Полное дайджобу

Сны Токкэби о Сангаджи. Глава 85.

2026-09-20T22:25:28.384Z

⠀

— Не понимаю, почему дети меня не любят.

— Призраки по своей природе боятся токкэби.

— Спасибо, что помогли. Хотя я и сама могла бы с этим разобраться.

— А, да? Зря только старался.

— Тогда мы пойдём? Эй, пошли.

— Я не говорила вам уходить.

— Если нужна помощь, можно же просто попросить помочь. Дети все такие, что ли? И что такого сложного в том, чтобы сказать прямо?

— ...Ну что?

— Я тоже не знаю причину.

— Ням-ням.

— Кажется, они чего-то от меня хотят, но... Вы же знаете, юные души в большинстве своём слишком слабы, поэтому даже говорить не могут.

— Есть догадки, почему увязались именно за тобой?

— Интересно, почему это непременно должна быть ты?

— ...А ты часом не нажила себе врагов, пока раздавала опасные поручения?

— Вообще-то нет.

— Тогда в чем дело? Вряд ли у тебя с самого начала была такая предрасположенность. Подумай хорошенько. Не случалось ли чего-нибудь?

— Ах, неужели дело в этом?..

— В чём «этом»?

— ...Я не придала этому особого значения, но... Если подумать, недавно я упала в обморок прямо на улице.

— Упала в обморок? Почему? Проблемы со здоровьем?

— ...Я думала, что это просто из-за усталости от учебы, но я не уверена. Может, я столкнулась с призраком... или чем-то подобным? Я не знаю.

— Как ты можешь не знать? Это же случилось с тобой. Ты что, потеряла память?

— На самом деле... Да, похоже на то.

— Я помню, как кто-то заговорил со мной.

— А после этого я потеряла сознание...

— А кого именно встретила, значит, не помнишь?

— …Я не совсем уверена.

⠀

— …Это случайно был не мужчина? На вид лет тридцати с небольшим…

— Этого я тоже точно не знаю… У тебя есть какие-то догадки?

— Вообще-то есть кое-что, что я хотел бы проверить…

— Эй.

— Почему ты так смотришь? Ням-ням.

— …Сначала прожуй, потом говори.

*глоть*

— Ты ведь можешь заглянуть в чужую голову.

— То же самое, что ты проделал со мной.

— Разве ты не можешь узнать, что с ней произошло?

— Память — это то, что порой просто «не всплывает», хотя на самом деле она очень часто никуда не исчезает. Так что, если осталось хоть немного воспоминаний, можно попытаться...

— Хаа.

— …Попытаться, пожалуй, можно.

— Да?

«Так хочется уйти…»

— Тогда, может, попробуем и на ней?

— Нет, погодите-ка. Я своего согласия на это не давала. Почему вы решаете всё за меня, не спросив?

— Я просто хочу помочь.

— Ясно же видно, что у тебя есть и другая цель.

— А ты догадливая.

— А ты вообще собирался это скрывать?

— Да уж, ты и правда не промах. Так когда примерно ты потеряла сознание?

— Это что, прямой допрос?

— Эй, какой ещё «допрос»? Как-то обидно звучит. Я вообще-то предлагаю взаимовыгодную сделку. Тебе ведь и самой надоест, если эти дети будут постоянно за тобой таскаться.

— …Так-то оно так…

— Помимо того случая с обмороком, больше ничего другого не происходило? В прошлый раз, когда мы встречались, мы ведь разговаривали про старшую школу Кансан.

— Ты же говорила, там было много одержимых чем-то? Уж не попала ли и ты под это влияние?

— А, я как раз собиралась об этом спросить. Вскоре после того, как я поговорила с тобой, оппа, они все разом исчезли, представляешь? Ты что-то сделал?

— Эм… Ну, я кое-что сделал, да… Как-то само так вышло.

— Что за небрежное объяснение? В любом случае, когда я на следующий день пошла в школу…

— А, точно… Я вспомнила.

— Пока, Со Ён~

— Угу. Увидимся завтра.

⠀

— У меня пару раз бывало такое, что… воспоминания местами обрывались.

— …Начиная со следующего дня после нашей с тобой встречи, оппа.

Сны Токкэби о Сангаджи. Глава 84.

2026-09-14T02:02:24.657Z

⠀

— ...Ах, п-простите... Я здесь впервые и не знала, что сюда нельзя заходить...

— Ничего страшного. Я ненадолго оставил дверь открытой из-за уборки. Вполне можно было перепутать.

— ...Эм, скажите, а это случайно не то самое место... где хранились останки Пульгасари?

— Нет-нет. Это просто Чосаджон*, а место, о котором вы говорите, находится дальше, в глубине храма.

*Чосаджон (조사전 / 祖師殿) — павильон в буддийском храме, где хранятся портреты и поминальные таблички почитаемых основателей. В зависимости от храма также может называться Куксаджон, Куксадан, Ёнгак, Чосагак и т. д. (Источник: Википедия)

— И к тому же, поскольку Пульгасари — бессмертное создание, от него никогда не оставалось никаких «останков».

— А, т-точно... Верно.

— ...Но этот Пульгасари... Это ведь та самая морская звезда*, которую я знаю?.. Та штука... что живёт в море...

*Здесь 불가사리 (пульгасари) — слово с двойным смыслом: оно может означать морскую звезду, а также мифическое корейское существо Пульгасари. Е Чжин специально делает вид, что ничего не знает о Пульгасари.

— Видите ли, Пульгасари — это легендарное животное, которое питается железом и никогда не умирает.

— Если вы посмотрите в эту брошюру, там есть рисунок Пульгасари.

— Говорят, у него длинный хобот, как у слона, и грива, как у льва, а также огромные медвежьи лапы и хвост быка.

⠀

Текст в брошюре: «...Храм Ыймёнса — древний храм с богатой историей, который, по преданию, был основан великим наставником Ыймёном в эпоху Троецарствия. Это один из старейших традиционных храмов в нашей стране. Священное создание Пульгасари с горы «Унбонсан», где расположен храм, хранилось здесь с давних времён, и благодаря своей исторической и культурной ценности оно было признано Национальным сокровищем № 355. Однако с тех пор, как Пульгасари был украден в 1955 году, его местонахождение до сих пор остаётся неизвестным...»

— ...И зачем вору понадобилось красть Пульгасари?

— Как знать. Может быть, это был человек, одержимый идеей бессмертия?

— По словам покойного бывшего настоятеля, издавна передавалась легенда, что тот, кто съест его сердце, обретёт сверхчеловеческую силу и способность к исцелению.

— Может быть, именно поэтому его и украли...

— Да ну... Неужели кто-то стал бы красть храмовую реликвию только из-за какого-то поверья?..

— ...Человеческая жадность по своей природе не знает границ, так что как знать.

— Но говорят, если съесть его сердце, то из-за огромной заключённой в нём энергии будешь мучиться от сильного жара до самой смерти, не думаю, что того, кто его украл, ждал хороший конец. Ну, хотя нет никаких гарантий, что он съел его лично.

— Тогда, может... из-за денег? Как сбыт краденого, например.

— Может быть и так, а может, чтобы вылечить тяжелораненого члена семьи или питомца... Как бы там ни было...

— Мы лишь надеемся, что никто не пострадает и что однажды Пульгасари благополучно вернётся назад.

— Ну вот, это место, где почитался Пульгасари.

— Сейчас здесь лишь пустой бокс, но внутреннее пространство всё же оформлено материалами на эту тему.

«Сколько ни думаю, а запечатывающий камень деревни Кансан и Пульгасари совершенно между собой не связаны».

«Зачем папа вообще пришёл в Ыймёнса? Неужели то, что было записано в блокноте, оказалось просто бессмысленными заметками?»

— ...Босаль-ним*, тогда я, пожалуй, пойду.

— ...А, да!.. Спасибо, что проводили.

보살님 (Bosal-nim): Обращение к женщине, практикующей буддизм (букв. «Бодхисаттва»). Часто используется как уважительное обращение к верующей женщине.

«...Ха-а».

«Опять всё сначала... Неужели я что-то упустила?.. С чего вдруг храм Ыймёнса оказался замешан в расследовании запечатывающего камня деревни Кансан?»

Текст в блокноте: «Исчезновение останков Пульгасари. Зачем?»

«Зачем?.. Вор, укравший Пульгасари, возможно, был одержим бессмертием... Или у него могли быть иные цели? Деньги?»

— Не думаю, что того, кто его украл, ждал хороший конец. Ну, хотя нет никаких гарантий, что он съел его лично.

⠀

— Ай, совсем голова дырявая... Я ведь опять оставил дверь Чосадчжон открытой!..

— Не то чтобы у меня старческий маразм, но всё из головы вылетает…

— Наставник!!!!!!!

— Кьяааааа!!!

— Что за грубое поведение на территории храма, босаль-ним!!..

— Ха-а... Ох... извините...

— Как я уже говорил, вход сюда обычным мирянам запрещён...

— Наставник, а сердце Пульгасари ведь может съесть не только человек?!

— ...Неужто?..

— Вы же сами недавно сказали, что «нет никаких гарантий, что вор съел его лично»...

— Если бы сердце съел не человек и не животное, а какая-то нечисть, что тогда произошло бы?

— Хм... Я и сам до конца не уверен, но разве такое возможно? Сейчас такой мир, что настоящую нечисть увидеть трудно…

— Это я чисто гипотетически. Если бы!

— ...Вы и вправду так сильно интересуетесь Пульгасари, босаль-ним?

— Кстати говоря, раньше здесь уже бывал человек, который заводил похожие разговоры... Как же его?.. Кажется, я смутно припоминаю, что он расспрашивал о каком-то запечатывающем камне и нечисти.

— Вы сказали, это запечатывающий камень? Кто вам о нём рассказал?

— Дайте-ка подумать… Это было уже около 10 лет назад, поэтому я смутно помню, но...

— Проходя мимо, я краем уха услышал разговор, который тот человек вёл с настоятелем перед Главным залом. Это был мастер из предсказательного салона, который и в обычное время часто приходил в храм...

— В тот день с ним был ещё один мужчина, что было необычно, поэтому я это и запомнил.

— Как я уже говорил, я услышал это случайно, проходя мимо, так что не знаю, будет ли от этого польза...

— ...Наставник.

— Тот мастер из предсказательного салона, похоже, очень хорошо разбирается в своём деле, можно узнать его контактные данные?

⠀

— Эй, а ты как думаешь?

⠀

— Не кажется, будто они загипнотизированы?

— Вряд ли. Никакой особо странной ауры не чувствуется... Не знаю, чего они так спешат.

— Я тоже такое впервые в жизни ви...

*замерли*

*топ-топ*

— ...Они внезапно сменили направление.

— Почему?..

⠀

— Эй, знакомое личико.

— Кого ты имеешь в виду? Здесь нет никого, кроме смертных, которых я вижу впервые.

— Нет, я про ту девчонку с каштановыми волосами вон там. Мы же встречались с ней и во время инцидента с Ёнён-гё, и старшей школой Кансан. Не помнишь?

— Я помню еду под названием «хот-дог».

— Проехали.

— В любом случае, хорошо, что мы пошли за ними. Кажется, ситуация там затруднительная...

— Давненько я не вмешивался в чужие дела, сходить, что ли?

Сны Токкэби о Сангаджи. Глава 83.

2026-09-07T15:32:58.699Z

⠀

— Хм... Кажется, я пришла туда, куда нужно...

