего семь человек. Ваймак вышел отогнать автобус. Не хватало лишь одного члена команды.
У Натаниэля похолодела кровь. Не сумев скрыть в голосе тревоги, он порывисто выдохнул:
— А где Энд…
Сзади раздался треск – кто-то явно влетел в дверь. Натаниэль обернулся и увидел, как в комнату пытается прорваться Эндрю, а за его спиной маячит Ваймак. Курт схватил Эндрю за рукав, но, оттертый Ваймаком, тут же его выпустил. Натаниэль успел заметить, что тренер и Эндрю прикованы друг к другу наручниками, а в следующий миг их бурное появление заставило Браунинга потянуться за пистолетом.
Натаниэль вцепился ему в предплечье и изо всех сил дернул. Он просто хотел помешать Браунингу, но руки от кончиков пальцев до локтя нестерпимо обожгло огнем, и он сам едва удержал равновесие. Рефлекторно разжав хватку, он согнулся пополам и прижал кисти к животу, словно это могло унять боль. Легче ему не стало, но нужно было их куда-то деть.
— Не надо, – выдавил он сквозь зубы, или так, ему, по крайней мере, показалось – в ушах ревел белый шум. На затылок легла рука; значит, он выиграл для Эндрю время, и тот успел к нему подойти. Натаниэль не помнил, как закрыл глаза; чтобы их открыть, понадобилось усилие. Он попытался распрямиться, но Эндрю сдавил его плечо и толкнул на колени. Натаниэль покорно подчинился, теперь уже прижимая кисти к бедрам. Боль была такая, что он ожидал увидеть на повязках кровь, однако бинты по-прежнему оставались белыми и чистыми.
— Прекратите, – гневно приказал Ваймак, и Натаниэль сразу понял, что тренер обращается не к нему или Эндрю. Видимо, Браунинг или Курт шагнули вперед, чтобы оттащить Эндрю, прежде чем он нанесет Натаниэлю еще больше травм. Либо фэбээровцев убедил тон Ваймака, либо они попросту не могли обойти его и добраться до Эндрю, но Эндрю беспрепятственно опустился на колени перед Натаниэлем. Перевернув руки ладонями вверх, Натаниэль поднял глаза.
Эндрю выглядел обманчиво-спокойным, и все же, когда он взял Натаниэля за подбородок, тот почувствовал в его пальцах сталь. Натаниэль терпеливо ждал, пока Эндрю его рассмотрит, и, в свою очередь, изучал разбитое лицо Миньярда. Хуже всего была узкая темная полоса, тянувшаяся от уголка правого глаза через всю скулу. Сам глаз наполовину был залит кровью – видимо, удар нанесли локтем, подумал Натаниэль.
— Ты мог ослепнуть, – сказал он. – Сколько лет дерешься и до сих пор не научился уклоняться?
Ответом ему стал каменный взгляд. Эндрю отпустил его подбородок и сдернул с головы Натаниэля капюшон. Задумчиво провел пальцем по кусочкам пластыря, скреплявшим многочисленные повязки, как будто выбирал, откуда лучше начать. Сперва оторвал марлевую салфетку с правой скулы Натаниэля, обнажив порезы, оставленные ножом Лолы. Скользнул глазами по швам. Потом адской болью вспыхнула левая щека – отрывающийся пластырь натянул кожу вокруг ожогов. Рука Эндрю замерла в каких-то сантиметрах от лица Натаниэля.
Выражение Миньярда осталось прежним, а вот плечи напряглись, и всем, кто находился в комнате, это не сулило ничего хорошего. Первые обрывки пластыря и марли он небрежно швырнул на пол, но эту повязку, не сводя глаз с Натаниэля, аккуратно положил рядом с собой.
Натаниэль стоял спиной к команде, и сейчас только Ваймак мог видеть тот кошмар, что сотворила с его лицом Лола. Натаниэль не отважился посмотреть на тренера, но короткое «Боже, Нил!», брошенное Ваймаком, подтвердило, что выглядит Натаниэль так же паршиво, как себя чувствует.
Скрипнула кровать – кто-то из Лисов встал. Ваймак резко махнул свободной рукой, приказывая оставаться на месте, и произнес:
— Нет.
— По очереди, – напомнил всем Браунинг.
Двумя пальцами взяв Натаниэля снизу за подбородок, Эндрю заставил его повернуть голову. Натаниэль и на этот раз не сопротивлялся – пускай Эндрю рассматривает сколько угодно. Поднять глаза он осмелился только после того, как Миньярд опустил руку и ухватил его за толстовку.

В глазах Эндрю все еще полыхала ярость, но, по крайней мере, он не оттолкнул Натаниэля, и это уже что-то.
— Прости, – произнес Натаниэль.
Эндрю отвел кулак, но не замахнулся. И не потому – Натаниэль это знал, – что ему мешал наручник; рука Эндрю заметно дрожала, и лишь чудовищным усилием он сдерживался от того, чтобы прямо сейчас снести Натаниэлю голову. Натаниэль молчал, не желая подталкивать его к тому или иному решению. Наконец Эндрю разжал пальцы, и рука, скованная металлом, безвольно повисла.
— Еще раз услышу – убью, – сказал он.
— Предупреждаю последний раз. – Встав рядом с Ваймаком, Курт мрачно посмотрел на Эндрю. – Если не умеешь себя контролировать…
— То что, урод? Что ты сделаешь? – зло перебил Натаниэль.
— То же самое касается и тебя, Натаниэль, – спокойно ответил Браунинг. – Делаю тебе второе замечание. Еще одно, и все это – он повращал пальцем в воздухе, имея в виду Лисов, – закончится. Не забывай, ты здесь с нашего разрешения.
Эндрю пошевелился, собираясь встать, и Натаниэль понял, что он намерен раз и навсегда заткнуть Браунинга. Зная, что прикасаться к Эндрю сейчас было бы ошибкой, Натаниэль придвинулся к нему вплотную и заключил его лицо в перевязанные ладони. Эндрю мог легко отшвырнуть его, однако после небольшой паузы вернулся в прежнюю позу. Натаниэль коротко поблагодарил его глазами и вновь смерил Браунинга ледяным взглядом.
— Не лги лжецу, – сказал он. – Мы оба знаем: я здесь, потому что без меня у вас ничего нет. Куча трупов не поможет раскрыть дело или вывести на денежный след. Я назначил цену за ответы, и ты на нее согласился, так что сними наручник с Эндрю, убери своего человека и не трать мои двадцать минут на никому не нужный выпендреж.
В номере повисла напряженная тишина. Браунинг обдумывал варианты – или делал вид, что обдумывает, хотя Натаниэль уже знал, чем все закончится. Если федералы позволили людям Хэтфорда беспрепятственно въехать в страну, значит, исчерпали все свои методы. Доказать, что Натан убил Мэри Хэтфорд, никто не мог – пока не мог, – а ненависть семьи Хэтфордов к Натану давно не секрет. Узнав о его освобождении, они сразу же купили билеты на рейс через Атлантику. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: этот визит вряд ли будет дружественным.
В конце концов Браунинг сделал знак своему подчиненному. Мрачный как туча Курт вытащил из кармана ключ. Ваймак развернулся, облегчая ему задачу. Эндрю не повернул головы, когда сняли наручник, и лишь размял пальцы, проверяя свободу движений, а потом уронил руку на бедро. Браунинг отошел к двери, забрав с собой Курта. На физиономиях у обоих читались недовольство и подозрительность. Напоследок Браунинг многозначительно посмотрел на часы, однако Натаниэль его проигнорировал. Удовлетворенный тем, что им наконец не мешают, он вновь переключил все внимание на Эндрю.
— Значит, твои проблемы в общении с людьми – все же не притворство, – заключил Миньярд.
— Я собирался тебе рассказать, – пробормотал Натаниэль.
— Хватит врать.
— Я не вру. Я бы рассказал вчера, но они были в раздевалке.
— Кто «они»? – вмешался Браунинг.
Натаниэль немедленно переключился на немецкий. Он не сомневался, что за эту уловку Браунинг сейчас испепеляет его взглядом, но не отводил глаз от Эндрю.
— Те люди, что пришли нас проводить, не были охранниками. Они явились за мной и пошли бы на все ради того, чтобы меня увезти. Я думал, если буду молчать, они вас не тронут. – Натаниэль, все еще державший лицо Эндрю в ладонях, осторожно погладил подушечкой большого пальца его распухшую скулу. – Я не знал, что они подстроят потасовку.
— Что я тебе говорил насчет добровольного мученичества? – прищурился Эндрю.
— Что оно никому не нужно, – сказал Натаниэль. – Но ты меня не останавливал.
— Это подразумевалось само собой.
— Я же глупый, забыл? Мне все нужно разжевывать.

