Пасты @kuri_buxai_stradai

Блядь, кароче, рассказываю

2021-04-09T11:39:58.455Z

Купили мы впятером Ворлд оф Военное ремесло, шоб поиграть и насладиться непередаваемыми ошчушчениями. Впрочем, так оно и было. Нам не нужен был рандом в данжи, мы могли эти же данжи себе неспеша делать и лампово хуесосить друг друга в войсе. В общем, кушать контент так, как мы хотим это делать. Идиллия, не так ли?

Спустя неделю такой игры решили закупить Шэдоуземли, чтоб перейти в актуалочку, так сказатб, ибо очень понравилось. Воооот, бляя, ыыыы.

И есть у нас такой человек (назовем его Олег), который чутка позже всех подключился. Итого, когда я выполнял эндгейм компанию, Олежа только подъехал в новое дополнение (перед этим он подъехал ко мне и завез пива с сижками ибо ему в тот момент нужны были деньги на другое и я ему долганул получается). Нет, вы не подумайте, Олег не бомж. И даже не слабоумный, но некст ситуацию было и есть достаточно сложно прокомментировать. Короче, к сути.

Значит, ввели там ивент на собирание ЯИЧЕК ПАСХАЛЬНЫХ, шоб за них можно купить себе было ездовое животное, пЕтомца и всякую хуету для кросоты. Щас я тебе расскажу как этот ивент устроен. Всего тебе нужно собрать чуть больше 1к яичек, чтоб купить ВСЁВСЁ у продавца. Это занимает от силы часа 2 времени утром/ночью/днем. Короче, до того момента, пока работяги не вернутся с завода домой. После этого начинается пиздец на локации и на одно яйцо по 4 работяги, желающих получить цветную курицу. Однако, так как Олежа недавно приехал из рейса и по сути кроме как играть в ВоВ ему делать больше нехуй, он бы спокойно себе в любое время суток, уделяя этому занятию, к примеру, час в день, спокойно собрал себе на все нужды. НО я бы тебе не рассказывал эту историю, не будь тут какой-то хуйни. И хуйня есть у меня!

Дело было ночью. Мы с Олежкой сидели в дискорде. Я занимался какой-то хуйней в полусонном состоянии, а Олежа фармил яйца с ивента. И тут он говорит: "Слышь, я ща короче подрублю бота шоб он кликал по ЯЙЦАМ". Пацан сказал, пацан сделал. Так как Олег, получается, был механиком на своем судне, ему, по всей видимости, не составило труда автоматизировать процесс, ибо "хули нам боярам курсором по пикселям хуярить пусть это делает UO Pilot". Для тех, кто не знаком с терминологией, УО Пилот это такая программа-кликер с древней-древней Ультимы онлайн. С помощью этого кликера Олешка стоял афк и кликал на яйца, попутно смотря ютубчик и от слова СОВСЕМ не напрягаясь. На этом мы с ним с пожелали друг другу спокойной ночи, пожали друг другу хуй и попрощались.

Не напрягался Олежа и утром-днем следующего дня, когда уже какая-никакая, но часть работяг или шкилы в игре присутствует и тоже хочет яичек. Но Олежа был неумолим и про "не палиться", видимо, в тот момент совершенно не думал, ибо "хули бля Близы не банят других пидорасов-ботов хули меня должны". Ну, ты уже понимаешь к чему я веду. Да, ты прав.

Под вечер Олег вернулся домой и, зайдя к нам в дис, начал не с обычного приветствия, а с фразы "Бляяя, пацаны, мне бан на 180 дней дали". Блядь. Спросили его "за шо? за бота яиц?", а он говорит "Я ща разбираться буду бля, за что мне бан то, вон там по 5 человек бегает травы собирает, а я тут яйца..." и так далее. Говорит "А что если я близзам напишу шо у меня мышка блади ~~блять~~ и на ней я запрогал себе автокликинг норм будет?". Кекаю в голос с этого добывателя яиц и говорю ему, что нихуя у него не выйдет, но попробовать стоит. Тут даже больше не за него беспокоюсь, ибо долбоёб (ну как еще-то?), а за себя и других чуваков, которым Олежа косвенно заруинил контент. На следующий день заходит и говорит, что Близы его разбанивать не будут и тикет его закрыли, а новую копию он покупать не будет. На вопрос чем будет заниматься, ответил "та хуй его знает, пойду ютуб посмотрю... пишите если чо".

Грузин молча тушит свечку...

Сложно описать эти непередаваемые ошчушчения от осознания того, что, нахуй, поиграть в прекрасный мир ремесла и жопы нам впятером больше не судьба. Не судьба и лампово делать данжики без рандомных душнил. Вооот.

Ладно, нужно, наверное, мораль какую-то вынести отсюда.

Хотя, в пизду.

Морали нет, пошёл нахуй.

Я хикки и редко выхожу из дома

2020-11-26T13:52:13.218Z

Я хикки и редко выхожу из дома (только за продуктами или к врачу), с друзьями болтаю по Скайпу и только в письменном виде. Девушки у меня никогда не было, да и не будет, ведь я хикка... Теперь слушайте мою стори.
Дело было на моем выпускном. По идее, всем присутствующим полагалось напиться, особенно мне (алкоголь, говорят, раскрепощает). Но я немного опоздал, а когда пришел, мои пьяные одноклассники, уже нажравшиеся в хлам за этот час, стали отбирать у меня выпивку, аргументируя это безобразие словами: "Ахаххаза, свыш, Игорян выпить хочет! Лососни хуйца, парниша!".
Я совсем отчаялся весело провести мой выпускной и ушел в самый угол помещения, откуда до меня еле доносились звуки "пати-хард". Примерно час спустя зазвучал медляк. Я, словно брошенный щенок, смотрел грустными глазами, как парни приглашают наших намалеванный девок, улыбаются своими красными, упоротыми рожами и щупают их за попки. Никто не смотрел в мою сторону, всем было плевать на парня, который открывал рот только у доски.
Но вдруг ко мне направилась одна из девчонок. Я, конечно, подумал, что где-нибудь рядом есть дверь в сортир, но она подошла ко мне. Смущенно потоптавшись на месте, она выразительно посмотрела на меня и пригласила на танец. В тот момент я сидел, как охуевший осел, которому двинули по голове мешком овса... Я по инерции протянул руку. Маша (так звали девушку) буквально выдернула мой зад с мягкого сиденья дивана. Как только я оказался на ногах, я ощутил волну страха и смущения и принялся отнекиваться, что я, дескать, не танцую, что не царское это дело, подметки стаптывать... И в этот переломный момент, девушка Маша улыбнулась ослепительной улыбкой прозрачных брекетов и ответила, что когда-нибудь нужно начинать!
Я и Мария пришли на танцпол, она привела меня прямо на самую середину, в сраный круг танцоров, и сказала, что будет вести. Я, усмирив свою гордость, согласился. И что же вы думаете? Для Машки, которая была в тот день на своих самых высоких шпильках, в туфлях с открытыми носами, начался десятый круг ада, о котором Данте побоялся написать. Я постоянно наступал на её красивые пальчики с накрашенными ноготками. На пятый или шестой раз девушка не вытерпела. Она оттолкнула меня и объявила, что я дебил и мудак, и удалилась на диван, разминать растоптанные в кровь ноги. Это был конец.
Как так? – думал я, сама же меня и попросила потанцевать с ней. Так почему эта дрянь меня виноватым выставляет? Я еще забыл упомянуть, что все это время вокруг танцевали люди и ржали каждый раз, когда моя лаптя отдавливала ее ножку. Короче, я психанул. Я выскочил в середину круга одиночек и принялся выделывать такие кренделя, что сам Элвис Пресли мог позавидовать мне! Хотя, я сердцем чуял, что он, завороженный мои танцем, выписывал кренделя в гробу, пытаясь станцевать лучше меня! Мой эпилептический танец конкретно напугал окружающих. Какой-то парнишка, из тех, что ранее отбирали у меня бухло, попытался было положить руку на мое плечо, но вместо этого получил по щам моей болтавшейся из стороны в сторону рукой. Здоровяк повалился на спину и отполз назад, спасаясь от моих колеблющихся в истерике ног. Диджей уже давно сменил медляк на актив (не стал бы я танцевать эту хуйню под медляк). Мои движения становились все более быстрыми, мне начало казаться, что еще чуть-чуть и я закружусь и улечу в космос...
Но вдруг раздался треск и гром! Я остановился. В диван, где сидела девочка Маша, растиравшая ноги, ударила молния. В нее ебнула сраная молния (прямо через окно). Представляете?! Обгорелый диван и Мария, сползающая на пол.
– Охуеть! – четко и раздельно произнес я в гробовой тишине. В следующую секунду, когда на меня обернулась добрая сотня человек, погас свет. Начался визг и паника, а я постарался побыстрее выбраться из всего этого на улицу. Я бежал и бежал, не останавливаясь, до самого дома. Меня зовут Игорь. Я шаман. Вам пизда.

Генри Каттнер, "Кладбищенские крысы"

2020-11-20T13:53:25.597Z

Старик Мэнсон, смотритель одного из самых старых и заброшенных кладбищ Салема, враждовал с крысами. Они обосновались здесь с давних времен, покинув верфи, - целая колония необычайно крупных крыс. Вступив в должность после необъяснимого исчезновения бывшего смотрителя, Мэнсон решил изгнать их. Он оставил ловушки и подбрасывал к их норам яд, но все было напрасно. Крысы остались, продолжали плодиться и носились по кладбищу хищными стаями.