— Значит, вон то место — это храм Ыймёнса...

— Да, Док Чхоль-а.

— Е Чжин-ним, вы где? А то мне скучно.

— Как насчёт того, чтобы сыграть в настольные игры? Давненько мы этого не делали.

— Эм...

— Вообще-то, я тут приехала в Ыймёнса. Пока поднимусь, уже, наверное, ночь наступит, так что давай позже...

— В Ыймёнса?! Почему вы поехали одна?!?! Я же просил взять меня с собой!!!

— Что ты такое говоришь, тебе пока нужно отдохнуть...

— Я ведь так хотел расследовать дело Пульгасари вместе с вами!!!

*раскатистое эхо*

— ПУЛЬГАСАРИ!!!!

*бип*

— Извините...

[Пульгасари-и-и ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ]

[Я тут заглянул в блокнот вашего отца и кое-что поискал в интернете... Говорят, Пульгасари — это буквально «неумирающее животное». Так что тот Пульгасари, который находился в Ыймёнса, на самом деле просто спал, а так-то он жив, говорят!!!!]

[Разве это не удивительно???]

[Говорят, если повезёт, можно было даже увидеть, как он открывает глаза... ㅠㅠㅠㅠ Раньше люди кишмя кишели там, чтобы загадать желание Пульгасари. Хотя это ещё до войны было...]

[ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ Поэтому я так хотел туда съездитьㅠㅠㅠㅠㅠㅠ]

[Е Чжин-ним, тогда хотя бы сфотографируйте место, где его хранили, очень прошу! ㅠㅠㅠㅠ Обязательно, пожалуйста! ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ]

«Точно, этот парень ведь фанатеет от священных зверей*...»

[Ясноㅡ;]

*Ёнсу (Священный зверь / 靈獸): Приносящее удачу животное. Относится к таким мифическим существам, как Кирин. (Источник: Стандартный словарь корейского языка).

Храм Ыймёнса.

Останки Пульгасари пропали без вести.

Зачем?

Старшая школа Кансан.

Трупов немного.

«Среди всех записей в блокноте, единственное, что я вижу впервые — это то, что касается этого места. Папа приходил сюда, чтобы расследовать дело об этом пульгасари или типа того?»

«Пусть и говорят, что он славится как священный зверь, или как там его...»

«Люди, пришедшие помолиться, или...»

«То и дело мелькающие монахи, люди, помогающие им с работой...»

«С виду — обычный буддийский храм, ничего примечательного».

⠀

— Что это вообще за здание? Ни души...

⠀

— Можно ли войти?..

— Нельзя...

— А-а-а-а!

⠀

— Чего ты за мной таскаешься? Разве тебе не нужно упокоиться? И когда ты успел стащить мой телефон?

— Кажется, оно считает тебя своим защитником.

— Не смеши меня! Жуть как противно!

— И что ты теперь собираешься делать?

— А?

— …Ведь сейчас в моём теле находится ещё и душа Ким Сохо. Что нам теперь с этим делать? Для начала мне нужно хорошенько врезать хёну, чтобы на душе отлегло.

— В любом случае, лучше действовать вместе, так что давай подумаем над планом.

— …Я тоже не намерен оставлять брата в покое. Я должен заставить его понести заслуженное наказание.

— А Со Хо…

ㅤ

— Ким Со Хо… Кем он был для тебя до того, как стал твоим возлюбленным?

— Я же говорил, что мне приснился сон. Сон, в котором я видел какой-то момент из прошлого с его точки зрения. Я смог почувствовать, насколько сильно он тобой дорожит. И как сильно он по тебе тосковал.

— Целых 1500 лет… Я всё ещё не знаю, зачем он так с тобой поступил, но…

— Кажется, за этим кроется какая-то своя история, так что мне отчего-то не по себе. Так что и тебе совсем не обязательно сейчас делать вид, будто всё в порядке…

— Да нет, я же пообещал тебе…

— Эй, не пойми неправильно. Я прекрасно знаю, что ты не сможешь сразу разобраться в своих чувствах.

— Так что выложись на максимум, чтобы у тебя не осталось никаких сожалений.

— …Ты серьёзно? Даже если я не смогу так просто разобраться в своих чувствах, тебя это нисколько не волнует…

— Что, всё ещё не можешь отпустить? Появись только возможность — и ты сразу захочешь вернуться?

— Да я не об этом!

— Раз не об этом, то и ладно. Зачем переживаешь на пустом месте?

— Я не привык уступать своё другим.

— Если ты меня предашь, мы оба умрём прямо на месте. Так что даже не думай о всяких глупостях.

ㅤ

— …Я думал, что из-за того, что случилось вчера, ты больше не сможешь мне доверять.

— Правда… Спасибо, что снова поверил мне…

«И почему он кажется таким милым?»

«Я начинаю думать, что всё ещё может стать хорошо».

«Когда я вместе с ним…»

ㅤ

— Это же дети?

— Эй, куда это они все направляются?

— А?

— Даже и не знаю… Это юные души, но выглядят они как-то неспокойно.

— Если у тебя есть намерение вмешаться лично, проверь, не происходило ли чего-нибудь странного поблизости.

— В конце концов, Чинму — существо из загробного мира, так что для того, чтобы выживать в мире живых, ему придётся пожирать души.

— …Давай пойдём за ними.

— А? Но прежде всего мы должны найти брата...

— Просто мне кажется, что это связано с ним!

Сны Токкэби о Сангаджи. Глава 82.

2026-08-30T04:16:45.443Z

⠀

— Чжу Мин Чан. Ты в порядке?

— Думаю, не в порядке. И, кажется, так будет всегда...

— …И в этот раз меня бросили одного.

— Впрочем как и всегда…

— Ха-а.

— Разве я не рядом с тобой?

⠀

— …Твои слова о том, что ты будешь рядом до самой смерти. Ты правда сдержишь это обещание?

— Разве я постоянно не говорил тебе? Что не лгу… Если ты никак не можешь поверить, я могу сделать так, чтобы наши тела слиплись и больше не разделились.

— Нет уж, от такого я пожалуй откажусь.

⠀

— ...Кольцо на безымянном пальце имеет особое значение.

— Что ещё за значение?

— ...Это означает обещание.

— Я имею в виду обещание быть преданным лишь одному человеку до самой смерти.

— Это сродни узам, которыми обмениваются люди, вступившие в брак. Хоть в них и нет магической силы... Если ты действительно собираешься остаться рядом со мной...

— Надень его мне обратно на безымянный палец.

— ...А?

— ...Ты же сам сказал, что это делают только люди, вступившие в брак...?

⠀

— ...Ты же обещал.

— Что будешь рядом со мной, что бы ни случилось. Разве не так?

— Эм... ...Обещал.

— Да, верно.

⠀

— ...А-а... Реально бесит...

— Хотя ты ведь даже не знал, что делаешь...

⠀

«Если бы не Ким Со Хо... Мы бы, наверное, не встретились».

«Можно ли мне вообще вклиниться в эту огромную брешь?»

«Если я заполучу все воспоминания Ким Со Хо, то он…»

— А я-то думал, что из этого рта только ругательства вылетают.

— Чё, не нравится? Хочешь, как обычно?

— Я не говорил, что мне не нравится.

*чмок*

— Когда все дела уладятся, давай сыграем свадьбу по всем правилам. Мне хочется увидеть тебя в шёлковых одеждах...

*чмаф*

*чмок* *чмок*

— На свадьбе будет только то питьё и еда, которые мы любим.

— И ещё: я не хочу брать наложницу. В этом я уступать не намерен, так что имей это в виду.

*чмок-чмок*

— Какая ещё наложница? Жить надоело? Теперь никакой такой ерунды нет, у нас моногамия.

— Правда? Значит, и для тебя я — единственный?

*чмооок*

— Да я же говорил... Мпф...

— И предаваться утехам с кумихо тоже запрещено.

— Да нет же, серьёзно, мы правда никто друг другу… Эй, эй! Куда ты меня тащишь?.. Опусти меня...

— Сказал же... Ха-ах... Стой, здесь же... Не надо, м-м-м...

— Опустить тебя? М?

— Я же сказал, ах... Щекотно, говорю же, щекотно...

— Эй, реально... Серьёзно, хватит... А, подожди...

— Я же говорю, я не хочу заниматься этим прямо посреди колумбария, придурок!

— В колумбарии?

— Это же кладбище, говорю тебе, кладбище! Что ты творишь перед лицом усопших?!

— Вообще-то здесь и моя бабушка!

— …Всё равно ведь никто не видит, так какая разница?

— …Можно ведь и дома это сделать...

— Почему именно здесь?..

— Эй, не тыкай меня в задницу.

— Что, сегодня не хочешь, чтобы я входил? Может, просто полизать?

— Да нет же, псих, я не об этом…

⠀

— Я же сказал, хватит тыкать!

— Сколько раз тебе повторять...

⠀

Город Чхонхва. Глава 187.

2026-08-28T15:32:01.497Z

Верный принципу Пейры — держать слово, — Тэ Му Вон без устали доводил до предела Чхон Ёна. Двигаясь внутри Чхон Ёна, широко раздвинувшего ноги, он пальцами оттягивал сосок, который уже бессчётное количество раз кусал и облизывал. Сильно сжимая туго натянутый, как и нижнее отверстие, сосок, он яростно толкался бёдрами.

Из члена Чхон Ёна непрерывно, словно при непроизвольном мочеиспускании, сочилась жидкость. Поскольку Чхон Ён кончил уже дважды, внизу всё было насквозь мокрым. Сперма, стекавшая по промежности, в такт движениям Тэ Му Вона проталкивалась обратно, попадая на внутренние стенки.

— Ха-а, тяжело, так тяжело.

Бёдра, каждое из которых сжимала крупная ладонь, тоже сплошь покрылись красными пятнами. Казалось, шершавые ладони Тэ Му Вона беспощадно царапают нежную кожу на внутренней стороне бёдер. Не только внутренние стенки, о которые тёрся его член, но и вся кожа, с которой он соприкасался, уже давно превратилась в одну сплошную эрогенную зону.

Чхон Ён, приоткрыв затуманенные глаза, посмотрел снизу вверх на тяжело дышащего Тэ Му Вона. В тот же миг их взгляды встретились, и перед ним оказался мужчина, в котором не осталось ни капли самообладания. Быть может, дело было в сгустившейся тьме? Его золотые глаза казались темнее обычного, а на каждый изгиб тела легли тени.

Чхон Ён протянул руку ко лбу Тэ Му Вона. Стоило кончикам пальцев коснуться красиво нахмуренного лба, как Тэ Му Вон прикусил его ладонь. Когда удивлённый Чхон Ён сжал руку в кулак, Тэ Му Вон, высунув язык, облизнул тыльную сторону его ладони и прищурился. В и без того разгорячённом теле, казалось, пламя вспыхнуло с новой силой.

Говорят же, что клан Хва падкий на красивые лица... Чхон Ён подумал, что тут уж ничего не поделаешь. А слова Чхон Оэсона о том, что чистокровные члены клана Хва — исключение, он постарался выкинуть из головы.

Причина, по которой каждый шаг Тэ Му Вона и слухи о его романах были у всех на слуху в Городе Чхонхва, заключалась не только в том, что он был вторым человеком в Пейре. Всё дело было в выдающейся красоте Тэ Му Вона, способной затмить даже его скверный характер. Если так подумать, то же самое было и с хозяйкой паба «Одуванчик».