— Заткнись?
— Процент ненависти вырос до девяносто четырех?
— До ста. Что с лицом?
Натаниэль сглотнул, подавляя внезапный приступ тошноты.
— Автомобильный прикуриватель.
Он поморщился, услышав, как охнул Ники. Скрип пружин матраса почти заглушил сдавленное ругательство Аарона. Натаниэль непроизвольно оглянулся на звук и увидел, что Аарон вскочил с кровати и встал рядом с кузеном. Когда он обернулся, изуродованная щека стала видна остальным. Кевин так резко отшатнулся, что влетел в стену. Его ладонь метнулась к скуле, прикрыла татуировку – он явно представлял себе, что сделает Рико, увидев этот кошмар.
Теперь уже не Мэтт удерживал Дэн, а наоборот, она не давала ему встать, побелевшими пальцами вцепившись в темную рубашку и глядя куда-то в сторону. Мэтт оставил попытки освободиться и лишь хрипло выдавил:
— Господи, Нил. Что, блядь, с тобой сотворили…
Эбби, очевидно, решила, что бездействовала слишком долго. Потрясенная, с расширившимся глазами, она обошла кровать, но не сделала и трех шагов, как Эндрю разгадал ее намерения. Одним движением он повернул голову Натаниэля обратно и вонзил в Эбби такой зверский взгляд, что она застыла на месте.
— Отойдите, – процедил он.
— Эндрю, – негромко начала Эбби. – У него травмы. Позволь, я его осмотрю.
— Если мне придется повторить еще раз, вы даже пожалеть не успеете.
Натаниэль впервые слышал в интонации Эндрю столь отчетливую смертельную угрозу. По спине у него побежал мороз, но в то же время почему-то стало легче дышать. Это он виноват в том, что Эндрю вот-вот потеряет остатки самоконтроля, но ведь его же, Натаниэля, Эндрю и защищает. В своей беспредельной ярости Эндрю никогда не причинит ему вреда, и это все меняет. Натаниэль осторожно потянул Эндрю за волосы; с третьего раза тот все-таки перевел взгляд на него.
— Эбби, меня только что выписали из больницы, – сказал Натаниэль, не отводя глаз от Эндрю. – Со мной все в порядке – ну, насколько возможно.
— Нил, – попыталась настоять на своем Эбби.
— Пожалуйста, не надо, – с нажимом произнес он. Стальная хватка, которой Эндрю сжимал его подбородок, чуть ослабла; он понял, что Эбби отошла. Оставив одну руку в волосах Эндрю, Натаниэль опустил другую и тихо спросил на немецком: – Они сказали тебе, кто я такой?
— В этом не было необходимости. По дороге сюда я выбил ответы из Кевина. – Не обращая внимания на изумленный взгляд Натаниэля, Эндрю добавил: – Оказывается, ты вовсе не сирота. Где сейчас твой отец?
— Мой дядя казнил его. – Помедлив, Натаниэль решился пересечь опасную грань и приложил два пальца к груди – к сердцу – Эндрю. Вспомнив сцену убийства, он невольно поежился. – Я всю жизнь мечтал, чтобы он умер, но думал, что этого не произойдет. Считал его неуязвимым. Просто не верится, как легко все вышло.
— Легко ли? – спросил Эндрю. – Кевин рассказал нам, на кого он работал.
Натаниэль надеялся, что агенты не понимают их разговор, однако имена на любом языке звучали одинаково, поэтому он порадовался, что Эндрю хватило ума не произносить фамилию Морияма вслух.
— Дядя сказал, что хочет договориться о перемирии. Не знаю, получится ли у него, но, думаю, он не стал бы рисковать, не имея веских аргументов. Можешь дать слово, что никто не обмолвился о них федералам?
— Все наши молчат с тех пор, как они заявили, что мы тебя больше не увидим.
У Натаниэля замерло сердце. В груди вспыхнула уродливая смесь благодарности и стыда. Он хотел что-то сказать, но закашлялся – в горле встал ком. Со второй попытки он произнес:
— Но почему? Я ведь только и делал, что врал им. Я сознательно подверг их опасности ради того, чтобы подольше задержаться в команде. Вчера они пострадали, и тоже из-за меня. С чего им вставать на мою сторону?
— Ты – Лис, – сказал Эндрю, словно все было вот так просто. Может, оно и было.
Натаниэль опустил глаза и стиснул зубы, пытаясь найти стремительно ускользающую точку опоры. Когда он снова заговорил, то едва узнал собственный голос:

— Эндрю, они хотят меня увезти. Включить в программу защиты свидетелей, чтобы спрятать от людей отца. Я не хочу… – начал он, но понял, что опять не вполне честен. – Если ты велишь мне уехать, я уеду.
Он не сказал, что это его убьет, но все было понятно без слов. Эндрю просунул пальцы под ворот его толстовки и едва заметно потянул. На мгновение Натаниэль вернулся на несколько месяцев назад: он снова стоял посреди темного коридора, впервые войдя в дом Эндрю и сжимая в ладони теплый ключ. Знакомое ощущение согрело, и страх рассеялся.
— Ты остаешься здесь, – сказал Эндрю. Те же слова, то же обещание. Он опять перешел на английский, и Натаниэль понял причину, едва услышал следующие слова: – Ты остаешься с нами. Если они попытаются тебя увезти, то жестоко обломаются.
— Увезти, – эхом повторила Дэн. – Куда увезти?
— Типа на допрос или типа насовсем? – потребовал ответа Мэтт.
— И так, и так, – сказал Браунинг.
— Вы не можете забрать Нила, – встрял Ники. – Его место рядом с нами.
— Когда станет известно, что он жив, за ним начнется охота, – объяснил Браунинг. – Для него опасно оставаться с вами, а для вас это еще опаснее. Всем будет лучше, если он исчезнет.
Браунинг даже не догадывался, насколько хорошо Лисы это понимают, ведь Кевин уже рассказал им о союзе кланов Морияма и Веснински. После того как Кевин сменил команду, они уже целый год были свидетелями безумной жестокости Рико, так что предостережение Браунинга не возымело на них никакого действия.
— Какая часть фразы «катитесь к черту» вам непонятна? – поинтересовалась Элисон.
— Мы здесь все совершеннолетние, – прибавил Мэтт. – И мы приняли решение. Если только Нил сам не хочет остаться с вами, верните его, когда закончите допрашивать.
— Да нет никакого Нила, – раздраженно бросил Браунинг, которого вывело из себя нежелание Лисов признавать очевидное. – Это фальшивое имя. Натаниэль использовал его, чтобы скрываться от властей. Давно пора о нем забыть.
— Нил или Натаниэль, без разницы, – сказал Ники. – Он наш, и мы его не отдадим. Хотите, чтобы мы проголосовали, или что? Готов спорить, решение будет единогласным.
— Тренер Ваймак, образумьте свою команду, – воззвал к Ваймаку Браунинг.
— Нил, – позвал Ваймак, и Натаниэль посмотрел на него поверх головы Эндрю.
Такой взгляд он видел у тренера лишь однажды, в конце декабря, когда тот пытался заново собрать его после страшных рождественских каникул. Это был взгляд человека, состаренного трагедиями своих подопечных; человека, который всегда приходил на помощь, чего бы это ему ни стоило. Натаниэлю было невыносимо снова видеть этот взгляд, но от безоговорочной поддержки тренера у него потеплело на сердце.
— Поговори со мной. Ты сам чего хочешь?
В горле неожиданно встал ком, и Натаниэль сглотнул.
— Я хочу… – начал он, мучительно запинаясь, и, чтобы расслышать его, все затихли. – Знаю, мне не следует оставаться… но я не могу… не хочу терять все это. Не хочу терять всех вас. Я больше не желаю быть Натаниэлем… хочу навсегда стать Нилом.
— Отлично, – заключил Ваймак. – «Веснински» – слишком длинная фамилия, уморишься выводить на спине.
Браунинг устало потер виски.
— Давайте переговорим наедине, – обратился он к Ваймаку.
— О чем?
— Для начала – о том, что вы сознательно подвергаете своих игроков опасности.
— Отказаться сейчас от Нила – значит пойти против всех наших принципов, – твердо сказал Ваймак. – Я готов доказывать это сколь угодно долго, но не в те несчастные двадцать минут, которые вы отвели Нилу. Это нечестно по отношению ко всей команде.
Эндрю потянул Натаниэля за толстовку и произнес на немецком:
— Избавься от этих идиотов, пока я их не прибил.
— Они ждут ответов, – сказал Натаниэль. – Им не удалось предъявить обвинения отцу, пока он был жив. Теперь они надеются, что благодаря моим показаниям смогут уничтожить часть его окружения. Я собираюсь говорить правду, но не упоминать, что отец выполнял чьи-то приказы. Хочешь поехать со мной и послушать? Я давно должен был рассказать тебе эту историю.

— Надо ехать, – сказал Эндрю. – Не верю, что они тебя выпустят.
Он отстранился от Натаниэля и встал. Натаниэль тоже поднялся – сам, без его помощи, – и посмотрел на Ваймака.

— Простите, – произнес он на английском. – Я должен был вам признаться, просто не мог.
— Сейчас не думай об этом, – ответил Ваймак. – Для этого разговора двадцати минут никак не хватит. Расскажешь все на обратном пути в Пальметто, хорошо?
— Да, – кивнул Натаниэль. – Обещаю. Но сначала я должен поговорить с ними.
— Тогда езжай, – сказала Дэн. Натаниэль перевел на нее взгляд, и она решительно добавила: – Но возвращайся, как только закончишь, ладно? Мы вместе со всем разберемся, как одна команда.
— Как одна семья, – попытался улыбнуться Ники. Улыбка вышла слабая, но ободряющая.
Натаниэль чувствовал себя будто в каком-то жестоком сне. Прощение, подаренное ему Лисами, жгло изнутри, терзая и исцеляя одновременно. Он не заслуживает их дружбы и доверия. Не сможет отплатить за то, что вся команда плечом к плечу встала на его защиту. Старайся он хоть всю жизнь – сколько бы она ни продлилась теперь, когда есть дядя Стюарт, а Натана больше нет, – ему не покрыть этот долг.
— Спасибо, – сказал он.
Элисон небрежно отмахнулась, хотя небрежность ее жеста странно не вязалась с напряженным выражением лица.
— Тебе спасибо. Мы только что закрыли три спора, и ты помог мне заработать пять сотен баксов, – пояснила она в ответ на озадаченный взгляд Натаниэля. – Не хочу больше думать обо всей этой жути, хочу поскорее услышать, когда и как вы двое успели замутить, так что поболтаем об этом на обратном пути.
Взгляд Аарона метался между Элисон и Натаниэлем с Эндрю. Ждет, что они ее придушат, догадался Натаниэль. Когда Аарон понял, что этого не произойдет, его лицо вновь приняло непроницаемое выражение.
Ники открыл рот, потом молча его захлопнул и лишь изумленно таращил глаза на Натаниэля. Кевин, как ни странно, вообще не проявил эмоций.
Подтверждать или отрицать сказанное Натаниэль не стал – просто не было сил – и только посмотрел на Эндрю:
— Готов?
— Жду только тебя, – отозвался тот.
— Этого никто не приглашал, – возмутился Браунинг.
— Поверьте, – сказал Ваймак, – вам будет гораздо проще, если возьмете обоих.
Браунинг окинул Натаниэля и Эндрю оценивающим взглядом и недовольно буркнул:
— Идемте.
Ваймак посторонился, пропуская их, а когда Натаниэль был уже у двери, крикнул ему вслед:
— Мы будем вас ждать. Столько, сколько нужно, слышишь, Нил?
Натаниэль кивнул и вышел на балкон. Спустившись по пожарной лестнице вслед за Браунингом, они с Эндрю сели на заднее сиденье внедорожника. Браунинг уселся впереди, хлопнул дверцей. Натаниэль глядел в окно, провожая глазами отель, потом повернулся к Эндрю и спросил на немецком:
— Я вправду могу снова стать Нилом?
— Я сказал, что остаться должен Нил, – ответил Эндрю. – Похорони Натаниэля в Балтиморе рядом с его отцом.
Натаниэль снова посмотрел в окно. Возможно ли это? Он сознавал, что в какой-то степени навсегда останется Натаниэлем. Даже если Стюарт убедит людей Мориямы заключить мир, они не забудут, что сын Мясника жив и здоров. Натаниэль всегда будет представлять для них опасность. Мысль об этом пугала и возбуждала одновременно. Перевернув кисть ладонью вверх, Натаниэль забинтованным пальцем очертил на ней контуры ключа.
— Нил Абрам Джостен, – пробормотал Нил и как будто очнулся от дурного сна.
* * *
Нил предполагал, что общение с федералами будет непростым, но такого тяжелого разговора не ожидал. Остаток субботы и все воскресенье он провел в офисе ФБР. Его и Эндрю разделили только один раз, когда медик пришел осмотреть раны Нила, при этом наедине их не оставляли ни на секунду. Агенты приносили еду, сопровождали Нила в уборную и даже поставили раскладушки, чтобы они с Эндрю ночевали здесь же, под присмотром.
В обмен на это сомнительное гостеприимство Нил рассказал все, что знал. Он начал со звонка Лолы и закончил перестрелкой, описывая которую, постарался назвать как можно больше имен: информация об убитых и выживших имела равную ценность, тем более что ни Ромеро, ни Джексона в то время в доме не оказалось. Далее Нилу пришлось вернуться к своему детству и ужасам, пережитым впоследствии.

