Приют для потерянных в жизни людей

Агент Ким Ённэ | Глава 12

2026-04-26T11:59:32.053Z

Но у Ённэ оставался ещё один вопрос.

Почему тот мужчина направил его к номеру 1204 для отбора воздуха? И почему не вырубил так же, как настоящего детектива Пака?

Скорее всего потому, что Ённэ не был частью плана. Незапланированная переменная. И мужчине было выгоднее вернуть его целым и невредимым, чтобы не вызывать подозрений.

Но зачем настаивать именно на пробе из 1204?

Если бы он позволил взять воздух из 1202, как и предполагалось, это дало бы ему время, пока идёт анализ.

Тогда почему именно 1204?

Зачем оставлять такую зацепку, которую, как сейчас, можно распутать и донести полиции?

Почему?..

Ённэ уже встал, собираясь вернуться в Национальное полицейское управление.

Детектив Мун сказал, что распространение «E8» удалось пока задержать. Но это было ошибкой. Наркотик организации, ускользнувшей от полиции, наверняка был произведён по плану ещё в тот день.

Поднимаясь обратно на платформу, Ённэ набрал детектива Муна.

Сначала нужно было кратко объяснить это по телефону, а потом уже лично вернуться в управление.

Поезд, который он только что забронировал, был последним. Если пропустит, придётся ночевать в дешёвом мотеле. Но он решил, что информация слишком важна.

Пока полиция расслабилась, думая, что производство сорвано, организация, вероятно, уже активно распространяет наркотик.

И именно сейчас был лучший момент их схватить.

Схватить его.

Того мужчину.

И если его поймают… поскольку Ённэ единственный видел его лицо, он, возможно, увидит его ещё раз.

Для опознания.

Но детектив Мун не отвечал. И от этого внутри вдруг поднялась необъяснимая тревога.

Даже если сейчас вернуться в управление, он сможет передать информацию кому угодно, не обязательно именно Муну.

Он ведь обычно не был таким нетерпеливым. Тогда почему так спешит?

Почему его так тянет?

В конце концов Ённэ решил хотя бы отправить сообщение.

Поспешно набрал, что возвращается в Национальное полицейское управление, потому что есть новые сведения.

Но что, если его обоняние улавливало не только запахи… но и тревогу?

— Исследователь?

Из-за голосов, преградивших путь, Ённэ пришлось остановиться.

Посреди станции Ёнсан его окружили мужчины в чёрных костюмах, у одного из которых на бритом черепе была татуировка — не змея, а узор змеиной кожи. Жуткий.

И в тот же миг стало ясно, на чьей они стороне — не полиция и не прокуратура.

— Да. Что вам нужно?

И Ённэ инстинктивно понял, что эти люди посланы тем человеком.

Рядом с лысым мужчиной с татуировкой змеиной кожи вперёд вышел другой — аккуратный, в очках, настолько ему противоположный, что это казалось странным несоответствием, — и остановился перед Ённэ.

— Мы хотели бы, чтобы вы поехали с нами и кое-что проверили.

От этих слов сердце Ённэ колотилось так громко, будто звук разносился по всему телу.

Эта дрожь была от страха… или…

Какова вероятность, что взрослого мужчину похитят посреди станции Ёнсан в девять вечера в людную пятницу? И какова вероятность, что этот мужчина сам добровольно пойдёт с похитителями, не оказав ни малейшего сопротивления?

Ённэ, последовавший за ними в чёрный седан, отрешённо смотрел в окно. Машина выехала от станции Ёнсан, вышла на широкую десятиполосную магистраль и вскоре начала пересекать мост через реку Хан. Днём, когда он видел Хан из поезда, она казалась красивой. Но ночная река, увиденная из машины, тоже была прекрасна.

Красота.

Стоило этому слову всплыть в голове, как следом естественно возникло лицо того мужчины.

До сих пор слово «красота» для Ённэ означало только вещи вроде пляжа на закате, густого леса или мерцания реки Хан, на которую он сейчас смотрел.

И подумать только, теперь этот мужчина тоже входил в его определение красоты.

Сердце всё ещё билось медленно, но сильно, отдаваясь по всему телу.

Если он поедет с ними сейчас… он снова увидит его?

Вообще-то послушно сотрудничать и вот так следовать за ними было глупо. Но Ённэ решил, что, по крайней мере, они не выглядят так, будто собираются причинить ему вред.

Сначала он мельком подумал: а вдруг это вовсе не люди того мужчины, а организация тех метамфетаминовых преступников, которых оставили связанными в номере 1202?

Но если бы это были они, откуда им так подробно знать его должность?

И потом, будь это они, преследовали бы они не его, а того мужчину или его организацию.

Поэтому этот вариант Ённэ отбросил.

А если мужчина, выдававший себя за детектива Пака, на самом деле важная фигура в организации, и его сейчас похищают, чтобы убрать как свидетеля, видевшего его лицо?

Эту гипотезу он тоже рассмотрел.

Но если бы это было так, никто не стал бы являться группой на людную станцию Ёнсан и вежливо просить его пойти с ними. Они бы просто дождались, когда он останется один, и тихо избавились от него.

Эти люди сказали: пойдёмте и кое-что проверим.

Что будет после этой «проверки», он не знал. Но, по крайней мере, пока это не выглядело как угроза жизни.

Тот мужчина использовал химикаты, чтобы вырубить детектива Пака, который подстерегал его в соседнем номере, но за всё время отбора проб не проявил по отношению к Ённэ ни угрозы, ни враждебности.

А значит, он не был человеком с жестокой натурой, который без разбора причиняет вред гражданским.

Доводы, которые он выстраивал в голове, становились всё длиннее. Но правда была в другом…

Машина остановилась перед высоким роскошным зданием. Где это место, Ённэ не знал, но уже то, что это не какой-нибудь заброшенный завод, успокоило его.

Как и ожидалось, похоже, причинять ему вред не собирались.

— Дайте телефон на минуту.

— Вернёте сразу?

— Да.

Телефон был его единственной страховкой, но Ённэ решил, что если бы они собирались сделать что-то плохое, сделали бы это ещё по дороге.

Поэтому без сопротивления протянул телефон.

Может, проверяют, не звонит ли он кому-то и не ведёт ли запись?

Мужчина в очках несколько раз что-то нажал на экране и, как обещал, быстро вернул его.

Вместе с этими людьми, включая лысого с татуировкой змеиной кожи, Ённэ вошёл в здание. Из шести работающих лифтов они воспользовались самым крайним и поехали вверх.

На тридцать седьмой этаж. Очень высоко. Наверное, выше Ённэ в жизни ещё не бывал.

Тридцать седьмой этаж.

И там… будет тот мужчина?

Пока Ённэ с лёгкой тревогой смотрел на табло лифта, где этажи сменялись один за другим, он услышал незнакомую речь среди мужчин.

Это был не корейский.

Язык был чем-то похож на китайский, но, зная, откуда они, Ённэ сразу понял, что это.

Кантонский.

Раз в новостях говорили, что E8 сначала распространялся в Гонконге, а уже потом попал в Корею, значит, скорее всего, они говорили именно на кантонском, используемом в Гонконге.

Особенно свободно говорил лысый со «змеиной кожей», будто он сам оттуда.

С самого начала Ённэ думал, что этот человек не похож на обычного. И, как оказалось, не кореец.

Будь он корейским бандитом, вместо жуткого узора змеиной кожи наверняка набил бы дракона, изрыгающего пламя, лишь бы выглядеть круче.

Подождите.

Тогда… тот мужчина тоже из Гонконга?

Мысли Ённэ на мгновение остановились. А потом завертелись с бешеной скоростью. И эта гипотеза вдруг начала складываться.

Манера того мужчины говорить была странно медленной, растянутой.

Тогда Ённэ подумал, что это просто мягкость. Но если спокойно вспомнить сейчас… может, дело было в том, что он не слишком хорошо говорил по-корейски.

Как такое может быть.

Неужели внешность мужчины, которую Ённэ считал чудом полуострова, была не чудом Корейского полуострова, а чудом полуострова Коулун в Гонконге.

И сам не понял почему, но ему снова вспомнилась та война, о которой он думал в прошлый раз.

Лифт остановился на тридцать седьмом этаже. Разговор мужчин оборвался. И мысли Ённэ, до этого беспорядочно метавшиеся, тоже на миг замерли.

Они окружили его посередине и вместе пошли по длинному коридору.

Когда остановились у одной двери, мужчины, словно вовсе не беспокоясь, увидит ли Ённэ код, спокойно набрали пароль, открыли замок и вошли.

Ённэ, зажатый между ними, естественно вошёл следом. И в тот же миг, как переступил порог, у него в голове возник один большой вопросительный знак.

Он ожидал увидеть штаб, офис или место производства наркотиков. Но это был обычный дом. Точнее, квартира. Белая, почти целиком в белых тонах, настолько геометричная и вылизанная, что это даже слегка раздражало.

В доме Ённэ жило пятеро человек — там вешали хурму, сушили перец, и от всего пространства шёл густой запах жизни.

А здесь… было красиво.

Очень красиво.

Но не было ни малейшего запаха людей, которые здесь живут.

Будто никто не жил.

Только бы не как в фильмах — заманивают в дом на ремонте, замуровывают в стену и сверху заливают цементом…

Нет.

Или всё же…

Но где мужчина?

Его здесь нет?

Или он в какой-то комнате?

— Садитесь.

Пока взгляд Ённэ бегал по каждому углу, мужчина в очках указал ему на диван.

Айвори, идеально подходящий белому интерьеру. Чистый до стерильности. Словно только что купленный.

Едва Ённэ успел сесть и даже не почувствовал мягкости подушек, как мужчина в очках бросил ему вопрос:

— Вы случайно не знаете о серийных убийствах в Гучоне?

Агент Ким Ённэ | Глава 11

2026-04-26T11:56:22.708Z

— Для начала… не могли бы вы посмотреть на это фото?

Детектив Мун протянул Ённэ фотографию мужчины с грубой, жёсткой внешностью.

По одному его лицу было ясно, что он похож на преступника. Видимо, один из задержанных руководителей организации, у которых нашли метамфетамин.

— Это тот задержанный руководитель? Я его никогда не видел.

— Это наш детектив Пак.

Именно потому, что человек, выдававший себя за него, был настолько поразительно красив, все остальные рядом невольно казались угрюмыми и пугающими.

Ённэ замолчал от неловкости.

С другой стороны стола детектив Мун пробормотал, что… ну да, детектив Пак и правда немноготакой.

Затем сразу показал ещё три фотографии.

— Это трое руководителей организации.

Трое.

Выглядели именно так, как и должны выглядеть люди из преступного синдиката.

Но Ённэ и их видел впервые. Он покачал головой.

— Никогда их не встречал.

Тогда детектив Мун развернул к нему ноутбук и включил видео.

На записи с камер наблюдения пятеро мужчин в чёрных костюмах заходили в номер отеля.

Качество было плохим, но… его там не было.

— Его нет.

— Что? Нет?

— Да.

Не было.

Потому что такого человека, с такой внешностью, Ённэ узнал бы даже на зернистой записи.

Среди этих пятерых его не было.

— Посмотрите внимательно. Это те, кто производил наркотик. Его точно нет среди них?

Когда Ённэ твёрдо покачал головой, детектив Мун тяжело выдохнул и схватился за голову.

— Тогда кто, чёрт возьми, этот ублюдок, который выдавал себя за детектива Пака? Кто он вообще такой?

Он не был руководителем метамфетаминовой сети.

Его не было среди пятерых, вошедших производить наркотик.

Загадочный мужчина.

Кто он?

Кто этот человек, который притворился детективом Паком?

— Его не было на CCTV?

— Говорят, все записи за тот день были стёрты. Эти ублюдки нас опередили. К счастью, мы заранее сохранили запись первого дня, поэтому хоть увидели, как те заходили в номер 1202. Но если того, кто вырубил детектива Пака, нет среди них… толку мало.

Не только производить наркотики в отеле, но ещё и стереть записи камер за день…

Дерзко.

Очень дерзко.

— Тогда… может быть, вы помните о нём хоть что-нибудь?

Как раз в этот момент прокурор Ма, до этого молча слушавший рядом с детективом Муном, обратился к Ённэ.

Он попросил рассказать всё, что тот помнит о мужчине.

— Простите?

— Даже мелочи подойдут. Татуировки, рост… всё, что вспомните.

Прокурор Ма говорил так, будто хотел вытащить хоть какую-то зацепку, но от этого вопроса Ённэ вдруг сам пришёл в замешательство.

Потому что он помнил о том мужчине вовсе не мелочи.

Он помнил всё.

Рост.

Причёску.

Одежду.

Манеру говорить.

Даже выражение глаз.

И пугающе ясно.

Именно поэтому тот появился в его сне прошлой ночью.

И именно поэтому Ённэ думал о нём весь сегодняшний день.

— Этот человек…

— Да.

— Очень… красивый.

На основании объяснений Ённэ составили общий портрет.

В переговорной собрались все детективы отдела по борьбе с наркотиками, включая самого детектива Пака с угрюмым лицом — того самого, который, несмотря на приказ отдыхать, настоял, что выйдет на работу, потому что должен поймать ублюдка, выдававшего себя за него.

На доске под словом «Самозванец» уже были записаны характеристики:

Очень красивый.

Густые брови, светло-карие глаза.

Настолько высокий, что человеку ростом сто семьдесят семь сантиметров приходится задирать голову вверх.

Белая рубашка, светлые костюмные брюки.

Медленная мягкая манера речи. (Но говорит на «ты».)

Глядя на всё это, Ённэ вдруг смутился. Не слишком ли очевидно, насколько подробно он его запомнил?

Но потом успокоил себя: Нет, хорошо, что сказал. Это должно помочь расследованию.

— И…

И тот сладкий запах.

Вот почему ты меня нюхал.

Он собирался упомянуть и это. Но вспомнил те слова, от которых тогда стало неловко, и рот сам закрылся.

Если бы это было действительно критично для следствия, Ённэ бы сказал. Но он и сам не знал, откуда этот запах знаком, и решил, что это вряд ли поможет поймать мужчину.

Поэтому…

— Ничего.

— Пожалуйста, скажите.

Однако прокурор Ма, внимательно слушавший Ённэ с другого конца стола, ничего не упустил. И снова спросил, словно требуя договорить:

— Что это было?

— Ничего.

Но хотя Ённэ уже решил не отвечать и даже покачал головой…

— Исследователь, вы должны рассказать всё. Даже мелочи.

На этот раз прокурор Ма сказал это резко. Почти как на допросе преступника.

Хотя Ённэ вообще-то сам оказался втянут в эту историю и приехал в Сеул помогать, вместо благодарности его допрашивали.

Даже остальные детективы заметно напряглись.

Но Ённэ не был человеком, который просто проглотит такое. Он слегка нахмурился. Его задел не сам вопрос. А этот напор.

То, как полиция и прокуратура давили, словно им всё позволено.

И всё же он решил учесть и их положение. Они шли на захват лаборатории и провалились. Их коллегу атаковали. Конечно, они на нервах.

Не желая раздувать конфликт, Ённэ всё же заговорил:

— Был запах дезинфектора. И сладкий запах.

— Запах дезинфектора и сладкий запах?

— Да. Но теперь я думаю, дезинфектор это, скорее, хлороформ.

CHCl_3

Хлороформ — то самое вещество, которым в фильмах пропитывают платок и усыпляют человека. Коммерческий хлороформ смешивают со спиртом, поэтому сначала Ённэ принял это за запах антисептика.

— А сладкий запах…

— Что с ним?

Когда Ённэ замялся, настоящий детектив Пак, которого этим хлороформом и вырубили, нетерпеливо подтолкнул его:

— Говорите быстрее.

Ённэ коротко посмотрел на него, вздохнул и неохотно произнёс:

— …Ваниль и яблоко.

Точнее, искусственный запах ванили и яблока.

Очень знакомый. Он точно уже много раз его чувствовал. Но не мог вспомнить где.

Он редко сталкивался с духами или диффузорами. Жил по довольно узкому маршруту, а из-за работы вообще не бывал в местах, где «приятно пахнет».

Значит, запах был из чего-то повседневного. Из чего-то такого, что любой человек мог встречать. Но откуда именно, Ённэ не понимал.

Это был не парфюм коллег. И не запах диффузора в библиотеке, куда он часто ходил.

Тогда что же это было?

Но прокурор Ма снова резко поставил под сомнение его слова:

— Ваниль и яблоко? Такое вообще может сочетаться одновременно?

И в комнате будто похолодало.

Обычно Ённэ сдержался бы.

Но два дня сорванных планов, усталость и это давление — предел был достигнут.

И он впервые резко ответил:

— Это же не вы нюхали, прокурор.

— Ох, похоже, у нашего исследователя и правда выдающееся обоняние… — почувствовав напряжение между ними, поспешил вмешаться детектив Мун.

Прокурор Ма, похоже, не ожидал такого отпора.

На секунду замер. Потом коротко склонил голову, будто признавая перебор или извиняясь, и вышел из переговорной, ответив на телефон.

Агент Ким Ённэ | Глава 10

2026-04-26T11:53:05.000Z

— Я ненадолго, только позвоню и вернусь.

Ённэ поспешно открыл чат с начальником отдела, сохранил номер детектива Муна и, предупредив, что выйдет на минуту сделать звонок, направился наружу.

Проходя мимо, он заметил, как Давон буквально умирает от любопытства, но сделал вид, что не замечает, и сразу набрал номер.

Обычно он бы сначала всё логически разложил: почему они меня ищут? что я сделал? что могло случиться? Но сейчас сердце почему-то колотилось быстрее мысли.

Он сначала позвонил, а уже потом стал думать.

Раз он вроде не совершил никакой ошибки, вероятно, звонят просто поблагодарить за вчерашнюю помощь.

Детектив Мун взял трубку ещё до второго сигнала.

— Да, слушаю.

— Здравствуйте. Это исследователь Ким Ённэ из администрации провинции Чоллабук-до.

— А! Исследователь, здравствуйте. Это детектив Мун, мы виделись вчера.

— Да.

— Спасибо, что вчера помогли, несмотря на такую внезапную просьбу.

Как и ожидалось — благодарность.

Ённэ отвечал спокойно, но внутри всё торопилось.

Поскорее закончить формальности и спросить, что случилось с тем детективом.

Но прежде чем Ённэ сам заговорил о детективе Паке, детектив Мун сделал это первым.

— Кстати… вы помните детектива Пака, которого встретили вчера?

— …Да.

— Вы помните, каким он был в тот момент?

— Да. Помню.

Но дальше прозвучало то, от чего Ённэ потерял дар речи.

— Не могли бы вы прямо сейчас приехать в Сеульское полицейское управление?

— Что?..

Ённэ замолчал.

Из Сеульского полицейского управления в Имсильский исследовательский институт пришёл официальный документ, в котором говорилось, что требуется срочная явка Ённэ как свидетеля.

Тихий институт, где обычно каждый день был похож на другой, моментально загудел.

Ошарашенный начальник отдела вдруг загорелся энтузиазмом и тут же потащил Ённэ к машине, заявив, что сам отвезёт его на вокзал.

По дороге он, конечно, потребовал объяснений. И Ённэ пересказал ровно то, что услышал от детектива Муна.

И прекрасно понимал, что через рот начальника эта история теперь разлетится по всему институту быстрее ветра.

— Вместо того чтобы работать с сеульскими исследователями, я неожиданно начал помогать полиции… поехал в отель и проводил отбор проб воздуха.

— Внезапно? Почему ты? Почему вообще с полицией? Почему в отель?