— Только не говори, что ты заинтересовался этим парнем.

— Нет, ни в коем случае.

— Правильная мысль. Отдашь ему хоть капельку сердца — и пиши пропало, тот ещё тип. Хотя для секса на одну ночь, лучше него не найти.

Тогда это казалось пустяком, но теперь, вспоминая об этом, он чувствовал, как внутри всё кипит от злости. Переживать из-за того, как развязно Тэ Му Вон жил до встречи с ним — себе дороже, но разве человеческое сердце так легко усмирить? Глаза Чхон Ёна, затуманенные негой, зажмурились. В расслабленном до предела проходе сами собой с усилием сжались мышцы.

От неожиданной стимуляции Тэ Му Вон выдохнул низкий стон и ладонью приподнял лоб Чхон Ёна. Веки его плотно зажмуренных глаз поднялись вверх.

— Глянь-ка как зенки вылупил.

Не зная, какие очередные перемены в настроении заставили Чхон Ёна сделать такой взгляд, Тэ Му Вон лишь тихо рассмеялся. Чхон Ён, целиком запертый в его объятиях, казался ему очаровательным, а его веки, послушно поднимающимися вверх, как у маленького щенка, — умиляли. Бормоча «не надо», Чхон Ён вцепился в запястье Тэ Му Вона.

— Для меня... и возлюбленный, и всё это — впервые.

С тихим смешком выдохнув «а», Тэ Му Вон ещё глубже подался вперед и тяжело, с нажимом двинул бёдрами. Стоило ему до основания взбудоражить размягчённые внутренние стенки, как Чхон Ён выронил пронзительный стон.

— Хочешь сказать, я шлюха?

— …

Хоть Чхон Ён и не заходил в своих мыслях так далеко, он крепко сжал губы. Тэ Му Вон подался ещё ниже и, словно дикий зверь, лизнул Чхон Ёна в ухо.

— Послушай, у меня возлюбленный тоже впервые.

Несмотря на этот щекочущий нервы голос, Чхон Ён отчего-то затаил злобу, схватил Тэ Му Вона за голову и изо всех сил впился зубами в его ухо. Вот только на зубы попался пирсинг, отчего во рту неприятно заныло.

Цокнув языком, Тэ Му Вон большим пальцем оттянул нижнюю губу Чхон Ёна и осмотрел его зубы. Аккуратные маленькие зубки выстроились ровным рядом. Проведя пальцем ниже, Тэ Му Вон облизал ровные зубы языком и проник в приоткрывающийся рот. Стоило ему кончиком языка провести по нёбу, как тело Чхон Ёна забилось в мелкой дрожи. От того, как отдавалось даже во внутренних стенках, подступающее с самого начала чувство оргазма у Му Вона достигло предела.

Он терзал его рот сверху и вбивал член снизу, окончательно лишая Чхон Ёна рассудка.

— Ха-а, м-м…

Когда задыхающийся Чхон Ён повернул голову в сторону, чтобы сделать вдох, Му Вон упорно последовал за ним, мешая ему дышать. Сверху и снизу непристойно доносились влажные хлюпающие звуки. Он полностью вытащил член из отверстия, а затем приставил к нему только головку. Сжимающееся и разжимающееся отверстие с чмоканьем отчаянно пыталось втянуть её обратно.

Он одним резким толчком вошёл в круглое отверстие, которое, раскрывшись, начало было сжиматься до прежних размеров.

— А-а-ах!..

Чхон Ён содрогнулся, издав высокий стон. Сильно опухшие внутренние стенки мягко и туго обхватили член. Тэ Му Вон снова начал полностью вытаскивать член наружу, а затем с силой вбивать его обратно. Из опустевшего нижнего отверстия с хлюпаньем вытекала сперма, и он, надавив, снова ввёл член внутрь.

Тэ Му Вон толкался так грубо, что ягодицы Чхон Ёна покраснели. Подняв его бёдра вверх, он, на этот раз навалился уже всем весом и придавил Чхон Ёна.

— Кх-кхе, — Чхон Ён закашлялся с открытым ртом.

Тэ Му Вон втянул в рот его заострённый язык, лежащий на нижней губе.

Чхон Ён то и дело издавал мучительные стоны, словно у него саднило корень языка. Когда Тэ Му Вон начал яростно и беспорядочно вбиваться членом, ничем не отличающимся от смертоносного оружия, в простату и прямую кишку, постепенно стало нарастать желание кончить. Каждый раз, когда толстая головка с силой пробивала себе путь сквозь извилистые внутренности, выпрямляя их, из члена Чхон Ёна выплёскивалась прозрачная жидкость.

Чхон Ён, казалось, опьянел от аромата лотоса, а Тэ Му Вон чувствовал себя так, словно оказался в месте, сплошь усыпанном цветами Боксу. Достигнув состояния, похожего на транс, он даже не осознавал, насколько неистово двигает бёдрами. Чхон Ён тоже не замечал, какими громкими стали его стоны. Всякий раз, когда Му Вон грубо вторгался туда, куда не следовало проникать, пальцы на руках и ногах Чхон Ёна рефлекторно вытягивались.

Не вынимая члена, Тэ Му Вон, до этого задававший такой неистовый темп, за которым было не угнаться, крепко обхватил Чхон Ёна обеими руками. К горлу подступал кашель, но из-за того, что дыхание было намертво перехвачено, всё, на что хватало сил — это испускать слабые вздохи.

Чхон Ён на мгновение подумал, что в ушах раздался хлопок. Столь неистовой была сила, с которой Тэ Му Вон вошёл до самого основания. Когда он начал кончать, тело Чхон Ёна с силой вдавило в матрас.

Внутри всё распирало до ощущения тяжести от бурно изливающейся спермы. Ему самому хватило бы трёх-четырёх эякуляций, но количество спермы Тэ Му Вона, как и всегда, с избытком заполнило всё внутри. Тяжело дыша, Чхон Ён почувствовал, что лоб Тэ Му Вона, прикоснувшийся к его щеке, был мокрым. Ему хотелось провести по нему рукой, но не было сил даже пошевелиться, к тому же всё его тело крепко удерживалось им.

Чмок.

Тэ Му Вон звонко поцеловал Чхон Ёна в лоб. У Чхон Ёна невольно вырвался слабый смешок. Всё потому, что это был милый поцелуй, совершенно не вяжущийся с тем, как развратно он к нему льнул до этого. Снова несколько раз чмокнув его, на этот раз Тэ Му Вон втянул губами кожу на его лбу. Стоило Чхон Ёну нахмуриться от ощущения туго натянувшейся кожи, как он задвигал языком, словно успокаивая его.

Тэ Му Вон, совершая столь милые действия, продолжал водить внутри уже кончившим членом. Его сперма просачивалась и впитывалась в каждый уголок внутренних стенок. Неужели всё дело было в том, что ему облизывали лоб? Было ощущение, будто изнутри внутренние стенки тоже облизывает этот ствол. Когда он вытащил член, сила которого не угасла даже после разрядки, раскрывшийся проход со всхлипом излил наружу хлынувшую сперму.

Нижнее отверстие, широко раскрытое по форме члена Тэ Му Вона, чувствовало пугающую пустоту. Хоть Чхон Ён и не пытался сознательно напрячься, проход сам собой, словно в судороге, то сжимался, то снова открывался. Чхон Ёну всё ещё было непривычно это ощущение потери всякого контроля внизу. Целуя его везде — не оставляя без внимания ни единого дюйма лица, — Тэ Му Вон медленно опустился ниже и взял в рот сосок.

— Г-грязно…

Верхняя часть тела была в полном беспорядке из-за излитой им жидкости. Там смешались и сперма, и какая-то жидкая субстанция неизвестного происхождения. Тэ Му Вон, не обращая на это ни малейшего внимания, принялся посасывать влажный сосок. Даже когда Чхон Ён изо всех сил вцепился ему в волосы, это не помогло. Поглаживая рукой кожу на его животе, Тэ Му Вон с силой надавил на нижнюю часть живота.

— А-а-х!..

Из раскрытого прохода с силой хлынула сперма. Брызги долетели до бёдер Тэ Му Вона и потекли вниз по его ногам. И всё же он не ослаблял руку, давившую на живот.

Было страшно, когда во время проникновения он чувствовал прикосновение к выпирающему животу, но в то же время от ощущения, будто нарушено некое табу, наслаждение, напротив, лишь усиливалось. Сейчас было примерно так же. Когда на изрядно измученные внутренние стенки надавили снаружи, к саднящему ощущению прибавился сильный позыв к мочеиспусканию.

— Я… в ту-туалет…

Чхон Ён попытался силой оттащить Тэ Му Вона за волосы, когда тот принялся покусывать его сосок зубами. Но он в ответ лишь скользнул языком вниз и резко ткнул им в пупок, где скопилась жидкость.

— Ха-а!..

Тэ Му Вон не давал покоя его телу с обострившейся до предела чувствительностью, лаская его повсюду. Чхон Ён, которому посасывали пупок, отчаянно дрыгал ногами, но справиться с мёртвой хваткой Тэ Му Вона было невозможно.

Без особых усилий он легко усмирил Чхон Ёна, словно обращаясь с ребёнком. В такие моменты Чхон Ён отчётливо осознавал, что тот принадлежит к клану Квон. Но он также был и из клана Хва, источая густой аромат лотоса.

— Хватит… ха-ах.

Взяв губами обмякший член, Тэ Му Вон снова с силой надавил на плоский низ живота.

— А-а-х! Ч-что же делать…

Чхон Ён непроизвольно излил сперму снизу и жидкую смазку из члена. Когда Тэ Му Вон отстранился от члена, его рот был влажным. Мало того, из-за руки, всё ещё продолжавшей давить, брызги жидкости долетели даже до лица Тэ Му Вона. Застыв всем телом и мелко дрожа, Чхон Ён посмотрел на Тэ Му Вона так, словно не мог поверить в происходящее.

Тэ Му Вон провёл ладонью по влажному лицу и захихикал.

— Значит, теперь в открытую используешь меня как шлюху, да?

На лице, то скрывавшемся за пальцами, то вновь открывавшемся взору, играла улыбка. От этого зрелища внутренний огонь разгорался с новой, неудержимой силой.

Город Чхонхва. Глава 186.

2026-08-28T15:28:36.522Z

В отличие от сплошь грубой речи, дыхание, касавшееся его губ, было нежным. Нет бы пожелать долгой и здоровой жизни — так ведь велел «не помирать», пока сам не изменится.

— А если не изменишься?..

— Значит, будешь жить пиздец как долго.

Почему же кажется, будто он нарочно не станет меняться? Однако на Чхон Ёна снизошло невероятно сильное чувство безопасности — куда лучше любого утешения. Чхон Ён обеими руками крепко обнял крупное тело Тэ Му Вона. Возможно, как тот и говорил, он и правда был похотливым, но сейчас хотелось лишь одного — чтобы Тэ Му Вон поскорее глубоко вошёл внутрь и как следует оттрахал.

Раздразнённое пальцами отверстие изнемогало от нетерпения и уже давно судорожно подрагивало. Глядя на губы Тэ Му Вона, находившиеся так близко, что они едва не соприкасались с его, Чхон Ён поднял руку. А затем мягко, но настойчиво надавил ему на затылок. И хотя он почти не приложил усилий, Тэ Му Вон накрыл губы Чхон Ёна своими, словно придавленный мощным притяжением.

