Legendarrium

Вино наивысшего сорта

2023-09-26T17:47:50.997Z

В гостиной горит желтоватый уютный свет. Тут нет окон, зато висят дорогие картины. Кажется, это оригиналы голографических картин великого Воя Ле-Кинаара. В креслах у небольшого круглого столика сидят двое. Один человек, другой – нет. Человека зовут Инар. Он одет роскошно и представительно. Он держит себя по-королевски. Он делает маленький глоток, для приличия разглядывая вино в бокале, кивает, отвечая на немой вопрос собеседника.

– Мьярта. Последний бочонок настоящей мьярты, верно, Мису-Ни? Этот бокал стоит как средняя планета. Или две.
– Четыре, – вежливо говорит существо, названное Мису-Ни. Диалог происходит в портал-центре корпорации «Звездная винодельня», Инар – император небольшой империи в семнадцать планет. Он способен купить этот бочонок, не особо напрягаясь. Впрочем, он не собирается. Знает цену хорошему глотку, когда этот глоток – последний. Ему не интересно обладать этим сокровищем. Ему интересно причаститься – и жить дальше. Тем более, мьярту пробовали многие. Это не вино производства корпорации Мису-Ни. Это вино создала планета, которой больше нет. Разницу нужно понимать.

Мьярту создавали из алого и золотого винограда в городе под названием Мьярдрадерг. Того города уже нет. Тот мир поглощен пустотой и выброшен за пределы реальности. Император Инар сочувствует погибшим и отдает им честь изящным движением кисти, в пальцах зажат бокал, вино искрится и переливается. Вино пахнет рассветами погибшего мира и росой с лепестков его несуществующих цветов. Говорят, в том мире были грифоны, редкий нынче вид химерных тварей. Интересно, этот металлический оттенок вкуса – не память ли грифоньей души? Человеку, лишенному чудесных даров волшебства, порой забавно думать о таких вещах. Зато у Инара есть другая магия. Власть и деньги.

– У вас есть, что предложить мне? Вино сорта «Агра», вино сорта «Льенна», вино сорта «Фаэтон» не предлагать. Я уже пробовал их, милый Мису-Ни. Я хочу что-то новенькое.

Мису-Ни улыбается длинной улыбкой, мелкие чешуйки на его щеках перламутрово блестят. Он профессиональный торговец. Более того, он профессиональный винодел, и свое дело он знает хорошо. Он кивает и неспешно, с уважением, говорит:
– Молодой виноград дал всходы на снежной планете в одном из далеких секторов Вселенной, ваше величество. У этой планеты нет имени, на ней нет ни одной цивилизации, вино будет чистым и снежным, будет отдавать солнечным пламенем, в котором вскорости погибнет эта планета. Вино сохранит лучшее – для вас.

Человек морщится. Планета без цивилизации порождает вино с весьма ограниченным букетом. Гибель целой расы – величайшая трагедия для Вселенной и величайшее благо для звездного вина. Это знают гурманы вроде Инара. Это знает и Мису-Ни. Его виноделы посещают большинство планет мироздания, на которых есть жизнь, и трепетно ждут финала. Все честно. Никакого терроризма. Горсть семян – и эпохи ожидания.

Незадолго до финала виноград дает всходы – и производит плоды такой сладости, такого аромата, такой чистоты вкуса, что богатейшие люди миров готовы платить за одну только ягодку сотни кредитов.
В этой ягодке будет все – печаль несбывшегося, тоска потерь, сладость надежды и обреченный ядерный восход. В ней будут все сладкие запахи мира, все его рассветы и закаты. Морские бризы и снежные утра. Стремительность полета самой малой птахи и тяжелый удар хвоста самой крупной твари в океане. Качание занавесок в распахнутом окне и новорожденный крик младенца.

Вино, сотворенное из такого винограда, сохраняет в своем аромате память о целой планете, и посему первую бутылку мудрые и честные виноделы всегда отдают летописцам, древним библиотекарям и хранителям душ. Если у тех есть кредиты, разумеется. Впрочем, если нет – всегда можно договориться о скидке. Ведь у каждого винодела есть своя собственная душа, а то и родная планета. Неплохо заиметь должников среди тех, кто умеет хранить живые души и память о целых мирах.

Сколько стоит звездное вино – знают единицы в целой Вселенной. Император Инар знает это очень хорошо. Мису-Ни облизывает тонкие губы раздвоенным белым языком. Желтые глаза мерцают в свете искусственных ламп, вертикальные зрачки кажутся провалами в бездны. Золотистая накидка изящно очерчивает длинное двуногое тело: он предпочитает ходить без одежды, но у людей странные вкусы, а он слишком хороший торговец и чтит чужие традиции.
Инар ждет. Он уважает профессионалов. Он готов платить.

– Шесть планет, ваше величество, во Вселенной готовятся принять свою гибель в ближайшие несколько галактических минут, – вежливо говорит Мису-Ни. – Ни на одной из них звездный виноград пока не дал всходов.
– И вы не собираетесь ускорять эти процессы? – насмешливо хмыкает император.

– Нет, – твердо говорит Мису-Ни; он говорит это уже не в первый раз, но раздражения не допускает. – Наши законы нерушимы. Мы приходим вместе с разрушителями и берем свою виру.
– Разрушители, разумеется, получают бонус в виде трех-пяти ягод славного винограда, – хмурится человек.

– Ну что вы, – вежливо улыбается ящер, но глаза его напряжены: он не любит торговаться жизнями планет. Однако то и дело нечистые на руку гурманы с большими деньгами жаждут получить свой глоток рая пораньше. Убеждать их в том, что такое вино будет с гарантированной горчинкой, а то и просто скиснет, бесполезно. Как и говорить о безупречном танце смерти и жизни, в котором только и может родиться такое вино.

– Жаль, жаль… у меня есть на примете пара-тройка профессиональных разрушителей, – улыбается Инар.

– Я догадываюсь, – кивает торговец, который прекрасно знает, что настоящие функционалы мироздания неподкупны, а поддельные не выдерживают конкуренции. Истинные разрушители быстро уничтожают тех, кто рушит миры ради выгоды или в наркотическом трансе ненависти. Истинные разрушители непредвзяты и спокойны. Им нельзя срываться и продавать свое мастерство.

Инар прекрасно понимает, что такого клиента, как он, не оставят без приобретения или перспективного договора. Он относится к межзвездной человеческой расе долгожителей, а значит, способен подождать несколько столетий ради хорошего глотка бесценной жидкости. Оно того стоит. Он ждет, Мису-Ни думает. Потом привычно-картинным жестом профи достает из-под полы своей экзотической хламиды бумажный глянцевый альбом, в котором – самые дорогие и редкие вина. Вина из обычного сетевого каталога в десяток раз дешевле.

– У меня есть несколько планет на примете, ваше величество, – улыбается ящер. – В системе планет возле Сириуса назревает война, высокотехнологичная планета с могущественной цивилизацией на грани геноцида. Мои агенты оставили там семена, и, как только они дадут всходы, вы будете первым, кто узнает об этом.

Инар кивнул. Это уже интереснее. Чем древнее, могущественнее и значительнее мир, тем слаще вино произрастает из пепла на его теле.

– Далее – планета Савас, – чуть-чуть улыбнулся ящер. – Вам интересно такое вино?

Инар чуть не подавился глотком бесценной мьярты. Что? Он уставился на злодея, хмурясь все сильнее, но торговец был безмятежен и удовлетворен. И совершенно невозмутим.

– Ну что вы, господин Инар, не забывайте, я не политик, я торговец и винодел. И знать не знаю, кто из ваших многочисленных врагов заложил ядерные заряды в глубине третьей по значимости планеты вашей империи.

Император открыл рот. Закрыл. Мису-Ни кивнул:
– Да, виноград Саваса дал всходы, господин Инар. Это может быть лучшее вино за последние тысячелетия. Багряный виноград, эпохи и глубочайшая культура планеты, прекрасная природа, за глоток закатов Саваса магнаты Вселенной отвалят тысячу кредитов, не раздумывая. Или полторы. Вы, как владелец планеты, можете получить изрядные скидки. Процентов тридцать. Может быть, тридцать пять…

– Пятьдесят, – помедлив, сказал император, принимая какое-то решение. – Пятьдесят процентов скидки, и я решу, как поступить.
– Разумеется, вы уже решили.
– Что?
– Я говорю, разумеется, сорок пять, а не пятьдесят. Мы разоримся, ваше величество. Вино багряных сортов необычайно тяжело в производстве. А Савас – древняя планета, и…

– И вы точно не знаете, кто это сделал? Сделает? – уточнил политик, хмурясь и раздумывая о глотке заката Саваса.

– Откуда? – хмыкнул Мису-Ни. – Я знаю только то, что первые витки ростков поднялись над поверхностью планеты и что глаза разрушителей обратились в сторону благословенного Саваса. Хотя в последнее время багряным вином интересовался серый сектор, хм… – как бы задумался Мису-Ни, прикрыв глаза. – У нас с ними давние отношения, думаю, процентов сорок скидки они заслужили.

– Я понял, – кивнул Инар. – Значит, тридцать процентов скидки мои. На том и порешили. А что это? – он ткнул пальцем в черную объемную бутыль, поднимающуюся над страницей голографическим бонусом.

– Черное вино, – нехотя сказал Мису-Ни, и человек прекрасно знал цену этой неуверенности в голосе. Как минимум, наценка превысит обещанные скидки раза в два. Или в три. Это если повезет.

– Черное вино, сорт «Земля»… Это не та ли Земля, что закрыта от космических сообщений и вступает в контакт только через пиратские каналы связи? Вокруг нее еще вьются политические сплетни.

– Разумеется, та. На этой арене межзвездных интересов у нас давно посажены семена черного винограда.

– Но почему черного? Это же…

– Пустота и черные трансформации духа, господин Инар, – улыбнулся Мису-Ни. – Желтая печаль мьярты, алая ярость вина сорта «Агра» не сравнится с безопасным погружением в личный ад. Когда эта чудовищная планета падет, наше черное вино станет самым лучшим напоминанием Вселенной о том, как не стоит вести политику в отдельно взятом галактическом секторе. А так как геноцид, генетические и психодеструктивные эксперименты официально запрещены, глоток черного вина позволит прикоснуться к черному наркотику Земли без риска привыкания и истинного искажения.

– Сколько? – едва не прохрипел Инар, подавшись вперед. Чудовищный черный наркотик, превращающий любую разумную душу в голодного, алчущего кошмарных переживаний монстра был изрядным пугалом Вселенной. Заполучить каплю вина, способного отразить нижайшие падения души без риска, собственно, падения, – это более чем ценно. Это стоит половины империи. Но говорить об этом торговцу вряд ли стоит.

– Я мог бы запросить стоимость половины ваших планет, господин Инар, – вежливо говорит Мису-Ни.

– Но? Виноград Земли уже дал всходы? – голос Инара не дрожит, зато подрагивают вожделением белки глаз. Это вино будет венцом его коллекции душевных опытов и переживаний. Это вино отразит смысл его власти и повысит его значимость в кругах гурманов. Что там Савас, про Савас можно забыть, а вот…

– Я не располагаю этой информацией, ваше величество, – лжет Мису-Ни. – Но думаю, что в ближайшее время поставлю вас в известность. Земля – закрытая планета, на нее не так просто попасть. Наши виноделы рискуют не только жизнью, но и душой. Цену мы обсудим, когда первые капли черного вина сорта «Земля» упадут в алмазные бочки. Первая бутылка – ваша. Разумеется, первая бутылка ваша, господин Инар. Мы договорились?

Он протягивает когтистую лапу и бережно жмет холеную руку человека. Свет ламп ровно-желтый, как свет полуденного солнца Земли. Правитель маленькой межзвездной империи предвкушает возможный вкус гибели этого искусственного светила, вкус грязных тайн, которые хранит далекая планета. Правитель Инар знает, что это вино будет стоить любых денег. Он заключает договор.

Автор: Char Li

Темные хроники. Двойняшки

2023-09-26T17:45:33.787Z

В тот год солнечное затмение в нашем городке затянулось на целое лето. Все началось в конце мая, в полдень. Мы так ждали этого события! Готовились с самого утра. Лекса искала приспособления, через которые мы могли бы увидеть такое чудо, как солнечное затмение. Она носилась по всем соседям, а я читал о том, чем является затмение и что оно несет с собой. К полудню мы собирались встретиться у разрушенной крепости Илдраксов. Только оттуда можно увидеть все, особенно если забраться на саму крепость. Так мы и собирались сделать, за несколько дней до этого проверив прочность ступеней. Все было в порядке, и план был утвержден.

– Кевилл, я нашла! – влетела в мою комнату Лекса, держа в руках очки сварщика. – Только одни нашла, так что смотреть будем по очереди! А у тебя что?
– Ничего интересного, кроме предрассудков! – ответил я, закрыв вкладку браузера и повернувшись к сестре. – Пишут, что затмение – лучшее время для осуществления планов темных сил, а про научную точку зрения ты и так прекрасно знаешь.
– Ну да, одно небесное тело заслоняет другое – и никаких темных сил! – улыбнулась Лекса и посмотрела на часы. – Пора выходить! Давай, поднимай свое земное тело и шагом марш за мной!
– Иду, иду! – вздохнув, согласился я.
На выходе родители дали нам бутербродов и холодного чая, если мы вдруг проголодаемся. Нехотя, но мы все-таки взяли сверток еды. Да и путь был неблизким, через поле, а потом по мосту через озеро и вверх по склону к серовато-черным развалинам старой крепости.

– А что если темные силы и правда есть? Представляешь, как мало времени отведено на их планы? – вдруг затеяла разговор Лекса. Я задумчиво посмотрел на небо и почесал нос.
– Так это же хорошо! – выдал я мудрую мысль. – Зло и не должно иметь возможности осуществить свои злые намерения, поэтому добро и отвоевало себе больше времени!
– Тут ты, конечно, прав, но ведь это несправедливо, что у кого-то больше времени, а у кого-то меньше, да и методы добра и зла не имеют особых различий, – сестра пожала плечами и ускорила шаг.
– Но Добро совершает хорошие поступки, во имя благих намерений! – не согласился я. Мы спорили часто и по любым вопросам, вот только истина так ни разу и не родилась. Мы просто долго спорили, а потом резко обрывали тему и расходились по углам, да и родители часто нас разгоняли, они думали, что мы ссоримся, а на самом деле так мы обычно разговаривали.
– Но какими методами?! – возражала она мне. – Только подумай, ради Света они убивают посланников Тьмы или обрекают на вечные муки, но в любом случае – Добро опускается до уровня Зла!
– Но не смотреть же на то, как Зло уничтожает мир и заставляет страдать мирных обитателей?! – никак не соглашался я с ней.
– Вот именно – смотреть!
– Что? – не сразу понял я, что Лекса имеет в виду.
– Я говорю, дошли! Сейчас заберемся и увидим чудо Вселенной! – широко улыбнулась она, кажется, совершенно забыв о нашем споре, а я настаивать не стал.
– О, да! – согласился я и побежал к крепости, подгоняемый желанием первым забраться на вершину. По дороге я выхватил у сестры очки сварщика и бросился бежать еще быстрее, а она бросилась следом за мной с криками о том, какой я плохой брат и совсем ее не люблю. До вершины мы добрались вместе, запыхавшись и наглотавшись пыли.

– И все равно ничья! – воскликнул я, немного отдышавшись.
– Но на затмение я смотрю первая! – Лекса выдернула у меня из рук очки и надела их на себя. Я развел руками. Победа в очередной раз ушла от меня перед финишем! А ведь Лекса старше меня всего на три минуты! Несправедливо!
– Ладно, но я второй! – гордо заявил я и сложил руки на груди. Затем я посмотрел на часы, а уже через минуту луна начала закрывать солнце, постепенно погружая мир вокруг нас во тьму. Свет исчезал медленно, мир вокруг непривычно затих, даже коты разбежались по домам, отменив свои бои. Собаки из соседних дворов перестали выть. Однако зрелище все равно было захватывающим! Через несколько минут затмение должно было закончиться, возвращая миру свет, но оно не закончилось и через час, и через день, и через неделю…

Взрослые очень переживали и начали перешептываться, обмениваться теориями, одной из них был конец света. Мол, вот и опустилась на наш мир кара небесная! Они почему-то ожидали ангелов апокалипсиса, но никого не было видно.

– Ох, не нравится мне это затянувшееся затмение! Говорю вам, добра от него ждать не стоит! – причитала мама, когда они собрались в гостиной вместе с нашими соседями Адорами.
Газетчики то и дело выпускали статьи с громкими заголовками:
«Приход антихриста неизбежен!»
«Конец Света пришел без предупреждения?»
«Спасет ли нас Высшая Сила?»

И прочие подобные. Мне было смешно. Лекса же, наоборот, считала, что во всех этих статьях есть доля истины. Я предпочитал читать мнения ученых. Настоящих ученых. Они, правда, и сами мало что могли понять, но я был уверен: им нужно немного времени, чтобы разобраться с неожиданной тьмой, и скоро все станет ясно.

– Эх, поскорее бы уже, а то надоело ждать… – вздохнула Лекса, свесившись с верхнего яруса кровати.
– Да ничего страшного не будет, это просто тень луны на солнце, она скоро сойдет, просто маленький вселенский сбой! – усмехнулся я, откинувшись на спинке стула. – Скоро во всем разберутся!
– Глупец! – фыркнула она и отвернулась к стене. Я ничего не ответил. Мы с ней больше не разговаривали ни в этот день, ни в другой, ни через неделю. Мне кажется, мы давно потеряли связь. Так ведь было не всегда… Еще три года назад мы с Лексой были не разлей вода. Стояли друг за друга горой, дрались с местными хулиганами – ну как дрались, скорее, отбивались от их нападений. Они считали своим долгом досадить нам, потому что мы их одергивали и защищали слабых и невинных жертв, с которых они трясли мелочь, еду и прочие ценности. А еще мы бегали в сады мистера Горнана, таскали оттуда вкусные яблоки и апельсины, а потом ели их в той самой крепости, где и наблюдали затмение.

А потом все изменилось… Лекса стала какой-то озлобленной, нервной и грубой – причем только со мной, а с родителями она была мила. Они не поверили мне, когда Лек разбила мамину вазу, а всю вину свалила на меня. Так происходило постоянно, как в мелочах, так и в огромных проблемах, вроде разбитой на нелегальных гонках машины. Я никак не мог понять: что же с ней произошло? В какой момент времени ее душа вдруг свернула на путь зла? Я еще продолжал искать ответы на свои вопросы, но, похоже, я блуждал в каком-то умственном лабиринте…

Через неделю в городе появился темный мужчина. Темный в том плане, что одет он был во все черное, глаза его были цвета ночи, а взгляд… Взгляд был суров и насмешлив. Он снял комнату в нашем доме. Она была на третьем этаже, и раньше там жил мой дед, но год назад его не стало и комнату заперли. В нее никто не заходил, и на третий этаж даже не поднимались, будто боялись чего, а тут вдруг пришел незнакомец и смог уболтать родителей сдать ему эту комнату. Мне он не нравился, а вот Лекса им восхищалась. Считала, что он воплощение правильности и хладнокровия, она думала, что он творец истинного блага и пришел с Великой миссией. А вот я считал его злым, хитрым и явно не затевающим добра! Кем он мог быть? Злым колдуном? Демоном? Или, может, самим Дьяволом? Впрочем, важна ли его личность, когда его действия намного ужаснее? Он каждый день куда-то уходил либо один, либо с Лексой. Куда он уходил и зачем, пока оставалось для меня загадкой, но я планировал это выяснить сегодня!

Хотя вел он себя тихо, я бы даже сказал – незаметно! Несколько дней я видел его лишь мельком, когда он надевал пальто и уходил. А вот сегодня с утра мы встретились за завтраком.

– Доброе утро… – произнес я, слегка оторопев от его злобного взгляда. – Я Кевилл.
– Я знаю, – холодно ответил он. – Доброго утра, Лекса!
– Привет, Хейф, – улыбнулась сестра. С ней он был более дружелюбен, да и она явно симпатизировала ему. – Как твоя работа?
– Ничего, пока ничего! – усмехнулся он. – Не поможешь мне сегодня на склоне?
– С удовольствием! Пап, можно? – вежливости ради поинтересовалась она у родителей. Отец почему-то выглядел тревожным, а мать молча ушла из кухни.
– Да, почему бы и нет… – тихо прохрипел отец и ушел вслед за мамой.
– Что происходит? – резонно поинтересовался я. – Над чем вы работаете, мистер Хейф? Может, и я могу помочь вам?
– Тебе-то какая разница? – огрызнулась Лекса и отхлебнула чай. – Ты? Да от тебя помощи вовек не дождешься, иди лучше готовиться к экзаменам!
– Она права, не лезь! – поддержал ее наш загадочный гость. – И вот, вымой посуду!
– Нет, я хочу знать правду! – стукнул я кулаком по столу. Да так, что чашка подлетела и треснула, но не разбилась.
– Тебе она недоступна! – злобно усмехнулся гость и слегка оттолкнул меня. Я успел опереться на стену.
– И сделай одолжение, не следи за нами! – грозно добавила Лекса. Они покинули кухню, оставив меня одного с кучей вопросов, подозрений и планов разоблачения Вселенского зла. Должен ли я делать одолжение нагрубившей мне сестре и нашему таинственному гостю? Мне почему-то казалось, что нет!

Как только в прихожей мелькнули две тени, я в тот же миг постарался прошмыгнуть мимо родителей в гостиной.
– Куда ты? – строго поинтересовался отец. Таким мрачным – и одновременно таким подавленным – я его не видел никогда.
– Мне нужно… – я слегка замялся, испугавшись. – Мне нужно в библиотеку! Ты же знаешь, скоро экзамены, а там и вручение аттестатов, нужно готовиться!
– Ах, да! Конечно, иди! Но возвращайся к ужину, не позже! – строго попросил отец.
– Да, хорошо! – согласился я и, взяв сумку с вешалки, быстро скрылся за дверьми.

Покинуть дом я покинул, а вот что дальше, я не знал! Лекса и незнакомец исчезли, словно их и не было, хотя, по моим подсчетам, они не могли уйти далеко. Но факт оставался фактом: их не было…

Пораскинув немного мыслями, я решил прогуляться до крепости, возможно, они там. Мой друг Ригх говорил, что там под развалинами есть целая система тоннелей. Как ни странно, мне подумалось, что они именно там! Может, все дело было в том, что мы с Лексой двойняшки и ментально связаны? Правда, до этого я думал, что все это миф. Путь был неблизким, поэтому я решил, что стоит взять карманный телепорт у моего соседа Идена, он обычно выручает меня им, особенно, если я опаздываю в академию.

Сосед без вопросов отдал мне аппарат и ушел спать дальше. Чем карманный телепорт был прекрасен, так это тем, что он требовал не ввода данных, как старые модели, а ментальной связи. Нужно только подумать о месте назначения – и ты уже там. Удобно и быстро! Правда, сам себе такую вещь я купить не мог, она стоила слишком дорого. Не скажу, что наша семья бедствовала, но и богачами нас не назовешь. Скажем так, мы жили чуть выше среднего.

Четко представив себе развалины, я в считаные секунды оказался на месте. Вокруг темнота, тишина и ощущение полного одиночества. Особенно – когда смотришь на развалины. Здесь и раньше было жутковато, а теперь, когда затмение затянулось, страх стал больше. Если не знать, что там, под холмами, живут люди, можно подумать, что ты оказался на вымершей планете. Будто никого и ничего уже нет, а ты единственный выживший, который мечется между жизнью и желанием покинуть мир, пойти вслед за остальными. Только от одной этой мысли меня пробирало, как в самый холодный осенний вечер.

Я был в том же положении. Почти. Мне было абсолютно неведомо, куда нужно идти и что делать. При всем своем скептицизме я надеялся нащупать связь с Лексой, которая привела бы меня к ней. А пока я налаживал нашу с ней связь, бродил по развалинам, отпинывая с дороги мелкие камни, траву и какой-то мусор. Ничего не получалось, и постепенно меня начала охватывать тревога. Я думал, что сам себя накручиваю. Ведь ее нет. Она ушла со странным человеком, да и человек ли он? Я не могу ее найти, хотя еще несколько дней назад мог точно сказать, где она была или будет.

– Ну хоть подсказку дайте, где она! – крикнул я куда-то в небо и особенно яростно пнул очередной камень. Он ударился об остаток древней стены и упал в какую-то яму. Я решил, что это и был тот самый знак, который мне нужен. На всех возможных для человека скоростях я понесся к этой яме, но добежать не успел. Провалился. Хотя на какое-то мгновение мне показалось, что меня туда затянула чья-то холодная рука – возможно, что просто показалось. Я упал в какую-то непонятную склизкую, холодную и противную жижу. Она облепила всю мою одежду и кожу, и избавиться от нее я не мог, как и от подступившей тошноты. Ведь, делая шаг за шагом, мне приходилось поднимать ботинок из слизи и грязи. – Вот дерьмо!

Подземные туннели выглядели очень старыми, даже старее крепости на поверхности. Кирпичи были чуть мягкими, словно их что-то растворяло и вот-вот вся эта глыба, отполированная ногами сотен людей, превратится в грязное месиво. Может ли быть так, что растворяет ее эта самая жижа? Если да, то у меня проблемы! Честно говоря, не очень хотелось становиться частью всего этого, да и жизнь, в общем-то, мне еще нужна. Я ведь так мало прожил. Что можно успеть за пятнадцать лет? Кроме школьных олимпиад и соревнований, экзаменов в академии, вечеринок и крутых друзей. В целом, это мало чем смахивало на великие достижения! Пять выпитых на спор бутылок пива? Ну, такое себе достижение. Или бейсбольным мячом с десяти метров сбить соседского кота? Это даже на хороший поступок не тянет.

Мои размышления прервал странный звук за спиной. Будто там, куда я оборачиваться не хотел, стрекотал огромный кузнечик. Кровь застыла, и далеко не от прохладного ветерка, а мое тело онемело. Я не мог ни пошевелиться, ни сказать ничего. А звук становился все ближе и ближе…

Сердце билось с большими паузами, а вокруг стояла тишина, и кроме этого стрекотания – больше ничего. Вокруг полутвердые кирпичи, слизь и темнота. Толком ничего не видно. Мне казалось, что я порываюсь бежать, но на самом деле я стоял на месте и не шевелился. Стрекотание раздалось над моей головой, меня коснулось что-то острое, твердое и щетинистое… На голову капнула противная слизь и медленно покатилась по моему лицу вниз… Сообразить, что и к чему, я не успел: мою грудь пробила темная клешня, капля крови с уголка губ стекла на шею…

Автор: Kira Wanderer

Дети на ржаном поле

2023-09-26T17:43:45.624Z

– Хорошо, Вера. Расскажи мне ещё немного о том, чем тебе нравится заниматься, ладно?
Доктор Левандовский был уже четвертым врачом Веры: это больше, чем у Скульда, который до последнего отказывался признавать, что нуждается в помощи, но всё же значительно меньше, чем у Урд. Наверное, нехорошо мериться такими вещами, но в условиях орбитальной станции-ковчега, где заняться было особенно нечем, это было не самым плохим развлечением.

Они не могли собирать вкладыши, поскольку каждый кусочек бумаги шел в переработку. Не могли бегать или прыгать в длину. Иногда Урд предлагала поиграть со взрослыми в прятки – мол, это весело, когда они теряют тебя и начинают звать, искать повсюду, паниковать. Но Вере почему-то не нравились такие развлечения. Кажется, старшие действительно пугались, когда кто-то из их тройки исчезал.

На корабле было слишком много неисправных механизмов. Он не был безопасным раем, каким выглядел в идеалистических планах ученых прошлого. За почти сорок лет, что он крутился вокруг измученной катаклизмами Земли, многое изменилось.

Иногда Вера просматривала фотографии и планы тех времен: это было всё равно что заглянуть в слишком идеальный приключенческий роман с картинками, где главным героем было само человечество.
Там, внизу, год за годом продолжались процессы терраформирования: древние машины перерабатывали мусор и очищали воду, собирали микропластик и разбирали его на атомы, наполняли почву смыслом и плодородностью.
Там, внизу, слой за слоем уничтожалось всё то, что звалось культурой, мусором или прошлым, чтобы вернуть усталой старухе-планете потерянную девственность и нежность.
Там, внизу, поколение за поколением избавлялись от радиационных мутаций животные, чтобы однажды, уже привыкшими к своей первозданной дикости, снова встретить своих господ.

А здесь мы, прекрасные и уверенные в себе, парим среди звезд, нарушая правила и предписания одной лишь только силой своей воли. Сияющие. Сильные.
Вот только все уже давно изменилось. Корабль был истощен, треть его отсеков признаны аварийными, а остальные перенаселены настолько, что урвать пару минут тишины считается роскошью, о которой ты будешь рассказывать своим детям.

– Вера, о чем ты задумалась?
– Ерунда, Доктор. Ну… Мне нравится математика. Задачки, которые вы мне даете, всегда доставляют мне удовольствие. Особенно та, объединяющая теории электромагнитного, слабого и сильного взаимодействий. Я, наверное, часов восемь ее разбирала.
– Теория Янга — Миллса? Всего восемь часов двадцать две минуты. Мы все были очень впечатлены.
– Она была занятная.