— Вы видели сегодня в новостях, что в отеле Y задержали пятерых с метамфетамином?

— А, в общих чертах понял. Но почему они заставили это делать тебя? А сеульские сотрудники где были?

— Все сказали, что не умеют работать с оборудованием ASC-2000. Я собирался утром их обучить, но детектив Мун сказал, что времени нет, и просто увёз меня.

У начальника вырвалась весьма сочная тирада в основном о том, какого чёрта работу свалили на человека из другого института, который вообще приехал только на выездную практику. Хотя, если уж честно, Ённэ и у себя нередко тянул всё почти один, так что ситуация была не настолько однозначной, как возмущался начальник.

— В общем, проблема вот в чём… Поскольку детектив Пак находился в отеле в засаде, мне поручили взять пробу воздуха в соседнем с ним номере. И я встретил детектива Пака и успешно провёл отбор вместе с ним.

— Ну. И?

— Но… человек, которого называли детективом Паком…

— Ну? Что с ним? Он ранен? Он умер?

Вообще-то это Ённэ хотелось сейчас выругаться.

— …Говорят, это был не детектив Пак.

— Детектив Пак пришёл в сознание и утверждает, что не проводил с вами никакого отбора проб. Он говорит, что пока вскрывал вентиляцию, кто-то сзади закрыл ему рот, и дальше он ничего не помнит, так как сразу потерял сознание. Эх… Я и переживал, что такое может случиться, ведь преступники были в соседнем номере, но чтобы это действительно произошло… Если так, человек, с которым вы встретились, преступник, вырубивший настоящего детектива Пака. Но проблема вот в чём…

Ённэ открыл бутылку воды и сделал большой глоток.

Поднял голову и посмотрел на здание Сеульского полицейского управления.

Выходит, экскурсия, которой не случилось вчера, всё-таки состоится.

Лицо у него было пересохшее.

— Дело в том, что мы вообще не понимаем его мотивов. Образец, который вы собрали, дал положительный результат. На основании этого мы получили ордер и провели рейд на место предполагаемого производства «E8». Но там не было ни лаборатории, ни признаков производства. Были повязаны только трое высокопоставленных членов синдиката по распространению метамфетамина, за которыми мы давно охотились. Будто их оставили специально для нас.

Все два часа в поезде из Чонджу в Сеул Ённэ не мог думать ни о чём другом.

Только о детективе Паке…

Нет.

Только о мужчине, который выдавал себя за детектива Пака.

— По записям с камер и данным информатора мы подтверждали, что в номер 1202 вошли пятеро граждан Китая для производства «E8». Мы были уверены. Но, не считая того, что мы снова их упустили, в номере не оказалось никаких следов производства «E8». Тогда что, они вообще не производили наркотик? Но дыма было достаточно, чтобы включать вентиляцию, значит, что-то там происходило. И главное, зачем он вырубил настоящего детектива Пака, но помог исследователю провести отбор проб?

Почему тот мужчина притворился детективом Паком и помог ему взять пробу воздуха?

Почему прекратил производство наркотика, оставил полиции троих наркопреступников, не связанных с «E8», и исчез?

На эти вопросы у Ённэ не было ни одного ответа.

— Эх, вы проделали долгий путь, исследователь.

Детектив Мун, спустившийся встретить его на первом этаже, тепло поприветствовал его.

Хотя голос звучал бодро, лицо у него было мрачным. И это понятно. Они думали, что Ённэ встретился с детективом Паком и вместе с ним провёл отбор проб. Но это оказался не детектив Пак. И они провалили захват места производства «E8».

— Садитесь сюда.

Ённэ был важным свидетелем, но, поскольку он тоже госслужащий и его вызвали срочно, его привели не в допросную, от которой веет давлением, а в помещение, больше похожее на переговорную.

— Это прокурор Ма из отдела по борьбе с наркотиками Центральной прокуратуры Сеула. Он специально приехал, потому что хотел лично услышать ваш рассказ.

— Здравствуйте. Я Ма Гён Ыль.

И началось расследование. Прокурор, представившийся Ма Гён Ылем, сел напротив.

Несмотря на молодой возраст, между бровями у него уже залегли складки, будто человек по природе очень нервный и жёсткий. Это сразу бросалось в глаза.

Агент Ким Ённэ | Глава 9

2026-04-26T11:48:17.985Z

На поезде от Сеула до Чонджу ехать час сорок. Когда Ённэ ехал в Сеул, ему казалось, что время тянется бесконечно, даже пока он дремал и смотрел ютуб. Но обратная дорога пролетела в одно мгновение, хотя он просто смотрел в окно.

— Сынок, уже приехал? Рано ты.

— Это что такое? А сувениры где? Ничего вкусного не купил?

Мать, второй старший брат Ёнри и семейный пёс Ками сидели в гостиной и нанизывали хурму, принесённую с бабушкиного участка, чтобы сушить её.

Обычно Ённэ сел бы рядом, чесал Ками живот и рассказывал семье, что ел в Сеуле, какой там исследовательский институт и что произошло за день.

Но сейчас ему хотелось только спать.

Почему-то казалось, что ему нужно побыть одному.

— Я… очень устал. Сначала посплю. Пожалуйста, не будите меня, пока сам не проснусь.

Обычно Ённэ сразу разбирал вещи после любой поездки, но в этот раз просто бросил сумку и буквально заполз в постель.

Мать, Ёнри и Ками пошли за ним, решив, что командировка его вымотала. Тихо закрыли дверь и оставили отдыхать.

Но, вопреки словам о сне, Ённэ не уснул сразу.

Около двух часов он просто лежал с широко открытыми глазами и смотрел в потолок.

Заснул он только когда солнце уже клонилось к закату. И провалился в такой глубокий сон, что впервые в жизни пропустил ужин и открыл глаза только следующим утром.

И едва проснувшись, долго сидел на кровати, глядя в одну точку.

Я красивый?

Потому что ему пришлось ещё долго понимать… что именно ему снилось.

Простыни были влажными.

Нет, всё тело было мокрым.

— Ённэ, ты медведь? Я думал, ты в спячку впал.

— Я даже положил этого кабана Ками тебе на живот, а ты спал так крепко, что я палец к носу поднёс, проверяя, жив ли ты вообще.

— Наш младший, видно, перенервничал в командировке.

Как обычно, вся семья собралась за завтраком, а братья посмеивались, поддразнивая Ённэ.

Но Ённэ, будто уже привыкший к этому, даже не ответил. Только зачерпнул ложку супа и уставился в телевизор.

Утренние новости наверняка это покажут.

Сразу после пробуждения он уже проверил интернет и увидел новость о задержании наркоторговцев в Y Hotel.

— Следующая новость. Вчера около трёх часов утра полиция задержала в отеле Y троих подозреваемых, включая лицо А, при которых был обнаружен метамфетамин. Они являются высокопоставленными членами преступного синдиката, долгое время занимавшегося распространением наркотиков…

Вот оно.

Ённэ взял пульт и прибавил звук.

Ему было любопытно, скажут ли что-нибудь о помощи исследователя по качеству воздуха.

Но если честно… интересовало его совсем другое.

Возвращайтесь благополучно.

Иногда в новостях показывали кадры с места задержания, где мелькали детективы.

И Ённэ думал, вдруг появится детектив Пак.

Если появится… ему очень хотелось увидеть это лицо ещё хотя бы один раз.

Но тут Ённэ услышал такое, что усомнился в собственных глазах и ушах.

— Они продолжали производство даже после того, как устроили засаду полицейскому, находившемуся в соседнем номере, и вывели его из строя наркотиками, однако в конечном итоге были задержаны.

Палочки замерли в воздухе.

Продолжали производство после того, как вырубили детектива в соседнем номере наркотиками?

— К счастью, жизни пострадавшего полицейского ничего не угрожает, однако подтверждено, что сознание к нему ещё не вернулось. Далее новости…

Глаза Ённэ округлились.

Этот полицейский без сознания… неужели детектив Пак?

Раз говорилось о человеке, находившемся в засаде, это мог быть либо детектив Мун, либо детектив Пак. Но в том номере ведь остался именно детектив Пак.

Тогда вероятность очень велика, что в новостях говорят о нём.

— Ённэ. Ешь быстрее, тебе уже на работу пора.

Отец напомнил, что пора выходить, но Ённэ застыл, даже не в силах прожевать рис во рту.

○○○

— Новостей больше не было?

— …Нет.

После этого Ённэ искал статьи при каждом удобном случае.

Нет, даже несмотря на занятость, он то и дело хватался за телефон, заходил на новостные порталы, выходил, снова заходил.

Вдруг появится новость, что тот полицейский пришёл в себя.

Но такой статьи он не нашёл даже после выездной проверки с Давон и обеда.

— И насколько же красив этот детектив, раз ты так им интересуешься?

— Он правда красивый, но мужчины меня не интересуют.

— А сейчас очень даже интересуют.

— Меня интересует только его состояние.

Как только он пришёл на работу, ещё до заполнения журнала выездной практики, он с жаром пересказал Давон всю историю, особенно подробно про внешность того мужчины, и даже признался, что переживает после утренних новостей.

На это Давон расхохоталась и стала дразнить его «фейс-коном», то есть помешанным на красивых лицах, но Ённэ просто игнорировал её.

Вообще-то ощущение, что что-то красиво, не зависит ни от пола, ни от возраста, ни от объекта.

Он считал того мужчину красивым.

И даже если Давон подшучивала, будто он запал на лицо, это не делало его геем. Он вообще-то в будущем собирался встретить женщину…

— «Интересует состояние», да ну.

Если бы в ту поездку поехала Давон, она бы тоже встретила детектива Пака, верно?

И тогда, в отличие от него, она, возможно, действительно влюбилась бы с первого взгляда. Наверное, и после возвращения думала бы о том детективе так же, как сейчас думает он.

Он просто беспокоится о его безопасности… да. Хотя, если называть это беспокойством, у Давон в такой ситуации наверняка появились бы и другие чувства.

И вдруг его охватило какое-то странное ощущение.

Вдруг его охватило странное чувство.

Мысль о том, что Давон, которая ему нравится, могла бы увлечься кем-то другим.

Что она могла бы влюбиться в того мужчину.

И если бы Давон его увидела, всё, возможно, не ограничилось бы одним «он красивый». С её смелым характером она вполне могла бы сразу попросить его контакты, а потом начать переписываться… и, кто знает, встречаться.

Потому что Давон женщина.

А он мужчина.

И Ённэ вдруг понял, что рад, что именно он поехал в эту командировку на «развитую площадку». Рад, что именно он встретил того мужчину.

Я красивый?

…Да.

Тогда приходи ко мне.

Рад даже тому сну.

На обратном пути после обеда с Давон, когда Ённэ уже собирался отнести собранные образцы в лабораторию и сесть за стол, начальник отдела окликнул его:

— Ённэ. Тебе звонили из Сеульского полицейского управления.

— Из Сеульского полицейского управления?

— Да. Тебя искал какой-то детектив Мун Соншик. Сказал, когда господин Ённэ вернётся, пусть перезвонит. Номер я скинул в мессенджер.

Даже пока он это говорил, на лице начальника читалось любопытство. Что вообще за дело может быть у великого Сеульского полицейского управления к исследователю из этого тихого сельского института?

Имя Мун Соншик ничего Ённэ не говорило.

Но если это детектив с фамилией Мун, то это мог быть только тот самый детектив Мун, которого он встретил вчера.

Агент Ким Ённэ | Глава 8

2026-04-26T11:44:38.272Z

И всё же Ённэ продолжал стоять, лишь беспомощно водя глазами из стороны в сторону.

— Кажется, всё закончилось.

От голоса мужчины, в котором слышался смешок, Ённэ вздрогнул и очнулся. Он поспешно вытащил резиновую трубку. Из-за смущения руки слушались плохо, движения были неловкими, но мужчина даже не показывал, что ему тяжело держать прибор. Он спокойно дождался, пока Ённэ полностью вытащит трубку, и только потом медленно поставил оборудование на пол.

Ённэ молча начал собирать всё обратно, шаг за шагом.

Честно говоря, от стыда ему просто хотелось как можно скорее сбежать отсюда.

— Не спеши…

Но от мягкого голоса мужчины его дрожащие руки неожиданно снова стали послушными.

— …Да.

Он запечатал отверстие алюминиевого мешка с пробой воздуха, убрал его в светозащитный футляр, закончил складывать оборудование и поднялся.

Затем слегка наклонил голову, обращаясь к мужчине, который всё это время ждал перед ним.

— …Спасибо.

— Мм-м.

Вообще-то Ённэ ожидал чего-то вроде: «Не стоит, это нам нужно благодарить вас». Это было бы обычной вежливостью.

Но ответ мужчины оказался… как и всё в нём, необычным.

Просто «Мм-м».

— Закончили?

— Да.

— Уходишь?

— Да.

И только сейчас Ённэ осознал, что мужчина всё это время говорил с ним на ты.

Он просто не замечал этого, слишком выбитый из колеи той внешностью, с которой в жизни не сталкивался. Но вообще-то это ведь невероятно странно. И грубо.

— Тогда я пойду…

И всё же сказать это вслух Ённэ не смог.

Если бы так говорил детектив Мун, он бы сразу сделал замечание. Но сейчас нет. Он всё ещё был слишком беззащитен перед этой красотой, чтобы смотреть в глаза и спорить.

Подумать только… он настолько слаб перед внешностью. Это даже казалось жалким. Но одновременно его посетила новая мысль: Если видишь слишком красивого человека, мозг замирает, даже если это мужчина.

Удивительно, но он только что узнал о себе нечто новое. И, вероятно, никогда бы не узнал этого за всю жизнь, если бы не встретил этого человека.

Ённэ потащил кейс к двери номера, и мужчина вышел следом.

Ённэ решил, что тот, вероятно, сейчас закроет вентиляцию, приведёт всё в порядок и спустится позже отдельно, поэтому ещё раз слегка поклонился, собираясь попрощаться первым.

Но мужчина будто проигнорировал это прощание и вместо ответа просто сам открыл для Ённэ дверь.

— Кстати… чем я пахну?

До этого его глаза всё время улыбались. Но не сейчас. На лице было не озорство, а настоящее любопытство.

Чем он пахнет?

Честно говоря, Ённэ не хотел отвечать.

Потому что это выглядело бы так, будто он действительно слишком уж его обнюхивал, как сам мужчина и заметил. И потому что тот мог решить, будто Ённэ какой-то извращенец.

Но под этим настойчивым взглядом, словно требующим ответа, Ённэ всё же заговорил.

Хотя большая часть аромата уже выветрилась, тот сладковатый запах всё ещё оставался.

— Вы пахнете дезинфектором.

О сладком аромате он, конечно, не сказал. Не мог же он, глядя этому человеку в лицо, заявить, что от него исходит сладкий запах.

Мужчина тихо выдохнул, будто понял, о чём речь.

— Любопытно.

И снова посмотрел на Ённэ с улыбкой в глазах, так, словно ему действительно было интересно, как тот это понял.

Лучше бы он не улыбался.

У Ённэ снова защекотало в пояснице, а уши словно запылали. Он поспешно отвернулся и направился к лифту.

Мужчина пошёл за ним, чуть усмехаясь.

А потом, как до этого сам открыл дверь номера, теперь сам нажал кнопку лифта. Похоже, хорошие манеры были у него в крови.

— Господин агент по запахам.

Когда подошёл лифт и Ённэ уже вошёл внутрь, мужчина коротко махнул рукой.

— Возвращайтесь благополучно.

До жути странный человек.

Помахать рукой, как ребёнок, человеку, с которым познакомился по случайной работе… Это было грубо? Или просто слишком непринуждённо?

[Двери закрываются…]

Но неприятно Ённэ не было.

Нет… скорее, ему даже показалось, что закрывающаяся дверь лифта, скрывающая из виду этого человека, бессердечна. Он почувствовал сожаление. И это было по-настоящему странно.

Почему он вообще испытывает чувство «бессердечно» по отношению к двери лифта? Почему сожалеет о человеке, которого увидел впервые в жизни?

Пальцы Ённэ, крепко сжимавшие ручку кейса, всё ещё будто горели. Взгляд не поднимался к табло этажей, оставаясь прикованным к кнопке двенадцатого этажа, там, где остался тот мужчина.

В животе неприятно мутило. Он хотел домой. Срочно домой.

[Первый этаж…]

— Боже мой, исследователь!..

— Детектив Мун?..

Когда лифт остановился и двери открылись, детектив Мун стоял прямо там с потрясённым лицом.

Но ведь раньше он говорил, что будет ждать в машине, чтобы не привлекать внимание персонала. Почему тогда он здесь?

Пока Ённэ выходил из лифта в недоумении, детектив Мун с явным облегчением выдохнул и сразу забрал у него кейс.

— Фух… этот чёртов детектив Пак трубку не брал.

— А…

— Вы встретились с детективом Паком? Всё прошло нормально?

— …Да. Я встретился с детективом Паком, отбор завершился успешно. Думаю, он не отвечал, потому что был занят, держа оборудование.

— А, вот как? Я уж испугался, что наверху что-то случилось.

И только потом Ённэ понял, что… только что защитил этого мужчину перед детективом Муном.

Хотя достаточно было просто сказать, что отбор завершён.

— Фух… Тогда сразу поедем в институт.

Теперь оставалось дождаться результатов.

Хотя, строго говоря, следить за ними вовсе не было обязанностью Ённэ.

— Эх… даже стыдно перед вами…

— Вы знаете, как подключать всасывающие трубки?

— О, это я точно знаю!

Вернувшись в исследовательский институт, Ённэ с невозмутимым лицом передал пакет с пробой. Ожидавшие сотрудники приняли его, буквально обливаясь потом.

Они тут же начали его задабривать. Говорили, что он отлично справился, спрашивали, не было ли трудно, уверяли, что сами всё красиво распишут во второй половине дня, лишь бы он пораньше ушёл.

Похоже, они нервничали, ведь от того, что Ённэ напишет в журнале выездной практики, зависело, не получат ли они дисциплинарное взыскание.

Обычно Ённэ упрямо следовал правилам. Но, видимо, после такого напряжения с самого утра он просто устал.

Он сказал, что понял, оставляет всё на них, вернулся в жильё, собрал вещи и сразу сел на поезд до Чонджу.

Ему хотелось только одного, поскорее вернуться домой и провалиться в глубокий сон.

Слишком разные | Глава 92: Трудный обед

2026-04-26T08:58:00.453Z

День был относительно светлый, но Хоби это ясное небо совсем не радовало.

— Всё будет хорошо, Соки, правда.

Эмери держал своего парня за руку, пока они поднимались в квартиру Тэхёна на обед. Хоби нервничал все выходные — одновременно хотел оттянуть этот момент и поскорее с ним покончить. Его ослепляло чувство вины. И как бы он ни был уверен, что друг поймёт, что это вовсе не его вина, в Чонгуке он так уверен быть не мог. Тот уже не раз показывал, что способен вспыхнуть. Эмери пытался подготовить его к реакции Чонгука, но они оба понимали, что если последует взрыв, он, скорее всего, будет оправдан.

После того как несколько дней назад Юнги и Намджун явились в EGO, Хоби игнорировал любые попытки связаться с ним. Ему нужно было сначала поговорить с Тэхёном и разобраться с этим, прежде чем думать, что делать дальше со всем, что связано с компанией друзей.

Когда в тот вечер он вышел из EGO, Эмери уже ждал его с распахнутыми объятиями и открытой дверью. Он приготовил ванну со свечами и тихой музыкой, чтобы Хоби мог рассказать о случившемся, если захочет. Эмери мыл ему спину и ласковыми пальцами стирал слёзы с его лица.