Стоило Чхон Ёну обхватить обеими ногами талию Тэ Му Вона, как его твёрдый член упёрся снизу, под плотно подтянутыми яичками, вызывая почти болезненное ощущение. Пока они продолжали целоваться так жадно, что в их ртах, казалось, не осталось ни одного нетронутого уголка, Тэ Му Вон, обхватив член рукой, грубо водил им туда-сюда между промежностью и отверстием.

Каждый раз, когда головка скользила мимо, вход судорожно сжимался, словно с сожалением, а промежность от предсеменной жидкости вмиг стала влажной. В моменты, когда член с силой придавливал яички, острое покалывающее ощущение простреливало до самой уретры.

— Ха-а… — простонал Чхон Ён, прервав поцелуй, когда большая головка члена прижалась к его анусу. Но не успел он даже вдохнуть, как Тэ Му Вон снова заткнул ему рот губами. — М-мф, хмп. — Горячее дыхание, запертое во рту, не находило выхода, и жар ударил в самую макушку.

Может, всё дело в том, что всё тело пылало, словно при простуде? Боль от того, что вошедший внутрь член до предела растягивал вход, ощущалась притуплённо. По мере того как массивная головка медленно раздвигала тесно сомкнутые внутренние стенки, внизу живота уже начинало сладко ныть. И несмотря на это, охватившее изнутри жадное желание поглотить его целиком заставляло низ напрячься до предела.

— Ха-а… — когда долгий поцелуй закончился, с губ Тэ Му Вона сорвался тихий выдох. Его член, разбухший ещё сильнее, чем прежде, напористо проникал глубоко, насильно раздвигая сжимающиеся стенки. — Ха, ты что, всё ещё обижаешься?

Чхон Ён лишь тяжело дышал, пока его широко раскрытое отверстие не привыкло. Сколько бы раз они ни занимались любовью, странным образом каждый раз он реагировал так неумело, словно это было впервые.

— Бля, да не раздолбанный ты, так что хватит так сжиматься.

Чхон Ён прикусил губы говорившего гадости Тэ Му Вона. И тогда всё внутри обильно намокло от хлынувшей предсеменной жидкости. Хотя у Чхон Ёна тоже выделялась смазка, Тэ Му Вон, возможно, из-за того, что его член был необычайно большим, обычно изливал куда больше жидкости, чем он.

— Ах, сколько… ха-а… уже внутри? — пробормотал Чхон Ён, нежно проводя языком по нижней губе Тэ Му Вона, которую сам же и прикусил.

— Только головка.

Когда он резко подался бёдрами вперёд, живот Чхон Ёна сильно содрогнулся. Как и сказал Тэ Му Вон, выходило, что он вобрал в себя лишь головку. По мере того как он постепенно продвигал член дальше, а затем резко вынимал его, головка грубо стимулировала внутренние стенки, скользя по ним. Остановившись возле области, где слегка выступала простата, он снова надавил головкой и продолжил проникновение.

— Ха-ах!

От удара по простате из члена Чхон Ёна тоже обильно потекла смазка. Яички стали ещё твёрже, чем раньше, а отверстие туго натянулось, без единого зазора обхватив ствол члена. Медленно приподняв бёдра, Тэ Му Вон сжал яички Чхон Ёна и посмотрел вниз.

Ощущая одновременно упругую и мягкую плоть, он невольно сжал пальцы сильнее, поддаваясь порыву сжать её ещё крепче. К тому же чуть ниже перед глазами отчётливо предстало побледневшее отверстие, с трудом обхватывающее его член.

Впустив в себя член примерно наполовину, Чхон Ён мелко задрожал. Стоило опустить взгляд, как его светлые глаза тревожно заметались. Похоже, он не на шутку испугался, когда его схватили за яички. А может, почувствовал, как чужая рука напряглась, готовая сжать их ещё сильнее. Тэ Му Вон ухмыльнулся и плюнул туда, где соединялись их тела. Слюна, скользнув по промежности, стекла к краям отверстия.

— …Это слишком, — пробормотал Чхон Ён, чей взгляд сменился с тревожного на потрясённый.

— Что именно?

— П-плевать… туда.

— Не в первый же раз, чего ты возмущаешься? Ты сам мне полный рот, — ха-а, бля, — своих слюней наплевал.

Они лишь смешивали слюну во время поцелуев — он никогда не плевал. Чхон Ён как раз собирался что-то возразить, но в этот момент тот с силой подался бёдрами вперёд и пронзил ещё не раскрывшуюся глубину.

— А-ах!.. — из уст Чхон Ёна вырвался стон, в котором наслаждение звучало гораздо отчётливее, чем боль. От острого удовольствия, с которым насильно раздвигались внутренние стенки, перед глазами замелькали вспышки света. Чхон Ён ощутил, как Тэ Му Вон полностью заполнил самый центр его существа. Отпустив яички, которые до этого держал, он поочерёдно закинул обе его ноги себе на плечи.

Его твёрдые мышцы вновь коснулись ног. Казалось, всюду, где соприкасалась кожа, пробегала щекочущая дрожь. Внизу живота ныло и покалывало, но всякий раз, когда усеянный вздувшимися венами ствол задевал простату, желание кончить подступало с такой силой, что член ломило до боли.

Давление на его гениталии, зажатые между бёдрами и придавленные весом Тэ Му Вона, было невыносимым. Тэ Му Вон навалился плечами на бёдра Чхон Ёна, ещё сильнее прижимаясь к нему всем телом.

Гибко изогнувшись, Чхон Ён обхватил голову Тэ Му Вона. И волосы, щекотавшие предплечья, и горячее дыхание, оседающее на шее, — всё это дарило волнующие ощущения. Но куда более сильным чувством была всеобъемлющая наполненность от Тэ Му Вона, покорно покоившегося в его объятиях.

От того, что этот свирепый мужчина покорно поддавался его прикосновениям, сердце сладко щекотало, словно и оно само обрело чувствительность. Однако, в отличие от спокойной верхней части тела Тэ Му Вона, нижняя часть начала безудержно двигаться.

— Ха-а, так… хорошо.

Чхон Ён изо всех сил обхватил его голову. Тэ Му Вон, опираясь руками по обе стороны от головы Чхон Ёна и удерживая вес собственного тела, сполна наслаждался той хрупкой силой, с которой тот прижимал к себе его голову. Стоило ему шевельнуться хоть немного — и эти руки тут же соскользнули бы, поэтому Тэ Му Вон послушно растворился в объятиях Чхон Ёна.

Вдыхая запах его тела, сохранивший цветочный аромат, Тэ Му Вон слегка прикусил его шею зудящими от возбуждения зубами. В ответ внутренние стенки, сжимавшие его член изнутри, тоже отозвались, ещё сильнее сократившись.

До основания было ещё очень далеко. Будь его воля, он бы вогнал сразу до конца, но тогда Чхон Ён наверняка начнёт задыхаться от позывов к рвоте. В прошлый раз, когда он проник так глубоко, что дошёл до самого конца, Чхон Ён ещё долго не мог избавиться от приступов частого кашля.

По правде говоря, он бы уже десятки раз исступлённо и грубо толкнулся внутрь, но Тэ Му Вон продолжал двигаться неторопливо. К тому же он надеялся, что руки Чхон Ёна, обнимавшие его, не соскользнут.

— Ты так приятно пахнешь…

Чхон Ён потёрся носом о волосы Тэ Му Вона. Как и подобает выходцу из клана Хва, он всецело отдался аромату лотоса и ещё теснее прижал к себе его голову. Они находились так близко друг к другу, что даже выдыхаемый воздух не успевал рассеиваться. Тэ Му Вон жадно обхватил губами небольшой кадык Чхон Ёна. Одновременно с этим он перенёс вес своего тела сверху вниз.

— Ха-а…

Когда головка раздвинула стенки у самого предела, длинные ресницы Чхон Ёна затрепетали. Тэ Му Вон совершенно точно входил медленнее, чем обычно. От невыплеснутого возбуждения все его вены вздулись, а мышцы напряглись. Внезапно Тэ Му Вон плавно подался бёдрами назад. Он отстранился настолько, что тесный проход из последних сил удерживал головку, а затем снова глубоко вошёл внутрь.

— Кха… — хотя он почти не давил весом, с губ Чхон Ёна сорвался тихий кашель. Тэ Му Вон, как и прежде, вынимал и снова вводил член, толкаясь во вход в толстую кишку. Во второй раз, видимо, успев хоть как-то подготовиться, Чхон Ён издал уже не кашель, а болезненный стон, а на третий раз член погрузился ещё глубже, чем прежде.

Обессилев, Чхон Ён уже давно отпустил голову Тэ Му Вона. Глядя в жёлтые глаза, которые неотрывно смотрели прямо на него, Чхон Ён очень медленно поднял уголки губ.

— Теперь… весь… внутри, — Чхон Ён с облегчением улыбнулся.

При виде его лица, на котором читалось даже удовлетворение, Тэ Му Вон почувствовал, как из головы улетучилась последняя крупица разума.

Он схватил Чхон Ёна за щиколотки, прижал к кровати и, вложив в движение весь свой вес, с громким шлепком впечатал бёдра в него.

— Ах-х!..

Стоило самому глубокому участку внутри разом раскрыться, как Чхон Ён издал дрожащие стоны. Тэ Му Вон снова быстро вышел из места, которое только что буравил головкой, и, вкладывая ещё больше веса своего тела, продолжил входить внутрь. Беспощадно придавленный огромным телом и чувствуя, как его снизу грубо раздвигают, Чхон Ён издал вскрик, похожий на рыдание.

Казалось, его член с такой силой бил в самое нутро, что раздавался громкий стук. Из него выбивали дыхание и сверху, и снизу, поэтому он только и мог, что судорожно хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Но ощущение рук, намертво сжавших его в объятиях и лишивших возможности пошевелиться, и тяжесть Тэ Му Вона возносили его к самому пику наслаждения, а не боли.

— Т-ты тяжёлый.

— Блядь, ха-а, я даже и половины своего веса не использую.

Если бы он навалился всем своим весом, то мог бы и раздавить насмерть. Но несмотря на это, Чхон Ён желал, чтобы он ещё сильнее, без остатка обрушил на него всего себя.

— Ещё, ах, ещё тяжелее тоже хо-хорошо. Ещё…

Грудь, прижатая к его бёдрам, вздрогнула и тяжело поднялась.

— Блядь, Чхон Ён…

Из-за того, что Тэ Му Вон внезапно перестал двигаться, Чхон Ён посмотрел на него затуманенным, но озадаченным взглядом. Тэ Му Вон с силой впечатал бёдра и тихо прорычал:

— Давай трахаться, пока не доберёмся до Пятого Континента. А?

Город Чхонхва. Глава 185.

2026-08-28T15:23:04.144Z

В этот момент сладкий и свежий аромат цветка Боксу заполнил всё пространство каюты. Когда к нему примешался аромат лотоса, у Тэ Му Вона возникло такое чувство, будто он перенёсся в мир, полностью состоящий из цветов. Ему ещё никогда не доводилось задыхаться даже под водой, но именно в этот момент Тэ Му Вон впервые познал ощущение удушья, находясь на суше.

Чхон Ён, залившись краской с ног до головы, посмотрел на безмолвного Тэ Му Вона. Это было сродни главному признанию всей его жизни, но Тэ Му Вон лишь продолжал стоять с ничего не выражающим лицом.

