leanly 𐙚

Герои "Нисхождения"

2026-04-07T08:34:48.632Z

Анастасий

Ликантокрыл, также известный как Анастасий, в чьих жилах наследие ушедшей эпохи небесных владык, - драконов, - было смешано с кровью первозданных людей в лице женщины, что выносила его под своим сердцем. Спустя семьсот лет жизни Анастасий всё ещё бережно хранит память о ней и ласково называет матушкой, пусть и уже с трудом помнит, как она выглядела. После её смерти Анастасий, тогда ещё диковатый, но уже темпераментный дракон, был схвачен драконоборцами и передан под попечительство Эмпирей Палатинус. Вечное Сияние, - Медеас Магнифико, - разглядел в неукротимом юнце потенциал и, возможно, нечто ещё, что коснулось струн его непостижимой сути. Приняв Анастасия под свою опеку, он даровал ему статус ученика, но втайне, - или прежде всего, - нарёк своим сыном. «Фергус» - так его прозвал Медеас, что в переводе со старого языка означало «Великий». Однако покровительство самого Вечного Сияния не стало для Анастасия пропуском в сердца людей: в их глазах он оставался чужаком. Отрицая собственное происхождение, Анастасий всю свою жизнь цепляется за окружающих его людей, отчаянно пытаясь доказать своё право быть одним из них. Он стремился быть, - и был, - полезным, готовый стать для человечества карающим мечом: на его счету десятки чудовищ, включая легендарного дракона Ингвальда, что некогда держал в страхе весь западный континент. Почти четыреста лет Анастасий выслуживался перед отцом, готовый стерпеть что угодно, кроме одного - снисходительности Медеаса к Скверне и расам, что систематически пожирали людей. Отец взирал на это с высоты творца, видя в гибели целых народов лишь искры в горниле перемен, Анастасий же захлёбывался в страданиях других. Для него право на жизнь не могло измеряться пользой для мироздания - оно было безусловным, и каждый, кто обрывал чужой путь ради прихоти, в глазах Анастасия сам терял право на существование. Он взбунтовался против отца и его принципов, бросил ему вызов, но Медеас от дуэли отказался. Анастасий покинул Эмпирею, поклявшись любой ценой искоренить Скверну, и долгое время скитался один, пока не повстречался с Лирис. Она владела словом искуснее, чем он, а потому совсем скоро у него появились последователи. Анастасий не хотел настраивать их против отца, который в меру своего мировоззрения всё же оберегал всё живое, но и давать им ложную надежду на избавление так же отказывался. Скитания в поисках Тератомы Бытия обернулись для Анастасия чередой болезненных потерь: один за другим уходили те, кто некогда вверил ему свою жизнь, - и каждого павшего, чьё тело удавалось отбить, Анастасий предавал земле своими руками. Изольда, Финн, Олсен, Скальд, Найя, Гуннар, Фенрис, Отто, Эскель, Янус, Марни... их могилами был вымощен его долгий путь до встречи с Халльфредом. Анастасий не сумел найти в себе сил пройти мимо, взял под крыло его и его больную поветрием сестру, Этельфриду. Возможно, в попытке заполнить дыру от бесконечных потерь и провалов, но Анастасий вложил всего себя в развитие этого юноши и не прогадал - Халльфред оказался более способным учеником, чем он сам, а потому ему были доверены те секреты Медеаса, которыми сам Анастасий овладеть не сумел.

Каослана

– "Я сгорю дотла, отдам последнюю каплю крови, но уберегу вас."

Предназначением Каоса с самого его рождения была служба – его жизнь обещана будущему Эмпиреи, и каждый бой за его плечами – лишь его способ утвердить свою ценность. Сражения не были для него испытанием, и любое оружие поддавалось Каослане играючи, но вернее всего ему служил щит. Его тяжесть казалась ничтожной в сравнении с жизнями, возложенным на его плечи – жизнями, которые Каос поклялся беречь. Его принцип «Лучшее нападение – это защита» стал для союзников добрым знаком: если Каос на поле боя, то жертвы будут сведены к минимуму. И когда он в одиночку уходил в разведку за него не боялись, ведь «Летающая Крепость», как его иногда называли, всегда возвращалась несмотря ни на погоду, ни на расстояние, ни на тяжесть полученных ран. Дар очищающей золотой крови, унаследованной им от отца, принадлежал другим людям и Каос, неспособный залечить ей свои раны, отдавал всю пролитую кровь без остатка – принимая на себя все боль и страдания, каждый удар. Каос лёгок на подъём, а его открытость и спокойствие подкупают с первой встречи – с ним комфортно молчать и легко быть собой. Но в пылу сражения, когда всё его обаяние сменяется пугающей решимостью, ты быстро понимаешь: меньше всего на свете ты бы хотел оказаться по ту сторону его щита.

Косипоша

– "Человеческого во мне дохуя."

Эту фразу не слышали разве что враги Косипоши, хотя даже они наверняка слышали об этом от рассказов многих, кто его знал. А знают его абсолютно за многое, ведь Косипоша обладает невероятным обаянием и даром, которому не позавидует разве что глухой. Его стезя - музыка, сладкие речи и воодушевляющие монологи, которые он с удовольствием расскажет любому, кто его об этом попросит. Звук его лютни часто разносится на далекие мили, а голос искрится доброжелательностью и самоотверженностью. Готовность помочь близким всегда была его отличительной чертой, ведь близкие всегда важнее каких-то плотских утех. Но, как это обычно и бывает, встречают - по одежке, и Косипоша в этом плане не исключение. Его тусклый и, я бы даже сказал, мрачный вид по-началу отталкивают, но стоит услышать как он играет или разговаривает - сразу же становится ясно, он - мастер своего ремесла и преуспевает в этом многократно. Встречайте же, эту тусклую звезду сего бренного мира, Косипошу!

Немея

Пусто.

Палм

Пусто.

Халльфред

– "Пока вы стремитесь найти себе, как явлению, оправдание, руководствуясь низложенными архивом законами, у нас, у людей, есть амбиции. Мы постоянно чего-то хотим."

Первозданный человек немного моложе тридцати лет, родом из печально известного Бейлисса. Присоединился к вашему отряду скитальцев недавно, - лет пятнадцать назад, - в качестве ученика и подопечного вашего лидера. К настоящему моменту Халльфред рискует превзойти своего наставника, ведь как для своего происхождения он - крайне могущественный чародей: лишь немногие, включая самого Анастасия, способны дать отпор необузданной ярости Халльфреда, что полыхает в его хрупком смертном теле разрушительным синим пламенем. Для Анастасия он лучший друг и верный соратник, и вы привыкли считать, что вдвоём они - непобедимый дуэт, разделяющий одну мечту - мечту о мире, свободном от Скверны. Халльфред ещё молод и по нему это видно: он столь же резок и импульсивен, сколько идейно заряжен; фаталист, презирающий смятение и слабость, привык добиваться всего своими руками. Чересчур верит в превосходство человеческой расы, но, тем не менее, остро ощущает свою ущербность на фоне долгоживущих союзников - Халльфред боится самой концепции смерти: как абстрактного конца, так и собственной - человеческой и неизбежной. Он бережен и к жизням других, не переносит разрухи и конфликтных ситуаций, из-за чего почти не реализует свой потенциал из страха отобрать то, что не принадлежит ему по праву - чужие мечты.

Драматикон

2026-04-05T15:20:08.586Z

Либитина Кассель

⁎ ⁎ ⁎

Согласно одному из древнейших преданий, передаваемому из уст в уста с тех времён, когда ещё письменность представляла собой кривые петроглифы, некогда старательно высеченные первобытными инструментами, любовь противоестественна всему изначально божественному. Первозданные созданы по образу и подобию Создателя, Отца Всевышнего; созданы совершенными, лишёнными жалости, страданий и страха — ибо нет страха тому, чьё бытие — путь к Вознесению, ибо не страждет тот, чья плоть преображается в волю Его, ибо нет жалости в тленном, чьё тление — кровью Божьей Крещение. Они не воспевали о красоте мира сего, ибо мир сей был для них наваждением; одинокие в своём странствии Первозданные не возносили молитв о павших собратьях, не трепетали пред ликом смерти и не смотрели по сторонам: исполненные непоколебимой веры, их взоры не искали утешения друг в друге. И однажды увидел Отец, как мертвы в своей священной чистоте творения Его, и вознегодовал Он на их равнодушие. Тогда Он ниспослал им Свою Дочь. Первому, кто вознёс к Ней свой взор, пророчила скорая смерть — ему Она передала Страх: и возлюбил он жизнь свою, и восстал он против дикой твари, что возжаждала разорвать его плоть на куски. Первородный Ужас с явлением Её словно чума прокатился сквозь пламень убежищ, и воцарилась леденящая тьма. Тьма осквернила их души тревогой, а она — заставила оглянуться по сторонам. Таков был первый импульс Человечности. В Ужасе том, ниспосланном с Небес, зародились семена чего-то другого — оружия, противного бездушной чистоте: Любви, рождённой из трепета к жизни. Любви, что не противоречит Божественному, но является его глубочайшим проявлением в сути всех смертных. Они, уязвлённые чувствами в переходе от стерильного подобия Создателя к живому человеку, стали меньше походить на Отца своего — и, может быть, именно этим приблизились к Нему по-настоящему.

Преданий, похожих на это, великое множество. Наверное, нет ни одной твари на свете, что знала бы все и понимала, какое из них более приближено к реальности. И даже те, кто обрастает слухами, точно сталью в коробе железной девы, выплавленной руками народа, не ведают всего, что о них говорят. Но лишь те, кто верно держит свой щит на защите от скверны, крепко защищён устами своих подданных — их верой, благоговением и страхом. Неподвластная времени её Светлость Либитина Кассель — фигура столь же устрашающая, сколь почитаемая: в самой Эмпирее и за её пределами, право, нет ни одного, кто бы сомневался в том, насколько значительна её роль в становлении государства и насколько в действительности опасно для жизни переходить ей дорогу. И никогда, говорят, никогда не вынимает Либитина своего меча из ножен, но все, её повстречавшие, единогласно сходятся в одном: из всех, кто ходит по земле, её боятся больше всего. Её оружие не касается чужой плоти, и всё же враги падают перед ней на колени. В столице, куда она всегда возвращается после походов, предостерегают: "Не подними взора своего, гляди только вниз — и тени её не увидишь". Обычно те, кто имел дерзость не склонить головы пред её ликом, рассказывают о том, как видели себя со стороны, словно дух испустило их тело, как опускается на плечи тягостное, точно квинтэссенция прожитых лет, сдавленная её тяготением до размеров занозы, переживание. Кто-то описывает его как осознание собственной смертности, как послевкусие смертельного ранения, подобного утрате единственного и самого близкого сердцу человека; кто-то — как они за мгновение переживают заново всю свою жизнь, цепенея от всего, что позабылось, чего они не замечали или, в силу малого возраста, не понимали. Многим было бы интересно что будет, если к ней прикоснуться, однако никто не стремится сделать это самостоятельно. По наблюдениям, в её эманации замолкают сверчки и цикады, птицы снижаются и замирают, необожжённая глина трескается, а железо ржавеет в ладонях, и даже растения прекращают свой фотосинтез, будто сама природа простирается ниц. Люди узнают о возвращении её Светлости Либитины не по звону рогов и не по знамёнам на стенах, а по долгому шлейфу из тяжёлой памяти, выжигаемой каждым её шагом.