После того как фэбээровцы заставили его перетряхнуть память и вспомнить все, что ему известно о банде отца и совершенных ею преступлениях, речь зашла о семи годах между Балтимором и Милпортом. Нил перечислил все свои фальшивые имена и города, в которых побывал, но людей, связанных с матерью, не выдал, сославшись на то, что в то время был слишком мал и ничего не знал. Агенты испробовали десятки способов, так и эдак стараясь выудить из него ценные сведения, и в конце концов сдались. Нил назвал место, где их настиг Натан, поведал, как они убегали, и закончил рассказом о смерти матери.
Без упоминания Хэтфордов, конечно, не обошлось, но здесь обе стороны вели себя крайне осторожно. ФБР ни за что бы не призналось в заключении сделок с мафией, а Нил не мог что-либо доказать. В итоге сосредоточились на том, что он помнил о дяде с юношеских лет. Воспоминания были скупыми, но именно благодаря им федералы изменили мнение о Ниле в лучшую сторону. До этого они видели в нем исключительно сына Балтиморского Мясника, но, узнав, что он предпочел долгие годы скитаний оседлой жизни бок о бок с криминальным кланом, многие спецагенты взглянули на него по-новому.
В воскресенье Нилу дважды предлагали войти в Программу защиты свидетелей, и оба раза он отказывался. Информации, которую он предоставил, вполне хватало для уголовного дела; кроме того, он был готов дать свидетельские показания, если бы ФБР задержало кого-то из людей Натана, а до тех пор он предпочел бы, чтобы его оставили в покое. Если его включат в Программу защиты свидетелей против воли, он просто сбежит обратно в Пальметто. Лисы не допустят, чтобы Нил по-тихому исчез, сказал Эндрю. Они поднимут шум, привлекут прессу и будут рыть, пока Нил не вернется в команду. Агенты упрекнули обоих в эгоизме и безрассудстве, однако и Нил, и Эндрю стояли на своем.
Нил понял, что они победили, только после того как Браунинг бросил перед ним на стол несколько чистых бланков. Выяснилось, что первая форма – это заявление на смену имени и фамилии, вторая и третья – анкеты на выдачу паспорта и водительских прав, и последняя – заявка на перевыпуск карточки социального страхования в связи с заменой прочих документов. Ко второй анкете была прикреплена фотография Нила. Он едва узнал себя на этом снимке: Ваймак сделал его прошлым летом, когда оформлял личное дело Нила перед зачислением в университет. На фото у него еще были каштановые волосы и карие глаза и не было татуировки Рико. Несмотря на это, анкета оказалась почти заполненной, и цвет глаз был указан как голубой. Видимо, размер фотографии уменьшат, и разницу никто не заметит, догадался Нил. Отвлекшись на снимок, он даже не сразу понял, насколько важны лежащие перед ним бумаги. Вверху на каждом листе значилось: Нил Джостен. Ему оставалось лишь поставить подписи в нужных местах.
— Считай это контрактом с нами, – по обыкновению раздраженно произнес Браунинг. Дождавшись, пока Нил на него посмотрит, он продолжил: – Как только подпишешь, мы приступим к превращению Нила Джостена в реального человека и полноценного члена общества. Это означает конец жизни в бегах, конец фальшивым паспортам. Отныне и навсегда ты – Нил Джостен. Передумывать поздно. Если ты хотя бы кофе закажешь под другим именем, у нас будут серьезные проблемы.
— Ручку. – Нил протянул руку. Браунинг среагировал не сразу, и он нетерпеливо пояснил: – Я вас понял. Дайте мне уже ручку, я все подпишу.
Агент бросил ему ручку. Эндрю поймал ее прежде, чем она скатилась со стола, и передал Нилу. Расписавшись во всех нужных местах, Нил вернул листки Браунингу. Тот отдал их коллеге и обвел глазами заваленный бумагами стол.
— На этом все, – сказал он. – Если что, мы с тобой свяжемся.
— Не сомневаюсь. – Нил встал и потянулся, разминая затекшие мышцы.
В переговорной, где они сидели, не было окон, однако часы на стене показывали половину десятого вечера. Они провели здесь почти тринадцать часов. День сам по себе казался бесконечно долгим, но, осознав, как много времени потеряно, Нил почувствовал себя еще более уставшим и разбитым. Он осторожно потер кулаками глаза и подавил зевок.

— Стетсон вас отвезет, – сказал Браунинг, когда Нил бессильно уронил руки.
Стетсон оказался хмурым мужчиной, которого они несколько раз видели в течение дня. У Нила он вызывал куда меньше неприязни, чем Браунинг, поскольку за полтора дня не произнес ни слова. Окончание допроса, как видно, не стало для него поводом нарушить молчание. Кивнув подбородком на дверь, он отвел их к машине. Нил, как и Эндрю, сел сзади и принялся отковыривать пластыри на лице. Увидев, что он делает, Эндрю отвесил ему подзатыльник и холодно проигнорировал его недовольную гримасу.

Стетсон проводил их наверх, в номер. Выяснилось, что за время их отсутствия Лисов расселили. Ночевка в Балтиморе означала, что всех нужно обеспечить спальными местами. Этот номер с двумя большими кроватями остался за Ваймаком и Эбби. Ваймак посмотрел на Нила с Эндрю, затем перевел взгляд на Стетсона.
— Подкинете меня до автобуса? – попросил он и, получив в ответ кивок, жестом предложил Нилу и Эндрю располагаться. – Я скоро. Нужно решить, остаемся до утра или едем.
Он вышел и закрыл дверь. Нил послушал, как затихают на лестнице шаги, потом запер дверь на замок и накинул цепочку. Когда он развернулся, Эбби, сидевшая посередине кровати, протянула к нему руки:
— Ну дай же мне тебя осмотреть.
Забраться на кровать, опираясь на кулаки или ладони, он не мог, поэтому разулся и встал на нее ногами. Неуверенно ступая по мягкому матрасу, приблизился к Эбби и поспешил сесть, пока не потерял равновесия. Край матраса прогнулся: Эндрю бдительно занял место за его спиной. Нил положил на постель пакет с лекарствами, чтобы Эбби, если потребуется, взяла оттуда антибиотики, но, к своему удивлению, обнаружил, что аптечка первой помощи, стоявшая на ее прикроватной тумбочке, содержит непривычно большой запас медикаментов. Эбби переставила аптечку поближе к себе и занялась лицом Нила.
Она трудилась молча. В словах не было нужды – ее выражение говорило само за себя. Закончив, Эбби принялась разматывать бинты на правой руке Нила. Эндрю придвинулся ближе – он еще не видел его рук без повязок, – однако Нил продолжал смотреть только на Эбби. Горечь и негодование, написанные у нее на лице, готовы были прорваться наружу, но она сдерживала себя, пока ее взгляд не упал на его кисть. Эбби судорожно сглотнула.
— Господи, Нил…
Он наконец отважился опустить глаза. Через все предплечье от локтя и почти до запястья параллельными дорожками тянулись порезы, черные от запекшейся крови, длинные, но не настолько глубокие, чтобы потребовалось накладывать швы. Промежутки между ними заполняли прижоги – идеально круглые следы от прикуривателя, с которым забавлялась Лола. Дергаясь в наручниках, Нил ссадил запястья; эта рана все еще мокла, и рядом со шрамами, оставшимися после недавних пыток Рико, алела узкая полоска вырезанной кожи. Багровые кровоподтеки охватывали запястье и доходили до подушечки большого пальца. Костяшки были обожжены так сильно, что Нилу пришлось пошевелить пальцами, чтобы проверить, работают ли они вообще.
На долю секунды он опять оказался в машине рядом с Лолой: нож вспарывает кожу на лице, спасения нет, и путь отсюда – только в могилу. Нил не услышал звука, который издал, и лишь почувствовал на затылке внезапную и неумолимую тяжесть руки Эндрю. Эндрю наклонил его вперед, заставив опустить голову. Нил старался дышать, однако грудь как будто сдавило резиновым тросом, готовым лопнуть от натяжения.
— Все закончилось. – Эбби принялась тихонько гладить его по волосам. – Все прошло. Ты поправишься. Мы рядом.
Нил задышал часто и мелко. До легких воздух не доходил, и облегчение не наступало. Он еще раз пошевелил пальцами, потом сжал кулак, зная, что порезы сейчас разойдутся, что он снова калечит обожженную плоть, только-только начавшую заживать. Он все понимал, но должен был убедиться, что способен это сделать, что его отец и Рико проиграли, что он может оставить прошлое позади и вернуться на поле Нилом Джостеном. Он направил на это усилие всю свою волю, и наконец ему стало чуть легче. Хорошо, что сейчас он не мог засмеяться – окружающие приняли бы его смех за истерику.
— Прекрати, – сказал Эндрю, словно не было ничего проще.
Сам бы попробовал, раздраженно подумал Нил и от этой странной смеси злости и напряжения икнул. Мучительная одышка отступила, воздух хлынул в легкие. Нил вдохнул снова, как можно глубже, затем еще раз, уже медленнее. На шестом вдохе сердце все еще колотилось, но кризис миновал, Нил снова ощутил себя в безопасности, и уже не имело значения, что несколько секунд назад он был на грани срыва. Он обмяк, и Эндрю вернул его в сидячее положение. Решив, что лучше смотреть не на раны, а на Эндрю, Нил позволил Эбби продолжить.