Они были слишком крупны даже для крыс вида ”mus decumanus”, достигающих иногда сорокасантиметровой длины, не считая голого розово-серого хвоста. Мэнсон подмечал особей размером с крупную кошку, а когда могильщики случайно обнажали норы, то открывшиеся зловонные тунелли были так велики, что туда мог вползти человек на четвереньках. Да, корабли, прибывшие в незапамятные времена из дальних портов и бросившие якоря у гниющих Салемских верфей, привезли странный груз.

Иногда, поражаясь необычайному размеру нор, Мэнсон вспоминал неопределенные, пугающие легенды, услышанные им после приезда в старинный Салем – город ведьм. Легенды рассказывали о зловещей, нечеловеческой жизни, якобы существовавшей в заброшенных подземных норах. Здесь так как прежде кренились друг к другу закопченные домики с двускатными крышами над булыжными улицами и велись все те же разговоры о таинственных подземных пещерах и подвалах, где кроются оскорбляющие бога тайны и празднуются забытые языческие обряды – в нарушение закона и здравого смысла. Мудрые старики, покачивая седыми головами, уверяли, что в пещерах под старинными кладбищами Салема прячутся существа похуже червей и крыс.

И откуда этот необъяснимый страх перед крысами? Маленькие свирепые грызуны не вызывали симпатии у Мэнсона, но он уважал их, поскольку сознавал опасность, таящуюся в блестящих, острых словно иглы, зубах. И все же он не понимал, почему старые жители испытывали страх перед заброшенными домами, населенными крысами.

До смотрителя доходили слухи о каких-то упырях, обитающих глубоко под землей и способных управлять крысами, манипулируя их ужасными отрядами. Старики шептали, будто крысы – это посланцы, снующие между этим миром и мрачными древними кавернами глубоко под Салемом, что тела из могил похищаются ими для ночных подземных пиршеств.

Мэнсон не верил этим россказням. Более того, он изо всех сил старался скрыть от посторонних само существование крыс. Он понимал, что если начнется расследование, неминуемо вскрытие многих могил. И если несколько изгрызанных гробов можно объяснить действиями крыс, то как объяснить увечья, сохранившиеся на телах?..

Чистейшее золото, которое используется для зубных пломб, так и остается в зубах, когда человека хоронят. С одеждой дело обстоит иначе, потому что обычно гробовщик поставляет простой и легко узнаваемый костюм. Но золото – не одежда. А иногда появляются студенты – медики или не столь известные доктора, которым нужны трупы и которым все равно, как удалось их раздобыть.

До сих пор Мэнсон успешно избегал расследования и яростно отрицал факт существования крыс, хотя те иногда лишали его добычи. Смотрителя не заботило, что происходит с телами после того, как они побывают в его руках, но он знал, что крысы неизбежно утаскивали покойников сквозь дыру, которую они прогрызали в гробу. Иногда Мэнсона беспокоил размер нор, а кроме того, странным казалось, что гробы всегда вскрывались в торце и никогда – сбоку или сверху. Казалось, крысы действовали по указаниям разумного существа...

Смотрител стоял в открытой могиле, выбросив последнюю лопату рассыпчатой влажной земли на высившуюся рядом кучу. Шел дождь – мелкая морось, уже несколько недель сеющая из набухших, черных туч. Кладбище превратилось в болотце из желтой хлюпающей грязи, из которого тут и там неравномерными рядами торчали омытые дождями надгробья. Крысы убрались в свои норы, и Мэнсон уже несколько дней не видел ни одной. Все же худое, небритое лицо смотрителя хмурилось: гроб, на котором он стоял, был деревянным.

Похороны состоялись на днях, но Мэнсон не осмелился открыть гроб раньше. На могилу регулярно, даже в сильный дождь, приходил родственник покойного. «Но как бы он не переживал, он не появится здесь в столь поздний час», - с хитрой ухмылкой подумал Мэнсон. Он выпрямился и от ложил лопату в сторону.

С холма, на котором находилось старинное кладбище, виднелись тускло мигающие сквозь дождь огоньки Салема. Он вытащил из кармана фонарь. Свет ему сейчас понадобится. Взяв лопату, он наклонился и осмотрел защелки гроба.

И вдруг замер: под ногами ощущалось какое-то шевеление и царапанье, будто что-то двигалось внутри ящика. На миг его пронзил суеверный страх, тут же сменившийся яростью, потому что он понял причину шума: крысы снова опередили его!

Охваченный гневом, Мэнсон подсунул острый край лопаты под крышку и расшатал ее настолько, что работу можно было завершить руками. Затем направил холодный луч фонаря в ящик.

Дождь стучал по белой атласной обивке – гроб был пуст. Заметив быстрое движение в изголовке, Мэнсон посветил туда.

Торцовая стенка гроба была прогрызана, и дыра вела во тьму. Он успел заметить черный ботинок и понял, что крысы опередили его всего лишь на пару минут. Торопливо плюхнувшись на четвереньки, он попытался было схватить башмак, но фонарь упал в гроб и погас. Ботинок вырвали у него из рук – послышался пронзительный, беспокойный писк. Он снова схватил фонарь и, включив его, осветил дыру. Та была широкой настолько, чтобы принять в себя тело. Мэнсон еще раз подивился величине крыс, способных утащить человека, но его подбодрила мысль о лежащем в кармане заряженном револьвере. Пожалуй, коснись дело какого-то заурядного покойника, смотритель скорее позволил бы крысам убраться со своей добычей, нежели рискнул бы влезть в узкую нору, но он припомнил особенно изящный комплект запонок и несомненно настоящую жемчужину в галстучной булавке покойного. Не медля ни секунды, он пристегнул фонарь к поясу и влез в нору. В ней было тесно, но он все же ухитрился понемногу продвигаться вперед. Впереди, в свете фонаря, он видел волочащиеся по влажному полу туннеля ботинки. Мэнсон полз быстро, как мог, с трудом протискивая тощее тело между узких стенок.

В туннеле сильно отдавало затхлым запахом падали; он решил повернуть назад, если через минуту не нагонит тело. В мозгу вновь, подобно червям, закопошились прежние страхи, но жадность подгоняла вперед. Он полз дальше, несколько раз миновав входы боковых туннелей. Стены норы были влажными и осклизлыми; дважды за ним обрушивались комья грязи. Когда это произошло вторично, он остановился, изогнул шею и посмотрел назад. И, конечно, ничего не увидел, пока не отстегнул с пояса фонарь и посветил назад.

Позади лежали комья земли, и опасность его положения вдруг приобрела реальные очертания. При мысли о возможном обвале пульс его участился, и он решил оставить погоню, хотя уже почти догнал тело, которое волокли невидимые твари. Но он не предусмотрел одной вещи: норы были слишком узкими для того, чтобы развернуться.

Его едва не охватила паника, но, вспомнив последнй боковой туннель, он неуклюже попятился и, добравшись до него, засунул в него ноги и продвинулся, пока не появилась возможность развернуться. Затем, не обращая внимания на ушибы и боль в коленях, торопливо устремился назад.

Внезапно ногу пронзила острая боль; он ощутил впившиеся в икру зубы и в отчаянии лягнул. Послышался резкий писк и шорох множества ног. Посветив назад, Мэнсон всхлипнул от страха: дюжина огромных крыс уставилась на него глазами – бусинками. Они были уродливы, размером с кошку, а позади них он заметил темную фигуру, быстро скользнувшую в тень, и содрогнулся от немыслимой величины этой твари.

Испугавшись света, крысы на секунду приостановились, но тут же осторожно двинулись вперед; в бледном электрическом свете зубы их казались тускло-оранжевыми. Мэнсон потянулся за револьвером, ухитрился извлечь его из кармана и прицелиться. Положение было неудобным, и он постарался прижать ноги к влажным стенкам норы, чтобы ненароком не всадить в них пулю.

Грохот выстрела на минуту оглушил его, а клубы дыма вызвали сильный кашель. Когда дым рассеялся, оказалось, что крысы исчезли. Он сунул револьвер на место и быстро пополз по туннелю, но они догнали его и набросились вновь.

Множество тварей одновременно насели на ноги, кусая и визжа. Мэнсон в ужасе закричал и, выхватив револьвер, выстрелил не целясь, - к счастью, не отстрелив себе ступню... На этот раз крысы отступили не столь далеко, но Мэнсон изо всех сил заспешил вперед, держа оружие на готове на случай попытки нападения.

Услышав шорох, он направил назад режущий луч: огромная серая крыса, замерев, следила за ним. Ее длинные, колющие усы подрагивали, а чешучатый голый хвост медленно передвигался из стороны в сторону. Мэнсон вскрикнул, и животное отступило. Он двинулся было дальше, но приостановился, ощутив под локтем отходящую вбок нору и заметив впереди бесформенный комок глины. На миг ему показалось, что эта земляная масса рухнула с птолка туннеля, но он тут же распознал в ней человеческое тело.

Это была коричневая, высушенная мумия, и – к великому потрясению Мэнсона – она двигалась.

Существо ползло к нему, и в бледном луче света смотритель увидел приблизившееся вплотную, химерически страшное лицо, смахивающее на череп давнишнего трупа, оживленного силами ада. Остекленелые и выпуклые словно луковицы глаза говорили о слепоте мумии. Издав слабый стон, существо устремилось к Мэнсону, вытягивая потрескавшиеся, шелушащиеся губы в кошмарной гримасе голода. Смотритель застыл на месте, охваченный первобытным ужасом и отвращением...