Люцис Медеас Магнифико

⁎ ⁎ ⁎

Каскады – Харрон, Фаллестра, Кайре, Моргрен.

Эвелис Солайс

⁎ ⁎ ⁎

Фергус Анастасиус Хайланд

⁎ ⁎ ⁎

Перепись населения

2026-03-20T14:39:19.160Z

Аурелиус Фон Хесс

Род: Первозданный человек
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Цеховик
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: Тирион, провинция Эрволт, Семфия

Кай Эсгрим

Род: Первозданный человек
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Академик-публицист
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: ■■■■■

Каскет

Род: ■■■■■
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Капельмейстер
Принадлежность: Орден магов Фаллестры
Место встречи: ■■■■■

Катрий

Род: Фраксид
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: ■■■■■
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: ■■■■■

Либитина Кассель

Род: ■■■■■
Вид/Класс: ■■■■■/Паладин
Род деятельности: Эмиссар
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: ■■■■■

Лирис Эшал'Тар

Род: Хтонит
Вид/Класс: Тифлинг/Колдун
Род деятельности: Скиталец
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: ■■■■■

Лоредан Морвьер

Род: Альв
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Действующий Эмпиратор
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: Бурдвен, провинция Дритц, Эмпирей Палатинус

Люцис Медеас Магнифико

Род: Левиафан
Вид/Класс: ■■■■■/Чародей
Род деятельности: Интеррекс, Лорд Вечное Сияние
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: Бурдвен, провинция Дритц, Эмпирей Палатинус

Магдалина

Род: ■■■■■
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Служительница храма Святых грёз
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: Тирион, провинция Эрволт, Семфия

Морвен Кайрос

Род: ■■■■■
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Эмиссар
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: ■■■■■

Ровена Магнифико

Род: Сирена
Вид/Класс: Калаштар/■■■■■
Род деятельности: Регент
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: Бурдвен, провинция Дритц, Эмпирей Палатинус

Сан и Сара Шар'тхесс

Род: Хтониты
Вид/Класс: Тифлинги/Барды
Род деятельности: Уличные артисты
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: Тирион, провинция Эрволт, Семфия

Саргона Стигийская

Род: Сирена
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Легат доминиона Семфия
Принадлежность: Семфия, Эмпирей Палатинус
Место встречи: Шеммар, провинция Калемут, Семфия

Солар

Род: Нефилим
Вид/Класс: Ченжлинг/■■■■■
Род деятельности: Тамплиер
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: ■■■■■

Фейт

Род: Нефилим
Вид/Класс: Аасимар/■■■■■
Род деятельности: Госпитальер
Принадлежность: Эмпирей Палатинус
Место встречи: ■■■■■

Фергус Хайланд

Род: Ликантокрыл
Вид/Класс: Драконорожденный/Чародей
Род деятельности: Скиталец
Принадлежность: Отряд скитальцев
Место встречи: ■■■■■

Халльфред Лейнинген

Род: Первозданный человек
Вид/Класс: Человек/Жрец домена света
Род деятельности: Скиталец
Принадлежность: Отряд скитальцев
Место встречи: ■■■■■

Ситт Эль-Вали Солих бинт Иль-Таир Мериди

Род: Керида
Вид/Класс: ■■■■■/■■■■■
Род деятельности: Сестра милосердия
Принадлежность: ■■■■■
Место встречи: Эницей Архонор

Бестиарий

2026-03-20T12:39:38.553Z

Искажённые существа

Олени

Уникальные существа

Гнилотопь

Драконы

Ингвальд

Фергус Хайланд

Протохтоны

Лерайе

Этногенез Сфероны

2026-02-19T18:58:52.137Z

Игровые виды

Альвы

Согласно преданиям, альвы – первые дети Демиурга, сотворённые из первородных сил природы. Обладающие отличным от первозданных началом альвы не подвержены присущим людям сильным переживаниям и ведут подчёркнуто обособленный образ жизни.

🜁 Отречение. Ваши предки стали свидетелями сотворения всего сущего, и вам, как хранителям изначального Замысла, было явлено Откровение о Неизменности: если любая другая сущность кроме вас должна совершить бросок с помехой или преимуществом, вы можете потратить Реакцию чтобы отменить это состояние для броска, сохраняя мир в его первозданной стабильности. Сделать это вы можете раз в Короткий или Долгий отдых. Ваш разум — неприступная крепость: вы совершаете спасброски против заклинаний школы Очарования с преимуществом. Раз в Долгий отдых когда вы используете заклинание школы Ограждения или Прорицания, вы получаете дополнительную ячейку заклинаний того же уровня. Из-за своей глубокой эмоциональной холодности вы совершаете с помехой любые проверки Харизмы, направленные на то, чтобы вызвать у окружающих живой отклик, так как люди подсознательно находят вас пугающими, из-за чего им сложно довериться вам и посочувствовать вашей судьбе. Однако вы ничуть не безразличны к судьбам других, потому, когда вашим союзникам грозит опасность, бонусным действием вы можете мгновенно создать Матрицу Отречения в 30-футовой эманации на количество раундов, равное вашему бонусу владения. Для всех существ территория Матрицы считается труднопроходимой местностью, кроме того, на всех существ, охваченных Матрицей, накладывается метка Надзора, позволяющая вам знать где они находятся, даже если они невидимы или находятся вне зоны видимости. При попытке покинуть Матрицу или войти в зону действия Матрицы существо должно пройти спасбросок Интеллекта со сложностью 10 + БВ + мод. вашей заклинательной характеристики. При провале сущность получает состояние Ошеломлённый до конца своего следующего хода и остаётся в пределах Матрицы, если уже находилось в ней, или остаётся снаружи Матрицы, если находилось за её пределами; а при успехе - покидает её, но сохраняет на себе метку Надзора до конца своего следующего хода, или входит в зону действия Матрицы, если находилось снаружи. Все эти эффекты по отдельности на выбор могут быть применены и к вашим союзникам. Матрица видима для всех существ и издаёт лёгкий потрескивающий звук. По истечению длительности Матрица вспыхивает, издавая оглушительный треск, и накладывает состояние Ослеплённый и Оглохший до конца следующего хода на всех существ в радиусе 60 футов, включая всех существ внутри неё. Создать Матрицу Отречения вы можете раз в Долгий отдых или восстановить её использование, потратив ячейку заклинаний.

У вас всегда подготовлено заклинание Обнаружение ядов и болезней, вы можете использовать его без траты ячеек количество раз, равное вашему бонусу владения. 1к4 использований восстанавливаются после Долгого отдыха, но не больше, чем ваш бонус владения.
Вы получаете черту Ритуальный заклинатель.

Присвоение: Гномы, Кхоровары, Эльфы

Нефилимы

Нефилимы, рождённые от союза падших фраксидов и первозданных женщин, несмотря на высшее происхождение своих крылатых отцов, как правило, больше классифицируются как низшие отродья, в жилах которых течёт очищающая золотая кровь. Исторически сложилось, что большая часть нефилимов была сведена к управляемому ресурсу под контролем Эмпирей Палатинус: наличие золотой крови делает их особенно выносливыми и устойчивыми к болезням. Исполняющие роль миротворцев, нефилимы широко используются в разведовательных операциях.

🜁 Дар очищающей золотой крови. Кровь, унаследованная вами от ваших крылатых отцов, обладает чудотворными свойствами: поделитесь своей кровью с союзникам, чтобы те могли восстановить 1к4 хитов за каждый отданный вами хит от максимального запаса здоровья. Восстановить потерянные таким образом хиты можно только после Долгого Отдыха. Пролитая вами кровь остаётся свежей и пригодной для использования в течение 3 минут или вплоть до 3 часов в холоде. Вы и другие нефилимы не можете воспользоваться этим преимуществом. Однако будьте осторожны: тот же эффект может быть применим к вашим врагам, если вы прольёте на их раны свою кровь. По своей природе, вы - мученики, и вы готовы перенимать на себя боль и страдания других, даже если так вы будете вынуждены отдать свою кровь до последней капли. Так, когда ваши хиты опускаются до нуля или ниже, но не в случае, если вы должны умереть мгновенно, вы не теряете сознание и вместо этого переходите в состояние Искупления на количество раундов, равное вашему бонусу владения. В этом состоянии ваша золотая кровь вспыхивает, точно раскалённая сталь, а прикосновение к ней наносит 3к10 урона Излучением при попадании, сделать это вы можете в свой ход частью действия Атака. Вы имеете преимущество на попадание своей кровью по врагам в 10-футовой эманации, каждое попадание вашей кровью на врага снижает его скорость на 10 единиц и стакается до 3 раз, всё замедление спадает в начале следующего хода противника после того, как вы выйдете из этого состояния или умрёте. Находясь в состоянии Искупления, вы провоцируете все атаки противников на себя, а ваши хиты больше не снижаются, однако вас нельзя стабилизировать. Если союзники не помогут вам восстановиться к окончанию этого состояния - вы умираете, сгорая заживо. Войти в состояние Искупления вы можете раз в Долгий отдых.

Вы владеете навыком Религия или получаете экспертность, если уже владеете им.
Вы получаете черту Стойкий.

Присвоение: Аасимары, Голиафы, Ченжлинги

Первозданные люди

🜁 Агнец божий. Вы любимы своим отцом Демиургом - и он даровал вам возможность освободиться от оков судьбы. Когда вы или любое другое существо, которое вы видите в пределах 30 футов, совершаете бросок на попадание, проверку характеристики или спасбросок, вы можете реакцией изменить значение кубика - результат становится равен 10 (до применения модификаторов). Если в пылу сражения эта способность используется для помощи союзнику в прохождении спасброска, но тот его проваливает, вы немедленно получаете полноценный дополнительный ход. 1к4 использований восстанавливаются после Долгого отдыха, но не больше, чем ваш бонус владения. Однако вы подвержены сильным эмоциям - если один из ваших союзников теряет сознаете вы непроизвольно высвобождаете волну разрушительной ментальной энергии - и мгновенно наносите всем существам в 30-футовой эманации, включая союзников, если те проваливают спасбросок Мудрости со сложностью 8 + ваш БВ, психический урон по формуле XdY, где X - количество ваших союзников, а Y - максимальное значение вашей кости хитов (например, 2к12, если вы - варвар, а союзников двое). Если этот урон должен опустить хиты одного и более ваших союзников до 0 или ниже, вы обязаны принять его на себя. В таком случае ваши союзники не получают урона и вместо этого получают временные хиты в эквиваленте урона, который они должны были получить, а также Сопротивление ко всем видам урона на количество раундов, равное вашему бонусу владения, однако ваши хиты опускаются до 0. Ваше состояние автоматически стабилизируется, но вы теряете сознание на 2к4 часов без возможности подняться до истечения этого срока. Это время считается для вас Долгим Отдыхом, даже если оно составляет менее 8 часов.

Вы владеете навыком Проницательность или получаете экспертность, если уже владеете им.
Вы получаете черту Агент Альянса лордов.