Она занималась его левой рукой, когда вошел Ваймак. Эндрю слез с кровати, чтобы открыть тренеру дверь, но сразу же вернулся обратно. Стоя между кроватями, Ваймак молча смотрел на открывшееся зрелище. Лицо его оставалось непроницаемым, но глаза под полуопущенными веками потемнели. Нил давно научился считывать гнев по взгляду и позе. Он вновь стиснул кулак в молчаливом подтверждении, что руки не утратили силы, однако спина Ваймака оставалась такой же напряженной.
— На ночь остаемся здесь? – спросил тренер.
— Ненавижу Балтимор, – сказал Нил. – Может, уедем?
Ваймак кивнул и посмотрел на Эбби:
— Сколько времени тебе еще надо?
— Минут десять, – ответила она. – К тому времени, как все сядут в автобус, мы закончим.
— Пойду скажу, чтобы собирались. – Ваймак перевел взгляд на Нила: – В дороге тебя никто не побеспокоит.
— Но я обещал дать ответы…
— Автобус – для этого не место. Тебя сложно будет расслышать, даже если все сядут по двое в ряд. Лучше поспи, пока доберемся до стадиона, а там, в знакомых стенах, и поговорите.
— Ключ от моего номера на тумбочке, – сообщила Ваймаку Эбби.
Тот забрал ключ и документы и отправился за Лисами. Закончив с перевязками, Эбби стала укладывать сумку, а Нил и Эндрю ее ждали. Прежде чем отдать ей пакет со своими лекарствами, Нил на сухую проглотил пару таблеток обезболивающего. Лисы приехали в Балтимор почти без вещей, взяв только то, что везли на игру в Нью-Йорк, и все же Нил проверил все ящики, дабы удостовериться, что ничего здесь не забыл.
Автобус уже ждал внизу с открытой дверью и освещенным салоном. Мэтт как раз загружал в багажный отсек последнюю спортивную сумку.
— Моя экипировка осталась в Нью-Йорке, – сказал Нил.
— Эндрю подобрал ее, когда пошел тебя искать. После того как полиция остановила драку, он нашел твою сумку у четвертых ворот. Всё на месте, хоть и испачкалось.
Мэтт захлопнул дверцы багажного отделения, для надежности подергал за ручки и посмотрел на Нила.
— Тренер взял с нас обещание не приставать к тебе, но я все равно спрошу: ты как, в порядке?
— Нет, – ответил Нил, – но скоро буду.
Он поднялся в автобус и увидел, что Лисы расселись по одному. Обычно между старшекурсниками и компанией Эндрю оставались свободные ряды, но сегодня Ники, Аарон и Кевин разместились сразу за своими старшими товарищами. Нил хотел было сесть позади Кевина, однако Эндрю, как всегда, направился в хвост автобуса, и Нил уселся перед ним, так что его и остальных Лисов разделяли два пустых ряда.
Из-за травм на лице устроиться более-менее удобно не получалось. Спать приходилось, откинувшись на спинку кресла, но коротковатое сиденье не позволяло вытянуться полностью. Кроме того, почти всю ночь Нила терзали мысли, хотя время от времени он ненадолго засыпал. Сон урывками приносил больше вреда, чем пользы, однако Нил полагал, что это все же лучше бессонницы.
Ваймак сделал остановку на заправке, и Нил понял, что Пальметто уже близко. Сразу трое Лисов отправились за кофе, но, возвратившись, стаканчики раздавать не стали. Через несколько минут за окошком показались очертания «Лисьей норы», и Нил моментально ощутил так необходимый ему прилив адреналина. Он провел тыльной стороной забинтованной ладони по холодному стеклу и прошептал:
— Нил Джостен. Десятый номер, нападающий основного состава «Лисов».
Даже если Морияма откажутся заключать мир, предложенный Стюартом, и явятся за ним, процесс уже пошел. Теперь Нил Джостен – реальный человек. Он не умрет фейком.
Ваймак заглушил мотор, и Нил, морщась от боли, выпрямился. Лисы друг за другом вышли из автобуса и стали разбирать вещи в багажном отсеке. Поискав глазами свою сумку, Нил увидел ее на плече у Мэтта. Тогда он захотел взять одну из картонных подставок с кофе, но Дэн проигнорировала это безмолвное предложение, смерив его перевязанные руки выразительным взглядом.

Все вошли внутрь и расположились в комнате отдыха. Дэн, Рене и Элисон раздали кофе. Ваймак заранее набрал целый пакет еды и сейчас вывалил на стол разнообразный перекус, от пончиков в сахарной пудре до чипсов. Ники выудил из этой горы протеиновый батончик и передал его Нилу. Тот попытался разорвать фольгу и зашипел: пальцы обожгло болью. Эндрю отобрал у него батончик, одним быстрым движением вскрыл упаковку и сунул ему обратно в руку.
Кевин перегнулся через Эндрю и тихо, но настойчиво произнес на французском:
— Нам надо об этом поговорить.
— Мы и поговорим, – ответил Нил.
— Об этом, – с нажимом повторил Кевин, коснувшись своей татуировки.
— Не сейчас. Позже.
— Нил.
— Я сказал нет.
Эндрю не понимал языка, но уловил напряженный тон Нила. Он опустил руку на плечо Кевина и толкнул его назад. Кевин открыл было рот, но сдержал возмущение, осторожно прижал руку к разноцветной от синяков шее и отвернулся. Ваймак уселся последним, и Нил неожиданно опять оказался в центре внимания. Обведя команду взглядом, он нерешительно произнес:
— Не знаю, с чего начать…
— Может, с начала? – подсказала Дэн.
Его отец интересовал Лисов куда меньше, чем он сам, им также не были нужны подробности, которые он изложил федералам. По пути из Нью-Йорка в Мэриленд Кевин раскрыл команде часть правды, но в какой мере, Нил не знал. Впрочем, даже если он в чем-то и повторялся, ему на это не указывали.
Он рассказал о родителях – кем считались и кем были на самом деле; признался, что в детстве два года играл в экси в Малой лиге, под другим именем и на другой позиции. Рассказал о том, как мать в одну ночь решила бежать, об ужасных восьми годах постоянных переездов с места на место и о перестрелке, которая закончилась смертью матери. Без утайки поведал, как оказался в Милпорте и зачем записался в местную команду экси. Почему, рискуя всем, перебрался в Пальметто, что пережил, узнав, кто такие Морияма, и сколько раз намеревался снова пуститься в бега, пока не случилось беды. Он поклялся, что до осеннего банкета не знал, какое отношение его отец имеет к клану Морияма, и что даже сейчас весьма смутно представлял сложную иерархию между ветвями мафии Морияма и кругом Натана Веснински. Еще меньше он понимал, как во все это вписывается его дядя.
Нил признался, что надеялся закончить этот сезон – как минимум дожить до финала чемпионата и взять реванш над Рико – и что еще несколько месяцев назад понял: в следующем сезоне в команду он не вернется. Пожалуй, этого объяснения Лисы заслуживали прежде всего: именно эта обреченность влияла на манеру поведения Нила и заставляла держать друзей на расстоянии.
Его выслушали, ни разу не перебив, а после того как он закончил, еще долго молчали. В конце концов посыпались неизбежные вопросы, и Нил ответил на каждый. Несмотря на рассказанную историю, поначалу казалось, что команда смущена его честностью, но, слыша столь откровенные ответы, Лисы тоже постепенно осмелели. Рене заговорила только после того, как удовлетворили любопытство остальные. Страшный вопрос в ее устах прозвучал почти по-доброму:
— Ты сказал, что твой дядя ведет переговоры с Кенго о мире. Что, если у него ничего не выйдет?
Нил не стал смягчать правду:
— Тогда от меня избавятся.
— Что, правда? – встревожился Мэтт.
— Я для них – проблема, – сказал Нил. – Неприятная в обычные времена и гораздо более опасная сейчас, когда Кенго при смерти. В империи Мориямы не допустят утечки информации в момент передела власти.
— И когда ты узнаешь? – спросила Дэн.
— Дядя Стюарт обещал выйти на связь, как только будут результаты, – ответил Нил.
— Не переживай, – слабо попытался подбодрить Ники. – Эндрю тебя защитит.