Той ночью Хоби нуждался в своём парне. Нужно было раствориться в нём. И Эмери передал свои чувства через любовь, которую подарил ему в ванной.

Хоби ничего не изменил бы в их отношениях. С ним он узнал столько нового, и даже то, чего никогда раньше не пробовал. И близость с Эмери… Боже, сколько эмоций тот вкладывал в неё.

Раньше секс для Хоби был просто сексом. Он был пассивом — довольным этим, мужчиной, который любил саму близость с другим человеком…

А потом появился Эмери и перевернул его жизнь с ног на голову — чувственностью, новыми позами, долгой прелюдией, тем, как близость могла меняться.

Хоби не променял бы своего парня ни на какие деньги в мире. И потому мог только представить, что чувствовал Чонгук, потому что был уверен, не существовало такой суммы, ради которой он выбрал бы что-то вместо Тэхёна.

Когда они вышли из лифта, Хоби тихо сказал:

— Я не могу перестать думать, что это моя вина.

Эмери остановил его прямо перед дверью Тэхёна на тихой частной площадке.

— Нет! Даже не смей так думать. Если Тэхён увидит это так, значит, он не тот человек, каким я его считаю. За Чонгука я не ручаюсь. Думаю, мы оба ждём от него реакции, но мы пройдём через это вместе, хорошо? — громким шёпотом сказал он.

— Хорошо, — согласился Хоби и быстро поцеловал его, прежде чем они подошли к двери.

Улыбка Тэхёна, когда тот открыл, ненадолго успокоила Хоби. Объятие при встрече помогло ещё немного. А у Чонгука не было выбора, когда Эмери тут же затянул его в крепкие объятия, явно счастливый его видеть.

— Как же я рад тебя видеть! — просиял он.

— Мне нравится цвет волос, — сказал Чонгук.

Он и представить не мог, что сам решился бы на такое. Ярко-розовый с оранжевым шёл Эмери, но Чонгук решил, что ему всё же лучше оставаться с тёмно-фиолетовым, который скоро снова придётся обновлять.

— Это ты говоришь? А где всё твоё богатство цвета? — захихикал Эмери.

Казалось, будто с той стрижки прошла вечность, хотя на деле всего пара недель. Он толком не успел ни насладиться новой причёской, ни прочувствовать успех шоукейса. Преподаватель Чонгука из университета написал ему после выступления и поздравил с прекрасной работой. В университете вошли в положение, когда Эш сходил к сотрудникам и объяснил, что произошло и почему Чонгуку нужен перерыв, но сам Чонгук был полон решимости вернуться к учёбе. Пока они были с Тэхёном на Чеджу, он отправил несколько работ и получил обратную связь, потому что для него было важно не отставать. Он зашёл слишком далеко, чтобы позволить прошлому разрушить то, чего добивался с таким трудом, особенно когда выпуск был уже буквально по ту сторону Нового года.

— Тебе нравится? — спросил Чонгук у Эмери, который сиял, глядя на него.

— Обожаю! Этот цвет тебе безумно идёт. Энджел просто потрясающая, я так много о ней говорил, что несколько коллег уже попросили её контакты.

— Это здорово. Уверен, она это оценит, — сказал Чонгук и невольно потянулся к Тэхёну, а их руки сами нашли друг друга.

— Вы голодны? Чонгук уже приготовил обед, — улыбнулся Тэхён и посмотрел направо, где рядом стоял его парень.

Хоби и Эмери кивнули, и все четверо прошли через гостиную в столовую, где уже был накрыт стол. Чонгук оставил их рассаживаться, а сам пошёл за раменом, который приготовил раньше. Тэхён протестовал, считая, что проще заказать еду, но Чонгук настоял, что будет готовить сам.

Было заметно, что Хоби молчалив. Он всё пытался решить, когда начать этот разговор, и никак не мог выбрать подходящий момент. Поэтому даже испытал облегчение, когда Тэхён сам спросил, всё ли в порядке. Это был сигнал. Хотя именно этого момента Хоби боялся с тех пор, как подслушал разговор друзей в Ауре.

— Не совсем, Тэ… — Хоби глубоко вдохнул и был благодарен, когда Эмери под столом взял его за руку. — Мне нужно кое-что тебе рассказать… и я понятия не имею, с чего начать.

Чонгук обвёл взглядом стол, пока все раскладывали по мискам рамен со свининой и грибами. Он видел напряжение в Хоби и уже чувствовал тревогу от того, что сейчас прозвучит.

— Не может быть всё настолько плохо, Сок? — сказал Тэхён, заметив серьёзное лицо друга.

— Можно я начну с самого начала? Я могу перескакивать туда-сюда, но мне очень нужно, чтобы вы дослушали меня, прежде чем что-то говорить.

Тэхён кивнул, жуя лапшу.

За столом повисла тишина, пока Хоби начал.

— В день рекламы Moonchild я подслушал, как Моти, Юнги, Джин и Намджун разговаривали… и то, что они говорили… было ужасно. Они сказали, что я под каблуком и что Эм, по сути, мной управляет. Сказали, что собираются навести справки на Эма, потому что думали, будто он разводит нас… работает вместе с Чонгуком…

Тэхён перестал есть и положил палочки.

У Чонгука уже начинала закипать кровь от одного только осознания, что эта компания вот так обернулась против Эмери.

Глаза Хоби наполнились слезами, но он продолжал, благодарный хотя бы за то, что ему позволяли говорить, а Тэхён и Чонгук слушали.

— …они издевались над телефоном Чонгука, потому что он старый… и говорили, что его нужно убрать. Избавиться от него. Они обвиняли его в том, что ты изменился, Тэ, и что он тобой управляет. Всё твердили, что мы сбились в кучку, приплели даже Стефана… мне так жаль… я… мне так, так жаль.

Прежде чем Тэхён или Чонгук успели что-то сказать, заговорил Эмери:

— Вот что мучило Соки… он не собирался меня бросать и ничего такого. Он просто не знал, как рассказать тебе о том, что услышал… он боялся причинить тебе боль.

— Опять? Опять боялся ранить Тэхёна? — резко бросил Чонгук.

У него скрутило живот.

Казалось, ещё секунда, и его разорвёт.

— Я не знал, что делать, — почти взмолился Хоби.

— Знаешь, что ты должен был сделать? Встать за своего, мать твою, друга и сказать ему! Если бы они только меня поливали грязью, ты бы так не убивался… давай будем честными! — Чонгук резко отодвинул стул и встал, ткнув указательным пальцем в воздух в сторону Хоби. — Тебя задело только потому, что они обосрали Эмери!

Он был в ярости. Она комом стояла в животе, выворачивала всё внутри. И он не понимал, с какого вообще Хоби имеет право сидеть тут с таким видом, будто ему больно, когда по факту только теперь ботинок оказался на другой ноге и жертвой мерзости друзей стал уже он сам.

Чонгук почти решил уйти, но хотел слышать, что будет дальше. Он пересёк комнату и встал у окна, надеясь, что воздух из приоткрытой щели хоть немного остудит его.

— Это неправда, Тэ… неправда. После Блюсайд, после того как я увидел, что это сделало с тобой… я не мог снова стать тем, кто тебя ранит. Ты говорил о Моти хорошо, а я всё прокручивал в голове этот дерьмовый разговор и думал, что они передумали.

— А потом ты получил звонок от меня, когда я сказал, что сделал Чимин, — тихо, но жёстко сказал Тэхён.

— Да! И тогда я понял. Понял, что они всё спланировали. Но я собирался рассказать тебе всё в тот день… мы же должны были пообедать, и я… я собирался рассказать.

— Слишком, блядь, поздно, — громко процедил Чонгук от окна.

— Он правда не знал, что делать… Когда Чимин позвал нас на свой день рождения, тогда Соки всё мне рассказал. И тогда же назначил этот обед с тобой, Тэхён. Он не смог пойти на тот ужин, потому что чувствовал бы, будто предаёт тебя, — добавил Эмери.

Он всё поглядывал на Чонгука, мечтая, чтобы тот вернулся за стол.

Тэхён откинулся на спинку стула и глубоко вдохнул. Без Чонгука рядом он словно терял опору. И первым делом хотел решить именно это.

Он поднялся и поднял руку в сторону Хоби и Эмери, жестом прося подождать. Потом подошёл к Чонгуку, взял обе его руки, переплёл их пальцы и дождался, пока тот посмотрит прямо на него.

Тэхён заговорил тихо, мягко. Напряжение в теле его парня было почти осязаемым, и Тэхён знал, что это снова защита. Для него.

— Куки, я знаю, ты злишься. Но ты мне нужен. Пожалуйста, сядь со мной. Давай разберёмся вместе.

Чонгук встретился с ним взглядом и почувствовал тепло их сцепленных рук.

— Я злюсь, потому что он тебе не сказал.

— Знаю. И я зол, что они говорили о тебе такое. Но мы построили дружбу с Соком и Эмери. И я хочу, чтобы мы вчетвером это прошли… — Тэхён наклонился и прижался губами к его щеке, той, что была ближе к окну. — …Это не вина Сока, — шепнул он так, чтобы сидящие за столом не услышали.

— Знаю… прости, — шепнул Чонгук в ответ.

— Никогда не извиняйся передо мной за такое.

Чонгук понимал, что, наверное, не должен был срываться на Хоби. Но где-то на атомном уровне в нём всё ещё жила память о роли Хоби в прежних бедах, выпавших на их долю.

Но Эмери другое. Совсем другое. И теперь, когда компания, похоже, ополчилась и против него тоже, всё выглядело иначе. Из всех именно Эмери первым проявил к нему доброту. Протянул руку, когда остальные были готовы видеть в нём худшее. Именно благодаря Эмери Хоби прозрел и сделал усилие узнать Чонгука по-настоящему.

И теперь он даже понимал, почему эта компания воспринимала влияние Эмери как угрозу, с их искривлённым взглядом на него.

— Я… люблю тебя, Тэ, — прошептал Чонгук так тихо, что Тэхён едва расслышал.

И всё равно каждый раз ему хотелось ущипнуть себя, когда Чонгук произносил эти три слова.

— В этом я никогда не сомневаюсь… Я тоже тебя люблю… вместе? — так же тихо ответил Тэхён.

Чонгук кивнул, и они вернулись к столу, снова сели. Подвинув стулья ближе друг к другу, они устроились рядом, и Чонгук так и не отпустил руку Тэхёна, положив их сцепленные пальцы себе на бедро.

— Чонгук… прости меня. Мне было ужасно больно за тебя и Тэ, когда я услышал, что они говорили. Я наблюдал за вами как за парой и видел, насколько вы подходите друг другу… Мне было больно за вас так же, как за нас с Эмери, — сказал Хоби.

— Я понимаю. Это не твоя вина. И прости за мою вспышку… Мне плевать, что они думают обо мне. Всегда было плевать. Но они причиняют боль Тэхёну, а с этим я не смирюсь.

— Твоя преданность моему другу всегда была очевидна, Чонгук. Это была одна из многих причин, по которым я понял, что первоначальное мнение о тебе было ошибочным.

Тэхён так гордился своим парнем, что мысли едва складывались, но он хотел успокоить друга.

— Сок, мне жаль, что тебе пришлось это услышать. Думаю, теперь совершенно ясно, что они и не собирались принимать мой выбор партнёра. Они знают, что ты слышал их разговор?

— Да… Юнги и Намджун приходили в четверг. Они не знали, что планировали Джин и Моти, и особенно Намджун был в бешенстве.

— Тогда это объясняет реакцию Юнги, когда я появился в тот понедельник. По нему не было похоже, что он знал, что случилось, но мне трудно было поверить, что Чимин всё держал в тайне, — сказал Тэхён.

— Соки выгнал их из EGO, — вставил Эмери.

— Выгнал? — Чонгук не собирался звучать настолько удивлённо, но, если честно, ожидал и худшего.

— Да.

— Что они сказали такого, что довели тебя до этого? — спросил Тэхён.

Хоби тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось пересказывать всё это, но выбора у него не было.

И под пристальным взглядом Чонгука он начал:

— Юнги сказал что-то о том, что никогда не видел тебя таким, как в тот понедельник. А я ответил, что понадобилось, чтобы ты захотел оторвать голову его парню, прежде чем они изменили своё мнение. Намджун сказал, неважно, что заставило их передумать. Важно, что они пришли. А я сказал, что важно, потому что иначе они бы до сих пор обсуждали нас за спиной… и…

Чонгук был почти уверен, что пауза означала, что Юнги или Намджун сказали что-то совсем лишнее.

И понимал, что этот пересказ уже третьи руки, а значит, не обязательно дословный.

Все ждали, пока Хоби продолжит.

Эмери сжал его руку в поддержке.

— …А Намджун ответил, что если бы Чонгук взял те деньги, то вообще не было бы никакой проблемы и они были бы чисты. Вот тогда я сорвался. И сказал им, что они ничего о тебе не знают. И если бы знали, то понимали бы, что ты, скорее, выбрал бы смерть, чем взял эти деньги.

Чонгук замер.

— Ты правда так сказал?

— Это ведь правда, разве нет? — отозвался Хоби.

— Да, правда. Мне никогда ничего не было нужно от Тэ.

— Любой, кто потратит время, чтобы узнать тебя, это поймёт, — добавил Эмери.

— Они ушли без скандала? — спросил Тэхён.

— Да. Сказали, что хотят загладить то, как себя вели. Что оба полностью не согласны с тем, что сделали Моти и Джин. Просили дать им шанс… а потом ушли.

Чонгук фыркнул.

— Ну… это хоть что-то, наверное.

Хоби и Тэхён одновременно повернулись к нему.

— Этого даже близко недостаточно, — сказал Тэхён своему парню.

— Здесь я с тобой согласен, Тэ. Они были соучастниками до того самого момента, пока двое не придумали план без них. Юнги, наверное, сейчас просто зализывает раны, потому что его предал парень.

Эмери обвёл всех взглядом.

— Вам не кажется, что Юнги тоже многое пришлось пережить из-за обмана Чимина?

Теперь уже Тэхён и Хоби посмотрели на него, и первым заговорил Хоби:

— Ну и что?

Тэхён кивнул.

— С этим Юнги придётся разбираться самому. Возможно, их отношения не такие идеальные, какими они всегда пытались их выставить.

— Но они вместе столько лет. Такое предательство сильно бьёт, — рассудил Эмери.

— Он потерял вас как друзей из-за этого, — вставил Чонгук.

— Когда он называл тебя попрошайкой и говорил, что мой парень хочет меня обобрать, о потере друзей он не думал. Сам постелил, пусть сам и ложится. И Намджун тоже, — отрезал Хоби.

— Мне трудно поверить, что Чимин и Джин больше никому не обмолвились о своём плане. Я предупреждал их в Центре, что если они продолжат эту вендетту, наши отношения станут строго деловыми. Так что винить им некого, кроме себя. У меня больше нет времени на людей, которые строили планы, как убрать из моей жизни лучшее, что со мной когда-либо случалось.

— Тут я не спорю, — сказал Хоби. — С Юнги мне придётся общаться из-за клипов для его нового альбома, поскольку EGO предоставляет танцоров, но с этого момента только профессионально. То же касается Намджуна и всего, что связано с Центром.

— Кстати о танцорах… вы обязаны показать нам видео с шоукейса! — просиял Эмери.

— Я уже скинул видео на флешку, так что после еды можем посмотреть на телевизоре, — с широченной улыбкой сказал Тэхён.

— Тэ… ты же не… — протянул Чонгук, даже более капризно, чем обычно позволил бы себе.

— Конечно да! Он же супергордый бойфренд! — с полным ртом рамена добавил Хоби.

— Мои родители хотели посмотреть, и я подумал, что Мари и Билли тоже захотят, поэтому отправил видео нашим айтишникам в Ауре. Они материал собрали на флешку, теперь всё смонтировано и готово для показов людям.

— Но это было всего лишь маленькое выступление, — пробормотал Чонгук, уже с ужасом думая о том, что будет на итоговом шоу в конце года.

— Для тебя, может быть, и маленькое. Для меня же огромное событие, Чонгук. Это навсегда останется первым разом, когда я увидел, как мой парень танцует.

— Ох, я не могу. Ты слишком сладкий, Тэхён, — проворковал Эмери.

Чонгук только улыбнулся с порозовевшими щеками и глазами в форме сердечек. И, честно говоря, смене темы он был даже рад. Хотя чувство вины никуда не делось. Из-за раскола в компании друзей. Он знал, это не его вина напрямую… но всё равно причиной, так или иначе, был он.

Эмоции были слишком свежими, и того, что сказали Хоби и Тэхён, хватало понять, что сейчас не время это обсуждать.

Всего пару недель назад Тэ ещё надеялся, что дружба идёт в правильную сторону, и Чонгук не питал иллюзий: друзья делают его счастливее. У него было слишком много вопросов о том, что сделал Чимин. И если он вообще собирался двигаться дальше, ему нужны были ответы.

Особенно на один: Знал ли Чимин о том, что сделал Райан?

С этим ещё предстояло разбираться.

И после сегодняшнего Чонгуку нужно было прийти к собственным выводам, чтобы самому стать опорой для своего парня.

Когда обе пары устроились смотреть выступления с шоукейса, которые, по словам Тэхёна, обязательно надо было прокрутить дважды для полного эффекта, Чонгук буквально вжался в бок своего парня и мечтал провалиться сквозь землю.

Хоби и Эмери задержались дольше именно ради этого просмотра, и Чонгук отдельно мечтал, чтобы Хоби не был тем самым танцевальным гуру, которым являлся. Перед профессионалами он уже танцевал. Один из преподавателей в университете когда-то был бэк-танцором айдол-группы. Но Хоби был другом. А это, по мнению Чонгука, всё усложняло. Он не боялся честности. Без конструктивной критики невозможно расти. Но он не знал, как воспримет её от Хоби. И не станет ли сам Хоби смягчать правду только потому, что знает его.

Тэхён обнял его за плечи, когда Чонгук сильнее прижался к нему. Он догадывался, что Чонгук к такому вниманию не привык. И хотел, чтобы тот знал, насколько потрясающим он его считает.

Тэхён поцеловал его в висок и шепнул в ухо:

— Я люблю тебя.

И в этот момент началось видео.

Тэхён заново переживал тот миг, когда впервые увидел Чонгука на сцене. И пусть он уже бесчисленное количество раз смотрел это видео на телефоне, на большом экране оно ощущалось совсем иначе.

Он вспомнил стресс перед тем, как успеть в университет. Как боялся опоздать. Сейчас это казалось почти смешным. Учитывая всё, что произошло меньше чем через сорок восемь часов после этого.

— Джей-Кей! Это потрясающе! Боже мой! Я хочу узнать, как ты вообще это пережил, Тэхён! — восторженно выдохнул Эмери.

Чонгук про себя хихикнул от прозвища. Эмери, похоже, вообще не мог остановиться на одном имени и с тех пор, как они сблизились, уже перебрал несколько вариантов. По крайней мере, это немного отвлекло его от смущения из-за остальной части фразы.

— Спасибо.

— Если честно, я не уверен, что вообще это пережил, — с широкой улыбкой и почти отчаянным желанием включить видео в третий раз.

— У тебя отличная техника, Чонгук. Вся постановка была чёткой, выверенной, и для многих семей в зале это наверняка облегчило выбор, — сказал Хоби.

— Ты должен показать ему EGO, Соки! Надо переманить его, пока кто-нибудь не увёл его после выпуска! — лицо Эмери загорелось от воодушевления.