Присвоение: Дварфы, Люди, Полурослики

Сирены

🜁 Адаптивность. Как сирены, вы можете быть одновременно ужасны и прекрасны, а ваша двойственная натура, доставшаяся вам от вашего общего с хтонитами предка, - Священного Левиафана, - наделяет вас поразительной способностью к адаптации. Водная толща для вас так же привычна, как и твёрдая земля, а плавники и жабры позволяют вам передвигаться в воде с той же лёгкостью, что и на суше: ваша скорость в воде равна вашей скорости передвижения, если вы преображаетесь в сирену. Преобразиться вы можете только по собственному желанию, и сделать это вы можете как полностью, так и частично. Однако как ваша судьба неотделима от мира людей, ваша кожа - от влаги: вы не можете находиться на суше дольше, чем количество часов, равное произведению вашего бонуса владения и уровня. Для полного увлажнения в норме достаточно облиться водой. В случае, если вы не увлажнитесь через БВ*Ур. часов, вы получите статус Истощение, и за каждое количество часов равное вашему уровню вы будете получать новый уровень Истощения. При получении шестого уровня Истощения (БВ*Ур. + 6*Ур. часов с последнего погружения в воду) вы умираете. Тем не менее вы, как потомки Священного Левиафана, ничуть не беспомощны, будучи истощёнными: лишь когда ваша жизнь висит на волоске, магия внутри вас раскрывается во всей своей сокрушительной полноте. Пока вы находитесь под действием Истощения, вы не можете совершать броски на урон и лечение. Вместо этого вы используете максимально возможный результат на каждой кости (например, если вы должны нанести 2к10 урона, вы гарантировано наносите 20). За каждый уровень Истощения вы получаете +1 к сложности заклинаний. Кроме того, бонусным действием вы можете усилием воли вытеснить влагу из своего тела, немедленно получая 3-й уровень Истощения. Это состояние называется Иссушением, и уровни Истощения, полученные таким образом, можно снять только после завершения Долгого отдыха, во время которого вы должны быть полностью погружены в воду. Сирены не могут избавиться от Истощения никаким другим способом, если тот не является взаимодействием с водой.

У вас всегда подготовлено заклинание Очарование личности и вы можете использовать его без траты ячеек количество раз, равное вашему бонусу владения. Сложность спасброска (Мудрость) для этого заклинания равна 10 + БВ + мод. Хар. 1к4 использований восстанавливаются после Долгого отдыха, но не больше, чем ваш бонус владения.
Вы владеете навыком Убеждение или получаете экспертность, если уже владеете им.

Присвоение: Калаштары

Химериды

🜁 Дикая кровь. (в процессе)

.
Вы получаете черту Проклинатель Шэдоумура.

Присвоение: Драконорожденные, Шифтеры

Хтониты

🜁 Порождение тьмы.

У вас всегда подготовлено заклинание Адское возмездие, вы можете использовать его без траты ячеек количество раз, равное вашему бонусу владения. 1к4 использований восстанавливаются после Долгого отдыха, но не больше, чем ваш бонус владения.
Вы получаете черту Убийца магов.

Присвоение: Дампиры, Орки, Тифлинги

Неигровые виды

Описано максимально кратко для понимания что они из себя представляют.

Драконы - небесный антипод левиафанов, непостижимо мудры и могущественны. Драконов осталось крайне немного.
Кериды - чистые разумы, отправленные Демиургом в мир людей. Даруют спасение и наставляют людей на путь истинный. Предполагается, что её Светлость неизменная Либитина Кассель также является керидой.
Левиафаны - по легендам, это первые живые существа. Древнейшего из них называют Священным Левиафаном, многие народы страшатся и почитают его подобно самому Демиургу.
Приморождённые люди - условное обозначение первозданных людей, созданных непосредственно Демиургом, а не рождённых от союза мужчины и женщины. Продолжительность жизни первозданных снижается из века в век, потому существует гипотеза, что приморождённые жили от пятисот до пяти тысяч лет.
Протохтоны - они же верховные порождения Скверны. Разумные и могущественные твари. Всего их 12.
Ревенанты - по какой-либо из причин возвращённые в мир смертных мертвецы. Редко обладают "душой" и сознанием.
Фраксиды - они же ангелы, вестники Демиурга, что несут свет. Их аналог, - падшие фраксиды, - по своей сущности в итоге грехопадения больше напоминают инкубов.

Безбилетники

2026-01-18T19:47:06.681Z

Трое героев направлялись на полуостров по ту сторону залива: тифлинг-колдунья Ир'Мариэль Вел'Таэлис (далее Ирмариэль) ехала по контракту на работу; тифлинг-жрец Вайк Мазовски, как он сказал, спешил на свадьбу брата; человек-чародей Торч Элло просто искал приключений.

Их целью было попасть на пассажирский корабль. На пирсе царила давка, все торопились на борт. Выяснилось, что билетов продали больше, чем было мест. Матросы отказали героям, сказав ждать следующий корабль. Герои, однако, не сдались. Ирмариэль и Торч магией создавали звуки, похожие на приближающуюся грозу, чтобы отвлечь людей. В это время Вайк, переодевшись старушкой, попытался пройти на корабль, сказав, что его внуки уже на борту, но, стремясь как можно быстрее проскользнуть на корабль, пока билетер не проверил его билет, Вайк бросился вперёд. Его сразу схватили два матроса-громилы. Билетёр отобрал у него билет и сказал: «Вы, конечно, меня извините, но мы вынуждены вас выпроводить». План провалился.

Наши герои остались на опустевшем пирсе, подавленные. Они начали перебирать самые отчаянные и сомнительные идеи: может, просто переночевать тут, на скамейке, укрывшись тем, что есть? Но с экипировкой дела обстояли плохо. Из всего имущества — лишь рюкзачок у Ирмариэль. Вайк и Торч были практически налегке, без тёплых вещей и снаряжения. Ночевать под открытым небом в такой ситуации было безумием. Тем временем жизнь вокруг них замирала: во всех ближайших постройках один за другим погасли огни и скоро их окружила кромешная тьма, нарушаемая лишь редкими, тусклыми фонарями на самом пирсе, которые служили лишь для подсветки швартовки и делали тени ещё длиннее и зловещее. Влажный, холодный ветер с залива пробирал до костей. Они оказались в ловушке: без крова, без плана и почти без надежды в этой внезапно наступившей темноте.

Торч пытался вспомнить, где видел Ирмариэль. Её лицо казалось ему очень знакомым. Он помнил, что видел её в день, когда сам от кого-то бежал, но не мог вспомнить контекст. Вайк был незнаком им обоим. Он выглядел интеллигентно и богато, в руках он держал трость.

Через какое-то время Вайк заметил вдалеке большое судно с чёрными парусами и красным флагом на самой высокой мачте. Корабль причалил, спустили трап, и по нему сошло три женщины и несколько матросов. Женщины отошли недалеко, одна из них прикрывала рот платком. С ними также вышли несколько молодых людей, одетых просто, не в матросскую форму. Они выглядели несколько позеленевшими, так, будто их укачало. Наши герои, подслушав их разговор, узнали, что этот корабль направляется именно туда, куда им нужно. Тогда у них появилась идея: проникнуть на этот корабль любой ценой, чтобы добраться до цели.

Вайк использовал на союзников по неволе заклинание, делающее их менее заметными. После этого он телепортировал себя на небольшое расстояние, проникнув на корабль, и спрятался за ящиками. Ирмариэль просто поднялась по трапу и сказала женщинам, что ей нужно с ними плыть, а взамен она сделает им предсказание. Женщины согласились её взять, заинтересовавшись. Торча она представила как своего нанятого помощника и протащила его с собой.

Вайк внимательно следил за матросами и увидел, как ими командовал широкий, низкий, рыжий бородатый мужчина в меховой жилетке, с повязкой на одном глазу и в железном шлеме с рогами. Поверх шлема была надета треугольная шапочка, какую часто носят матросы. Вайк проследил за этим мужчиной и пошёл за ним. Через какое-то время он незаметно проник в каюту широкого мужчины и, подкравшись, завёл с ним разговор. Тот испугался, выхватил топор и начал угрожать расправой, спрашивая, кто он такой и как сюда попал. Вайк попытался избежать драки, предложив сыграть в шахматы: «Если я вас обыграю, то остаюсь, если нет — уйду». Во время игры Вайк предлагал ему много денег и положение, но мужчина был непробиваем и сказал: «Брат брата не предает, и свой экипаж я не брошу». Так вышло, что широкий мужчина его обыграл, но играть ему настолько понравилось, что он сказал: «Ладно, оставайся. Но за тобой глаз да глаз, молчи в тряпочку». После чего широкий мужчина выдал Вайку местную одежду для маскировки. Вайк принял её, но носить не планировал.

Когда он встретился с остальными, то передал одежду Торчу. Торч выхватил железный шлем с рогами, а остальную одежду бросил на пол. В этот момент из каюты вышел широкий мужчина. Увидев это, он разозлился и приказал не сорить на корабле. Герои успокоили его, подняв одежду с пола, затем они спросили где им ночевать. Мужчина отвёл их в помещение в самом носу корабля, на самом нижнем уровне. Это была больше подсобка, чем каюта. Она находилась в дальнем конце большого помещения, которое некогда служило гребной палубой. Когда-то здесь сидели матросы, но сейчас, пока в вёслах не было необходимости, помещение пустовало. В самом его конце и находилась эта подсобка. Там царил полумрак, было очень сыро и неуютно. Он сказал, что других мест нет, и чтобы они радовались, что вынуждены ночевать не на палубе под дождём. Там они нашли несколько старых одеял, после чего починили сломанные кровати магией, благодаря чему им удалось устроиться. Торч заколдовал шлем, чтобы тот источал тепло.

Через какое-то время Ирмариэль вышла на палубу попытаться что-то разузнать, но ничего толком не узнала, лишь увидела несколько членов экипажа, на голове которых были кастрюли, а за спиной вилы. Торч в это время шастал по пустым открытым каютам. В одной из них он нашёл две фляги. В одной пахло спиртом, и этот запах напомнил ему о старом друге, с которым он когда-то спас одно поселение. Во второй же фляге было чёрное сладкое нечто, пахнувшее ванилью, но почему-то отдающее мазутом. Торч принёс находку, и все выпили сладкое чёрное содержимое. Их очень быстро раскумарило, они почувствовали сильное головокружение и почти сразу после этого уснули.

В 7 утра по кораблю раздался звон колокола. Проснулся только Торч со страшной головной болью. На его друзей звонок не подействовал — они не просыпались. Торч попытался их разбудить и решил подшутить над Вайком. Он увеличил громкость своего голоса в три раза и гаркнул на него. Вайк перепугался и одарил его затрещиной. Торч хотел ударить Вайка магическим электрошоком, но Вайк не растерялся, уклонился и ударил Торча дверцей от шкафа, которая находилась над ними. От всей этой суматохи проснулась Ирмариэль, абсолютно ошалевшая и такая же дезориентированная, как и Вайк. Придя к примирению, Торч и Вайк оделись и пошли наверх, где, как они предполагали, должны были собираться люди. Ирмариэль ещё какое-то время нежилась в постели, но всё же решила последовать за своими компаньонами, намотав на шею своего фамильяра – змею.