Кевин бросил на него взгляд, полный ужаса:
— Ники, это клан Морияма! Не Рико, не хозяин и не отец Нила. Эндрю не сможет…
— Да знаю я, – раздраженно перебил Ники. – Заткнись уже, а?
Повисла неловкая тишина. Ваймак обвел команду глазами и сказал:
— И еще. Пресса пока всего не разнюхала, но вот-вот разнюхает. Браунинг рассказал мне, какие меры они принимают, чтобы скрыть твое имя, однако репортеры могли проследить за фэбээровцами по пути из больницы в отель и сделать соответствующие выводы. Неважно, что автобуса не было на парковке; если они видели кого-то из нас в отеле, то скоро выйдут и на тебя. Твой внешний вид, – Ваймак жестом указал на свое лицо, – сам по себе ответ на все вопросы. ФБР может попросить журналистов придержать статьи из соображений твоей безопасности, но, поскольку ты отказался от защиты, не знаю, подействует ли эта просьба. Решай, и побыстрее, что ты готов рассказать и где провести черту.
— Лучше сразу выдать им все, что они хотят услышать, – посоветовала Элисон. – Тогда они не станут прибегать к более изощренным методам. Кроме того, задача прессы – удовлетворять интерес публики, а он переменчив. Внимание к тебе быстро спадет; появится что-то новенькое, и про тебя забудут.
— Широкая публика, может, и забудет, – подала голос Дэн, – но у фанатов экси крепкая память. Они еще долго не отпустят эту тему, втянут в пересуды другие команды, и те тоже станут поливать тебя грязью. Повторится все то же, что было в наш первый год, даже хуже.
— Если только не найдется что-нибудь поинтереснее моей персоны, – сказал Нил.
— Что, например? – полюбопытствовал Мэтт. – Чтобы затмить твою историю, надо постараться.
Нил подался вперед, искоса взглянул на Кевина и произнес на французском:
— Им будет наплевать на моего отца, когда они узнают о твоем. Ты всегда будешь для них более важной новостью, чем я.
Кевин неодобрительно поджал губы.
— Сейчас не время.
— Самое время, если ты так решишь. Мне нужна твоя помощь, – сказал Нил и добавил с упреком: – Да и ему давно пора сказать. – Кевин не ответил, и Нил расценил его молчание как неохотное согласие. Он выпрямился и перешел на английский: – Мы поделим внимание публики. Кевин назовет имя своего отца.
— Постой, так ты знаешь, кто он? – удивился Ники.
— Узнал несколько лет назад, – с резкими нотками в голосе проговорил Кевин. – Моя мать написала хозяину, когда поняла, что беременна. Я вынес письмо из его дома и спрятал в «Эверморе».
— А я привез сюда, – вставил Нил и пожал плечами в ответ на изумленный взгляд Кевина. – Жан показал мне, где оно лежит, и я его выкрал, чтобы ты уже с этим разобрался.
— Так кто он? – вопросила Дэн.
— Сначала я поговорю с ним, – твердо сказал Кевин. – Он заслуживает услышать об этом первым.
Рене устремила взгляд на Нила:
— Нил, что мы можем для тебя сделать?
Ему не пришлось задумываться над ответом.
— Все, что мне нужно, вы уже сделали. Вы позволили мне остаться.
На губах Рене медленно расцвела улыбка. Дэн подошла к Нилу и осторожно его обняла – не так, как Эбби, словно без ее поддержки он мог рассыпаться на кусочки. В пальцах Дэн чувствовалась стальная решимость, в мышцах – сила. Она его не утешала; скорее защищала и предупреждала других, что он под защитой. Своим жестом Дэн признавала Нила членом команды, и этого вдруг оказалось достаточно, чтобы напряжение последних дней отпустило его без следа. Обретя столь желанный душевный покой, Нил еще острее ощутил усталость и с трудом сдержал зевоту.
Дэн отстранилась и шагнула назад; он расслабился.
— Ладно, поехали. День выдался долгий, пора и закругляться. Надо поспать, а утром решим, как быть. Предлагаю всем вместе позавтракать. Идет?
— Идет, – согласился Нил, и Лисы начали вставать.
Эбби передала ему таблетки.
— Завтра еще раз тебя осмотрю. Поаккуратнее с мытьем, хорошо? Руки лучше обмотать пленкой. Если на ожоги попадет мыло, будет щипать.

Нил кивнул, напоследок бросил взгляд на Ваймака и вышел вместе с остальными. Их автомобили стояли на парковке – там же, где они оставили их три дня назад. Эндрю разблокировал замки, Ники распахнул перед Нилом переднюю пассажирскую дверь. Забравшись на сиденье, тот решил не мучиться с ремнем безопасности. Как только он убрал ноги с подножки, Ники захлопнул дверцу и уселся сзади. Старшекурсники загрузились в фургончик Мэтта и выехали следом за машиной Эндрю.
Как правило, ночная жизнь в кампусе не прекращалась почти до самого утра, но сегодня вокруг стояла мертвая тишина, и Нил не сразу вспомнил, что в университете сейчас весенние каникулы. Его тут же кольнула совесть: в воскресенье Лисы тоже планировали разъехаться, но никуда не попали, задержавшись в Балтиморе из-за него. В коридоре он спросил об этом Дэн, но та лишь небрежно отмахнулась.
Вся команда, не сговариваясь, собралась в комнате Мэтта и Нила. Мэтт с Аароном сдвинули диван в сторону, а девушки принесли одеяла. Гостиная не была рассчитана на девятерых человек, но Лисы каким-то образом в ней угнездились. Все по очереди уходили переодеться и возвращались уже в пижамах и с подушками. В какой-то момент Нил и Мэтт оказались в комнате одни. Осторожно положив руку Нилу на плечо, Мэтт вполголоса произнес:
— Все могло обернуться куда хуже. Я рад, что этого не случилось. Если тебе что-то понадобится, просто дай нам знать, хорошо?
— Хорошо, – отозвался Нил.
— Я серьезно, – с нажимом сказал Мэтт.
— Знаю, – ответил Нил. – Я завязал с враньем, Мэтт. Честное слово.
Бойд вздохнул – скорее устало, чем скептически.
— Жаль, что тебе пришлось столько всего испытать, но, кажется, теперь я многое насчет тебя понял. За одним серьезным исключением, – сухо прибавил он, – но эту тему я оставлю Элисон. Она меня убьет, если я испорчу ей праздник.
— Здорово, – вяло сказал Нил, и Мэтт ухмыльнулся. Может, лучше не знать, подумал Нил, но все же спросил: – Это значит, ты ставил против?
— Я ставил за тебя, но против него, – признался Мэтт и, заметив удивленный взгляд Нила, пожал плечами. – Мы с тобой соседи по комнате. Ты никогда не говорил о девчонках, даже когда мы с Сетом только их и обсуждали. Я заметил, но помалкивал – решил, ты сам скажешь, если захочешь. Имей в виду, для меня это не важно, – прибавил Мэтт, – разве что пару дней назад я серьезно засомневался насчет твоего вкуса.
Нил догадался, что перемена мнения Мэтта, по всей видимости, связана с Эндрю и его собственническим поведением в Балтиморе.
— Он вправду пытался задушить Кевина?
— Мы втроем его еле оттащили.
Нил не нашелся с ответом. Мэтт немного подождал, потом похлопал его по плечу и ушел переодеваться. Нил тоже хотел было раздеться, но решил, что это слишком сложно, а потому просто уселся на одеяло и стал ждать остальных. В конечном счете он оказался в самой середине общего лежбища, между Эндрю и Мэттом. Он боялся, что мысли не дадут ему уснуть, но теперь, когда друзья были рядом, все поводы для беспокойства исчезли. Нил рассматривал лицо Эндрю до тех пор, пока глаза не закрылись сами собой.
Ему приснилось, что он вышел играть в экси против отца, и в этом сне «Лисы» одержали победу.

13 глава

2025-02-06T17:28:37.484Z

Связность мыслей возвращалась постепенно. Щека почувствовала холод плитки; взгляд упал на руку, безвольно лежащую у лица, но все это по большому счету не имело значения. Лола крест-накрест изрезала тыльную сторону ладони и выжгла глубокие круги на костяшках. Еще один ожог темнел на нежной коже между большим и указательным пальцем. Язвы начали мокнуть, но запекшаяся кровь образовала на них корки. Примерно через минуту разум прояснился, вернув воспоминание о чудовищной боли – жестокость Лолы просто поражала.
Натаниэль застонал и попытался сесть. Понял, что находится в подвале; значит, сюда он попал через гараж. То и другое соединял подземный ход, созданный ради одной-единственной цели: выносить из дома трупы. Именно через этот ход Натаниэль с матерью девять лет назад совершили побег. Символично, что и вернули его тем же путем.
Посередине комнаты сидела Лола – оседлала повернутый задом наперед деревянный стул. Одна ее рука покоилась на тонкой спинке, другая висела вдоль тела. Пистолет Ромеро все еще был при ней, и она держала палец рядом со спусковым крючком. Кто бы ни помог ей перетащить Натаниэля из багажника в подвал, он давно ушел. Натаниэль предположил, что это был один из копов, которому для отвода глаз пришлось присоединиться к суете снаружи.
— Куда-то собираешься? – поинтересовалась Лола.
Натаниэль показал ей руки.
— Если не вымою, в раны попадет инфекция.
— На твоем месте я бы об этом не беспокоилась.
— Ты не на моем месте, – парировал Натаниэль и встал.
В дальней стене имелась раковина, предназначенная для технических нужд. Зеркала над ней не было. Натаниэль порадовался, что не видит своего лица, хотя это, безусловно, упростило бы задачу. Он намочил кисти, шипя сквозь стиснутые зубы. От дикой боли хотелось немедленно убрать руки из-под крана, но он заставил себя как следует промыть ожоги мыльной водой. Когда он наконец провел влажными ладонями по лицу, у него дрожали пальцы, а желудок свело в мучительном приступе тошноты. Он не нашел, чем вытереться, – одежда пропиталась потом и потеками крови – и просто вытянул руки, чтобы они обсохли на воздухе.
— Это надолго затянется? – спросил он.
— Ты про ожидание или убийство? – уточнила Лола. – Ты умрешь не сразу. Конечно, это не в его стиле, но мы потратили на тебя столько денег и сил, что на этот раз он, пожалуй, сделает исключение.
— Вы могли просто нас отпустить.
— Не говори глупости.
Натаниэль сел и принялся ждать. Прошел час, прежде чем полиция закончила опрашивать охранников Натана и фотографировать учиненный разгром. Он понял, что копы уехали, когда на лестнице открылась дверь. Лола мгновенно вскочила на ноги. Хотя сердце заколотилось как сумасшедшее, Натаниэль не мог позволить себе выдать страх – Лола по-прежнему не сводила с него пристального взгляда. Он изобразил спокойствие и стал смотреть, как сверху к нему приближается смерть.
За два года, проведенные за решеткой, отец ничуть не изменился. Разве что сбросил килограмм-другой, а в остальном выглядел точь-в-точь как прежде. В доме Натана Веснински все кричало о безвкусной роскоши, однако сам он одевался весьма просто – любил пачкаться за работой. Он пришел босиком, в темно-серых джинсах и черной рубашке, застегнутой на все пуговицы и с закатанными до локтя рукавами. На последней ступеньке Натан сунул руки в карманы. Холодный взгляд его голубых глаз остановился на Натаниэле, и тот, не выдержав, отвернулся.
Смотреть на Лолу тоже не доставляло удовольствия, но видеть монстра, сопровождавшего отца, Натаниэлю хотелось еще меньше. Патрик Димаччио был постоянным телохранителем Натана. Он расхаживал с таким надутым видом, словно голыми руками мог разделаться с половиной человечества, и являл собой стокилограммовую гору стероидных мускулов. За все время он и пальцем не коснулся Мэри и ее сына, очевидно, понимая, что способен прихлопнуть обоих одним небрежным ударом, однако Натаниэль сознавал, насколько он опасен. Димаччио – верный пес Натана, и Натан доверяет ему, как себе. Наверняка именно Димаччио держал в руках бразды правления, пока босс сидел в тюрьме.