Не успел ужас коснуться его, как Мэнсон в отчаянии бросился в боковую нору, слыша за спиной неуклюжую возню и стоны ползущего существа. Мэнсон, вопя, протискивался в узкий ход; он полз торопливо, то и дело раня ладони и колени об острые камни. Грязь дождем сыпалась в глаза, но он не смел остановиться даже на миг, а только полз, задыхаясь, ругаясь и лихорадочно молясь.

С торжествующим писком на него вновь напали крысы, и он едва не пал жертвой их свирепых укусов. Туннель сужался. Он в страхе вопил, лягался и стрелял, пока курок не щелкнул вхолостую, но крыс ему удалось отогнать.

Вскоре Мэнсон вполз под огромный камень, образующий крышу туннеля и жестоко оцарапавший ему спину. Камень чуть поддался под напором тела, и в полуобезумевшем мозгу Мэнсона промелькнула мысль: если бы ему удалось обрушить камень и заблокировать туннель!

Из-за дождей земля была влажной и набухшей. Мэнсон чуть приподнялся и принялся откапывать камень. Крысы приближались - он уже видел их блестящие в свете фонаря глаза, но продолжал лихорадочно отгребать землю пальцами. Камень поддавался. Он потянул, и камень зашатался у основания.

К нему приближалась крыса-гигант, которую он приметил раньше, - серая, жуткая, с оскаленными оранжевыми зубами, а следом со стонами ползло слепое, мертвое существо. Мэнсон потянул камень изо всех сил, чувствуя, как тот скользит сниз, и тут же заспешил прочь.

Камень позади него обрушился, и он услышал предсмертный, испуганный вопль. Комья посыпались на ноги, потом что-то тяжелое навалилось на ступни, и он с трудом высвободил их. Туннель обрушивался по всей длине!

Задыхаясь от страха, Мэнсон ринулся вперед, а земля продолжала осыпаться следом. Ход сузился до того, что ему едва удавалось протискиваться, он извивался наподобие угря, и вдруг – он ощутил под закостеневшими пальцами рвущийся атлас и уперся головой в неведомую преграду. Ноги шевелились, значит их не придавило землей. Он лежал на животе, а попытавшись подняться, обнаружил, что крыша располагалась лишь в нескольких сантиметрах от спины. Его охватила паника.

Когда слепая тварь преградила ему путь, он в отчаянии бросился в боковой туннель, выхода из которого не было. И вот

Мэнсон оказался внутри гроба – одного из тех, торец которых выгрызли крысы!

Попытка повернуться на спину не удалась: на него неумолимо давила крышка ящика. Он собрался с силами и уперся в нее – но она не сдвинулась.

Впрочем, если ему и удастся выбраться из гроба, - сможет ли он пробиться сквозь плотно спрессованные полтора метра земли?

Он уже задыхался; воздух был зловонным и нестерпимо горячим. В приступе страха он в клочья разодрал атласную обивку, потом попытался было ногами откинуть обрушившуюся в туннель и забившую выход землю. Если бы Мэнсону удалось развернуться, возможно, он смог бы пробить себе пальцами путь к воздуху... Воздуху...

Грудь словно пронзило раскаленной добела стрелой, а голову раздуло до огромной величины, и вдруг – ликующий визг крыс. Мэнсон в истерике забился в своей тесной тюрьме, но через мгновение затих. Веки его сомкнулись, высунулся почерневший язык, и он погрузился в черную бездну, унося с собой заполнивший уши безумный крысиный визг...

Этот давнишний случай я накрепко запомнил с детства.

2020-11-18T11:29:29.947Z

Этот давнишний случай я накрепко запомнил с детства. Кто-то из взрослых рассказывал… В одной глухой деревушке Новосибирской области стали происходить странные и даже страшные события. По ночам повадился лазить в курятники к селянам невиданный доселе зверь. Правда, видели его всего пару раз. Но те, кто видел, рассказывали такие жуткие вещи, что кровь стыла в жилах. Мол, у чудища лесного короткое туловище на длиннющих лапах с когтями. А из маленькой головы торчат вниз два огромных клыка. Можно сказать, бивня. Меж собой деревенские сразу нарекли ночного визитёра «саблезубым». На крупную скотину и людей неуловимый монстр пока не нападал, только по курам да гусям специализировался, но, тем не менее, страху нагнал немалого. Особенно пугало, что жуткое существо не пожирало свою добычу, а драло на части. Будто его только кровь интересовала, которой в изодранных птицах практически не оставалось. Из-за такого необычного внешнего вида и поведения местные вмиг напридумывали баек про оборотня, что скоро передушит всю деревню. С наступлением темноты, как по команде, сельчане забивались по избам, вооружившись ружьями да топорами с вилами.

Так продолжалось пару месяцев. Ночные налёты совершались регулярно с периодичностью раз в три-четыре дня. Деревенские мужики и засады устраивали, и капканы ставили вокруг курятников, в которые свои же собаки дурные заскакивали. Но изловить или подстрелить ночного кровопийцу никак не удавалось. Тот словно знал, где таится опасность и обходил все засады и ловушки стороной, появляясь там, откуда не ждали.

Но неожиданно всё прекратилось. Наводивший ужас на всю деревню «саблезубый» пропал, словно и не было никогда. По привычке местные ещё с месяц закрывались вечерами на все засовы. Но постепенно успокоились, а деревенская жизнь возвратилась в прежнее мирное русло…

Года два жили-не тужили. Да вдруг новая напасть. Волки. Зима тогда выдалась лютая, сибирские морозы под сорок градусов. И снег валил чуть не каждый день. Не успевали калитки расчищать. В лесу дичи мало стало – помёрзла. Вот волки и повадились в деревню за лёгкой добычей. То жучку зазевавшуюся утащат, то вовсе в стойло к скотине заберутся. Да рыскали стаями по десятку и более голов. Не каждый хозяин отважится отпор дать. Даже с ружьём. Так что хозяйничали серые разбойники в деревне ночами, как у себя дома. Но всё же совсем им волю не давали. Мужики-охотники ночами были начеку. Как только где по деревне раздавались выстрелы – и очередной сельчанин отражал волчью атаку, сразу всей толпой с ружьями спешили тому на подмогу. Так произошло и одним студёным февральским вечером. На окраине деревни, со двора бабы Вали донеслось несколько ружейных раскатов. К ней по тревоге бросились мужики из ближайших домов. Хорошо, не успели ещё спать лечь, споро подхватились.