Торч и Вайк вышли на палубу и увидели – члены экипажа выстроились шеренгами, а широкий рыжий мужчина стоял напротив и громко давал им какие-то указания, объясняя ситуацию: впереди важная остановка, им нужно подзаработать и распродать остатки ненужных вещей. Вместе с ним рядом стоял статный темноволосый мужчина лет сорока с азиатскими чертами лица. Капитан корабля. Торч при помощи заклинания нашептал одному из матросов в другом ряду на ухо гадости, матрос обернулся по направлению звука и толкнул стоящего рядом с ним юношу. Юноша не растерялся и толкнул его в ответ, на что первый матрос снова толкнул его. Их прервал гаркнувший на них широкий мужчина. Он, заметив опаздывающую Ирмариэль, сказал: "На этом корабле вы делаете то, что я говорю. И если я говорю упасть и отжиматься вы падаете и отжимаетесь" и отдал Ирмариэль приказ отжиматься. Вместо исполнения приказа она взмолилась, обращаясь к капитану, и капитан разрешил не исполнять приказ, сославшись на то, что она женщина.

Нашим героям поручили отправиться на кухню и помочь, чем могут — мыть посуду, чистить овощи и выполнять другую работу. Придя туда они обнаружили, что на кухне работают те самые просто одетые женщины, которых они видели на пирсе. Женщин было трое: самая молодая была блондинклй с голубыми глазами; другая была постарше, лет тридцати-тридцати пяти, с тёмными волосами; и третья — седая женщина лет пятидесяти, что выглядела очень добродушно. Торч отчаянно пытался увиливать от работы и даже успел обидеть одну из женщин, за что тут же получил сковородкой по голове от другой. После этого он успокоился на какое-то время, принявшись помогать. Заметив ту самую чёрную сладкую жидкость он обрадовался и принялся хлебать её, на что пожилая женщина возмутилась: "Зачем ты пьёшь моющее средство?". Осознав весь ужас сложившейся ситуации Вайк, не стесняясь, проблевался.

Вайк и Ирмариэль исправно помогали женщинам на кухне, а второй даже удалось разговорить старшую из них. Та рассказала, что когда-то их родину уничтожила некая подводная тварь, обрушив на неё огромное цунами, из-за чего та ушла под воду. Спастись удалось лишь горстке людей, которым хватило места на одном корабле: другие суда вместе с пассажирами эта тварь потопила. Её муж — тот самый рыжий широкий мужчина — служит здесь рулевым. Женщина с горечью добавила, что чудовище продолжает их преследовать даже теперь, но несмотря на страх и скитания, вся команда всё ещё надеется найти новое место, чтобы наконец осесть, ступить на твёрдую землю и жить без постоянной угрозы.

Через какое-то время Ирмариэль, пока остальные помогали на кухне, решила осмотреться. Она искала капитанскую каюту, но вместо этого нашла другую, в которой был полный беспорядок — всё было перевёрнуто и разбросано. Осмотрев комнату и ничего не найдя, она услышала некий звук из шкафа. Когда она постучала по дверце ей постучали в ответ. Ирмариэль решила не ввязываться и поспешно покинула каюту. Следующая открытая каюта, судя по более дорогой двери и обстановке, принадлежала капитану: внутри было больше места, стол был более массивным, а вместо стула стояло удобное кресло. Здесь царил такой же беспорядок, как и в предыдущей каюте, но за столом на полу виднелась чья-то рука — за ним лежал человек.

Тем временем Вайк и Торч, закончив помогать на кухне, хватились Ирмариэль и сказали женщинам, что идут её искать. Они нашли её по чернильному следу, который она нечаянно оставила за собой, и вошли следом в каюту капитана. Они обнаружили, что человек, лежащий за столом, и есть капитан. Его пульс был очень слабым. Вайк использовал заклинание, чтобы принять облик капитана, после чего стабилизировал его состояние. Затем герои спрятали тело капитана в шкафу.

Через какое-то время раздался звонок, возвещающий начало обеда. На часах было три часа четыре минуты, когда герои пришли в столовую. За самым дальним маленьким столиком в одиночестве сидел рулевой — тот самый рыжий широкий мужчина — и быстро хлебал свою похлёбку. Вайк в облике капитана, заранее предупредив своих компаньонов, подошёл и сел рядом с ним. Рулевой отнёсся к нему достаточно дружелюбно и очень старался его разговорить, но Вайк сделал вид, что очень занят едой и отвечал ему либо жестами, либо многозначительными кивками, т.к. не был уверен как звучит голос капитана, чтобы быть в состоянии воспроизвести его. Вскоре рулевой попрощался и направился к выходу.

Через какое-то время в столовой внезапно погасла большая часть свечей — герои так и не смогли разобраться произошло это случайно или нет. Теперь сюда проникал лишь разноцветный солнечный свет сквозь витражи, отчего всё казалось не то красным, не то фиолетовым. В этом полумраке распахнулась дверь, и в столовую вернулся рулевой. Он начал петь песню, и матросы с остальными членами экипажа и не только радостно подхватили её, начав подпевать.

Параллельно Ирмариэль внимательно осматривалась по сторонам. Она догадывалась, что появление целого и невредимого капитана явно кого-то удивит — и очень сильно. Её внимание привлёк один конкретный человек. Воспользовавшись суматохой и всеобщим пением, она подошла к нему сзади, обняла за шею и начала задавать на ухо навязчивые, подхалимские вопросы: «Ой, а ты знаешь, как капитана зовут? А как с ним общаться? Ты знаешь, в какой каюте он живёт?» — и тому подобное. В это же время Вайк, воспользовавшись той же суматохой, сбросил с себя иллюзию, приняв свой настоящий облик, и незаметно слился с толпой, после чего подошёл к Торчу.

Рулевой заметил, что Торч и Вайк стоят в сторонке, и решил подойти к ним. Торч в своей привычной манере начал хвастаться, что он великий чародей, и предложил рулевому спор: если он сможет пройти по воде, рулевой должен дать ему десять золотых, если нет — наоборот. Рулевой отказался. Тогда Торч предложил ставку в десять медных, но рулевой снова отказался, сказав, что это слишком мало. В этот момент Вайк, подначивая, шутливо заметил, что если корабль пойдёт на большей скорости и уплывёт, то Торчу придётся бежать за ним по воде, а тогда его можно будет бросить за кормой — и за такое зрелище Вайк сам готов дать рулевому десять золотых. Рулевой расхохотался и согласился на ставку в одну золотую плюс десять от Вайка. Торч, рулевой, а также все, кто подслушивал и заинтересовался спором, включая Ирмариэль и Вайка, вышли из столовой на палубу.

Торч спустился за борт по верёвке, активировал заклинание ходьбы по воде и ступил на поверхность. Он позволил себе немного покрасоваться, проделав скользящие пассы, похожие на лунную походку. Корабль же продолжал двигаться вперёд. Когда расстояние стало слишком большим, Торч попытался ускориться, но потерял равновесие, споткнулся и провалился под воду. Не теряя запала, он с силой упёрся рукой в воду и, используя всё то же заклинание, вытолкнул себя обратно на поверхность, будто оттолкнувшись от поверхности воды. Затем он побежал за удаляющимся судном, догнал его и вскарабкался на борт по верёвке. Ступив обратно на палубу, Торч столкнулся с рулевым. Рулевой в ответ на замечание Торча о том, что он победил, назвал его фокусником, они поспорили, после чего рулевой схватил его за шиворот со словами «Ну, сейчас точно упадёшь в воду, значит» и выкинул обратно за борт. Торч ударился о поверхность воды плашмя. Рулевой приказал команде больше не вытаскивать его, однако Ирмариэль, которая называла Торча своим подчинённым, всё же решила помочь и вытащила его с помощью подвернувшейся верёвки, чтобы он не остался посреди залива. Набив очередную шишку (сначала от сковородки, теперь — от удара о воду), Торч оказался на корабле и ненадолго успокоился. Затем рулевой признал, что технически Торч всё же победил, и вручил ему золотую монетку. Осмотрев её, Торч обнаружил, что это шоколадная монета в позолоченной фольге. Это его не смутило — он её съел, а фантик бросил на палубу. Позже, проходя мимо того же места вместе с компаньонами, он вернулся, подобрал фантик и сунул его в карман.

Вайку не без помощи заклинания очарования удалось разговорить юношу, которого ранее заприметила Ирмариэль, и выяснить, что против капитана готовится заговор. Прежний капитан был северянином, и его очень уважали. Новый же капитан — один из тех южан, которых северяне когда-то подобрали, остановившись на их землях, сдружившись. Когда старый капитан умер, его место занял этот южанин и части экипажа это не очень понравилось, они хотели его свергнуть. Юноша назвал двух заговорщиков: Оран и Утер. При этом он указал на юношу неподалёку и уточнил, что это и есть Утер. Вайк сообщил союзникам, что через час юноша со сломанным рогом осознает факт очарования и вспомнит, что выдал важную информацию о своих сообщниках. Поэтому Вайк использовал заклинание "Приказ" и заставил юношу выйти за борт. Утер, увидев это, бросился бежать, а Вайк, Торч и Ирмариэль бросились в погоню. Вскоре герои, получив несколько ранений, сумели догнать и обездвижить Утера. Они начали его допрашивать, предварительно наложив вокруг заклинание зоны истины: в этой зоне Утер не мог лгать, но мог уходить от прямых ответов.

В ходе допроса в зоне правды герои выяснили следующее: братья Утер и Оран были наёмниками, которых корабль некогда подобрал в море. Долгое время они искали некий магический амулет, на котором была изображена могущественная подводная сущность с множеством щупалец. Корабль привлёк их внимание потому, что его уже долгое время преследовало некое существо, подозрительно похожее на то самое по описанию и своей природе. Утер рассказал, что это существо когда-то было великим чародеем. Его прокляли, лишили формы и силы, превратив в ту самую сущность, а всю его прежнюю мощь заточили в амулет. Утер и Оран согласились участвовать в заговоре против капитана почти бесплатно, просто чтобы получить шанс обыскать корабль и найти реликвию. Когда Вайк услышал описание амулета, он достал свои часы, который он использовал как жреческий знак. Утер тут же узнал его, закричал «Отдай!» и попытался вырвать предмет. Это подтвердило, что часы Вайка и есть тот самый амулет. Как он оказался у Вайка, осталось неизвестным — а сам Вайк не подозревал о его истинной ценности, для него эти часы были одной из похищенных ранее, как он считал, безделушек.

На крики сбежался экипаж, среди них был широкий мужчина-рулевой. Он неодобрительно посмотрел на героев и спросил, что за хаос они снова учинили. Вайк пояснил, что здесь действует зона истины, и в ней никто не может лгать, после чего кратко объяснил ситуацию. Широкий мужчина лично убедился, что в зоне действительно невозможно солгать, и поверил рассказу. Он приказал матросам схватить Утера и увести его. Ирмариэль заявила, что владеет заклинанием опознания, которое могло бы помочь узнать в чём конкретно заключается ценность амулета, в чём его сила, что могло бы помочь узнать почему за ним так охотятся. Но для его использования ей нужна жемчужина стоимостью не менее ста золотых монет. Такой жемчужины ни у неё, ни у её компаньонов не было. Они обратились с этой просьбой к рулевому, но не успели они изложить свою просьбу, как судно вдруг содрогнулось и задрожало, словно на нём началось сильное землетрясение. Корабль накренился и всех отбросило к стене. Рулевой, выглянув в иллюминатор, обнаружил, что судно парит над водой, а внизу виднеются массивные щупальца, обвивающие корпус. Торчу повезло меньше всех: пока Ирмариэль и Вайк былт вдавлены в стену, в него врезалась оторвавшаяся потолочная балка — от удара Торч был оглушён и ненадолго потерял сознание. Ирмариэль и Вайк, придя в себя, спешно объяснили рулевому, зачем им нужна жемчужина. Они предположили, что существо, которое теперь охотится за кораблём, всё это время искало именно амулет. Если с помощью заклинания опознания удастся понять, как он работает, они смогут как-то повлиять на ситуацию — либо выбросить его и избавиться от преследования, либо использовать его силу для противостояния твари. Рулевой вспомнил, что некогда этот амулет принадлежал их бывшему капитану. В обмен на спасение он предложил героям отправиться в подсобные помещения, т.к. припомнил, что где-то среди их пожитков был жемчуг.