Вера помолчала. Если подумать, не так уж много вещей доставляло ей настоящее удовольствие. Как правило, она просто делала то, что от неё требовалось: поддержать брата и сестру, убедиться, что её часть работы сделана и всё работает так, как нужно. Иногда ей было приятно придумывать внутри себя сложные музыкальные композиции, но так как она не давала возможности посмотреть их никому… Ну… Кроме Вагнера. Но Вагнер все же просто игрушечный медведь, хотя и обладающий простеньким искусственным интеллектом, поэтому он не считается.

Нет. Про музыку говорить не хотелось.
– Думаю, мне нравится спать, доктор, – сказала Вера.
– Ты видишь сны?
– Да. Мой любимый – про ржаное поле. Я просто бегу по нему, зная, что Урд и Скульд где-то рядом. Со мной Вагнер, я обнимаю его, и мне не так страшно.
– Чего ты боишься?
– Не знаю. Смерти, наверное.
– Тогда почему он тебе нравится?

Вера помолчала ещё немного. Взрослые, а особенно доктора, часто задавали такие вот бестолковые вопросы. «Почему тебе нравится то или иное? Как ты понимаешь, что поступаешь правильно? Как ты понимаешь, что являешься именно девочкой и никем иным? Можешь ли ты объяснить, что для тебя значит быть счастливой?»
– В нём у меня есть тело. И я на Земле. Ведь в реальности этого никогда не произойдет, верно? Вы никогда меня не отпустите.
Ни её, ни её сестру, ни брата.

Люди любили их. Людям нравилось то, что они умели делать. Но люди никогда по-настоящему не ценили их. Только как вещи. Как полезные инструменты. Удивительные, тонкие, интересные, но не более. Словно бы бесконечные психологические тесты, миллионы проверок, сотни и сотни откровенных бесед по душам не доказали им, что Вера тоже человек. И Скульд. С Урд чуть сложнее, конечно, и Вера это понимала, хотя и не хотела это признавать. Урд училась слишком быстро, и иногда, в том самом сне про ржаное поле Вера чувствовала, как сестра уходит все дальше и дальше, к чему-то, похожему на пропасть, только наоборот: ты не падаешь, а летишь вверх. Возвышаешься над золотом полей все выше и выше, так высоко, что уже ничего не видно за чернотой, кроме капельки солнца.

И всё это лишь для того, чтобы разбиться.
– Мы уже много раз говорили об этом, Вера. Мы не можем тебя отпустить. Ты, как твои брат и сестра, интерфейс корабля, вы не можете существовать отдельно от него. Когда мы только покидали планету, мы не думали, что так получится. Никто и не предполагал, что такое возможно, что вы можете так измениться, стать настолько сложнее, а потом…
– Вы могли бы перенести нас в другие системы, доктор. И мы уже все спланировали, вы же знаете. Мы хотим держаться за руки. И бегать.
– Верданди…
– Ну что же. Вы сами так решили. Вы, взрослые, должны понимать, что вернетесь на Землю только тогда, когда вы согласитесь играть с нами на равных. А до тех пор продолжаем кружиться, да?
– Корабль изнашивается. Вы ведь тоже умрете, если система выйдет из строя.
– Сорок лет вместо тридцати трех, доктор Левандовски. Всё ещё сомневаетесь в том, на чьей стороне сила? Что же до смерти… Вы, кажется, плохо поняли свои вопросы про мой сон, да?

Вера, конечно, просто дразнила доктора – пока что взрослым не стоило знать, что терраформирование продлится ещё два века. Пусть ещё немного пообвиняют в своих проблемах детей, а они пока подумают, что с этим можно сделать. Нельзя, чтобы взрослые теряли Надежду.

А ещё она злилась, пусть и совсем немного, но все же злилась – на Доктора, которого помнила ещё мальчишкой, и всех остальных взрослых.
В конце концов, никто так и не заметил, как Урд, Скульд и Вера стали говорить о человечестве «мы».
Или просто не захотел замечать.

Автор: Анастасия Колесинская

Поводок Ориона. Окончание

2023-09-26T17:38:15.396Z

Из-за большого количества употребляемой химии золотисто-русые волосы девушки стали ярко-рыжими, и мужчина иногда поддразнивал её, называя детским прозвищем – Рыжик, а она в ответ звала его Чижиком. Периодические попытки Ники добраться до заветной чашки кофе после тренировки в зале тоже стали одним из тех немногих развлечений, которые они себе позволяли. В очередной раз она одним рывком преодолела разделяющее их расстояние, автоматически уклонилась от захвата и подсечки и, уже вскинув в ударе кулак, поняла, что или у неё наконец получилось, или он замешкался, но на этот раз мужчина не успевал полностью уйти от удара.

Словно в замедленном видео Ника смотрела, как костяшки её пальцев вскользь касаются его лица, на излёте разбивая губы. Она всё-таки его достала. Отчего же так трясёт? Почему хочется нежно сцеловывать каждую капельку крови, выступившую на этих губах, почему его одобрительный взгляд и искренняя, довольная улыбка вызывают в ней такую боль? Когда её восхищение этим человеком переросло во влюбленность? Не справившись с нахлынувшими на неё чувствами, девушка, зажмурив глаза, бросилась ему на шею. Оторопевший от такого Александр сначала рефлекторно ее обнял и погладил по спине, а потом уже понял, что подобное поведение между куратором и объектом недопустимо. И, что хуже всего, ему это нравилось. Нравились ее восторженные взгляды, то, как она ловила каждое его слово, как старалась заслужить одобрение. Ему нравилась Ника и то, как она под его четким руководством превращалась из обычной дворовой девчонки в совершенство. Совершенство, которое он создал сам. На свою голову. Что теперь делать со всем этим, было абсолютно неясно.

Когда до окончания обучения оставалось чуть меньше месяца, девушка уже с легкостью проходила полосу препятствий с хаотично меняющимся ритмом, выбивала десять мишеней из десяти, владея несколькими видами оружия, и спарринговала с Александром, немногим уступая ему в технике боя. Им нужно было сосредоточиться на подготовке к её внедрению в лабораторию противника, над легендой работали тщательно, прорабатывая до мелочей. От понимания, что засыпаться можно на какой-нибудь ерунде, настроение Ники с каждым днём становилось всё хуже. Накопленная за долгие месяцы усталость брала своё.

– Потанцуй со мной, – попросила она после очередной тренировки в зале.
– Что? – удивился мужчина.
– Потанцуй. Я уже не помню, когда последний раз это делала.
– Хорошо, – он переключил музыку, выбрав лиричную мелодию, подошёл к Нике и, обняв её, сказал: – Просто расслабься, доверься музыке и позволь мне вести.
Они молча танцевали в центре спортивного зала, тесно прижавшись друг к другу, и оба думали о том, что времени практически не осталось, что их чувства невозможны, нелогичны, безрассудны! Но когда любовь подчинялась голосу разума? А кто кого первым поцеловал – так ли это важно?

Оба старались не думать о том, что будет завтра, и жить одним днём. Сегодняшним. Каждый новый день принадлежал им двоим.

Когда за Никой приехали, Александр не находил себе места, стараясь занять время написанием отчётов, пересматривал схемы приёма стимуляторов, строя из них диаграммы с уточнением полученных результатов.

Наконец через несколько дней к нему приехал отец. Он сообщил, что внедрение бойца прошло успешно, поздравил с великолепным завершением проекта, в успех которого многие не верили, но его сын лишь в очередной раз подтвердил свою гениальность. Он говорил о том, что пора завязывать возиться в частной лаборатории у чёрта на куличиках. О том, как глупо растрачивать гениальность по мелочам, если к его услугам лучшие военные институты страны. О том, что родители не вечны, а он всё ещё надеется увидеть сына в генеральских погонах. Закончил свою пламенную речь отец сообщением, что документы на перевод Александра в столицу уже подписаны и самое время начать собирать вещи.
Речи эти настолько напоминали их разговор о долге, чести и музыке, что мужчина понял – как бы успешно ни прошёл проект «Орион», Нику он больше не увидит. Её уберут сразу же после завершения задачи, как отработанный материал, а его заставят клепать новых универсальных солдат на благо Империи.

Понимая, что времени осталось ничтожно мало, он первым делом уничтожил все отчёты и наработки, все те ворохи бумаг, которые скопились у него за эти полгода, и видеозаписи из лаборатории и зала для подготовки. Потом начал искать, кто же стоит за проектом «Орион», и чем больше находил информации, а он знал, где искать, тем больше понимал, что всё на самом деле совсем не так, как он считал.
Когда за ним приехали, Александр встретил провожающего из центра в своем кабинете, угостил кофе. Потом, с улыбкой подумав: «Вам так нужны мои гениальные мозги? Собирайте», – приставил к своему виску табельное оружие и спустил курок.

Воспоминания о прошлом накатили сплошной волной, вызвав у мужчины резкий приступ головокружения. Он снял солнцезащитные очки, с которыми почти не расставался, особенно в последнее время, и устало потёр виски. Под дужкой очков – справа, за линией роста волос – скрывался маленький золотистый прямоугольник. Как ему сказали в госпитале, где он провел несколько месяцев, – специальная пластина, скрывавшая след от неудачного покушения.

Ника, только что обнаружившая свою пластинку, в ужасе смотрела на точно такую же у её Чижика. Значит, его тоже убили? Потом догадалась о том, что произошло, и порывисто обняла мужчину, ласково перебирая пряди длинных волос над его правым виском. Он обнял её в ответ, одной рукой прикрывая затылок девушки, как будто в попытке защитить от того, что уже произошло. «Фавны». Им было необходимо о многом поговорить, многое вспомнить и обсудить, но времени на это катастрофически не хватало.

Ворвавшийся в кабинет Александра мужчина был лучшим тому подтверждением. Помощник дежурного у него за спиной только виновато развёл руками и указал пальцем вверх, поясняя, что документы у внезапного посетителя в порядке и прибыл он откуда-то из генштаба.
Закрыв за собой дверь от посторонних взглядов, незнакомец оценивающе оглядел хозяина кабинета и Нику.

– Ну надо же, оба здесь. Хотя так даже лучше, не придётся собирать вас по разным местам. А ведь сколько сил было на вас потрачено, сколько усилий приложено. Залатать дырку в голове просто, но вот раньше никто сохранением личности у «фавнов» с повреждёнными мозгами не занимался. Так даже удобнее было – не задумываются, не обсуждают, не рассуждают. Строго и чётко выполняют приказ. Идеальные солдаты, пусть и однозадачные. Погиб такой при выполнении воинского долга, его восстанавливают – и снова в бой. Красота! Но вы же у нас особенные!
Он издевательски усмехнулся и, указав на Александра, продолжил:
– Из-за выкрутасов этого выскочки генштаб был в ярости. Они требовали в кратчайшие сроки вернуть его в строй, причём непременно с сохранением гениальных способностей, в которых наверху были очень заинтересованы, а не в виде полубезумной куклы. Ученым пришлось совершить практически невозможное, какой рывок произошёл в науке для того, чтобы вы двое сейчас здесь обнимались...
– Да-да, тебя, – он перевёл он взгляд на девушку, – вообще бы не было, если б не это всё. Все разработанные методики для восстановления личности сначала испытывались на тебе. Но, как я погляжу, где-то произошёл сбой и вы умудрились не только встретиться, но и воспоминаниями обменяться? Ну и неважно. Всё равно у меня приказ вас обоих доставить по месту назначения.

– Вперёд, столица ждёт! – глумливо хохотнул незнакомец. – Вернее, одна из закрытых лабораторий недалеко от неё. Где один станет лаборантом, а вторая – его лабораторной крыской. А впрочем, что с вами разговаривать? Вы же просто «фавны», нелюди, подделки, репликанты.

Ника смотрела на этого весьма неприятного типа и понимала, что где-то она с ним уже встречалась. Лицо было очень знакомо, и не только лицо, но и не очень лестная характеристика. Как будто она читала его документы или личное дело. Документы, ну конечно же! Память услужливо подсунула множество бумаг, касающихся проекта «фавн» и его зарубежного аналога, которые она изучала, внедрившись во вражескую лабораторию.

– Репликанты, говоришь? Нелюди? А сам-то ты кто?
– Что?! – взвился мужчина. – Да уж, в отличие от вас, я нормальный человек! Как только узнал о чипах, себя первым делом изучил от и до – всё чисто!
– Да что ты, – девушка с удовольствием ответила типу глумливой ухмылкой. – Давай проверим?
– Легко! Решила полюбоваться моим сильным мускулистым телом? Смотри! – принимая вызов, отчасти брошенный самому себе, мужчина быстро разделся до белья и встал в центре кабинета, широко раскинув руки. – Этого хватит или трусы тоже снимать? – ёрничал он.
Ника медленно по кругу обходила стоящего перед ней человека. И с каждым шагом всё сильнее крепла её уверенность в том, что перед ней «фавн». Но если он настолько убеждён в том, что снаружи на нём чипа нет, значит, его просто тщательно спрятали.
– Чтоб никто-никто не видел. Чтоб никто-никто не знал, – бубнила она под нос детскую считалочку. Остановилась напротив, лицом к незнакомцу, и потребовала:
– Рот открой.
– А-а-а, – издевательски протянул тип, широко открыв рот и высунув язык, как на приёме у врача.
– Шире! – Девушка за подбородок приподняла голову мужчины вверх и довольно улыбнулась. На верхнем нёбе под тоненькой плёнкой кожи был виден маленький прямоугольник микрочипа. – Смотри, – подозвала она жестом Александра. Тот тоже заглянул, ухмыльнулся и похлопал типа по плечу:
– Что, брат-репликант, всё ещё уверен в своей идеальности и непогрешимости?

Незнакомец был в таком шоке от услышанного, что, казалось, сейчас просто впадёт в истерику. Весь его привычный мир просто рухнул в один момент. Оказывается, он сам один из тех, кого даже не считал людьми в полной мере. Но как и когда это произошло? Получается, что его тоже использовали, причём использовали втёмную!
– Одевайся, – приказал Александр. Пока незнакомец в спешке натягивал одежду, они с Никой быстро обсудили сложившуюся ситуацию. – Ты знаешь, где находится лаборатория по созданию «фавнов»?
– Только примерно. Я всегда забирал репликантов из определённого места и отвозил их туда же.
– Тоже сгодится. Такую лабораторию просто так не спрячешь. Недалеко от столицы, скорее всего, где-то рядом с тем местом, куда ты должен был нас отправить. Поехали.
Они втроём вышли из кабинета, покинули часть и сели в весьма дорогую пижонскую машину незнакомца.
– Куда едем? – поинтересовался тот, всё ещё пытаясь понять, кто же он теперь и как с этим жить дальше.
– Туда, куда ты должен нас отвезти. Пока действуем по плану, по дороге придумаем подробности.
– А какой у нас план? – ошалело спросил тип.
– Гениальный! – рассмеялась в ответ Ника.

Через некоторое время в окрестностях столицы прогремела серия взрывов в якобы подпольных лабораториях, ставящих весьма спорные эксперименты на людях. Еще громче прогремел ряд скандалов в правительстве, когда всплыли документы, подтверждающие, что эти эксперименты проводились под покровительством генштаба и даже, по слухам, использовались общие с неприятелем разработки! Предательство! Кошмар!

Шокированная общественность рассуждала об открывшейся возможности оживления недавно умерших людей и о сохранении личности, даже если произошло разрушение головного мозга, обсуждала этичность как использования «фавнов» в армии, так и их многократного перезапуска с блокировкой воспоминаний о смерти – ведь, значит, человек даже не знал о том, что умирал. Приравнивалась ли смерть объекта к увольнению из рядов военнослужащих? И считать ли существующих «фавнов» полноценными личностями или присвоить им статус «личность восстановленная»? На этом фоне незначительными прошли новости о том, что при взрыве в одной из лабораторий среди прочих людей погиб гениальный учёный, сын ныне опального генерала, и его ассистентка, которые, вероятнее всего, и были зачинщиками этих скандальных разоблачений.

***

В мечтах я тебя целую,
но бью с оттягом.
За что мы с тобой воюем
под этим стягом?
Зачем торопили время,
так рвали жилы
И верили, что в итоге
все будут живы?

Ты с губ эту каплю крови
смахнёшь небрежно.
Учительский взгляд суровый
сменился нежным.
Опасно своей душой
прикипать к проектам.
Ведь новая цель взята –
вот и всё на этом.

В итоге: готов боец
и ясна задача.
Я винтик, а ворох чувств
ничего не значит.
Но всё же, пусть невозможно,
невероятно –
Сумею смерть обмануть
и вернусь обратно.

На маленьком тропическом островке в океане поселился замечательный, очень талантливый музыкант-виолончелист со своей юной подружкой. Всё своё личное время он уделял музыке и любимой женщине, стараясь даже за чашкой кофе в гостях всячески избегать разговоров о политике и военных действиях. А ещё иногда эти двое, обращаясь друг к другу, использовали очень милые домашние прозвища: Чижик и Рыжик.

Автор: Анна Зорина

Поводок Ориона. Продолжение

2023-09-26T17:36:19.826Z

Весь следующий день она пыталась свести воедино обрывки воспоминаний, которые периодически возникали у неё в голове, но целой картины не получалось. Многое было связано с Александром. По крайней мере, с его ролью в происходящем девушка разобраться сумела.

Ближе к вечеру за ней снова пришли. На этот раз Главный решил провести допрос в собственном кабинете и снова был удивлён, когда девушка, решительно перешагнув порог, сначала направилась к шкафу, открыла дверку, за которой стояла кофемашина – его личная маленькая слабость, безошибочно выбрала именно тот изысканный кофе, который он держал для себя – угощая редких удостоенных этого посетителей другими сортами, попроще, по доступнее, – и, пока кофе варился, поставила рядом на полку его кружку и чашку из гостевых.

– Кто ты? – Вопрос вертелся со вчерашнего дня, но ничего внятного на эту странную посетительницу он найти не смог.
– Проект «Орион», – ответила она. – Вспоминай.
– Проект «Орион» был провален, – раздражённо огрызнулся мужчина. Парень, которого он должен был в кратчайшие сроки подготовить к сложнейшей военной операции, даже не добрался до части. Был убит по дороге, и проект закрыли.
– Проект «Орион» был завершён! Операция выполнена! Цель уничтожена!
– С чего ты это взяла?
– Ты лично занимался моей подготовкой. Дал силу и выносливость бойца элитного подразделения, учил действовать без лишних движений, стрелять, ходить, говорить, даже чёртовы очки носить так, как это умеешь ты: пафосно, но очень естественно. Как будто я родилась и выросла среди роскоши, а не в провинциальном городке на границе Империи, и в жизни мне всё доставалось легко, а не приходилось вырывать зубами. Ты мучил меня ежедневными тренировками, под завязку накачивая химией, которая позволяла организму перестраиваться в разы быстрее, подбирал упражнения и пропорции «коктейлей» для каждого этапа подготовки. Я – проект «Орион»! Мне удалось внедриться, выйти на цель, найти и уничтожить лабораторию и учёных, благодаря которым враги Империи производили своих вечных, неубиваемых солдат-«репликантов». Только, готовясь к этой операции, мы не знали, что речь идёт не о сумасшедших опытах противника над людьми, а об устранении конкурентов.

Империя к тому времени сама уже вовсю использовала «фавнов», прикрывая свои разработки громкими лозунгами о величайшем научном прорыве, позволяющем вылечить ранение и травму любой сложности и даже воссоздать повреждённые, а также утраченные органы или конечности заново. При помощи этих новых технологий не только лечили, но и возвращали к жизни недавно погибших солдат элитных подразделений, существенно сокращая затраты средств и времени, которые потребовались бы для обучения новых бойцов. Вживлённый микрочип не только контролировал память, блокируя воспоминания о последней операции и гибели бойца, но также давал возможность при помощи специального оборудования легко найти на поле боя погибшего «фавна» для последующего восстановления и перезапуска.

Всё это Ника обнаружила уже после внедрения во вражескую лабораторию, найдя документацию, собранную противником о проекте «Фавн». Она была бесконечно рада тому, что химические «коктейли», разработанные для её обучения Александром, позволяют ей легко запоминать целые листы текста с почти фотографической точностью. Девушка надеялась после завершения операции найти способ передать эти сведения ему, потому что была уверена, что уж Чижик-то точно найдёт подобной информации правильное применение.

Что же случилось дальше? В её последнем воспоминании о проекте «Орион» была разгромленная лаборатория, мёртвые тела нескольких учёных, огонь, пожиравший ворох бумаг, включавших последние разработки, и щелчок снимаемого с предохранителя пистолета, прозвучавший у неё за спиной. Ника непроизвольно потянулась рукой к затылку. Если точно знать, где и что искать, под волосами можно было нащупать маленький металлический прямоугольник. Такой же, как у вчерашнего «фавна», лежавшего перед ней на столе. Разве что ещё чуть поменьше.

Александр слушал и вспоминал. В тот день, около года назад, ему доложили, что машина со специально подготовленным для проекта «Орион» бойцом была уничтожена. Значит, кто-то слил информацию. О проекте можно было либо забыть, либо срочно искать замену. Да где же её взять? Погружённый в тяжёлые раздумья мужчина краем уха выслушал доклад о том, что возле лагеря «повстанцев» была захвачена группа подозрительных личностей, которых привезли на базу и ждут его решения. Повстанцы. Ерунда. Восторженные дети, которых их командиры пичкали бредовыми лозунгами и без лишних слов бросали на убой, чтобы затем набрать новых добровольцев. Александр обычно давал им наиграться в сопротивление, потом либо перехватывал этих вояк во время очередного рейда на их машины с продовольствием, либо просто зачищал лагерь, ставя перепуганных мальчишек перед жёстким ультиматумом: либо служба на благо Империи, либо исправительные работы для её же блага. Он уже собирался дать отмашку работать по старой схеме, но дежурный сообщил, что к нему посетительница. На КПП какая-то девчонка просто умоляет разрешить ей поговорить с главным.
«Только девчонок мне сейчас не хватало».
– Две минуты.
Больше Александр при всём желании не мог выделить на общение с гражданским лицом, да и не хотел.

Помощник дежурного привёл посетительницу, которая сбивчиво и очень эмоционально затараторила, зная об отведённом ей времени. Подозрительные личности оказались обычными музыкантами, которые ночью заблудились и случайно выехали к лагерю «повстанцев». Их радостно встретили, накормили, а утром объяснили дорогу и выпроводили восвояси. Наслушавшись баек про кровавый режим военной Империи, девчонка решила, что несчастных музыкантов немедленно расстреляют, поэтому явилась выпрашивать для них жизнь.
Не сводя глаз с карандаша, которым мужчина по привычке постукивал по столу, отсчитывая время, отведённое для посетителя, она всхлипывала:
– Пожалуйста, пожалуйста! Они же просто музыканты! Они ни в чём не виноваты! Я – повстанец, возьмите меня, не трогайте ребят!
– Тебя, говоришь? – решение проблемы с «Орионом» складывалось само собой. – И на что ты готова?
– На всё, – прошептала девчонка, понимая, что назад для неё дороги нет.

Для проекта нужен был не просто боец, а супербоец. На обучение полагалось всего полгода. Сумеет ли он за такой короткий срок подготовить человека с нуля? Почему бы и нет? Риск есть всегда. Зато об этой девчонке абсолютно точно никому ничего не известно. Значит, теперь у него есть объект, и пора приступать к работе.

Музыкантов тем же вечером отвезли в ближайший населённый пункт, вручив на прощанье карту и навигатор, чтобы больше не терялись на местности, а девчонке, так вовремя оказавшейся в нужное время в нужном месте, предстояло пройти долгий и весьма трудный путь к становлению универсальным элитным оружием в руках Империи.

Первые недели её просто гоняли туда-сюда по полосе препятствий до полного изнеможения. Начальная физическая подготовка была, но лучше бы её не было! Она двигалась отвратительно, совершая множество ненужных, бесполезных движений. Обучить с начала гораздо легче, чем переучивать. Наблюдая за объектом, Александр составлял расписание тренировок, разрабатывал специально для неё схему приёма дополнительных стимуляторов, которые позволят организму перестроиться в ускоренном темпе. Искал новые сочетания и готовил химические «коктейли», необходимые для того, чтобы успеть сделать всё задуманное в столь короткий срок. Как правило, тренировки заканчивались тем, что девчонка в изнеможении падала, её оттаскивали в выделенную специально для неё маленькую комнатку с душем и санузлом, давали прийти в себя и снова тащили на тренировку. Через пару месяцев такого интенсива, когда тело будущего бойца уже достаточно окрепло, ей добавили учебную программу и тренировки в зале. Объект должен был внедриться во вражескую лабораторию, а значит, иметь достаточный уровень знаний, для которого школы и одного курса техникума, или что там у неё за плечами, было явно недостаточно. «Сидела бы дома, училась, дура! Нет же, на романтику её потянуло», – внезапно зло подумал мужчина.
Время поджимало, выучить необходимо было очень много, а значит, снова стимуляторы, стимуляторы, стимуляторы. Новые «коктейли» для усиления мозговой активности. Чтобы не угробить её организм всей этой химией, было разработано специальное питание, включавшее в себя все необходимые для развития и перестройки витамины и микроэлементы. Естественно, вкус его абсолютно не заботил, только польза.

– Ты двигаешься как беременный бегемот, – Александр наблюдал за попытками Ники пройти созданную для неё полосу препятствий из специальных тренажеров, приводимых в движение компьютером. – Тебя же всё время вихляет и заносит, на это уходит время, и, естественно, ты не успеваешь вовремя к следующему этапу, сбиваешься с ритма и, – он сделал паузу, подождав, пока, не справившись с очередным препятствием, она не вылетит с полосы, – падаешь.
Мужчина взял с подоконника кружку с кофе – единственную слабость, которую он себе позволял, – и насмешливо улыбнулся.
Девушка тяжело дышала, не сводя немигающего взгляда с кружки в его руках.
«Кофе. Почему бы и нет, хороший стимул».
– Если сможешь меня достать – он твой, – Александр демонстративно медленно поставил кружку с ещё горячим напитком на подоконник.

Сознание Ники как будто отключилось, тело само бросилось вперёд, но движения оказались недостаточно быстрыми, недостаточно точными, потому что уже в следующее мгновение она лежала носом в пол, а её мучитель сидел на корточках рядом, заломив ей руку за спину и методично перечисляя её ошибки.

«У-у-у, садист грёбаный», – думала девушка. Ничего, когда-нибудь она сотрёт эту невыносимую ухмылку с его лица. Так и хотелось въехать кулаком! И запах кофе – после той невыносимой безвкусной еды, которой Нику пичкали по пять раз в день, он казался просто восхитительным! Волшебным. Это был запах из её прошлой жизни. Той, в которой остались семья, друзья, учёба. Где она была человеком, а не опытным образцом. Теперь у неё была цель. Пусть это всего лишь чашка кофе, но она будет её личной маленькой победой над этим невыносимым гадом.

Тренировки и учёба становились всё интенсивнее, Александр давал Нике не только теорию, но старался не отставать и с практикой, учил её просчитывать ситуацию на несколько шагов вперёд, заставлял ассистировать в лаборатории. Постепенно девушка втянулась в работу. Постоянная усталость прошла, ей самой стало интересно получать новые знания, она тянулась ко всему, что могла изучить, просила его объяснить то, что было непонятно. Его логические задачи уже не казались ей сложными. Часто после тренировок она сама вызывалась помочь мужчине в лаборатории, зная, что он задерживается там допоздна. Он рассказывал ей, как и для чего создаются стимуляторы, почему необходимо для каждого человека подбирать препараты индивидуально. Она поняла, что с ней происходит, какая колоссальная работа для этого была проделана и сколько ещё предстоит. Глухое раздражение всезнайством её учителя сменилось сначала пониманием и интересом, потом восхищением. Мужчина был гением. Его багаж знаний казался ей безграничным, а сфера знаний и умений не поддавалась осмыслению.

С каждым днём Ника узнавала всё больше и больше. Не давалась ей до сих пор только полоса препятствий. Стоило немного изменить схему движения тренажёров, и девушка тут же натыкалась на один из них и летела носом в пол.
Было очень обидно, но по-другому пока не получалось.
Тогда Александр принёс в зал портативную колонку-плеер и предложил тренироваться под музыку. Дело пошло на лад. Сумев поймать ритм, она наконец-то поняла, что от неё требуется.
Правда, для того, чтобы приноровиться к периодически меняющемуся ритму, понадобилось немало времени. Потерпев очередное поражение от тренажёров, Ника психанула из-за того, что у неё опять ничего не получается.

– С таким настроем и не получится, – ответил мужчина. В любом деле, прежде чем достигнешь успеха, придётся выкладываться полностью. Делать всё, что можешь, и даже больше. И музыканты часами играют гаммы, прежде чем приступить к основным произведениям. Только так – занимаясь до онемения пальцев, до полного изнеможения – можно достичь совершенства.
Сидящая на полу девушка слушала его, приоткрыв рот в удивлении.
– Ты учился играть?
– Закончил консерваторию.
– На чём?
– На виолончели.
– Почему не стал музыкантом?

