lit.

caramel acernis | novus primum О2

2026-02-07T21:45:26.573Z

О4.1О.2О22

«Первый учебный месяц проходит размеренно и стабильно, всё как я люблю. Студенты относятся ко мне хорошо, ведут себя спокойно, учат всё, отвечают, когда спрашиваю. Коллеги относятся лояльно, подбадривают. Изменений в режиме практически не видно, встаю как обычно, утренний кофе, прогулка по пути к университету. Всё довольно хорошо.

Завтра должен быть день учителя. Интересно, готовят ли что-то студенты на этот праздник.. Не думаю, что мне что-то перепадёт, я же тут совсем недавно. Но даже от пары слов было бы приятно..»

Так и закончился очередной рабочий день Фредерика.

Утро. 5:35, за окном рассветает, и нежные теплые лучи солнца начинают заливать спальню. На кухне уже обжариваются зёрна, и по всему дому рассеивается ароматный запах кофе. Свежесваренная чашка любимого напитка, очередной детективный роман, рассвет за окном, удобное кресло - лучшее начало дня, заряжающее спокойствием и энергией на весь день. Полчаса на привести себя в порядок - и он уже в пути. Петербургские улицы особенно красивы в утренних лучах и без толпы на них. Не хочется ехать ни на метро, ни на такси - хочется насладиться моментом тишины, красоты и великолепия видов рядом.

Время подходит к первой паре, как и Фред к университету. Других преподавателей ещё не видно, хоть где-то стабильность – Раф почти всегда приходит один из самых первых. Но есть та, кто его опережает.. И она уже на пороге библиотеки.

– Ты снова здесь? – дверь в библиотеку скрипя приоткрывается, и Лисавета, звеня ключами, улыбается уже привычному гостю в её обители.

– Конечно, – посмеиваясь и улыбаясь в ответ, Фред кивнул, – у тебя, я так вижу, утро началось с нужной ноги?

– Как и всегда! Ох, и с праздником тебя, к слову!

– Да? Сегодня какой-то праздник? Спасибо.. – ошеломленно ответил он ей, проводя кончиками пальцев по запылившемуся читательскому столику, за которым по большей части даже не читали, а пили чай и беседовали они вдвоём.

– Не делай вид, что ты не знаешь, что сегодня день учителя, – легким движением руки был включён электрический чайник. Здесь настолько тихо, что щелчок от него раздался чуть ли не на весь читательский зал. Скрип дверец антресоли, звон бокалов, шуршание саше – и к чаю было почти всё готово.

– Точно, совсем из головы вылетело! Не знаешь, готовят ли что-то студенты?

– Моя хата с краю. Но, думаю, опять концерт какой-нибудь, или что-то в этом роде. Тебе сахара как обычно?

– Да, пожалуй. Вообще-то, сегодня моя очередь его наводить, ты забыла?

– Ха-ха, нет, это тебе поблажка в честь праздника. Будешь должен, – две чашки были поставлены на стол, и Лисавета села на своё кресло легко и быстро, как на облако или пружинящий матрас.

– Вот это да, ну спасибо! – обрадованно сказав, он мешал чай, в то время как Лиса уже начала пить свой, – с ложкой не пей, а то замуж не выйдешь. Ты тут на весь день?

– Да было бы за кого выходить ещё, придумал тут! Если бы был день самоуправления, то обязательно на весь день, книжки отдать-принять, все дела, надо же кому-то. Но наши который год не проводят его, не знаю, почему, может, думают, что нынешние потоки – бездари. Я могла вообще не приходить сюда так-то, дел у меня нет особо. Но если хочешь, приходи, я подожду тебя здесь. Тебе явно будет что рассказать — усмехнулась она, сделав глоток зеленого чая, – что новенького?

– Особо ничего, всё стабильно. Вид сегодня красивый из окна, и новую книгу начал. Пока сомнительно, но, думаю, в ходе развития сюжета станет поинтереснее, аннотация заманчивая была. А ты как?