Ирмариэль и Вайк поспешили в подсобку. Змея-фамильяр, дарованная Пурсоном, её покровителем, всё это время находившаяся у Ирмариэль на шее, помогала им в поисках. Тем временем сущность продолжала удерживать судно в воздухе, трясти его и переворачивать с боку на бок, периодически погружая его в воду, из-за чего героям было очень трудно передвигаться и искать. Вода наступала сквозь пробоины, которые Вайк старался чинить как можно скорее при помощи заклинания починки. Несмотря на все трудности, они нашли жемчужное ожерелье, от которого оторвали одну из жемчужин. Ирмариэль наконец смогла использовать заклинание опознания и проанализировала амулет, узнав его скрытые свойства. Они узнали, что этот амулет когда-то был лично выкован чародеем по имени Лерайе. Основное его свойство, помимо того, что в нём была заключена вся сила Лерайе, заключалось в воздействии на поле вероятности, но чтобы воспользоваться этой силой необходимо было узнать имя первоначального владельца. Также герои поняли, что если просто выбросить амулет в воду, Лерайе немедленно заполучит его обратно. Но никакой гарантии, что он вернёт себе человеческий облик, не было — скорее всего, он просто станет гигантски могущественным в своей нынешней форме, после чего все они почти наверняка погибнут.

Ирмариэль и Вайк приняли тяжёлое решение вступить в неравный бой с Лерайе. Когда они выбежали на палубу, то увидели, что несколько массивных щупалец обвили палубу и борта, удерживая судно в сильно накренённом положении. Экипаж, как мог, отбивался от щупалец, пытаясь заставить существо отпустить корабль в воду. Против Лерайе боролись вообще все: члены экипажа и даже, к удивлению, братья Утер и Оран, которые, отбиваясь от щупалец, использовали свои заклинания. Вайк крикнул экипажу, что сейчас им предстоит драться за жизнь, чтобы впоследствии суметь уплыть, так как они сумели выяснить точную причину нападения существа на корабль. Он также предупредил, что амулет ни в коем случае нельзя отдавать, иначе станет намного хуже.

Совместными усилиями героев, экипажа и братьев Утера и Орана удалось отбиться от Лерайе. В какой-то момент на палубу выбежал пришедший в себя Торч, уже готовя заклинание, но в тот же момент Лерайе запустил в него одним из членов экипажа. Матрос выжил, а Торч снова потерял сознание. Ценой немалых потерь победа была одержана. Как только корабль рухнул обратно на воду, Вайк приказал экипажу бежать вниз и откачивать воду из трюма. Братья Утер и Оран, воспользовавшись заклинанием, открывающим портал, скрылись с корабля. Вайк и Ирмариэль поспешили вниз, помогая экипажу залатывать пробоины с помощью магии. Как только судно выровнялось и встало на воде устойчивее, паруса были расправлены, и корабль под завесой бушующей грозы быстро двинулся прочь от места схватки с Лерайе. И чем дальше судно отплывало, тем лучше становилась погода. Вскоре небо полностью очистилось, шторм уступил штилю. Корабль медленно приближался к первоначальному пункту назначения и теперь отправная точка наших героев была уже на той стороне пролива. К тому моменту уже смеркалось и на небе восходила луна.

Часть экипажа оплакивала своих друзей и родных, которые бесследно утонули в море, упав за борт во время сражения с Лерайе. Заплаканный широкий мужчина подошёл к нашим героям — Ирмариэль, Вайку и уже оклемавшемуся Торчу. Он подхватил Вайка за руку и начал сильно трясти её, слёзно благодаря за спасение. Вайк выложил обещанные ранее за шутку над Торчем десять золотых монет и вручил их широкому мужчине. Наконец он представился: его звали Мульнир.

Натурфилософия

2025-08-21T15:12:25.335Z

Поветрие

Поветрие — острое инфекционное заболевание, вызываемое длительным воздействием Скверны на человеческий организм. Относится к группе высококонтагиозных патологий, поражающих преимущественно людей и других млекопитающих. В основе заболевания лежит паразитарное влияние Скверны на ткани, нервную систему и иммунный отклик организма.

«Скверной» в контексте настоящего документа именуется стойкое магико-физическое нарушение среды, проявляющееся в форме остаточного воздействия неустановленной природы на живые организмы, материальные объекты и пространственно-временные связи.

Патогенез

Скверна — это аномальное энергетико-биологическое явление, представляющее собой форму разрушительного метаэнергетического фона, обладающего способностью взаимодействовать с живой и неживой материей, нарушая её изначальную структуру, целостность и поведение. Обладает свойствами условно-разумного патогена с выраженной тенденцией к экспансии и латентной целью самораспространения. Этиологически связывается с обвалом Второй Каскады (Фа███с█ра) в ██12 году, что сопровождался массивным выбросом первичной искажённой энергии. Первые достоверные случаи массового заражения Скверной фиксируются десятилетиями позже.

Основным механизмом воздействия является деструктивная модификация тканей и психоэнергетических структур организма, также называемых «Душой». Носит как соматический, так и магический характер, проявляясь мультисистемными нарушениями. При высокой концентрации наблюдается экзогенное накопление чёрной смолоподобной субстанции, она же материальная манифестация Скверны, с последующей кристаллизацией причудливых морфологических форм. В непосредственной близости к разливу этой некротической субстанции наблюдаются прогрессирующие мутации тканей и их трофики, распад органических структур, галлюцинации, изменения аффекта, импульсивное поведение, деструкция неорганической материи (в т.ч. металлов), сопровождающаяся атипичными феноменами (спонтанное цветение, ускоренное разрушение). Скверна активно рассматривается как новое направление эволюции, в рамках которого человек выступает промежуточными носителем или субстратом.

Способы передачи Поветрия

Контактно-бытовой путь — заражение осуществляется при контакте с биологическими жидкостями инфицированного, через повреждённые кожные покровы или при использовании предметов, ранее контаминированных возбудителем.
Воздействие фактора среды — заражение осуществляется в результате длительного воздействия Скверны. Риск инфицирования и выраженность патологических изменений прямо коррелируют с длительностью и интенсивностью воздействия.

Инкубационный период заболевания колеблется от нескольких часов до 21 суток. В ряде случаев клиническая симптоматика может оставаться стёртой или полностью отсутствовать вплоть до терминальной стадии. При инфицировании от фактора среды течение заболевания приобретает злокачественно-ускоренный характер: развёрнутая клиническая картина развивается в течение 24-48 часов, однако в подобных случаях патологических процесс не приводит к классическому летальному исходу, как предполагается, из-за недостаточного истощения организма. Внедряясь в организм, Скверна избирательно блокирует высшие корковые и когнитивно-волевые функции при сохранности основных соматических и вегетативных процессов. На данном этапе пациент утрачивает медицинскую и юридическую субъективность, рассматривается как «биологический носитель» и квалифицируется в качестве источника максимальной санитарно-эпидемиологической угрозы. Высокая степень контагиозности сохраняется посмертно — трупы подлежат немедленной утилизации методом сожжения, что является единственной эффективной мерой по предотвращению дальнейшего распространения возбудителя.

Клиническая картина

Любые проявления «волевой активности» Скверны рассматриваются как следствие утраты когнитивного контроля со стороны заражённого и деструкции высших нервных функций. Иными словами, заражённые, утверждающие, что Скверна абсолютно разумна и как-либо взаимодействует с ними, подлежат незамедлительной ликвидации.

Субфебрильная лихорадка
Цефалгия в сочетании с генерализованными мышечными спазмами
Фарингитоподобный синдром (одинофагия, сухость в горле, непродуктивный кашель)
Регенераторная недостаточность тканей
Диссомния (кошмарные сновидения, эпизоды сомнабулизма)
Энцефалопатический синдром (спутанность сознания, дизориентация)
Когнитивный дефицит (гипомнезия, брадифрения)
Псевдогаллюцинаторный синдром (аудиальные/визуальные иллюзии восприятия)
Фотофобия

Симптоматика носит прогрессирующий характер, с тенденцией к нарастанию неврологических и психических расстройств, что в конечном итоге приводит к выраженному когнитивному дефициту и формированию энцефалопатического синдрома. В терминальных стадиях заболевание осложняется полиорганной недостаточностью и возможным летальным исходом

Осложнения

Заболевание характеризуется развитием полиорганных поражений с преимущественным вовлечением кожи, сосудов и центральной нервной системы.

Кожный синдром: множественные язвенные поражения с выделением гнойно-некротического экссудата. Характерна резкая утрата регенераторного потенциала тканей: раны не заживают, легко подвергаются вторичному инфицированию и переходят в гнойное расплавление
Сосудистые осложнения: ангиопатия с локальным потемнением сосудов и окружающих тканей вплоть до некроза («чёрные сосуды»)
Системные осложнения и иммунная дисрегуляция: выраженный синдром интоксикации, развитие септического состояния
Неврологические осложнения: прогрессирующее поражение высших когнитивных функций (дезориентация, нарушения речи и памяти, агрессивное поведение)
Поражение центральной нервной системы: в терминальных стадиях возможен феномен паразитарного контроля ЦНС, при котором жертва утрачивает рассудок, но сохраняет физическую активность. Поведенческие реакции приобретают агрессивный и гиперфагический характер, направленный на дальнейшее распространение инфекции

Особенностью данного состояния является сохранение витальных функций организма до полного истощения соматического субстрата: носители могут существовать годами, оставаясь в состоянии хронической деградации.

Незаконченная рукопись Руперта Эсгрима,
восстановлено Каем Эсгримом.

Хоумбрю

2025-07-08T08:46:02.844Z

В контексте Dungeons & Dragons (D&D), "хоумбрю" (homebrew) — созданные игроками или мастером подземелий (DM) собственные правила, предметы, классы, расы, монстры или другие игровые элементы, которые не являются частью официальных материалов игры от Wizards of the Coast. Это позволяет игрокам и мастеру адаптировать игру под свои предпочтения. Другими словами, хоумбрю - это некий "самодельный" контент, который игроки привносят в игру, чтобы сделать ее более интересной и подходящей для конкретной группы.