Ему хотелось, чтобы тот сказал хоть что-нибудь, а если уж не собирается говорить, то лучше бы вообще на него не смотрел. Чхон Ён, намертво прикованный к месту жёлтым взглядом Тэ Му Вона, только и мог, что едва дышать. Возникло чувство удушья, словно он погружался в постепенно прибывающую морскую воду.

Однако тревоги по поводу того, что за это время Тэ Му Вон мог передумать, не возникало. Быть может, ему просто тоже было неловко, как и ему? Да и стоило ли ожидать, что после того, как они станут возлюбленными, между ними хоть что-то изменится? В конце концов, они разделили постель ещё до того, как стали парой.

Внезапно Тэ Му Вон наклонился, и Чхон Ён отступил на полшага назад. Он поднял обронённый Чхон Ёном листок бумаги. Выпрямившись, он развернул скомканную бумагу, и тут же на тыльной стороне его кисти отчётливо вздулись синие вены.

[Будь моим возлюбленным.]

На бумаге остались следы от того, чем она была перевязана. Интуиция подсказывала ему, что Чхон Ён отправил это послание на корабль «Пейра», на борту которого его самого не было. Казалось, будто в красивом, старательно выведенном почерке, выдававшем долгие раздумья, запечатлелись источающие аромат цветы.

— …Эй.

Голос Тэ Му Вона сильно охрип. Услышав это привычное обращение, Чхон Ён и сам не мог понять своих чувств: то ли он почувствовал облегчение, то ли разочарование.

Тэ Му Вон подошёл ещё ближе, чем отступил Чхон Ён, и протянул руку. Чхон Ён вздрогнул, но рука направилась к письменному столу прямо позади него. Положив развёрнутый листок бумаги на стол так, чтобы признание Чхон Ёна было отчётливо видно, Тэ Му Вон коротко усмехнулся.

От смущения Чхон Ён попытался было поскорее забрать листок, но тот оказался куда быстрее, обхватив его за талию. Попятившись назад прямо в его объятиях под этим стремительным натиском, он ударился спиной об окно каюты.

Не успел он даже почувствовать боль, как Тэ Му Вон осыпал его безудержными поцелуями. От давящего, наваливающегося сверху поцелуя Чхон Ён крепко вцепился обеими руками в его спину.

Запрокинув голову повыше, он с готовностью принял язык Тэ Му Вона, хозяйничавший у него во рту. Поскольку цепляться было больше не за что, кроме Тэ Му Вона, пальцы, вцепившиеся в его рубашку, побелели.

Ему показалось, что его тело постепенно отрывается от земли, и в следующий миг Тэ Му Вон легко подхватил его на руки, крепко прижав к себе. По силе его рук и исходящему от тела жару Чхон Ён мог сполна ощутить его возбуждение. Это был куда более убедительный язык тела, чем любые слова. Чхон Ён обхватил его за шею и теперь уже сам наклонился к Му Вону, глубоко поцеловав его.

Казалось, язык Тэ Му Вона проникает дальше слизистой рта, чуть ли не в самое горло. И тем не менее отрываться не хотелось. Лишь когда дыхание было на пределе, словно разучившись дышать, они на мгновение отстранились друг от друга. Стоило Тэ Му Вону ослабить хватку, как прижатое к нему тело соскользнуло вниз.

— Ха-а.

Тэ Му Вон одной рукой крепко схватил за затылок тяжело дышащего Чхон Ёна. Облизав его влажные губы и прикусив зубами нижнюю губу, он жадно поглотил даже его прерывистое дыхание.

Тэ Му Вон словно не имел времени даже расстегнуть пуговицы небрежно наброшенной рубашки, звук отлетающих пуговиц гулко отдался в ушах. Чхон Ён смог перевести дыхание лишь тогда, когда тот через голову стянул с него футболку. Горячее тело, словно впитавшее в себя солнечный зной, прижалось вплотную, и губы вновь целиком исчезли во рту Тэ Му Вона.

Чхон Ён замечал это и раньше: ему нравились поцелуи с ним. Когда его так неистово целовали, казалось, будто во всём мире существуют только они вдвоём. Ему было приятно это ощущение того, как разум полностью пустеет — до такой степени, что он больше ни о чём не мог думать.

Сколько бы времени ему ни оставалось жить, какие бы неразрешимые задачи ни существовали — ничто не имело значения. Позабыв обо всём, хотя бы в это самое мгновение он мог всецело сосредоточиться на нём.

Чхон Ён опустил руку и сжал член Тэ Му Вона, тесно зажатый в брюках. Продолжая целоваться до тех пор, пока они не оказались полностью обнажёнными, он даже не помнил, в каком порядке они раздевались и ласкали друг друга. Имело значение лишь то, что сейчас, не оставив на себе ни единой нитки, они плотно прижимались друг к другу голыми телами.

Головка члена Тэ Му Вона была влажной, словно он уже кончил. Выделившаяся предсеменная жидкость чуть ли не стекала по стволу. Своей шершавой рукой он сжал член Чхон Ёна, на котором точно так же выступили капли смазки. Обхватив его вместе со своим собственным членом и начав двигать рукой, он повалил Чхон Ёна на кровать.

Тэ Му Вон оседлал лежащего Чхон Ёна и начал тереть их члены друг о друга. Его взгляд сразу привлекли затвердевшие соски и затуманенное лицо.

Чхон Ён опустил взгляд вниз, туда, где соприкасались их разные по размеру члены, и мелко задрожал. Спасаясь от невыносимой визуальной стимуляции, он поднял глаза на Му Вона. Однако лицо Тэ Му Вона, тяжело дышащего и мастурбирующего, оказалось ещё более возбуждающим.

Его дырочка непроизвольно сжалась. От одной лишь стимуляции члена едва удавалось сохранять рассудок, но ему хотелось, чтобы его пустующая задница заполнилась. Чхон Ён опустил руку ниже и потёр пальцем головку члена Тэ Му Вона. Стоило руке Чхон Ёна коснуться его, как из члена Тэ Му Вона хлынула ещё одна порция предсеменной жидкости. Жидкая смазка тянулась густыми нитями между пальцами.

Чхон Ён поднял босую ногу и толкнул Му Вона в грудь. Однако тот ничуть не сдвинулся с места, так что это было всё равно что упереться ногой в стену. Чхон Ён поднёс влажные от смазки Тэ Му Вона пальцы к отверстию, которое уже давно непрерывно зудело.

— …С ума сошёл?

Манера речи не изменилась, но возбуждение в голосе звучало сильнее прежнего. Чхон Ён пальцем дразнил подрагивающее отверстие. Не осмеливаясь ввести палец сам, он лишь ласкал область вокруг и глухо стонал. Тогда Тэ Му Вон крепко обхватил руками лодыжки упиравшегося ему в грудь Чхон Ёна и вскинул их вверх.

— А-ах.

Когда его обе ноги внезапно взмыли вверх, Чхон Ён упёрся руками по обе стороны кровати, чтобы удержать равновесие. Отверстие, которое он только что ласкал испачканной в смазке рукой, непристойно блестело.

Тэ Му Вон соединил его ноги вместе и крепко обхватил их одной рукой. Чхон Ён чувствовал, будто икры, прижатые к торсу Тэ Му Вона, пылали. Вместе со сдавливающей силой ощущалось и чувство безопасности.

— Ха-а…

Му Вон рукой прижал свой напряжённый член к отверстию Чхон Ёна и сильно надавил на него. Плотно сомкнутое отверстие затрепетало, сжимаясь вокруг головки, словно целуя её.

— Ха-а… — Тэ Му Вон шумно выдохнул, пытаясь унять охватившее его до самого затылка бурлящее возбуждение.

— …Ты не собираешься вставить? — рассеянно пробормотал Чхон Ён, раскрасневшийся от предвкушения.

— Бля, малыш, такой похотливый.

— Не я один тут похотливый.

На брошенные сгоряча слова Тэ Му Вон содрогнулся всем телом. Чхон Ён гадал, не смеётся ли тот, но у него пока не было смелости взглянуть ему в лицо в таком положении. По сравнению с Тэ Му Воном он, конечно, был меньше, но ведь Тэ Му Вон был точно таким же озабоченным, разве нет?

Чхон Ён, чувствуя член Тэ Му Вона, увлажняющий его проход, раздвинул ягодицы шире. Тогда его член, тесно зажатый между сомкнутыми ягодицами, запульсировал и стал ещё больше.

Когда Тэ Му Вон приподнял руку, сжимающую член, во всей красе открылось туго натянутое в руках Чхон Ёна отверстие. Сколько бы раз они до этого ни занимались любовью, отверстие всё ещё сохраняло нежный оттенок и выглядело до безумия похотливо. По цвету оно напоминало его остро торчащие соски, к которым даже не прикасались.

Хотя в обычное время он морщился даже от малейшего намёка на пошлость — то ли из-за особенностей клана Хва, то ли по природе самого Чхон Ёна, — стоило лишь припасть к его губам, как у него стекленели глаза и он начинал льнуть к нему всем телом. Он был настолько искренен в стремлении к наслаждению и слаб к плотским желаниям, что возникали сомнения, правда ли он жил как монах.

— Я же говорил.

— …Что?

Тэ Му Вон прошептал, потирая истекающий смазкой член об отверстие Чхон Ёна:

— Тут у тебя уже всё раздолбано.

В расфокусированных от истомы глазах Чхон Ёна появился необычный блеск.

— Что будешь делать, если тебе понравится какой-нибудь ублюдок? Ведь тут всё пиздец как раздолбано. Этому будущему ублюдку придётся трахать пустоту, а?

Тут же вспомнив прошлое, Чхон Ён сделал взгляд жёстким и свирепо посмотрел на Тэ Му Вона.

— …Ничего там не раздолбано.

Произнеся это, он потихоньку сдвинул руку с ягодицы, пытаясь проверить своё отверстие. Но прежде чем он успел хотя бы коснуться себя, Тэ Му Вон резко схватил его за обе руки. Нагнувшись и удерживая руки Чхон Ёна, он подхватил его за ягодицы и приподнял.

Чхон Ён, чьи руки оказались зажаты у самых ягодиц, был вынужден выставить всё ниже пояса напоказ. От стыда даже его бледные ягодицы мгновенно залились краской.

— Н-не надо!..

Тэ Му Вон отпустил одну руку и сжал яички Чхон Ёна. А затем внезапно провёл языком по его отверстию снизу вверх. Пальцы на ногах Чхон Ёна подогнулись, а и без того туго сжатый проход сомкнулся ещё плотнее. Изо рта Тэ Му Вона текла слюна — столь же обильно, как и смазка с головки члена. Словно сплюнув слюну прямо на отверстие, он отвёл руку в сторону и придавил бедро Чхон Ёна.

Обильно смочив слюной и собственные пальцы, он сперва пососал отверстие языком, а затем протолкнул внутрь средний палец.

— А-ах!..

При звуке стона Чхон Ёна пальцы Тэ Му Вона сами собой напряглись, и он с силой провернул средний палец внутри плотно сжатого прохода. От внезапно хлынувшего наслаждения бёдра Чхон Ёна задрожали.

— …Это неправда.

Даже от одного пальца так саднило, поэтому Чхон Ён, которого обозвали «раздолбанным», возмущённо начал спорить.

— Бля, дослушай до конца.

Ещё один толстый, грубый палец проник глубже.

— Всё это чушь собачья.

Какое там «трахать пустоту»? Это он сам был тем ублюдком, который ревновал к пустоте.