– Да то же самое, но не читала пока. Может, найду сегодня что-нибудь интересное здесь, – её взгляд пал на наручные часы Рафа, – до пары осталось всего ничего, ты успеешь?

–Уже? Да конечно успею, аудитория здесь на этаже. Да и подождут если что, что ж им без меня делать, – взяв в руку портфель и задвигая за собой стул, он договаривал, – спасибо! Я ещё приду.

– Ну иди, иди, дождусь тебя, так уж и быть.

Не вставая с места, та проводила его глазами, ярко отливающими изумрудом на солнце, будто утренняя роса на траве. Всю беседу Фред не мог оторваться от них. В них было что-то до боли знакомое, будто они сопровождали его всю его жизнь. Глядя в них, он чувствовал что-то нежно-родное, поэтому каждая их встреча уже предзнаменовала хороший день. Но уже звенит звонок, и нет времени думать об этом, хотя перед глазами всё ещё мерещится ужасно знакомые черты лица, но только где он мог их видеть...

– Фредданилыч!

Раф, планировавший уже покидать аудиторию, откликается на голос кого-то из студенток, чьё имя он даже не помнит.

– Это вам! – взгляд Фреда падает на большую шоколадку, протянутую ему, – с праздником!

– Ухты... Спасибо большое! – он медленно и удивлённо взял у неё шоколад, приятно улыбнувшись, и, выйдя из аудитории, положил её в портфель, направляясь в актовый зал, где, по словам студентов, будет проходить концерт.

Концерт прошёл блестяще: один номер лучше другого, и все разные и запоминающиеся – то сценка, то песня, то вальс и прочая свистопляска. Коллеги реагировали по-разному: кому-то уже надоело каждый год это смотреть, кто-то с гордостью и радостью смотрит на выступающих, кто-то вытирает слёзы, тронутый чем-то, а может, и наоборот, разочарованный. Фредерик наблюдал заворожённо за каждым номером, за каждым движением, словом и нотой. Да, в свои студенческие годы ему приходилось тоже участвовать в подобном, чаще всего в хоре на какой-нибудь песне о том, как хороши их преподы, но наблюдать это со стороны, зная, что это предназначено ему и его коллегам, ощущается совсем по-другому.

Из зала Раф выходил одним из самых последних среди преподавателей, наблюдая за эмоциями выступавших. С искрящими глазами он направился в место, где его ждали весь день – в библиотеку.

– Лисавета! – послышались торопливые три стука.

– Открыто!

Не дослушав её, Фред моментально вбежал внутрь, торопясь скорей-скорей всё рассказать.

– Ты не представляешь, какой восхитительный был концерт! Столько номеров было совершенно разных, один другого краше! А ещё, мне даже одна из студенток шоколадку дала. Будешь?

– Представляю, представляю, бывала на таких мероприятиях пару раз. Шоколадку? Вот это тебе везёт, видимо, уже запомнился здесь. Ну давай, доставай, попробуем.

Меж тем, за окном уже начинает золотиться небо, приближая закат. Болтовня неустанно продолжалась, хотя время приближалось к вечеру.

–Завтра выходной, ты свободна вечером?

– Кажется, да, что такое?

– Не хочешь прогуляться? Можем у меня посидеть, посмотреть или почитать что-нибудь.

– Неожиданное предложение, – сказала та задумчиво, – не откажусь! До тебя далеко?

– Не то чтобы.. Около часу пешком. Мне уже привычно. Если хочешь, можем поехать на автобусе или такси.

– Пошли пешком, я совсем не устала сегодня. Хоть что-то активное будет за день, а то всё сижу, да сижу. Посмотри, такое красивое небо сейчас! – она подошла к окну и облокотилась на подоконник, с восхищением продолжая наблюдать вид из окна, после чего схватила сумку в одну руку, а Фреда – в другую, – Идём?

– Конечно, – не успев удивиться, он улыбнулся ей в ответ, и двое неспешно покинули институт.