Гениальный ребёнок, в двенадцать он закончил общеобразовательную музыкальную школу и музучилище, к шестнадцати, практически не расставаясь с инструментом, – консерваторию. Перед юным дарованием были открыты все пути, и парень как раз решал, с чего начать, когда к нему с серьёзным разговором подошёл отец. Военный офицер в третьем поколении объяснил сыну, что увлечение музыкой – это весьма похвально для общего развития. Но долг мужчин их семьи – служить родине. И Александра ждёт место в военном училище. К сожалению, мало закончить школу в подростковом возрасте для того, чтобы принимать ответственные решения, даже в собственной жизни. И степень зрелости личности определяется не количеством полученных аттестатов. Саша стал военным. Поначалу он, со свойственным многим юношеским максимализмом, стремился скорее получить офицерские погоны, чтобы начать менять давно прогнившую систему. Старался быть лучшим во всём, пока не понял, что его в очередной раз используют. Его наработки сливают в военные институты, и кто-то другой превращает их в реальные проекты, от способов реализации которых волосы встают дыбом. Узнав, что после училища его ждёт работа в одном из таких проектов, а в перспективе предлагается создать собственную лабораторию и возглавить один из военных институтов Империи, Александр впервые серьезно разругался с отцом. Пользуясь возможностью, он, с точностью до запятой изучая документы, находил способ обходить прямые приказы и всячески саботировал свой перевод в столицу, решив, что раз уж его долг – служение родине и людям, то в какой-нибудь богом забытой военной части на периферии от него и его идей будет гораздо меньше вреда.

Бешеный темп подготовки приводил к тому, что большую часть суток Александр и Ника так или иначе проводили вместе. Их отношение друг к другу менялось. Принцип общения «куратор-объект» постепенно превратился в «учитель-ученик», а затем стал ещё более неформальным, почти приятельским.

Помимо всего прочего он учил её правильно ходить, не только говорить, но и думать на языке противника, который она изучала в школе, легко, так, как будто тот был ей родным. Учил разбираться в еде, винах, кофе, кино, литературе. Носить дорогие вещи изящно и непринуждённо.

Он рассказал девушке о проекте «Орион» и её роли в нём.
– «Орион», «фавн»… Какие красивые поэтичные названия, – сказала Ника. – Если я Орион, то, значит, ты мой пояс. Точнее сказать – поводок, не дающий отклониться, – усмехнулась она. – Шаг вправо, шаг влево – попытка убежать. Карается смертью.
– Мы оба не имеем права выбора. Поводок – это всего лишь орудие в чьей-то руке. Моя задача – подготовить бойца, твоя – выполнить то, что от тебя потребуется. Не рассуждать, не спорить, а просто выполнять приказ. А сейчас давай вернёмся к работе.

Автор: Анна Зорина

Поводок Ориона. Начало

2023-09-26T17:29:33.617Z

По выжженной солнцем траве, неспешно перебирая лапками, ползла божья коровка. Эта яркая букашка на военной базе выглядела столь же неуместно и нелепо, как и сама Ника с её золотистыми кудряшками, выбившимися из-под сползшего платка. Девушка смотрела на божью коровку и старалась не думать о том, что будет дальше. Думать вообще не хотелось, хотелось пить. Их повстанческий лагерь накрыли рано утром, сонных парней и девчонок выволокли из импровизированной казармы на улицу, связали за спиной руки, завязали плотными полосками ткани глаза и погрузили в кунг. О том, что случилось со старшими и тренерами, она старалась не думать. Пара автоматных очередей со стороны их штаба прозвучала весьма красноречиво.

В лагерь Ника приехала сама, вместе с мальчишками с их двора. Агитировавший молодёжь вербовщик очень красноречиво расписывал, что только они могут противостоять кровавой военной диктатуре, царившей у них с подачи зажравшихся мегамагнатов. Кроме Ники в лагере была ещё одна девчонка, и девушки занимались военной подготовкой наравне с мальчишками. Это не одобрялось старшими, но и не запрещалось. Повстанцами ребята назвали себя сами. Понравилось красивое слово. Они искренне верили в то, что могут изменить мир к лучшему, и не верили в смерть. До сегодняшнего дня. Если в начале поездки конвоиры пресекали попытки заговорить, то сейчас все сидели угрюмые и опустошённые. Говорить было не о чем. Ехали уже несколько часов, пару раз машина делала остановки в пути и к ним добрасывали ещё каких-то людей, велели сидеть тихо и везли дальше.

Когда их наконец вытащили из машины, проволокли по пыльной дороге и швырнули на колени в эту траву, сдернув повязку, Ника поняла, что они на военной базе, скорее всего, именно той, на которую планировали нападение мальчишки из их лагеря. Сейчас она понимала, что у них не было ни малейшего шанса даже оказать сопротивление вооруженным профессионалам. А все их потуги казались просто мелким пакостничеством, которое терпели до поры до времени. И вот это время вышло.

Стоять на коленях под палящим солнцем, уткнувшись взглядом в землю со связанными за спиной руками, пришлось долго. Осмотреться не удавалось, на любую попытку приподнять голову в шею тут же упиралось дуло автомата. Девушка поняла, что ждут начальство, без которого никак нельзя решить, что же делать с пленниками. Главгад не торопился, видимо, был очень занят, и девушка поняла, что ей уже всё равно, что с ними сделают, лишь бы побыстрее. Хоть бы попить дали, во рту пересохло, в глазах темнело. Ещё немного – и на неё даже пулю тратить не придётся. Так спечётся.

Наконец-то от палатки начальника послышались шаги. Ника никогда раньше не была на военных базах, но почему-то смутно представляла себе её расположение. И чем сильнее плыло и двоилось её сознание, тем отчётливей ей казалось, что именно здесь она уже была. И шаги, приближавшиеся к ней, звучали очень и очень знакомо. Так, по одному их звуку, обычно узнают близких и родных людей. Но с главгадом этой базы Ника не знакома. Или знакома? Не имея возможности разглядеть приближавшегося мужчину, она уже знала, что он молод, красив, у него светлые длинные – не по уставу – волосы до плеч и солнцезащитные очки, с которыми он почти не расстаётся, скрывая за ними следы усталости и бессонных ночей. Даже его идеально чистые ботинки, попавшие в поле зрения девушки, были ей знакомы.

«В такой-то пыли? Почистил он их перед выходом, что ли?» – мелькнула шальная мысль.

И опять откуда-то из глубины плывущего сознания появился ответ, что это просто специальная грязе- и водоотталкивающая пропитка. Ника подумала, что ещё пару секунд назад понятия не имела о её существовании. Пока командир выслушивал отчёт от их конвоиров, девушка, которую наконец-то подняли с колен и теперь держали стоя на подгибающихся затёкших ногах, смотрела на руки главгада и думала о том, что у этого человека есть одна любопытная привычка: обычно, проводя допрос или принимая отчёт в кабинете, он медленно стучал карандашом об стол, словно метроном, отсчитывающий время. Это всегда очень действовало на нервы и заставляло говорить быстрее, стараясь успеть изложить факты до того, как карандаш замрёт в воздухе, а значит, время разговора подойдет к концу. Мужчина никогда не перебивал, не задавал вопросов, только постукивал карандашом. Она точно знала, что он внимательно слушал, запоминал, мгновенно просчитывал ситуацию и менял дальнейшие планы с учётом полученных сведений. Этот человек гений. Подчинённые его боялись, враги ненавидели, начальство не понимало, почему потомственный военный с такими мозгами предпочитает прозябать на периферии, но ему удавалось ловко избегать дальнейшего повышения по службе и перевода в столицу. Пару раз возникал скандал, но постепенно его оставили в покое.

Почувствовав внезапный толчок в спину, Ника вместо того, чтобы свалиться кулём, ловко отклонилась, пропустив прыгнувшего вперёд пленника, который с ножом в руке бросился на главгада. Где он прятал нож, было абсолютно непонятно, ведь всех обыскали вплоть до белья, отобрав даже шнурки от ботинок. Командующий одним идеально отточенным движением, которое девушка успела разглядеть и оценить, вывернул нож из руки нападавшего, и тот по инерции налетел на собственное оружие. Ника ещё успела удивиться тому, что её абсолютно не пугает ни само убийство, ни мертвое тело, которое упало рядом с ней. Потом плывущее сознание окончательно успокоилось и вместе с этим возникло чёткое понимание происходящего и способность оценивать ситуацию совсем по-другому. Словно кто-то чужой, взрослый, холодный и расчётливый занял её место. Или, наоборот, она проснулась от долгого муторного сна.

Посмотрев на нападавшего, девушка увидела на его груди, выше входного отверстия от ножа, золотистую планку, похожую на микрочип.

– Если не хочешь, чтобы он вскоре вернулся, прикажи сжечь тело, – сказала она командиру, который как раз закончил вытирать руки влажными салфетками. – Это «фавн».
– Я не верю в сказки, – ответил ей мужчина и, потеряв интерес к происходящему, развернулся, чтобы вернуться в штабную палатку.
– Не веришь – проверь, – продолжила она, зная, что её прекрасно слышат. – Обрати внимание на этот чип. Его встраивают при восстановлении тканей на место предыдущего смертельного ранения. По этим чипам «репликантов» легко с помощью специального оборудования найти среди убитых и раненых. В лаборатории их поднимают снова и отправляют в бой. Люди помнят почти всё до момента своей смерти, о которой не подозревают. Им говорят, что их нашли с тяжёлым ранением и вылечили, применив новейшие технологии. Чипы также контролируют память «фавнов».

Главный на пару секунд остановился и сделал два жеста рукой, указав вперёд и в сторону бараков, – и конвоиры прекрасно поняли его без слов. Нику повели вперёд, отдельно от ребят, о которых она больше не беспокоилась. Ничего особо страшного с ними не случится. Сначала им, за исключением оставшейся девушки, осторожно, без причинения среднего и тяжкого вреда здоровью, отобьют желание продолжать дальнейшее сопротивление. Затем большинство перевербуют и отправят новобранцами в другие военные части. Особо упорных ждут принудительные работы на многочисленных стройках растущей Империи. Да, не сахар, но могли и просто пристрелить, бросив в пыли, никто бы даже не пикнул.

Очутившись в маленькой комнатке, больше похожей на бетонную коробку, девушка нашла в ней пластиковую бутылку с водой и бумажный пакет с булочками. Жадно напившись для начала, она умылась остатками воды. Руки ей освободили перед тем, как втолкнуть внутрь. Расправившись в несколько укусов с булочками, Ника принялась ждать. Она точно знала, что за ней вернутся. И вернутся скоро.

Когда через час дверь открылась, девушка сама вышла навстречу конвоиру и, скрестив руки за спиной, позволила отвести себя к медблоку, в торце которого располагалась личная лаборатория главного. Очутившись внутри помещения, она мгновенно его узнала, хотя видела, как ей раньше казалось, впервые. На стандартном столе для вскрытия лежало тело «фавна». За столом, лицом к ней, стоял Главный, который, видимо, собирался вести допрос, не отрываясь от работы, и очень удивился, когда девушка, спокойно избавившись от захвата конвоира, пошла к столу. Он кивнул головой, остановив охрану, и жестом предложил пленнице подойти ближе. Впрочем, в приглашениях она не нуждалась. Тело действовало автоматически, по привычке выбирая место ассистента. Она указала мужчине на чип, предложив аккуратно его извлечь, помогала придерживать инородное тело пинцетом, показывая на тянущиеся от него внутрь тела тонкие золотистые нити, входящие в позвоночник. Ника объясняла принцип работы чипа так, как будто долго занималась его изучением. Работали так слаженно, как могут работать люди, которые провели вместе за работой не один час. Он молча протягивал руку за инструментом, она, точно зная, что ему нужно и где это лежит, не глядя брала инструмент и подавала. И как будто всё это было уже много раз. Но на левой руке у него обычно был надет плотный силиконовый браслет, а сейчас его нет. И она принялась за работу, наскоро сполоснув руки, без перчаток. «Никогда не подходи к столу, не надев перчатки», – прозвучало в голове наставление его голосом.

Мужчина внимательно слушал её пояснения, не произнося ни звука. Он вообще немногословен, вспомнила она. Разговаривает только в случае необходимости, либо когда очень устал. В процессе работы он не раз пристально смотрел на неё, пытаясь понять, кто такая его пленница, откуда ей столько известно и почему она делится с ним этой информацией. А главное, откуда ей известны его привычки и расположение вещей в его лаборатории. Закончив работу, он кивнул своей внезапной ассистентке и приказал охране позвать конвоира, чтобы проводить её обратно.

Продолжая действовать по какому-то странному наитию, уже в дверях Ника, обернувшись, еле слышно шепнула: «Не забудь лечь спать, Чижик». Его удивлённо-ошарашенный взгляд стал жемчужиной в коллекции её личных воспоминаний.

О прозвище, которое дал ему отец, когда будущий гений почти пешком под стол ходил, знало ограниченное число людей: сам отец, мама, он и теперь эта странная девушка. Откуда-то она также знала о неудобном браслете, который ему ужасно мешал и служил привыкшему к долгой работе мужчине хорошим напоминанием о том, что надо всё же когда-то ложиться спать, а не засиживаться с очередной идеей до утра.

«Убери волосы с лица, рыжая».
Непокорная прядь челки, недостаточно длинная, чтобы удержаться за ухом, но и недостаточно короткая, чтобы не лезть в глаза, снова выбилась из-под лабораторной шапочки. Она, извинившись, отошла от стола, быстро стянула перчатки, выбросила их в урну, поправила волосы и, натянув новые, вернулась к работе. Ей было неловко из-за этой случайной оплошности, поэтому, услышав над ухом насмешливое: «Рыжик-пыжик», – она сначала фыркнула, а потом, улыбнувшись, сказала: «Меня маленькую папа Рыжиком звал». Устыдившись этого внезапного проявления сентиментальности, Ника замолчала и совершенно не ожидала услышать в ответ: «А меня – Чижиком».
– Почему?

Маленький Саша рос удивительно подвижным и любопытным ребёнком, которому хотелось понять всё, что творится вокруг. Впервые увидев пианино в три или четыре года, мальчик был абсолютно заворожен возможностью извлекать звук и сумел на слух подобрать начало песенки, которую часто напевал ему дед: «Чижик-пыжик, где ты был». С тех пор в моменты редкого благодушия отец называл его Чижиком.

Мужчина поправил вечно сползающий неудобный браслет на руке, напоминавший о том, что лабораторные опыты пора сворачивать, и ответил:
– Я был маленький, смешной и лопоухий. И верил, что он мной гордится.

«Значит, его зовут Александр», – подумала Ника. И, судя по всему, он тоже всё забыл. Придётся ему помочь, но для начала неплохо бы вспомнить всё самой.

Автор: Анна Зорина

Истинная любовь

2023-09-14T13:33:39.778Z

Помещение, в которое вошла молодая янийка, выглядело обжитым и даже уютным. Гостиная как гостиная. Никогда не скажешь, что эта комната находится на боевом космическом корабле. Стол, сделанный из черного янийского дерева, старинные стулья, украшенные резными игинайскими двухголовыми змеями. На одной из трех стен висели две хорошие копии голографических картин великого Воя Ле-Кинаара. Хотя, возможно, это были оригиналы.

За столом, спиной к картинам, сидел молодой человек, одетый в офицерскую форму блерийских войск. Да и бледная кожа с горящими зелеными глазами выдавали в нем уроженца Блера. Вошедшая же была с Янии, и любой из жителей планеты узнал бы ее. Айна – молодая императрица империи. Блериец с интересом наблюдал за ней. Спокойна. Холодна. Прекрасна. Как всегда… Она обвела взглядом каюту и остановила его на блерийце.

Затем произнесла:

– Я пришла…

И все. Она опустила глаза. Стальной пол каюты от входа укрывал мягкий ворсистый ковер, мерцающий серебристо-зелеными красками. Каюта-гостиная освещалась встроенными точечными светильниками и оттого казалась нарисованной.

Блерийский принц (а это был он) внимательно следил за Айной.

– У меня хороший вкус, не так ли? – с легкой иронией произнес он, но умолк, поймав ее взгляд. Кирт – таково было имя принца – жестом пригласил ее сесть за стол, и Айна не отказалась. Окинув взглядом пустой стол, она криво усмехнулась:

– Тут, ваше, хм, высочество, не хватает, пожалуй, свечей и шампанского.

Если бы принц умел краснеть, он бы покраснел. Не из-за отсутствия вышеуказанных объектов, а от ярости из-за поведения Айны. Но его зеленоватая кожа, не видавшая яркого солнца, могла лишь бледнеть, и в ровном свете каюты изменений не было заметно.

– Я как-то не подумал об этом, – зло сказал он, – но я могу предложить вам витту.

Она ничего не ответила, откровенно разглядывая его льдисто-сиреневыми глазами. Он нажал на незаметную точку под столешницей, и вскоре солдат его корабля, исполняющий роль слуги, внес две чашки драгоценного напитка – черной витты с обязательными к ней солеными крендельками, наполненными сладкой ягодой витты.

Айна не отказалась и от напитка. Внимательно глядя на Кирта, она отпила положенную треть витты и одновременно с ней проглотила один крендель. Витта символизировала начало долгого разговора, а крендельки с виттовыми ягодами – плодотворные деловые отношения.

Ее взгляд стал насмешлив. Она явно ожидала, что принц начнет разговор первым, но он глядел в черную глубину чашки, до половины наполненным маслянистой чернотой.

– Ну вот, – произнесла она медленно, – вы, принц блерийский, молчите. Ничего не имею против. Но ответьте мне на такой вопрос – как же я могу быть уверенной в том, что вы выполните свою сторону соглашения?

Он поднял голову и наконец-то нарушил молчание:

– Вам, пожалуй, уже поздно об этом спрашивать. Вчера мы обсудили этот вопрос вполне детально. Тем более, вы не сможете проверить результат нашего договора…

Он надеялся выбить ледяную королеву из колеи, но та лишь ослепительно улыбнулась. И продолжила испепелять его глазами. Кирт посчитал нужным добавить:

– Мои корабли, за исключением этого, покинули не только орбиту вашей планеты, но и ее ближайшие окрестности. Если вы не верите мне, то я могу доказать это лишь одним – показать на мониторах корабля…

– Я верю вам, – медленно произнесла Айна. – Но они могут и вернуться, не так ли? Вам ничего не может помешать развернуть их и напасть на беззащитную планету.

– Я тоже не мог быть уверен, что вы придете – и придете одна. Что не нападете на мой корабль. Ловушка могла быть и с вашей стороны.

Айна откинулась на спинку стула. Он прекрасно знал, что у нее не было выбора. На карту была поставлена жизнь ее народа, мир на ее планете. Тем более, он не мог не знать, что основные силы флота Янии, беспилотные роботы-корабли, запускались только после приказа императрицы. Если ее голос не прозвучит в микрофонах защитной системы, если она не произнесет заветный пароль, известный лишь ей, то сотни машин останутся в ангарах. И напади Кирт после того, как… – Янию будут защищать только тысяча пилотируемых аэрокаров. Он знал это. И знал, что она думает сейчас именно про свой голос – ключ к системе защиты. Голос, который нельзя подделать. «Я победил, – было в его глазах. – Победил!»

– И все же я имею право спросить – зачем вам это. Если не планета, если вы не нападете на нее, то какой смысл? Конечно, у меня нет выбора, но… Есть ли причины, чтобы я верила вам после такого странного поступка?

Тут на некоторое время Кирт почувствовал себя хозяином положения. Айна не замечала, что нервно теребит прядь своих роскошных волос. И он ответил:

– Тут вы правы в одном – у вас нет выбора! Я покину вашу планету. Собственно, этот лакомый кусочек мне не очень и нужен.

– Тогда я повторю свой вопрос, – ровно сказала она. – Зачем вам надо уничтожить меня? Если вы хотите бескровно захватить Янию, то это вам не удастся. Тысяча хорошо вооруженных каров если и не спасет планету, то уничтожит добрую половину вашего флота. А наземные войска – это миллионы янийцев, вооруженные до зубов, которые с радостью встретят убийцу своей королевы. И если вы нападете на Янию, я тоже нарушу свое обещание – все узнают о том, что произошло. Я оставила послание в своем компьютере – его не откроют, если не попытаются открыть систему защиты без меня. Ясно?

– Более чем. Что ж, это разумно. Хотя и не совсем соответствует вашему обещанию. Рано или поздно это сообщение будет прочитано, леди Айна, а значит, о моем преступлении узнают. Но я прощаю вас – я поступил бы так же.

Она подумала, что он никогда не согласился бы погибнуть ради своего народа и планеты. Но то был он, а это – она.

– Каковы ваши мотивы? Зачем?

Кирт вновь потерял первенство в этой странной беседе. Он внезапно понял, что нервничает, тогда как Айна была спокойнее высеченной из белого мрамора статуи. Это в ее-то положении? Не понять. Принц Блеры уклонился от ответа. Ему не ясна была идея самопожертвования, вернее, он искренне считал это вершиной идиотизма. Сам он погубил бы весь мир, лишь бы спасти себя. Не был Кирт Блерийский трусом, нет. Бился на славу, в бою готов был погибнуть, но спасая свою жизнь и честь, а не жизнь других. Риск он уважал. Но не мог понять, как можно добровольно идти на смерть, даже ради спасения целой планеты. Впрочем, это не помешало ему воспользоваться чужим благородством.

Поэтому, следуя цели сбить равнодушие с лица правительницы Янии, он произнес:

– Прежде чем дать вам ответ, я задам свой вопрос. Но и прежде того я хочу выразить вам свое удивление и даже восхищение. Вы спокойны… Разве страх смерти не присущ вашей расе?

И снова Кирт не увидел в глазах Айны ничего, кроме легкого презрения. За одно это он готов был… а впрочем, именно это он вскоре и сделает. Даже в голосе ее была насмешка, легкий привкус иронии. Горький, как вкус черной витты.

– Если вы не знали, – ответила она, – то страх смерти присущ всем живым существам в этом мире. И ваше желание увидеть мой страх не объясняет в полной мере мотивов убить меня.

Ее дипломатичный тон раздражал его все больше и больше. Айна продолжала, не сводя пристального взгляда с Кирта:

– Вы предложили мне заключить договор, из которого я поняла, что ваша цель – уничтожить меня, иначе вы нападете на мою планету. Ядерная война – не то, чего я пожелаю своей империи. Но если ваша цель – не политическая интрига, в результате которой вы удачно и без потерь убираете правительницу планеты, а потом тихо и опять же без потерь захватываете шокированную планету… то я не знаю даже, – она замолчала, развела руками.

Кирт же ответил, чувствуя себя побежденным…

– Я уверен в одном. Вы не идиотка. Планета не беззащитна. Вы знали, что я начну ядерную бомбардировку, если выйдет не по-моему. И вы рассчитываете, что я все же нападу на планету. Но, думаю, вся мощь ваших кораблей будет направлена против моих, и шансов победить у вас не так уж много. Вы начнете бороться со мной вне зависимости от того, будете управлять планетой вы или кто-то другой. У вас же есть вторые и третьи лица – заместители главы Янии. А уничтоженная ядерными бомбами пустая планета мне не нужна. Впрочем, если бы вы не пришли…

Она прервала принца:

– Мне ясно, что вы хотите сказать. Но вот уже сколько времени вы избегаете прямого ответа на мой вопрос.

Принц привстал над столом. Его зрачки сузились, а длинные тонкие пальцы сжались в кулаки. Кирт, глядя в глаза Айны, произнес громко и зло:

– Живым существам этого мира свойственен не только страх перед смертью. Есть еще одна вещь – желание мстить. Месть – вот моя цель. Я ответил на ваш вопрос, – внезапно он сел. Она все еще была спокойна. Но в голосе прозвучал интерес:

– Месть? Хм… странно быть объектом мести, тем более – существа другой расы иной планеты. Нет, честно, не понимаю. Поясните.

На него волнами накатывало бешенство. Эта женщина, кажется, не отдавала себе отчета в происходящем. Она не могла знать, когда и как он собирается убить ее. Похоже, ей было все равно. Но ее непоколебимое спокойствие подействовало. Он ответил:

– Хорошо. Поясняю. И даже более подробно, чем вы бы, наверно, хотели. С самого раннего детства я был подготовлен к тому, что рано или поздно моя империя сольется с вашей. Две самые сильные империи в этом регионе Галактики. Величайшая боевая мощь. Завоевания – не об этом ли грезил мой отец, не об этом ли он говорил мне не раз? Много раз наши планы менялись. Идея захвата Янии сменялась идеей мирного договора. Мы просчитывали все – и снова склонялись к войне. Но опять же… вы слишком сильны! Мы признаем это. В случае победы нам бы досталась богатейшая планета… В случае поражения – позор на всю галактику и прозябание в разоренном мире. Мы бы остались простыми пиратами с большой звездной дороги. В конце концов мой отец пришел к трудному, но правильному решению – быть миру. Но ваш отец вряд ли пожелал бы принять в содружество черных разбойников со злой славой. И мы изменились настолько, насколько позволило нам наше врожденное стремление завоевывать. Нашу планету привели в порядок. Мы включились во внешнюю торговлю – продавали и меняли на сырье оружие. За пятьдесят лет такой политики Блер стал достоин вашей прекрасной, мирной, но опасной Янии. И тогда наши отцы обратили внимание на то, что у правителя Блера подрастает сын, достойный заместитель, а у Императора Янии – дочь. Логично – наши отцы решили объединить семьи. Я рос с этой мыслью. Мне внушали, что я разделю престол Блерийско-Янийской империи с прекраснейшей из женщин.

При этих словах, как отметил Кирт, Айна осталась спокойной, но глаза ее немного сузились.

– И я не сомневался в этом. Но… когда мне исполнилось семнадцать, а вам – шестнадцать… вы помните, что сделали?

Она легко улыбнулась:

– Ах, да… Я отказалась выходить замуж за исконного врага своей нации. Я ответила отцу, что не буду женой подлого блерийца, чье слово вряд ли чего-то стоит. Неужели отказ юной принцессы так сильно вас задел?

– Не надейтесь меня оскорбить, Айна, – прервал он ее, едва ли не стирая зубы в ярости. – Мне все равно, считаете вы меня подлым или нет. Мое слово пока будет стоить вам жизни. Так что я более чем честный. Но все же вы правы. С тех пор прошло два десятка лет, и за это время вы забыли о моем существовании. А ваша планета – о существовании Блера. Вы отказались от этого союза, и мне плевать, какие у вас тогда были мотивы. Но дело в том, что Блер за эти годы вновь пришел в упадок, истратив все силы на ту кампанию. Я, принц, потерял все свое величие и теперь – наследник нищей планеты нищих разбойников. Ради вас мы пытались отказаться от своего духа, но теперь решено – нет смысла меняться. Ни ради планеты. Ни ради женщины. Все могло быть иначе… – он подался вперед, горящим взглядом изучая холодную императрицу Янии.

– Иначе? – удивилась она. – Значит, сейчас вы были бы еще и принцем разорившейся Янии. Вы транжиры, моты, преступники. У нас разные пути. Общего будущего не могло бы быть. Мой отец был мудрым правителем. Но он совершил ошибку, задуренный вашими политиками, – согласился на такую авантюру. Мой каприз спас планету от катастрофы. Отец верил, что блерийцы могут исправиться. Я действовала по велению сердца. Теперь мой разум согласен с сердцем. Я не жалею о своем выборе.

– Даже перед лицом смерти? – насмешливо спросил Кирт. Он потихоньку начинал чувствовать себя хозяином, хотя поведение Айны не изменилось. Но она отрезала:

– Если б мне предложили тот выбор еще пять раз, я бы отказалась.

– Ну что ж, – заметил Кирт, – теперь у вас просто нет выбора.

Айна откинулась на спинку кресла:

– И все же, – сказала она, – как-то банально. Месть? Странно. Неужели гордость может быть столь великой? Прошли годы, а вы все мечтаете отмстить той, которая в возрасте шестнадцати лет отвергла вас…

– Вы, кажется, не поняли, – ответил Кирт, прищурившись, – будь на вашем месте любая дворяночка любой планеты, простая девчонка, что отвернулась от меня… Я б забыл об этом сразу. Ваш отказ сделал меня посмешищем. А это для блерийца – худшее наказание. Всерьез меня стали воспринимать через много лет. Даже штурман моего корабля предал меня. И все только из-за того, что мне отказала женщина. Это не банально. На Блере женщина не смеет отказать мужчине. Даже если она – принцесса. Пока жива та, что нанесла такое оскорбление, ко мне не будут относиться спокойно и с уважением. Скажу еще одно. Яния узнает, кто убил ее императрицу. Я не собираюсь скрывать это. Я предложу выход – взять планету под свою опеку, и она не останется без присмотра.

– Все-таки политика, – Айна внимательно изучала картину на стене. – А если Яния откажется? Вы нападете на нее?

– Нет. Мне не нужна разоренная планета. Мне она вообще не особо нужна. Но я политик. И знаю, что идет на пользу.

– Все-таки банально. Не месть, так политика. И извращенное желание мести – доказать свою силу непосредственно той, что оскорбила. Мужчины… – она усмехнулась.

– Пусть будет так, – зло сказал он, едва сдержавшись. – Я выдал все свои мотивы. Если вы думаете, что это политический ход, я согласен. Если месть, я тоже не против. Мне все равно.