— Ты же говорил, что всё изменится, если мы станем возлюбленными. Ха-а, но ведь ничего… вообще не изменилось. Всё так же грубишь, ха-ах… и материшься, — Чхон Ён, постанывая, не переставал возмущаться.

— Ты не знаешь, что если резко измениться, можно и помереть?*

*В корейской культуре существует суеверие, что если человек, который всегда был, например, скупым, вдруг становится щедрым, или тот, кто был очень злым, вдруг становится добрым, то это признак того, что его жизненный путь подходит к концу.

Тэ Му Вон убрал пальцы, которые безжалостно терзали Чхон Ёна изнутри, и приподнялся. А затем с силой впился в губы Чхон Ёна, который пытался осмыслить его слова.

— Так что не смей помирать и дождись, пока я изменюсь.

Сны Токкэби о Сангаджи. Глава 81.

2026-08-18T02:59:37.424Z

ㅤ

— Что бы тебе ни пообещал мой старший брат…

— Правда это или нет, никто не будет использовать Чжу Мин Чана как сосуд.

— Потому что я ни за что не позволю этому случиться.

— Думаете, всё пойдёт так, как вам хочется? Ведь Чинму-ним уже заполучил глаза Ёмра*.

*Ёмра (Великий царь Ёмра, кор. 염라대왕) — Ёмра выступает главным правителем и верховным судьёй загробного мира.

— Найти Самшин загробного мира и найти его сантон*, — теперь лишь вопрос времени.

*Гадательный стаканчик — специальный цилиндрический тубус или коробочка, в которой хранятся палочки для традиционного гадания.

— Боги загробного мира, конечно, попытаются остановить Чинму-нима, но... У них ничего не выйдет. Ведь именно для этого он всё это время копил свои силы.

— …Но как вообще можно совершить такое с помощью сантона? Пусть это и божественный предмет, разве он не способен лишь видеть будущее?

— Господин Токкэби, вы не знаете истинной ценности сантона, должно быть, поэтому вы так говорите. Сантон — это вещь, способная обратить вспять всё, что принадлежит миру живых.

— Однако без «истинного слова» извлечь эту силу полностью не получится.

— Истинного слова?

— Это что-то вроде заклинания, которое может обрести лишь тот, кто достиг просветления. Похоже, человек по имени Ким Со Хо знал это истинное слово.

— ...Чтобы вернуть душу, хранящую воспоминания Со Хо, обязательно нужен Мин Чан, являющийся самым идеальным сосудом.

— Ведь один из тех немногих, кто знает истинное слово сантона, — это не кто иной, как Со Хо...

— И поэтому, помогая Чинму-ниму, мы заставили Мин Чана страдать.

— Если душа получает рану, закономерно появляется брешь, в которую может протиснуться чужой дух...

ㅤ

— В этом плане господин Токкэби сыграл роль отличного катализатора.

— Ведь Мин Чан наверняка сам сомневается во всём, что произошло с тех пор, как вы двое встретились, и во всём, что он узнал после этого...

— Не думает ли он: «А действительно ли мне можно быть Чжу Мин Чаном?»

— ...Где сейчас Квон Рём-хён?

— Откуда мне знать? С того самого момента, как ты увидел во сне Ким Со Хо, моя работа была закончена. Дальше он сам обо всём позаботится.

— Квон Рём-хён... вас бросил?

— Слово «брошен» можно использовать только в том случае, если тебя изначально приютили.

— Нас с Хи Ок никто не «приютил». Чинму-ним просто держал нас при себе как инструменты.

— Без разрешения мы даже умереть по своему желанию не могли. Если вдруг...Кхе-кхе!

ㅤ

— ...Даже если у тебя есть ещё вопросы, я мало на что смогу тебе ответить.

— Я тоже не знаю всех подробностей.

— Я позвала тебя сюда именно для того, чтобы объяснить, почему ты должен закончить свою жизнь.

— Я, пожалуй, пойду. Раз уж я сказала всё, что собиралась...

— Ты тоже поторопись домой.

— ...Ветер холодный.

— ...Запах смерти.

— …От этого человека пахнет мертвецом.

ㅤ

— Бабушка!!

— Раз уж вас всё равно бросил Квон Рём...

— Вам же необязательно уходить!

— Вы действительно верите, что в таком исходе есть какой-то смысл?! Даже если мир начнется заново, это же будем не мы нынешние! Разве нельзя просто стать счастливыми прямо сейчас?!

— Чем ждать следующую жизнь, в которой даже нельзя быть уверенным, лучше уж сразиться с Чинму и...

— Ты думаешь, человеку так легко одолеть бога?

— Даже прожив намного дольше остальных и изо всех сил цепляясь за жизнь, единственное, что я поняла — это всего лишь такая малость. Весьма забавно, не правда ли?

— Сколько ни живу... эта жизнь совсем никуда не годится. Поэтому я попробую поступить по-своему.

— …Мин Чан, что бы ты ни говорил, моё решение не изменится.

— Прощай.

ㅤ

— Ха-а, ха-а. Мён Ок-а, прости меня. Будучи мужчиной… так расклеиться…

— Не извиняйся, дорогой.

— Я... обязательно сделаю так, чтобы ты поправился.

— Постой! Ты что сейчас делаешь?

— Чинму обучил нас множеству заклинаний, околдовывающих людей, не так ли? И среди них, к слову, было также заклинание, продлевающее жизнь.

— Мён Ок, неужели ты!..

— Не смей! Ты же и сама знаешь, что не бывает заклинаний без расплаты! Если ради спасения одного мы навредим невинному человеку — разве мы после этого люди?!

— Отпусти. Чем отказываться от семьи, уж лучше я наврежу какому-то совершенно незнакомому человеку. Я просто не могу!..

ㅤ

— Мён Ок, прошу... Кому, как не тебе, это знать? Как то заклинание разрушает человека....

— Наверняка найдется другой выход. Я обещаю. Давай преодолеем это вместе.

— ...Поняла, Хи Ок... Видимо, у меня на мгновение помутился рассудок.

— Я и сама хочу взять себя в руки. Помоги мне немного...

— Как ты и сказала, раз уж мы люди, нужно жить по-человечески... Разве не так?..

ㅤ

— Уа-а-а! Уа-а-а-а-а!

— ...Мён Ок, ты...

— Всё в порядке.

— Я должна взять себя в руки. Ведь у меня есть Ми Хи, я её мать, мне нужно взять себя в руки...

[Пусть мы и обняли друг друга и приняли решение...]

«Хм?»

«Кажется, здесь кто-то был, или мне показалось?..»

[Жизнь — такая штука, которая складывается совсем не так, как хочется.]

— ? Мён Ок, ты куда смотришь?

— Я думала, это кто-то знакомый, но обозналась. Пойдём быстрее.

[По крайней мере, моя жизнь.]

— Мама! Тётя! Я дома~

[Говорят, когда переживаешь что-то плохое, есть такая штука... что тело всё это запоминает.]

— Ой, моя хорошая! Вернулась!

[Наверное, ничего такого нет. Да, да, всё это просто мне кажется. Я так и жила — просто убедив себя в этом.]

— Ах ты, девчонка! Похоже, мать свою вообще не замечаешь?

— А, подожди немного, тётя ведь ближе была!

— Ой-ёй, девчушка. За день стала еще красивее. Ну как всё прошло, что ты делала сегодня на пикнике?

— Мы играли в поиск сокровищ, ну ты знаешь. Я нашла больше всех, так что получила приз за первое место! А ещё поблизости был зоопарк, поэтому мы и его тоже немного посмотрели.

— Он был просто огромным, и людей была целая куча! Там какой-то высокий, видный дяденька раздавал вот такие штуки. Где-то здесь должно было лежать... А, нашла.

— Вот, смотрите!

— Красиво ведь? И на драгоценный камень похоже.

[Как же мы могли бы это забыть?]

[Это ведь вещь Чинму-нима, которую он берег как зеницу ока, поговаривая, что когда придёт время, ей найдётся применение.]

[Это было совершенно ясным предупреждением о том, что за нами постоянно наблюдают.]

— Мамочка…

— Говорят, в этот раз Юн Хи будет праздновать день рождения у тёти в Тэгу.

— Говорят, отец Юн Хи сам отвезёт её и заберёт на машине. А если я тоже поеду...

— Нельзя.

— Квон Ми Хи, я же говорила: даже не думай куда-то идти. Если хочешь подышать свежим воздухом — дыши здесь. И не думай о развлечениях, лучше учись, девчонка.

ㅤ

[Если меня спросят, на какие безумные поступки я способна ради своего ребенка...]

— Где тот амулет, который тётя Хи Ок велела положить в пенал? Ты ведь бережно хранишь его?

ㅤ

— Ты чего, язык проглотила? Почему не отвечаешь?!

[Я отвечу так. Ради своего ребёнка я могу даже умереть.]

[Пусть мы и не сможем прожить по-человечески. Мне, правда, достаточно того, чтобы оставшаяся семья была счастлива. Единственный бог, которого я знаю — это Чинму-ним, но сейчас я готова поклясться кому угодно.]

[Как я могу снова отпустить человека, которого люблю?]

— …Мин Чан уже дорос до возраста, когда пора идти в начальную школу, мама.

— Я не могу позволить, чтобы Мин Чан тоже рос здесь, не имея возможности ничего добиться. К тому же, его папа уже перевёлся в сеульский филиал…

— ...Я буду иногда навещать вас.

— Ты чего это вдруг такое говоришь?!

— Подожди, Ми Хи-я!!!

— Я провела тридцать лет в заточении рядом с мамой.

— Мне тоже нужна своя жизнь. Я хочу жить по-человечески.

— В тот момент было чувство, будто кто-то резко ударил меня по затылку.

— Я думала, что всю жизнь жила ради неё, но на самом деле я запирала её в точно такой же тюрьме, как и моя.

— Как ты можешь сравнивать себя с Чинму?! Ты с ума сошла?! Да как ты смеешь снова в это соваться?! ! Ты хоть знаешь, как сильно мы...

— В тот день, когда случилась автомобильная авария, знаешь, что Мин Чан сказал мне перед операционной, в которой находилась Ми Хи?

ㅤ

— Мин Чан...

— Давно не виделись, Мён Ок-а.

— Ну что, вдоволь нагулялась?

— Теперь пришло время вернуться.

— Ах да, Мин Чана я оставил в живых, так как он мне ещё пригодится. Можешь не благодарить.

ㅤ

— ...Я не стану просить прощения. Разве я тоже не сделала всё, что в моих силах? Увидимся позже… Хи Ок-а.

— Я ведь тоже сильно изменилась.

— Не правда ли?

— ...Договорились.

— Раз уж таково твоё желание, как я могу пойти против? Грех, который мы совершили, слишком велик, но… давай попробуем пожить по-человечески, как ты и говорила.

— Близнецы ведь по своей природе — одно целое. Ты же знаешь: если тебе грустно, то и мне грустно.

— Поэтому я хочу, чтобы ты всегда была счастлива.

— Я верю в свой выбор. Верю, что это единственный путь, который приведёт нас к счастью.

Город Чхонхва. Глава 184.

2026-08-12T16:17:24.983Z

Корабль «Рыба-меч» стоял на якоре в акватории неподалеку от порта провинции Нок. Бросивший якорь корабль качался на изъеденном тьмой море, словно затерявшийся буй.