Лёгкий ветер развевал волосы и одежду. Раф всё не сводил глаз с неё: закатный свет обрамлял её локоны, плечи и профиль лица золотым контуром так, что казалось, что это ангел спустился на землю. Меж тем, Лиса так и не отпускала рук. До этого, кажется, они совсем не прикасались друг к другу? Какое-то смятение преследовало, как-то страшно, недосягаемо, как будто она хрупкая, как хрустальная ваза: дотронешься – и она разобьётся, расколется. Но этого не случилось пока что.

Девушка же видела, с какой нежностью разглядывали её эти глаза. Она и не против – от них не чувствуется никакого дискомфорта, как, например, от мужчин в метро, или странных прохожих, строгих преподавателей, которым всегда кто-то портит настроение до их прихода в библиотеку. Скорее что-то родное и тёплое, как чьи-то объятия в детстве. Но чьи? Явно не мамины, не папины, это что-то совсем другое.

А дорога выглядела всё более знакомой. Многоэтажные здания, громоздкие торговые центры и новомодные бизнес-центры сменились на тихие улочки с частными домами, садами и палисадниками, между которыми промелькивают небольшие многоквартирки, на два-четыре этажа, и машин становились всё меньше. Казалось, тут даже автобусы ездят редко. Все эти углы и закоулки, в которых не соизволили даже проложить асфальт, все эти домишки, яблоневые сады и виноградники, ждущие, когда их творения соберут, всё это так до боли знакомо, будто тот самый кусочек пазла в картине воспоминаний, который затерялся где-то, и ты в шаге от того, чтобы его найти. И вот очередной поворот. И, кажется, этот шаг был сделан.

– Ой, а я тут жила раньше.. Всё смотрю, думаю, от чего такие дома знакомые. Здесь стояла машина, гаража не было своего. Вон там соседи наши были, черешней нас часто угощали, и собака лаяла, видя нас, – она сбавила шаг, показывая пальцем на места, где она провела детство. Но чего-то всё ещё не хватает... – а здесь-

– А здесь живу я.

Тишина в ответ. Они замерли, как и, по ощущениям, время вокруг. Ветер утих. Лиса уставилась на парня, чуть ли не открыв рот от изумления. Его руку она наконец отпустила – одной руки не хватало, чтобы закрыть лицо. Она молча продолжала всматриваться в его глаза, как будто всё больше пробираясь внутрь него, пытаясь раскопать, вспомнить, кто он такой. Ни на секунду не отводя взгляда, всматриваясь в черные дыры зрачков, что с каждой секундой будто засасывали ее в себя.

– То есть, ты хочешь сказать, что...

– Да. И я тоже тебя помню.

Снова молчание. Оно уже не казалось таким напряжённым и долгим: через пару мгновений Рафа сковали крепкие, до безумия знакомые объятия – он сам её так научил когда-то очень давно. Он обнял Лису в ответ, также крепко, и даже больше, приняв негласный вызов в соревновании, кто первый сломает рёбра другому. Как в детстве. Как было всегда до разлуки. Уже и не помнится, когда именно они решили так делать – оно пришло само со временем.

–Я тоже скучал по тебе. Ты не представляешь, насколько сильно.

– Представляю! Ещё как представляю! – ткани рубашки Фреда поглощали звуки, делая слова неразборчивыми, но всё было понятно и без слов. Наконец, дыхания переставало хватать, чтобы обнимать дальше, и пришлось отстраниться, – ты знал, что это я, и молчал? Почему ты не сказал? Почему ты не напомнил?

– Всему своё время. Я знал, что ты скоро поймёшь так же хорошо, как и то, что мы когда-нибудь встретимся. Я верил в это все эти годы, – рука Рафа легко сползла по её талии, перейдя к своему карману, после чего послышался звон ключей, – пошли домой. Расскажешь, как тебе было всё это время. Уверен, произошло много интересного.

– Да я бы.. И не сказала, что много.., – казалось, она понемногу теряет дар речи, остолбенев от потока эмоций. Шквал мыслей, что обрушился на нее пару минут назад, резко испарился, и голова стала пуста, как чашка, где недавно было кофе, – лучше ты расскажи. Ты-то к нам совсем недавно пришел работать, где ты был все эти годы? – она оклемалась, стоя уже в прихожей, не успев заметить, как открылась дверь и как она вошла. Фред уже давно снял обувь и прошел дальше.