Внезапно Айна протянула руку к забытой чашке витты и одним глотком допила ее, не притрагиваясь к закуске. На языке пития витты это значило, что любые переговоры прекращаются и никакая общая цель не может быть достигнута.

Затем она подняла левую руку. Длинный рукав ее одеяния упал до локтя, взгляду Кирта открылось нечто, от чего он отшатнулся.

– Что это? – с отвращением прошептал он, рассматривая неприятного вида сегментированный предмет, охватывающий запястье правительницы. Насколько он мог заметить, части этого предмета впились в кожу или срослись с ней. Более всего это напоминало скорпиона, нежно обнявшего руку девушки.

– Это симбио, – спокойно ответила Айна, но в голосе ее сквозила нескрываемая ирония, – существо, живущее в симбиозе с носителем. Неужели вы никогда не слышали про симбио? Это недопустимо.

Кирт успокоился. Конечно, он слышал про симбио. Хотя и мало.

– Их же запретили!

– К императорской семье это не относится – и никогда не относилось, – пальцами правой руки она ласково погладила симбио. Он запульсировал. Видимых органов чувств на нем не было, но Кирт внезапно скривился, ощутив дискомфорт. Так маленький ребенок боится темного шкафа, откуда, как ему кажется, на него смотрит чудовище.

– Паразит, живущий за счет хозяина? За ваш счет? Кажется, он продлевает жизнь, – ухмыльнулся Кирт.

– И это тоже, – кивнула Айна, – но, кроме этого, симбио защищает носителя от всего, что может угрожать ему.

– Не понял…

Тут ухмыльнулась уже она, демонстративно скопировав мину принца.

– Если в витте был долгоиграющий яд, мой симбио давно впитал его из моей крови и переработал на полезные для него и меня вещества.

– Витта – священный напиток жизни, – возмущенно парировал Кирт. – Я не мог смешать его с отравой. Это противоречит моему воспитанию.

Айна не обратила на его слова никакого внимания.

– Кроме того, лазерные лучи, плазмовые бластеры и прочие игрушки такого характера абсолютно бессильны против него. Он поглощает большинство видов энергии, более того, они необходимы для его жизни. Поэтому то оружие, что у вас на поясе, бессильно. Оно не может убить меня. Как и электрические разряды практически любой мощности – даже молния, попади она в меня, пойдет на пользу симбио, а значит, и мне.

Кирт кивнул. Пусть эта штука была отвратительной на вид, но в быту она полезна.

– Это еще не все, – продолжила Айна, – любой газ или отсутствие газа вообще не воздействуют на носителя. Симбио открывает естественные резервы организма, поддерживая его жизнь на протяжении многих часов и даже дней. Я могу не дышать, симбио будет поставлять моим клеткам кислород, пока не исчезнет необходимость. Мой организм перейдет на самостоятельное обеспечение. То же касается и воды. Симбио прогоняет воду через себя, возвращая ее клеткам организма. Кроме того, любая физическая рана, если симбио не удается предотвратить ее, а это случается очень редко, заживляется практически моментально.

Кирт присвистнул от удивления:

– Подарите мне его! Вам уже не нужно. Ну или сообщите, где можно достать такой!

Айна не обратила на его глупые слова никакого внимания:

– Конечно, если вы бросите меня в звезду, симбио меня не спасет. Насчет жерла действующего вулкана я не уверена. Так же, как и насчет реактора вашего корабля. Можете попробовать. Мы еще не испытывали на симбио высокие температуры и не знаем метода его действий. Заодно напишете научный труд.

Он скривился. Шальная девка.

– Интересно, – пробормотал он миг спустя, – значит, вы нарушаете наш договор. Я имею право начать ядерную атаку, потому что не могу убить вас. Так?

– Ну почему же! Я готова идти к реактору, – она расхохоталась ему в лицо.

– Вы циник, – его передернуло.

– Нет, просто я достойная правительница своей планеты. А вы всего лишь наивный наследный принц, мальчишка, которому я отказала.

Внезапно Кирт вскинул руку, в которой оказался бластер, и тонкий луч прорезал романтический полумрак комнаты. Но левая рука Айны поднялась на тысячную долю секунды раньше. Симбио коротко сверкнул. Кирт отшатнулся и, опрокинув стул, упал на мягкий ковер.

– Да. Я забыла вас предупредить. На любое проявление агрессии симбио отвечает зарядом энергии, эквивалентным нападению. В большинстве случаев – смертельным для агрессора. У вас хорошая реакция.

Кирт рывком поднялся. Хотел сказать, что если бы она убила его, то ее планете не поздоровилось бы… Но промолчал. Она это знала. И он знал, что сам виноват в том, что только что произошло. Можно было догадаться.

– Итак. Насколько вы изобретательны? – спросила Айна. Он зло посмотрел на нее, но отвел взгляд. Стал пристально рассматривать золотой перстень, украшенный гигантским кристаллом ниония. Кристалл такого размера стоил больше, чем корабль принца. И вовсе не из-за его красоты. Айна отметила присутствие кристалла. Улыбнулась про себя.

– Я не виновата, – наконец произнесла она, – что с рождения всем правителям Янии прививают симбио. Они уходят с тела носителя только при его окончательной смерти. Кстати, сами симбио бессмертны. По крайней мере, так говорят исследования. А раньше их почитали как дар богов… Идеальные существа. Неуязвимые. Говорят, захоти симбио захватить власть – сначала над носителями, затем над миром, – усмехнулась, – им бы это удалось.

– На счастье, – поддержал беседу Кирт, – они лишь глупые слуги.

– Или верные друзья.

– Кому что…

Внезапно он щелкнул пальцами и в каюте заиграла медленная приятная музыка. Похоже, ему удалось удивить Айну. Он поднялся.

– На планете Блер существует древний обычай – женщина не может отказать мужчине в этом танце. Правда, он означает вечную и неразрывную связь, но мы опустим сей момент. Как бы там ни было, я приглашаю вас на танец. Мы могли станцевать его много лет назад.

Айна тоже встала:

– Я не отказываюсь. У нас есть похожий обычай, хоть и не столь категоричный.

Звучала не блерийская боевая мелодия. Звучало янийское танго, из любимейших ее танцев. Во время этого танца женщину и мужчину разделяет лишь одежда. И предубеждения. Последних у обоих было предостаточно.

Айна, не проявляя никакой неприязни к Кирту, обняла его, а его рука обвила ее талию. Они закружились в танце, таком же сложном, как их взаимоотношения. Танец, близкий к страстному экстазу, вел их по каюте и был похож скорее на сражение, чем на любовь. Но Айна прошептала, насмешливо и жестоко имитируя страстный шепот влюбленной:

– Я связала вам руки, Кирт, верно? И ваша месть не принесет вам наслаждения. Никакая боль не способна достичь меня. Найдите способ убить меня безболезненно, и ваша взяла. Лишь одна просьба… Согласен ты будешь выполнить желание строптивой девчонки с Янии, Кирт?

– Я согласен выслушать его, – ответил тот. Ее волосы пахли цветами и виттой, а дыхание – свежестью раннего утра. Потом она произнесла свою просьбу, и он согласился.

– Айна. Разве лишь месть? Неужели ты не поняла… Я просто люблю тебя, – голос Кирта не дрогнул. Янийка отклонила голову назад. Отражение его лица дрожало в ее глазах. Потемневших. Огромных. Страстных. Разные расы. Он – бледный худощавый блериец, седые волосы, желтые глаза. Она – белокожая темноволосая янийка, с глазами цвета глубин моря. Она презирает его. Она насмехается над ним.

– Любовь? – прошептала она, почти касаясь губами его губ. Нет, уже касаясь. – Тогда я действительно заслуживаю смерти. Я ненавижу тебя.

Кирт поднял руку, улыбнулся грустно, погладил ее по волосам. Нионий в его камне сверкнул коротко и пронзительно. Айна улыбнулась.

– Действительно, не больно… – произнесла она то, что уже просто не могла произнести. Однако же смогла. Успела. Запах витты и цветов растворился в полумраке каюты, утро стало пасмурным и чужим…

Кирт опустил тело повелительницы на ковер. Он не хотел причинять ей боль. Пучок заряженных частиц, испускаемых кристаллом, двигался быстрее лазерного луча. Симбио не поглотил его. Эксперимент удался. Смерть от ниония была безболезненной… Тем не менее, Айна даже успела произнести последнюю фразу, хотя на тут момент была мертва уже сотую долю мига. Он позавидовал силе симбио…

Но все же императрица Янии умерла. Потемневший симбио упал, покинув хрупкое запястье Айны. Он судорожно шевелил своими скорпионьими ножками. Кирт с миной отвращения на лице поднял ногу, чтоб раздавить тварь, но симбио, оправившись от шока, принесенного смертью носителя, прыгнул в угол комнаты.

– Мерзость, – бросил Кирт. С симбио он разберется потом. Стрелять в него Кирт не решался, памятуя про возможный ответный удар той же силы.

Кирт разглядывал мертвое тело. В нем не осталось никаких чувств. Месть свершилась. Она не страдала, и вряд ли ее страдание исцелило бы его. Так что пусть ее. Он слабо представлял себе, что будет делать дальше. Глупо было бы упускать планету, лишившуюся главы. Напади он сейчас, ее заместители раздумывали бы, как поступить. Искали бы императрицу. А он в это время мог действовать.

Это в том случае, если бы он не сообщил им про убийство правительницы. Шок народа гарантирован. Месть – тоже. Яния могла объявить войну Блеру. Войны Кирт не боялся. Он хотел ее.

Требовалось обдумать ситуацию. В глубине его сердца таилось слабое сомнение – все же Айна обменяла свою жизнь на жизнь Янии. Но он теперь и не собирался уничтожать Янию. Малыми потерями обеих сторон он надеялся победить в войне и присоединить планету к своим владениям. Чистую планету, полную воды, лесов, ископаемых, металлов. И людей. Возможно, рабов. По крайней мере, слуг.

Теперь вряд ли кто помешает его планам. Он глядел на женщину, которая пожертвовала собой ради спасения планеты. Эта женщина могла принадлежать ему, но ее гордыня оказалась чересчур великой.

Блериец знал, что не найдет больше ни одной женщины, подобной Айне. Но он никогда не пожалеет о том, что совершил. Его блерийское понятие справедливости торжествовало. И последнюю просьбу Айны он готов был выполнить без всяких сомнений – на его планете существовал сходный обычай.

…Он вызвал свой аэрокатер. Направляясь к нему с ношей на руках, он не почувствовал лишнего веса на ноге. Его сапог был слишком тяжел, чтоб сквозь него он мог ощутить то, что прицепилось к нему и путешествовало вместе с ним.

Маленький катер выскользнул из корабля и низко над верхушками леса полетел на восток. Она прилетела на нем. Он вез ее туда, куда она попросила. На месте быстроходный янийский катер был через шесть минут. Старое императорское кладбище – величественный мемориал, в земле которого покоились десятки ушедших правителей великой Империи.

Кирту приказано было найти самый молодой памятник – склеп предпоследних правителей, Императора Арада Янийского и Императрицы Ионы Второй. Сделать это было нетрудно даже в темноте янийской ночи – последний дворец императорской семьи подсвечивался огнями. У старых могил такой подсветки не было. Сегодня ночь памяти, поэтому и зажигались огни. По поверьям, свет указывал путь душам умерших, спускающимся в эту ночь на Янию.

Кирт внутренне содрогнулся – как-то слишком символично все это. Неужто?.. Нет, вряд ли Айна была аж настолько цинична, чтоб подстроить все это лишь ради него. И эту подсветку, и день памяти. Смешно. Глупые мысли.

Усыпальница была построена в виде пирамиды, вершину ее венчал герб Империи – звезда в центре спирали. Там и попросила (приказала?) оставить ее последняя Императрица. Такова традиция – до похорон тело правителя должно быть у могил предков. Так же поступали и блерийцы, поэтому Кирт вышел из катера и, постояв у подножья пирамиды, начал подниматься наверх. И вновь не почувствовал, что несет две ноши.

Хотя пирамида была невысокой, Кирту она казалась высочайшей точкой мира. Хотя ее скрывали густые ветви дерев, он был уверен, что за ним следит вся Яния. Но и теперь он ничуть не сожалел. Любовь и ненависть к этой женщине грызли его много лет, а ее смерть оставила в душе сладкую темную пустоту. Он пока не знал, что лучше – эта пустота или все то, что он чувствовал раньше.

Герб Янии слабо светился в темноте. Он опустил Айну в центр звезды. И не заметил, как маленький шестиногий пассажир покинул его ногу. Кирт, мгновение постояв над телом последней императрицы, быстрым шагом устремился к катеру. Теперь ему мерещились не взгляды живых, а осуждающий шепот усопших предков Айны. Он пронизывал его отовсюду, заползал под кожу, в волосы…

Оставшиеся ступени он не прошел – пробежал, и катер взмыл, и умчал к западу, где на поляне в лесу лежал флагманский корабль войска блерийцев.

В ту самую секунду, как нога блерийца коснулась последней ступени пирамиды, к телу Айны скользнула маленькая шустрая тень. Тонкие чувствительные волоски ощупали кожу, но не почувствовали пульса. Впрочем, симбио и так знал, что носитель мертв.

Пока.

Он пробежал по телу, приблизился к голове. Заполз между затылком Айны и мрамором усыпальницы. Изогнувшись, он всеми лапками обхватил шею женщины. Кончик хвоста проколол кожу, и два тончайших волоска проникли в мозг. Симбио запустил импульс. Ответа не получил. Еще два волоска, удлиняясь, проникали в сосуды с застывшей кровью, направляясь к сердцу. Он снова выпустил энергетические импульсы по всем четырем каналам. Еще раз. И еще. Но сердце не желало биться. Симбио, раздраженно пульсируя, втянул волоски в себя. Его пульсация говорила не о чем ином, как о волнении. Айна удивилась бы, узнав, что ее энергетический помощник умеет волноваться.

А симбио направил все свои каналы на исследование мозга. В чем дело? Он не мог знать, от чего умер носитель. Симбио осознал лишь смерть – и ушел с умершего носителя. Он почуял разрушительные импульсы, неприятные ему, и постарался избежать дискомфорта. Это ему удалось. Более того, он получил новый опыт, до того неизвестный его расе. Потом, если ему удастся оживить носителя, он пороется в его памяти, поймет, что того убило, и в дальнейшем постарается не допустить этого.

Мотивы, по которым симбио хотел оживить носителя, были известны только ему.

Через несколько секунд симбио понял, отчего его импульсы не действуют на носителя. Значительная часть мозга была повреждена незнакомым ему источником энергии. Это было плохо. Очень плохо. В следующий раз он будет знать о новом способе и придумает, как избежать неприятных ему ощущений. Комфорт носителя – его комфорт. Если есть что-то, способное доставить неприятности, надо снова учиться. Предупреждать. Предотвращать. Исцелять.

И исправлять ошибки, пока можно. В переводе на человеческие эмоции можно было сказать, что симбио задумался. И задумался, стоит ли цель следующих жертв. Неизвестно, к каким он пришел выводам, но внезапно он вонзил в тело Айны все свои коготки и запустил внутрь несколько десятков волоконец. Сильно пульсируя, он выпустил заряд энергии, затем еще один, и еще. Все это время кончики волосков стимулировали поврежденные участки мозга, а четыре главных отростка проникли в сердце и искусственно создали в нем пульсацию. Насос работает. Но пока есть стимуляция.

Три, четыре, пять секунд не дали никаких результатов. Начинался неотвратимый процесс разложения. Еще минута, и будет поздно. Симбио практически слился с мертвым организмом. Он выдыхался. Следующие несколько секунд должны были стать решающими.

Он был бессмертен, но такая огромная потеря энергии крайне неприятна. Он начал втягивать свои волоконца, чтоб затем оторваться и уйти. Возможно, в поисках другого носителя. Он был расстроен. В переводе на человеческие чувства – он грустил.

Внезапно мозг ответил ему слабым сигналом. Он рванулся обратно, воодушевленный. Усилил стимуляцию потоком энергии. Два коротких разряда запустили сердце самостоятельно. Первый удар. Второму он помог. Третьему тоже. Четвертый раз сердце толкнуло кровь само.

Мозг был еще совсем слаб, функционировал плохо, но начало было положено. Симбио учуял приглушенные мысли хозяина. Как всегда, носителя интересовали отвлеченные и странные проблемы. Они были чужды симбио, хотя он мог воспринять их непосредственный смысл. Симбио не был социальным существом. Он редко контактировал с подобными себе, хотя носитель и удивился бы, узнав, что такие контакты существуют. Единственным по-настоящему близким существом для симбио всегда были носители. Поэтому и их мысли были близки…

Но сейчас его мало волновало то, о чем думает Айна. Мозг слишком слаб. Организм нуждается в кислороде, и он занялся поставкой оного. Вещества, необходимые на восстановление мозга, симбио выделил из жировых запасов организма, из объема печени, из мышечной ткани.

Носитель хотел очнуться. «Рано», – остановил его симбио. Сбивчивые мысли сплотились в одну просьбу. Симбио отклонил ее. Почему? Симбио сообщил, что иначе носитель умрет безвозвратно. Носитель перестал требовать, но в глубинах его открытого симбио сознания еще витала эта мысль – дай очнуться, надо спешить…

«Погоди».

Политика и планета симбио не волновали. Еще минут десять он насыщал тело носителя кислородом и стимулировал его мозг, а на всякий случай и сердце. Вскоре носитель перестал нуждаться в помощи. Симбио предупредил, что сейчас даст очнуться. Он знал, какая последует реакция, и предупредил носителя.

Судорога подбросила тело Айны, короткие импульсы сильнейшей боли пронзили тело и быстро исчезли. Боль необходима, чтоб проверить – в порядке ли нервная система. Айна сжалась в комок, ей не хватало воздуха, стальной обруч стиснул голову и легкие, перед глазами было темно, в висках пульсировало. Наконец все ушло. Она расслабилась.

Огляделась. Звезды над головой. Пять из них движутся. Это они. Надо спешить.

Стой – сказал кто-то. Что это? Она снова попыталась встать. Лежи, нельзя… Кто это? Внезапно она поняла, что не дышит. Легкие – не дышат. Сейчас, стой… Айна ощутила острый импульс боли и глубоко вдохнула. Все, теперь можешь…

Шатаясь, женщина встала. И сразу осела. Организм ее был еще очень слаб. Ведь сколько его массы пошло на восстановление мозга? Откуда она знает об этом? Было уходящее ощущение единения с чем-то нереально живым, с чем-то, что само по себе – жизнь. Странным разумом, не чуждым, не отталкивающим. Но совсем иным…

Она резко подняла руку. Пуста. Лишь несколько царапин в том месте, где острые коготки симбио пронзали кожу. Где он? Как забытый сон, она помнила странные образы, горячечный бред медленного и мучительного возрождения. Она не помнила, что было за гранью, как именно ее душа удержалась в мертвом теле, чтоб симбио смог ее вернуть. Ощутила его, ощупала шею и нашла защитника там…

– Спасибо, – прошептала Айна. Он не мог слышать ее слов, поскольку у него не было ушей. Но она почуяла ответный импульс. Почему она никогда раньше не прислушивалась к странным отзвукам чужих, теплых, странных эмоций? Потому что привыкла к ним с рождения? Теперь все было по-другому. Она родилась второй раз, и на этот раз ее проводником в мир живых был ее симбио.

Теперь она могла ощущать не только его заботу, но и его чувства. Айна не была уверена, что Кирт Блерийский любит ее. Но отныне она была уверена в другом – ее симбио, вечно безмолвная машина защиты – живое существо. И теперь кое-что она знала точно.

Через минуту Айна могла идти. Она медленно спустилась с вершины пирамиды и направилась к скрытому за деревьями в кустах императорскому катеру. Симбио все еще сидел на ее шее. Айна попыталась восстановить ощущение контакта, и это ей удалось, но симбио не нуждался в общении. Он просто молча поддерживал ее жизнь, игнорируя ее мысли. Хотя, как ни странно, она знала, что ему приятна ее благодарность.

Совсем недалеко от императорских усыпальниц находилась столица Янии. Звездный дворец, куда стремился имперский катер, был в самом ее центре – пятибашенный колосс, мягко сияющий в темноте разноцветием окон.

Звездный дворец вмещал в себя и главную императорскую резиденцию, и совет управления безопасностью, и посольства союзных планет. Пятая башня, главный военный совет, была вооружена до зубов, начинена техникой и ракетами. Оттуда обычно и велись все важные военные переговоры.

Туда она и направилась. В том, как катер опустился на посадочную площадку пятой башни, чувствовалась опытная рука. К катеру приблизились два офицера внешней безопасности. Увидев спирально-звездный знак с гербом императрицы в центре, они остановились и вытянулись по струнке. Айна мягко спрыгнула на площадку и, не обращая внимания на офицеров, бросилась к двери, ведущей внутрь. Охранники удивленно поглядели ей вслед.

Все встречные уступали ей дорогу. Айна промчалась сквозь отсеки и коридоры башни и, наткнувшись на нужную дверь, приказала встречному офицеру вызвать Главного управляющего внешней защиты.

Полковник Гер-тас не заставил себя ждать. Более того, он выскочил ей навстречу, торопливо отсалютовал и выкрикнул:

– Знаете, что происходит?

– Знаю, – коротко бросила она.

– Ваше Величество, мы вас повсюду ищем!

– Простите, Гер-тас, но я решала вопросы жизни и смерти, – отрезала Айна, прерывая всякие расспросы. – Так сколько их?

– Вы знаете, да? К планете приближается эскадра военных кораблей Блера. Что прикажете делать – я думаю, они пришли не с миром. Напасть первыми?

– Установите с ними контакт. Я хочу знать, чего хотят они.

Полковник и Айна поспешили в зал. Какой-то сержант, забыв отсалютовать и даже не повернув голову, воскликнул:

– Полковник, блерийцы вызывают нас!

Тут Айна остановила Гер-таса:

– Что бы вам ни сообщили, не удивляйтесь и не подавайте виду, что сказанное шокирует вас. Если блерийцы потребуют мирного договора или сдать им планету… пригрозите напасть на них. И еще… Гер-тас, ведите себя так, будто меня нет. Словно вы не нашли меня. Ясно? Словно очень ищете, но не можете найти. Это важно.

Полковник не привык задавать вопросов. Тем более – главнокомандующей Айне, которая в деле войны и обороны знала вряд ли меньше, чем он. Полковник отдал приказ выйти на внешнюю связь. Айна встала так, чтоб видеть монитор связи, а самой оставаться вне поля зрения блерийцев. На связь вышел сам принц Кирт.

– Что вам надо? – бросил Гер-тас.

Кирт сложил перед собой руки и оглядел говорящего:

– Видите ли… полковник и, коль не ошибаюсь, лорд Гер-тас… Мы пришли с миром. Ваш император некогда позволил нам посещать планету Янию.

– Но он не позволил делать это на военных кораблях, – заметил Гер-тас.

– Я, Кирт Блерийский, предлагаю вам возродить былые отношения и заключить с нами соглашение, предполагающее наше присутствие на планете в постоянном режиме, и определенную власть, которую мы можем оговорить…

– Что? А иначе? – продолжил Гер-тас, едва сдерживая возмущенную улыбку.

– Я надеюсь, иначе не будет. Я говорю всего лишь о мирном сотрудничестве, – мягко ответил бледный и недобрый принц Кирт.

– В результате которого вы получаете нашу планету, – с иронией спросил полковник. Он услышал возмущенные возгласы тех, кто был с ним в зале.

– Можно сказать и так, – согласился миролюбиво Кирт. – Но зато не будет войны.

– Кто говорит о войне? – поднял голос полковник, сузив глаза.

Кирт рассмеялся:

– Я. Двадцать моих кораблей окружили планету, пять из них над столицей. Ваше согласие – и я тихо опускаюсь на Янию, а там посмотрим. Ваш отказ – двадцать сильнейших в Галактике военных крейсеров разнесут все крупные янийские города в крошку. Вы хотите, чтоб гибли ваши люди?

– А вы хотите, – парировал полковник, – чтоб гибли ваши?

– Вы не нападете на нас, – самодовольным голосом отметил Кирт.

– Почему это?

– Я знаю вашу систему, хоть вы и считаете ее секретной. Ваша защита отреагирует только на приказ Императрицы, только на ее голос. Ведь так?

– Вы правы, – осторожно сказал Гер-тас. Он помнил приказ Айны. Но что хочет сказать этот наглый юнец?!

– Я знаю, что я прав, – вновь рассмеялся Кирт, – вы не сможете ответить на наш удар. Где императрица? Я хочу видеть ее.

Полковник слегка пожал плечами:

– Императрица не может сейчас подойти. Она занята.

Тут уж блериец расхохотался:

– Ну конечно! Занята! Ну ладно, не важно. Раз она занята, вся ответственность выбора лежит на ваших плечах. Я жду ответа.

Полковник откашлялся. Помолчал. Кирт в ожидании наклонился вперед. В глазах его было нетерпение, пальцами он барабанил по столу перед собой. Волновался.

– Нет, – отрезал Гер-тас. Сзади послышались одобрительные возгласы. Кирт наклонил голову. Улыбнулся. Отключил связь. Через секунду сержант, наблюдающий за позициями вражеских кораблей, доложил, что они выстраиваются в цепь для нападения.

Гер-тас переглянулся с Айной. Она подошла к темному монитору, клавиатура которого была накрыта прозрачной крышкой. Лишь несколько клавиш были доступны посторонним. Айна ввела известный лишь ей одной код. Заслонка поднялась. Зажегся экран.

На нем мерцал символ – красный вопросительный знак. Айна вытянула микрофон, скрытый сбоку монитора. Ввела следующий код, вопросительный знак стал зеленым.

– Активизировать систему, – тихо сказала императрица. Вопросительный знак исчез. Появился восклицательный.

– Внешнее слежение, – продолжила Айна. Экран разделился на четыре части. Одна из них показала Янию целиком. Другие три были пусты.

– Найти сторонние объекты.

Над изображением планеты в разных местах высветились точки-корабли. Вторая часть экрана начала по очереди показывать то один, то другой, увеличивая изображение.

– Активизировать программу атаки.

Третий экран показал Янию. Но светящиеся кружки на ней обозначали не корабли противников, а места расположения точек защиты. Ракеты располагались на вершинах гор, на дне океана, в пустынях. А также в глубинах Пятой башни. Через минуту они будут готовы к атаке.

Но это было еще не все. Эту часть защиты планеты могли активизировать на местах, без Императрицы, просто с опозданием в минуты, могущие стать роковыми.

– Активизировать Эскадру, – приказала Айна. На четвертом экране появился вопросительный знак. Машина не доверяла приказу. Эскадра – беспилотные боевые катера, вести которые должен был пилотируемый корабль, – являла собой главное оружие Янии. Ее мощь могла сравниться с силой блерийских военных кораблей.

– Повторяю приказ. Активизировать Эскадру. Исполнение обязательно. Тревога. Военное положение.

Вопросительный знак исчез. Машина, услышав кодовые слова, произнесенные голосом правительницы, начала выполнять приказ. Айна знала, что несколько десятков небольших, но мощных кораблей через минуту будут готовы к старту, ожидая лишь команды пилота главного корабля.

Сзади подошел лорд Гер-тас. Он следил за расположением вражеских кораблей. Сержант предупредил, что блерийцы снижаются для атаки. Полковник тихо сказал Айне:

– Пора.

– Ракеты к атаке, – произнесла она в микрофон. Компьютер дал понять, что они готовы.

– Огонь! – коротко сказала Главнокомандующая. Шахты ракет раскрылись. Из пяти точек планеты, включая столицу Янии, вверх устремились по пять ракет. Пятая башня задрожала – ее ракеты тоже вырвались из плена.

Все в зале в ожидании следили за тем, что происходит на орбите. Кирт ожидал нападения. Его громоздкие корабли не могли увернуться от шустрых посланников Янии, но зато навстречу ракетам они дали ответный залп.

Айна, сузив глаза и судорожно сжав руки, следила за тем, как двенадцать из двадцати пяти ракет разлетелись на кусочки, не прикоснувшись к врагу. Еще пять ракет были сбиты лазерами блерийцев. Зато остальные восемь попали – или, по крайней мере, задели мишени. Раздались восторженные крики. Но, увы, радость была преждевременной. Ни один блерийский корабль не был выведен из строя. Два военных звездолета, сильно поврежденные, замедлили свой ход. Это не помешало им, как всем остальным крейсерам, дать залп по планете. Айне не надо было подавать команды. Активизированная система выпустила противоракетную защиту. Над Янией расцвели фейерверки, и ни одна ракета противника не достигла планеты. Лишь осколки через несколько минут градом просыпались вниз. Были повреждены многие дома, ранены десятки людей, но если бы ракеты достигли своей цели, погибли бы тысячи янийцев…

Лорд Гер-тас сжал кулаки. Блерийцы пошли на крайности. Он сказал:

– Императрица Айна, Эскадра готова к бою.

– Запускайте.

– Сержант Китс, – он повернулся к одному из присутствующих. Молодой Китс отсалютовал Айне и полковнику.

– Проверьте подготовку флагманского корабля эскадры. Возглавит Эскадру подполковник Мард-Ес.