Оставшийся без дела штурман вышел на палубу выпить, а Планеты, каждый с тревогой на душе, оставались на своих местах. Вдоволь наевшийся рыбы Пегас сидел на деревянном насесте, который на скорую руку смастерил Юпитер.

Каюта на корабле «Рыба-меч», в которой остановился Тэ Му Вон, мало чем отличалась от каюты на корабле «Пейра». Стол, стул да кровать — вот и вся обстановка. Однако, в отличие от корабля «Пейра», на книжной полке здесь не стояли судовые журналы.

Сидя на кровати, Чхон Ён сквозь маленькое окно каюты пристально смотрел на ночное море, в котором ничего не было видно. Даже почувствовав присутствие Тэ Му Вона, он упрямо не отводил взгляд от окна.

Спустившись в каюту после приказа бросить якорь, Тэ Му Вон не мог усмирить свою вспыльчивость и до одури хотел силой повернуть лицо Чхон Ёна к себе. После того как Чхон Ён вымотал ему все нервы вопросом о том, должен ли он пожертвовать собой ради того, чтобы поднять Одиннадцатый Континент, а не этот ебучий Город Чхонхва, он только и делал, что сидел, плотно сжав губы.

— Кто просил тебя поднимать Одиннадцатый Континент? А? — Тэ Му Вон не выдержал и сорвался на крик.

— Ты ведь за этим меня искал.

Слова Чхон Ёна были правдой. Клан Квон искал кого-то из клана Хва, чтобы тот поднял континент ради их повторного процветания, и сопутствующие этому жертвы со стороны клана Хва не значили ровным счётом ничего. С самого начала цель была ясна, поэтому у Чхон Ёна были все основания так подумать. Но за какого же конченого ублюдка он его держал, раз считал, что тот, кто в него влюблён, станет им пользоваться?

— Слушай.

Му Вон не видел лица Чхон Ёна, сидящего к нему спиной.

— Я… тебе нравлюсь?

Тэ Му Вон, собиравшийся подойти к Чхон Ёну, как вкопанный замер на месте. Корабль сильно качнуло от ударившей волны, но Тэ Му Вон даже не шелохнулся. Взгляд Чхон Ёна по-прежнему был устремлён в окно каюты.

Если подумать, он ведь только предложил ему стать любовниками, но говорил ли он хоть раз прямо о своих чувствах? Нет, он всё это время буквально кричал о них своими поступками, и если тот этого не понимает, то он просто дурак. Однако этот недотёпа — то ли он действительно полный дурак, то ли притворяется — зачем-то упорно хотел получить подтверждение на словах.

«Нравишься», «люблю» — в подобных словах не было никакого веса. Для Тэ Му Вона это был лишь бессмысленный набор звуков.

От слов «ты мне нравишься» продолжительность жизни Чхон Ёна не увеличится, а от слов «я люблю тебя» затонувший континент не поднимется. Точно так же, как любовь его отца, пусть и была искренней, не смогла спасти ни мать, ни континент. Так какой смысл может быть в жалких нескольких буквах?

Конечно, при желании он мог бы просто открыть рот и легко произнести эти слова. Но у Му Вона никак не поворачивался язык. Возможно, потому, что ему никогда не доводилось жить так, чтобы краснеть от смущения, а может, и потому, что теперь, зная судьбу чистокровных членов клана Хва, его слова стали бы не чем иным, как признанием в обречённой любви. Ни то, ни другое не было тем, чего он хотел.

«А что насчёт тебя?»

Тэ Му Вон, не ответив на вопрос Чхон Ёна, хотел было задать встречный, но передумал и горько усмехнулся над собой. Его собственный вид казался ему нелепым.

До сих пор он любыми способами получал всё, что хотел. Чтобы вернуть корабль «Пейра», он замарал руки в крови множества людей, а чтобы покорить море — окрасил его синие воды кровью. На злой умысел он отвечал жаждой убийства, за доброту платил вознаграждением, ведя жизнь, строго поделённую на чёрное и белое. И подумать только, что теперь то, чего он так желает — это одно неделимое, цельное чувство.

Лишь тогда он понял. Причина, по которой он не мог произнести эти слова вслух, заключалась вовсе не в том, что ему никогда не доводилось жить так, чтобы краснеть от смущения, и не в признании в обречённой любви, или чём-то подобном. Всё дело было в том, что он не был уверен в чувствах Чхон Ёна. Потому что они могли не иметь того же веса, что и его собственные.

Ради достижения желаемого он не брезговал даже грязными уловками. Он понимал, что это низко, но до сих пор не осознавал, что поступает трусливо.

Не проронив ни слова о собственных чувствах, он предложил просто стать любовниками, переложив выбор на Чхон Ёна, а сам отступил на шаг назад. Но что с того, если их чувства не одинаковы? Достаточно просто зажать его в своих руках и никогда не отпускать.

— Да.

— …

Услышав этот равнодушно прозвучавший тон, Чхон Ён повернул голову и посмотрел на Тэ Му Вона. Затем он пару раз моргнул своими большими глазами. Словно пытаясь заново осмыслить, о чём же только что спросил.

— Думаешь, я стал бы предлагать стать любовниками типу, который мне даже не нравится?

Видимо, ответ оказался совершенно неожиданным, потому что Чхон Ён растерялся и в нерешительности зашевелил губами. Он отреагировал так, словно сам не ожидал, что тот ответит, хотя сам же и задал этот вопрос.

— …Знаешь что?

А затем сразу же в точности повторил привычную фразу Тэ Му Вона.

— Когда мы снова встретились бы.

Мягкий серо-карий взгляд придавил всё тело Тэ Му Вона.

— Я хотел сказать. Давай и правда станем парой.

В руке Тэ Му Вона с хрустом смялась пачка сигарет. Чёрт возьми, он произнёс слова, прозвучавшие как предсмертное признание. До сих пор он из кожи вон лез, пытаясь хоть как-то отвертеться, а теперь, когда смерть была предрешена, нанёс удар в спину.

— То, что я сказал недавно… перед Планетами, тоже было не всерьез, — губы, которые всё это время были плотно сжаты, словно по волшебству разомкнулись и затараторили: — Цель Планет — поднять континент, но ты, Му Вон-ним, сказал так, будто моя жизнь важнее континента… Так ведь нельзя. Пейра верит только тебе.

— Ты даже переживаешь, как бы в Пейре не начался внутренний раскол, — Тэ Му Вон криво усмехнулся.

— Му Вон-ним… С твоей стороны правильно думать в первую очередь о клане Квон.

Тэ Му Вон потерял дар речи от слов Чхон Ёна о том, что он должен выбрать не его, а клан Квон.

— Даже сейчас все наверняка считают странным, что Му Вон-ним не отправляется прямиком в Город Чхонхва.

Марс, в частности, отличалась проницательностью. Вполне вероятно, что она уже догадалась о происходящем, основываясь на их разговоре. Тэ Му Вон, неподвижно, словно скала, стоявший в одиночестве на раскачивающемся корабле, внезапно обернулся. В несколько шагов оказавшись у двери каюты, он грубо распахнул её.

Чхон Ён подумал, что тот оставит его и уйдёт, но Тэ Му Вон, так и стоя на месте, закричал во всё горло:

— Пейра!

Голос Тэ Му Вона эхом разнёсся по коридору до самой палубы.

— Сейчас же отправляемся на Пятый Континент!

Сделав глубокий вдох и выдох, он обернулся к Чхон Ёну, резко вскочившему с кровати.

— И почему столько ублюдков уселось мне на голову, а?

Это было почти равносильно тому, чтобы сказать, что даже беспокойство Чхон Ёна было неуместным. Чхон Ён с замиранием сердца посмотрел в спину Тэ Му Вону. Он переживал, не спустятся ли Планеты, чтобы остановить его, и не приведёт ли это к расколу между Тэ Му Воном и ими.

Тэ Му Вон мог ясно прочитать эти мысли в глазах обеспокоенного Чхон Ёна. Однако того, чего опасался Чхон Ён, не произошло. С запуском двигателей «Рыбы-меч» пол под ногами завибрировал, а следом раздались крики команды Пейры о том, что они поднимают якорь.

Тэ Му Вон широким шагом подошёл к Чхон Ёну, пошатнувшемуся от мощи двигателя, преодолевающего волны. Чхон Ён, крепко схваченный им за оба предплечья, резко вскинул голову.

— Что ты собираешься делать, отправившись прямо сейчас на Пятый Континент?!

Он поспешно спросил об этом, но уже догадывался, что Тэ Му Вон собирается искать Мировое Древо, раз уж было сказано, что на Пятом Континенте находится Исток. Чхон Ён отвёл взгляд от лица Тэ Му Вона, склонившегося к нему.

Чхон Ён и сам всей душой хотел разузнать о Мировом Древе. Но, по крайней мере, не прямо сейчас — он считал, что необходима предварительная подготовка. Ведь они не только не знали точного местонахождения Истока, но и понятия не имели, какие опасности могут там подстерегать. Они отправлялись туда, чтобы избежать смерти, но могли лишь сами навлечь её на себя.

Когда Чхон Ён попытался высвободить схваченные предплечья, Тэ Му Вон сердито нахмурился.

— Ты же сказал, что мы станем парой, блядь. Это что, просто предсмертные слова были?

За всё это время Чхон Ёну доводилось слышать от Тэ Му Вона самые разные ругательства, но впервые это прозвучало так, словно ребёнок закатывал истерику. Золотые глаза Му Вона, чей взгляд всегда был твёрдым, именно сегодня казались похожими на золотой османтус, дрожащий даже от лёгкого ветерка. Только вот аромат лотоса, исходивший от него, был гуще, чем когда-либо.

— …Ничего, даже если это продлится недолго?

Из горла Му Вона, смотревшего на Чхон Ёна сверху вниз, вырвался судорожный выдох.

С тех пор как он покинул семью правителя Хвана, у Чхон Ёна было предостаточно времени, чтобы привести мысли в порядок. До сих пор все чистокровные члены клана Хва умирали в раннем возрасте. К тому же разговоры о том, что цветок Чхонджи желает его, — всё это неизменно указывало на его собственную короткую жизнь. Это была судьба, которой не смогли избежать даже его родители, как бы отчаянно они ни боролись.

И всё же он не собирался сидеть сложа руки и просто ждать дня своей смерти. Он не испытывал ненависти к цветку Чхонджи только из-за того, что тот желал его. Поскольку они заставили его расцвести, чтобы поддерживать землю, заботиться о нём, не давая погибнуть, тоже было их миссией.

Причина, по которой его отец искал Исток, несомненно, была связана с жизнями чистокровных членов клана Хва или же с цветком Чхонджи. Должно быть, именно поэтому Тэ Му Вон тоже решил отправиться на Пятый Континент.

— Если существует способ поднять Одиннадцатый Континент и мне самому прожить долгую жизнь, я обязательно его найду. Но если вдруг… Если действительно вдруг…

Чхон Ён переживал о том времени, когда умрёт, и Тэ Му Вон останется совсем один. Раньше он думал, что, возможно, после его смерти Тэ Му Вон лишь недолго погорюет и продолжит жить своей жизнью, но, глядя на него сейчас, он понимал, что ошибался.

— Никаких «если».

— …

Нет. Му Вон не принимал его смерть. Наоборот, казалось, что единственным, кто был готов к возможной смерти и пытался к ней подготовиться, был только он. Возможно, он не был уверен в себе, ведь с этим не удалось справиться ни одному из прошлых чистокровных членов клана Хва.