Баба Валя давно жила одна. Муж Валентин с войны не вернулся. Пришло письмо, что пропал без вести. Вот она и продолжала верно ждать своего любимого. Свято верила, что обязательно объявится её Валечка. С другим мужчиной судьбу не связала, деток так и не завела. А женщина была добрая. К тому же ветеринаром трудилась в колхозе. Деревенская пацанва то котёнка хроменького, то птичку подраненную всё к ней в дом тащила. Знали, баба Валя никому не откажет, всем поможет, всех спасёт. Как доктор Айболит почти… Когда мужики с ружьями наперевес примчались на Валин двор, их глазам предстала печальная картина. Женщина сидела, опустив голову, в окровавленном снегу возле растерзанного тела, кажется, собаки. Бережно держа на коленях звериную морду, она нежно её гладила ладонью и горько всхлипывала: - Рыжик, бедный ты мой Рыжик… Но подойдя ближе, охотники поняли, что это не собака. Да и не держала она пса уже давно. На коленях у Вали покоилась странная голова с двумя огромными верхними клыками, словно у саблезубого тигра. Длинные когтистые лапы безвольно вытянулись вдоль разодранного в клочья тела с коротким хвостом. Окрас шерсти было не разобрать, так как вся шкура превратилась в кровавое месиво. Зверь, по которому так убивалась баба Валя, был мёртв… Заплаканную Валентину отвели в дом и отпоили горячим чаем. После, немного успокоившись, она рассказала свою историю. Два года назад, как и вся деревня, баба Валя закрывалась по ночам от жуткого «саблезубого», надеясь на то, что беда обойдёт дом и цыпочек стороной. Не обошла… Как-то посреди ночи её разбудил переполошенный шум из курятника. Женщина подскочила с кровати и, схватив мужнину двустволку, бросилась на помощь своим цыпочкам. Куры, истошно кудахча, метались по птичнику, а из дальнего угла затравленно сверкал зелёными глазищами странный рыжий зверь с тёмными кисточками на ушах и двумя длиннющими клыками в верхней челюсти. Женщина хотела уже спустить курок, как что-то вдруг её остановило. Забившийся в угол и сжавшийся в рыжий комочек «саблезубый» совсем не походил на жуткого монстра. Как опытный зоолог, Валя сразу поняла, что это молодая рысь. К тому же, передняя лапа зверя была перебита и на ней висел волчий капкан. Баба Валя опустила двустволку. А потом и вовсе прислонила ружьё к стене. Успокаивающе приговаривая, потихоньку двинулась к рысёнышу. Тот то и дело прижимал уши и пытался грозно шипеть. Но на Валю не кидался. Пока медленно, без резких движений, приближалась к «монстру», державшему в страхе всю деревню, рассмотрела его внимательно. У молодого самца рыси была выраженная патология пасти. Нижняя челюсть почти отсутствовала. В результате этого верхние клыки не стачивались и выросли до невероятных размеров. Странно было вообще, как зверь до сих пор не погиб от голода и истощения. Потому что с таким физическим дефектом охотиться и жевать ему было невероятно сложно. Но как бы то ни было, Валя - профессиональный ветеринар и просто добрая душа, твёрдо решила помочь зверюге. Приблизившись вплотную, очень осторожно освободила когтистую лапу из стальных тисков. К счастью, на сильном морозе пружина ослабла, и удар не произвёл сокрушительного воздействия на кости «саблезубого», повредив только шкуру и мягкие ткани. Обработала рану перекисью водорода, чтобы не сильно щипало. Рысёныш, словно чувствуя доброту и уверенность женщины, сидел смирно и не пытался противиться спасительной операции. Лишь время от времени скалился и шипел. Но уже не так угрожающе, как вначале. Вблизи Валя рассмотрела, насколько зверь исхудал. Теперь стала понятна его жажда к птичьей крови. Просто иначе он не мог утолять свой голод. Жевать мясо, а тем более грызть кости, не позволяло строение его деформированной пасти. Только драть добычу когтями и слизывать кровь. Добрая женщина пожалела несчастное животное. Закрыв его в пустой стайке, чтоб не сбежал ненароком, пошла в дом, где накрутила фарш из свежего мяса. С этим диетическим блюдом вернулась к рысёнышу. Взяв в ладонь небольшой шарик мягкого фарша, протянула его зверю. Тот, пошипев для порядка, высунул меж своих страшных клыков розовый язык и слизнул угощение. Потом ещё, и ещё. Вскоре Вале пришлось идти за добавкой… Так началась необычная дружба. Между человеком и диким зверем. Пока заживала лапа, Рыжик, как женщина назвала питомца, обитал в стайке. Там было достаточно тепло, чтобы не замёрзнуть. Кормить продолжала его фаршем с рук. Таких деликатесов прежде «саблезубый» не знал. Вся жизнь его проходила впроголодь, а тут он отъедался до отвала. Баба Валя только успевала удивляться прожорливости своего незваного гостя. Через неделю эдакого курорта Рыжика стало не узнать. Бока округлились, шерсть залоснилась. И что поразило Валю, он замурлыкал даже после сытного обеда. Но гладить себя так и не позволял. Сразу прижимал свои уши с кисточками и предупреждающе шипел. Соседям Валя про своего найдёныша не рассказывала. Знала, что сразу пустят в расход животинку. Как же, это ведь монстр ночной! Через пару недель отперла дверь в стайку: - Беги, Рыжик, домой! В лес. И не попадайся больше в капканы! Зверь, словно понял слова, выбрался наружу. Обнюхал воздух, внимательно огляделся по сторонам, а потом затрусил в сторону лесной чащи, слегка прихрамывая. Валя даже слезу уронила на прощанье. Жаль расставаться. Привыкла к рыжему рысёнышу, как к какому-нибудь котейке. Да ведь дикого зверя не удержишь в домашней стайке. К тому же взрослого хищника, родившегося и выросшего в лесу. Пусть бежит. А я чем смогла, помогла… Но не сдержала радости, когда «саблезубый» появился через несколько дней. Ночью он легко перемахнул на своих длинных лапах забор, окружавший Валин двор. В курятник не полез, а подошёл к двери в дом и, улёгшись на крыльце, терпеливо ожидал, пока женщина проснётся и выйдет. Утром, получив добрую порцию фарша из рук своей спасительницы-кормилицы, благодарно помурлыкал и побежал обратно в лес. Так Рыжик и стал периодически навещать Валин двор. В дом не заходил, но гладить себя уже позволял. При этом довольно щурился и мурчал громко, за троих котов… А в тот морозный февральский вечер баба Валя вышла из своей баньки, стоявшей на краю участка, и двинулась в сторону дома. Но пройдя половину пути, в испуганном оцепенении замерла на месте. Впереди, между ней и спасительной избой по снегу перемещались зловещие тени. Волки! Не побоялись, окаянные, пробраться во двор! Ружьё в доме. А в руках из оружия лишь пустое ведро… Обратно в баню уже не успеть добежать. Вмиг догонят и разорвут на части. Стоять на месте – тоже смерти подобно. Вон они уже начали приближаться, рыская по сторонам… Баба Валя судорожно сжала рукой дужку ведра. Похоже, вот и смертушка моя пришла. Внезапно с крыши сарая, стоявшего у дома, словно пущенная стрела, мелькнула тень и сбила с ног одного из серых хищников. Тут же раздался свирепый рёв и уже второй волк закрутился, сцепившись в клубке с кем-то, дерущим его задними лапами так, что во все стороны летели клочья окровавленной шерсти. Опешившая было от неожиданности стая опомнилась и подключилась к побоищу, сместившись в сторону от тропинки. Воспользовавшись моментом, баба Валя во весь дух помчалась к дому. Хорошо, что дверь оставила не запертой. Ворвавшись в избу, схватила заряженное загодя ружьё. Выскочила обратно на крыльцо и дуплетом выстрелила в воздух, распугивая проклятых волков. Потом перезарядила и снова бабахнула разом из двух стволов. Лесные разбойники моментально исчезли во тьме. На перепачканном кровью снегу остались лежать только два тела. Одно волчье, а другое… Баба Валя подошла ближе и увидела запрокинутую морду с длинными клыками. «Саблезубый» ещё дышал. Но всё реже, реже… Женщина села в снег рядом, бережно положив голову самоотверженного спасителя на колени. В кошачьих зелёных глазах быстро угасала жизнь. Горячий язык лизнул женскую ладонь и обмяк… - Рыжик, бедный ты мой Рыжик… Вскоре подбежали соседские мужики. От одного из них я и услышал позже эту удивительную историю…

ТЕБЕ 30, ЕЩЕ 10 ЛЕТ НАЗАД ПЕРЕБРАЛСЯ ИЗ СУХОДРИЩЕНСКА В ДС-2

2020-10-13T23:58:22.666Z

ТЕБЕ 30, ЕЩЕ 10 ЛЕТ НАЗАД ПЕРЕБРАЛСЯ ИЗ СУХОДРИЩЕНСКА В ДС-2

ПРИЕЗЖАЕШЬ К БАТЕ ПОГОСТИТЬ

СТАРЫЙ БАТЯ ВСТРЕЧАЕТ У ПОДЪЕЗДА, ДОМА ВСЁ ТО ЖЕ САМОЕ ЧТО И 20 ЛЕТ НАЗАД, ТЕ ЖЕ САМЫЕ ЗАНАВЕСКИ, ТОТ ЖЕ САМЫЙ КАЛЕНДАРЬ ЗА 1999 ГОД С КОТЕЙКОЙ НА ДВЕРИ КУХНИ

НА КУХОННОМ СТОЛЕ ВЫСКОБЛЕННАЯ КЛЕЁНКА ЗА КОТОРОЙ ТЫ ХАВАЛ ЕЩЕ ПЕЗДЮКОМ, ПРИБЕЖАВ С УЛИЦЫ ПОСЛЕ ФУТБОЛА, ИЛИ СЪЕБАВШИСЬ ОТ ЕРОХИНА С СОСЕДНЕГО ДВОРА

К ТВОЕМУ ПРИЕЗДУ БАТЯ КУПИЛ ЧЕКУШКУ И КОНДИТЕРСКИЕ РУЛЕТЫ ПО 25 РУБЛЕЙ, ПОМНЯ ЧТО ТЫ ИХ ОЧЕНЬ ЛЮБИЛ

ТЫ ЛЮБИЛ ИХ ПОТОМУ ЧТО В ТЕ ВРЕМЕНА БОЛЬШЕ НИЧЕГО АДЕКВАТНОГО ЗА ТАКИЕ ДЕНЬГИ КУПИТЬ БЫЛО НЕЛЬЗЯ

РАССКАЗЫВАЕШЬ БАТЕ О ТОМ О СЁМ, СПРАШИВАЕШЬ О ТОМ О СЁМ, РАЗГОВОР ТОЛКОМ НЕ КЛЕИТСЯ, ВЫ НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ОБЩАЛИСЬ ПО-ДУШАМ

ПОПИВ ЧАЮ ИДЁШЬ В СВОЮ КОМНАТУ ПРОИГРЫВАТЬ СО СВОЕГО СТАРОГО КАНПЛЮКТЕРА, ТЕПЕРЬ БЕРЕЖНО НАКРЫТОГО ПРОСТЫНЁЙ ЦЕЛИКОМ СО СТОЛОМ, С ОБСТАНОВКИ СВОЕЙ КОМНАТЫ, ДАЖЕ НАХОДИШЬ ТОТ САМЫЙ ФАП-НОСОК ЗАНЫКАННЫЙ ПОД ЯЩИК СТОЛА, А БАТЯ МЕДЛЕННО ИДЕТ В ЗАЛ, БЕРЕТ ПУЛЬТ ОТ ДРЕВНЕГО ПУЗАТОГО ТЕЛЕВИЗОРА "САМСУНГ" КУПЛЕННОГО ЕЩЕ В 90-Е, НАДЕВАЕТ ОЧКИ, СМОТРИТ ТЕЛЕПРОГРАММУ, БЕРЕТ ПУЛЬТ В ОДНУ РУКУ А УКАЗАТЕЛЬНЫМ ПАЛЬЦЕМ ДРУГОЙ НАЖИМАЕТ НУЖНУЮ КНОПКУ.