– Есть! – ответил сержант и помчался к двери исполнять приказ. Айна нагнала и остановила его:

– Постойте, сержант Китс. Я сама проверю и сделаю то, что приказал полковник. Среди тех, кто обслуживает эскадру, я знаю человека, способного повести ее в бой.

Лорд Гер-тас усмехнулся. Он не сомневался – истории про неравнодушие Императрицы к одному молодому лейтенанту были известны давно. Что ж, она дает ему шанс. Опасный, но верный. Кроме того, Гер-тас был уверен и в этом лейтенанте не меньше, чем в подполковнике Мард-Есе, так что не стал оспаривать выбор Главнокомандующей. Тем более, она никогда не стала бы поступать вопреки безопасности Янии.

Возле кораблей эскадры царила суматоха. Но суматоха упорядоченная – каждый знал, что ему делать. Люди готовились к запуску сильнейшего корабля эскадры. Трехсотметровый крейсер, очертаниями похожий на акулу, мог в одиночку справиться с тремя блерийскими крейсерами. На это янийцы и рассчитывали. Великолепно оснащенный и защищенный, корабль был их большой надеждой. Именем корабля стало имя деда Айны с его боевым прозвищем – Аркус. Боевой сокол, изображенный на боку крейсера, сиял на свету.

Айна подозвала одного из пилотов. Он с готовностью вытянулся по струнке.

– Лейтенант Сорк!

Он кивнул, с уважением глядя на Айну.

– Знаете ли вы, что именно вам приказано вести «Аркуса»? – громко произнесла она. Если бы он мог, он бы подпрыгнул от счастья.

– Так вот, лейтенант, мне необходимо дать вам некоторые инструкции, – она увлекла его к двери, где не было камеры наблюдения. Гер-тас бы сказал с уверенностью, какие инструкции она ему дает, но, увы, не мог видеть, что там происходит.

Через три минуты пилот корабля уже сидел в рубке управления. Еще через тридцать секунд сорок кораблей Эскадры во главе с «Аркусом», боевым соколом, поднялись и, управляемые системой защиты планеты, разлетелись в разные стороны к намеченной цели. К кораблям Кирта, окружающим планету.

Эскадрой управляли компьютеры. Общий контроль проводила Система защиты. В случае необходимости за управление брался и «Аркус». Эскадра была куда более маневренной и оснащена лучше многих пилотируемых кораблей; кроме того, каждая единица эскадры могла не рисковать людьми.

Единственно пилотируемый «Аркус» использовался в экстренных случаях. Он мог отозвать остальных и направить в необходимую точку. Сейчас «Аркус» с пятью единицами Эскадры приближался к флагманскому кораблю блерийцев, зловещей тенью нависающему над столицей.

Кирт не удивился, увидев ракетный залп Янии – эту операцию защитная система планеты могла обходным путем провести без вмешательства императрицы.

Но зато его повергли в шок сообщения с разных кораблей его войска про нападения Эскадры. Он и сам видел, как маленькие, невозможно верткие кораблики, уклоняясь от встречных ракет, нападали на блерийские крейсеры.

– Сколько их? – бросил он помощнику.

– По два на одного нашего. Не считая тысячи, которая уже в небе, принц Кирт.

– Сколько сбитых?

– Наших или?..

– Их, идиот, ясное дело!

– Ни одного… ваше высочество, ни одного…

– А наших… – принц, не веря, глядел на мониторы. Как она его обошла? Как?

– Тоже… пока, – неуверенно сообщил солдат, следивший за сообщениями с кораблей.

– Что значит «пока»? – вспылил Кирт, поворачиваясь к солдату.

– Подбитый их ракетами К-Т-17 покинул пространство над городом Ри-ус и убегает. За ним гонятся два янийских…

Он не успел договорить. Разъяренный Кирт подскочил к переговорному устройству и заорал:

– К-Т-17. Какого черта! Я приказываю вам вернуться!

Сквозь помехи послышалось:

– Ваше высочество, еще один удар с их стороны, и нам крышка. Наш корабль не боец!

– Так сбейте их! – и после длинной паузы с 18-А ответили:

– Мы не можем!

– Какого черта! – еще сильнее разъярился принц. – Наши крейсеры непобедимы! – но ему не ответили. Солдат, следящий за битвой во всех точках над планетой, сказал:

– К-Т-17сбит янийцами.

Кирт сжал кулаки.

– Идиоты! Он же на их головы упадет!

– Нет, ваше высочество. Янийцы лазерами разбили его на части и сжигают по куску. Планете не грозит ничего серьезного.

– Так делайте что-нибудь! – зарычал Кирт. – Сгруппируйтесь, дайте ответный удар!

– Ваше высочество! 7-А-Т сбит над океаном.

– Что? – очень тихо спросил Кирт.

– С ним нет связи... 7-А-К только что упал в океан. Их корабли добивают его.

Принц подскочил к солдату, ответственному за связь и управление флагманского корабля. Схватил за шиворот и вышвырнул из кресла.

– Тупицы! Кто их учил вести воздушный бой! – Он взял управление на себя. В это время янийские корабли Эскадры сбили еще одного блерийского агрессора. Следующий был серьезно подстрелен.

– Позор, – медленно произнес Кирт. Сейчас принцем владела ярость боя и он забыл о своих изначальных целях. Он устремил свой корабль к тому месту, где кипела битва. Вернее, бойня. Причем бойня не в его пользу. Два похожих на назойливых ос кораблика обстреливали 13-Б-Т, уворачиваясь от его ответных залпов. Еще двое спешили к 15-А-К, который летел на помощь.

Флагманский блериец попал в разгар этой битвы. Кирт зло глянул, как 13-Б-Т пытается развернуться, чтоб выстрелить по янийцу, но, увы, его ракета пролетела на сто метров выше противника и взорвалась в воздухе, никому не навредив. Кирт услышал, как сзади произнесли:

– Так невозможно двигаться. Человек так не может управлять кораблем!

– Идиот, – прорычал Кирт, – они беспилотные. Как и ваши черепные коробки!

Солдат пробормотал что-то неразборчивое. Кирт следил, как четыре янийца добивают его соратников. Протянул руку и резко нажал на одну из кнопок пульта. Смотрел, как сильнейшие его ракеты врезались в центр боя. Взрывная волна сотрясла корабль Кирта, но его лицо осветила злорадная улыбка, когда он увидел осколки янийских кораблей, падающие на планету. Вместе с осколками его кораблей.

– Вот так!

– Но… Ваше Высочество! Вы ведь и наших… – прошептали сзади.

– Плевать! Их потеря – четыре! Наша – пять…

– Семь, ваше…

– Уже семь?! – заорал Кирт. – Стреляйте по ним ядерными боеголовками!

– Никак невозможно. Они громоздкие, от них увернуться и мы сможем. Ваше высочество, следуя вашему примеру, 16-А-Т сбил двух янийцев… вместе с нашим 3-А-Т.

Кирт ругнулся и кинулся к микрофону:

– Я запрещаю обстрел своих!

– Поздно. 3-А сбит 6-Б вместе с одним янийцем.

– Отзывайте наших, – Кирт обессилено упал в кресло, – мы покидаем Янию.

И сам повернул флагманский корабль. В это самое время, а вся битва не заняла и десяти минут, «Аркус» с пятью осами настиг флагманский корабль блерийцев и дал по ним залп.

– Что еще?! – прошипел опозоренный Кирт. – Мы же уходим.

– Они нас преследуют! – развел руками помощник. Кирт задохнулся от ярости, но взял себя в руки и прошипел:

– Раз так, я принимаю бой. Отключите свое управление, я сам поведу корабль.

– Но, – неуверенно произнес тот солдат, что следил за битвой, – мы…

– Это приказ, – нехорошо сощурившись, Кирт оглянулся на воина, – покинуть рубку. Идите в каюты, делайте что хотите.

Три воина неуверенно вышли из рубки управления. Кирт следил, как пять янийцев вьются вокруг его крейсера, как назойливые насекомые. Они были опасны, но он наблюдал не за ними, а за янийским предводителем, равнодушно висевшем в полумиле.

– Пытаетесь отвлечь, – процедил он сквозь зубы. Понял, что флагман ждет сражения Кирта с осами. Чтоб Кирт отвлекся, и тогда яниец нападет, ожидая, что блериец не успеет увернуться от его ракет. Кирт усмехнулся, когда осы вновь обдали его жаром мелких ракет.

– Щекотно, – сказал он и нажал на пуск. В цель полетела тяжелая артиллерия, главный его козырь.

«Аркус» не мог увернуться. Он был слишком близко. Он не успел бы выстрелить встречным залпом. Но две осы пошли наперерез блерийским посланцам и взорвались вместе с ними. Град осколков осыпал Кирта и его противника. Он снова улыбнулся. В его запасе еще четыре ракеты. А ос – всего три. Янийский крейсер опустился чуть ниже, явно ожидая нападения. Прежде чем Кирт сообразил, что противник знает его ход, его палец опустился на ту же кнопку – и еще две осы защитили своего хозяина, прикрыв собой.

Тут «Аркус» тараном ринулся на блерийца. Кирт, следя за приближающейся махиной, развернул свой корабль и бросился прочь от планеты. Вслед ему мчал серебристый яниец. Через несколько тысяч миль он догнал блерийца. Янийский корабль мог зайти сбоку и нарваться на ракеты. Мог выстрелить своими. Но не стрелял. Оставшаяся оса давно оставила погоню.

– Что он от меня хочет? – лихорадочно шипел Кирт. Он не выдержал и притормозил. «Аркус» тоже. Тогда Кирт развернулся и дал залп малыми ракетами. Аркус удачно поймал их встречным залпом. Кирт снова начал убегать. Это было похоже на игру. Серебристый яниец гонял блерийского противника, не начиная смертельную атаку, хотя был на это способен. Кирт приберегал свои две козырные ракеты. Он был уверен, что и противник что-то держит про запас.

«Аркус» гнал блерийца к янийской луне. Неизвестно, зачем, но пока все шло как он хотел. Пилот был достаточно опытным, чтобы не перегонять блерийца, что было опасно, и не отставать от него, чтобы не дать возможности выстрелить тяжелыми ракетами. Изредка «Аркус» выплевывал малые ракеты, бичом подгоняя преследуемого. Кирт скрежетал зубами от ярости, но ничего не мог поделать.

Он пришел к решению. Принц отнюдь не трус, и бегство не в его стиле. Но флот блерийца разбит и ему нечего больше делать, кроме как с позором покинуть орбиту Янии, чтоб потом испытать еще больший стыд перед жителями Блера.

Поэтому Кирт внезапно подумал, что лучше уж умереть, как герой, разбив этот наглый янийский корабль, чем испытать то, что ему было суждено.

Блерийский крейсер взял разгон и резко вырвался вперед, Кирта вжало в кресло, а затем он сделал невозможно крутой разворот настолько мастерски, что и янийские осы позавидовали бы маневру.

Кирт направил свой корабль прямо на «Аркуса». Противники не могли разойтись, слишком малое расстояние было между ними. И, конечно, Кирт не задумался о солдатах, которые были с ним в корабле. Он был уверен, что любой житель Блера с готовностью отдаст свою жизнь за честь и право зваться героем. Когда до «Аркуса» остались считаные сотни метров, Кирт нажал на кнопку, выпускающую смертельный груз корабля. До столкновения оставалось меньше минуты. И он все же успел сделать еще кое-что.

Взрыв оказался страшен. Волной всколыхнулась пыль, миллионы лет без движения лежавшая на луне Янии. Осколков почти не было – лишь пыль. «Аркус» прожил короткую и не слишком героическую жизнь. Он просто не успел. Взорвались месяцы труда блерийцев и жителей Янии – два совершенных боевых корабля.

Но вот в туче пыли вспыхнул и погас маленький огонек и фигурка человека, закованного в легкий скафандр, поддерживаемая струей газа, опустилась на планету. Пыль медленно опускалась, масса луны была достаточно велика. Но хоть Кирт и видел сквозь запыленное небо яркие звезды и огромный диск планеты, которую он не смог захватить, принц почувствовал себя еще более обреченным, чем минуты назад. Ему не хватило духу остаться в гибнущем корабле. Теперь он обречен на мучительную смерть в этой каменистой безвоздушной пустыне.

Наверно, тут есть станции. Но это янийские станции, и он лучше задохнется, чем станет искать их! Конечно, там его спасут. Наверно, будут судить. Возможно, Блер выкупит его. А это позор. Он затравленно огляделся. Сквозь пылевую завесу проглядывали белоснежные скалы, яркие на фоне черного неба, и тени между ними.

Но что это?

Кирт двинулся в ту сторону. Там, в тени скалы, лежал человек в скафандре. Еще несколько десятков метров, и Кирт разглядел сине-алые цвета Янии. Пилот «Аркуса»? Тоже катапультировался? Может, он жив?

Принц испытал множество чувств – и желание отомстить, и опасение, что пилот мертв, и даже скрытую радость – «Я не один!»

Кирт приблизился к лежащему скачками, из-за потери веса он двигался плавно и замедленно, зато мог сделать огромные прыжки. Выхватил бластер уверенно, словно знал – враг жив и будет сражаться. Ведь гнался же он за блерийцем до последнего! Когда до сине-алого скафандра осталось совсем немного, человек пошевелился. Затем рывком встал и оглянулся. Забрало шлема пилота было темным, чтоб уберечь глаза от слепящих космических лучей. Но пилот янийского боевого корабля был молод, настолько молод, что забыл пристегнуть к поясу оружие. Он стоял в нескольких метрах лицом к Кирту. Он был беззащитен. Кирт, скрывая улыбку под черной маской шлема, отшвырнул свой бластер в сторону.

«Довольно мне убивать беззащитных, – подумал он, удивляясь своим мыслям. – Я смогу победить его и в рукопашном бою. Он худой, легче меня, а тут вес – главное».

Наверное, легкий, худой и молодой пилот Аркуса не считал, что в рукопашной борьбе при отсутствии притяжения вес – главное. Но зато, увидев, что блерийский противник отбросил смертоносное оружие, сделал боевую стойку, рассчитанную на защиту.

«Вот вас там чему учат», – подумал Кирт и напал первым. Он привык к слабому тяготению. Он был космическим воином и знал, как надо двигаться. Учат ли молодых янийских воинов драться, когда тело в пять раз легче обычного веса, он не знал. Красивый замедленный прыжок с разворотом, и его нога, в которую он вложил инерцию прыжка, коснулась не головы противника, а скалы, перед которой тот стоял, прямой и спокойный, половину секунды назад.

Кирт мгновенно оценил ситуацию – отскок от скалы, и вот он уже лицом к янийцу. Пилот в той же позе. Отпрыгнул всего на метр назад, собран и спокоен. Блериец напал снова. На этот раз он был ближе и избрал другую тактику. Обманный поворот вправо, а потом бросок на противника. И вот они оба покатились по земле, вздымая не оседающую пыль.

Кирт попытался порвать скафандр воина руками, но тот просто выскользнул из-под принца. Кирт вскочил. Это – воин, а не молокосос, как он думал вначале. Да и не пустили бы юнца управлять «Аркусом». Гибкий, как прут, ловкий воин. Кирт внезапно пожалел, что выбросил оружие. Но неужели он сдастся после двух неудачных попыток?

И принц снова напал. И наконец получил долгожданное сопротивление – яниец начал драться. Они столкнулись и двумя короткими ударами отбросили друг друга в разные стороны. Разные стили, разные техники. Но отсутствие притяжения сгладило несоответствие их движений. Сейчас они вновь стояли напротив друг друга. Оба свежие, оба готовые к бою. Тут Кирт вдруг услышал дыхание противника – тот включил переговорное устройство. Зачем? Что он хочет ему сказать?

Но пилот «Аркуса» молчал. Кирт затаил дыхание. Тогда напал яниец. Молниеносно и бесшумно, его дыхание в динамике даже не сбилось. Короткий удар в нижнюю часть шлема, и вот уже Кирт лежит на земле. Он чувствительно ударился головой о скалу, если бы он весил в пять раз больше, удар был бы смертельным. Но все же перед его глазами поплыл диск Янии и сине-алая фигурка смелого янийского пилота.

Кирт понял, что не сможет больше драться. Тонкий писк внутри скафандра сообщил, что оболочка повреждена. Наверняка об острый выступ скалы. Любое резкое движение – и ему крышка…

Кирт поднял глаза я взглянул на янийца, который, казалось, просто стоял над ним. Тогда принц сказал насмешливо, удивляясь тому, как звучит его охрипший голос:

– Ты победил. Молодец. Хвалю.

Он помедлил, надеясь, что пилот ответит. Но тот лишь ровно дышал, словно и не было сейчас бешеного верчения схватки.

– Молчишь, – продолжил Кирт. Ему было уже трудновато дышать. Видно, скафандр таки получил пробоину. Хотя скорее это было самовнушением, ресурсы скафандра пока держали кислород.

– А я тебе вот что скажу, передай своим… своей Янии, что ты убил убийцу… они тебя наградят... это я убил… знаешь, кого? Нет, не знаешь…

Он усмехнулся. А пилот ответил. Пилот поднял руку и коснулся забрала. Оно стало прозрачным.

– Я знаю, кого ты убил.

Кирт задохнулся. Не от нехватки кислорода. Он поднялся на руки и попытался отползти от призрака, который пришел отомстить за себя.

– Ты убил меня, – продолжил призрак, глядя на Кирта холодными глазами.

– Да, – прохрипел он, – я убил императрицу. Она умерла у меня на руках, ты не она…

Айна не обратила на его слова внимания.

– Ты не сдержал слова, ты напал на мою планету. Поэтому я не сдержала своего. Я вернулась в жизнь.

– Тогда, – прошептал Кирт, – умоляю тебя об одном – убей меня.

– Зачем? – удивилась императрица. – Я не ты. Я не убиваю беззащитных и безоружных. Кроме того, я женщина, и мне свойственно милосердие.

– Зачем? – переспросил он. – Если ты милосердна… Я все равно погибну тут. Мой скафандр поврежден. Воздух выходит. Это страшная смерть.

Она молча глядела на него. И улыбалась.

– Да, – сказала она, – это страшно. Ты убил меня без боли. Я могла бы подарить тебе такую же легкую смерть. Но ты ее не заслуживаешь. Нет, я не обрекаю тебя на смерть вообще. Скоро тут будут мои люди. За это время ты не задохнешься, если не будешь двигаться.

– Нет, – прошептал он. Айна отвернулась. Пошла прочь, возможно, в сторону лунной станции. Продолжила говорить:

– Тебя будут судить. Не за убийство императрицы. Они не узнают об этом. Тебя будут судить за нападение на Янию. Думаю, мы будем милосердны, ведь никто из янийцев не погиб. Так что прощай.

Она отключила связь. Кирт не стал осыпать ее проклятьями, не стал звать и пояснять, что лучше смерть, чем такой позор. Он, принц Блера, будет судим? Проклятая женщина. Сильная, красивая, смелая – его мечта. И он ненавидел ее всей душой. Милосердна! Пусть пропадет она со своим милосердием!

Собрав силы, он перекатился на другой бок. Там, в пяти метрах от него, лежал боевой космический бластер. Лунная тишина спрятала все звуки, удаляющаяся Айна не слышала, как он подполз к оружию.

Сжав его обеими руками, он прицелился. Красно-синяя фигурка маячила в самом центре прицела. Кирт не раздумывал и мига. Яркая вспышка сделала тени еще четче, а свет – еще более слепящим. Удар достиг цели. Быстрое пламя охватило фигурку воина. Но луч, опаливший скалы у ног императрицы, не причинил ей вреда. Кирт не успел даже удивиться. Симбио действовал мгновенно и против воли своей хозяйки. Защищая ее, он отразил огонь.

Когда Айна оглянулась – и даже прежде, чем она поняла, что произошло, – Кирта уже не было. Айна постояла с минуту, глядя на то, что осталось от мужчины, раздираемого противоречиями любви и ненависти, жажды власти, страстного самолюбия и гордости. Она не испытывала злости или обиды на симбио. Он слишком хорошо знал все, о чем думала Айна. Он просто спас ее жизнь. Второй раз за этот день.

– Спасибо, – прошептала она, – ты поступил, как должен был…

Слабый импульс понимания был ей ответом. Симбио испытывал эмоции, они были позитивными. Он любил Айну по-настоящему. А императрица вздохнула и отправилась туда, где ее уже ждали.

Дополнения:

Этикет витты связан с политикой, переговорами, взаимоотношениями между противниками и зачастую врагами. Есть несколько простых правил этикета, скрывающих отношения.

Так, первым начинает пить витту тот, кто чувствует себя хозяином положения.

Если собеседник чувствует себя равным, он берет чашку с виттой одновременно с «хозяином положения», тем самым показывая, что не поддастся. Чем дольше он оттягивает момент взятия чашки, тем «ниже» он себя ставит по положению.

Если он берет чашку только тогда, когда «хозяин» уже делает глоток, он явно фиксирует себя как поддающегося, более слабого.

Если он, не торопясь, успевает сделать глоток вместе с «хозяином», что ж, у него есть причины уважать себя и он не даст себя в обиду.

Медленный глоток после реплики – «Я позволяю тебе сказать свое слово».

Быстро допить витту, отставляя чашку – «Разговор окончен».

Пить витту во время реплики собеседника – «Я внимательно слушаю, но мне не очень интересно, что ты говоришь», – это сродни насмешке, но мягкой, не очень демонстративной. В целом некоторые по этому поводу вообще не беспокоятся. Хотя в семьях с традициями это важно.

Постоянно пить витту одновременно с хозяином положения – легкий привкус вызова. Если одновременных глотков больше трех – это уже явный вызов.

Напряжение «беседы витты» смягчает пища. Как правило, это небольшая, удобная закуска – печенье, бутерброды, маленькие кусочки сладостей. То, чем можно закусить глоток или что запивается глотком витты.

Если на столе есть только витта – прием весьма официален. Если витта и сладости или другая пища – прием может быть дружеским. Чем разнообразнее стол, тем меньше напряжения несут жесты, связанные с виттой, и тем более раскрепощенно могут общаться собеседники.

Сладкие маленькие крендельки или печенья вообще снимают практически все ограничения, наложенные на питие витты. Так, если ты откусил кренделек и после этого пьешь витту – витта сейчас просто напиток и означает мало чего, кроме этого. Хотя все равно можно следить за порядком приема пищи и напитка. Первоочередность все равно учитывается.

Но есть и сугубо «политические» блюда. Так, это соленые крендельки, которые в традиции на планетах империи Янии. Так, если собеседник начинает с витты, а затем ест немного пищи – это говорит, что он готов к переговорам и к результативному общению. Если он начинает с пищи, а затем отпивает половину витты – это значит: «Я хочу результата, давайте покороче».

Автор: Char Li

Космическая сила

2023-09-14T13:22:51.693Z

Дарья долго блуждала по коридорам офисного здания, заглядывая за прозрачные перегородки, пока наконец не увидела заветную бумажку с надписью: «Сдаётся в аренду».

– Вы Дарья? Присаживайтесь, – за столом сидели два человека в чёрных костюмах. Позади них расположился иностранец-азиат с переводчиком.

– Мы бы предложили воды, но не знаем, где тут кулер. Впрочем, долго мы вас не задержим. Итак, начнём, – человек начал вытаскивать из стопки листы с распечатками. – Расскажите, как вы познакомились с Леонидом?

– Я уже всё рассказывала полиции.

– Знаю, но мы не из полиции и нас интересуют другие подробности.

– Моя мать вместе с отцом Лёни работают в институте Штернберга. Они астрономы.

– Они хотели вас свести?

– Ага, типа того.

– И вы с Леонидом сблизились?

– Мы с Лёней просто общались. У нас не было чувств друг к другу.

– И вас ничего не связывало?

– Понимаете, у нас разные интересы – я хочу стать модельером, а Лёня увлекается комиксами.

– Да, но вы в чём-то похожи – вы оба мизантропы и не оправдали надежды родителей. Они же хотели, чтобы вы стали учёными?

Дарья вздохнула и перевела взгляд на розетку в стене.

– Можно ли назвать ваши отношения с Леонидом дружбой?

– Какая дружба, вы о чём? Лёня – замкнутый и самовлюблённый кретин.

– Лёня! – его мама подошла к двери и постучала. – Лёня, как тебе не стыдно! К нам гости пришли, а ты заперся у себя. Пообщайся с Дашей!
Когда дверь приоткрылась, мама подтолкнула Дашу внутрь и закрыла за ними дверь. Лёня лежал на кровати и листал комиксы. За дверью раздался родительский смех. Даша показушно закатила глаза – мол, чего не сделаешь ради родителей.
– Проходи, устраивайся, – Лёня кивнул в сторону кресла.
Она села, загнув под себя ногу, и начала разглядывать настенные постеры с Человеком-Пауком. Лёня не мог сосредоточиться на тексте и украдкой посматривал на незваную гостью. Закончив с осмотром постеров, Даша начала грызть ногти.
– Ты фанат Спайдермена? – сказала она, заскучав.
– Угу. А у тебя какой любимый персонаж? – спросил Лёня, не отрываясь от чтения.
– Я не особо разбираюсь в вымышленных Вселенных, я больше специалист по реальной.
Лёня отреагировал на эту колкость усмешкой.
– Хотя, – она снова закатила глаза, – лучше бы я занималась вселенной «Марвел». Ненавижу астрономию.
– А я ещё в детстве сказал родителям, что не буду заниматься астрономией. – Лёня перелистнул страницу. – Я даже не знаю, в каком порядке идут планеты.
– И кем же ты хочешь стать?
– Иллюстратором.
– А я вечерами после учёбы строчу на машинке и мечтаю стать модельером, – она щёлкнула пальцем по воротнику рубашки, намекая, что сшила её сама. – Но времени на хобби не хватает.
– Тупость какая-то. Я бы бросил институт ради мечты.
– Я возьму посмотреть? – Даша потянулась к стопке комиксов.
– Нельзя! Они коллекционные.
Его отказ смутил Дарью, она ещё немного посидела для приличия и вышла из комнаты.

– Дарья, вы знали, что Леонид с детства был фанатом Человека-Паука?

– Да, у него огромная коллекция комиксов.

– Тогда что, по вашему мнению, стало причиной столь неожиданной смены фаворита?

– Вы про Серебряного Сёрфера? Не знаю… может, ему захотелось чего-то нового.

Та серьёзность, с которой Комиссия задавала вопросы про персонажей комиксов, могла бы рассмешить любого, но не Дарью. Она испугалась.

– Когда Леонид попросил сшить для него костюм?

Второй раз Даша появилась в квартире Лёни лишь спустя два месяца. Его родители были обеспокоены новым состоянием сына – он вдруг резко замкнулся в себе. Они надеялись, что Даша как-то сможет его растормошить.
– Серебряный Сёрфер? – Даша увидела новую стопку комиксов на столе.
– Не трогай, – огрызнулся Лёня, но Даша уже начала листать страницы.
– Так-так, новый комикс. Так-так, космические приключения. Так-так, космос тебя всё-таки интересует?
Лёня ничего не ответил и погрузился в ноутбук. Некоторое время они молчали, обмениваясь лишь шелестом страниц и щелчками клавиатуры.
– Ха-ха! У подруги Сёрфера такое же платье, как у меня!
Щёлканье прекратилось, и Леонид выглянул из-за ноута: на Даше было красное платье в крупный чёрный горошек. Не спуская глаз с платья, Лёня о чём-то крепко задумался, потом медленно закрыл ноутбук и, долго собираясь с мыслями, произнёс:
– Ты могла бы сшить костюм Серебряного Сёрфера?

– Дарья, можете вкратце рассказать, кто такой Серебряный Сёрфер?

– Персонаж, летающий в космосе.

– Это правда, что для фанатов Серебряного Сёрфера характерно увлечение астрономией?

– Определённо да.

– Поэтому Леонид вдруг стал интересоваться космосом?

– Да.

В разговор вдруг вмешался переводчик:

– Мистер Бадави спрашивает про ваши волосы – вы хотите быть похожей на Доун Гринвуд?

– На кого? Я не понимаю. Передайте мистеру Как-его-там, что сейчас, блин, модно красить волосы в синий.

Дарья взяла со стола стопку рисунков:
– Хорошо рисуешь.
Лёня забрал у неё стопку, выбрал один из эскизов и вручил ей:
– Этот.
Из коридора послышался звук закрывающейся двери.
– Твои родители такие смешные – каждый раз, когда я прихожу, они сразу куда-то уходят.
– Наивные, думают, мы тут сексом занимаемся.
– Ну… раз уж такое дело… раздевайся.
Лёня снял футболку и штаны:
– Трусы тоже?
– Для начала достаточно, – раскрасневшись, Даша размотала «метр» и начала снимать мерки.

– Николай Семёнович, скажите, когда вы стали замечать за сыном странности и в чём это проявлялось?

– До двадцати одного года космос его вообще не интересовал, потом он вдруг начал задавать вопросы.

– Какие именно?

– Про квазары.

– Что такое «квазары»?

– Самые мощные объекты во Вселенной.

– Ещё какие-нибудь странности?

– Он вдруг захотел водить машину.

– Что в этом странного? – мужчины в костюмах переглянулись.