Чонгук сразу поднял руку в протесте.

— Нет-нет… всё нормально… не надо чувствовать себя обязанными… это… ну… мне и так приятно, что Тэ показывает другу то, что я сделал…

Хоби улыбнулся.

— Нет, тебе точно стоит прийти в EGO, и я покажу тебе, чем мы занимаемся. У нас есть студенты с тяжёлым прошлым, не прирождённые танцоры, но их тянут вперёд энтузиазм и желание. Кто-то учится по стипендии, чьи-то родители берут дополнительные работы, чтобы платить за обучение. Некоторым очень помогла бы твоя история, Чонгук. По тебе видно, насколько ты целеустремлён. И хотя ты совершенно очевидно природный танцор, твоя дисциплина и трудовая этика бесценны.

— Я могу заехать за тобой, пообедаем, а потом поедем к Соки, — улыбнулся Эмери.

— Я могу доехать на автобусе до EGO, не обязательно меня забирать.

— Ты не поедешь на автобусе, если я могу тебя забрать, — заявил Эмери.

— Да что у всех за навязчивая потребность меня подвозить? — спросил Чонгук. Вопрос был искренний, но с оттенком сарказма и юмора.

— Придётся купить тебе машину… проблема решена, — сказал Тэхён.

И хотя он сказал это шутя, реакцию Чонгука он уже прекрасно предвидел, да и говорил он совершенно серьёзно.

Чонгук откинулся назад и посмотрел на него.

— Я бы предпочёл, чтобы ты купил мне автобус с отдельным маршрутом.

— И это могу, — Тэхён подмигнул ему с лёгкой ухмылкой.

— Тэ… я… ладно, забудь… мне не нужно, чтобы ты покупал мне какой-либо транспорт, спасибо.

Хоби и Эмери рассмеялись на этой перепалке, и Хоби почти испытал сочувствие к другу, подозревая, что тому предстоит вечная битва, когда дело касается денег. Вот чего его бывшие друзья даже не попытались увидеть. Вот в кого его друг совершенно очевидно был влюблён, несмотря на все трудности и различия между ними. Хоби думал, что какая-то часть Чонгука всё ещё ему не доверяет, судя по его реакции за обедом, и надеялся, что со временем тот полностью простит его за роль в истории с Блюсайд.

○○○

Всё это утро для Тэхёна было непривычным.

Он проснулся во вторник, чувствуя спиной прижавшегося к нему парня, а день они начали с совместного душа, хотя Чонгук и протестовал, ссылаясь на время.

Он доехал до Ауры раньше всех и, проходя мимо, оставил завтрак для Стефана на его столе. Купил с запасом, потому что ему сообщили, что отец будет в офисе до конца недели, как и сам Тэхён, чтобы помочь ему наверстать всё необходимое.

Переставив на столе всё так, как должно быть, и сменив мышь — отец предпочитал трекбол, а Тэхён любил свою беспроводную — он включил компьютер, отпивая чай.

Никаких сюрпризов не было.

Он и так проверял почту, вопреки советам отца, поэтому прекрасно знал, что происходит.

Неделя обещала быть цепочкой встреч с разными отделами и компаниями, включая Эмилиано и мистера Дзэнигату — обе встречи он ждал с удовольствием.

Пока распечатывался список конкурсных заявок, он открыл письмо от друга, переславшего ему информацию о новом проекте в городе.

Этот друг работал в местном правительстве, и если возникало что-то, к чему могла приложить руку Пурпурная Аурп, он всегда передавал информацию Тэхёну. Иногда не мог раскрыть всех деталей, но следил, чтобы Тэхён получил всё, что ему разрешалось знать.

С Ханом Тэхён познакомился ещё во время изменений в здании, принадлежащем Ауре, и с тех пор они поддерживали связь.

— Входи, Стефан, — позвал Тэхён, заметив знакомый силуэт за матовым стеклом двери.

— Д-доброе утро, мистер Ким, сэр… очень рад видеть вас снова… не то чтобы мне не нравилось работать с мистером Кимом… другим мистером Кимом… сэр… просто… я рад видеть именно вас, — миловидный кудрявый помощник быстро моргал, пока говорил.

Тэхён широко улыбнулся.

— Как ты, Стефан? Возьми завтрак и садись.

— Да, сэр… секунду, мистер Ким, сэр.

Тэхён едва не хихикнул, наблюдая, как Стефан поспешно вылетает из кабинета. Он давно собирался спросить у отца, удалось ли тому добиться, чтобы Стефан называл его каким-то одним именем, хотя сильно сомневался, что это вообще возможно.

— Старший мистер Ким сегодня будет, сэр? То есть… не старший здесь, конечно… просто старше вас, потому что он ваш отец.

— Да, Стефан, я понял, что ты имел в виду. И да, мой отец сегодня будет.

Стефан устроился в кресле напротив стола и раскрыл бумажный пакет с омлетом.

— Вы отлично выглядите, сэр. Эш и Мию держали нас в курсе про Чонгука, пока вас не было.

— Слышал, ты проводил время с Эшем и Мию?

— Да-да, сэр. Мы планируем поход на концерт Ddaeng, они объявили тур на следующий год.

— Слышал. Нас тоже пригласили.

— Правда? Вас и Чонгука?

— Да. Это нормально?

— О, конечно! Это будет потрясающе! Может, даже устроим из этого целые выходные? А мистер Чон любит Ddaeng? Может, Эмери тоже? Я мог бы его спросить.

— Ты и с Эмери виделся?

— Мы с Эшем встретились с ним на кофе, пока вы были на Чеджу, сэр. Он сказал, что очень ждёт встречи с Чонгуком. Они уже приходили к вам на обед, мистер Ким, сэр?

— Эмери и Сок были вчера на обеде.

— Всё прошло хорошо?

Тэхён чуть приподнял бровь.

— Ты спрашиваешь, знаю ли я о ситуации, где Сок подслушал разговор об Эмери и Чонгуке?

— Мистер Чон очень переживал из-за этого, сэр. Эмери мало что нам рассказал, потому что считал важным, чтобы это исходило от мистера Чона.

— Я понимаю, почему он переживал, но в этом не было необходимости. Если честно, теперь это уже не имеет значения. То, что произошло потом, было достаточным, чтобы я пересмотрел свои отношения с людьми, которые в этом участвовали.

— Мистер Пак вчера днём написал и запросил обновление по кандидатам для Центра.

— Правда? Ты предоставил ему информацию?

— Нет, сэр. Я ответил, что мне нужно сначала обсудить доступ к информации с вами, и предложил ему связаться с мистером Дзэнигатой, поскольку он наш контакт в Центре.

— Если мистер Пак снова с тобой свяжется, пересылай мне, я сам разберусь. В будущем я буду принимать только деловые встречи с мистером Паком, обоими мистерами Ким и мистером Мином.

— Да, сэр.

— Отец уже говорил с тобой о новой должности, которую мы открываем?

— Да, мистер Ким, сэр. Я был бы рад оказывать административную поддержку Главному операционному директору. Мне кажется, это хорошее решение, я смогу сохранять последовательность и держать вас в курсе, когда это потребуется.

— Именно. Но я не хочу, чтобы ты был перегружен. Если объём работы превысит твои возможности, ты должен мне сказать. Я обеспечу повышение зарплаты. И думаю, когда ты закончишь курс английского, нам нужно будет подумать о найме ещё одного помощника, который будет работать вместе с тобой, потому что ты сможешь общаться с нашими европейскими и американскими компаниями, а это увеличит твою нагрузку.

— Хорошо, сэр… Я очень благодарен за каждую возможность здесь и всегда буду стараться изо всех сил, мистер Ким.

— Как я уже не раз говорил, мы в Ауре сделаем всё, чтобы удержать тебя, Стефан.

— И я это очень ценю, сэр.

— Мне нужно назначить собеседования на ближайшие пару недель. Я не собираюсь принимать это решение легкомысленно. Я хочу нанять лучшего человека из возможных. Думаю, отец либо будет участвовать со мной в собеседованиях, либо возьмёт на себя работу здесь, чтобы освободить мне несколько дней для интервью.

— Да, сэр. Я подготовлю одну из переговорных для собеседований.

— Я хотел бы предложить тебе возможность пройти однодневный курс для личных помощников и административного персонала высокого уровня. Если честно, это больше похоже на повод для людей в похожих должностях собраться, пообщаться и пожаловаться на своих работодателей, — Тэхён усмехнулся, — но мне показалось, тебе это может быть полезно. Там потребуется ночёвка, но ты можешь взять с собой Энджел, номер в отеле довольно просторный. И, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным соглашаться. Это твой выбор, и для твоей роли здесь это не обязательно.

— Если вы считаете, что это пойдёт мне на пользу, тогда да, пожалуйста, я бы хотел поехать. Спасибо, мистер Ким, сэр. А когда это?

— Я получу всю информацию, как только детали окончательно утвердят.

— Хорошо, сэр. Это правда здорово. Можно спросить, как сейчас Чонгук? Эш говорил, что он разбирается со многим из своего прошлого. У вас всё в порядке?

— Определённо становится лучше после очень бурного периода. Чонгук склонен замыкаться и уходить в молчание, когда чувствует себя перегруженным. Я думал, что это может случиться после нашего вчерашнего обеда, но, похоже, он отнёсся к новостям Сока куда с большим пониманием, чем я. На этой неделе он живёт у меня.

— Он хорошо воспринял то, что рассказал мистер Чон?

— Да. И, честно говоря, я думаю, это уже не стало для него сюрпризом после того, что потом сделали Чимин и Джин. И Чонгук, и Эмери выразили определённое сочувствие к Юнги, с которым ни я, ни Сок не согласны.

— Почему мистеру Мину нужно сочувствие?

— Из-за предательства, которое он, похоже, пережил. Он не знал, что Чимин и Джин всё это планировали.

— О… То есть мистер Мин действительно не знал?

— Похоже, так. Намджун тоже был не в курсе.

— Это, должно быть, стало сильным ударом, особенно для мистера Мина. Его партнёр сделал что-то за его спиной, что повлияло и на его собственную жизнь, ведь он потерял друзей.

— Это очень похоже на мнение Эмери и Чонгука. Но ни я, ни Сок его не разделяем.

— Возможно, со временем у вас всех появится шанс всё исправить, мистер Ким, сэр.

— Я больше не намерен тратить на эту ситуацию своё время. Я хочу посвящать его тем, кто проявил к нам поддержку и доброту. У меня есть парень, который любит меня, и новая глава жизни, на которой я хочу сосредоточиться.

Стефан хлопнул в ладоши и подпрыгнул в кресле.

— Он сказал вам? Правда сказал, что любит вас? То есть… это и так было очевидно, мы все это знали, но он же раньше не говорил этого вслух, да, мистер Ким, сэр?

— Да, Стефан, именно так. Теперь он говорит это часто, и каждый раз это ощущается по-особенному.

— Я так счастлив за вас, сэр. А Чонгук на этой неделе возвращается в закусочную? Я хотел бы зайти к нему.

— Чонгук постепенно возвращается в ритм, так что сегодня утром он выступает на улице, а завтра у него университет. Кажется, Билли пока убрал его из графика в закусочной на эту неделю, чтобы не перегружать. У него бывают тяжёлые моменты.

Глаза Стефана расширились.

— Выступает на улице? Я… вы уверены, что это разумно, сэр?

— Почему это должно быть проблемой? — Тэхён слегка озадачился такой реакцией.

— Да не проблема, конечно, мистер Ким. Просто я подумал… Чонгуку может быть тяжело вернуться в метро после того, что сделал мистер Пак, и после всех чувств, которые это снова подняло. Я предположил, что уличные выступления будут одним из последних вещей, к которым он захочет возвращаться… но я знаю его не так, как вы, сэр.

Мысли Тэхёна тут же понеслись галопом.

Ему даже в голову не приходило, что метро может стать проблемой. А должно было.

Может, ему стоило пойти с Чонгуком в первый раз. Может, именно он должен был отговорить его.

Когда Стефан вышел из кабинета, мерзкое чувство в животе никуда не делось.

Он посмотрел на время, ответил на несколько писем, но ничто не могло отвлечь его от тревоги. Ему не пришло в голову, что возвращение в метро может причинить Чонгуку боль, и от этого становилось тошно.

Тот единственный раз, когда ему нужно было защитить своего парня, а мысль об этом даже не возникла.

Когда мистер Ким вошёл в кабинет, выражение лица Тэхёна сказало ему всё, поэтому он сразу спросил:

— Что тебя тревожит?

— Я пытался ему звонить, но сразу переходит на голосовую почту, аппа.

— С такими мыслями от тебя здесь всё равно никакой пользы. Иди найди его и убедись, что с ним всё хорошо.

— Может, он поёт, и в метро просто нет связи.

— И ты не успокоишься, пока не узнаешь наверняка. Так что иди. Найди его, убедись, что он в порядке, а потом возвращайся.

— Я ненадолго… мне просто нужно знать.

— Тэхён, оставайся сколько потребуется. Только позвони мне, когда будешь с Чонгуком. Я ведь говорил, что тебе стоило работать из дома на этой неделе.

Тэхён не стал слушать дальше.

Схватил пиджак и почти бегом вылетел через всё здание к машине.

Он не думал, что когда-нибудь снова окажется в метро, пока спешно сбегал по ступеням, лавируя между пассажирами.

Даже в ноябре, без летней духоты, он ненавидел это место.

Тэхён озирался, прислушивался в надежде услышать этот прекрасный голос, но не видел и не слышал его.

Купил билет, бросился к платформам, вдруг Чонгук там. Но через несколько минут уже мчался обратно через выход, так и не найдя его. Тэхён выдохнул сквозь зубы и тихо выругался, почти вылетая наружу, когда кто-то врезался в него плечом.

На улице было холодно. Он провёл рукой в перчатке по лицу, а желудок сводило страхом за Чонгука.

— Тэ…

Тэхён резко обернулся, пытаясь понять, откуда донёсся этот тихий голос. На секунду ему даже показалось, что послышалось.

Но, повернувшись, он увидел Чонгука. Тот сидел на корточках, привалившись спиной к стене.

— Чонгук, — выдохнул он и быстрым шагом подошёл, присаживаясь перед ним.

— Я… я не смог зайти, — заикаясь, сказал Чонгук.

— Прости, что я не подумал, как это может быть тяжело для тебя… Я должен был подумать.

— Я… просто не смог, Тэ.

Когда Чонгук поднялся, Тэхён сразу обнял его и крепко прижал к себе. Они вместе дошли до феррари, вернулись в квартиру Тэхёна, и остаток дня Тэхён работал из дома.

Они обсудили план и желание Чонгука продолжать выступать.

И в следующий раз, когда Чонгук с рюкзаком за спиной и шерстяной шапкой, натянутой до ушей, войдёт в метро, это будет уже другое метро.

И рядом с ним будет его парень.

Слишком разные | Глава 91: Возвращение к нормальности

2026-04-26T08:56:34.352Z

Чем ближе они подъезжали к дому, тем тише становился Чонгук. А когда они уже оказались в квартире и дверь закрылась за ними, тишина стала почти невыносимой.

Вчера был прекрасный день — музей плюшевых медведей, вечерняя прогулка вдоль пляжа, рука в руке. Пока они смотрели закат, Чонгук ненадолго позвонил Мари. И после этого звонка обоих накрыло тревогой, когда они узнали про ужин их семей.

Они шутили о том, какими секретами родители теперь будут обмениваться, но Чонгуку было трудно справиться с мыслями и чувствами от того, что о нём беспокоится столько людей.

Мари подчёркивала, какими тёплыми и поддерживающими оказались Кимы и как прекрасно, что все четверо так хорошо поладили.

Чонгук чувствовал противоречие.

Его согревало, что родители объединились и что для Мари с Билли это, должно быть, было чем-то особенным.

Но всё это было слишком. Слишком много внимания.

И ему казалось, будто именно он стал причиной, по которой все тревожатся и сплачиваются вокруг него.

Тэхён с лёгкой улыбкой посмотрел на огромную вазу с лилиями. Миссис Пхан снова была в своём репертуаре. Потом он повернулся к Чонгуку, который уже поднял сумки, так как Том настоял донести их наверх.

Тэхён хотел что-то сказать, но его парень молча направился в спальню. Он подхватил свой багаж и пошёл следом. Когда они вошли, загорелись маленькие точечные светильники. Чонгук поставил сумки туда, где всегда оставлял их, когда оставался здесь.

Тишина убивала Тэхёна. Он оставил свои вещи у гардеробной и подошёл к нему.

— Куки, что тебя тревожит? — спросил он, взяв обе руки Чонгука в свои.

Чонгук и не понял, что выглядит именно так. Он просто снова утонул в мыслях, пытаясь принять тот факт, что им придётся возвращаться к какой-то нормальности.

Ему было тревожно. Даже от мысли снова видеть свою семью.

— Теперь все всё обо мне знают. Мне больше негде прятаться, и я должен научиться впускать всех этих людей в свою жизнь. Я так боялся, что ты увидишь во мне того человека, каким я сам себя считаю… что даже не думал о других. А если они меня жалеют?

— Люди, которым ты дорог, хотят тебя поддержать. Они хотят быть хорошим в твоей жизни. Если им больно из-за того, как с тобой поступали, это не значит, что они тебя жалеют. Это значит, им не всё равно.

— Так трудно, когда я уже не понимаю, кто я вообще такой.

Тэхён слегка сжал его руки.

— Ты всё ещё ты, Куки. Просто нам нужно идти по одному дню за раз.

Чонгук вздохнул, но с усталой улыбкой сказал:

— Мы можем в воскресенье сходить к Билли и Мари?

— Мы можем делать всё, что ты захочешь. Можем пообедать в Дино.

— Я бы хотел. В последнее время там тихо. Не хочу, чтобы Билли переживал из-за того, как платить мне, так что я собираюсь больше выступать на улице. И хотел попросить Соки и Алана сообщать, если услышат о какой-нибудь работе.

— Из тебя вышел бы отличный преподаватель танцев.

Чонгук почти рассмеялся, но усталость оказалась сильнее.

— Эй, погоди. Я вообще-то думал о подработке уборщиком… утром или поздно вечером, чтобы совмещать с университетом, пока не закончу.

Тэхён сразу напрягся.

— Мне не нравится этот разговор, Чонгук. Я почти уверен, что сейчас скажу что-то, что тебя обидит или разозлит, а мне бы не хотелось ни того ни другого.

— Потому что ты бы просто дал мне денег и предпочёл бы, чтобы я не мыл туалеты ради заработка?

— Да. Именно поэтому.

Он посмотрел прямо на него.

— Я никогда не стал бы мешать тебе выступать или работать в Дино, потому что, когда я тебя встретил, это было частью тебя, и я полюбил тебя таким. Но теперь ты мой парень, и мне совершенно некомфортно от мысли, что ты ищешь работу уборщиком. Это достойная профессия, и уборщики делают потрясающую работу и в Ауре, и здесь, в этой квартире… но я не влюблён в них.

По тону и выражению лица было ясно, что Тэхён совершенно серьёзен.

Чонгуку хотелось спорить. Хотелось упереться. Но он выбрал быть с этим человеком. Выбрал любить его в ответ. А значит, должен был не только брать, но и уступать.

Он уже не мог упрямо делать всё только по-своему, не считаясь с Тэхёном и тем, кто он такой. Иногда, как ни странно, нужно учитывать и статус, и репутацию его парня.

И, возможно, это был именно такой случай.

— Значит… нам придётся найти решение, которое устроит нас обоих? — с лёгкой улыбкой сказал Чонгук.