Опциональные правила:

Каждый раз при Длительном отдыхе игрок бросает 1к4, чтобы определить, насколько хорошо выспался его персонаж, где: 4 — Глубокий сон, полное восстановление, ясный ум и бодрость; 3 — Нормальный сон с краткими пробуждениями, лёгкая сонливость по утру; 2 — Беспокойный сон, рассеянность и усталость; 1 — Персонаж почти не спал, сильная усталость и раздражительность. Если выпадает три единицы подряд, персонаж получает 1 уровень Истощения.
Если два или более участника боя получают одинаковую Инициативу, они действуют одновременно, разыгрывая свои ходы параллельно.
Если Зелье восстановления выпито в качестве Основного действия, оно восстанавливает максимальное значение хитов (например, 6 из 1к6). Если как Бонусное действие — эффект определяется броском соответствующего кубика.
Персонажи могут носить с собой любое разумное количество вещей без учёта точного веса и вашей Грузоподъёмности. Мастер оставляет за собой право вмешаться, если объём/масса становятся явно чрезмерными или абсурдными.
Персонаж может атаковать одновременно двумя одноручными оружиями (в каждой руке по одному), даже если они разные. Вторая атака совершается с Помехой.
Если при Атаке выпадает чистая 20, это Критическое попадание: игрок бросает 1кX + максимум куба (например, 1к6 + 6) и дополнительно накладывает на цель особый эффект (например, Ошеломление или Кровотечение, в зависимости от ситуации и решения мастера). Если выпадает чистая 1, это Критическая неудача — атака не только промахивается, но и приводит к неприятным последствиям: персонаж может задеть союзника, уронить оружие или нанести урон себе. Всё решает мастер по ходу сцены.
Когда персонаж находится при смерти, Спасброски за него тайно кидает мастер. Ни игрок, ни другие участники не знают, выжил ли персонаж, пока это не станет очевидным в повествовании.
Если персонажа подняли после Нокаута (0 хп), он получает +1 к Истощению, пока не совершит долгий отдых с едой и водой. Такой отдых снимает 1 уровень Истощения.
Компоненты без денежной стоимости считаются у заклинателя в наличии по умолчанию — их не нужно отслеживать. Такие Компоненты можно игнорировать при использовании заклинаний. Компоненты со стоимостью в золоте обязательно требуют приобретения и расходуются при использовании заклинаний.

Героическое вдохновение:

Героическое вдохновение – это особый бонус, который мастер выдаёт игроку за хороший отыгрыш, проявление характера, смелые решения, следование недостаткам и чертам персонажа, и т.д. Реализовано в виде карт: при получении Героического вдохновения игрок вытягивает из колоды карту и получает эффект в соответствии с мастью:

♣ – переброс кубика
♦ – бросок с преимуществом
♠ – незначительные изменения прошлого
♥ – подсказка от мастера

Туз любой масти позволяет либо воспользоваться особым эффектом масти, либо призвать мистический магазин.

🃏РГБ – героическое восстановление:

1. Полное исцеление живого персонажа + ½ от максимума хитов, округляя в большую сторону, как временные хиты;
2. Поднимает персонажа на волоске от смерти, вне зависимости от количества проваленных спасбросков от смерти, с 1 хитом + ½ от максимума хитов, округляя в большую сторону, как временные хиты.

🃏ЧБ – наделяет персонажа всеми эффектами долгого отдыха, за исключением восстановления хитов.

Все использованные в процессе игры карты дают персонажу опыт: (сумма номиналов × 10) × уровень персонажа.

География

2025-05-15T10:41:55.972Z

Сводка по государствам

Арзодх, доминион Эмпиреи

"Земли Арзодха мирны и щедры, с умеренным климатом, что мягко хранит драгоценную жизнь густыми лесами. Речки, тихо текущие меж холмов, питают землю и шепчут древние сказания ветру. Природа здесь не спешит, но держит равновесие, хрупкое и неотвратимое. Столица Зулбредх — узловой пункт множества путей и судеб. В её стенах дремлют старинные тайны, а леса, что окружают город, хранят голоса прошедших эпох. Многие отправляются туда с надеждой, но лишь немногие постигнут мудрость, сокрытую в тишине этих мест. Арзодх — земля глубоких корней и ветвящихся дорог, где каждая тропа и камень хранят память веков. Скиталец, ступивший сюда, вступает в бесконечный диалог с природой, что не прощает легкомыслия." — Путеводитель скитальца

Бейлисс, доминион Эмпиреи

"Земли Бейлисса суровы и строги. Здесь воздух холоден, пустынная тундра простирается до горизонта под сенью далёких вершин, перемежаясь болотистой травой, что впитала в себя тени былых бед. Природа Бейлисса держит равновесие, порой суровое и непреклонное. Когда-то эта земля стала ареной кровопролитной войны с порождениями скверны — тёмной грязью, впитавшейся в почву, и смертоносным поветрием, что долго отравляло воздух и забирало жизни. Но благодаря многолетним усилиям, поддержанным покровительством Эмпиреи, ядовитые очаги были изгнаны, и земля начала медленно восстанавливаться. Теперь жители Бейлисса могут дышать свободнее, но покой их остаётся недолгим и хрупким — словно лёгкий покров, который может быть сорван ветрами судьбы." — Свидетельство очищения

Княжество Вера Дреймора

"Южнее всех земель, где скалы пьют солнце первыми и хоронят последними, простирается древнее княжество Вера Дреймора, чьи камни изрубленных храмов и позабытых святынь хранят в себе память немыми молитвами. Поветрие, что пожрало дыхание иных народов, миновало, но не из милости, как утверждают одни, а по умыслу, о коем лучше не говорить вслух. Иные считают, земля — благословленная, что не коснулась ликом чумы, засвидетельствовав некогда само Откровение в руинах, чернеющих под светлым небом, словно сама вера древних обратилась камнем и замерла. Иные страхи, однако, гнездятся под сенью благословлённых небес: из глубин великого южного океана восстают тени — беззвучные, безымянные, необъяснимые, лишённые облика, но подобные древнему ужасу. Сердце дрожит, коли взгляд замирает на их очертаниях, что ложатся на волны под звон вечерних колоколов. Молятся горожане не о спасении, но о том, чтобы взор их не привлёк взора теней." — География угасающего предела

Версавия, доминион Эмпиреи

"Эта страна — не самая суровая, не самая бедная, и всё же в ней ощущается иное течение бытия. Здесь ни зима, ни ночь не страшны по себе — но в том, как они приходят, есть что-то несоразмерное. Тени здесь ложатся раньше предметов, встают вопреки свету, исчезают не при рассвете, но когда им заблагорассудится. Маги Фалесстры, прибывающие сюда на паломничество дважды в год, утверждают, что само бытие Версавии преломляется, как сквозь воду, — и это мешает всем точным вычислениям, нарушает законы, что держатся в прочих землях. Они закрываются в купольных залах и запечатывают хрупкие искры света. Опыты ведутся под землёй, за молитвенными щитами, ибо даже слабейшие всполохи магии здесь оставляют след в воздухе — как ожоги на ткани мира. Фирволт, столица, высится не гордо. Здесь всё построено с расчётом на выжидание. Башни не поднимаются к небу — они словно прячутся в нём. Люди здесь научились жить без ответов, и в этом стала их сила. Сама Эмпирея взирает на Версавию с вниманием, которое граничит с благоговением. Не потому, что боится, но потому, что признаёт: маги Версавии всегда знали и будут знать больше, чем маги откуда-либо ещё." — География угасающего предела

Соединённые провинции Врогга

"Врогг — союз провинций, собранный у скалистого хребта на самом севере западного материка, там, где земля встречается с бурным океаном. Столицей их числится Гнаус — порт-оплот, вырезанный из камня и укоренённый гремящими ветрами. Здесь не строят вверх, а вглубь, и вся местная архитектура, будто отгорождаясь от неба, его опасается. Шторм — здесь не событие, а состояние. Море говорит постоянно: грохотом, ревом, падением небесной воды. Прибрежные деревни держатся на клятвах, цепях и преданности: к земле, к соседям и к правилам. Из-за регулярных приливов и смещающейся береговой линии, провинции часто спорят о границах, но войны здесь редки — не потому что нет вражды, а потому что у природы всегда припрятан аргумент весомее, что и держит провинции под руку. Говорят, над Вроггом не держатся молитвы. Магия здесь упряма, как и народ — плохо слушается и ломается, оставляя после себя солёный налёт в воздухе. Заклинатели жалуются на отклонения в её потоках, а пророки боятся гадать без ведра воды под столом. Есть мнение, что море поглощает не только корабли, но и часть правды о мире. И всё же, народ Врогга живёт очень стойко. Здесь ценят труд, скудную искренность и добрую память. Даже в ливень, даже на краю мира, их дома полны света — не свечного, а того, что рождается, когда есть к кому вернуться." — Путеводитель скитальца

Гара'хен, доминион Эмпиреи

"Гара'хен раскинулся на границе миров: часть его земель утопает на просторном материке, другая сложена из островов, соединённых в архипелаг, обрамлённый тёплым заливом. Его столица, Пренсен, — живой узел и ворота страны, — соединяет обе его части, словно сердце, что гонит кровь по разбитым по его площади венам судеб, где сходятся торговые пути и голоса народов Гара'хена. Его разноплановость породила разнообразие обычаев, верований и обрядов, что делают эту страну такой живой и многоголосой. Народ Гара'хена крепок и гостеприимен, в их городах соседствуют купцы и ремесленники, моряки и землевладельцы, а каждая из его провинций чтит свои традиции, вплетая их в общее полотно их истории. Земли его отличаются палитрой ландшафтов — от плодородных равнин и лесистых долин материка до каменистых берегов и вечно искрящихся миражей скверны над поверхностью океана, что норовят сбить скитальцев с пути. Отчего нередко кажется, что островов у Гара'хена больше, чем изображается на путеводных картах, но будьте внимательны! Скверна — не друг вам, заманит в далёкие воды и поглотит без остатка, поэтому будьте особенно внимательны в передвижении по Гара'хену вплавь, особенно если с вами нет преданных своему делу жрецов для очищения этой нечисти, если вы позволите ей сжать вас в своих цепких лапах. В остальном же Гара'хен безопасен, даже несмотря на предельную близость к осколку диких земель. Местные живут с ощущением, что граница изведанной реальности находится где-то под пяткой: иногда находят незнакомые растения, а иногда волной приносит рыбу с глазами, так похожими на человеческие. Сей факт здесь является напоминанием о том, что мир куда сложнее и шире, чем кажется, и это служит призывом к взаимопониманию и уважению. Считается, что первые башни Пренсена строились не по чертежам, а как можно скорее, выкладывая камень за камнем, пока их не смыло новой волной. Камень же везли туда с материка, но раствор замешивали на солёной воде, словно отдавая дань почтения морю-соучредителю. Общество в Гара'хене балансирует между старым и новым — крепкие традиции соседствуют с мятежными идеями. Под покровительством Эмпиреи, что стоит как крепкий щит у северных границ, Гара'хен удостоен поддержкой и порядком, не теряя при этом собственной многоликости. Эмпирейское влияние приносит в эти земли не только дисциплину и защиту, но и открывает пути для торговли и культурного обмена, укрепляя союз и давая надежду на мирное и стабильное будущее." — Путеводитель скитальца