СМОТРИТ ТЕЛЕВИЗОР ВЫСОКО ПОДНЯВ ПОДБОРОДОК ЧТОБЫ ЛУЧШЕ БЫЛО ВИДНО ЧЕРЕЗ ОЧКИ

ТЫ НЕЛОВКО ПРИСОЕДИНЯЕШЬСЯ К НЕМУ

КАНАЛЫ НА ТЕЛЕВИЗОРЕ НЕ НАСТРОЕНЫ, ВСЁ В ПОМЕХАХ, БАТЯ ГОВОРИТ "ДА Я НЕ ЗНАЮ КАК ТАМ ЧЕГО, МНЕ И ТАК НОРМ". БЕРЕШЬ ПУЛЬТ С ДАВНО СТЁРТЫМИ КНОПКАМИ, ИНТУИТИВНО НАХОДИШЬ НУЖНЫЕ МЕНЮ И НАСТРАИВАЕШЬ КАРТИНКУ НА КАНАЛАХ

ПО ЯЩИКУ ИДЕТ СТАРЫЙ СОВЕТСКИЙ ФИЛЬМ, КОМЕДИЯ ПРО ВОЙНУ, ТЫ НЕ ПОМНИШЬ ЕГО НАЗВАНИЯ, НО ТЫ ТОЧНО ЕГО СМОТРЕЛ КОГДА-ТО, В ТЕ ВРЕМЕНА КОГДА ПО ЯЩИКУ БЫЛО ВСЕГО 3 КАНАЛА.

БАТЯ ПРОИГРЫВАЕТ С КАКОЙ-НИБУДЬ СЦЕНЫ, И ТЫ ТОЖЕ СМЕЕШЬСЯ, НЕЛОВКО И КОСЯСЬ НА БАТЮ, НО БАТЯ НЕ ЗАМЕЧАЕТ ТОГО ЧТО ТЕБЕ НЕ СМЕШНО, В ЕГО ГЛАЗАХ ИСКОРКИ СЧАСТЬЯ

РАНО УТРОМ ТЕБЕ НА ПОЕЗД, БАТЯ ВСТАЁТ НА ДВА ЧАСА РАНЬШЕ И ГОТОВИТ ЯИШНЮ С САЛОМ. ЗА СТОЛОМ СУЁТ СВОЙ ДРЕВНИЙ МОБИЛЬНЫЙ, ПРОСИТ НАСТРОИТЬ ЧТОБЫ БУДИЛЬНИК ЗВОНИЛ НА ПОЛЧАСА РАНЬШЕ, И ПРОСИТ НАЙТИ В СПИСКЕ КОНТАКТОВ НОМЕР КАКОГО-ТО СВОЕГО ДРУГА

ВЫПИСЫВАЕТ НОМЕР НА БУМАЖКУ ЧТОБЫ ПОТОМ НАБРАТЬ

ПРОВОЖАЯ ТЕБЯ, СУЁТ В РУКУ МЯТУЮ ПЯТИТЫСЯЧНУЮ БУМАЖКУ, "КУПИШЬ ПОКУШАТЬ ЧТО-НИБУДЬ ВКУСНОЕ СЕБЕ". ДЛЯ НЕГО ДО СИХ ПОР МЕРИЛОМ ХОРОШЕЙ ЖИЗНИ ЯВЛЯЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ КУПИТЬ ПОЕСТЬ ТО ЧТО ХОЧЕТСЯ

ТЫ КОЕ-КАК ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ, УХОДИШЬ. БАТЯ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ СМОТРИТ ВСЛЕД А ПОТОМ ЗАХОДИТ В ПОДЪЕЗД.

ЧЕРЕЗ ПОЛТОРА ГОДА ПРИЕЗЖАЕШЬ СНОВА, ЧТОБЫ ЕГО ПОХОРОНИТЬ И ПРОДАТЬ КВАРТИРУ

Я как сейчас вот это помню.

2020-09-29T12:52:44.918Z

Я как сейчас вот это помню.

Значит, мне лет шестнадцать, и мы стоим, шкеты, кучкой малолетнего говна во дворах близ Спортивной. Ну то есть это сейчас, тогда-то Спортивной никакой и в помине не было, так что мы просто шароёбились, забивая на уроки и всячески друг перед другом выделываясь. Ванян там был точно, Таньку помню, ещё пару баб с параллели, которые вечно ржали как кобылы – одна тощая, другая жирная. Ребяток наших ещё пара. Я это почему так запомнил хорошо, что там Танька была. Она ж такая девчонка, что по подворотням шариться не будет, а тогда чего-то раз пошла, второй и стояла с нами, стенку подпирала. Я хоть и мудак был редкостный, а уже тогда понимал, что она из-за Ваняна там. Ну а он что – нормальный пацан, только вот учиться ему впадлу было, и так всё схватывал, поэтому тусил, стрелял сижки у прохожих и с нами языком трепал. Я там был сбоку припёка. На уроках торчать не хотелось, а домой идти – тоска. Мать вечно орёт, отец сидит пивас квасит, мелкий наушники нацепит и в ваху свою уйдёт. Вот и шлялся.

Танька всё на Ваню косилась, а он с теми поржёт, тут гопницу, что похудее, в бок толкнёт, а на неё так, глянет изредка и всё. Ну стоит она так, стоит, а потом на меня глянула и говорит так нежно:
– Сыч, а сгоняй мне за сижками? Курить охота, сил нет.
Я-то знал, что она не курила, в жизни сигарету своими сахарными пальчиками не держала. Но тут как было – цепная реакция: все вокруг курят, и ей тоже страх хотелось перед Ванькой крутой показаться, а меня попросила, чтобы крутым перед ней захотелось показаться мне. Я ж всё понимал тогда, но тут как откажешь, когда Танька просит.
– Какие тебе? – буркнул хмуро.
– Мне... мне Винстон возьми, синий, – замялась было, но вспомнила быстренько, что назвать можно. Я пошуршал десятками в кармане, прикинул, хватало. Только вот насчёт одного сомневался.
– Тань, а если не продадут? – Я ж шкетом тем ещё был. Тощий, невысокий, шмотки с рынка, ранец драный. Конечно, мне бы не продали. У меня на роже было написано 'школьник'.
– Ну Слав! – надула губки Танька. – Ты что, лох, что ли?
Вот это была уже серьёзная предъява. Обычно бабы такие не кидают, но на нас уже все пялились, и Ванян так заинтересованно косил взглядом, что мне духу не хватило на попятный пойти.
– Ладно, – я поправил лямку на плече и пошёл. Спину будто муравьи кусали, так мне смотрели вслед.
Продуктовый был рядом, со дворов выйти и на углу, и продавщицу, Верочку Семёновну, мы все знали, за жвачками к ней в началке ходили. В душе теплилась надежда, что Верочка поймёт и продаст. Я смело, как восемнадцатилетний, толкнул дверь, зазвеневшую китайской бренчалкой, и кивнул Верочке.
– Мне... мне Винстон, пжалста, – пробурчал я. Я тогда всегда мямлил под нос, а не говорил. – Синий.
В глазах Верочки зажёгся огонёк, но пачку она достала. Я дрожащей рукой протянул ей свои десятки и уже коснулся было гладкого картона пачки, в которой было всё – респект Ваняна, большие благодарные глаза Таньки, – когда грубый голос позади окликнул:
– Э, шкет! Не мал курить-то?
Я в панике обернулся и увидел за собой натурального мента. В курточке, джинсах, но мента, их я сразу отличаю. 'Плакали Танькины сиги', – подумал я тоскливо.
– Верунчик, ты чего малолету продаёшь? Давно к тебе не заходили, что ли? – с ноткой грубого веселья продолжал мент, – так зайдём, раз так хочешь. А ты, малец, пиндуй за мной.
– Дядь, там друзья мои, – тоскливо отозвался я. Смерть не хотелось, чтоб Ванян и Танька видели, как меня мент выводит из лабаза.
– А тебя ебёт? – прямо спросил тот.
Я оторопел. Нам вечно вбивали в мозги, что материться плохо, и дальше тихого 'вот сука' с задней парты, когда очередного двоечника замечали и звали к доске, никогда не заходило. И вдруг вот тебе на – мент при мне матерится.
– Н-не... Не ебёт, – промямлил я и моментально получил затрещину.
– Ты хули ругаешься? Мне под сорокет уже, мне можно. А ты мал ещё, мамкино молоко на губах с матами пузырится.
Так он преподал мне первый урок из тех, что реально пригодились в жизни. А ещё я на всю жизнь запомнил, что, ворча и ругаясь, он меня всё ж таки вывел через чёрный ход, чтоб друзья не видели.
'Обыщутся, наверное', – думал я, мрачно шлёпая за ментом. Но в крови уже закипал интерес – а что ж дальше-то будет.
– Как звать? – спросил мужик.
– Славка.
– Мамка, батя есть?
– Да есть, – грустно отозвался я, – дома вот торчат. Сегодня ж Зенит со Спартаком рубятся, батяня опять пивас хлещет.
– Я-асно. А ты покурить решил, пока он хлещет?
– Да не... – я замялся, но Таньку решил не выдавать. Пойдёт докопается ещё, старый хрен, а она и так там как голубь среди ворон. Заклюют.
– Не себе, значит, брал? – он кинул на меня острый до колючести взгляд, но я молчал. – Что не сдаёшь, молодец. А перед бабами прогибаться нефиг. Раз прогнулся, а она тебе уже на шею села и понукает. Прискачит к другому херу и адьёс, сынок.
Я не знал, что такое 'адьёс', но аж подпрыгнул, когда он про бабу сказал. Знает, подлец, всё знает!
– Ты вот что, Славка, – заговорил он, – завтра ж воскресенье, так ты к Петровскому подходи. Живёшь же рядом наверняка, не просто так тебя тут словил. Я б щас тоже Зенит глянул, только без пиваса. А ты домой вали, мамка волнуется. Потом поймёшь, как подрастёшь. И про бабу эту забудь, – посмотрел строго, – не пара она тебе. Пара твоя за сигами не погонит.