Тэхён внешне никак не показал, насколько его это поразило. Он вообще-то уже был готов к битве. И если бы пришлось воевал бы. Потому что мысли о Чонгуке со шваброй и ведром он не собирался терпеть ни при каких обстоятельствах. Парень Ким Тэхёна не будет толкать перед собой уборочную тележку. Точка. Компромисса в этом он не видел.

У него уже есть один упрямец в жизни — Хиджу. Вторую войну он начинать не собирался.

Он притянул Чонгука ближе, положив ладони ему на поясницу.

— Думаю, в таком случае тебе стоит предложить варианты, как примирить нас обоих. Потому что моё решение тебе, скорее всего, не понравится.

— Тэхён… ты уже оплатил мою аренду на шесть месяцев.

— И я продолжу её платить, если это облегчает тебе жизнь. Если этого достаточно, чтобы Мари и Билли не переживали из-за тихого бизнеса, а тебе не приходилось искать ещё одну работу в ущерб учёбе, значит, так и будет. Мне кажется, ты не до конца понимаешь моё финансовое положение, Чонгук. Твоя аренда до меня мелочь. Я за месяц получаю с процентов по одному из своих банковских счетов больше.

Чонгук даже не сразу понял, что на это ответить. Он знал, что Тэхён богат. Но никогда всерьёз не задумывался насколько. Ему и без того было тяжело от мысли, что Тэхён оплачивает его аренду. Но договорённость уже была. И, если выбирать, это всё же лучше, чем вариант, в котором парень просто даёт ему деньги в руки. От одной мысли об этом внутри всё сжималось.

Он тихо фыркнул смешком. Скорее над собой. Судя по выражению лица Тэхёна, придётся объяснять.

— А мы можем договориться, что ты пока продолжаешь платить аренду… но помесячно? А мы с Эшем будем забирать это обратно на себя, когда сможем?

— Конечно. Я могу первого числа каждого месяца уточнять у вас обоих, и когда будете готовы, прекращу платить. Но что тебя так развеселило?

— Я смеялся над собой… Я, кажется, уже решил, что если буду жить здесь, смогу просто игнорировать тот факт, что ты платишь за квартиру… но это было, пока я думал, что это на конкретный срок.

— Мне стоит оскорбиться, что ты решил остаться здесь по этой причине, а не потому, что тебе нравится жить со мной? — с усмешкой спросил Тэхён.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Да? — Тэхён слегка надул губы. — А я вот не уверен, Куки.

Чонгук закатил глаза и наклонился, целуя его выпяченные губы.

— Иначе меня бы здесь не было.

— Ты уверен? А то я мог бы показать, насколько мне нравится, что ты здесь… если тебе нужна причина.

— И как бы ты это показал?

Тэхён чуть понизил голос.

— Я бы… хотел показать тебе, насколько сильно хочу тебя. Без слов.

Чонгук сглотнул. Такую версию своего парня он видел нечасто. Когда дело касалось близости, обычно проще было, когда Тэхён сам тянулся за вниманием, был нуждающимся, ласковым. А вот когда он вот так брал инициативу в свои руки и прямо обозначал свои намерения — случалось редко.

И каждый раз выбивало почву из-под ног. Чонгук сразу вспомнил Лондон. Тот вечер в баре отеля. Когда Тэхён тихо признался, что хочет, чтобы Чонгук его «разрушил». С тех пор их интимная жизнь сильно изменилась. Тэхён понял, что желание быть обласканным и ведомым в нём сильнее, чем желание быть «послушным». И сейчас… в его глазах было что-то другое. Что-то опасно притягательное.

— Я вижу это в твоих глазах.

Чонгук столько раз полагался на взгляд Тэхёна за месяцы, что они знали друг друга, и сейчас было не иначе. Тэхён подался вперёд и прижался губами к его губам. Сначала лишь едва касаясь, а потом прошептал прямо у его рта:

— Позволь мне показать.

Они быстро раздели друг друга, почти не прерывая поцелуя — губы размыкались только затем, чтобы снять одежду. Чонгук лёг на спину, подперев голову подушками, а Тэхён осыпал его тело поцелуями. Это всё ещё оставалось для него непривычной территорией. Он не был уверен, что полностью чувствует себя комфортно, позволяя парню брать инициативу, но всё равно позволял. Он любил, когда Тэхён требовал внимания, любил осыпать его лаской, любил то, каким почти ребёнком его парень становился в такие моменты. И не так давно Чонгук понял, а потом и услышал это в откровенном разговоре, что эта сверхприлипчивость Тэхёна на Чеджу, скорее всего, была ответом на то, насколько сам Чонгук отстранился после того понедельника в метро. Он действительно держал Тэхёна на расстоянии и даже не понимал, как сильно они оба по этому скучали.

Глухой хриплый выдох сорвался с его губ.

— Блядь…

Тэхён словно усмехнулся, крепко обхватив губами его член и медленно двигая головой вверх и вниз по твёрдой длине. Слюна стекала вниз, пока его ладонь скользила между ног Чонгука, растирая чувствительное место позади и едва задевая вход. Дыхание Чонгука стало рваным, когда кончик пальца прошёлся по чувствительной плоти, а головка его члена упёрлась в горло Тэхёна. Искры будто вспыхивали под кожей, словно только что подожжённый фитиль фейерверка, пока эта эротическая атака на его тело продолжалась. Чем ближе он был к разрядке, тем нетерпеливее становился.

Прежде чем подняться поцелуями вверх по его телу, Тэхён приподнял ноги Чонгука и провёл влажную широкую дорожку языком между ягодиц. Когда он добрался до лица Чонгука, ворвался языком ему в рот и застонал, потому что руки его мужчины мгновенно притянули его вниз.

Тэхён застонал прямо ему в губы, дыхание стало тяжёлым, хриплым.

— Трахни меня… ж-жёстко.

В этих словах было не только возбуждение. Было что-то ещё. За последние дни между ними было слишком много эмоций. Слишком много любви. Их последняя близость буквально сияла этим чувством, особенно после того, как Чонгук сказал, что любит его. Но сейчас Тэхёну хотелось другого. Сырой, необузданной страсти. Почти животного секса. Такого, после которого утром тело будет помнить, где был его мужчина.

У Чонгука всегда уходила секунда, чтобы осознать ругательства из уст Тэхёна.

Это случалось редко.

И Чонгук уже понял, что обычно это значило, что его парень дошёл до предела и вся выдержка вылетела в окно. Это всякий раз напоминало ему о собственном желании доводить Тэхёна до грани, толкать его к пределу и смотреть, что будет.

Чонгук подозревал, что одного взгляда Тэхёна — с огромными щенячьими глазами и надутыми губами — хватило бы, чтобы он тут же сдался.

Но попробовать всё равно хотелось.

— Тогда поднимайся выше, драгоценный, — сказал он, выбираясь из-под Тэхёна и потянувшись за смазкой, пока ждал, когда тот устроится.

Тэхён торопливо отполз выше по кровати и подложил под бёдра подушку, опираясь головой о изголовье.

К тому моменту, как Чонгук подготовил его, он уже был сбивчивым, извивающимся месивом и сам не знал, куда себя деть. У них и так не было много секса, а его парень, как всегда дотошный, не спешил, убеждаясь, что он полностью готов.

Первобытный звук вырвался из горла Тэхёна, когда Чонгук медленно вошёл в него. Это было так, так хорошо. И Тэхён только надеялся, что Чонгук не станет его жалеть.

— Не жди… п-пожалуйста… двигайся уже, — сбивчиво выдохнул Тэхён, задыхаясь.

Чонгук вскинул брови и ухмыльнулся.

— Кто-то нетерпелив.

Голос был игривым. И при этом у него не было ни малейшего намерения дразнить парня вопреки его требованиям.

— Пожалуйста… К-Куки…

И вот оно. Этот взгляд. Эти глаза. Надутые губы. Ласковое прозвище.

Чонгук был уверен, что в такие моменты не смог бы отказать своему парню ни в чём. И в одно мгновение их динамика снова сменилась.

— Хорошо, малыш… я с тобой.

Чонгук вцепился в верх изголовья и вбивался в него так, будто от этого зависела жизнь. Голова Тэхёна снова и снова ударялась о спинку кровати, но по звукам, срывающимся с его губ, было ясно, что ему абсолютно плевать. Он держался за заднюю поверхность своих ног, подтягивая колени к груди, пока тело получало именно то, чего жаждало.

— Н-не… не останавливайся… — почти бессвязно лепетал Тэхён.

Оргазм накрыл без предупреждения, затопил всё тело, и громкий хриплый стон вырвался из его горла. Сознание начало уплывать, как только член запульсировал, изливаясь внутри, но он не хотел, чтобы Чонгук останавливался.

Вообще никогда.

Чонгук рычал при каждом толчке. Звук сталкивающихся тел гулко отдавался в ушах. Сжавшиеся вокруг него мышцы Тэхёна стали уже слишком сильным испытанием, и, вогнавшись в него в последний раз, он тоже сорвался в разрядку.

Ему казалось, ладони онемели от того, как сильно он сжимал изголовье. Чонгук попытался приподняться, но Тэхён утянул его вниз. И тот рухнул сверху на своего парня, слишком вымотанный, чтобы спорить.

Повисла тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием, пока Тэхён легко водил ладонью вверх и вниз по спине Чонгука. Из-за всплеска дофамина его накрыло эйфорическим блаженством, от которого у Тэхёна выступили слёзы, и на него опустилось то тихое оцепенение, которое приходило только после грубого, интенсивного секса. Он крепче прижал Чонгука к себе, а когда тот попытался отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо, сразу уловил тревогу в его глазах. Чонгук автоматически решил, что был с ним слишком жёстким.

— Тэ?

Тэхён тихо шмыгнул носом и улыбнулся.

— Я в порядке… не смотри так встревоженно… считай это комплиментом.

Чонгук выпустил дыхание, которое всё это время задерживал, приподнялся на руках и наклонился, чтобы поцеловать парня, внимательно всматриваясь ему в глаза, убеждаясь, что с ним действительно всё хорошо.

— Я просто делал, как ты просил, — с улыбкой напомнил он.

— Пожалуй, это стоит занести в дневник, потому что такая покладистость большая редкость, — ответил Тэхён, поиграв бровями и ухмыльнувшись.

В ответ Чонгук закатил глаза, но всё же улыбнулся и поцеловал его в нос.

— В сексе я дам тебе всё, что захочешь.

— Ловлю тебя на слове.

— Нам стоит принять душ.

— Обязательно?

— Тэ, ты же терпеть не можешь быть вспотевшим.

— Знаю… но я не хочу двигаться.

Чонгук прибегнул к тому, что всегда работало.

— Я тоже не хочу двигаться, малыш… но если быстро примем душ, вернёмся в постель… и я смогу обнять тебя как следует.

Тэхён посмотрел на него и тихо выдохнул:

— Я хочу, чтобы ты меня обнимал, Куки.

Именно этого Тэхён и хотел, этого жаждал, по этому тосковал с того понедельника в метро. Они прекрасно провели время на Чеджу, но казалось, будто им ещё столько предстоит разобрать и прожить. Им всё ещё многое нужно было преодолеть, но услышать эти слова из уст Чонгука значило для него больше, чем он когда-либо мог представить. Почти две недели назад ему казалось, что он потерял своего парня навсегда, и за последние дни было несколько моментов, когда он всерьёз думал, а вернётся ли вообще к нему Чонгук. Поэтому, хоть и неохотно, он всё же сдвинулся с места и пошёл в душ с мужчиной, которому хотел подарить весь мир.

○○○

— Чёрт возьми, я уже забыл, как ты выглядишь, Куки Монстр.

— Вижу, в моё отсутствие ты так и не овладел искусством юмора? — ответил Чонгук, входя в закусочную вместе с Тэхёном.

Эш даже не успел ничего сказать, потому что был слишком занят улыбкой. Мари пронеслась мимо всех и бросилась обнимать Чонгука, который всё ещё держал своего парня за руку. Эш был рад, когда вчера говорил с Чонгуком и узнал, что субботу они проведут у Тэхёна, а сегодня заглянут в закусочную. Как только Мари и Билли услышали, что пара придёт, они устроили целое пиршество и велели Эшу позвать Мию, чтобы устроить семейный обед и показать Чонгуку, как сильно всем не всё равно.

— Ты вырос, — сказала Мари.

— Ты всегда так говоришь, хотя знаешь, что это не так, — улыбнулся Чонгук.

— Ты вырос ещё красивее… любовь тебе идёт, Чонгуки, — тихо шепнула она ему на ухо и поцеловала в вспыхнувшую щёку, прежде чем наконец отпустить.

Тэхён заметил румянец, проступивший на лице парня, но понятия не имел, что ему сказали.

— Спасибо, что позвали нас поесть, Мари.

— Тебя никогда не нужно звать. Тебе здесь всегда рады, — с теплотой ответила она.

— Классные ботинки… давно пора было заменить те старые, — вставил Эш.

— В магазине закончились лучшие друзья, а то я бы и тебя заменил.

Эш расхохотался.

— Ага, конечно.

Когда пришла Мию, все поднялись наверх, где Мари уже накрыла стол, и Чонгука согрело, сколько сил она в это вложила. Он так и не отпустил руку Тэхёна, находя утешение в этом прикосновении, и, похоже, тот ничуть не возражал.

— Вам двоим надо пойти с нами на концерт Ddaeng! — звонко сказала Мию, когда все расселись за столом.

— Когда он? — спросил Чонгук.

— Дат тура пока нет, но они объявили тур в новом году. Энджел и Стеффи тоже идут, так что вы должны пойти с нами.

Чонгук и Тэхён переглянулись и могли только предположить, что Стеффи это Стефан, но уточнять не стали.

— Куки Монстр не любит Ddaeng… он не такой классный, как я.

Мию захихикала, а Чонгук ответил Эшу:

— Люблю я их. Просто я не такой фанатик, как ты и Стефан. Но я бы не отказался увидеть их вживую.

— Уже известно, на каких площадках они будут выступать? — спросил Тэхён.

— Пока нет. Может, даже на Олимпийском стадионе! — просиял Эш.

— Эш… вернись на землю… они не настолько знамениты, — вставил Билли.

— Однажды могут стать. Кто знает, — сказала Мари, глядя на Эша.

— Мы работали с рекламой для многих площадок, так что я могу поговорить со своими контактами, если они будут выступать на одной из них. У тебя есть мой номер, Эш, — предложил Тэхён.

— Вот, ты тот лучший друг, которого я ждал всю жизнь.

Чонгук покачал головой.

— А я думал, после новой стрижки снова стал лучшим другом?

— Билеты на Ddaeng важнее твоей причёски, Куки Монстр.

Чонгук повернулся к Тэхёну.

— Вот видишь… поверхностный.

Тэхён широко улыбнулся и поцеловал его в щёку.

— С этим нам придётся жить.

— Тебе придётся, КТХ. У меня конкуренция только за Куки Монстра, а за тебя нет, так что хорошо иметь варианты.

Тэхён решил, что Эш говорит о нём, но конкурентом себя не считал, поэтому нахмурился.

— Конкуренция?

— Кто конкурирует? — спросил Чонгук.

— Эмери… Ну, не то чтобы прям конкурент, но ему не всё равно на тебя, так что вроде как мой соперник. Но если речь о твоих друзьях, КТХ… я всё равно лучше.

— Только ты можешь видеть это так. Завтра мы встречаемся с Эмери и Хоби, они придут к нам на обед, — пояснил Чонгук.

Эш знал про этот обед и знал, о чём Хоби нужно поговорить с Тэхёном. Это создало ему проблемы, потому что он не из тех, кто что-то скрывает от лучшего друга, и при других обстоятельствах уже давно бы всё выложил. Но это были не его новости. Он понимал, почему Хоби хотел сам рассказать. И ещё подозревал, что Чонгук взорвётся, когда узнает, но был не против оставить это на Эмери и Тэхёна, пусть разбираются сами.

— Эмери очень ждёт встречи с тобой… не знаю только почему, — усмехнулся Эш.

За столом не смолкал разговор. Тэхён и Чонгук рассказывали о поездке, Мари с Билли об ужине у Кимов. После того как всё убрали, Эш и Мию ушли к ней, потому что завтра у Эша был экзамен, а оттуда ближе до университета. Он сказал Чонгуку, как рад, что тот вернулся, и тут же назначил вечер игр на следующую неделю, когда Чонгук обмолвился, что собирается вернуться домой.

Никто, кроме Мари, не уловил выражение лица Тэхёна в тот момент, когда он услышал это «вернуться домой». Она ничего не сказала, поскольку не была до конца уверена, правильно ли поняла, но понимала, почему мысль выпустить Чонгука из поля зрения могла даваться ему тяжело.

— Завтра возвращаешься к работе, Тэхён? — спросил Билли, когда Эш и Мию попрощались и ушли.

— Завтра буду работать из дома, а во вторник уже вернусь в офис. Мне нужно просмотреть резюме и назначить собеседования.

— Твой отец рассказал нам о новой должности. Оба твоих родителя были рады, что ты нанимаешь человека.

— Они оба считают, что я слишком много работаю. Уже давно советовали взять кого-то, поэтому отец сразу и разместил объявление о вакансии.

— Прежде чем ты успеешь передумать? — рассмеялся Билли.

Тэхён улыбнулся.

— Полагаю, именно так.

— Они очень тобой гордятся, — сказал Билли.

— Мне повезло иметь таких поддерживающих родителей. Некоторым людям так везёт не сразу, а только позже в жизни.

Тэхён посмотрел на сидящего рядом Чонгука и сжал его руку в своей.

— Мне сейчас повезло, — сказал Чонгук, улыбаясь Мари и Билли, сидящим напротив.

— Это нам повезло, что у нас есть ты и Эш… а теперь ещё Мию и Тэхён, — растроганно сказала Мари.

— Ну, насчёт Эша я бы поспорил, — рассмеялся Чонгук.

— Даже Эш… Ты же понимаешь, он станет невыносимым, когда ты дашь это интервью для Vogue, — усмехнулся Билли.

Лоб Чонгука нахмурился.

— Vogue?

Билли посмотрел на Тэхёна и быстро пересказал разговор у Кимов, не помня, чтобы кто-то говорил, будто это секрет. Но по лицу Чонгука стало ясно, что тот ничего не знает, и, возможно, он сказал лишнее.

— Прости… я не должен был это говорить?

Чонгук обвёл взглядом всех за столом, потом повернулся к парню слева.

— Тэ?

— Ты не сказал ничего неуместного, Билли. Полагаю, мои родители упоминали это?

— Да. Твой отец объяснял.

Тэхён посмотрел на Чонгука.

— Это не такая уж большая история. Ранее в этом году я снимался для Vogue, и они хотели сделать новогодний спецвыпуск, где показывают, что происходит у людей сейчас. Я не мог согласиться, не включив тебя, но не было подходящего момента поговорить об этом. На ужине в честь годовщины родителей отец посоветовал мне отложить интервью, пока я не узнаю о тебе всё. На этой неделе я должен им позвонить.

— Твой отец переживал, что журнал выставит меня наружу и это плохо отразится на тебе?

Билли тут же поспешил вмешаться:

— Чонгук, дело совсем не в этом.

Тэхён поправил руку, переплетая их пальцы, и заговорил:

— Мой отец переживал, что твооя семья может увидеть журнал и потом выйти на тебя. Он считал, что, чтобы я мог полностью защитить тебя, мне нужно знать всё и быть готовым защищать нас обоих. Тогда ты ещё не успел мне всё рассказать, поэтому он и посоветовал отложить интервью. Родители боялись, как это может повлиять на тебя, если семья вдруг объявится, и считали, что нам нужно больше времени подготовиться. И я лучше вообще откажусь, если это приведёт к ситуации, которая тебя ранит.