Дюр, доминион Эмпиреи

"Ветры восточного севера не прощают праздности. Здесь, в Дюре, где снег ложится не на сезон, а на жизнь, всё выстроено против забвения: каменные дома с низкими крышами, земляные насыпи, и даже молитвы — коротки, но прочны, как гвозди в замёрзших балках. Вруррух, столица доминиона, с давних времён служит оплотом порядка и упрямства: город словно выдолблен не людьми, но самой землёй, и гудит внутри, будто стужа там имеет голос. Дюр редко ведает перемены — не потому что боится, но потому что слишком хорошо знает, какой ценой даётся стабильность. Его жители живут тяжело, но с достоинством, что оттачивается, как лезвие, о голодные зимы. Близость к Эмпирее поддерживает в краю порядок и надзор, но сами дюрцы сдержанны в признательности — они чтят союз, но свой хлеб уважают выше милости. Поговаривали некогда, что снежные равнины здесь были полем битвы доисторических сил, и потому не один мудрец отмечал: лёд под Дюром не просто хранит холод, но ещё — и память. Иногда её слышат в завываниях метелей, и те, кто слышал, возвращаются молчаливыми." — География угасающего предела

Священное княжество Нильхон

"Нильхон — страна малая и самодостаточная, удерживающая за собой статус священного княжества, не разбитого на провинции. В центре Нильхона возвышается Косхея, город-опора, в котором сходятся все пути паломников и где завершается доступная часть маршрута к Башне Вознесения. Верх её скрыт в плотных слоях облаков, не рассеивающихся ни в ясные, ни в бурные дни. В хрониках не сохранилось сведений о её происхождении. Народ Нильхона не распространяется о назначении постройки, считая её частью непреложного порядка. Войти в Нильхон не дозволено без разрешения. Процедура допуска строга: каждое имя сверяется, цель паломничества проверяется, и лишь немногие получают право пересечь границу. Прибывших размещают в домах скитальца при Косхее, но допуск к Башне происходит только после многодневных обрядов, которые чужеземцам не разъясняются. Известно, что внутри Башни расположены залы и коридоры, наполненные испытаниями. Преодолеть весь путь вверх не удавалось никому из допущенных. Паломники либо возвращаются, не сказав ни слова, либо остаются внутри навсегда. Устная традиция Нильхона не содержит преданий об успешных восхождениях. В силу своей закрытости Нильхон не участвует в международных собраниях и не признаёт внешнюю иерархию. Он сохраняет нейтралитет, не вступает в споры, и этим удерживает автономность. Присутствие Эмпиреи ограничено дипломатическим наблюдением без полномочий. Местные жители говорят кратко, не спорят, и редко покидают пределы своей страны. Пребывание здесь требует внутреннего молчания и почтения — не к власти, но к тишине, что здесь считается законом." — Путеводитель скитальца

Соединённые провинции Ордо Варагард

"Государство, известное под названием Ордо Варагард, есть сплав провинций, собранных в крепкое единство. Никаких титулов, кроме трудом заслуженных, здесь не признают; никакой власти, кроме той, что способна удержаться в седле, ходить по горящему камню и говорить голосом, который слышно через десять шагов дождя. Столичный город Уракин не является дворцом, он — оплот. Город сложен не по плану, но по наитию побед: каждая улица — как шрам, каждый квартал — как след от старой схватки. Считается, что его можно не защищать — он защищает сам себя. Земли Ордо Варагард простираются от бурых скал, где ночами слышен ветер, рычащий, как зверь, до равнин, где люди тренируют боевых животных, а на рассвете слышен звон кулаков по дереву. Здесь нет ничего избыточного. Даже камни в мостовых подогнаны так плотно, будто стиснули зубы. Официально в Ордо Варагард не существует каст, но неофициально существует иерархия: сила, выдержка, искусство боя, преданность и верность единству — таковы ступени восхождения. Тифлинги, да, нередко упоминаются в хрониках как основатели некоторых западных бастионов — среди них были выдающиеся воины, ковавшие дисциплину ещё до времён объединения. Однако ныне ни об одном народе не говорят как о преобладающем. Каждый, кто может держать меч, терпеть стужу, и приносить победу — варагардец. Эмпирей Палатинус — сосед сильный, но не господин. Ордо Варагард признаёт её влияние, но не власть. Посольства здесь есть, но охраняются с обеих сторон. Границы патрулируются не от страха, а от привычки, когда между этими державами ещё вспыхивали и угасали на поле битвы конфликты. И всё же, несмотря на строгость и суровость, у провинций Ордо Варагард есть свои обряды, свои песни и свои огни, что горят по ночам. Их не поют для гостей, но если случится услышать — считайте, что вам оказана честь." — Из переписи внешних земель. Свиток седьмой

Семфия, доминион Эмпиреи

"...и на самом деле, Семфия — страна, будто призванная из древних баллад. Её границы не прочерчены по хребтам или рекам, а по рассказам о подвигах, что пересказываются в здешних землях с благоговейной достоверностью. Это словно продолжение старой Эмпиреи — не по нужде, но по духу. Здесь верят в порядок, в честь, в свет над шпилями крепостей, и редко во что-то иное. Я остановился в Шеммаре, это город-столица, окружённый скалами и долинами, не так он велик, как знакомые вам города Эмпиреи, но то, как он проигрывает в масштабе, с лихвой возмещает благородной выправкой. Башни высятся прямо и строго, флаги не свисают — они держатся ветром, как и положено. Ландшафты Семфии — пастбища, луга, известковые гряды, из которых вытесаны не только стены городов, но и судьбы здешних людей. Простой народ чтит доблесть не как легенду, а как обязанность. Юноши учатся мечу ещё до грамоты, а в храмах больше почитают защитников, чем провидцев. Говорят, если идёшь по Семфии с открытым ликом, без лжи в сердце и без тени за плечом, — земля под ногами мягка, а дорога ясна. И повторяют нам, скитальцам, в спину, всё повторяют: "Пусть не будет ни изгибов в дороге, ни кривды в чаше, ни злобы в хлебе, ни мрака в доме." Но стоит человеку свернуть в сторону — и всё становится неуловимо чужим. Семфия нередко становится тем местом, откуда выходят знаменосцы Эмпиреи. Страна как будто создана для того, чтобы из её тишины вырастали клятвы, достойные быть услышанными в зале её сиятельства Либитины, что и сама во всём своём неподражаемом великолепии словно бы отсюда родом. Но и в самой Семфии к нашей славной Эмпирее относятся совсем не как к властителю, а словно к небесному камертону: её гармония — ориентир, но не цепь." — письма Геральдика Кассариона

Синосс, доминион Эмпиреи

"Синосс — край неугомонной земли, что сама себя переписывает по неведомому своду. Его столица, Блас, врезана в склон огненных хребтов, где камень рождается красным, а пыль на рассвете летит, словно пепел от сгоревших знамен. Говорят, Синосс зацвёл кровавыми цветами — и в том не поэзия, но правда: трава здесь ржавая, выжженная, красная, как ткань, впитавшая слишком много жестоких весен. Здесь веками испытывали ритуалы, — не все из них дозволенные ныне, — и земля, словно помня тех, кто к ней взывал, отвечает буйством искажённых форм. Синосс известен своими дикими урожаями, травами и злаками, что не приживаются более нигде. Местные алхимики зовут это чудо «даром почвы». Придорожные кусты здесь могут пахнуть железом, а цветы цвести по одному кругу трижды в год — вопреки календарю. Общество Синосса словно построено в оппозиции к ожиданиям: здесь не чтут молчание — напротив, дебаты и споры считаются частью взросления, а публичные диспуты — формой молитвы. Блас славится своими форумами и местами для собраний, где собираются не ради правды, но ради конфликта — ведь лишь в столкновении рождается вера. Эмпирея, хотя и имеет здесь власть, обращается с Синоссом иначе, чем с иными доминионами: не вмешивается в методы, но чётко следит за границами. Синосс — место, где всё полыхает, но не горит. Где спор живее мира. Где даже цветы не прорастут, пока не услышат зов. В Синоссе не цветёт ни одно слово без крови. Но именно там я, быть может, впервые понял, что такое смысл." — Этнография Западных Земель

Фейвейд, доминион Эмпиреи

"Фейвейд — это край, где реальность кажется зыбкой, словно растворённой в дымке рассвета. В его городах, но в особенности в Стоссерхельме, каждый камень и каждая улица хранят память о давно забытых ритуалах и заклинаниях, что до сих пор звучат в шёпоте ветров. Магия здесь не шумит громкими вспышками, а проникает сквозь ткань мира едва заметным шёпотом, вплетаясь в повседневность и создавая ощущение, что всё вокруг живёт и дышит в едином ритме. Учёные и жрецы, послушники и врачи тайно исследуют запретные тексты и магические артефакты, пытаясь раскрыть тайны эфемерного мира и найти ключ к гармонии между силой и мудростью. Для них важно сохранить тонкий баланс между светом и тьмой, между делом и мечтой. Фейвейд — это земля с особым дыханием, где леса шепчут древние легенды. Местные жители чтят традиции, но не боятся задавать вопросы, которые могут изменить привычное понимание реальности. Под покровом Эмпиреи Фейвейд стал местом, где сила и знание, вера и сомнение идут рука об руку, открывая путь для тех, кто ищет не просто мудрость, а истину." — Из переписи внешних земель. Свиток девятый

Форейсия, доминион Эмпиреи

"Форейсия — дитя северных вод, земля, где туман — не примета опасности, а ткань повседневности. В её пределах раскинулись заливаемые млечным светом бухты, сырые долины, усыпанные мхами и грибами, и прибрежные поселения, что едва различимы сквозь мутную вуаль вечной сырости. Моря здесь спокойны, но глубоки: в их недрах, как поговаривают, хранится древнее знание, ускользающее даже от самых именитых скитальцев. Это единственная из стран, где человек не значится ни в переписях, ни в древних родословных. Здесь живут и правят иные: эльфийские князья, гномьи ремесленные советы, народы с именами, что едва можно воспроизнести без особой подготовки. Каждое селение — как сплав культур и уставов, передаваемых с древнейших времён, зачастую несходных с имперскими канонами, но не идущих с ними вразрез. Форейсия известна своей мягкой обособленностью: её не тяготит лояльность к Эмпирее, но и не греет мысль о сепарации. Страна живёт как бы параллельно — в свете, но в стороне. Эмпирея уважает этот порядок, позволяя доминиону существовать в его почти самодостаточном укладе, ограничиваясь редким обменом знаний и товаров. Говорят, что эмпирейские хронисты затрудняются описывать Форейсию: всё здесь как будто есть — и в то же время всё немного иначе. Среди местных особенно ценятся созерцание, ремесло и странничество. Законы мягки, но строго хранят внутренний ритм. Гостеприимство здесь — искусство, и в каждом доме, даже глубинного гнома, отыщется угол для заблудшего скитальца. А если тот захочет остаться — сперва пусть научится слушать, ибо в Форейсии речь — дар, а внимательность — ремесло." — Заметки Ходока