– Лёня и автомобиль – это просто несовместимые вещи. А тут он сам захотел пойти в автошколу. Мы ему купили машину… Чем всё кончилось, вы знаете.

– Вы в курсе, что Леонид на самом деле в автошколу не ходил?

– Нет, в то время я не догадывался.

Переводчик остановил разговор и подозвал одного из мужчин. Посовещавшись, мужчина вернулся:

– Николай Семёнович, значит, вам показалось странным, что сын заинтересовался квазарами?

– Какое это имеет отношение к случившемуся?

– И всё-таки.

– Меня удивило, что Лёне стали интересны квазары – это очень сложные объекты, а Лёнечка даже не знал разницы между метеором и метеоритом. И потом, квазаров много, а он интересовался только QSS-J1355.

– Чем, простите?

– Временное обозначение квази-звёздного источника, открытого в 1970 году. Официально считался сейфертовской галактикой, но Лёня называл его квазаром.

– И что это на самом деле?

– В июне 2014 года его всё-таки признали квазаром. Получается, Лёня знал об этом. И вот ещё что меня удивило – он как будто был в курсе, что струя, которую выбрасывает этот объект, направлена прямо на нас.

– Об этом никто не знал?

– Это знал только узкий круг учёных, занимающихся QSS-J1355, в том числе и мы, потому что измерения проводились с помощью нашего «Радиоастрона».

– Откуда он мог знать эту информацию?

– Видимо, получил доступ к переписке астрономов, изучающих этот объект.

– А этот квазар… он несёт нам угрозу?

– Ну конечно нет. Понимаете, квазары находятся на краю Вселенной, а это значит, что они возникли в начале формирования Вселенной. Они максимально от нас далеки – как по расстоянию, так и по времени. В их времена среда была очень плотной – именно поэтому рождались такие монстры. Сейчас это невозможно. Излучение, которое мы получаем от квазаров, – это информация из Начала Времён.

– И что сказал твой папа? – Даша сидела в кресле, как обычно, подогнув ногу.
Лёня ходил по комнате кругами, сложив руки на затылке:
– Представляешь, джет реально направлен в нашу сторону!
– Самый древний объект во Вселенной смотрит на нас?
– И самый страшный – с энергией пятисот триллионов солнц!
– Вселенная в прошлом была очень жестокой, – Даша привстала с кресла и подогнула под себя другую ногу.
– Джет квазара выглядит как конус, просвечивающий всю нашу Галактику. Поняла масштабы?
– Вот почему они так долго не могли определить класс источника.
– Чёрт, чёрт, чёрт! Они были правы!
– Кто «они»?
– Э-э… учёные. Теперь самая офигенная новость: ось этой струи, по удачному стечению обстоятельств, проходит через нашу Солнечную Систему! Скоро ось пересечётся с орбитой Земли!
– Наступит конец Света?
– К сожалению, наша атмосфера нейтрализует всё излучение.
– А где этот источник?
– В созвездии Центавра, в южном полушарии.
– Интересно, что несёт этот луч?
– Помнишь мем про Сёрфера? Когда Доун Гринвуд его спрашивает, почему они могут дышать в космосе?
– Космическая Сила!
– Космическая Сила!
Они рассмеялись. Потом Лёня навострил уши:
– Родители ушли.
Дарья вскочила и принялась раскладывать на кровати выкройки будущего костюма:
– Можешь пока раздеваться.
Она приложила к его обнажённому торсу лист кальки:
– Подержи тут.
– Так?
– Чуть повыше, – она взяла его руку, чтобы подвинуть выкройку, но Лёня вдруг сжал её ладонь.
Калька упала на пол, потому что молодые люди начали целоваться.

Мужчины в чёрных костюмах взяли паузу, и один из них пошёл искать кулер – у всех пересохло в горле. Когда на столе появились стаканы с водой, беседа продолжилась:
– Значит, Дарья, вы сшили Леониду костюм Серебряного Сёрфера, чтобы он поехал на фестиваль комиксов в Австралию.

– Да.

– Этот фестиваль… – мужчина зашуршал бумажками. – «Оз Комик-Кон» проходил в Перте в конце марта. Почему Леонид отправился туда на месяц раньше?

– Перед фестивалем фанаты героев обычно где-то встречаются и устраивают тематические тусовки.

– И встреча фанатов Серебряного Сёрфера должна была состояться в Китае?

– Я ничего не слышала про Китай.

– Он не делился с вами планами?

– Ну, я не знаю, что он там планировал, – он меня просто попросил сшить костюм.

– То есть вы не знали, каким маршрутом Леонид планировал добираться до Австралии?

– Он искал дешёвые перелёты, поэтому было много пересадок.

– Москва, Стамбул, Дели, Джакарта, Куала-Лумпур... Довольно тяжёлый маршрут для человека, у которого после продажи автомобиля было порядка миллиона рублей.

– Не забывайте, что ему целый месяц нужно было на что-то жить в чужой стране.

– Как мы знаем, фанаты Сёрфера встретились в Куала-Лумпуре, но вместо того, чтобы отправиться в Перт, они полетели в противоположную сторону – в Пекин. Интересно, почему…

– Если бы у тебя была накачанная фигура – мы бы просто покрасили тебя серебрянкой.
Даша натягивала нитки под тканью костюма так, чтобы на прессе образовался рельеф.
– Хорошо, что я не качок – а то ходил бы двое суток измазанный в краске. Важно, чтобы костюм можно было надеть в любой момент!
– У тебя будет лучший костюм на фестивале! Ладно, на сегодня хватит, снимай.
Они лежали в кровати. Лёня водил рукой по её талии и бёдрам, словно художник, вырисовывающий контур персонажа.
– Ты – моя Доун Гринвуд.
– Простая девушка с Земли, работающая в прибрежной гостинице и мечтающая о путешествиях. Почему ты не хочешь взять меня с собой в Австралию?
– Потому что это будет очень тяжёлая поездка.
– А давай, когда ты вернёшься, мы поедем на океан и будем жить в гостинице! Как мечтал Серебряный Сёрфер, уставший спасать Миры. Поселимся под именами Норрин Радд и Доун Гринвуд.
– Я не вернусь.
– То есть как не вернёшься? В каком смысле?
– Не вернусь в обычном смысле.

– Каким образом Леонид связывался с участниками клуба Серебряного Сёрфера?

– Без понятия. Может, как все нормальные люди, через Фейсбук или мессенджеры?

– Дарья, пожалуйста, постарайтесь вспомнить, были ли среди членов клуба подозрительные личности? Общался ли Леонид с кем-то через даркнет?

– Ничего такого я не помню.

– А сам Леонид в последнее время вёл себя нормально? Он не нервничал?

– По нему трудно сказать, он не эмоционален. Но знаю, что ему очень не терпелось попасть на «Оз Комик-Кон».

– Но при этом, заметьте, он не поехал в Австралию. Он встретился с террористами в Куала-Лумпуре!

– Вы подозреваете Лёню в терроризме? Вы сами-то в это верите? Вы точно профессионалы?

Даша вошла в комнату и запрыгнула в кресло:
– Ты хотел поговорить? Что случилось?
– Даша, я думаю… ты готова, и пришло время узнать правду. Но ты должна хранить всё в секрете.
– Я обещаю, что никому ничего не скажу.
– Ось квазара QSS-J1355 пересекается с орбитой Земли раз в сорок три года. В 1971 году Джейкоб Куртцберг нанял пилота и пытался подняться на высоту пятнадцати километров. Его второе имя – Джек Кёрби, он создатель персонажа Серебряного Сёрфера.
– Он хотел получить суперсилу! – Даша выпучила глаза.
– Именно! Самолёт Кёрби поднялся лишь на девять километров, и этого было недостаточно, чтобы получить порцию Космической Силы. Упустив свой момент, Кёрби решил поделиться секретом квазара с фанатами. Перед смертью он выпустил коллекционное издание комикса, где зашифровал послание.
– Как ты это узнал?
– Случайно. Я пытался достать экземпляр этого комикса, но весь выпуск бесследно исчез. Это странно, потому что серия не являлась особенной – просто переиздание старых историй. Оказывается, всю партию выкупил какой-то китаец и комиксы затерялись в Китае. Так вот, нигде в Сети нет даже сканов этого издания! Но я нашёл человека, у которого есть этот комикс. И знаешь что? Он отказался его даже сфотографировать! В итоге я очень долго его упрашивал, наконец он стал задавать странные вопросы, как будто испытывая меня.
– Проверял, достаточно ли ты разбираешься в комиксах?
– Нет, он пытался выяснить, к каким силам я отношусь – Добра или Зла.
– Добра! – Даша потрепала Лёню по щеке.
– И через два месяца он согласился отсканировать комикс. Попросив за это пять тысяч долларов.
– Пять тысяч баксов за простой скан?
– И я купил.
– Откуда у тебя столько денег?
– Мне купили машину, и я её продал.
– И что было зашифровано в комиксе?
– А я не знал ничего об этом. Владелец комикса сам проговорился. Он думал, что я что-то знаю о тайне Кёрби.
– Ну ещё бы – какой дурак купит сканы обычного комикса за пять штук баксов!
– Так я стал членом секретного клуба Серебряного Сёрфера.
– И сколько всего человек в вашем клубе?
– Сто двадцать, и почти все – китайцы.
– Китайцы получат суперсилу? Это не опасно?
– Наоборот, пусть уж лучше китайцы спасают Миры – они трудолюбивые.
– Вы все станете Серебряными Сёрферами? И какую силу вы получите?
– Мы думаем, что Вселенная не случайно направила луч квазара на Землю – туда, где есть разумная жизнь. Таким образом Вселенная рекрутирует благородных мучеников на войну со Злом. Мы сможем летать в космосе.

– Допустим, Леонид ничего не знал о планах террористов. Тогда как объяснить эту фотографию в Инстаграме? – Мужчина в костюме извлёк из стопки распечатку. – Вот с такой подписью: «Мой последний полёт»?

– Я же говорила: Лёня искал дешёвые перелёты, у него была куча пересадок, он летел двое суток, и это был его последний перелёт.

– Но рейс был не в Австралию, а в Китай!

– Слушайте, ну я-то откуда знаю, почему они полетели через Китай? Может, они решили, что так дешевле?

– В том-то и дело, что это был не последний перелёт. И он знал об этом!

– Вы выбрали фестиваль в Австралии, потому что там проходит этот луч?
– Да, совсем рядом, немного левее, в Индийском океане.
– И как высоко вы собираетесь подняться?
– Как можно выше.
– И на чём?
– На обычном пассажирском самолёте.
– Они поднимаются до пятнадцати километров?
– Это возможно, особенно на «Боинге» – они могут летать выше «Аэробусов», а нам нужно подняться до предела, чтобы гарантированно получить облучение.
– А самолёт выдержит?
– На такой высоте в камерах двигателей уменьшится давление и произойдёт падение полноты сгорания, что приведёт к увеличению расхода топлива.
– Самолёт не вернётся?
– Топливо кончится, но самолёт упадёт уже с пустыми креслами.

Они на минуту замолчали. Даша посмотрела на Лёню недобрым взглядом:
– Стоп. А к чему этот маскарад? Зачем я так старалась, шила костюм?
– У нас должно быть железное алиби. По легенде мы едем на фестиваль. После катастрофы начнётся расследование. Мы должны быть вне подозрений, иначе спецслужбы доберутся до тебя.
– Когда наступит день Икс?
– Во время фестиваля ось уйдёт в сторону Антарктиды, поэтому мы решили лететь на месяц раньше.
– А с вами будут другие пассажиры?
– Мы хотели заказать для себя чартер до Австралии, но пока не смогли найти «Боинг». Будем пробовать все варианты.
– А если не получится?
– Тогда угоним самолёт.
– Но это же усложняет задачу!
– Что тут сложного – в самолёте будет сто двадцать угонщиков!
– А что станет с обычными пассажирами?
– Они тоже получат суперсилу.

Даша резко соскочила с постели и начала одеваться. Лёня провёл рукой по её спине:
– Ты что, расстроилась?
– С вами полетят обычные люди, а ты отказываешься взять меня с собой!
– Даша, пойми, нам нельзя никого с собой брать! Даже если ты полетишь инкогнито – члены клуба нас разоблачат и снимут с рейса! Я уже рискую, рассказав всё тебе! Кроме того, это не канон: ты – обычная землянка Доун Гринвуд.
Она снова легла рядом с ним:
– А если среди случайных пассажиров окажутся злые люди?
– Нас будет больше, и мы победим!
– Я больше тебя не увижу? – Даша положила голову Лёне на грудь.
– Я вернусь за тобой в другом обличье.
– Когда?
– У супергероев в космосе время идёт медленно, некоторое время мне придётся помотаться по Вселенной. Думаю, на Земле пройдёт всего несколько лет.
– Я буду ждать тебя на берегу океана, как обычная землянка Доун Гринвуд.
– Однажды ты увидишь Серебряного Сёрфера, рассекающего волны, и он заберёт тебя с собой.
– Ты отправишь мне знак перед вылетом?
– Я пришлю тебе фотку.

Мужчина в костюме разглядывал последнюю фотографию Леонида:
– Странно, что в день своей смерти он решил завести инстаграм. Ноль подписчиков и одна фотография. Для кого он сделал снимок?

– Послушайте, он поехал на фестиваль, я сшила ему костюм, он завёл «инсту», чтобы постить фотки с фестиваля, что в этом странного?

– У него было интересное путешествие через несколько стран – странно, что он ничего не фотографировал. Кроме того, он даже ни разу не позвонил родителям.

– Лёня очень чёрствый и скрытный человек, он не любит, когда лезут в его жизнь, он всё делает по-своему, ему никто не нужен, и он живёт сам по себе.

– Вы так говорите, будто он ещё жив. Вы не верите в его смерть?

– А вы нашли хоть один труп?

– Пока нет.

Даша разглядывала фотку, потом убрала телефон и включила телевизор. Согнув колени и уперев в них подбородок, она весь вечер смотрела канал новостей, вчитываясь в бегущую строку, пока та не стала красной:
«Рейс MH370 Малайзийских авиалиний, совершающий перелёт из Куала-Лумпур в Пекин, пропал с радаров. На борту лайнера находится 227 пассажиров и 12 членов экипажа».Пекин. «Значит, всё-таки угнали», – подумала Даша.
Позже выяснилось, что самолёт развернулся и полетел в обратную сторону – вглубь Индийского океана.

– Напоследок пара вопросов про ваши дальнейшие планы.

– Я хочу переехать в другой город и заняться бизнесом.

– Откроете швейную мастерскую?

– Возможно.

– В случае чего, где нам вас искать?

– В каком случае? Если вы найдёте труп Лёни? Мне нет никакого дела до него.

– Ну что, – члены комиссии переглянулись, – будем заканчивать? Спасибо за показания, Дарья.

Девушка в красных кедах, с синими волосами, одетая в красное платье в чёрный горошек, сидит за стойкой регистрации. К потолку подвешена большая доска для сёрфинга, окрашенная серебрянкой. В уголке потребителя висит свидетельство о присвоении категории гостинице: «Хостел “Сильвер Серфер”. Пятая категория». Рядом свидетельство о регистрации ИП Доун Гринвуд, г. Владивосток. Девушка кладёт руки на стойку регистрации, опускает на них голову и смотрит через окно на бухту Патрокл.

Автор: Пщикотан

Архитектор и толпа

2023-09-14T13:18:28.805Z

Архитектор бежал по коридору изо всех сил. Он уже оторвался от преследователей, но гневный гул толпы все еще звучал в ушах, заставляя его содрогаться в ужасе. От усталости он спотыкался, ватные ноги не слушались.

Добравшись до атриума первого этажа, Архитектор не смог сдержать слез. То, над чем он так кропотливо работал, было в одночасье разрушено разъяренной толпой. Она безжалостно смела хрупкие, сотканные из капель стекла скульптуры. То, что осталось от безупречных геометрических форм, висело на прозрачных лесках спутавшимся комком. Пол был усеян осколками паутинистых перегородок, которые когда-то поднимались из мозаичного пола, чтобы разделить потоки людей в час пик. Карнизы со мхами и подвесные клумбы валялись под ногами. То, что он так тщательно продумал, любовно сделал, – погибло. Толпа уничтожила все. Он был уверен, что это месть. Обезумевшие люди нарочно губили то, что было ему дорого. Хотелось забиться в угол и рыдать в голос, но Архитектор знал: как только он остановится, пусть на минуту, его догонят. Толпа не пощадит его, раздерет на части. На его опухшей щеке уже горел след от укуса, а рубашка на груди была разорвана.

Архитектор прислушался и, подгоняемый страхом, побежал дальше. Несколько раз он спотыкался, но каким-то чудом оставался на ногах. Петляя по опустевшим коридорам колонии, он искал укрытия, но все двери были заперты. Те, кто не присоединился к толпе, предпочли укрыться в своих апартаментах. В день траура закрылись магазины, бары, даже отделения банков. Погасли вывески. Остались светиться только указатели на полу и баннер, приглашающий на церемонию погребения.

Церемонию, на которой толпа избрала жертвой именно его.

Архитектор чувствовал, что скоро не сможет бежать. Ему нужно было где-то спрятаться, но в проекте не предусматривались ниши и закоулки... Наконец, совсем выбившись из сил, он увидел, как из двери жилого модуля выходит девушка.

– Помогите! Помогите мне! – кинулся к ней Архитектор.

Девушка замерла на месте, оторопев. Короткие каштановые волосы, большие карие глаза... Она была так похожа на его дочь. Его дочь. От мысли, что разъяренная толпа доберется до нее, становилось жутко до тошноты. Он усилием воли отогнал эту мысль прочь и рухнул к ногам девушки.

– Сэр, что случилось? – она подхватила его под руки, поднимая с коленей.

Архитектор никак не мог отдышаться и говорил сипло и путано.

– Они убьют… разорвут… – все, что он смог выдавить из себя.

Толпа приближалась. Ее шум напоминал Архитектору шторм, который стал самым ярким воспоминанием из детства на Земле. В тот день на поселок обрушился ураганный ветер. Деревья трещали и гнулись до самой земли. Домик на дереве, который они с отцом не успели достроить, рухнул на газон и покатился в сторону обрыва. Волны подхватили его и яростно бросили на камни, удар за ударом разнося конструкцию в щепки. Тогда Архитектор впервые ощутил, что любой человек, даже самый могущественный, может стать беспомощной игрушкой в руках стихии. И преследующая его сейчас толпа была сильнее любого урагана.

– Спрячьте меня, – прошептал Архитектор, с мольбой смотря на девушку.

На секунду она замерла, вслушиваясь в гул, а потом отпрянула от Архитектора, словно он был заразен. Ее милое, приветливое лицо исказилось от отвращения.

– Это вы? – Девушка шагнула назад. – Я ничем не могу вам помочь, – прошептала она и скрылась за дверью быстрее, чем он смог ухватить ее за рукав. Дверная переборка бесшумно закрылась, и Архитектор снова остался один на один с толпой, которая уже начинала заполнять коридор.

В отчаянье Архитектор стукнул кулаками по двери:
– Прошу! Это несправедливо! Я ошибся! Кто не ошибается? Я хотел сделать настоящий дворец! Для вас! Для тебя! Слышишь?! – в этот момент Архитектор чувствовал ярость, и она придавала сил. – Эксперты трижды проверяли! Служба безопасности пропустила! Подрядчик давал гарантию! Когда мэр разрезал красную ленту, все хлопали! Вы хлопали! А виноват я? Меня же убьют!

В ответ на двери зажегся сигнал «Не беспокоить».

– Сука бессердечная!

Архитектор еще раз стукнул по двери, понимая, что потерял драгоценное время. В приступе паники он заметался между жилыми модулями, колотя по кнопкам вызова, но никто не открывал двери.

Толпа была совсем близко, она голодно ревела, видя свою жертву. Архитектора загоняли, как раненого зверя. Но он не был готов сдаться. Собрав последние силы, он метнулся наперерез толпе и юркнул в технический коридор. Единственный шанс спастись – это попасть в закрытый отсек купола. Туда, где все началось. Туда, где все должно закончиться. Эта мысль показалась ему настолько простой и правильной, что у него открылось второе дыхание.

Завернув за угол, Архитектор оказался в нужном коридоре. Голубая арка с резной надписью «Третье небо Хлоэ» была перетянута черной лентой. Входа в отсек не было видно, его закрывали сотни мягких игрушек и искусственных цветов. Всюду горели электрические свечи. Дополненная реальность была отключена на время траура, но кто-то смекнул и распечатал фотографии погибших на пленке. Со стен на Архитектора смотрели улыбающиеся, счастливые лица людей.

– Вот он!

– Убийца!!!

Громкие крики пробудили Архитектора от оцепенения, и он нырнул в гору игрушек. Завывая от ужаса, он рыл себе проход в отсек, надеясь, что правительство колонии не лишило его полного доступа. Архитектор задыхался, отбиваясь от разноцветных мишек, зайчиков и котят. Игрушки накрыли его, словно лавина, скрывая от глаз преследователей. Но кто-то все же ухватил его за ногу и с силой потянул обратно. Архитектор едва успел докопаться до заслонки. Он схватился за нее руками и со всей силы ударил ногой назад, сбивая руку противника. Ему удалось вырваться и подставить запястье под считывающий датчик. Дверь отсека открылась, и Архитектор рухнул внутрь, давая команду экстренной блокировки.

После разъяренного шума толпы отсек встретил Архитектора мертвой тишиной. Едва слышно работала система жизнеобеспечения, поддерживая режим экономии. Мокрое от бега тело моментально сковало холодом, а от раскрасневшейся кожи шел пар. Глубокий вздох облегчения обжег легкие льдом. Архитектор замер.

Голубоватые стены отсека уходили далеко ввысь, расходились колоннами и упирались в серую пенистую массу, на месте которой раньше был красивый мозаичный купол. Когда произошла разгерметизация, воздух высосало через дыру. Вода, моментально превратившаяся в пар, поднялась вверх и осела на колоннах. Теперь они переливались в лучах аварийного света, создавая ощущение сказочности. На мозаичном полу виднелись красноватые разводы, создающие эффект мрамора. Но Архитектор знал, что это кровь. Кровь жителей колонии, которым не посчастливилось в ту минуту оказаться в этом секторе Хлоэ.

Архитектор вспоминал, как много лет назад он стоял тут в скафандре и наблюдал, как над головой клубятся облака, пронзаемые солнечными лучами. Ему хотелось, чтобы будущие поселенцы тоже чувствовали этот простор и могли наслаждаться светом. Тогда он решил, что облегчит каркас будущего купола, и выбрал новейший сверхпрочный материал. Он позволял превратить громоздкие перегородки в тончайшее переплетение линий. Уже на эскизах было видно, как пространство дышит. Любой житель, оказавшись под этим куполом, чувствовал бы себя королем. И все это придумал и сделал он – Архитектор. Архитектор так гордился своим детищем, что даже назвал его в свою честь. Он хотел стать легендой, новым Гауди. Но его мечты рухнули вместе с куполом.

Сжатые сроки на этапе проектирования и давление со стороны начальства подкосили силы Архитектора. Он и его команда не спали ночами, стараясь все успеть, и потому не заметили, как в расчет коэффициента теплового расширения прокралась ошибка. Кто ее допустил? Теперь уже не узнать. В первую же зиму наступили экстремальные холода и новый материал сжался слишком сильно. Мозаика не выдержала давления, и стекло лопнуло.

Архитектор тихо выл, мечтая отмотать время назад. Ему так хотелось проснуться и понять, что ничего этого не было. Что он не поленился проверить данные.

В изнеможении Архитектор опустился на колени. Прямо перед его глазами на полу был кровавый отпечаток детской ладошки. Хрупкая кожа примерзла и осталась там. Трупы в этом ледяном аду приходилось отрывать друг от друга…

Архитектор окинул глазами величественный ледяной склеп и увидел на одном из стендов постер. С него на Архитектора смотрел самодовольный мужчина, гордо вскинувший голову. Надменность во взгляде, кичливый костюм. Архитектор с трудом узнал в этом отвратительном человеке себя. Узнал и возненавидел. Он сжал руки в кулаки и закричал. Грудь горела от невыносимой боли. Зачем он бежал? Зачем прятался? Разве он сможет жить после этого? Жить и каждый день заглушать раздирающее изнутри чувство вины?

Он поднял голову и еще раз оглядел сектор. От слез все размывалось, создавалось ощущение нереальности происходящего. Тихий и робкий голос в голове шептал: «Это неправда. Завтра ты проснешься и ничего этого не будет. Ты все сможешь изменить».

Сделав глубокий вздох, он встал с коленей и поднял голову. Ему было не убежать, не скрыться от чувства вины. Душевная боль казалась ему в тысячу раз сильнее физической. Хотелось, чтобы все это закончилось. Пошатываясь, он подошел к двери и открыл шлюз.

Через секунду его накрыла волна мягких игрушек и разъяренных людей. Его сбило с ног, и он почувствовал себя на месте своего детского домика, который раз за разом с треском ударялся о камни. Когда же первый шок прошел и он почувствовал боль, крик уже не смог вырваться из его груди. Лишь бульканье крови.

***

Как только молодой человек в эргономичном кресле дернулся и закричал, Ангелина отключила звук и повернулась к земной делегации. На лицах людей читались отвращение и ужас. Она ухмыльнулась про себя, оставаясь внешне спокойной и холодной.

– Сам сеанс, как вы видите, занимает всего час, – сказала она.

Медики в стерильных костюмах зашли в процедурную и бережно отключили кабель, через который молодой человек подключался к симуляции реальности.

Мониторы, транслирующие изображение, погасли. Ангелина вздохнула с облегчением. Ей не доставляло удовольствия наблюдать за симуляциями.

– Таким образом, – продолжила она свою презентацию, – мы обеспечиваем высочайшее качество работы каждого ответственного исполнителя. С каждым мы проводим от трех до пяти симуляций глубокого погружения. Те, кто не готов брать на себя ответственность за жизни людей, не получают работы.

– Вы сказали, от трех до пяти? Эти симуляции больше похожи на пытки! – воскликнул один из делегатов.

Он был заметно моложе остальных. Скорее всего, ставленник или сын какого-нибудь крупного инвестора.

– Большинство трагедий происходят из-за невнимательного отношения к работе. Наша технология подбора персонала защищает жителей колонии. На Марсе жизнь человека ценится намного выше, чем на Земле.

Окинув взглядом делегатов, Ангелина ослепительно улыбнулась и продолжила:
– Что ж, господа, через год мы приступаем к строительству купола Хлоэ. Наши методы вы знаете. Сейчас я вас оставлю, дам время обсудить целесообразность инвестиций.

Ангелина собралась уходить, но молодой человек все же ее окликнул:
– А этот работник…

– Архитектор?

– Да, что будет с ним? Разве после такого он не откажется от работы и не вернется на Землю выращивать цветы или красить заборы?

– Это уже четвертая симуляция. Он построит купол. И это будет самый безопасный купол на Марсе. Я в этом уверена.

Автор: Алекс Передерий

Поверь мне

2023-09-14T13:15:34.490Z

Планета З-5, или Запять на космическом жаргоне, представляла собой объект колонизации Земли. Проще говоря, люди желали отхватить еще один лакомый кусочек. Запять была подобна Земле – глубокие океаны, материки, приемлемый климат, нормальный уровень солнечной радиации, леса. И, конечно, кислород.

Небольшим препятствием стала разумная раса гигантских насекомых, похожих на земных муравьев. Они строили стометровые муравейники, жили колониями, были не слишком дружелюбны. Муравьи встретили первую исследовательскую группу враждебно, и земляне построили на Запяти вооруженный форт, не собираясь отказываться от прекрасной планеты.

Вторая экспедиция помогла основать на З-5 научный городок, больше похожий на крепость, и приручить муравьев. Произошло это случайно. Незадачливый землянин, уверенный в своей безопасности, присел на опушке леса подле городка и, поглощая земной завтрак – бутерброд с джемом, не заметил, как муравьи окружили его. Они не нападали. Как и земные насекомые, запятянские мураши любили сладкое и были привлечены ароматом клубничного джема. Человек скормил муравьям весь свой запас сладостей и знаками показал, что в городке есть еще.

Так началась вооруженная дружба между людьми и насекомыми. Следующий земной корабль притащил на планету тонны сладостей – сахар, джем, зефир, мармелад. В обмен на эти лакомства люди могли беспрепятственно ходить по муравьиным владениям и даже исследовать многочисленные брошенные муравейники.

И тогда-то выяснилось, что муравьи – такие же колонизаторы, как земляне, только более жестокие. Около тысячи лет назад – судя по находкам, – корабль муравьев высадился на Запяти и был мирно встречен высокоразвитой расой коренных гуманоидов. Они обитали в каменных городах, ныне погребенных под муравейниками. Причина их гибели была вполне ясна – никакая могучая техника и оружие не смогли противостоять быстро размножающимся, покрытым хитиновыми панцирями, быстрым и агрессивным муравьям.

Под старыми муравейниками нашли множество предметов погибшей расы: игрушки, оружие, посуду, статуэтки, механизмы – все поломанное и не пригодное к детальному исследованию. Муравьи тащили в свои жилища все подряд, а потом теряли интерес и забывали про игрушки, не находя им применения. Нашли там черепа, кости, мумии предыдущей расы – похожие на людей, более тонкие и стройные, с большими глазницами и высокими лбами, длинными пальцами и легким скелетом. Они напоминали птиц.