Вина мгновенно подняла голову, пока Чонгук смотрел в глаза своему парню.

— Ох… прости… я просто… я… прости, Тэ… я…

— Ты автоматически предполагаешь, что люди будут считать репутацию Тэхёна важнее, — вмешалась Мари.

— Да, и это важно, — добавил Чонгук.

Тэхён сразу ответил:

— Ничто не важнее тебя.

Мари улыбнулась, наблюдая за ними. От того, как они смотрели друг на друга, у неё внутри всё таяло.

— Но Vogue ведь захочет знать, кто я и чем занимаюсь? — спросил Чонгук у Тэхёна.

— Да, захочет.

— И ты не думаешь, что это будет выглядеть плохо?

Мари уже хотела ответить, но Билли положил руку ей на ногу и покачал головой, давая Тэхёну сказать самому.

— Нет, не думаю, что это будет выглядеть плохо. Думаю, люди всё равно увидят это так, как захотят, что бы ни было написано. А я бы хотел, чтобы люди увидели, что с момента моего прошлого интервью я нашёл настоящее счастье с мужчиной, которого люблю.

Мари не выдержала и всё же вмешалась:

— Посмотри на это так… это показывает людям, которые думают, что у них нет шанса, что возможно всё. Ваши отношения показывают, что всё может получиться независимо от социального статуса или денег. И это позитивно для обеих сторон. Где-то может быть человек с деньгами, властью, высоким положением, который по уши влюблён в сотрудника… или в человека, который каждое утро подаёт ему кофе в кофейне. И, возможно, он слишком боится сделать шаг, потому что считает разницу между ними слишком большой. Или сам носит в себе предубеждения, мешающие заговорить с этим человеком. Представь, что он почувствует, прочитав вашу историю.

Чонгук улыбнулся Тэхёну.

— Ты хочешь согласиться на интервью?

— И да, и нет. Да, потому что мне хочется объявить о своей любви к тебе и показать всему миру своего прекрасного парня. Но и нет, потому что я не хочу рисковать тем, что у нас есть. Это всего лишь журнальная статья для любопытных людей.

Чонгук почти ничего не мог поделать с румянцем, который медленно расползался по щекам.

— А что это вообще будет включать?

— Интервью, и я попрошу прислать вопросы заранее, чтобы мы могли подготовить ответы, плюс фотосессию.

— Они дадут тебе вопросы заранее?

— Дадут, если хотят, чтобы я согласился на материал, — с совершенно серьёзным видом ответил Тэхён.

— А одежда?

От одной мысли обо всём этом Чонгук уже начинал нервничать. Перед глазами сразу возник Тэхён — как всегда безупречный — и собственные варианты одежды, которые на этом фоне казались жалкими.

Мари уже собиралась что-то сказать, но Тэхён развернул стул к своему парню, взял его лицо в ладони, и она замолчала.

— В прошлый раз они предоставляли костюмы для съёмки. В этот раз я могу попросить маму подобрать нам образы из одной из её новых линий одежды, заодно и ей будет реклама. Вариантов масса. И никаких решений не будет принято без твоего согласия. Включая то, примем ли мы вообще это предложение.

Он погладил Чонгука по щекам большими пальцами.

Тэхён понимал, что они не одни в комнате. Но в тот момент будто были только вдвоём.

— Хорошо… скажи им, что мы согласны.

Где-то в самой глубине Чонгук хотел, чтобы его биологическая семья увидела эту статью. Чтобы увидела, что он счастлив. Он жив. Здоров. И всего этого добился вопреки им.

Он даже надеялся, что в интервью будет вопрос о семье, чтобы можно было рассказать о той семье, которая у него есть теперь — о людях, которые дали ему безусловную любовь и поддержку, ничего не требуя взамен.

Надеялся, будет вопрос и о карьере, чтобы они узнали, что он почти достиг того, о чём всегда мечтал. И надеялся, что они не станут выходить с ним на связь. Несколько лет назад он, возможно, хотел бы этого. Но не теперь.

После встречи с Тэхёном он понял, что значит иметь рядом людей, которые готовы защищать тебя и любить без условий. У него были люди, отвечающие ему взаимностью. Поддержки в его жизни стало больше, чем когда-либо. Его биологическая семья уже не могла дать ему ничего такого, чего у него не было. И слышать о них он больше не хотел.

— Как он? — тихо спросила Мари, когда Тэхён неожиданно предложил помочь сделать напитки, чем немало удивил Чонгука.

— Ему гораздо лучше. Он переживает, что теперь люди будут относиться к нему иначе, зная, что сделал его отец.

— Он всегда так мыслил. Так долго защищал себя, что не любит показывать уязвимость. Но люди давно видят всё это насквозь и хотят его защищать, хотят о нём заботиться.

— Сейчас он делится со мной больше. Открывается мне. Я не жду, что путь будет гладким, но прогресс есть.

Мари повернулась к Тэхёну, потянувшись за чашкой.

— Он тебе доверяет, а это уже половина битвы… А ты как?

— У меня всё хорошо, спасибо.

— Правда? — она подняла брови и улыбнулась. — Ты готов к тому, что Чонгук вернётся домой к Эшу?

— Это было неизбежно.

— Я не об этом спросила… Тэхён, возможно, я ошибаюсь, но я видела твой взгляд, когда он сказал Эшу, что собирается вернуться домой.

Тэхён посмотрел на неё и невольно вспомнил собственную мать.

— Я бы предпочёл, чтобы он остался со мной.

— Потому что любишь его? Или потому что тебя ужасает сама мысль выпустить его из поля зрения после того, как ты уже пережил чувство, будто потерял его?

Тэхён глубоко вдохнул.

Тяжело, когда кто-то произносит вслух то, что, как тебе казалось, существовало только в твоей голове.

— Если честно… и то, и другое. Логическая часть меня понимает, что мы знакомы всего пять месяцев и съезжаться так рано не слишком правильно. Это я могу объяснить. Но желание держать его рядом всё время… и страх, что что-то случится, если мы будем порознь… иногда слишком сильны.

— Ты говорил ему?

— Нет. Не вижу причин перекладывать на него свои иррациональные страхи в момент, когда он и так захлёбывается от всего, через что проходит.

— Тэхён, ты искал на улицах мужчину, которого любишь, и не знал, увидишь ли его снова. Это было до того, как ты его нашёл, а потом тебе пришлось пережить ещё и то, как он отталкивал тебя и закрывался, при том что ему самому было больно. Твои страхи не иррациональны. Они нормальны.

— Может и так. Но Чонгуку не нужно это слышать.

— Потому что ты знаешь, что он обвинит себя?

— Да. Обвинит. Он был убит, когда включил телефон и услышал голосовые сообщения, которые я оставил, пока он пропал. Я не собираюсь заставлять его проходить через это снова.

— А тебе не кажется, что поддержка нужна и тебе тоже?

— У меня есть поддержка. Но главное, у меня есть Чонгук. А со своими собственными страхами я справлюсь, пока знаю, что с ним всё хорошо.

— Возможно, между вами больше общего, чем ты думаешь… Мы все знаем, какой он упрямый и как защищает тебя.

Тэхён улыбнулся так широко, что глаза превратились в полумесяцы.

— И я теперь понимаю, почему вы с моей мамой так хорошо ладите.

Когда они вернулись в гостиную, Билли уже возмущался, что он вовсе не похож на Эша, а Чонгук смеялся. Мари не упустила, как Чонгук мгновенно заметил Тэхёна, едва тот появился, и какой взгляд последовал за этим. В груди зародилось тепло, когда Чонгук подвинулся, освобождая место, и обнял Тэхёна за плечи, когда тот сел рядом на диван. Мари мысленно вернулась к их разговору на кухне и была благодарна, что Тэхён оказался с ней откровенен. Она переживала за них обоих и надеялась, что, пытаясь защищать, они случайно не ранят друг друга. Но в одном она была уверена точно. Эта пара справится вместе, потому что за ними стоят хорошие друзья и семья.

Слишком разные | Глава 90: Жизнь меняется

2026-04-26T08:54:56.930Z

Неприятное чувство, будто всё проваливалось куда-то вниз, вместе с тенью грусти встретили Тэхёна утром в четверг, когда он открыл глаза и понял, что рядом никого нет.

Кровать была пуста.

Вчерашний день казался хорошим. Даже шопинг прошёл легче, чем он ожидал. Но теперь, лежа в одиночестве, он не мог отделаться от мысли, что, возможно, перегнул палку с этими ботинками. Слишком рано? Слишком много, сразу после телефона и оплаты аренды?

Он уже прокручивал в голове, как всё исправить, когда, возвращаясь из ванной, в оранжевом свете рассвета заметил силуэт на балконе.

Тэхён открыл стеклянную дверь и вышел в прохладный октябрьский воздух. Повернул налево и направился к лежаку, где сидел Чонгук, укутанный в плед, смотрящий на море.

— Чонгук… прости, что вчера надавил с этими ботинками.

Чонгук поднял взгляд, когда Тэхён подошёл ближе. Улыбнулся его растрёпанным волосам и тому, как тот обнимал себя, безуспешно пытаясь согреться.

Он вообще не понял, о чём речь.

Он просто развёл руки и немного раздвинул ноги:

— Сядешь?

Тэхёна даже уговаривать не пришлось. Он сразу кивнул и сел, откинувшись назад, прижимаясь спиной к груди Чонгука. Почти мгновенно стало теплее, когда его обняли и укутали пледом вместе.

— Прости, Куки, — тихо сказал Тэхён, поворачивая голову, чтобы хоть как-то видеть его.

— Я не понимаю, — ответил Чонгук, тоже поворачиваясь к нему.

— Когда я проснулся и тебя не было… я подумал, что вчера тебе было слишком тяжело. Что ты не спал.

— Нет, ничего такого. Я просто встал в туалет и искал обезболивающее. У меня голова болела. Подумал, свежий воздух поможет, и вышел сюда, чтобы тебя не будить.

— То есть… ты в порядке?

Чонгук поднял левую руку и обхватил его за челюсть. Наклонился и коснулся губ.

— Я в порядке. Вчера местами было непросто… но водопады были красивые. И ты сделал этот день особенным.

— Потому что ты особенный. И я всё ещё хочу купить тебе весь мир, знаешь?

— Я знаю. Просто ненавижу принимать, не имея возможности что-то дать взамен. Я понимаю, что ничего не могу предложить в ответ.

— Единственное, что мне нужно в ответ, это ты, Чонгук. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Тэ, — он прижался к его губам и провёл ладонью по лицу.

Тэхён буквально растаял изнутри. Всё происходящее казалось сном — быть здесь, вот так, в объятиях своего парня.

Он знал, что никогда не устанет слышать эти слова от Чонгука, и пытался держаться за мысль, что ожидание того стоило.

Но горечь никуда не делась.

Его до сих пор задевало, что впервые он произнёс эти слова не в особенный момент, а в ярости после того, что устроили его друзья в Блюсайд. И ещё сильнее это чувство становилось от того, что Чонгук впервые сказал «я люблю тебя» тоже не в счастливую минуту, а когда был ранен и разбит из-за тех же людей.

Будто у них украли что-то важное. Но именно это заставляло его хотеть создать для них ещё больше таких моментов — настоящих, только их.

Поцелуй был медленным, чувственным, пусть и не самым удобным из-за положения, но ни один из них не обращал на это внимания.

Их прервало уведомление. Телефон Чонгука коротко завибрировал.

Он отстранился, нащупал его, снова обнял Тэхёна одной рукой, а тот откинул голову ему на плечо и закрыл глаза.

Эмери
Надеюсь, не отвлекаю. Как прошёл шопинг? Сок сказал, что можно устроить обед. У нас обоих есть пара свободных часов в понедельник, если вам с Тэхёном подойдёт.

Чонгук держал телефон перед собой так, чтобы Тэхён мог прочитать через его плечо.

— Неплохо, да? — сказал он, думая, что тот смотрит.

— Что именно? — лениво отозвался Тэхён, уткнувшись носом ему в шею.

— Сообщение. Эмери пишет, что они могут в понедельник на обед.

Тэхён открыл глаза.

— Ты поедешь со мной, когда мы завтра уедем отсюда?

Чонгук немного замялся.

— Это… нормально? Ну, если я поеду? Я понимаю, что в какой-то момент всё должно вернуться к обычной жизни.

Тэхён чуть повернулся к нему.

— Давай двигаться по одной неделе за раз?

— Я не могу жить у тебя вечно, я это понимаю… но хотел бы остаться ещё немного. Если ты предпочёл бы, чтобы я вернулся домой… ничего, я…

Он не договорил.

Тэхён резко подался вперёд и поцеловал его.

— Я предпочёл бы, чтобы ты остался.

Иррациональная часть Тэхёна вообще не хотела выпускать Чонгука из поля зрения. Никогда больше. Но разум всё же был громче, и он понимал, что когда-нибудь Чонгуку придётся вернуться в свою квартиру, к Эшу.

— Ты на следующей неделе возвращаешься на работу? — спросил Чонгук.

— Ты бы предпочёл, чтобы я остался дома?

— Нет. Я бы хотел, чтобы ты вернулся к обычной жизни, Тэ. С тех пор как я тебя знаю, ты всегда много работал. Я не хочу, чтобы из-за меня страдал твой бизнес.

— Мой бизнес из-за тебя не страдает… и да, я всегда был занят. Но я это меняю.

— Меняешь что?

— Объём работы. Его нужно пересмотреть.

— Почему?

— Чонгук, я всегда выстраивал личную жизнь вокруг работы. Социальные встречи были частью моего расписания, и это прекрасно работало… а потом я встретил тебя. И ты заслуживаешь большего, чем парень-трудоголик.

Чонгук даже не сразу осознал смысл этих слов.

Он всё ещё боролся с привычкой считать себя недостойным, и от услышанного просто растерялся.

— Много работать не значит быть трудоголиком. И, пожалуйста, не меняй свою жизнь из-за меня.

— Почему нет? Насколько я понимаю, из-за моей нагрузки я был не самым внимательным партнёром. А я хочу меньше жить головой в бизнесе и больше быть тебе хорошим парнем.

Чонгук откинулся назад и посмотрел в небо.

Внутри всё спуталось.

Страх провала ударил мгновенно.

А если Тэхён изменит свою жизнь… а потом поймёт, что оно того не стоило?

Мысль, что именно он причина этих перемен, ввергала в панику.

— А если у нас не получится? Если я тебя разочарую и мы расстанемся? Если что-то случится, пока тебя нет в офисе, и бизнес пострадает из-за меня? Я не могу допустить, чтобы весь твой труд пошёл прахом из-за меня.

Тэхён не мог говорить о таком, не видя его лица.

Он сел ровнее, развернулся и перекинул ноги через бёдра Чонгука, придвинулся ближе, позволяя укутать себя пледом и прижать к себе.

— Ты собираешься со мной расстаться?

Даже произнести это было больно. От слов во рту стало горько.

— Нет… нет, не собираюсь… — сразу ответил Чонгук.

— И я тоже нет. Значит, это не то, о чём нам вообще стоит переживать. Purple Aura не пойдёт ко дну, и я не собираюсь позволить моему труду пропасть зря. С тех пор как я создал компанию, я практически тянул всё на себе. Моя роль давно больше, чем просто CEO. Я знаю, что часть нагрузки можно делегировать, но до встречи с тобой у меня не было причин это делать. У меня было сколько угодно времени сидеть в офисе, и отец давно говорил, что я себя загоняю. Мама тоже всегда считала, что у меня нет партнёра именно потому, что я всё время работаю. И они были правы. А теперь… теперь у меня есть ты. И, возможно, эгоистично, но я не хочу проводить порознь ни минуты больше, чем это действительно необходимо, особенно когда это можно исправить.

— И как ты собираешься всё менять? — Чонгук не мог это переварить.

Он уже жил с мыслью, что родной отец не счёл сына достаточно важным, чтобы отказаться от денег и остаться. Что братья и мать вместе с отчимом пытались переделать его, потому что таким, какой он есть, он был недостаточно хорош.

И теперь рядом мужчина, знающий его меньше пяти месяцев… и готовый менять свою жизнь, потому что считает Чонгука бесценным. По крайней мере, повторяет это снова и снова.

— Я собираюсь открыть вакансию Chief Operations Officer. Этот человек будет подчиняться мне, но стоять выше остальных. Это позволит передать ему часть того, что я сам на себя взвалил.

— А как же Стефан? Ему нравится работать с тобой.

— Стефан останется моим P.A. И на следующей неделе я поговорю с ним, сможет ли он взять на себя и функции COO. Если нет — найму секретаря для COO, а обучать будет Стефан.

Тэхёна тронула сама мысль, что Чонгук первым делом подумал о его помощнике.

— Звучит как куча хлопот, — пробормотал Чонгук, подтягивая Тэхёна ближе и утыкаясь лбом ему в плечо.

Руки Тэхёна оказались зажаты между их телами, так что он почти не мог шевелиться.

— Хотел бы я, чтобы ты понял: когда дело касается тебя — для меня нет хлопот. У меня всегда была мотивация двигать бизнес вперёд. А теперь у меня есть ещё и мотивация сделать так, чтобы у наших отношений был лучший фундамент. Если я хочу, чтобы что-то получилось, я вложу в это силы.

— Я… я просто… — Чонгук чувствовал себя выжатым до дна.

— Ты мне доверяешь, Куки?

Чонгук кивнул ему в плечо.

— Тогда тебе придётся довериться и в том, что я знаю, что делаю.

Тэхён хотел сказать больше.

Что хочет строить для них жизнь.

Что хочет быть для него лучшим парнем, каким только может.

Но это могло подождать.

○○○

Дверца машины хлопнула, когда Намджун вышел и увидел, что Юнги уже ждёт его у входа в EGO.

Он коротко кивнул, подходя ближе.

— Хоби знает, что я тоже приду?

— Я с ним не говорил, Джун.

— Кстати, выглядишь дерьмово.

— Спасибо. Неделя была адская, — отозвался Юнги, проводя рукой по лицу.

— Ты правда ничего не знал?

— Нет. Они всё держали между собой.

— У меня в голове не укладывается, — Намджун качнул головой.

— Мини так зациклился на том, что Чонгук проблема, а Джин только подливал масла в огонь. Они друг друга подзадоривали.

— Они даже намёка не дали, что проблема ещё есть, на ужине в день рождения Моти. Джин сказал, что они двигаются дальше и всё будет нормально.

Юнги тяжело выдохнул.

— Да, примерно то же Мини говорил и мне. Видимо, имел в виду совсем другое.

Они вошли в EGO, миновали ресепшен, где администратор улыбнулась и помахала им, и пошли по коридору мимо студий, к большой комнате отдыха с кофемашинами и автоматами.

Но, проходя мимо одной из студий, увидели Хоби, который разминался на полу.

Решили зайти.

— Привет, — сказал Юнги, входя.

Хоби поднял голову.

Юнги он ждал. Правда, не был уверен, вспомнит ли тот про встречу.

Звонки Намджуна он специально игнорировал, пока не поговорит с Тэхёном. Но, похоже, избежать этого уже не выйдет. И в понедельник Тэхёну придётся рассказать ещё больше.

Он заметил, насколько измученным выглядит Юнги.

Сочувствия это не вызвало.

Вообще.

— Не был уверен, что ты появишься.

— Если честно, причина нашей изначальной встречи сейчас уже неважна, — сказал Юнги.