Однако у них не было такого человека, как Тэ Му Вон. Он был главой непобедимого боевого корабля «Пейра» и мужчиной, который сотворил сушу посреди моря. Разве он не мог бы чувствовать себя чуть увереннее? Чхон Ён поднял лицо на Му Вона, который сжимал его предплечья так сильно, что, казалось, готов был их раздавить.

Чхон Ён вспомнил о бумажке, что всё ещё лежала у него в глубине кармана. Стоило ему попытаться засунуть руку в карман, как Тэ Му Вон снова крепко перехватил его за руку. И всё же, приложив усилие, он вытащил из кармана мятую бумажку. Хватка была настолько сильной, что Чхон Ён невольно выронил её, и искренние чувства, которые он так хотел до него донести, медленно опустились вниз, словно парящий по ветру лепесток.

Однако поднимать её у него и в мыслях не было.

— Давай…

Чхон Ён не стал скрывать своё пылающее лицо и повернулся к нему. Теперь, когда Тэ Му Вон был прямо перед ним, ему вовсе не хотелось трусливо передавать это каким-либо другим способом.

— Встречаться.

Город Чхонхва. Глава 183.

2026-08-09T23:31:07.866Z

Девять десятых крови, текущей в жилах Тэ Му Вона, должно быть, состояли из сурового нрава. И всё же Чхон Ён разглядел в кричащем на него Тэ Му Воне ту самую оставшуюся десятую часть. Он инстинктивно почувствовал, что это та сторона, которую ни в коем случае нельзя показывать Планетам. Ведь клан Квон непременно должен был возродить континент, даже если бы для этого пришлось взять в залог жизни клана Хва.

Даже кровный родственник Чхон Оэсон воспринимал его жертву как должное. Отрицание Тэ Му Вона, хоть и грубое, стало для Чхон Ёна единственным спасением во всём мире.

Однако Чхон Ён прекрасно понимал, что истинным центром клана Квон был не Тэ Чхон О, а Тэ Му Вон. Кроме того, здесь присутствовали Планеты, которые делали этот стержень ещё более прочным. Поскольку уклад клана Квон держался на том, что его представляет сильнейший, появись хоть малейшая трещина, и могли бы вспыхнуть неконтролируемые волнения.

Чхон Ён никогда не умел обращаться с людьми, намеренно причиняя им боль словами, но сейчас он осознал, что должен наточить свой язык, словно клинок. Пока здесь находятся Планеты, он должен был выковать нож для Тэ Му Вона и вонзить его в него.

— Потому что я должен поднять Одиннадцатый Континент, а не Город Чхонхва?

Тэ Му Вон хищно усмехнулся в ответ на выпад Чхон Ёна. С напором более яростным, чем морской ветер Нока, вздымающий волны, он оказался прямо перед лицом Чхон Ёна.

— …Хённим!

Когда Сатурн выступил вперёд, пытаясь остановить Тэ Му Вона, кулак Тэ Му Вона врезался в челюсть Сатурна. С хрустом смещающихся костей Сатурн начал падать навзничь, но Марс быстро подхватила его.

— И правда. Аптекарь уже уселся мне на голову, — холодно бросил Му Вон Марс, которая стояла, поддерживая Сатурна.

— Простите, Лидер. Здесь слишком много лишних глаз.

Пейра уже позволила посторонним увидеть, как Тэ Му Вон самовольно убивает старшего сына из семьи главы провинции Чхон. Было совершенно ясно, какие слухи поползут, если на фоне этого они продемонстрируют ещё и внутренние раздоры Пейры. Это было бы равносильно тому, чтобы выставить свой внутренний раскол на обозрение всему миру.

Из-за своих жестоких поступков Тэ Му Вон уже был известной личностью на многих континентах, но он никогда не позволял себе бесцеремонно обращаться на людях с Планетами, входившими в руководящий состав. Ведь он и сам понимал: лидер не должен выставлять своих подчинённых на посмешище.

Даже при расправе над внутренними предателями или подчинёнными, нарушившими приказ, наказание осуществлялось исключительно внутри Пейры. Зато тех, кто бросал вызов Пейре, подвергали публичной казни. Из-за этого среди людей естественным образом укоренилось понимание того, что сплочённость Пейры невероятно крепка и что их нельзя трогать.

Тэ Му Вон был человеком, который действовал так, как ему вздумается. Но если бы всё сводилось только к этому, то не удалось бы ни вернуть корабль «Пейра», ни клану Квон установить своё господство над морем. Именно поэтому Марс уважала каждое решение Тэ Му Вона.

Однако сейчас что-то было иначе. Она не могла точно объяснить, в чём именно дело, но ситуация явно развивалась не в лучшую сторону. Как бы то ни было, раз уж она осмелилась остановить действия Тэ Му Вона, Марс была готова вынести всё, что бы ни случилось.

— Что-то не припомню, разве я когда-либо жил с оглядкой на чужие взгляды?

Тэ Му Вон задал вопрос так, словно призывал Марс оглянуться на прошлое. В этот миг Марс почувствовала, будто её застали врасплох. Подобное тому, что произошло сегодня, изначально не могло случиться. Ведь Пейра ни разу не ослушалась указаний Тэ Му Вона.

Это означало, что не было ни единого прецедента, чтобы Сатурн, как сейчас, пытался остановить Тэ Му Вона. Единственным отличием от прошлого было лишь то, что в Пейре появился Чхон Ён.

— …Никак нет, — ответила Марс, не сумев скрыть замешательства.

Тэ Му Вон резким движением схватил Чхон Ёна за запястье и, оставив Планеты позади, зашагал к пришвартованному кораблю.

Марс, так и не сумев расслабить напряжённое тело, с хрустом вправила вывихнутую челюсть Сатурна.

— Сатурн, ты вообще рехнулся?

Не издав ни единого стона, Сатурн совершенно поник, что никак не вязалось с его огромным телосложением.

— Сатурн-хён, даже на мой взгляд, ты перегнул палку. Совершенно же очевидно, что у тебя всё ещё остались чувства к Чхон Ён-ниму.

— …Это не так.

— Хорошенько подумай. Хоть раз бывало, чтобы ты так реагировал на поступки Лидера?

От слов Марс Сатурн заколебался. Он попытался представить, стал бы он отговаривать Му Вона, будь на месте Чхон Ёна кто-то другой, но пришёл к совершенно твёрдому выводу, что нет.

— …Нуна, что мне делать, если хённим возненавидит меня?

— Дурак. Он не такой человек.

Марс перевела взгляд на пришвартованный корабль и посмотрела вслед двум удаляющимся фигурам. Тэ Му Вон, схватив Чхон Ёна за запястье, что-то свирепо ему выговаривал. Однако Чхон Ён лишь крепко сжимал губы, и Тэ Му Вон силой затащил его на борт «Рыбы-меч».

— Пойдём и мы скорее.

Как только Марс отправилась первой, Юпитер и Сатурн быстро последовали за ней.

Планеты, присутствующие здесь, видели Дарахан, когда были совсем маленькими. В отличие от Сатурна и Юпитера, которые были слишком малы и ничего не помнили, Марс помнила свою первую встречу с Дарахан. Дарахан лишь улыбнулась Марс, когда та, грубо сорвав красивую распустившуюся хризантему, разглядывала её.

— Зачем причинять боль, когда достаточно просто любоваться?

— Потому что он красивый, вот я и захотела забрать его себе.

— Раз этого малыша сорвали, он скоро завянет. Не лучше ли было оставить его, чтобы любоваться им подольше?

Услышав ласковый голос Дарахан, Марс посмотрела на неё снизу вверх. Оставить и любоваться долго. Маленькая Марс тут же кивнула. Глядя на Дарахан, которая благоухала чудесным ароматом и была настолько красива, что хризантема, которую она сжимала в руке, не шла с ней ни в какое сравнение, Марс осознала это чувство — желание оставить и любоваться долго.

Подобно тому, как суровая земля естественно тянется к растениям, способным сделать её плодородной, клан Квон не мог не поддаться очарованию клана Хва.

— Юпитер.

— Да, нуна.

Марс надолго погрузилась в раздумья, глядя на корабль «Рыба-меч», готовящийся покинуть порт.

— Он не стоит того, чтобы ты ставил на кон свою жизнь. Понял?

— Потому что я должен поднять Одиннадцатый Континент, а не Город Чхонхва?

Марс всё ещё не могла до конца понять их разговор, отчего чувствовала досаду. Нет, если честно, то тяжело было не столько в мыслях, сколько на душе.

— А что, если бы... Чхон Ён-ниму пришлось умереть ради того, чтобы поднять наш континент? Что бы ты почувствовал?

— …Что?!

Хоть вопрос и был задан Юпитеру, Сатурн, словно человек, перед глазами которого средь ясного неба грянул гром, широко распахнул все отверстия на своём лице.

— Почему? — Юпитер, напротив, задал вопрос с невинным взглядом. Когда Марс промолчала, как и мгновением ранее, Юпитер почесал затылок и ответил: — Но даже если так, неужели Му Вон-хённим останется в стороне?

Искренне надеясь, что она ошибается, Марс кивнула.

***

Небо пролилось дождём лишь после того, как поместье Хван сгорело дотла. Мужчина с белыми волосами стоял во внутреннем дворе и оглядывал особняк, превратившийся в пепелище.

Хаджин, опустив брови и состроив печальное выражение лица, прикрыл рот рукой. По его вздрагивающим плечам на мгновение показалось, что он всхлипывает, но вскоре послышался звук сдерживаемого смеха.

Хаджин пробирался сквозь дождевую воду, смешанную с пеплом. Затем он обнаружил голову, лежащую среди множества останков. Медленно наклонившись, Хаджин поднял её.

— Отец! Да что же это за вид!

Хаджин обеими руками обхватил лицо Хван Хонуя, затвердевшее, словно превратившееся в поражённое молнией дерево.

— Подождите немного. Я заново создам вам тело!

Хрусть! Звук останков, растаптываемых и раскалывающихся под ногами Хаджина, разнёсся вокруг.

— Странно, где же оно? Я ведь точно его принёс.

Хаджин, зажав под мышкой голову Хван Хонуя и порывшись в карманах, с возгласом «Та-дам!» достал семя, похожее на сердце. В то же мгновение полуприкрытые глаза Хван Хонуя резко распахнулись. Однако его глаза оказались лишь кусками дерева, без какого-либо разделения на белки и красную радужку.

Хрусть! Раздавив в руке семя-сердце, Хаджин театрально засуетился.

— Ох! Не может быть! Оно разбилось. Но, отец.

Хаджин снова обхватил обеими руками голову Хван Хонуя и склонил свою голову набок.

— Скрывать это даже от собственного ребёнка — это уже чересчур. Где это видано, чтобы родители не доверяли своим детям? — Хаджин вздохнул так, словно был искренне опечален.

Истинным телом Хван Хонуя было не огромное дерево, а один из множества бонсаев, стоявших в гостиной поместья.

— Впрочем, не волнуйтесь. Я обязательно отомщу за вашу смерть. А, так мне тогда придётся покончить с собой?

С лёгким смешком Хаджин поцеловал отца в лоб, словно говоря, что тот немало натерпелся за это время.

— Я же ясно сказал, — Хаджин, приоткрыв свои красные глаза, зашевелил губами, прижавшись ими к шершавому лбу. — Тэ Му Вон настроен серьёзно.