Единство Эльферал

"Из пены, в которую ударяет солнце, у вод великого кольца, где горизонты не замыкаются, а расходятся, будто раскрытая ладонь, и из вод, что отражают полёт звёзд, воздвиглось Единство Эльферал. Здесь, где суша порой плывёт, а море дышит в лад с ветром, не воздвигаются тронные залы, и не взывают к имперским амбициям. Столицу Кикустамн зовут Жилой Чашей — её улицы плетены, а не вымощены, и в них можно заблудиться, но нельзя потеряться. Дома там похожи на раковины, хранящие эхо молитв, а улицы изгибаются, словно водоросли во власти подводного течения. Единство — не просто имя. Это принцип. В Эльферале правят не один, не двое, но четверо — Тетрархи, избираемые согласно временам года и символам четырёх великих морей. Каждый из них отвечает за свою часть — не территориально, но сущностно: прилив, отлив, глубина и поверхность. Таковы их титулы, и таковы их роли. Тетрарх прилива ведает внешней политикой и приёмом чужеземцев. Тетрарх отлива хранит традиции, следит за внутренним равновесием. Тетрарх глубины заведует тайным, закрытым, тем, что под поверхностью. А Тетрарх поверхности распоряжается всем, что на виду: торговлей, землепользованием, судоходством. И вместе они держат мир в равновесии, как море удерживает горизонт. Эхом в их власти отдаётся органический механизм, что расположен глубоко под водой, созданный не руками, а шальными течениями. Он пульсирует с теми, кто произносит присягу Единству, и потому верность здесь не скрепляется кровью, но силой, ощутимой только тем, кто говорит правду. Говорят, в подземных катакомбах под Кикустамном, что уходят в саму пучину, живут чтецы течений, умеющие читать прошлое и грядущее по кругам на воде. Их не показывают чужеземцам. Порой в гавани можно увидеть гладкие корабли из живого дерева, что никому не принадлежит. Их называют бездомными вестниками — они швартуются сами, стоят три дня, а затем исчезают, унося с собой слухи, имена и один-единственный вопрос, высеченный на корме." — Труды Триарха Лавуреля

Санктуарий Эмвалия

"Санктуарий Эмвалия — земли, где небо стережёт древнее дыхание, где воздух пронизан отголосками чешуйчатых крыльев. Это государство, редкое и возвышенное, хранит в себе не только старинную власть, но и тайну — здесь, в единственном из всех ныне признанных владений, ещё можно увидеть дракона. Иные народы давно забыли их крылья и рёв, давно сделали их частью легенд, витражей и баллад. Но в Эмвалии они не исчезли — скорее затаились, словно бы вняли молчаливому договору между небом и землёй. Их не ищут — и не находят. Их не зовут — и тем более не прогоняют. Те, кто видел дракона, редко говорят о том, что видели: либо потому, что их слова никому не нужны, либо потому, что дар зрения был платой за прикосновение к невозможному. Санктуарий изолирован не преградами, а уважением. Странники входят сюда с осторожностью, а местные жители — народ уравновешенный, сдержанный, словно в каждой их фразе звучит отголосок чьего-то далёкого рыка. Говорят, что язык Эмвалии сохранил в себе слова, на которых когда-то заключались клятвы между людьми и теми, кто старше звезд. И даже Эмпирея, чьё влияние тянется на многие земли, почти не вмешивается в ход здешних дел, храня сдержанную дистанцию, граничащую с почтением." — Заметки Ходока

Священная империя — Эмпирей Палатинус

"Эмпирей Палатинус — ось бытия. Её столица, Бурдвен, воздвигнута не камнем, но волей: глыбы на её улицах полируются не ветром, а веками. Это — Первородный Дом, откуда истекает великая власть, питающая доминионы, союзы и даже сомнения. Здесь вершатся сны землеправителей, здесь речь становится указом, а шёпот — вехой в судьбах народов. Граждане его — народ строгий и надменный, чья добродетель в послушании, а гордость — в служении. Но это служение не в унижении, а в сопричастности: быть частью Эмпиреи — значит прикасаться к Истине. И только самые ревностные учёные-магисты утверждают, что в Бурдвене время исказилось в угоду порядку, и что секунды там длиннее, чем где бы то ни было. А восседает в сердце Бурдвена сам Люцис Медеас Магнифико — Эмпирейский Превознесённый, Вечное Сияние, Владыка Озарения. Древний, как сам океан, он — не царь и не бог, а нечто между. Он не говорит — и всё же мир слышит. Он не движется — и всё же вокруг него течёт время. Легенды расходятся, но ни одна не сомневается: именно с его благословения впервые засияли древнейшие из магов Фаллестры и зажжены огни в Эфемеридах. Говорят, что сам Медеас не стареет, но никто не припомнит, чтобы он был молод. Говорят, что если звезда падёт, он узнает об этом прежде, чем её последний свет коснётся земли. Невольно преклоняют головы местные и пред Святой Инквизицией, ибо она «рука милосердия, остро наточенная». Её братья и сёстры носят одежды, цвета которых меняются в зависимости от прегрешений, с которыми они сражаются: багровые — против ереси, синие — против утративших суть, белые — для искупления душ, что не ведали зла, но оказались искажены. Инквизиторы не следуют присяге — они являются присягой. Их голоса — отклики самой Истины, сформулированной через уставы и песнопения. Среди народа бытует мнение, что инквизитор не сожжёт душу, если та хотя бы на дыхание склонна к свету. Но, увы, и тех, кого инквизиторы милуют, порой не милует мир. Инквизиция не скрывает, что наблюдает за всеми. Но её надзор не в шпионстве, а в незримой заботе — ведь как сказано в «Глоссах над пеплом»: "Тот, кого скверной не обернуло, был найден непогрешимым". Его Высокопреосвященство Медеаса Магнифико в текстах называют Сеятелем Структур. Он не творит мир — он восстанавливает замысел, хранящийся за пределами материи. Сама реальность просачивается сквозь его руки, как говорят, порождая суть скверны, что искажается людскими пороками и обращается их наказанием: порождениями и мутным поветрием. Из его руки, — по преданию, — однажды упала капля золы, и из неё вырос город. И в самом Бурдвене говорят: "Линии улиц следуют за его тенью". Некоторые уверяют, что всё, что было построено не по его замыслу, рано или поздно уходит под землю. В трудах философов Эмпиреи утверждается, что Медеасу не нужно говорить, чтобы что-либо стало плотью. Он только думает — и мысль сворачивает пустоту, словно ткань. Так появляются знамения, порты, надзоры, каноны. Он — величайший чародей, из некогда живших. Медеас не делит скитальцев на «иных» и «людей». Он различает лишь меру соответствия порядку. Даже чудовища, даже сломленные и осквернённые — всё может быть приведено к форме. Говорят, что в Подбурдвенских Обителях оседают создания, которым была дарована воля руками Вечного Сияния — и теперь они служат в сторожах, в караванных путях и даже в коллегиях. По Эдикту Стеклянной Звезды, подписанному в 417 году с его позволения, даже у «грешных» есть возможность принести обет и быть очищенным, а при должной преданности — служить делу Эмпиреи. Из-за этого многие другие державы называют его губительным гуманистом, но Эмпирея лишь отвечает: "Суть живого — в возможности быть понятным". — Труды Триарха Лавуреля

Империя Эницей Архонор

"Империя Эницей Архонор — самое западное из известных нам государств, крайняя песчинка на ладони цивилизации, вечно занесённая ветрами и солнцем. Здесь дюны колышутся, как паруса, и нет двух одинаковых дней, как нет двух одинаковых теней на барханах. Столица, Стиоль, стоит на пересечении старых караванных путей и течений древней магии, что некогда сквозили по миру свободнее, чем ныне. Это земля памяти, но не ностальгии: Архонор чтит не прошлое, а его смысл. Здесь говорят: "То, что было, есть в том, как сейчас мы держим чаши". Здесь — своя философия выдержки и достоинства. Храмы империи посвящены ветру, её города вкраплены в ландшафт, будто сами выросли из песка. Империя известна своим Кодексом Сдержанности — древним сводом законов, который учит не подавлению, а точности проявлений. Архонорцы верят, что сила — не в буре, а в её удержании. Потому и внешне они кажутся сдержанными, почти безмолвными, но разговор с архонорским старейшиной — как питьё чистейшей воды из нетронутой скважины: холодно, медленно, но неизбежно живительно. Они не отрицают Эмпирею — но и не склоняют перед ней голову, не принимая господства, не предлагая уважения. Некоторые уверяют, что в глубине его песков покоится один из древнейших механизмов сотворения, Четвёртая Каскада, и именно она до сих пор питает эти земли изнутри, позволяя им жить. Жара здесь особая: в ней нет угрозы, но есть постоянство. И это постоянство делает архонорцев стойкими. Здесь кочуют немногие народы, выращивают драгоценные шёлковые кусты, и каждый слог здешней песни звучит, как обет — тяжёлый, но очень красивый. Эту Империю часто недооценивают. А она терпеливо ждёт, пока нераспознанная истина сама придёт к тому, кто к ней готов." — Этнография Западных Земель

Дикие земли

"В тех местах, где зелень бескрайних лужаек и малахитовых скал кажется обманчиво живой, притаилось нечто иное. Среди травы покоятся останки великих зверей — кости, хранящие эхо давно ушедших времён, следы былого величия, ныне погребённого под покровом равнодушия. В диких землях нет зла или гнева, но нет в них и милосердия. Здесь погибает всё живое, всё, что вздыхает, кроме редких видов трав, которые цепко держатся за почву и свет, будто сами корни мира. Это не единый край, но разрозненный сбор разметанных по просторам участков, — свыше тридцати двух тысяч километров, — где ткань самого мира изломана. Кто туда ступит, тот слышит, как сама земля отворачивается, не желая о них знать". — Путеводитель скитальца

leanly 𐙚

Герои "Нисхождения"

Анастасий

Каослана

Косипоша

Немея

Палм

Халльфред

Навигация

Драматикон

Либитина Кассель

Люцис Медеас Магнифико

Эвелис Солайс

Фергус Анастасиус Хайланд

Перепись населения

Аурелиус Фон Хесс

Кай Эсгрим

Каскет

Катрий

Либитина Кассель

Лирис Эшал'Тар

Лоредан Морвьер

Люцис Медеас Магнифико

Магдалина

Морвен Кайрос

Ровена Магнифико

Сан и Сара Шар'тхесс

Саргона Стигийская

Солар

Фейт

Фергус Хайланд

Халльфред Лейнинген

Ситт Эль-Вали Солих бинт Иль-Таир Мериди

Бестиарий

Искажённые существа

Олени

Уникальные существа

Гнилотопь

Драконы

Ингвальд

Фергус Хайланд

Протохтоны

Лерайе

Этногенез Сфероны

Игровые виды

Альвы

Нефилимы

Первозданные люди

Сирены

Химериды

Хтониты

Неигровые виды

Безбилетники

Натурфилософия

Поветрие

Патогенез

Способы передачи Поветрия

Клиническая картина

Осложнения

Хоумбрю

Опциональные правила:

Героическое вдохновение:

География

Сводка по государствам

Арзодх, доминион Эмпиреи

Бейлисс, доминион Эмпиреи

Княжество Вера Дреймора

Версавия, доминион Эмпиреи

Соединённые провинции Врогга

Гара'хен, доминион Эмпиреи

Дюр, доминион Эмпиреи

Священное княжество Нильхон

Соединённые провинции Ордо Варагард

Семфия, доминион Эмпиреи

Синосс, доминион Эмпиреи

Фейвейд, доминион Эмпиреи

Форейсия, доминион Эмпиреи

Единство Эльферал

Санктуарий Эмвалия

Священная империя — Эмпирей Палатинус