Не знаю, почему, но на следующий день я, как проморгался, к стадиону сразу рванул. Он уже ждал меня там, крепкий, коренастый.
– Я ж так и не представился вчера, – говорит, – Сергей Иваныч меня зовут. Руку жать не буду, не за что пока. А теперь говори, Славка, чо в подворотне забыл?
– Да дома тоска, – я опять забубнил, приготовился все злоключения свои пересказать. – Жрать нечего, бабок не дают, срач вечный, мать орёт на нас с мелким, отец бухает...
И как получил по затылку опять – аж зубы затряслись.
– И чо? – вопросил Сергей Иваныч. – Своих рук нет? Денег не дают – пиздуй заработай. Хоть баба твоя зауважает. Сральню прибери свою сам, на мамкиной шее не вывезешь. Ты ж пацан! Здоровый, руки на месте, ноги из жопы. Чо дохлый такой? После уроков шаболдаешься? Зарядку делать не думал?
Я молчал, малость охренев от такого расклада, а он продолжал:
– Ты по бабе своей сохнешь, а сам подумал хоть раз, почему она на тебя и не взглянет? Ты на себя посмотри, епт! Да я б бабой был, хоть как щас, старый, страшный, сиськи на спине впору завязывать, и то б с тобой за ручку не показывался, засмеют. Друзья хоть есть у тебя? Нормальные такие, чтоб если ты под лёд ушёл, они б за тобой нырнули? Или хмырям домашку списать даёшь, чтоб хоть иногда хавальник свой открывать и говорить с кем-то?
Он сплюнул, в сердцах пнул поребрик.
– Значтак, Славка. Ты хочешь не хочешь, а нормальным человеком становись. Меня не то чтобы ебут твои горести, а просто смотреть на тебя противно. Не хочу ещё раз на тебя наткнуться такого, с души воротить будет. Перво-наперво по утрам вставай и сюда пиндуй вокруг стадиона бегать. По часу. Не придёшь, слабак и лох. И спину выпрями, – он треснул меня меж лопаток, и я невольно выпрямился. – Вот так. Набегаешься – поговорим.

В первый раз вставать в семь утра было люто. Я еле продрал глаза, кое-как выполз наружу, натыкаясь на двери, и охренел от красоты. Над Васькой занимался рассвет, всё вокруг было каким-то непривычно дружелюбным, и даже собственное отражение в окнах казалось мне не таким гадским в розовых лучах. Впрочем, Сергеваныч так не думал.
– Чо за сонная оглобля! – он смачно вдарил мне по спине. – Держи, держи прямо. Беги давай нормально, что за корда, ёпта! Как будто гопота за тобой гонится беги!
Я бежал. Бегал день, два, неделю. Через неделю пришёл, а Сергеваныча нет. Постоял, подождал его, потупил в рассвет, забил и так побежал – что уж, всё равно проснулся да пришёл. Добежал последний круг, встал, чтоб отхаркнуть хорошенько, а он тут как тут, подходит.
– Добре, – говорит, – Славян, молоток. Я уж думал, домой досыпать свалишь.
Так он меня похвалил впервые. Как сейчас помню.
Потом он меня разговаривать учил.
– Что ты мямлишь, будто за щеку взял? – орёт. – Нормально говори! Ты хоть что таким голосом скажешь – всем насрано будет. Говори чётко и вслух, а не под нос себе. Тогда и отвечать тебе будут.
Всегда так орал, когда я снова на бормотание сбивался. В итоге так меня надрочил, что я аж с Танькой заговорить нормально смог.
Мне в школе, кстати, этот случай не припоминали даже. Видят потом – Сыч с ними с уроков не валит, ну и отстали, ничего не спрашивают. Я физру даже прогуливать перестал. Три инвалида, пара отличников и Сычёв. Бегают по залу, мяч пинают. На самом деле даже весело было – физрук прикольный мужик оказался, чем-то Сергиваныча напоминал. Расцветал прям, когда к нему приходили, скакалки раздавал, ракетки с воланами. Я с одним из отличников так и закорешился – припёрлись вдвоём, второй болел тогда, мяч через сетку пинаем. Он потом мне говорит, мол, неплохая подача, закручиваешь норм. А я у него спрашиваю, а это как? Ну и разговорились.
Потом с Сергиванычем его познакомил. Он его сразу меж крыл хлопнул, орать начал, что за книжками своими в кольцо согнулся, скоро у себя в рот взять сможет. Бегать по утрам вдвоём начали.
Ну это только начало было, конечно. Мне ж хвостов подтягивать ещё кучу было надо, я напрогуливал на всю жизнь вперёд. Меня б выставили, да за меня Димка, отличник этот, впрягся. Говорит, Татьян Павловна, – это завуч наш, – да я его подтяну, да он молодец, смотрите, трояки хватать перестал почти. Она так поверх очков глянула и говорит:
– Ну смотри, Сычёв. Друга подведёшь – себя уважать перестанешь.
Это я тоже навсегда запомнил. Не хотелось мне, чтоб Димка краснел потом, ну и начал над интегралами потеть вечерами.

Я только потом понял, как мне тогда Танька жизнь повернула со своим Винстоном. Аттестаты когда забирали. Я без трояков почти закончил, мне весь зал хлопал, и Сергиваныч в задних рядах. Потом Димас пошёл медаль свою забирать, я ему хлопал так, что аж руки заболели. Потом Ванян пошёл народ звать обмыть аттестаты, и за ним стайка потянулась. Танька на меня смотрела-смотрела, а я на неё – нет, ну она и пошла за ним. Я с Димасом к Сергиванычу пошёл, и тогда-то он нам руки и пожал обоим.
– Ну чо, Славк, – говорит, – знаешь теперь, чо дальше делать.
– К поступлению готовиться, да? – говорит Димка, а сам так и сияет. А я ему улыбнулся и говорю:
– Это-то само собой. У меня поважнее дело есть.
И Сергиваныч мне кивает.
Я домой прихожу, мамка с отцом аттестат хватают, смотрят, мать аж прослезилась, а отец баночку пенного откупорил на радостях. Ну а я, пока они его соплями обмазывают, к мелкому в комнату пошёл. Наушники с него сорвал, он аж офигел мальца. Хлопаю по спине и ору:
– А ну выпрямись, оглобля! Глаза проглядел совсем за своей перделкой! Ложись спать давай, с утра тебя подниму. Бегать пойдём.
Но это уже совсем другая история.

Анон, хочу поделиться с тобой своей печальной историей

2020-08-19T18:29:59.038Z

Анон, хочу поделиться с тобой своей печальной историей, своим печальным опытом, передрягой, которая стала бы сильнейшим ужасом для любого из битардов.

Если вкратце, то так получилось, что я оказался на операционном столе с раздвинутыми враскорячку ногами и здоровым белым шаром от русского бильярда с номером 2 у себя в заднем проходе.

Что же бывает, когда возбуждение мутит рассудок?