— Встать, – приказал Натан. От звука этого голоса внутренности Натаниэля превратились в кисель. – Сам должен знать, что сидеть в моем присутствии запрещено.
Натаниэль приказал себе не двигаться, однако ноги выпрямились сами собой. При виде такой покорности Лола расхохоталась, обошла кругом и встала за его спиной.
— Ну привет, Младший, – произнес Натан.
У Натаниэля дернулась челюсть. Заговорить он не посмел, да и не знал, что сказать. Отец зашлепал босыми ногами к нему. Натаниэль напряг все силы, чтобы устоять на месте. Натан остановился так близко, что Натаниэль уловил запах его одеколона. Натаниэль вперил взгляд в верхнюю пуговицу отцовской рубашки, словно надеялся, что это каким-то образом его спасет.
Рука Натана легла на плечо сына. Жест выглядел ободряющим, но на самом деле таковым лишь казался. Натаниэль приготовился к неизбежному удару, но, когда кулак Натана влетел в обожженную щеку, колени все равно подкосились и он начал валиться на пол. Натан ухватил его за горло, не давая упасть. Натаниэль захрипел и попытался обрести равновесие, не цепляясь при этом за отца. Он знал, что сделает с ним Мясник при попытке дотронуться.
— Я сказал, привет, – повторил Натан.
Губы Натаниэля дрогнули, но звука не последовало. С третьего раза он выдавил еле слышное:
— Привет.
— Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь.
Из горла Натаниэля рвался крик, однако он стиснул зубы и заставил себя поднять глаза.
— Мой сын, – проговорил Натан. – Величайшее разочарование моей жизни. А где разочарование номер два?
— Мама умерла, – сказал Натаниэль. – Ты ее убил. Разве не помнишь?
— Запомнил бы, будь это так. Я бы смаковал это воспоминание, считая дни до той минуты, когда отыщу тебя.
— Ты ее подстрелил. Она дотянула лишь до границы Калифорнии.
Натан из-под полуприкрытых век посмотрел на Лолу.
— Я ему верю, – сообщила та.
Натан кивнул, приняв к сведению ее слова, взял истерзанное лицо сына в ладони и с силой сжал. Натаниэлю показалось, что порезы на щеках разойдутся еще сильнее. Он рефлекторно вскинул руки, но в последнюю секунду успел убрать их от отца. Натан сухо усмехнулся и встряхнул его так резко, что у Натаниэля хрустнула шея.
— Кто сказал тебе, что прятаться на виду – удачное решение? Ты не мог не знать, что рано или поздно я тебя найду.
— Надо было меня отпустить, – сказал Натаниэль. – Ты меня продал, я перестал быть твоей проблемой.
— Сделка не состоялась, – сообщил Натан. – Тэцудзи не захотел тебя брать – ты не успел убедить его в собственной пригодности и, следовательно, по-прежнему принадлежишь мне. Ты выставил меня лжецом перед людьми, которым не лгут. Ты хоть представляешь, что я собираюсь с тобой сделать? – В ответ на безмолвный взгляд сына он продолжил: – Я сам пока не решил. Я обдумывал это два года, но теперь, когда пришло время, затрудняюсь с выбором. Можно заживо содрать с тебя кожу. Или отрезать от тебя по кусочку, каждый раз прижигая рану. В любом случае, начну я, пожалуй, с того, что перережу тебе сухожилия на ногах. На этот раз, Натаниэль, ты от меня не убежишь. Я этого не допущу.
— Да пошел ты, – резким от ужаса голосом бросил Натаниэль.
Натан оттолкнул его и вытянул назад руку. К нему подошел Димаччио: в одной руке телохранитель держал старый, затупившийся топор Мясника, в другой – его же разделочный нож. Натан развернулся и задумчиво оглядел инструменты. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Натаниэль рванулся к лестнице, но Лола была начеку. Напрыгнув сзади, она обхватила его обеими руками. Долго удерживать его она бы не смогла, но в этом и не было нужды. Главное, Лола дождалась, пока Димаччио передаст оружие Натану и метнется к ней.
Он схватил Натаниэля за шиворот и оторвал от земли, не обращая внимания на все его попытки отбиться. Лола сразу же отпустила пленника и предусмотрительно отошла в сторону, а Димаччио швырнул его о ближайшую стену. От удара Натаниэль лишился воздуха и неуклюже рухнул на пол. Чтобы смягчить падение, он подставил руки, тут же понял свою ужасную ошибку и не смог даже застонать.

Голова чудовищно кружилась, вновь накатила тошнота, но, краем глаза уловив движение, он среагировал инстинктивно. Рядом с лицом просвистел металл – Натан замахнулся топором. Ужас подстегнул неповоротливое тело, заставил Натаниэля вскочить и увернуться от отцовского ножа.
Натан не стал его преследовать. Взвесил разделочный нож в руке, словно заново привыкая к тяжести, придирчиво провел большим пальцем по лезвию. Должно быть, нож недавно наточили: кровь выступила почти мгновенно.
Натаниэля покинули последние остатки мужества. Прорваться через Натана и Димаччио не было ни малейшей возможности, а значит, оставалось только одно: попробовать обойти Лолу, вооруженную ножом и пистолетом. Он крутанулся на месте и бросился к ней. Хищная ухмылка на ее лице говорила о том, что Лола предвидела его попытку. Она выставила перед собой нож, готовая к неминуемому столкновению, и, когда Натаниэль приблизился, принялась размахивать лезвием. Он нырком ушел в сторону, в спешке чуть не растянув щиколотку. Через секунду в лицо ему уже смотрело дуло пистолета. Зная, что выстрела не последует, Натаниэль тем не менее пригнулся.
Лола опять набросилась на него, вскинув руку с ножом, и он ударил ее в горло. Она сдавленно захрипела, однако Натаниэль этого почти не слышал: от боли перед глазами заплясали искры. Все порезы и ожоги протестующе вспыхнули. Он крепче сжал кулаки и ударил еще раз. Лола едва увернулась; острие ножа оставило на его груди жгучую царапину. Натаниэль был уже на пути к выходу. Подбежав к двери, он откинул задвижку. Лола ухватила его сзади за волосы, но ему было все равно – пускай хоть все выдерет. Он упрямо рвался вперед, вцепившись в дверную ручку.
— В сторону, – раздался за спиной приказ Натана.
Он обращался к Лоле, однако Натаниэль тоже рывком сместился вбок. Разделочный нож воткнулся в дверь ровно там, где он только что стоял, и со скрежетом съехал вниз. Натан устремил на поверженного сына взгляд, полный ненависти. Натаниэль пополз назад – надежда в его душе погибла жестокой смертью. Натан неумолимо надвигался; игра в кошки-мышки закончилась. Натаниэль хотел было встать, но от удара пяткой в грудь распластался на полу. Еще один удар, теперь кулаком в челюсть, свел на нет вторую попытку, а через несколько мгновений Натан навалился на него и приставил разделочный нож к горлу.
Димаччио протянул Натану топор. Тот прижал его к шее сына, освободив нож для того, чтобы оставлять на обожженном лице Натаниэля короткие неглубокие порезы.
— А может, совмещу одно с другим, – небрежно произнес он, словно речь шла о завтрашней погоде. – Буду понемногу снимать кожу и вырезать из-под нее мясо. Если делать все правильно, ты продержишься до самого утра. Патрик, скажи, чтобы нам сюда принесли газовый резак. Он должен лежать в шкафу рядом с духовкой.
— Нет, – выдохнул Натаниэль, но Димаччио уже направился к лестнице.
— Лола, – позвал Натан, и она немедленно к нему подошла. Она больше не ухмылялась, а злобно смотрела на Натаниэля, осторожно потирая посиневшую шею. Натаниэль должен был бы испытывать удовлетворение от того, что дал ей сдачи, но не чувствовал ничего, кроме страха. Не отводя глаз от сына, Натан спросил ее: – Хочешь насладиться его страданиями?
— Нет, – повторил Натаниэль, однако Лола присела, и он перестал ее видеть.
Тогда он начал лягаться. Тупой топор вряд ли перерезал бы ему глотку, поэтому, хотя лезвие и давило на горло, Натаниэль извивался как мог. Когда же он схватил отца за рубашку, терпение Мясника закончилось. Натан приставил острие ножа к переносице сына:
— Не будешь, блядь, лежать тихо, глаза выдавлю.
Натаниэль замер, но его так колотило, что он вполне мог бы стряхнуть отца.
— Пожалуйста, – зашептал он, уже не контролируя себя, – пожалуйста, не надо.
— Можно начинать? – К Лоле вернулась злорадная ухмылка.
— Сначала мы подрежем тебе сухожилия на голеностопах, потом – под коленями, – проинформировал сына Натан. – А если попытаешься уползти, я отрублю тебе еще и руки, понял?