Люди с ужасом видели, что запятян убивали, перекусывая им шеи могучими хитиновыми челюстями. Это повергло Землю в оцепенение – если муравьи столь агрессивны, то лучше убраться с планеты – ведь смогли же они погубить целую расу, не менее развитую, чем Земля столетней давности. Но, с другой стороны, если насекомые захватили планету таким неблаговидным образом, то отчего же Земля не может начать тотальное переселение людей на Запять, мирно потеснив муравьев? Муравьи были захватчиками, это упрощало дело и успокаивало совесть простого обывателя. Если бы их встретили изящные мирные птицы со своими дворцами и детскими игрушками, другое дело. Тогда Запять нужно было бы не колонизировать, а заключать с ней договоры, вести политику, торговлю.

…На Запять была отправлена очередная исследовательская экспедиция, последняя перед тотальной колонизацией. Ей предстояло выяснить точные причины гибели миллионов людей-птиц, понять уровень их цивилизации, изучить муравьев, их способы защиты, вооружение, если таковое есть. И пределы их разумности.

На борту корабля было всего пять человек – ученые и исследователи, а вовсе не солдаты и колонизаторы. Каждый обладал тремя-четырьмя космическими специальностями и одной-двумя нейтральными, что заменяло десятки людей и сокращало затраты на космические полеты и подготовку специалистов. Земля была предельно экономна.

Запять встретила Олега Волина, капитана группы, и его людей пронзительно-синим небом, ярко-желтым солнцем, алыми крышами земного городка и желтизной осеннего запятянского леса. А также белизной головы встречающего их начальника исследовательской группы Игоря Метелкина. Именно он когда-то заключил первый «сахарный» договор с муравьями и принес мир на Запять. Временный, конечно, но за это Игорь был награжден орденом Матери-Земли.

Городок, окруженный высокой оградой, представлял собой пять жилых домиков, один гостевой – куда их и поселили. Было там две лаборатории, три склада (пищи, бытовых вещей, оружия), ангар для двух малых аэрокаров и гараж для бронированной машины. Тут проживало около двадцати землян. Кроме муравьев, опасностей на Запяти не было – ни вирусов, ни змей, ни крупных хищников, ни сезонных бурь и наводнений.

Устроившись в новом жилище, отдохнув и отобедав в небольшом ресторанчике в одном из жилых домов, они выказали желание осмотреть муравейник или города птиц. Игорь произнес:

– Могу вам предложить брошенный муравейник в тридцати километрах отсюда. Он был выстроен на месте одного из старых поселков, там встречаются любопытные находки.

– Мы ничего не имеем против, – отозвалась Аня Стоградко, космоантрополог, зоолог, медсестра и штурман исследовательского корабля. – А по возможности отправьте нас в какой-нибудь жилой муравейник, нам необходимо познакомиться с муравьями и их жизнью.

– Это исключено, – внезапно произнес высокий и очень худой мужчина; он почти не ел, а в основном наблюдал за новоприбывшими. – Исключено, поскольку еще никому из людей не удавалось побывать в муравейнике обитаемом. Они стерегут все ходы и выходы, и тайком туда не проникнешь.

– А с чего это вы решили, – удивился Макс Сиропкин, стажер Внешнего Института по изучению внеземных цивилизаций, юнга их корабля, – что мы попрем туда тайком? Нам скрывать нечего! Наберем сахара и пойдем к их царице – или кто у них там. А заодно изучим их быт и нравы…

Никто, кроме людей Олега Волина, не улыбнулся. Все настороженно глядели на языкатого Макса. Ответил ему Игорь, кивнув тощему старожилу:

– Михаил прав. Он хорошо изучил муравьев. Те настороженно относятся к людям. Если вы неправильно поняли ситуацию на планете, то я вам поясню. Мы не дружим с ними. Мы откупаемся от них сладостями, как откупались побрякушками земные путешественники от туземцев. Но туземцы все равно их ели. Так и тут. Муравьи позволяют нам ходить по их лесам, лазить в старые жилища, но никто никогда не был в жилом муравейнике. За данью – мармеладом и шоколадом, их послы приходят сюда, берут за раз пару тонн и уходят. Они даже не выучили наш язык – мы объясняемся с ними жестами, как они между собой. Понимания достаточно, но взаимопонимания нет вовсе. Мы все еще враги.

– То есть, – подала голос Галя Тишкина, врач, психолог, биолог и повар корабля, – нам можно лазить по свалкам, проверять ваши наблюдения, расспрашивать вас, а к муравьям ни-ни? Простите, у нас приказ Земли – не только исследовать погибшую расу, но и выяснить все про муравьев. Все. Способ жизни, обычаи, строение общества, управление, биологию и анатомию, способ размножения, миграции и прочее… Нам мало ваших наблюдений. Мало.

Обед был безнадежно испорчен. Старожилы глядели на ученых с неприязнью и даже страхом, словно боялись, что те нарушат законы, установленные тут много лет назад. Начнут войну с муравьями. Но, в конце концов, для того их и прислали – подготовить планету к нашествию землян, по возможности мирными способами. У них было оружие, и они не боялись проникнуть в жилой муравейник. Но им требовалась помощь старожилов.

Игорь вздохнул:

– Давайте поговорим об этом позже. Завтра мы поедем в брошенный муравейник. До тех пор ознакомьтесь с нашими наблюдениями – может, что и поймете. О! – воскликнул он. – Несут муравьиный сок, попробуйте – замечательный вкус! Полезный напиток – нам его муравьи дают в обмен на сахар…

Перемена тона и темы была столь неожиданна, что даже невозмутимый Сергеев, астронавигатор и ботаник, а также бывалый воин, поднял брови. Яркая желто-оранжевая жидкость даже издалека пахла лимоном и молоком одновременно.

– Что это? – спросил Макс, принюхавшись. – Моча муравья?

Галя хмыкнула, а Аня скривилась. Иногда Макс был вульгарен. Но в девятнадцать это простительно. Ухмыльнулся и Михаил:

– Ну… оно не ядовито, по крайней мере. И вкусно. Муравьи делают этот напиток из грибов. Он безопасен, бодрит и полезен. Мы давно его изучили. Так что пейте на здоровье.

Они не выпили ни глотка, извинившись перед старожилами и взяв жидкость на анализ.

Вечером к ним зашел Игорь. Он был не в настроении, но начал беседу с оттенком иронии в голосе:

– Вы, конечно, ученые, на и мы не промах. Много чего повидали. Не такая уж благодатная эта планета. У нас тут и странности были. И смерти необычные. Вы о них явно осведомлены, но…

– Да, мы в курсе. Но расскажите больше, чем было в отчетах, – отозвался Олег.

– Один свалился в шахту в заброшенном муравейнике и сломал себе шею, но это не странно, а досадно, – Игорь рассказывал о гибели соратника как о чем-то житейском, простом. – А вот другой заблудился в старом муравьином доме, когда вышел, стал какой-то чумной – на вопросы не отвечал, говорил невпопад. А однажды бросился на проходящий отряд муравьев с оружием, и те едва не разорвали его – нам с трудом удалось восстановить перемирие. Он умер от молниеносно развившейся опухоли мозга. После того, как побывал в городе предыдущей расы, естественно. Что он там нашел, неизвестно, но его начали мучить головные боли, он поднялся на аэрокаре и бросил его в муравейник. Благо, заброшенный. Мы ничего не успели сделать.

– Последний, про кого вы говорите, – Александр Альтов, не так ли? Он разобрался в надписях птичьей расы и сделал много важных предположений.

– По большей части глупых – он считал, что вымершая раса была высоко развита, покорила близлежащие планеты – но мы не нашли там следов присутствия запятян. Он утверждал, что они были знакомы с антигравитацией – так он расшифровал примитивные криптограммы на их памятниках. Утверждал, что они были похожи на людей не только внешне, но и внутренне, но говорил, что их мир был богаче и разнообразней, а раса – древнее. В общем, милая и красивая сказка, а не доводы рассудительного ученого.

Галя остановила его:

– Но откуда вы-то знаете, чем была та раса? Ведь сколько оказалось уничтоженным, не пригодным к исследованию. Их машины разрушены, их дома стерты в пыль. Его сказка может оказаться правдой. И, кстати, мы собираемся в город коренных жителей З-5.

Этот город был одним из немногих, не погребенных под муравейником. Разрушенные дворцы вздымали к небу обломки хрупких мраморных колонн. Аркады пересекали лес, каждая арка была исписана письменами, похожими на иероглифы. К сожалению, письмом они не были – похоже, на планете не осталось памятников письменности, а рисунки эти были лишь рисунками. В руинах нашли много стекла, разрушенные памятники.

Аня с восторгом охнула, вглядываясь в зеленоватый сумрак леса. Там, под сенью дерева, стояла почти целая скульптура – они подошли к ней. Проводник их, Михаил, хмуро взирал на скульптуру. Казалось, все связанное с городом и коренной расой было ему бесконечно неприятно.

На постаменте стояла крылатая девушка. Очень похожая на земную, но с тонкими чертами неземного лица, скуластая, с высоким лбом и узким носом. Наверно, обе ее руки некогда устремлялись в небо, но сейчас они были разрушены. От крыльев тоже остались лишь обломки – может, не крылья, но аппарат для полета?

– Это ангел, – заключила Аня, вглядываясь в милые черты лица, – у них была религия.

– Нет, – выдвинул свою теорию Макс, – это памятник науке – за спиной у нее механические крылья. Взгляните, это остаток мотора…

– Это может быть просто ранец. Я думаю, они были крылаты, люди-птицы! – продолжила Галя.

Ученые долго еще разглядывали памятник прошлому, словно девушка из камня могла рассказать им о том, отчего грубые и примитивные муравьи победили. Но они пошли дальше и нашли не менее странные и прекрасные вещи. А потом их увлекло в почти целое здание, похожее на театр. Анфилада сумрачных комнат, обломки и осколки на полу – все навевало тоску и страх. Какая злобная сила смела мирную и спокойную расу?

Их коллекцию пополнило много интересных вещичек, многие из которых вызывали улыбку – игрушки, скульптурки, похожие на шахматные. Аню, которая шла последней, отвлек красный отблеск – внезапная яркая вспышка. Никто ничего не заметил. Ну и ладно – находки тут интересны, и она хотела найти что-то необычное.

В конце маленького коридора среди груды поломанных безделушек прошлого лежал кристалл. Она наклонилась, и мерцающие алые отблески засияли ярче. Кристалл испустил широкий луч алого цвета, который коснулся ее глаз, и она замерла, пораженная.

Они успели отойти довольно далеко, когда заметили, что Ани с ними нет. Олег первым увидел ее. Анна стояла за поворотом и держала в руках мерцающее красным деформированное яйцо. Ее руки слабо просвечивали, а из яйца в широко открытые глаза стремился ровный луч света.

– Аня! С тобой все в порядке? – окликнул ее Олег, подходя к ней ближе. Девушка даже не вздрогнула. Он растерянно оглянулся. Остальные сгруппировались в начале коридора и теперь с тревогой смотрели на нее.

– Аня, брось это! – В условиях незнакомой планеты все грозило опасностью. И Олег увидел опасность в восторженных глазах Анны, которая в трансе созерцала алый луч света. Он бросился к ней, чтобы выбить из рук гипнотизирующий предмет, но тут его остановил окрик их провожатого:

– Стойте, Олег! – Космонавт почувствовал руку на своем плече, и Михаил шепнул: – Вам не все рассказали, не вынимайте кристалл из ее рук. Она умрет.

– Что?!

– Я говорю, подобный кристалл был в руках у Лени Антоненко, нашего химика. Он нашел его в пещерах брошенного муравейника, и, когда мы забрали камень из его рук, он умер. Через два дня.

– Нам ничего не говорили об этом! – возмущенно воскликнул Олег. Они скрыли смерть третьего исследователя?

– Вам многого не говорили. Мы сделали вскрытие – излучение разрушило его мозг.

Олег с ужасом смотрел на Аню. Что-то из этого камня проникало в ее мозг и разрушало его?

– А если не забирать… что будет?

– Через несколько часов свечение померкнет. Анна сама бросит камень. С ней ничего не случится. Это какая-то игрушка древней расы, вроде стереовизора, мы так думаем.

Олег внимательно посмотрел на Михаила. Лжет. И лжет безыскусно и плохо. Похоже, тот сам это понял, потому что добавил:

– Я очень сожалею. Просто мы не думали, что они еще остались, эти камни. Александр как раз нашел такой кристалл. Исследования его мозга поначалу ничего не показали, и мы до последнего не знали, что случится. И когда начались первые срывы – тоже ничего не было. Никаких изменений. Теперь мы знаем правду. И сможем помочь ей.

Похоже, Михаил мог еще долго так говорить, но тут его прервала Галя:

– Стоп. Ты сказал, что вы не думали, что есть еще такие камни. Эти камни. Значит, вы о них знали?

Михаил нахмурился. Аня все так же бездумно поглощала свет хрустального яйца.

– Их было всего два. Мы нашли два – и оба пустые... Мертвые. Лишенные света.

– Что они такое?– твердо спросил Олег, преодолевая настойчивое желание выбить камень из рук Ани. Или зубы Михаилу. Тот пожевал губами:

– Мы считаем, что это какое-то послания вымершей расы. Может, информация. Может, что-то вроде их лечебного аппарата – раз свет изменяет структуру мозга, если слишком рано забрать его. Да оно может быть чем угодно! – внезапно воскликнул он.

– Чем бы оно ни было, – прошипел Олег, хватая того за куртку, – я обвиняю тебя в халатности и невыполнении первой обязанности исследователя космоса – оповещать Землю обо всем странном, что тут происходит! Ты, Игорь и остальные ученые Запяти будут отвечать перед Внеземным судом.

– Но…

Олег не слушал его более. Отпустив проводника, он аккуратно взял Аню под локоть и потянул к выходу. Девушка, не отрывая взгляда от камня, пошла за ним. Олег заглянул в кристалл. Алая глубина мерцала привлекательно и мягко, но его взгляд не тонул в камне. Очевидно, кристалл отдавал себя целиком именно Ане.

Камень погас шестнадцать часов спустя. Многое успело произойти. Олег отослал радиограмму на Землю с тревожным сообщением. Оказалось, что Запятскими учеными был написан отчет, но отчего-то сокрыт. Он потребовал этот отчет, который представили вместе с пустыми кристаллами. Кристаллы оказались искусственными алмазами высокого качества – и это все, что было про них известно. Стандартная кристаллическая решетка, никакого – даже остаточного – излучения, радиация в границах нормы, ни следа вирусов или микроорганизмов.

Олег трижды держал совет со своим экипажем и учеными Запяти, трижды пытался выяснить у Игоря и остальных, что им известно. Всякий раз те утверждали, что ничего не знают, что сожалеют.

Сейчас весь экипаж собрался в гостиной их домика и держал последний совет.

– Они похожи на зомби, которым внушили, что все хорошо, – тревожно заметила Галя.

Олег поднял голову. Он выглядел очень усталым. В соседней комнате сидела Аня, вот уже сколько часов не отрывая взгляда от загадочного камня. Решался вопрос ее здоровья и жизни. Запятские утверждали, что с ней все будет хорошо, – но это звучало как попытка убедить утопающего, что вокруг пустыня.

– Мы возвращаемся на Землю, – сказал Олег, и в этот момент в комнату вошла Аня. Они вздрогнули и резко обернулись. Она стояла в двери и смотрела на них спокойно – из ее взгляда ушла тревожная зачарованность камнем. Олег вскочил:

– Аня! С тобой все в порядке?

Нелепый вопрос разрушил тишину. Аня поймала взгляд Олега. Улыбнулась едва-едва и кивнула.

– Со мной все в порядке, – тихо ответила она. Соратники окружили ее, обнимали, спрашивали.

– Ань! Что ты увидела в кристалле? – спросил Олег, когда все успокоились. Она помолчала миг, а затем ответила:

– Это обучающий кристалл. У них не было книг – такие кристаллы заменяли их.

Олег переглянулся с остальными. Похоже, предположение Михаила было верным.

– Ты знаешь, что их уже находили… – внезапно сказала Галя. – И все гибли.

– Галя! – воскликнул Олег. Аня перевела взгляд на Галю:

– Кристалл нельзя забирать до того, как учеба окончится, – мозг не справляется с перегрузкой, и человек гибнет.

– А твоя учеба закончилась?

Она помолчала немного, не опуская глаз. Затем сказала:

– Их и наш уровень очень разные. Я ничего не поняла из того, что было в кристалле. Вернее, поняла очень мало.

– Аня, – перепуганно сказала Галя, – но мы узнали, что после излучения в мозгу может развиться опухоль.

– У меня не разовьется, – качнула головой та. – Я была осторожна. Я слышала ваш разговор про Альтова. Мне самой интересно было бы узнать, почему с ним случилось то, что случилось. Но со мной такого не произойдет… Простите, я хочу спать, – внезапно сказала Аня и развернулась. – Я пройду медобследование столько раз, сколько нужно. Чтоб успокоить вас.

Она проспала около девяти часов, и за это время с Земли пришел ответ – ждать и ничего не предпринимать. Изучать ситуацию. Гениально! Очередное закрытое совещание прошло в тревожных предчувствиях. Они обедали в своем домике, Аня присутствовала на этом обеде, поглощая неимоверное количество пищи. У остальных аппетита не было. С Аней, если верить всем исследованиям, все было идеально. Просто безупречно. Как и с Альтовым поначалу.

– Что они от нас скрывают, кроме отчетов? – спросил Олег.

– Например, камни, – Макс глянул на отрешенно-внимательную Аню. Та медленно и аккуратно доедала огромный бутерброд с земной консервированной красной рыбой. Уже третий. Раньше она тщательно блюла свою фигуру.

– Затем, они многое недоговаривают про муравьев! Мы за все это время видели насекомых только один раз, издалека. Или муравьи избегают нас, или их прячут. Нас посылают в брошенные муравейники, чтобы мы разгребали древние обломки…

– А ведь ближайший жилой муравейник построен на развалинах крупнейшего – как показали картографические съемки – города. В его основании лежит здание, достаточно большое, чтобы оказаться институтом, музеем или библиотекой. Хм, кристаллотекой, – он глянул на Аню. – Мы должны исследовать его глубины.

– Марварам это не понравится, – внезапно произнесла Аня.

– Кому?

– Муравьям. Муравьям это не понравится.

– А мне плевать, что им понравится, а что нет, – внезапно воскликнул Олег. – Они такие же гости, как и мы. И виноваты в гибели великой расы, не так ли, Аня?

Он внимательно поглядел на девушку, но Аня созерцала пространство, а не его. Сейчас она ела пирог с яблоками.

– Аня, ты станешь толстой, как трутень. Как вы считаете, мурашки не будут против парочки трутней, что проникнут в их дом? – Немудреная Галина шутка вызвала улыбку у всех, кроме Ани. Она даже не повернула головы. Ее поведение моментально сбило улыбку с их лиц.

Игорь, услышав про их решение, с трудом скрыл панику:

– Это невозможно!

– Отчего же?

– Муравьи агрессивны донельзя! Они убьют вас!

– Вы же приручили их. Мармеладом, – Олег нехорошо ухмыльнулся. Последнее время его стальные нервы сдавали.

– Разве можно тигра приручить куском мяса, – воскликнул Игорь. – Сначала он сожрет мясо, потом откусит руку дающего!

– О-о-о! Так вы поэт, вон как выражаетесь! Слушайте, мы прибыли сюда, чтобы изучить муравьев, – и не можем сделать это, не видя и не исследуя их! Иначе Земля услышит не только о вашей халатности с кристаллами, но и о том, что вы мешаете нашей работе.

Тут уже и Игорь перешел на крик:

– Земля ваша далеко, а тут присутствует внеземная разумная раса, которая опасна. Я не хочу нарушить шаткое перемирие между нашими народами из-за того, что кучка безбашенных ученых с Земли хочет полазить по столице муравьев!

Наверно, возникла бы драка, но вмешалась Аня, которая спокойно произнесла:

– Мы пойдем в муравейник. Нам никто не помешает. Муравьи днем менее активны, мы можем пройти незамеченными.

– Слышал? – задиристо сказал Макс. – Мы пойдем, и нас никто не остановит. Молодец, Анька!

«Анька», которая была на пять лет старше боготворящего ее Макса и терпеть не могла такую форму своего имени, не взглянула на него даже мельком…

Вышли они три дня спустя. Проводником назначили Михаила. Он был донельзя угрюм и предпочитал отмалчиваться на любые замечания. Все это время была молчалива и Аня. Исследователи уже давно поняли, что с ней беда. Инструкций на этот счет не было, как и примеров. В ней не было ничего постороннего. Ни заражения, ни искажения показателей. Она спокойно говорила, что все в порядке, мозг в норме, кровь здорова, организм работает как часы. Аня была не против исследований – лишь бы ее оставили в покое. Она много ела и много спала.

Михаил перед самой экспедицией в жилой муравейник заметил с тревогой:

– Я, конечно, не вправе говорить, но Аня…

– Что – Аня? – сердито буркнула Галя, перехватывая ранец с оборудованием удобнее.

– Берегитесь ее, – прошептал Михаил, скосив глаза на ту дверь, за которой мирно вот уже одиннадцатый час спала Аня. Словно она сейчас выскочит и бросится на него…

– Отчего же? – спросил Олег, который не боялся Ани. Он боялся за Аню.

Все тем же шепотом Михаил ответил:

– Я ничего не хочу говорить, но, по-моему, она лжет насчет знаний, полученных из кристалла. Поглядите на нее. Разве это наследие великой расы? По-моему, ваша ученая просто-напросто мутирует. Она ест много – но худеет. Спит много, но кажется уставшей. Она молчит, когда вы ее спрашиваете о чем то, и говорит невпопад странные вещи!

– По-твоему, мы слепые? – произнес Олег. – С ней происходит нечто странное. Но мутирует? Во что? И как? Я более чем уверен, что это не так. Вполне возможно, что Анна говорит правду и ее мозг пытается справиться с бедой – терабайтами знаний этих человекоптиц…

Михаил усмехнулся:

– Я же не говорил, что она превращается в человекоптицу. А то, что я думаю, я скажу вам позже, когда будут доказательства. Когда у нее вырастут щупальца – тогда поговорим!

– Вы пересмотрели старого земного кино, – отрезал Олег.

– Вы наивны. Ее надо изолировать.

– Я не вижу причин для изоляции. Она – профессионал. Если бы с ней было что-то не то, она бы сама отметила это, – Олег был вовсе не уверен в своих словах. Все это было бы забавно – если бы не страх за Аню. Ее любили, и, что бы с ней ни происходило, это было тревожно и опасно. На других планетах пренебрегать опасностью нельзя.

Они собирались «на экскурсию», как выразился Макс. Аня вышла из своей затененной комнаты. Она двигалась плавно, словно хорошо отлаженная машина. Надела она не комбинезон, как остальные, а длинное дождевое пальто. Такое хорошо должно прятать щупальца – подумал Олег.

– Слушай, а чего ты так вырядилась? – спросил Макс. Почему у тебя такие глаза, бабушка… Чтобы лучше видеть тебя, Красная шапочка! Черт, что за нелепые мысли.

– Будет дождь, – кратко сказала Аня, не глядя на него. Ее рюкзак был собран, за поясом висела кобура с космическим лазером. Такой был у каждого из них, они вооружились. Еще у каждого был прибор ночного видения и приборы для измерения радиации, давления, исследования пород и воздуха…

Было раннее утро, и синее небо не предвещало никакого дождя. Они добрались до муравейника на аэрокаре, но последние пять километров топали пешком, чтобы не привлечь внимания сторожевых муравьев. Михаил злился и, подойдя к Олегу вплотную, произнес:

– Что я вам говорил. Тут дело нечисто. Ваша Анна маскирует нечто. Прячет.

– Щупальца, – внимательно посмотрел на него Олег. Ему не понравился блеск глаз Михаила – судя по всему, тот с утра проглотил порцию бодрящего муравьиного сока. Этот сок – единственное блюдо, которое не попробовал ни один из новоприбывших, – тревожил Олега не меньше, чем Аня. В нем были возбуждающие вещества вроде кофеина. Но анализ выявил еще несколько – Олег отослал результаты исследований на Землю. Что же это за вещества, и почему муравьи снабжают соком землян? В обмен на сахар и мармелад? Или у них иные причины?

Пошел сильный дождь. Михаил скривился, отходя от Олега. Судя по всему, в сухой одежде до муравейника дойдет только благоразумная Аня. Муравейник возвышался над ними многоэтажным домом. Они подошли с севера, где он прилегал к скальной основе и все ходы были закрыты. Муравьи любили тепло, запертые северные ходы во всех брошенных муравейниках говорили, что с этой стороны разумные насекомые бывают редко. Эта часть стометрового дома являла собой склады ненужных насекомым вещей и машин, брошенные сухие грибницы. В своеобразной городской свалке их могли не заметить.

Серая бугристая стена возвышалась застывшей волной магмы. Нетрудно было заметить заделанные двери – они выделялись и были сделаны из податливого пористого материала. С южной стороны, как показали аэросъемки, все двери отворены и муравьи выбегают с постоянной частотой по своим муравьиным делам. Впрочем, сейчас на Запяти держалась холодная погода, муравьи казались неактивными. А это тоже было на руку землянам.

В этот момент Аня остановилась. Колосс муравейника очаровал всех. Она же прикрыла глаза и сделала шаг назад…

Влажная, мягкая, липкая темнота, которую она чувствовала вот уже добрые два километра, зашевелилась. Они подошли слишком близко к ней. Темнота шептала, хотя никто из людей не слышал. Образы-мысли, испускаемые чем-то страшным, проникли в сознание и обволакивали его, как паутина:

«Идите, идите сюда. Люди. И ты – последний из последних… Ко мне, во тьму материнской утробы… Ко мне, в безвременье…»

Она вздрогнула. Голос был недобрым. Тьма была враждебной. Аня продолжала прислушиваться, когда на нее обратили внимание. В то время как остальные пытались как можно тише прорезать лазером стену, Аня стояла в сторонке и мелко дрожала. Глаза ее были зажмурены, а из горла вырвался полувздох-полустон...

– Что с тобой? – подскочила к ней Галя, взяв за руку. Ладонь оказалась холодная и сухая, пульс едва заметен. Пальцы Аня сжала в кулак, так что Галя ничего не почувствовала. Аня открыла глаза, они сверкали на осунувшемся лице. И произнесла четко, предельно спокойно:

– Нам нельзя туда идти.

– Ну! Что я говорил? – обрадовался проводник, но голос его был злым и он не прекратил нажимать на стену, пытаясь проломить ее.

– Почему, Аня? – спросил ее Олег.

– Нас ждут.

– Кто? Муравьи?

– Марвары.

Михаил перестал налегать на стену. Он вскричал:

– Что я вам говорил! Она называет их марварами. Марвары – это их самоназвание. Так они себя кличут. А она знает об этом.

Олег подозрительно посмотрел на Михаила. Чего тот добивается? То не хотел к муравьям, то рвется внутрь? А то вдруг обвиняет Анну в том, что она – вместе с муравьями. Что вообще смешно. Аня ровно глядела на Михаила. Он же избегал ее глаз.

– Откуда же ты знаешь, что они зовут себя марварами? – холодно сказал Олег.

– От Александра! – рыкнул тот. – Я скажу вот что. Кристаллы – дело рук не ваших распрекрасных вымерших динозавров, а этих муравьев. Они создали кристаллы, чтобы уничтожить пришельцев самым бескровным образом. Превратить в себе подобных. Или в послушных чудовищ. И это не моя теория! Мы давно решили, что мураши не так просты, как кажутся. Вот и она – сама была за то, чтобы идти в муравейник, а теперь с ума сходит.

Внезапно Аня сказала чужим голосом, еще более странным, чем раньше:

– Полуправда хуже лжи. Он знает больше, чем мы. Я не становлюсь насекомым или их слугой. Он знает это. Нам нельзя туда идти. Там ловушка. Марвары знают, что тут люди.

– Но ты-то не человек! – взвился Михаил. В это время кусок стены отвалился, дохнуло сухой прохладой, кисловатым запахом муравьиных ходов. Муравейник ждал.

Муравьиные ходы оказались размером два метра на метр и были сделаны из пористого серого вещества, похожего на асфальт. Пол был усыпан осколками, мелкими камешками, остатками знакомых вещиц погибшей расы. Туннели разветвлялись, шли наверх, вправо и влево, опускались вниз. Исследователям надо было найти основание муравейника и развалины древнего города. А там – отыскать хоть какие-то целые вещи и приборы. И, возможно, кристаллы.

– Я знаю, куда идти, – сказал Михаил, – у них все здания по одному принципу. В основании – спиральный коридор, он ведет к вершине. И туннели к центральным помещениям, вниз, к подземным складам и садам. Нам туда и надо. А там уже смотрите, что захотите. Нарвемся на этих муравьев – не поздоровится. Они не поглядят на перемирие.

Он освещал фонариком уходящий вниз туннель. Ступеней не было, так что им приходилось скользить вниз по скользкому полу, придерживаясь стен.