Оказался я в этой щекотливой ситуации весьма тривиальным, но все же мало предсказуемым (нет, серьезно), образом.
Мне 19 лет, живу в мухосранске-едва миллионнике, живу с родителями. Девственник, хотя няшен и смазлив, тролль, лжец. С 14 лет я пристрастился к анальной мастурбации: сначала это были карандаши, пальцы, потом пошли более весомые игрушки.
Тот день я запомнил хорошо: семья с утра свалила на 2 недели отдыхать, я же начал готовиться к своему любимому делу: купил смазку и гандоны контекс, купил огурцы разных диаметров, сделал клизму. Снял зеркало из ванной, прислонил его к стене, а сам улегся на спину так, чтобы можно было в отражении наблюдать процесс.
Сначала все шло просто идеально: после клизмы все было чисто, смазка позволила очень быстро перейти от одного пальца к четырем, а после уже и засунуть в себя самый здоровый огурец, обтянутый в гондон (чистота и все дела), который по своим габаритам напоминал поллитровую бутылку. Был дикий стояк, я уже вовсю трахал себя этим огромным (около 25см в длину, 6см в диаметре) натуральным дилдо, кайфуя от каждой фрикции, но тут мне вспомнилась моя старая мечта: заняться фистингом.
Все предыдущие попытки засунуть в себя руку были неудачны, но тогда дело было в смазке, как думал я, теперь же она была идеальна.
Сходу засунуть пятерню не получилось и в этот раз, поэтому я решил разработать свое отверстие еще сильнее, но чем? Увы, но обойдя квартиру, я не нашел ничего толще моего огурца, и уже на обратном пути я увидел на своей полке бильярдный шар.
Большой белый монолитный, гладкий и тяжелый, чуть больше в диаметре, чем огурец, она мне представился идеальным кандидатом на роль расширителя ануса.
Мысль о том, что что-то можно потерять внутри всегда приходила мне в голову, но раньше все обходилось, да и я страховался, надевая гондон на предмет, поэтому в этот раз я тоже решил, что все будет ок. Поместив шар в гондон, я начал пихать его в себя. На удивление, все шло очень туго, хотя вроде бы он был лишь чуть-чуть больше. Пропыхтев минут 5, я измотался, и взбесился: я решил, что засуну его во что бы то ни стало. И я сделал это: надавив двумя руками, я со слезами на глазах всунул его внутрь. Осознание пиздеца, что характерно, пришло тут же: если я его смог запихнуть только 2мя руками, то я же вряд ли смогу его просто "высрать" обратно.
Я потужился, шар показался в анусе, но едва ли выходил и на треть, после еще пары попыток я увидел то, что меня ужаснуло: весь анус был в сочной крови, которая не спеша сочилась откуда-то изнутри, но кроме этого еще рядом, на сфинктере, вздулся огромный венозный узел, как у больных геморроем. У меня началась паника, я пытался его вытащить руками, над унитазом, потянув за гондон, который должен был быть предохранителем - тупо порвал его в итоге, но все было тщетно.
Вспомнив множество историй про мудаков, умерших от разрыва прямой кишки, я решился звонить в скорую. На том конце провода ответили, я судорожно назвал адрес и сказал, что у меня кровотечение. Диспетчер спросила: какое? Сказал, что из кишки, она попросила описать подробнее, ок, сказал, что у меня внутри шар. Спросила, не дойду ли я до больницы сам, сказал, что нет, что уже все в крови, ок, вызвала машину.
Газелька приехала быстро: врач была одна и это была няшная брюнеточка. Переборов себя, сказал ей, в чем дело. Всегда думал, что такие, как я, встречаются нередко, но она смотрела на меня как на полного мудака с квадратными глазами, а после в сторону сказала "ебанутые", что, неудивительно.
Приехали в отделение, сказала подождать в коридоре. Пока сидел, слышал, как ржет надо мной весь врачебный коллектив, строя дополнительные версии, как шар попал в мою "лузу". Ждал я минут 40, истекая кровью. Не могу сказать, что врачи ничего не делали - пациентов было много, но и не торопились. Наконец я не выдержал и сказал, что у меня в глазах мутнеет, они с улыбкой ответили, что сейчас подойдет хирург и все сделает.
Анон, если тебе когда-нибудь будет казаться, что ты нелепо выглядишь на улице, что на тебя косо смотрят, то вспомни мою стори и расслабься, ибо все это хуйня по сравнению с тем, как на тебя смотрят люди, когда узнают, что ты, будучи парнем, засунул себе в анус бильярдный шар.
Хирург действительно вскоре подошел и с улыбкой пригласил на рентген, после чего предложил прилечь на бок, а сам, натянув перчатки и смазав их в вазелине, попытался достать шар. Ха, наивный. А вообще, это было ужасно: у меня создалось впечатление, что большую часть травм я получил именно в этот момент, ибо после этого кровотечение усилилось в разы и все уже буквально начало литься из ануса.
Быстро сделав анализы, мне сказали, что меня кладут на операцию, дали расписаться, после чего вкололи пачку уколов, капельниц и я отрубился.
Проснулся я ночью, когда ушел наркоз. Анус дико ныл и я обнаружил, что у меня оттуда торчит ватный тампон, посреди которого стоит трубка, из которой периодически мой кишечник выплевывает брызги крови. Затем я снова отрубился.
Проснулся вновь утром в палате. Прифигев от того, что трубка по прежнему выделяет кровь, которая уже заляпала пол одеяла, я начал кричать врача. Пришла медсестра, сказала, чтобы я не орал, и все это норм. Я не поверил шлюхе, т.к. крови было реально много, потребовал позвать врача, он пришел, сказал, что у мены был разрыв кишки и сфинктера, что их зашили, и что все ок, надо лежать.
Следующие 3 дня я провел лежа, питаясь только жидким, постоянно ловя ухмылки медсестер, делающих больные уколы, потом начал вставать. Естественно, все болело и кровоточило. Потом трубку и тампон вытащили из ануса - это было крайне больно, как будто бы по кишке и анусу провели крупной шкуркой, но самое мерзкое было еще через 3 дня, когда я впервые пошел на унитаз: я срал кровью и дерьмом, дерьмо попадало в раны и раздражало их, это было дико, очень дико больно. Кроме того, невозможно было нормально подтереться, ибо каждое прикосновение к заду отдавалось во всем теле, а на бумаге была смесь кроя, гноя и дерьма.
Так я лежал 10 дней, гадя кровью и дерьмом, под ухмылками и косыми взглядами. Это были самые ужасные дни в моей жизни, анон. И, даже сейчас, выйдя, я все равно не могу посрать нормально, не раскроив сфинктер и чуть не крича от боли. Мне приходится носить прокладки из марли с мазью, которые постоянно жгут, но без которых начнется нагноение. Сфинктер стал несимметричен и теперь одна его часть постоянно слишком зажата - и я не могу нормально посрать, т.к. дырка узкая, а другая, наоборот, не до конца закрывается, поэтому я регулярно нахожу у себя на трусах и этих прокладках большие следы говнеца.
Завтра приезжают родители с сестрой, естественно, я не хочу им ничего говорить, но город небольшой, многие друг друга знают, так что я уже привык к мысли, что мне придется им все сказать и терпеть и их уничижительные взгляды.

Сейчас я лишь надеюсь, что со временем мой анус вновь срастется, как раньше и я смогу жить полноценно.

Анон, не играй со своим анусом, вспомни или мою историю, или историю парня, которому засосало кишку в бассейне. Никакой кайф не стоит того.

Ты проснулся.

2020-07-26T22:42:23.606Z

Ты проснулся. Поправил хуец. Полежал минут 15. Встал, пошёл поссал. Покормил кошку, включил чайник, закурил, сел. Сделал бутерброд, выпил кофе. Убедился, что телефон полностью заряжен, возможно он сегодня тебе понадобится. Не хочется сегодня никуда идти. Оделся, вышел на улицу, стараешься ниочём не думать. Тяжело, но нужно, потому что если пропустишь в себя хоть одну мысль, будет только хуже. Пришёл на работу. Привет-привет-привет-привет. Зашёл к себе, включил комп. Проверил почту. Рассортировал работу. Начинает накатывать. Похуй, одеваешь наушники, включаешь любимую музыку, выключаешь, снимаешь наушники, идешь курить. Злишься на себя, что чего-то ждёшь. Чего? Ведь никто же не знает. Возвращаешься, начинаешь работать. Просыпается мобильный, пришла смс, вздрагиваешь, берёшь в руки, сомневаешься, с опаской смотришь на экран. Спам. Конечно спам, что же ещё. Обед. Достаёшь из рюкзака бутерброды, раскладываешь перед собой, ставишь рядом пакет с соком, возникают какие-то ассоциации, отгоняешь их. Но они не уходят, они просто спрятались, ждут своего часа. Сворачиваешь корпоративный софт, достаёшь флешку, включаешь аниму, выключаешь. Не можешь. Ладно, просто посидишь поешь. Вспоминаешь, что ты делал в этот день год назад. Это нетрудно. То же самое, что и сегодня. Зачем-то проверяешь телефон. Мало-ли. Продолжаешь работать. Вечер. Пока-пока-пока-пока. Идешь домой. Чего-то хочется. Сегодня можно. Покупаешь бутылку пива. Всего одну, ведь ты же не пьешь. Или пьешь. Ты не помнишь. В последний раз ты пил... Когда? Неважно. Домой идти не хочется. Какая разница. Садишься в парке, делаешь глоток, закуриваешь. Смотришь на здание своей школы. В тебе что-то растёт. Ты знаешь что это. Ты привычно начинаешь это давить, но полбутылки уже выпито. Смотришь на небо. Там как обычно ничего нет. Снова проверяешь телефон. Прячешь. Снова закуриваешь. Вчера ты не хотел, чтобы этот день начинался, сегодня ты не хочешь, чтобы он заканчивался. Ещё один день. Ещё один год. Сегодня тебе 30 лет. Подлый голос внутри со злобный ухмылкой спрашивает "ну и где твоё потом?". Ты хочешь вскочить и бросить подальше пустую бутылку. Встаёшь, выбрасывашь её в урну. Голос внутри бубнит что-то про итоги. Какие? Возвращаешься в квартиру, кормишь кошку. Спать ещё рано. Не хочешь забывать. Начинаешь бережно вынимать из глубин памяти воспоминания. Которых почти нет. Но тебе хватит. Вспоминаешь, как ты когда-то представлял этот день. Улыбаешься. Прикладываешь ладонь к лицу. Оно мокрое. Размазываешь слёзы. Смотришь на кошку. Она сидит рядом и смотрит на тебя. Представляешь, что это не кошка. Твоя фантазия рисует всё очень неумело, ведь у тебя этого никогда не было. Ты идешь в комнату, выставляешь будильник на телефоне, выключаешь свет, ложишься. Тебя никто не поздравил, не позвонил, не прислал смс. Кто? Ведь у тебя же никого нет. За 30 лет в твоей жизни не появилось ни одного человека. Ты даже на работе никому не сказал. Почему? Чтобы не врать. Не врать, что вечером ты пойдешь с друзьями отмечать, а потом встретишься дома со своей девушкой. Ведь у тебя нету ни друзей, ни девушки. Они этого не поймут. Поэтому ты никому ничего не сказал. Ты переворачиваешься на другой бок. 30 лет. О да, ты увидел мир. Дом в пригороде у бабушки. В детстве. Ты вспоминаешь, когда ты в последний раз выбирался из города. Не можешь. Ведь это было очень давно, еще в те времена, когда ты мог сказать "мне двадцать ...". Вчера. Ты представил, как это - "мне двадцать ..." Будущее. Перспективы. Надежды. Беззаботная девочка с озорными глазами и провоцирующей улыбкой. Как её зовут? Ты не знаешь, ведь её не существует. Ты пытаешься уснуть, потому что завтра на работу. Тебе 30 лет. Начало конца. Завтра больше нет. Осталось только вчера. Которого не было.