Возвратившийся Димаччио положил газовый резак рядом с боссом. Натаниэль едва не закричал, но все-таки стиснул зубы, понимая, что если сейчас сорвется, то остановиться уже не сможет. Глаза жгло – то ли от запаха крови, то ли от паники, которую он сдерживал последними отчаянными усилиями. Окровавленные ногти цеплялись за остатки самообладания; он знал, что это его не спасет, но отказывался сдаваться.
— Пожалуйста, – взмолился он снова. – Прошу, отпустите меня, просто отпустите. Я не…
— Лола, – перебил Натан, но договорить не успел.
Дверь распахнулась, и в подвал ввалилась толпа людей, которые с ходу открыли стрельбу. Глушители отчасти гасили громкость выстрелов, и все же в тесном замкнутом пространстве каждый хлопок бил по коже Натаниэля, словно разряд тока. Лола находилась ближе всех к двери, и теперь, под градом бесчисленных пуль, ее тело дергалось, будто в конвульсиях. Димаччио заслонил собой Натана, обеспечив ему относительную безопасность. Натаниэль старался лежать тихо, чтобы не привлекать к себе внимания, но, когда народу в помещении прибавилось, перевел взгляд на отца.
Мясник, защищенный крупной фигурой Димаччио, призвал на помощь своих людей. Охранники ринулись вниз по ступенькам, но под непрекращающимся шквалом огня их топот быстро затих. Кто-то сгреб Натаниэля за шиворот и отволок подальше от отца. Натаниэль инстинктивно забрыкался, но схвативший его на это никак не отреагировал.
Когда над головой свистят пули, лучше всего лежать и не двигаться, подумалось Натаниэлю. Он сжался в комочек и ноющими от боли руками прикрыл затылок. Прошла вечность, прежде чем шум и стрельба в доме стихли. Натаниэль медленно опустил руки и огляделся по сторонам.
В центре подвала под прицелом четырех стволов на коленях стоял Натан. Он начал было подниматься, но его ткнули назад прикладом винтовки. Мясник глухо выругался. Один из людей, охранявших выход, негромко свистнул, и в коридоре послышались отдаленные шаги.
При виде человека, который вошел в дверь, у Натаниэля перехватило дыхание. Это лицо он узнал бы где угодно. Девять прошедших лет определенно прибавили Стюарту Хэтфорду морщин, однако Натаниэль по-прежнему видел в его облике черты матери. На исполненную ненависти гримасу Мясника Стюарт ответил ледяным взглядом и уже начал поднимать пистолет, но в этот момент стоявшая рядом женщина перехватила его руку и подбородком указала в сторону Натаниэля.
Стюарт проследил за ней глазами, и его холодная ярость на миг сменилась удивлением.
— Черт возьми… Натаниэль?
Пораженный Натаниэль утратил дар речи и сумел лишь кивнуть. Стюарт нацелил оружие на Мясника, но взгляд его был прикован к племяннику.
— Где Мэри?
Натаниэль опять не нашел в себе сил ответить и просто покачал головой.
Лицо Стюарта исказилось: мимолетный проблеск надежды померк.
— Отвернись, – приказал он. – Сейчас все закончится.
— Да как ты смеешь, – в бешенстве зарычал Натан, – врываться ко мне и убивать моих людей! Ты пошел против Мориямы. Считай, ты уже покойник. У тебя нет права…
Стюарт не дал ему договорить. Натан дернулся – две пули пробили его грудь. Натаниэль расширенными от изумления глазами смотрел, как из отцовского рта потекла кровь – сперва брызнула струйкой, затем хлынула вниз, заливая рубашку и джинсы. Натан начал заваливаться назад. Его труп с влажным стуком упал на пол.
Натаниэль трясущейся рукой зажал рот, сверху накрыл ее второй ладонью, но хриплый вой все равно прорвался наружу.
— Я велел тебе не смотреть, – сказал Стюарт.
Натаниэля буквально разрывало изнутри, но это неукротимое, всепоглощающее чувство не было скорбью. Его прежний мир рушился, и Натаниэль падал в пустоту вместе с ним. Он не мог даже дышать, не то что объяснить овладевший им гибельный восторг. Когда двое помощников Стюарта поставили его на ноги, он и не подумал сопротивляться.
Стюарт подошел к нему вплотную. Натаниэль продолжал неотрывно глядеть на труп отца. Стюарт повернул голову племянника к себе, взяв за подбородок. Сурово осмотрел Натаниэля сверху донизу – при виде чудовищных ожогов и ран его глаза вспыхнули гневом.

— Он может поехать со мной, – предложила одна из женщин.
— Он – наш единственный пропуск на свободу, – сказал Стюарт. – Оставим его здесь. По крайней мере на время, – прибавил он раньше, чем Натаниэль открыл рот. Стюарт крепче стиснул его подбородок и слегка встряхнул за голову. – Слушай внимательно и делай так, как я скажу. Нам позволили войти сюда только потому, что мы пообещали взять его живым.
— Люди Мориямы? – наконец обрел голос Натаниэль.
— Нет, – ответил Стюарт так резко, что Натаниэль отшатнулся. – Не произноси этого имени. Их втягивать нельзя. Смерти своего Мясника они никак не ожидают, и, если мы хотим себя выгородить, есть лишь одна лазейка. Чтобы отвлечь внимание, мы оставим тебя федералам. Тебе необходима медицинская помощь, и увезти тебя с собой мы пока не можем. Это единственный способ сохранить тебе жизнь, понимаешь?
Его отец, Натан Веснински, мертв. Отныне Натаниэль согласен на что угодно.
— Я ничего им не скажу, – пообещал он.
Стюарт кивнул.
— Тогда мы уходим.
Ему помогли выйти через подземный ход в гараж. Ступеньки, ведущие наверх, были опасно крутыми и узкими, а в проем наверху с трудом пролез бы взрослый человек. Люди Стюарта торопливо покинули гараж через открытые ворота, но сам Хэтфорд задержался возле племянника. Натаниэль устремил взгляд в темноту, пытаясь разглядеть фэбээровцев, которые наблюдали за происходящим с безопасного расстояния. На улице было тихо и пустынно, но для соседей «разборки» со стрельбой явно не прошли незамеченными. Еще минута, может быть, две, и вся округа снова будет кишеть полицией и репортерами.
Стюарт Хэтфорд опустил племянника на колени, завел ему руки за голову.
— Мы вернемся за тобой, как только сможем. Обещаю. – С этими словами он растворился во мраке вслед за своими подручными.
Склонив голову, Натаниэль стоял на коленях. Долго ждать не пришлось. Из темноты, словно призраки, появились сотрудники ФБР, вооруженные и в полной боевой экипировке. Натаниэля с его невысоким ростом никак нельзя было принять за отца, однако поддержать иллюзию помогал сумрак. Федералы поняли, что обознались, только после того как бесцеремонно, с бранью, вздернули Натаниэля на ноги. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на них, агент, стоявший ближе всех, замер на полуслове.
— Вы опоздали, – сообщил Натаниэль, хотя кто-то уже вызывал по рации скорую. – Мой отец мертв.
— Твой отец… – тупо повторил агент.
Шестеро фэбээровцев с такой скоростью ринулись в подземный ход, что чуть не покатились по ступенькам; гулко застучали их шаги, эхом отзываясь от стен тоннеля. Натаниэль не замечал, что вглядывается в проем, пока агент не похлопал затянутыми в перчатки руками у него перед носом. Вопросительный взгляд федерала не вызвал у него реакции, и тот повторил:
— Твой отец?
— Меня зовут Натаниэль Веснински, – сказал он, – и мой отец мертв.
В этом не было ничего смешного, но он вдруг расхохотался. Натаниэль хохотал и хохотал, не в силах прекратить истерический смех. Кто-то схватил его за плечи и надавил на затылок. Грубый голос приказал дышать, однако Натаниэль ничего не мог с собой поделать. Чтобы сохранить равновесие, он уперся ладонями в колени. Истерзанные руки отозвались жгучей болью, но он их не убирал. От выброса адреналина после недавней перестрелки и нахлынувшего облегчения – он жив! – сердце было готово разорваться. Секундой позже не выдержал слабый желудок. Кто-то придерживал Натаниэля, пока его мучительно рвало на бетонный пол. В тщетной попытке избавиться от кислого вкуса он сплюнул.
Чужая рука крепче сжала плечо.
— Учитывая, в каком ты состоянии, я бы предпочел обойтись без наручников, но, если придется, я их на тебя надену. Ты ведь не доставишь нам проблем?
Натаниэль постарался сфокусировать взгляд на лице агента.
— Я девятнадцать лет был сплошной проблемой. Сегодня я для этого слишком устал. Просто заберите меня отсюда.
У тротуара остановилась карета скорой помощи. Она приехала быстро – должно быть, дежурила за углом.

Несмотря на то что Натаниэль пообещал вести себя хорошо, к машине его проводили сразу трое агентов. Санитары уже подготовили носилки, и он послушно на них улегся. Его пристегнули ремнями и задвинули носилки в карету. Один из фэбээровцев поехал с ним; Натаниэль догадывался, что следом подтянутся и другие, но его это больше не волновало. Он закрыл глаза и сдался на милость медиков.
* * *
Когда Натаниэль снова открыл глаза, оказалось, что он лежит на больничной кровати и через занавешенное окно в палату пробивается мягкий солнечный свет. Из-под одеяла тянулись прозрачные пластмассовые трубки; от лекарств голова была как в тумане. Он не спал, но чувствовал, что боль, к счастью, отступила.
Двое гостей были ему незнакомы, хотя он с первого взгляда понял, что они из ФБР. Оба держались с небрежным превосходством, типичным для тех, кто мнит себя более могущественным, чем есть на самом деле. Первый сидел на стуле слева, второй занял кресло в изножье кровати и что-то писал. Закрытая дверь избавляла от лишнего внимания, хотя Натаниэль догадывался, что за ней выставлена охрана.
На забинтованном запястье он обнаружил наручник, которым был прикован к кровати.
— Серьезно? – Натаниэль погремел железкой.
— Лучше не рисковать, – ответил сидевший на стуле. – Как только доктора разрешат, мы заберем тебя к себе в управление. Но ты можешь говорить уже сейчас, не дожидаясь официальной обстановки. Мы готовы тебя выслушать. Специальный агент Браунинг, – запоздало представился он и жестом указал на напарника: – А это специальный агент Таунс. Тебя передали нам.
— Передали? – переспросил Натаниэль. – Я не ваша собственность.
— Ты в нашем ведении.
— Я арестован?
— Пока что мы тебе доверяем и рассчитываем на полное содействие с твоей стороны. Если потребуются более крутые меры, мы к ним прибегнем. У нас для тебя в запасе целая куча обвинений – взять хотя бы фальшивые документы в твоем бумажнике. Кроме того, нам крайне интересно, что стало с твоей матерью. Если любишь пожестче, так сказать, предпочитаешь хардбол софтболу, просто дай знать.
Натаниэль издал неприличный звук.
— Могли бы по крайней мере воспользоваться терминологией экси. Ненавижу бейсбол.
— В настоящий момент это совершенно не важно, – сказал Таунс. – Нам нужна правда.
— Тогда правда за правду, – предложил Натаниэль. – Вчера мои товарищи по команде оказались в гуще драки между фанатами. «Лисы», университет Пальметто, – уточнил он, хотя и не сомневался, что уж это федералы точно успели выяснить после того, как забрали его из отцовского дома. – Они пострадали?
— В больницу попали восемьдесят шесть человек, включая троих из команды Пальметто, – сообщил Браунинг. – Твоим друзьям оказали медицинскую помощь и отпустили. Повезло ребятам – отделались легкими ушибами. А кое-кто угодил в реанимацию.
— Мы связались с тренером Ваймаком и попросили его собрать команду для дачи показаний, – произнес Таунс. Бросив взгляд на часы, он добавил: – Наверное, наши с ними уже заканчивают. После этого твои друзья смогут вернуться в Южную Каролину. – Он не сказал «без тебя», однако Натаниэль услышал это по его тону.
— Твоя очередь, – объявил Браунинг. – Где твоя мать?
Натаниэль рассказал, как отец настиг их в Сиэтле, рассказал о жестоком нападении, которого они не сумели избежать. О пляже и песке, о том, как поджег машину, кремировал мать и похоронил останки. Ужасно несправедливо, что она не увидела, как ее брат пристрелил Мясника, подумал Натаниэль, но оставил эту горькую мысль при себе.
— И все это время ты скрывался в Сиэтле? – спросил Браунинг, которого явно раздосадовала допущенная промашка.
— Нет. Сиэтл был последней остановкой перед Аризоной.
— А что происходило до Сиэтла?
— Я хочу увидеться с командой.
— Что было до Сиэтла? – повторил вопрос агент.
Натаниэль упрямо сжал губы и уставился в потолок. Несколько минут Браунинг терпел его молчание, затем начал перечислять все, что ФБР готово предложить ему в обмен на полезное сотрудничество: снятие всех обвинений, участие в программе защиты свидетелей, возможность уничтожить бандитский клан отца.