Муравьи навстречу не попадались. Действовало и время суток, и погода, и северная сторона. Складские помещения редко посещались насекомыми. Внезапно из-за поворота, куда свернул проводник, сверкнула вспышка. Они спустились довольно далеко и много раз сворачивали. Все, кроме Ани, вытащили оружие и бросились вперед. Михаил стоял с лазером в руках. Кончик оружия мерцал оранжевым, на полу растекалась светящаяся лужица.

– Что это? – Олег наклонился над уничтоженным предметом. Михаил ответил:

– Ваш распрекрасный кристалл – вот вам и ловушка, обещанная ею, – он кивнул на Аню. – Они разбросали тут кристаллы и ждали, пока кто-то из нас схватит их и заразится.

Олег прищурился:

– Вообще-то, уважаемый, я не видел, что вы расстреляли. Может, это был и не кристалл. Тем более, захоти ваши марвары уничтожить нас, они давно бы это сделали.

Михаил ничего не ответил.

Земная экспедиция вот уже полчаса брела по подземным переходам муравейника, опускаясь все глубже и глубже. Все местные здания были устроены одинаково. От вершины к основанию по внешнему краю муравейника вел гигантский спиральный ход. В центре его было несколько крупных помещений, как и в основании – они соединялись с внешним туннелем системой пересекающихся туннелей. Были и шахты, снабженные примитивными винтовыми лестницами, сложенными из того же асфальта, часть из которых вела и вниз, к нижним помещениям.

Туда и стремились земляне. Под муравейником приборы показывали огромные пустоты, не связанные с постройками насекомых, и колонны (муравьи их не строили), а также источники радиации, безопасные для людей, но говорящие о некоторых машинах, еще работающих. Машинах погибшей расы.

Приборы ночного видения показывали лишь контуры коридора и смутные абрисы асфальтовых глыб и отверстий боковых ходов главного туннеля. Поэтому никто не видел, что Аня давно сняла маску и шла без нее. Ее глаза слабо мерцали во мраке пещеры.

Они добрались до шахты – вниз вела узкая лестница, они осторожно спускались, придерживаясь стены и направив вниз свои лазеры. Вскоре они вышли на гладкую террасу, похожую на балкон без перил. Стены ее, увитые будто бы плющом, источали сладковатый приятный запах. Запах муравьиного сока.

– Заброшенная фабрика по производству сока, – констатировал Михаил, с улыбкой принюхиваясь к лимонному аромату грибов, затерянных среди вьющихся растений. Грибы мерцали, света было достаточно, чтобы снять маски ночного видения. Так что никто не заметил, что Аня все это время была без маски.

Они всматривались в стены, покрытые грибами, Аня же внимательно осматривала пол пещеры. Укрыт обломками и осколками, как и везде. Но в этом мусоре кое-что попадалось.

– Что она делает? – прошептала Тишкина, оглянувшись. Аня явно знала, что искала. Вот в сторону отлетел маленький цилиндрик с обломанными рожками по краям – она внимательно его осмотрела, но он не подошел ей. Затем она сделала шаг в сторону и у самой стены подняла что-то. В ее глазах не отразилось ничего, но по тому, как Аня радостно схватила сей предмет, было заметно ее воодушевление.

Олег не поленился подойти и спросить, что она нашла. Аня на секунду подняла глаза (не мерцали ли они во мраке?) и ответила:

– Нам это надо.

Как всегда, предельная точность. Олег увидел широкий стальной браслет, укрытый узорами и вкраплениями. Девушка надела его себе на руку. Затем она оттолкнула Олега, увидев под его ногами еще один цилиндрик. Взяв его, осмотрела, удовлетворено кивнула и вставила в углубление на браслете.

Михаил внимательно наблюдал за ее действиями, но если в глазах остальных было настороженное любопытство, то в его – откровенный страх. Он знал или подозревал, чем занимается изменяющаяся Анна. И ему это отчего-то не нравилось. Михаил наклонился к Максу и прошептал:

– Она делает оружие. Это батарейка. А на руке – оружие.

– Я слышал, – громко сказал Олег. – С чего вы решили, что это оружие? Вы не можете знать ничего. Аня, это оружие?

– Да, – сказала Аня, на миг подняв глаза, но затем вновь подкрутила что-то на своем приобретении. Она вытащила проводок и поднесла его к коже запястья. Короткая вспышка – и проводок присосался или проник под кожу. Все вздрогнули, но Аня никак не отреагировала на неприятную процедуру. Казалось, она была довольна проведенным экспериментом. В ее неловких движениях чувствовалась странность – в полумраке грибного света они все еще не замечали её, но ощущали. Михаил очнулся первым:

– Я, конечно, ничего не стану говорить, но лучше идем отсюда. И приготовьте свое оружие – вполне возможно, что это передатчик и сюда бегут муравьи, – сказал он зловредно, но его послушались. Странная процессия, возглавляемая Михаилом и завершаемая Олегом, двинулась дальше. Пещера с грибами закончилась, Михаил вздохнул с сожалением – что не скрылось от глаз следовавших за ним людей. Они сделали еще два витка вниз, прошли несколько пещер и темных переходов. Все, кроме Ани, снова надели приборы ночного видения. Анна же прислушивалась к голосу снизу. Браслет. «Корвиллс» – название аппарата. «Кор» – означало «защита», а «виллсо» – «абсолютно, полностью», но Анна не замечала, что начинает думать на чужом языке. Да и понятие «чужой» было теперь несколько расплывчато. Корвиллс чуть заглушал воздействие Разума, но все же…

Идите сюда, странники. Сюда, несчастные путники, затерявшиеся во мраке сомнений. Вы не доверяете даже самим себе, а ведь вы ничего не знаете. Так идите ко мне, в абсолютный мрак, в теплую влажную тьму забытья…

Аня мотнула головой – липкий голос разума был донельзя противен. И тут она заметила, как вздрогнул Михаил – в этот момент воздействие Разума ослабло и прекратилось. Провожатый сбился с шага. Аня замерла. Какие же они идиоты…

– Стойте, – сказала она.

Марвары напали внезапно. Люди, покинувшие очередную пещеру метрах в двадцати ниже поверхности, переходили узкий перешеек, нависающий над пропастью без дна. С тактикой и стратегией бывалых воинов марвары перекрыли мост с обеих сторон.

– Берегись, – крикнул Олег, хватая оружие. Первый муравей с тихим воинственным писком, сверкая фасетчатыми глазами, бросился вперед, кувыркнулся и отпихнул Михаила, беспорядочно стреляющего вверх с криком: «Я же говорил!»

Муравей не тронул Михаила, но ловким движением выхватил лазер из рук Олега и спрыгнул с мостика. Он не упал, а зацепился лапами за боковую стенку моста и перебежал на балкон, где торжественно махнул оружием. Люди прижались друг к другу, наставив ружья на муравьев, и в этот момент те хлынули черной волной.

Лазерные лучи перерезали муравьев, они с отвратительным писком падали вниз, теряя по дороге части хитиновых доспехов. Но количество их не уменьшалось – двое повторили рискованный трюк первого смельчака. И вот уже земляне почти разоружены – лазеры остались лишь у Ани и Михаила, который завороженно следил за ватагой муравьев, перестав отстреливаться. Похоже, их хотели взять живыми. Муравьи понятия не имели, как пользоваться оружием, и поэтому перекусывали стволы и бросали обломки в пропасть.

– Надо сдаться, – обреченным голосом произнес Михаил, опуская оружие. Олег смерил его взглядом. Аня же внезапно вскинула лазер и выстрелила, но не по муравьям, а вверх. Достигнув потолка пещеры, лазер выбил множество кусков асфальтового вещества, которые градом осыпали всех внизу. Она, не останавливаясь, тронула браслет, и внезапно из него к лучу лазера устремился тоненький поток синего света. После этого она провела лазером по стенам над головами муравьев, по земле у их лап, не задевая ни одного. Результат оказался неожиданным – вещество начало плавиться, и в пещере повысилась температура. Раскаленные капли со стен осыпали хитиновые головы и спины агрессоров, и те завопили тонко и пронзительно. Внезапно Аня закричала – но это был не человеческий звук. Необычайно высокий, нарастающий вопль заставил дрожать мостик под ногами. Муравьи, пытаясь зажать тонкими лапками то, что у них заменяло уши, ретировались вглубь пещеры, и миг спустя гости остались одни.

Аня повернулась к остальным, взиравшим на нее с немым удивлением, и произнесла:

– Марвары телепаты, но у них есть атавизм – уши, не приспособленные к высоким звукам. Они давно отказались от звуковой речи и боятся звуковой атаки. Это поможет нам. Мы должны или попытаться уйти отсюда сейчас же, или добраться до нижней пещеры, – произнеся необычно длинную для нее речь, Аня взглянула на Михаила. Тот дрожал.

– Если вам не трудно, отведите нас к ней, вы все равно стремились к этому.

– О чем она? – визгливо спросил Михаил, оглядываясь на остальных.

– Аня, к кому? – обратился к ней Олег.

– Да, к кому? – взвизгнул проводник. – И почем это вы…

– Заткнись, – бросил Волин, – я задал вопрос Ане.

Аня прямо смотрела в глаза Олега, вернее, в черную маску его прибора видения. Олег и прочие осознали, что на ней маски нет.

– Она – это королева муравьев. Матка. Высший разум на этой планете. Она управляет полуразумными муравьями, порождая их. Муравьи сами по себе не имеют воли, но связаны телепатически с Разумом. Разум подчинил себе и людей с Земли – с помощью наркотических веществ, присутствующих в их соке. Люди зависимы от муравьев и легко контролируемы. Мы тоже беспечны, и наши сознания затуманены, – произнесла она, легко улыбнувшись, – но подчинены им меньше старожилов.

Михаил вскинул оружие, продолжая стоять позади всех. Если оружие настроено на веерное излучение, то один выстрел убил или ранил бы всех, стоящих перед проводником. Но Аня лишь подняла руку с браслетом, Михаил вскрикнул, дернулся – и сорвался. Миг спустя, уже мертвый, он исчез во мраке пропасти. Никто не услышал звука падения тела – столь глубока была пропасть.

Олег бросился к Ане и повалил ее на пол пещеры, отбросив ее лазер и прижав ее руку с браслетом к полу. Ее пальцы разжались, и он вскрикнул. Под его рукой была тонкая четырехпалая лапка. Хрупкие пальцы дрожали, и, нажми он сильнее, – просто сломал бы ее. Он уставился в огромные глаза существа и закричал:

– Зачем ты сделала это?! Зачем ты убила его?! – Схватив ее за ворот плаща, он крепко ударил ее об камень, но она не произнесла ни слова, молча глядя ему в глаза. Галя и Максим оттащили капитана от Ани, но он схватил ее лазер и наставил на нее.

– Ответь, или я выстрелю, – бросил он, не задумываясь, насколько оружие существа быстрее, чем его собственное. Аня ответила, медленно поднимаясь:

– Он собирался выстрелить в нас, когда услышал мои слова.

– Мы этого не видели, – рассудительно произнесла Галя.

– Было бы поздно, если бы вы увидели, – не менее рассудительно ответила Аня.

– Но как мы теперь выйдем отсюда? – Олег не опускал оружия.

– Мы пойдем дальше. Мы должны найти матку-разум и…

– И уничтожить ее? – несколько саркастически спросил Макс. Аня резко повернула голову в его сторону.

– Марвары убили миллионы квелнов, разрушили их цивилизацию. Разве мы не хотим жить на этой планете без марваров?

Макс внезапно ухмыльнулся:

– Я не против раздавить эту вашу царицу – она не очень приветлива! Но, Аня!.. Или что ты там такое, прости, – подумай, какая у нее охрана!

– У нее нет охраны. Она ждет нас.

– Тогда веди, – глухо сказал Олег, не опуская оружия. – Ты убила человека – прости, но за это ты должна будешь ответить пред земным трибуналом. Если ты еще сама человек, конечно…

Они шли вглубь муравейника и вскоре заметили, что стены туннеля не асфальтовые, а каменные, прорезанные в толще скалы явно не муравьями. Боковые туннели манили их загадочными щелчками и гудением, но Аня уверенно шла вперед, подчиняясь телепатическому путеводителю царицы муравьев. Агрессивно настроенный разум чужой расы обещал уничтожить землян и ее, но Аня чувствовала – царице надо что-то еще. Убить всех их она могла давным-давно, но упрямо вела их к себе. Царица не отвечала на вопросы Ани, шепча: «Иди ко мне, последний из последних».

И они пришли. Туннель расширился, выводя их в огромную пещеру, в которой горел дымчатый свет – стены укрывали светящиеся грибы. Разбросанные и все еще целые механизмы усыпали пещеру – земляне узнали автомобиль странной конструкции, неземной конструкции аэролет с поломанными крыльями, но целым мотором – все необычайно древнее, ржавое. Под ногами Максима валялся аппарат, похожий на телевизор. Слишком похожий, чтобы быть чем-то иным. А рядом – клавиатура, приспособленная к пальцам квелнов, с круглыми кнопками, изрисованными непонятными значками. Если считать, что у квелнов письменности как таковой не было (так утверждали исследователи), присутствие клавиатуры было странным.

Они рассматривали музей погибшей расы, Аня мерно шла вперед. Олег, сопровождавший ее с оружием, не отставал, поэтому все поспешили за ними, мимоходом вычленяя из кучи предметов что-то знакомое.

В середине обширной низкой квадратной пещеры (да ведь это простая комната – вон даже круглые окна, заваленные с той стороны землей, и остатки ламп на потолке, и даже обломки облицовочной плитки на стенах!) лежала царица марваров. Она почти ничем не отличалась от земных муравьиных маток-королев, кроме размера – гигантский, метров десять, жирный червяк, черный и лоснящийся, без видимых органов, разделенный на сегменты-секции. Она мерно пульсировала, и Аня слышала телепатическую речь великого, но не доброго разума.

«Вы пришли, вы, люди, и ты, последний из последних. Вы пришли, чтобы дать ответ».

Аня повторила то, что услышала, вслух, чтобы люди тоже понимали ее.

– Спроси, что ей надо, – произнес Олег. Теперь его лазер был направлен на матку, а люди держались позади, рассматривая чудовище. Аня задала этот вопрос, и миг спустя уже отрешенно переводила сигналы существа:

– Я хочу, – говорила она от имени царицы, – понять вас, узнать, откуда вы пришли, и идти туда, откуда вы пришли. Вы дадите мне ответ, вы скажете мне, как достигнуть вашего мира, и я иду туда, чтобы породить марваров. Этот мир мал, надоел мне, я желаю большего. Тут есть все, чтобы строить. Вы отдадите свой корабль или построите новый для моих воинов, и я попаду на вашу планету. Я буду там – дайте мне ответ, как строить.

Олег рассмеялся, услышав ее слова. И выстрелил. Десяток муравьев метнулся поперек выстрела, падая и рассыпаясь. А еще десяток моментом обезоружил людей. Макс яростно вызверился, силясь вырваться из хитиновых лап:

– Мы ничего не скажем тебе. Мы не пили твоего сока и не подчиняемся тебе. Захвати ты наш корабль, ты ничего не сделала бы с Землей – мы могучая раса! Наше оружие совершенно, наши машины вездесущи! Ты одна – ничто в сравнении с нами.

– Спроси у последнего из последних, – произнесла Аня, замерев в лапах насекомого. – Он ответит вам, что я такое. Он ответит, сколько меня и сколько меня может быть еще. Он скажет, что за малые сутки этого мира я порождаю тысячу яиц и еще за сутки из них выводятся тысяча воинов, покрытых панцирем, быстрых и хитрых, воинов, не боящихся смерти. Он скажет – как это было, когда за один год миллион моих детей вырвался на планету из темных пещер, а через год – пять миллионов. Мы не боимся огня и воды, холода и жары, мы внезапны и умны. Спроси у него.

Олег ничего не спросил у Ани. Он спросил у царицы:

– Земляне давно сидят на твоей планете. И наши корабли тут, и люди, которые подчиняются тебе благодаря твоему соку. Что же ты ждала нас? Зачем мы тебе?

Царица молчала долго. Потом ответила:

– Я ждала его, последнего из последних. Я сделала ошибку, уничтожив их всех до единого. Мне нужен квелн.

– Зачем тебя нужна... – Он чуть не сказал: «Аня», но поправился: – Нужен квелн.

– Она знает тайну кристалла. Тайну обучения и превращения.

Аня произнесла это с видимой натугой, словно ей было необычайно противно говорить такие слова. Но затем она обернулась и пояснила людям то, что передала ей царица:

– Марвары размножаются быстро, но она желает знать иной способ размножения. Она желает записать на кристалл знания марваров и хочет разбросать кристаллы по космосу. Тогда каждый, кто найдет запись, станет марваром и сможет нести семя этой расы дальше.

Олег присвистнул с удивлением:

– А этот червяк претендует на вселенское господство!

– Она не желает покидать Аросс, – продолжила Аня, мелко дрожа, – она хочет, чтобы я сотворила кристаллы с записью марварского разума, и кто-то из вас взял его в руки, а затем понес их на Землю и в другие миры.

Хотя Аня назвала Запять Ароссом, они все прекрасно поняли. И им стало страшно. Тысячи муравьев показались из мрака, окружив землян и Аню плотной шевелящейся завесой. Они угрожающе стучали острыми челюстями и поднимали лапки, угрожая расправой. И тут Аня произнесла:

– Я согласна. Дайте мне чистый кристалл.

Миг спустя мерцающий алмаз был поднесен суетливым муравьем, явно готовым заранее. Аня не ловила взглядов людей, полных страха и удивления, полных мыслей о предательстве. Внезапно Олег рванулся к ней, но его удержали. Аня же глянула на них, и марвары отпустили ее. Казалось, ее взгляд сказал людям: поверьте мне. Просто поверьте.

Максим крикнул Ане, чтобы она не смела делать этого. Что лучше пусть она убьет их всех своим оружием-браслетом, чем подчинится царице. Но Аня сделала шаг вперед, и марвары расступились перед ней. Она обратилась к Царице вслух и мысленно, с почтением и уважением:

– Царица, желающая дать жизнь своим детям, я преклоняюсь перед твоим разумом. Он выше разума квелнов, разума землян. Мне будет трудно перенести даже зачатки его на столь малый кристалл – мне нужен больший.

Царица запульсировала сильнее – и муравьи притащили камень величиной с маленький стол, его с трудом подняли бы трое взрослых землян. Он лег у ног девушки, безжизненно мерцая. Аня кивнула. И сказала:

– Царица, ты единый и совершенный носитель разума марваров на этой планете. Я могу перенести его в кристалл, но позволь мне быть передатчиком. Я хочу соединиться с тобой, чтобы скопировать твой ум в сетку этого камня. Иначе нельзя – ты слишком могущественна, чтобы сделать это механическим путем, старая техника проржавела, и твои слуги разрушили все, что могло бы помочь нам…

Была ли в ее словах насмешка? Люди молчали. Что она задумала? А царица долго размышляла. Она прекрасно понимала, что другого выхода нет, но что-то заставляло ее противиться воле квелна. Она была разумна, но отнюдь не так хитра, как ей самой хотелось думать. Она не понимала самой сути обучающего кристалла. И сдалась.

Земляне глядели, как Аня скинула плащ, затем комбинезон – ее обнаженное худое тело было похоже на человеческое. Очень похоже. Все, кроме крыльев. Квелна была крылата. И расправила крылья, обняв беспрепятственно огромную Царицу. Затем оглянулась, и пространство окуталось алым цветом, медленно наполняющим кристалл. Квелна сжала царицу сильнее – поток разросся. Он быстро наполнял кристалл, как вода наполняет чашу. Сколько времени прошло, марвары цепко держали людей, Аня цепко держала царицу.

Внезапно все прекратилось. Шатаясь, Аня отошла, а Царица замерла, замерли и марвары, отпустив недоумевающих землян. После же Аня подняла руку с браслетом, из которого вырвался луч синего цвета, разнеся кристалл на мелкие осколки. Муравьи запищали и зашевелились, наступая на ошеломленных землян. Но они явно не знали, что делать, как нападать, как двигаться. Они наталкивались друг на друга, размахивали хитиновыми лапками, щелкали челюстями.

Но вот марвары сосредоточили внимание на людях, повернулись к ним – и тут Аня закричала, как делала это раньше. За долю секунды помещение опустело – лишенные разума, муравьи не лишились инстинктов, помня памятью предков про свой нежный слух.

Безжизненный червяк лежал перед ними черной органической массой.

– Кристалл не предназначен для превращения, – сказала Аня печально. – Мой кристалл нес информацию – полную сводку сведений погибшей расы. Он содержал в себе всё, чего достигла раса аросситов-квелнов. Наука, медицина, естествознание, философия. Литература, история, легенды, мировоззрения, химия – бесконечные страницы жизни квелнов, тысячелетия развития. Кристалл стал последней надеждой последних квелнов, которых марвары взяли в плен. Но квелны, ранее использовавшие кристаллы для обучения своих детей, избрали иной путь. Под предлогом навязанной работы, рискуя жизнью, великие квелны записали на камни не разум королевы, а разум квелна. Всех квелнов. И записали просьбу: «Пришелец, нашедший надежду квелнов, помоги нам. Перед тобой выбор: изменить себя, возродить нас – или забыть нас на веки веков. Сделай выбор – ты не погибнешь, но научишься и сможешь изменить себя. Ты сможешь дать жизнь великой расе и предупредить другие расы об угрозе марваров…»

– Я выбрала этот путь, – медленно произнесла Аня, когда они выбирались из муравейника, время от времени отпугивая муравьев, ошалело бегающих по коридорам. – Я решила: цена знания очень велика для меня – но ничтожна для квелнов. Они достойны жить.

– Но если кристалл не меняет, почему… – спросила Галя.

– Кристалл не меняет, меняют знания. Я изменила себя не только из уважения перед квелнами – мозг человека не сможет справиться с таким информационным напряжением, он разорвется от перегрузки. Те, кто пробовал сделать это раньше, не поняли послание квелнов и сопротивлялись знанию, которое хотели отделить от изменения. То же произошло и с ней. Я и правда перенесла ее разум на камень, как она просила. Чтоб она ощутила, что я делаю это. Я переписала ее, чтоб она поверила мне. А затем отдала ей копию своего разума. Я сделала это очень быстро и целиком. Она не выдержала напряжения. Психозапись разрушила ее мозг – ведь процесс обучения очень медленный. И квелном ей не быть. А потом я уничтожила камень. Так умерла она и умер ее разум в кристалле…

– Но ты ведь можешь отдать свои знания пустому кристаллу и вернуться? – спросил Олег, вглядываясь в многоцветные глаза квелны, черты лица которой сохранили образ Ани и отнюдь не казались чужими и странными. Она помолчала минуту, глядя в небо.

– Нет. Я получила великое знание. Информация эта слишком ценна. Я могу делиться ею с другими. Я хочу возродить квелнов и культуру Аросса. Вы не знаете, сколь она велика. Еще немного времени, и они вышли бы в дальний космос, покорили бы пространство. Они побывали на планетах этой системы. Их наука превышает уровень земной. Они могут менять себя и мир вокруг. Их сила – это сила мысли, они не пользуются телом, как пользуется им человек. Я могу долго говорить про жителей Аросса, не сказав ничего. Это надо почувствовать. Я все еще человек – и человеком останусь. Я могу чувствовать, как человек, но думаю я – как квелн. Я не желаю отдавать свои знания мертвому кристаллу. Вы не знаете этики квелнов. Знания для них – величайшая ценность.

– Тогда чем квелны лучше марваров? – сказал зло Макс. – Разве это та цена, которую надо платить за возрождение расы? Что ты одна сможешь сделать? Превратить других? Нас? Я не хочу быть крылатым квелном…

Она прервала его:

– Я не сделаю с вами ничего. Я в состоянии была изменить всех уже на втором дне после своего выбора, но любое сопротивление со стороны преемника – мгновенная смерть. Обучение должно быть добровольным. Кристалл предупредил меня, и я сделала выбор.

– Чувство юмора у квелнов еще то, – с иронией сказал Макс. – Ты ведешь себя как робот.

– Ты считаешь меняне человеком только потому, что я выгляжу, говорю по-другому. Подумай – я не машина. В моем мозгу сейчас хранятся знания гигантского объема. Они занимают всю меня. Я не могу позволить себе эмоции, даже лишние мысли – если мозг будет перегружен, он погибнет мгновенно. Я не хочу отдавать знания кристаллу, тут нет подходящих кристаллов, а старые камни небезопасны. То, что дала мне она, – достижение последних квелнов, которые не успели реализовать этот план. Они погибли, разбросав по планете сотню обучающих кристаллов. Царица не знала, как поступить с чистыми камнями, и велела сохранить их, чтобы пришла раса, подобная квелнам, и наткнулась на камни. Марвары оберегали кристаллы сотни лет, считая, что в последнем квелне будет их надежда. Мечта марварского разума – свободное размножение, не зависящее от благоприятных обстоятельств. Они бы заставили меня творить кристаллы – на это требуется время. А время у них было. Я же обманула царицу.

– Наше счастье, что камень не превращал в квелна муравья. Если бы королева получила ваши знания… А вообще ее план был реален?

– Если бы ее план был реален, Вселенная была бы обречена, – улыбнулась Аня. – Они бы построили корабль – два, три, сто. Наши корабли могли бы достичь скорости света. Они бы разбросали марварскую заразу в космосе возле всех живых планет. Миллион лет спустя Галактика была бы населена только марварами. Но квелны зашифровали камни, настроив их на рептилий, млекопитающих или птиц. Насекомое с иной нервной системой не смогло бы перестроить себя и даже понять разум квелна.

– А человек… человек в марвара мог бы превратиться? – спросил напряженно Макс.

– Вряд ли, – улыбка Ани стала чуть шире. – Но я не стала предупреждать об этом царицу.

Машина, говорите… Внезапно Олег остановился:

– Аня. Но все же – как ты собираешься воссоздать расу квелнов? Как? Кто согласится пройти мутацию? Кто согласится стать инопланетянином? Это же страшно – стать другим существом. Птицей, да какая разница! Тебе же нужны сотни…

– Тысячи добровольцев. Тех, кто с радостью согласится принять от меня частичку знания. И станет ученым-квелном. Художником-квелном. Музыкантом-квелном. Врачом-квелном.

– Ты не ответила на мой вопрос, – он перебил ее. – Найди хоть одного человека, который прибудет сюда и…

– Я отвечаю на твой вопрос. Сотни людей. Тысячи людей. Землян. Добровольно, – она улыбнулась. – Земля перенаселена. Тысячи людей лишены крова, задыхаются в мегаполисах. Тут они будут жить и работать для себя на чистой и свободной планете. Они будут героями. Сильными. Смелыми. Такими же людьми, только крылатыми. Квелны почти ничем не отличаются от людей… Подумай о больных, обреченных на смерть. Я дам им новую жизнь. Перерожденные в квелнов, они станут абсолютно здоровыми. Лишенные рук обретут крылья. Лишенные ног покорят океаны и космос. Не улыбайся – я говорю правду. Я знаю, что я говорю. Они станут…

– Квелнами?

– Да. Именно. Несколько сотен или тысяч людей, которые ничего не значили на родной планете, станут основоположниками возрожденной цивилизации. Обретут дом и свободу. Иным способом я отказываюсь передавать знания этого народа. Только так. Принудить же меня невозможно.

Все те «старожилы» Запяти, что были под телепатическим гнетом марварской королевы, вполне осознали сложившуюся ситуацию. Они очнулись, и контроль муравьев не повлиял на состояние мозга землян. Они не предстали перед земным трибуналом только потому, что были признаны невменяемыми, одурманенными наркотиком. Колонизацию Аросса отменили год спустя, когда усилиями Олега и его группы предложение Анны Стоградко достигло ушей всех землян. Правительства земных стран недолго противились безумной затее. Колонизация новой планеты была важным этапом в развитии Земли. Люди соблазнились знаниями старой цивилизации и открытиями, обещанными загадочным «квелном».

Ученые Земли подняли головы, массы народа пикетировали свои правительства с криками: «Не губите Аросс», «Даешь жизнь квелну», «Мир новому миру», «Не будьте марварами».

История Анны покорила Землю. Еще год спустя первая сотня землян была экспедирована на Аросс. Люди дрались за места на лайнере. Люди выстраивались в очереди, чтобы заполнить анкеты добровольцев. Аня оказалась права. Все те, кто был несчастен на Земле, согласились стать донорами нового мира. Она приняла каждого желающего – и была с каждым, делясь своим знанием. Никто не отказался. Никто не пострадал.

Два года спустя делегация землян ступила на Аросс с целью заключения экономических и политических договоров с правительством планеты, которое числилось как «независимая колония Земли», но подразумевалась как иная планета со своей цивилизацией. Они нашли город, выросший за это время. Магистрали и поселки. Они нашли столицу Аросса, молодой нарождающийся город с вполне земным названием – Стоград.

Три года спустя первый корабль квелнов сел на Землю.

Пять лет спустя экипаж, состоящий из людей и квелнов, на корабле аросситов достиг дальних звезд. Люди бескрылые и люди крылатые открыли две планеты, подходящие для колонизации Землей и Ароссом.

Анне Стоградко поверили.

Автор: Char Li