– Я всегда был рядом. Просто наши пути не сходились какое-то время. Где ты там застряла? Давай разувайся, ты чай или кофе будешь?

– Давай кофе, – прокряхтела она, снимая обувь и продолжая, проходя на кухню, – чую, ночь ждет бессонная. Ого, у тебя и турка есть?

– Спрашиваешь ещё. Она ещё от матери осталась. Помнишь, она нам вдвоём часто заваривала? Мы любили друг у друга завтракать.

– Конечно помню.

– Уже замечательно. Так что же ты делала все это время? И иди руки помой, а то не дай бог, – он уже успел их помыть, и взялся за плиту. На кухне уже обжариваются зёрна, и по всему дому рассеивается ароматный запах кофе.

– Ты, я так погляжу, остался таким же осторожным. Хорошо, хорошо, – она продолжала уже у раковины, стараясь перекричать шум воды и плиты, – не сказать, что многое я делала. Как и все обычные люди – отучилась, выпустилась. Нашла работу в одном телеканале, но они перестали делать передачи, в которых я была нужна, а новые мне совсем не по нраву были. Да и устала как-то.. Всё гналась за успехом, всю жизнь мечтала, но так шумно это всё, колготно.. Нашла работу потише, как ты видишь, в библиотеке сейчас. Я ещё с одним издательством сотрудничаю, теперь я у них редактор. Чаще всего, когда ты видел меня с книгами, это были черновики, в которые надо было внести правки, – Лиса села обратно на кресло, наблюдая за занятым, но также внимательно слушавшим ее собеседником, который уже разливал кипяток по чашкам, – и так все последние годы. А потом пришел ты. У тебя в доме совсем ничего не изменилось. Ты не думал над ремонтом?

– Вот оно что... Ты часто говорила, когда мы были ещё юны, что хотела быть журналисткой. Хорошо, что попробовала. Я всегда верил, что у тебя это получится, – Раф тепло улыбнулся ей, пододвинув к ней чашку, – а насчёт ремонта.. Пока ничего не беспокоит. А мебель и всё остальное здесь роднее некуда. Хранят память обо всём, что было здесь.

Раздаётся звон ложек, помешивающий не растворившийся до конца сахар в чашках с потихоньку остывающим напитком.

– Невероятно вкусно, точь-в-точь как мама твоя готовила!

– Перенял всё самое лучшее, – посмеялся Фред, и с ложкой не пей, сколько раз говорил, замуж не выйдешь.

– Да было бы ещё за кого, – отмахнулась Лиса, продолжая размешивать и отпивать потихоньку, – ты до краёв долил, ни дать ни взять.

– Ну с чего ты решила, что не за кого? Разве не нашла никого до сих пор?

– Да нужны мне они, пфф. И одна справлялась хорошо.

– Справлялась? А сейчас что, не справляешься?

– А сейчас у меня ты есть. Теперь справимся вместе.

Лицо Рафа побагровело, непроизвольно давя расплывчатую улыбку. Попытки скрыть её за чашкой не удались, поэтому она решила сменить тему.

– Так что же с тобой было всё это время? А ты не нашел себе никого разве? Такой статный, посмотрите-ка на него. Твой папаша явно гордился бы тобой.

– Да ладно тебе. В принципе, как и у тебя – отучился, выпустился, сначала в одном месте работал, потом в другом, теперь здесь. Томас от меня уехал, поступил сюда, ну и я за ним. Думал, буду приглядывать, может, надолго здесь останусь. А потом тебя встретил. Теперь не просто думаю, а уверен в этом.

– Мне кажется, ты слишком сильно его опекаешь.. Он же уже не маленький, в самом деле.

– Да я и не вмешиваюсь в его дела особо. Что он хотел – он сам рассказывал, мы как друзья. И щас иногда можем встретиться поболтать. Он всё ищет сестру. Помнишь, я тебе ещё тогда говорил?