— А что важно? — Хоби поднялся и скрестил руки на груди.

По его лицу Юнги сразу понял, что легко не будет.

— Я так понимаю, ты знаешь, что случилось с Тэ?

Хоби чуть наклонил голову.

— Ты спрашиваешь, знаю ли я, что вы пытались заплатить парню нашего друга, чтобы он его бросил?

— Некоторые из нас вообще ничего не знали, — вмешался Намджун, когда Хоби перевёл взгляд на него.

— Вы все виноваты, — отрезал Хоби.

— Мы не знали, что планируют Мини и Джин. Я вообще узнал, что произошло, только когда Тэхён появился в тот понедельник, — попытался объяснить Юнги.

— Но ты ведь ничего не сказал, когда я с тобой говорил в тот день, так? — Намджун повернулся к Хоби.

Хоби слегка повысил голос, раздражённый этим тоном:

— Ты серьёзно? Когда ты позвонил, я только что поговорил с Тэхёном. Он был в полном раздрае, потому его парень пропал, и он носился по улицам в поисках. И знаешь, учитывая, какого ты мнения о Чонгуке, я не собирался ничего тебе рассказывать. Меня волновал мой друг.

— Тэхён и наш друг тоже! — резко ответил Намджун.

— Да неужели? Потому что с то ситуации а Блюсайд я не видел, чтобы хоть кто-то из вас старался.

— Съёмки в Ауре прошли нормально, — вмешался Юнги. Все были вежливы. — Ты сам был там, Сок. Никто ничего плохого не говорил.

Хоби рассмеялся.

Смех был резкий, сдавленный, будто вырвался сам по себе.

— Серьёзно? Вот это смешно. Эти ваши колкости звучали постоянно. Когда Тэхён ушёл перезвонить Чонгуку, Моти спросил меня, не переживаю ли я, что Чонгук расстроил Эма. Уже по этому понятно, что он о нём думает. И это ещё цветочки.

— Цветочки? — переспросил Юнги. Он явно многого не знал.

— Я слышал вас. Всё, что вы говорили. Как вы отзывались о моём парне. Как обсуждали, что я у него под каблуком. Как накинулись на Эма. Как решили, что мы с Тэхёном настолько тупые, что нас можно развести, будто мы не видим, что два человека «работают вместе».

— Мы не это имели в виду, — сказал Намджун.

— Да ну? То есть вы не поддержали Джина, когда он предложил пробить моего парня?

— Мы просто хотели тебя защитить, — ответил Намджун.

Юнги шагнул вперёд:

— Сок, ну пожалуйста… тогда это казалось логичным.

— Только вам! Вы все слышали, как Тэхён в Блюсайд сказал, что влюблён. Я сказал вам, что Чонгук не тот, за кого вы его принимаете, после того как провёл с ним время. Если бы вы хоть раз вытащили головы из своих задниц и послушали меня, вы бы увидели, насколько Тэхён был счастлив! Но нет! Вы этого не сделали! Вы позволяли Моти и Джину называть Чонгука нищим и поливать его грязью. За что? За зарядку для телефона? Вы говорили, будто это мы сбились в кучу, хотя именно вы организовали целую группировку… и я больше не хочу иметь к ней никакого отношения!

— Мы пришли понять, как всё исправить после того, что сделали Мини и Джин. Я никогда не видел Тэхёна таким… Я вижу, что он любит Чонгука. И мы хотим сохранить его как друга.

— То есть вам понадобилось, чтобы Тэхён чуть не оторвал твоему парню голову, чтобы вы наконец поняли, что он влюблён? Забавно, — с кривой усмешкой сказал Хоби.

— Имеет ли значение, что именно открыло нам глаза? Мы здесь, потому что делаем то самое усилие, в отсутствии которого ты нас только что обвинял. Нас сделали ответственными за поступки Моти и Джина, хотя мы к этому не имели отношения, — резко сказал Намджун.

Хоби смерил его тяжёлым взглядом.

— Да, имеет! Ты вообще слышишь себя? Вы здесь только потому, что это ударило по вам самим! Если бы Моти и Джин не были настолько жестоки, вас бы здесь не было. Вы бы до сих пор шептались за нашими спинами в своём токсичном пузыре.

— А если бы Чонгук взял те деньги, мы вообще не оказались бы под ударом, — выплюнул Намджун.

Теперь Хоби уже кипел от ярости.

— Если бы ты хоть что-то о нём знал, ты бы понимал, что он скорее умер бы, чем взял эти деньги!

Юнги поднял руку, останавливая Намджуна, пока тот не сказал ещё чего хуже.

— Мы хотим всё исправить, Сок.

Их прервал сотрудник, заглянувший в дверь.

— Всё в порядке, мистер Чон?

— Да… эти двое уже уходят.

Юнги и Намджун посмотрели на друга.

— Сок, пожалуйста… мы пришли с добрыми намерениями, — сказал Юнги.

— Слишком мало и слишком поздно. Вы не понимаете, как меня ранило слышать, что вы говорили об Эме. Именно благодаря ему в моей жизни появились Тэхён и Чонгук… Он самый чистый и удивительный человек из всех, кого я знаю, и один Эм стоит миллиона таких, как каждый из вас… А теперь уходите.

— Просто подумай. Мы хотим загладить свою вину. Я вижу, что мы были неправы. И мы с Джуном полностью не согласны с тем, что сделали Мини и Джин. Но мы не знали.

— Именно из-за того, что вы все несли, они и дошли до этого. Так что перестаньте вести себя так, будто вы безгрешны… А теперь, пожалуйста, уходите. Второй раз просить не буду.

Юнги тяжело выдохнул и неохотно двинулся к двери, утягивая за собой Намджуна.

— Дай нам шанс это исправить, — бросил он перед тем, как выйти из студии.

Хоби уставился в пустой дверной проём.

От злости выступили слёзы. Он был рад, что день закончился. Ему хотелось только домой, к своему парню.

Он подошёл к телефону, лежавшему сбоку, и набрал Эмери.

— Соки! Я только залез в ванну… Ты опять представляешь меня голым? — весело защебетал в трубке знакомый нахальный голос.

— Эм… можно я приеду?

— Что случилось? Соки, что произошло?

— Я знаю, у тебя завтра ранний подъём… но ты мне очень нужен, Эм.

— Теперь я волнуюсь. Что такое? И тебе никогда не нужно спрашивать, ты всегда можешь приехать.

— Юнги и Намджун только что были здесь… Я закрою всё и скоро буду у тебя.

— Езжай осторожно… Я люблю тебя, Соки.

— Я тоже тебя люблю, Эм… скоро увидимся.

Хоби уже усвоил урок ничего не скрывать от Эмери. И сейчас чувствовал себя эгоистом от того, что снова нуждается в нём.

На секунду мелькнула мысль поехать сразу домой.

Но он знал, что сейчас его место у Эмери.

Визит так называемых друзей, предстоящая встреча у Тэхёна в понедельник — всё это навалилось слишком сильно.

Заперев студию, он почти бегом направился к машине.

○○○

Мари улыбнулась, когда Билли накрыл её руку своей в машине, присланной Кимами.

Они оба нервничали и чувствовали себя немного не в своей тарелке.

После визита Ары Мари как будто впервые по-настоящему почувствовала себя матерью. Быть вот так сразу принятой как родитель — почти мечта. А именно это и произошло.

Пусть они не были рядом в важнейшие моменты жизни обоих мальчиков, сейчас они здесь. И хотят быть настолько вовлечёнными, насколько им позволят.

Когда машина остановилась, Мари глубоко вдохнула.

У двери уже ждала Ара с широкой тёплой улыбкой.

Мари порадовалась, что выбрала брюки с блузкой, а не слишком повседневный наряд. Ара выглядела великолепно в длинном струящемся платье с японскими мотивами.

Билли услышал слово «неформально» и решил, что рубашки, джинсов и ботинок достаточно, несмотря на все попытки Мари заставить его надеть нормальные брюки.

Эш, конечно, не помог.

Встал на сторону Билли и заявил, что тому достаточно подровнять бороду и уложить волосы.

И вот тогда Мари особенно пожалела, что Чонгука нет рядом. Она была уверена, что он бы её поддержал.

— Как чудесно снова вас видеть, Мари… а вы, должно быть, Билли, — Ара обняла обоих.

— Спасибо огромное за машину, — с чуть дрожащей улыбкой сказала Мари.

— Благодарности не нужны. Проходите скорее, иначе Чонгук мне не простит, что я позволила его родителям заработать переохлаждение.

Щёки Мари вспыхнули. Сердце просто захлестнуло теплом.

На улице, конечно, было не настолько холодно, но в вечернем воздухе уже чувствовалась осенняя сырость.

Они прошли за Арой в столовую. Большой стол был накрыт на четверых.

По рассказам Чонгука Мари примерно представляла дом, и столовая с гостиной выглядели именно так, как он описывал.

Ёджун поднялся, как только они вошли, и сразу пошёл им навстречу.

Он выглядел таким же элегантным и спокойным, как жена, одетый в свободные брюки и джемпер.

— Такое чувство, будто я последний знакомлюсь с вами обоими. Я очень рад, что вы смогли приехать, — весело сказал Ёджун.

Обе пары расселись, им принесли напитки, после чего миссис Дай сообщила, во сколько подадут ужин.

Мистер и миссис Ким всегда настаивали, чтобы она не задерживалась допоздна, но миссис Дай неизменно спорила. Днём супруги на работе, дом не требует большого ухода, а вечера с гостями были для неё приятной частью работы.

Билли и Мари поставили бокалы на тёмный деревянный столик перед диваном.

Ёджун закинул ногу на ногу и откинулся в любимом кресле.

Ара, безупречная, сидела напротив на другом чёрном диване.

— Как вы? — спросила Ара.

— Мы хорошо, спасибо. Сегодня говорили с Чонгуком. Он сказал, что вчера они ездили к водопадам, а сегодня были в музее плюшевых медведей. Но я услышала тревогу в его голосе, когда он сказал, что завтра они летят домой. Ему ещё многое нужно пережить, — сказала Мари.

— Это понятно. Я вчера после их шопинга переписывалась с Тэхёном, — ответила Ара.

— А мне Тэхён присылает письма и сообщения, хотя я постоянно говорю ему этого не делать. Но он очень настроен открыть новую позицию в Ауре, — добавил Ёджун.

— Лично я считаю, он поступает правильно. Ему давно пора сделать шаг назад. И за это я благодарна Чонгуку, — сказала Ара.

Билли потянулся к своему стакану.

— Что за новая должность?

— Главный операционный директор. Ему нужен человек, который возьмёт на себя часть нагрузки. Он слишком долго тянул всё один, — пояснил Ёджун.

Мари сразу напряглась.

Она слишком хорошо знала, как отреагирует Чонгук.

— Тэхён нанимает человека… из-за Чонгука?

Ара мягко улыбнулась.

— У Тэхёна есть желание быть для Чонгука лучшим партнёром. Поэтому он решил делегировать часть своей работы в Ауре. Это правильно. Я всегда боялась, что он вообще никого не встретит, настолько был поглощён работой. Но, к счастью, случилась самая невероятная встреча, и на его пути оказался Чонгук.

— Невероятная? — переспросила Мари.

Слово вырвалось чуть резче, чем ей хотелось.

— Я имела в виду то, что Тэхён вообще оказался в метро. Он терпеть не может общественный транспорт. Я считаю, это судьба.

Мари тут же выдохнула и покачала головой.

— Простите за тон. Я не это имела в виду. Чонгук столкнулся с таким количеством негатива от друзей Тэхёна только потому, что он не такой, как они… что я автоматически становлюсь на защиту. Примите мои извинения, Ара.

И сказала это совершенно искренне.

Миссис Ким широко улыбнулась Мари.

— Я приму ваши совершенно ненужные извинения, если вы пообещаете больше никогда не говорить, что вы не мать. Потому что одна только эта реакция была реакцией матери.

Хозяйка Дино почувствовала, как тепло поднялось к лицу.

— Я постараюсь… спасибо.

— Значит, у вас нет биологических детей? — спросил Ёджун.

— Нет, нам не дано иметь детей естественным путём. Я из большой семьи, но не хотел того же для себя. Нам бы хватило и одного ребёнка, — ответил Билли.

— Ваша семья из Кореи? Надеюсь, мои вопросы вас не смущают. Просто я не слишком часто встречал людей с именем Билли, — сказал Ёджун.

Билли тихо рассмеялся.

— Я вырос в Америке с корейскими родителями, пока мне не исполнилось пять, потом семья вернулась в Корею. Родители познакомились во время учёбы в Штатах и решили дать нам всем западные имена. Все мои братья и сёстры потом снова переехали в Америку, а родителей уже нет в живых.

Мари улыбнулась мужу.

Когда они только познакомились, она вообще решила, что он назвал ей выдуманное имя.

— Я ему не поверила, когда он сказал, что его зовут Билли. Мои родители были католиками и дома постоянно играла Ave Maria. Со мной проще, многие зовут меня Малия.

— А где вы познакомились? — спросила Ара.

Мари хихикнула и покосилась на мужа.

— Познакомились, когда вот этот свалился с травяного склона в летнем лагере. Мне было девятнадцать, ему семнадцать, и он тайком пил соджу с друзьями за деревьями.

— Это никак не было связано с соджу. Летний лагерь был опасным местом, — сухо заметил Билли.

Кимы рассмеялись.

— Ещё одна общая черта, Мари. Я познакомилась с Ёджуном после того, как он гулял с друзьями. У нас были общие знакомые, и мы с соседками по общежитию нашли его и ещё пару человек спящими прямо в дверях нашего общежития. Лучший друг Ёджуна решил, что заявиться без предупреждения отличный способ вернуть девушку, но нас не было дома. Мы допоздна занимались в городской библиотеке.

— Занимались?.. — с усмешкой протянул Ёджун.

Ара бросила на него взгляд.

— Да, занимались. Не мы же были пьяными и валялись на холоде под чужим общежитием.

Мари засмеялась.

— Билли ещё повезло, что склон был маленький. Я стояла выше и видела, как он упал. У меня тогда была подготовка по первой помощи, и я как раз шла на пикник к своему парню.

Ара чуть подалась вперёд.

— О, у вас тогда был молодой человек?

— Да, но он расстался со мной, потому что я опоздала. Ему не понравилось, что я помогала другому парню.

— Ты бы всё равно быстро от него ушла, когда поняла бы, насколько я неотразим, — ухмыльнулся Билли и наклонился поцеловать жену в щёку.

— Я бы сказал, наше обаяние вне всяких сомнений, Билли, раз наши жёны влюбились в нас, даже когда мы были после пары стаканов соджу, — подхватил Ёджун.

— Абсолютно вне сомнений, Ёджун. Я бы даже сказал, это они были опьянены нашей привлекательностью.

Обе женщины рассмеялись и покачали головами.

— И при этом я не услышала ни слова благодарности за нашу помощь в тот вечер, Мари. Ты слышала? — спросила Ара.

Мари покачала головой.

— Нет. Ничего подобного. Наш день был сорван двумя подвыпившими мальчишками, а благодарности я так и не дождалась.

Билли мгновенно возразил:

— Я не был пьян. И вообще, мы очень благодарны, правда, Ёджун?

— Наша благодарность непоколебима, — серьёзно подтвердил тот.

Женщины только закатили глаза.

Мари вдруг почувствовала себя старше рядом с Арой, хотя между ними восемь лет разницы, но одновременно почувствовала, будто её приняли в клуб, частью которого она никогда не думала стать.

У неё всегда была одна мечта — быть матерью.

Когда она встретила Билли в девятнадцать, влюбилась в семнадцатилетнего дурака… а к концу летнего лагеря они уже были неразлучны.

Мари никогда не думала, что может не стать матерью.

Но годы попыток постепенно гасили надежду.

Она не могла представить, что станет матерью для двух уже взрослых парней в пятьдесят с лишним.

Эш и Чонгук вернули свет в её жизнь.

И сейчас, глядя, как муж дурачится с Ёджуном, она чувствовала себя более цельной, чем когда-либо могла вообразить.

Когда все расселись за обеденным столом, Мари спросила:

— Как Тэхён?

Ара ответила не сразу.

— Если бы вы спросили его самого, он сказал бы, что всё хорошо. Но как мать я скажу, что он в непростой ситуации, и ему потребуется время понять, как через это пройти. Тэхён любит сложные задачи, всегда любил, и сделает всё, чтобы найти решение. Но, думаю, в последнее время его собственные чувства и стали для него самой сложной загадкой.

— Должно быть, ему очень тяжело. Ему нужно разбираться с друзьями, с Пурпурной Аурой… и с Чонгуком, — сказала Мари.

— Он никогда раньше не был влюблён вот так. Для него это очень интенсивно. Он чувствительный, но прекрасно умеет это скрывать и включать деловую голову. Сейчас в его душе идёт борьба между желанием совершить тяжкое преступление против друзей и желанием защитить Чонгука. Я сказала ему сделать шаг назад… и постараться не задушить его заботой.

— Обычно Чонгуку было бы тяжело терпеть чью-то гиперопеку, но сейчас, мне кажется, в нём просто нет сил сопротивляться. По голосу он звучит таким уставшим, — сказала Мари.

Билли вмешался, когда они начали есть:

— Думаю, уже то, что Чонгук собирается остаться у Тэхёна после возвращения, о многом говорит. И потом, это даст Эшу повод навещать его, а ему нравится дом Тэхёна.

— Согласна, то, что Чонгук остаётся у Тэхёна, хороший знак. Но я всё равно не могу не думать о том, что почувствует мой сын, когда Чонгук однажды уедет. Им теперь нужно найти свою нормальность, — сказала Ара.

Несколько ночей подряд она спала тревожно, переживая за сына. Она знала, что он пытается справляться не только с тем, что вокруг, но и с собственными внутренними битвами.

— С Тэхёном всё будет хорошо, как только он вернётся к работе и жизнь снова приобретёт структуру. У них есть наша поддержка, так что я вижу впереди только хорошее. Я особенно рад, что он посоветовался со мной насчёт Vogue. Сейчас точно не время для этого, — сказал Ёджун.

— Vogue? — переспросила Ара, повернувшись к мужу.

— Они связывались с Тэхёном по поводу специального материала. Что-то вроде «где они сейчас» или обновления после их прошлого разворота. Когда он обсуждал это со мной, он уже понимал, что у Чонгука есть ещё что рассказать, но не знал, что именно. И мы тогда ещё не до конца понимали ситуацию с его семьёй, поэтому я посоветовал пока отложить интервью.

— Но прошлый материал ведь был только о Тэхёне? — Мари была уверена, что читала его.

— Да. Но на этот раз он сказал, что не сможет дать интервью и участвовать в фотосессии, не упомянув, что у него теперь есть партнёр. Он хочет, чтобы Чонгук был частью этого. Но был риск, что семья Чонгука увидит материал и попытается выйти на него. Тогда Тэхён ещё недостаточно знал, чтобы суметь защитить Чонгука, если понадобится. Основа их отношений должна была окрепнуть, прежде чем впускать туда Vogue.

Билли кивнул.

— Чонгук об этом не говорил. Но, думаю, вы были правы. Статья в Vogue это уже публичность. И велика вероятность, что его братья, мать или даже отец могли бы объявиться. А сейчас это последнее, что ему нужно.

Ара подняла бокал.

— Сначала им нужно пройти через это. А с нами за спиной они выйдут из этого только сильнее.

Остальные последовали её примеру.

— За их здоровье, — сказал Ёджун.

Они выпили за пару.

Вечер продолжался.