Видя, что щедрые посулы не произвели эффекта, Браунинг перешел к угрозам. Собранных материалов хватит, чтобы упечь его за решетку хоть сегодня, а со временем они накопают и на пожизненное.
— Я хочу увидеться с командой, – сказал Натаниэль, когда Браунинг наконец взял передышку.
— Прояви благоразумие, – посоветовал Таунс. – Не делай себе же хуже.
— Хуже? В сравнении с тем, через что я прошел? Вы для меня – ерунда. – Натаниэль слегка наклонил голову набок и смерил Таунса холодным взглядом. – А вот справитесь ли вы со мной?
— Угрожаешь федеральному агенту?
Натаниэль улыбнулся так широко, что ожоги и порезы вспыхнули болью.
— Ну что вы, куда мне. Я имел в виду: справитесь ли вы с моей семьей? Отец с матерью мертвы, но мой дядя обо мне не забыл. Что еще важнее, он не забыл, что вчерашней ночью вы дали ему добро на захват моего отца. С каких это пор сотрудники спецслужб заключают сделки с гангстерами?
— Не понимаю, о чем ты, – проговорил Браунинг с напускным безразличием, в которое Натаниэль нисколько не поверил.
— Дело ваше, – сказал он. – Я, пожалуй, вздремну.
Возражений не последовало, поэтому он закрыл глаза и отключился. Через какое-то время он проснулся от того, что в палату вошла медсестра. Когда она принялась обрабатывать обожженную кожу на кистях и предплечьях, все обезболивающее словно перестало действовать. Натаниэль до скрежета стискивал зубы и боролся с желанием отпихнуть медсестру в сторону. Осмотрев швы, она удовлетворенно кивнула и пообещала, что чуть позже к нему заглянет доктор. Уходя, она плотно закрыла за собой дверь.
Заснуть уже не удалось – натянутые нервы испускали сигналы тревоги. Натаниэль попробовал пошевелить пальцами. Лола причинила ему невыносимую боль, но все же не покалечила. Может, боялась, что ошметки расплавленной кожи налипнут на спираль прикуривателя и это испортит ей веселье. По мимике медсестры Натаниэль понял, что с лицом дела обстоят гораздо хуже, но желания увидеть себя в зеркало пока не испытывал. Мысль об этом вызывала одновременно гнев и отвращение.
Пока второе не успело возобладать, он приподнял голову и сказал:
— Я хочу увидеться с командой.
— А я хочу кофе, – отозвался Браунинг. – Посидите тут без меня?
Таунс кивнул. Браунинг проверил карманы, убедился, что бумажник на месте, и вышел. Натаниэль подергал рукой в наручнике – проверить, как отреагирует Таунс. Агент не обратил на эту слабую попытку бунта никакого внимания и продолжил копаться в документах. Оба игнорировали друг друга до возвращения Браунинга. Тот спокойно выпил свой кофе, после взялся изучать стопку бумаг, отложенную в сторону напарником. Где-то через час он снова попытался наладить контакт с Натаниэлем:
— Созрел для сотрудничества?
— Я пока не вижу здесь своих товарищей, так что – нет, – сказал Натаниэль. Браунинг небрежно махнул рукой. Натаниэль снова подергал наручником. – Послушайте, это те люди, рядом с которыми я захотел остаться, хотя и знал, что это ненадолго. Они стали для меня важнее безопасности. Дайте мне с ними увидеться, и я отвечу на все ваши вопросы.
— Тебе лишь кажется, что ты хочешь их увидеть, – возразил Таунс. – Не забывай, им только что стало известно, кто ты такой на самом деле. Даю голову на отсечение, что после этого они не захотят иметь с тобой ничего общего.
Натаниэль открыл рот, потом снова закрыл и отвернулся. Лисы приняли туманное признание, которое выудил из него Аарон, но услышать рассказ о его ужасной семье – это одно, а столкнуться с ней в реальности – совсем другое. Не исключено, что по пути из Нью-Йорка Кевин рассказал им о связи между кланами Веснински и Морияма, и, стало быть, теперь они знают, какой опасности он их подверг, подписав контракт с Ваймаком.
Он обещал, что его родня не доставит проблем, но из-за него вся команда пострадала и лишилась шансов дойти до конца чемпионата. Наверное, они его ненавидят или боятся и, скорее всего, никогда не простят, однако Натаниэль не может расстаться с ними вот так.

Вчера он не успел с ними попрощаться, а значит, должен сделать это сегодня – прежде чем федералы отправят его за решетку, где он даже солнечного света не увидит.
— По всей вероятности, – продолжал Таунс, – они уже возвращаются на юг. Мы по-быстрому всех допросили, и пока что нам от них больше ничего не надо.
— Вы ошибаетесь, – сказал Натаниэль. – Они не улетят без Эндрю, а Эндрю никуда не полетит, пока не поговорит со мной.
— Думаешь?
— Уверен. – Эндрю дождется его, пускай даже только для того, чтобы голыми руками разорвать за обман. Эндрю всегда и все доводит до конца. Натаниэль это знал, верил в это всеми фибрами души, и этого хватило, чтобы смягчить циничное утверждение Таунса. – Отвезите меня к нему или отправляйте в камеру, других вариантов нет.
Наконец Браунинг встал и вышел в коридор. Сквозь деревянную стену Натаниэль слышал его резкий голос, но слов разобрать не мог. Когда Браунинг вернулся, Таунс встретил его напряженным взглядом, и он что-то нацарапал в папке-планшете напарника. С трудом подавив желание швырнуть в обоих подушкой, Натаниэль вытянулся на спине.
К нему больше не обращались, и он погрузился в свои мысли. Часы до выписки тянулись медленно и тоскливо. Через какое-то время в палату вошла врач. Когда она начала объяснять Натаниэлю, как обрабатывать раны, он грубо ее перебил:
— Обойдусь без вашей помощи.
Привыкшая к раздражительным пациентам, она молча подписала карту, затем взглянула на агентов и сказала:
— Выписку заберете в регистратуре. Медикаменты для него выдадут там же.
Браунинг кивнул, но наручник, которым Натаниэль был прикован к кровати, расстегнул только после ее ухода. Вдвоем с Таунсом они опустили боковой поручень, чтобы Натаниэль просто сполз с матраса. Таунс протянул ему пакет, из которого он вывалил на кровать темный спортивный костюм.
— Где моя одежда? – спросил Натаниэль.
— Изъята как улика, – пояснил Таунс и переместился к двери.
Браунинг остался рядом с Натаниэлем, но слегка отвернул голову, как бы стараясь на него не смотреть. Попробуй пленник выкинуть какой-нибудь фокус, Браунинг все равно заметит боковым зрением, но так у Натаниэля есть хоть какая-то приватность. Тесемки на больничной рубашке не были завязаны, чему он горячо порадовался – пока раны на руках не подживут, с узлами ему не справиться. Натаниэль выскользнул из рубашки и со всей осторожностью приступил к переодеванию. Когда он закончил, кисти горели огнем. Он прижал руки к животу – знал, что это нисколько не поможет, и все же пытался унять нестерпимое жжение.
Браунинг заковал ему руки спереди и накинул на голову капюшон.
— Скажи спасибо соседям отца – репортеры уже в курсе, что вчера ночью из дома Натана кого-то вывезли. Имени главные каналы пока не выяснили, но им оно и не нужно. За последний год ты слишком часто мелькал на телеэкранах. Люди с первого взгляда узнают твое лицо.
— От него еще что-то осталось? – спросил Натаниэль.
— Где-то тут есть зеркало, сам посмотри, если хочешь.
— Поверю вам на слово.
— До свадьбы заживет, – неопределенно произнес Браунинг.
Агенты провели Натаниэля по коридору к регистратуре. Таунс забрал бумаги и белый пластиковый пакет, в котором гремели таблетки – обезболивающее и антибиотики, предположил Натаниэль, а если повезет, еще и мазь от ожогов. Таунс отдал ему пакет, и все трое на лифте спустились на первый этаж. Браунинг сделал контрольный звонок – убедиться, что они могут без опаски выходить. Натаниэля не интересовало, караулят ли их репортеры; он просто шел, низко опустив голову, и надеялся, что глубокий капюшон скрывает его лицо.
У обочины ждал просторный городской внедорожник. При их приближении задняя дверца распахнулась, и Натаниэль нырнул внутрь. Таунс расположился где-то сзади, на третьем ряду сидений. Браунинг занял место рядом с Натаниэлем, захлопнул дверь и коротко отзвонился:

— Мы выезжаем. Скажите им, чтобы не маячили на виду.
Женщина на переднем пассажирском сиденье с любопытством оглянулась на Натаниэля. Он отвел глаза и уставился в затонированное окно. Снаружи мелькали знакомые улицы и здания. Каким-то жутким, непостижимым образом Натаниэль чувствовал, что он дома. Ему захотелось вырвать из груди это ощущение, вырвать и уничтожить. Его единственный дом – «Лисья нора», его семья – это Лисы, а то, что его сейчас окружает, больше не должно вызывать в нем отклика. Как печально, нелепо и странно, что он сумел убежать далеко-далеко, а в итоге опять оказался здесь. Город за окном был ему невыносим, поэтому он запрокинул голову и зажмурился.
Уснуть Натаниэль не мог, зато мог снова и снова прокручивать в голове смерть отца. Эта картина почти вызвала у него улыбку, и в конце концов ледяной холод, сковавший вены, рассеялся.