– Помню, помню.. Он совсем ещё малютка был, как он её запомнил?

– Тем же вопросом задаюсь. Будет ещё страннее, если и она его запомнила. Раньше я хоть знал, где они с сестрой, сейчас вообще ни малейшего понятия. Но не стал останавливать его. Часто мечты приводят к хорошему, нужно стремиться. Так ведь?

– Безусловно, – она отпила очередной раз, – но всегда ли это стоит того? А если окажется, что ее уже нет, или он не найдет её?

– Я не думаю, что он воспримет это близко к сердцу. Он мальчишка крепкий сердцем, переживет, если что-то пойдёт не так. Если что, мы ему поможем.

– Конечно.

Меж тем за окном уже давным-давно стемнело. Теплый свет лампы отсвечивал золотом на локонах, лице и ключицах долгожданной гостьи. Кажется, время идет ко сну, но в этот раз можно и пожертвовать режимом, выработанным годами – ради неё ничего не жалко. Кажется, и ночи не хватит, чтобы вспомнить и обсудить всё.

«Я не опишу словами, насколько я рад снова видеть её у себя, знать и быть уверенным, что это она, а не никто другой, она – тот человек, с кем я провел всю свою жизнь. Без неё я будто и не жил вовсе. Я ждал этого вечность, может, даже больше вечности. Добро пожаловать домой, дорогая. И я сам.. наконец-то чувствую себя действительно как дома.»

caramel acernis | novus_primum

2024-12-01T13:36:24.662Z

Небо, ясное, как шёлк, накрывало утренний небосвод. Птицы летали по нему беззаботно, не торопясь ещё улетать, туда, где тепло, ведь сейчас это всё под их крыльями. Всё ещё такое зелёное, свежее, и даже не хочется верить, что лето закончилось. Но как бы то ни было - пора отрывать последний августовский лист календаря, встречая осень с распахнутыми для объятий руками, но лишь формально - природа всё ещё не хотела перестраиваться на новый лад, даже нехотя, и по-настоящему осень приходит обычно на полмесяца позже.

Но люди - не погода, и у них всё чётче, поэтому как бы того ни хотелось, приходится вставать в 5, укладывать волосы, приводить себя в порядок, пить утренний кофе и в 7 утра уже идти на линейку, но уже не в качестве ученика или студента. Не сказать бы, что он заставлял себя это делать - наоборот, он наслаждался этим: многие бывшие коллеги его часто подмечали его отличающийся от привычного режим дня и любовь к неспешности и созерцанию, не каждый мог бы пожертвовать сном или лечь раньше, чтобы с утра неспешно смотреть, как всходит солнце за кружкой кофе на кресле, читая параллельно какую-нибудь книгу или проверяя работы. Но мужчина считал это смыслом своей жизни - наслаждаться каждым моментом, никуда не спеша.

И вот, время 7:10, на улицах совсем пусто и уже не горят фонари, лёгкий, прохладный ветерок вплетается в волосы, а в наушниках на средней громкости включена ненавязчивая подборка джаза, и он идёт неспешно, даже пританцовывая, иногда поправляя галстук или меняя руку, держащую чемодан. Казалось бы - новая работа, первый день, линейка. Никто не знает, примут ли его новые коллеги и студенты - но разве это повод волноваться? За 3 десятка лет и пару смененных мест работы он уже понял, что на самом деле бояться нечего, страх только заставляет нервничать и делать работу скомканно. Кажется, в этом вузе учится его племянник? За это время он стал ему чуть ли не сыном, 10 лет опеки прошли не зря. Уже переходит на 2 курс, а, казалось, совсем недавно шёл в школу..