ТРАГЕДИЯ ПАДШЕГО ЧЕЛОВЕКА

2020-07-25T16:33:01.629Z

Сап, вечерний. Сейчас гулял по мамбе и наткнулся на фото обычной такой хрущевской милфы с бокалом вина и неловкой, немного смущенной улыбкой на лице. И вдруг накатила грусть. Глядя на такое каноничное фото, каких тысячи, невольно думаешь, что вот оно счастье простого человека. Никаких высоких стремлений, никаких мнимых мыслей о своей высшей цели, лишь желание житейского счастья.
Молодые девки оставляют своих залетных детей от мимокроков, когда те сбегают в закат. Наверное, они хотят простого женского счастья. Жить и воспитывать свою личинку, быть уверенной в завтрашнем дне, живя бок о бок с отцом ребенка. И вот другая сторона рая.
Еще Толстой больше сетовал за судьбу работящего человека, чем за судьбу интеллигенции, пояснил за всю трагедию русской души и помер аскетом. Горький в своей "На дне" расписал все по полкам, взял черты падших людей и вложил их в своих героев. Когда Сатина не подпускали к работе, потому что тот отгулял ходку за убийство, вступившись за сестру. Когда Бубнов от глубочайшей обиды за измену жены спился и добровольно поселился в ночлежке. В то время, как падший человек ищет приюта, держателями движет жажда наживы.
И ведь душу находишь в простом человеке, испытываешь к нему сострадание. Как-то гулял по ночному ДС сам лимита, вдруг подбегает мужик лет 55 и просит помощи. Говорит: Хочешь я квартиру тебе отдам? Я спросил, что случилось и он рассказал, что у него дочка 25 лет нашла хахаля, тоже приезжего. Он заселился к ней и уговорил выселить отца, они вместе его выгнали. Жена умерла и вот он один на улице, пьяный, ищет помощи. Он не успел договорить, как заплакал. Рассказывал, что хотел для дочки жизни лучше, чем была у него. Вымалил в 99 квартиру по обмену за снос в индустриальном районе, содержал дочь до совершеннолетия и когда она ушла в декрет. Какая же у него была обида на человека, что он с громкими речами готовый отдать жилье мимокроку, лишь бы оно не досталось обидчикам.
На вокзалах часто встречаешь бездомных, которые пилят прохладу о своей жизни с завидной откровенностью. Кто-то признается, что подавал надежды в учебе, но спился, пошел не той дорогой и в итоге оказался на улице. Кто-то приехал в Москву, был обманут, потерял документы, раз в полгода перебивается работами за полкопейки и живет без возможности восстановления.
Даже от среднего класса такую откровенность редко встретишь, только чопорное, сухое общение на расстоянии. Почему-то так устроено, что чем больше ты имеешь, тем больше требуешь от остальных. Кто-то тебе уже и ни чета, кого-то ты сторонишься, кто-то становится чужим, потому что не соответствует твоим стандартам.

Гулял я как-то по улицам города.

2020-07-13T09:45:07.509Z

Гулял я как-то по улицам города. Ходил по разным улицам, дворам. Проходя вдоль одного жилого дома, я заметил, что у меня развязались шнурки. Я присел на корты, чтобы завязать их.
- Ты че, сука, охуел срать там, гнида?! - заорал кто-то сверху. - Я сейчас выйду, блять!
Я сначала опешил и не понял, что за хуйня. Я поднял голову вверх. С балкона третьего этажа на меня уставился какой-то мужик лет 50-ти.
- Что? - недоуменно спросил я.
- Что-что, блять, хер ли ты срешь под домом, говно ты?!
Тут-то до меня дошло, что происходит:
- Да вы не правильно поняли, я шнурки завязывал, епты.
- Да, конечно, пиздишь, ты срал!
- Да где срал, блять, я в штанах даже, они не спущены, ебать!
- Да натянул небось, когда услышал, что спалили суку такую!
- Да как я успел бы, блять, еблан ты тупорылый? Это было бы заметно, как минимум!
- Ну вот хули ты пиздишь, если вон говна куча лежит рядом с тобой?! Вот хули пиздишь?!
Я посмотрел на тротуар вокруг себя. Кучу говна я увидел не сразу, она была метров в двух от меня около посаженных у двора растений. Куча была, почти наверняка, собачьей.
- Вы че, блять, прикалываетесь? - спросил я. - Как я мог ту кучу высрать, она в двух метрах от меня, а я и шагу не ступил с момента как вы начали орать, как уебан.
- Да хуй тебя знает, может высрал и отошел подтираться или еще что!
- Да это собачье говно вообще, ебать!
- А я вижу отсюда, что ли, что собачье?! Я не эксперт по части говна!
- Ну так в жопу тогда иди, идиот. Спустить и убедись, что собачье!
Тут ко мне подошел какой-то хрен.
- Что происходит тут? - хрен посмотрел на балкон с мужиком. - Иваныч? Что такое? Что за скандал?
- О, а ну, Гена, посмотри, что там за куча говна? Собачье или не?
Гена молча подошел к куче, присел на корты и начал внимательно рассматривать говно.
- Лупу дать, блять? - поинтересовался я.
- Бля, да хуй знает, Иваныч. - отозвался Гена, не отвлекаясь от созерцания кучи. - Я не шарю. Вроде и собачье, а вроде и не.
- Да вы, блять, издеваетесь?! - не выдержал я и сам подошел к куче. - Да пиздец, даже если человеческое говно это, то оно уже не свежее явно, несколько часов точно прошло.
- Гена, так ли это? - поинтересовался мужик с балкона.
Гена снова начал внимательно рассматривать говно, чуть ли не касаясь его носом. Почти через минуту он отрапортовал:
- Иваныч, да не силен я в этих делах. Вроде и не совсем свежее, но и старым не назвал бы.
- Пиздос, вы тут все ебнулись что ли? - терпение мое заканчивалось. - Да собачья эта куча говна, которой уже херова туча времени!
- Докажи! - закричал мужик с балкона.
- Что докажи, епты блять, тебе надо, сам спускайся и смотри!
- Да ты убежишь пока я буду спускаться, сука, знаю я таких!
- Ты че конченный? - я повернулся к Гене. - Вот, блять, твой друган меня посторожит, спускайся и осматривай свое говно!
- Гена неповоротлив и медлителен. Ты молодой пизденыш - легко от него убежишь.
Я устало посмотрел на Гену и тот молча кивнул.
- Ну и, блять, что делать? Я просто так тогда сейчас свалю и все. - сказал я.
- Ну уж нет! Я тогда полицию вызову!
- Пиздец... Что вы хотите-то, блять?
- Покажи, что говно собачье и не свежее.
- Как, блять?!
Мужик немного помолчал. Затем сказал:
- Сфоткай на телефон.
Я недоуменно посмотрел на него.
- Че? Зачем?
- Сфоткай говно и скинь мне.
Я махнул рукой, подошел к говну, достал телефон, сфокусировал камеру и сделал фото.
- Ну как, нормально? Хорошо видно, не расплывчато? - поинтересовался мужик.
- Вы будете в восторге! Такого замечательного фото говна вы, наверняка, не видели!
- Ну кидай мне фото.
- Как, епты, у меня нет никаких контактов ваших. Включите блютуз, что ли.
- У меня нет блютуза.
- Ну а как тогда?
- Давай в вайбер.
- Диктуйте номер.
- Нет, ты диктуй.
- Вы че, блять, прикалываетесь? Какая разница, мы все равно будем знать номера друг друга по итогу.
- Давай, давай, диктуй.
Я глубоко вздохнул и продиктовал номер. Мужик записывал, потом долго клацал телефон. Прошла почти минута.
- Ну? - спросил я.
- Что ну?
- Вы мне в вайбер напишите, блять, или нет, чтоб я мог вам сраное фото прислать?
- А... - сказал мужик и опять начал клацать телефон.
Еще через полминуты мне пришло сообщение в вайбер от незнакомого номера: "Привет)". Я закатил глаза и выслал ему фото говна.
- Видите? - спросил я.
- Да... - ответил мужик.
Он с минуту рассматривал фото.
- Хмм... - наконец отозвался мужик. - Да... Да, собачье и не совсем свежее. Что ж, пардон!
- Ну охуеть, до свидания! - сказал я и быстрым шагом направился по направлению уже к своему дому.
Позже этот мужик мне периодически писал: "как дела?", "чем маешься?", присылал фотки с рыбалки, с дачи, где он и куча мужиков и баб бухают водку под шашлык и все такое прочее.