Идти было не особо далеко, поэтому даже так он дошёл довольно быстро. Да и вообще, линейка в 9, зачем так рано? Только начало девятого. Но это не проблема, ему есть чем заняться: по крайней мере, найти ректора, узнать, какая аудитория его, познакомиться с коллегами, и, кажется, на линейке должны его представить... Поживём - увидим, как говорится. И вот, всё было сделано, времени оставалось ещё много, поэтому почему бы не наведаться в библиотеку? Кажется, она должна быть открыта, раз должны выдавать учебники и справочные материалы сегодня. Посмотреть, насколько она большая хоть, и есть ли что-то дельное, а может и поболтать с работниками там.. Обычно это, конечно, старушки с дряблым голосом, но большим опытом, которые сначала кажутся строгими, но если их разговорить, то окажутся довольно приятными собеседниками.

Скрип двери прервал могильную тишину, но в огромном, вся книга в помещении была пуста. С первого взгляда. Но если бы никого не было, по логике, было бы закрыто на ключ... Мужчина прошёл дальше, и к своему удивлению увидел там девушку, как казалось, младшего него.

- Уважаемая, до очереди ещё, кажется, долго, что же Вы забыли так рано здесь? На каком курсе?

-И Вам доброго утра. Я здесь работаю. А вы, кажется, новенький, раз не знаете меня. А Вы на каком курсе?

-А я тоже здесь работаю..с сегодняшнего дня, - запнувшись от удивления, ответил он.

- Ого, у нас много общего, - с усмешкой сказала библиотекарша, - добро пожаловать тогда, новый коллега!

- Спасибо за гостеприимство. Как к вам обращаться, юная леди?

- Действительно молодо выгляжу? Льстите, не верю. Лисавета я, Софронская. Можете звать просто по фамилии, люблю её. Или просто Вета.

- Ну как же, просто по фамилии.. грех перед ней не поставить "госпожа". Как по мне, смотрится красиво, - её новый коллега улыбнулся, облокотившись ладонью о стол, - а сколько Вам, кстати?

- Вообще-то, такое у дам не спрашивают! - она надулась в шутку, - и кстати, чего Вы так рано? До линейки, кажется, ещё уйма времени..

- В любом случае лучше, чем опоздать. Я осмотрел заведение, увидел коллег, нашёл свою аудиторию, оставил там часть вещей, и к Вам заскочил, раз время осталось. А Вы? Вы чего так рано?

- Не мудрено, отчего - студентам надо выдать книги, хоть по стопкам их разложила за это время, - Лиса начала показывать рукой на другой угол библиотеки, - вон там для театрального факультета, тут - для музыкального, здесь - для изобразительного.. Немало на это надо времени угробить.

- Ужас какой.. и совсем никто не помогает?

- Редко, конечно, но бывает и такое - приходят некоторые помочь. В первые годы работы здесь чуть спину не надорвала. А Вы чего стоите то, коллега, садитесь, садитесь, разговор, видимо, будет долгим, - библиотекарша отодвинула стул, стоявший рядом с ним, а сама села за противоположный, - ну, и как вас сюда занесло? Какими судьбами? Видится, это не первая ваша работа. Что преподаёте?

- Не стоит, я мог бы и сам.. но благодарю! Как вы узнали? Да, уже второе с половиной место считай, - усмехнулся он опять.

Имя новой знакомой отдавалось у мужчины звонким эхом, подсознательно напоминая что-то до боли родное. А она до сих пор не знала его имени.

На площадке перед университетом огромная толпа людей: собрались все курсы, факультеты. Все абсолютно разные - с цветными головами, своеобразным стилем одежды, даже интересным, но всё ещё подходящим под дресс-код парадной формы, кто-то с проколами, кто-то с большим количеством украшений, кто-то стоит, отдалившись от толпы, переписываясь с кем-то, кто-то обнимается с однокурсниками, с которыми успел соскучиться за лето, а может и вообще со своей половинкой. Здесь собралась самая креативная молодёжь города, которая будет очередной год слушать не самую креативную речь ректора и преподавателей. И вот, среди тонны нудной речи раздаётся фраза, которую ждал новый работник этого ВУЗа, услышав которую он подошёл к ректору и поклонился студентам:

- В этом году мы встречаем не только новых студентов, но и сотрудников университета искусств. Прошу любить и жаловать, ваш новый преподаватель по литературе и иностранному языку - Фредерик Раф.

О1.О9.2О22