Две пары говорили обо всём подряд и договорились позже устроить общий ужин с Тэхёном и Чонгуком, когда те вернутся с Чеджу и если сами захотят.

Мари и Билли настаивали, что принимать всех нужно в Дино Но Ара выиграла спор. Она заявила, что встреча должна быть у Кимов дома, а Мари может принести десерт. И добавила, что Мари и так проводит половину жизни у плиты, так пусть хотя бы один ужин станет для неё отдыхом.

Билли и Ёджун благоразумно оставили планирование жёнам и переключились на разговоры о делах.

Опыт подсказывал, что так безопаснее.

Разговор снова и снова возвращался к Тэхёну и Чонгуку. Обе пары всё больше узнавали друг о друге. И с каждым часом симпатии становилось больше.

Обратная дорога домой для владельцев дайнера прошла тихо. Нервозность, с которой они ехали сюда, сменилась глубоким удовлетворением после тёплого вечера.

Они понимали, что впереди ещё много работы, чтобы помочь Чонгуку выбраться по ту сторону прошлого. Но теперь они будут делать это не одни.

И Мари даже почувствовала слабую, почти робкую надежду, что однажды они всё-таки смогут отпраздновать день рождения Чонгука.

Он уже пережил слишком много. Слишком много дней рождения были наполнены болью. А теперь у него есть Тэхён. И настоящая семья рядом.

Слишком много людей стоят на его стороне, чтобы он и дальше мог убегать от этого дня.

До этого ещё далеко.

Но надежда уже появилась.

Твой ютубер | Глава 28: Чобкхуна не отпускает тяжёлое чувство

2026-04-25T12:42:13.649Z

Обнажённые стройные ноги Чобкхуна бесшумно ступали по полу, пока он не остановился перед большим зеркалом в ванной. Он рассеянно потянулся за маленьким полотенцем и начал вытирать мокрые волосы, но мысли его всё равно кружили только вокруг того, что сейчас стало центром всеобщего внимания.

Он не ожидал, что после поста в X столько людей встанет на его сторону.

Некоторые даже выкладывали доказательства, подтверждающие правду.

Даже стажёрка была готова помочь изо всех сил.

А сам он…

Только ждал, что другая сторона скажет правду.

Ему казалось, что он выбрал лучший путь.

Но сейчас он совсем не чувствовал покоя.

Чем больше он думал о комментариях, где нападали на окружающих его людей, тем сильнее чувство вины вцеплялось в сердце.

Если бы он с самого начала рассказал правду, возможно, всё давно стало бы ясно.

— Мам, не волнуйся. Это неправда.

Стройная фигура в белом халате вышла из ванной с тяжёлым сердцем.

И тут он увидел широкую спину человека, сидевшего на краю кровати и разговаривавшего по телефону с матерью.

Чобкхун замер и молча слушал, как Интач спокойно всё объясняет.

В этот момент телефон на кровати начал без конца подавать сигналы Лайна. Чобкхун поспешил выключить звук, но сообщения продолжали сыпаться на экран, и любопытство заставило его открыть чат.

Мама: Кхун, ты в порядке?

Мама: Папа уже поговорил с юристами, но не хотел говорить тебе заранее, потому что знал, что ты хочешь сам разобраться.

Мама: Но если тебе тяжело, скажи, не держи всё в себе.

Мама: Я люблю тебя. Мы с папой рядом.

Мама: Только не говори папе, что я тебе это рассказала.

Кхим: Чобкхун, если захочешь рассказать всю правду, я готова помочь и подтвердить её.

Кхим: Не переживай, что у меня будут проблемы, я всё равно скоро увольняюсь.

Тирак: Я же говорил, что надо было рассказать всё сразу. Чтобы всем этим болтунам было нечего мусолить.

Тирак: Смотрю на этот пост Тэ, сплошная показуха. И ещё собрался главные роли играть.

Фай: Что вообще Тэ хочет? Почему оставил тебя разбираться одного?

Фай: И что это за объяснение такое, безответственное.

Прайва: Серьёзно, ты слишком добрый.

Прайва: На твоём месте я бы так легко его не отпустила.

Прайва: Хорошо подумай, что будешь делать дальше.

Прайва: Меня от его поста просто перекосило.

Чобкхун никому не ответил.

Он сразу зашёл в X и открыл пост, о котором все писали.

Прочитав его, тут же нахмурился.

Формально это были признание вины и извинения.

Но он не почувствовал в них ни капли искренности.

Тэвит ничего толком не объяснил.

Он даже прямо не сказал, что Чобкхун не был третьим лишним.

Это извинение больше походило на попытку спасти себя, чем на настоящее раскаяние.

Но ответы под постом были ещё хуже.

Фанаты Тэвита утверждали, будто он один взял вину на себя, чтобы защитить другого.

Некоторые вообще отказывались верить правде.

Эти комментарии ошеломили Чобкхуна.

Но сильнее его потрясло другое.

Тэвит ещё и репостил эти комментарии.

И этого оказалось мало.

Когда кто-то спросил:

[А что за история, что Чобкхун придумывал идеи для канала, Тэ? Я хочу лично от тебя услышать, что это неправда.]

Тэвит ответил:

[Наверное, тут какое-то недоразумение. Этот канал создал я и очень его люблю. Весь контент — результат моей преданности делу и моих усилий.]

С тех пор как прошлое перестало его волновать и в его жизни появился Интач, Чобкхун больше не хотел иметь ничего общего с теми людьми. Он почти забыл, как сильно когда-то страдал из-за поступков Тэвита, как больно было пережить предательство.

Но одна эта уклончивая отговорка, сказанная лишь ради того, чтобы выкрутиться, разом подняла внутри злость и ненависть, которые, как ему казалось, давно исчезли.

В памяти одна за другой всплывали сцены того, что ему пришлось терпеть.

Тэвит ничуть не изменился.

Он по-прежнему был таким же эгоистом.

И чем сильнее Чобкхун злился, тем больше винил себя.

Ему казалось, что он круглый дурак, раз вообще дал Тэвиту шанс оправдываться.

Интач закончил разговор с матерью и покосился на напряжённое лицо рядом.

Он взял полотенце с плеча Чобкхуна, аккуратно вытер влажные каштановые волосы и спросил, что случилось.

Чобкхун посмотрел ему в глаза и всё рассказал.

Интач не ожидал, что Тэвит окажется настолько бесстыдным, что воспользуется добротой Чобкхуна, чтобы так бессовестно прикрывать себя.

Хотя бы чувство вины у него должно было быть.

Хотя бы ответственность за собственные поступки.

Но, возможно, это даже к лучшему.

Этот человек показал свой эгоизм.

Может быть, теперь Чобкхуну будет легче перестать чувствовать вину и наконец принять решение.

— Он позволяет себе это, потому что знает, что ты слишком мягкий, — сказал Интач, слегка потянув за рукав напротив и коснувшись надписи Love myself first на светлой коже. — Думаю, теперь ты уже не можешь просто оставить всё как есть. Сначала подумай о себе. Ты и так дал ему слишком много шансов.

— …

— Я не хочу видеть, как тебя продолжают травить из-за такого человека.

От этих слов у Чобкхуна болезненно сжалось сердце.

Интач с самого начала был не согласен с его подходом. Он хотел, чтобы тот сразу рассказал правду.

Но Интач ни разу не злился.

Не давил.

Не заставлял поступать по-своему.

Наоборот, поддерживал тот путь, который самому Чобкхуну казался посильным.

Оставался рядом.

Спокойно советовал.

Всегда думал прежде о чувствах Чобкхуна.

А сам Чобкхун…

Не забыл ли он о чувствах Интача?

Что Интач чувствовал все эти дни, видя, как он снова и снова даёт шанс бывшему?

— Прости меня, — тихо сказал Чобкхун, и по щекам одна за другой покатились слёзы.

Он вдруг ясно увидел, что самого начала семья, друзья, подписчики и Интач делали всё, чтобы защитить его.

А он…

Всё жалел тех людей.

— Почему ты плачешь? За что ты передо мной извиняешься? — Интач тыльной стороной ладони вытер слёзы с его светлых щёк.

— Я не давал ему шанс потому, что у меня к нему остались чувства… — голос Чобкхуна дрогнул. — Прости, если я сделал тебе больно. Я не хотел.

Интач тут же притянул его в объятия, гладя каштановые волосы и чувствуя, как слёзы пропитывают его плечо.

Он не думал, что Чобкхун настолько всё это переживает.

— Я понимаю тебя. Я никогда не злился из-за твоего решения. Единственное, из-за чего мне больно, это видеть, как тебя обвиняют, хотя ты ни в чём не виноват.

Чобкхун выпрямился и вытер слёзы.

Сейчас было не время сидеть и плакать.

— В прошлый раз я ошибся. Не всё продумал. Но теперь… теперь я расскажу всю правду.

Если не преподать этому ублюдку урок, он никогда не поймёт, что такое раскаяние.

Первым делом Чобкхун написал стажёрке, поблагодарил её.

Она ответила:

Ты всегда был добр ко мне, так что для меня это пустяк. Если понадобится помощь, только скажи, я помогу. И не спускай ему это с рук!

Он искренне был тронут её добротой.

Но теперь его история стала слишком серьёзной. Тут уже замешаны и юридические последствия.

Он не хотел, чтобы из-за правды у девушки были проблемы или чтобы на неё подали в суд.

Он написал, что дальше разберётся сам.

И если кто-то из компании или кто угодно начнёт ей угрожать, пусть сразу сообщает ему.

○○○

Телефон на тумбочке возле кровати какое-то время непрерывно вибрировал.

Чобкхун спал крепко, потом сквозь сон проснулся, на ощупь нашёл телефон и, не глядя на экран, принял вызов.

— Алло.

— Алло, здравствуй, Чобкхун. Прости, что так рано потревожила.

Знакомый голос мгновенно прогнал сон.

Чобкхун повернулся набок, моргнул и увидел, как Кати на секунду поднял голову, а потом снова уснул.

— Ничего страшного, — тихо, почти шёпотом ответил Чобкхун. — Что-то случилось?

Он хотел выйти и поговорить в стороне, но свободная рука спящего за его спиной Интача лежала у него на талии, не давая выбраться.

— Я со вчерашнего дня не могу связаться с Плюмом. Ты с ним говорил? Он никогда так не пропадал, я очень волнуюсь.

В голосе матери звучала настоящая тревога.

— Я давно с Плюмом не общался. Вы пробовали связаться с его друзьями?

— Нет. У меня только твой номер, Плюм давно мне его дал. Больше я не знаю, кому звонить.

— …

— Соседи сказали, про Плюма ходят какие-то слухи, но толком ничего не объяснили. Я сама не умею смотреть всё это в телефоне. Бабушка тоже узнала и всю ночь не спала.

Чобкхун не знал, что ответить.

Мать и бабушка, вероятно, даже не знали, что между ним и Плюмом давно разлад.

И в такой ситуации всё становилось ещё сложнее.

— Чобкхун, можешь помочь мне связаться с Плюмом? Прости, что тревожу, но я не знаю, что делать… и обратиться больше не к кому. Он ведь в Бангкоке один, многое не рассказывает.

Чобкхун поджал губы.

— Хорошо… я попробую спросить у друзей.

— Да, да… спасибо тебе. Огромное спасибо.

— Не за что.

— С таким другом, как ты, мне за Плюма хоть чуть спокойнее. Будет время, приезжай в гости. Мы с бабушкой давно тебя не видели, скучаем.

— Спасибо. Берегите себя. И передавайте бабушке привет от меня.

— Передам. Спасибо тебе ещё раз. Пусть Будда тебя хранит.

— До свидания.

Звонок закончился.

Чобкхун тяжело вздохнул.

Если мать и бабушка узнают всю правду о Плюме, им будет очень больно.

Но он и не мог сделать больше.

Ему нужно было защищать свою семью.

Он открыл групповой чат в Лайне с Прайвой и Фай и попросил обеих попытаться связаться с Плюмом, но только не говорить, что это по его просьбе. Обе согласились помочь. Хотя никто не был уверен, что Плюм ответит. Слишком давно они уже не общались.

Ровное тёплое дыхание касалось его шеи, и Чобкхун понял, что человек позади всё ещё крепко спал. Увидев, что Интач не проснулся, он открыл X, и сердце у него забилось сильнее. Он надеялся, что теперь уже никто не станет понимать его превратно. Вчера вечером он вышел в прямой эфир и рассказал правду, а потом ещё опубликовал объяснение и на тайском, и на английском.

Краткое содержание эфира Чобкхуна с объяснениями:

Другая сторона не дала ясных объяснений и исказила факты, поэтому он рассказал правду, чтобы защитить себя и тех, кто встал на его сторону.

Он встречался с Тэ пять лет, а расстались они четыре-пять месяцев назад.

Собака Кати принадлежит ему. Их недавняя встреча была случайной, не по договорённости. Все совместные фотографии старые.

Что касается канала Тэ, идею создать его предложил именно Чобкхун, когда они ещё были вместе. Он работал за кадром и придумывал контент. У него есть доказательства рабочего процесса, но сам он не появлялся в кадре из-за неуверенности в себе.

После расставания они не общались, не поддерживали связь и уж точно не сходились снова. Сейчас у него есть новый парень.

Он намерен подать в суд на тех, кто его оскорбляет и распространяет ложь. Юрист уже собирает доказательства. Если комментарии удалить сейчас, преследования не будет.

Он поблагодарил всех, кто ему поверил и защищал его, и ещё раз подтвердил, что всё сказанное им было чистой правдой.

Комментарии:

[И после такого ещё изменять… Люди, которым всё мало, и правда не знают меры.]

[Если бы не Кхун, добился бы этот Тэ того, что имеет сейчас?]

[Вот так и надо! И на тайском, и на английском всё объяснил, чтобы всем было ясно. Кхун не виноват!]

[Интересно, жалеет ли он теперь, что умолял через личный аккаунт? Когда Кхун был рядом, не ценил. //Прикреплено фото: Тэвит просит песню в прямом эфире Чобкхуна.]

[Только не расставайтесь, вы так подходите друг другу.]

[И правильно, что расстался!!!! Новый парень в сто раз лучше бывшего!!!!]

[Я в шоке от того, что Тэ и Плюм когда-то так пафосно выкладывали ролики про свою любовь. Это ведь было сразу после разрыва с Кхуном? Как он вообще это пережил… мне самой больно.]

[Плюм увёл у Кхуна парня, а потом этот же парень захотел вернуться к бывшему. Выбрал не того человека и жизнь пошла под откос.]

[Когда был влюблён без памяти, вообще не думал о последствиях, публично крутил роман, будто никого вокруг нет. Видимо, думали, их никогда не разоблачат. И сколько ещё Кхун должен был быть великодушным?]

[Такого милого человека, как Кхун, ещё и предали.]

[Кхуну повезло вырваться от такого бывшего и таких друзей.]

[Жалко Кхуна, его вначале так поливали грязью.]

[У Кхуна ещё остались чувства? Сначала ведь он даже шанс им дал… Но если уже ничего не чувствует, значит, был слишком добрым. Пора бы и себя защищать.]

[Прежде чем рот открывать, посмотрите на свой банковский счёт. В жизни тоже осмелились бы так человека оскорблять? Кхуну надо реально всех засудить, хватит быть добрым к этим тварям.]

[Зачем устраивать драму, когда человек только начал добиваться успеха? Зависть, что не стал таким популярным, как Тэ, или денег захотел?]

[Какая ещё драма? Чобкхун изначально по-доброму дал шанс всё исправить, а они сами продолжили врать. И про деньги даже не смешите. Отец Чобкхуна — владелец больницы, мать — хозяйка ювелирного магазина, сам он известный художник. Он не стал бы разменивать себя на такое. Кто станет бесплатно позволять себя поливать грязью?]

[Отписывайтесь от него везде, не поддерживайте предателя.]

[Это выложил младший брат Чобкхуна. Теперь всё серьёзно. // Прикреплена история Тирака: «Актёрские навыки оставь для кино, в жизни не надо. 🤮»]

[Спасибо, что заговорил. Для нас это было важно.]

[Кхун так поздно высказался, потому что сначала слишком хорошо думал о Тэ, да? Наверное, надеялся, что он признает правду… а оказалось, всё тот же человек.]

[Понимаю чувства Кхуна. То, что он это пережил, уже подвиг.]

[Тэ сам превратил шанс всё исправить в катастрофу. Так ему и надо.]

[Чобкхун такой милый и добрый, ровно каким я его и представлял. Не зря слежу с самого начала. Я всегда на твоей стороне!]

[Сойдитесь снова, Тэ ведь извинился.]

[Кхун такой хороший. Удачи тебе.]

[Я встречал Чобкхуна и Интача в Сиаме, они невероятно милые. Кхун разрешил выложить фото. //Прикреплено фото со спины, где Чобкхун держит Интача за руку.]

[Прежде чем присваивать себе идеи контента, пусть посмотрит на разницу в количестве подписчиков.]

[Тэ ужасно ветреный. То изменил и ушёл к новому человеку, то захотел вернуться к бывшему. Эгоист до мозга костей, и всё равно его кто-то оправдывает.]

[Я слежу за Тэ с самого начала, и хороший человек такого бы не сделал. Вы вообще знаете, какой Тэ на самом деле, чтобы так его поливать?]

[Я тоже следил за Тэ с первых дней, но он уже давно не тот, что раньше. Теперь он хорошо относится только к фанатам с дорогими подарками. Я отписался.]

[Интернет всё знает, особенно когда дело касается чужой личной жизни.]

[От артиста многого не ждёшь, лишь бы не поступал подло с людьми. Я защищал Тэ до последнего, а теперь мне больно.]

[Я умею отделять работу от личной жизни, так что сериал всё равно смотрю. Он интересный.]

[Как Плюм вообще мог увести у Кхуна парня и потом так нагло занять его место? На месте Кхуна я бы всё вскрыл ещё в день, когда они объявили о своих отношениях. Как он это вытерпел?]

[Тэ через несколько месяцев после расставания с Кхуном уже целый год выкладывал публичные видео с Плюмом. Просто невероятно. Каково Кхуну было это видеть…]

[Доказательства перед глазами, а часть фанатов Тэ всё равно делает вид, что не слышит. Любить кумира это одно, но голову включать надо.]

[Кхун слишком добрый, поэтому я с самого начала и не верил этим слухам.]

[Прекрасно. Человек поступил мерзко, а у него всё равно остаётся поддержка. Значит, теперь любое дно можно оправдать славой.]

[Измена уже сама по себе отвратительна, а тут ещё присвоение чужих заслуг. Вот так он отплатил за любовь и доброту человека, который его искренне любил? Подонок.]

[Чобкхун, иди сюда, обниму. То, что ты всё это пережил, уже говорит о том, что ты большой молодец.]

[Ни стыда, ни совести. Тэ хуже некуда. Классический никчёмный мужчина.]

[Людям нельзя ошибаться, что ли? Или вы все тут сами никогда не ошибались?]

[Что ни говори, а тем, кем Тэ стал сегодня, он обязан Кхуну. Такому человеку вообще нельзя было давать второй шанс.]

[Засуди всех, Чобкхун, не щади никого. Доброты достаточно для тех, кому ты действительно дорог.]

[Достаточно посмотреть, как друзья Чобкхуна с самого начала встали за него горой, и всё сразу становится ясно.]

[Тэ и Плюм та ещё сладкая парочка. Жестокие до ужаса. Одного поля ягоды.]

[Жаль, что когда-то мне нравился Плюм. Теперь следить за ним не могу.]

[Чужая жизнь — тоже моё дело.]

[Хороший парень — это новый парень Чобкхуна.]

[Те, кто снова шипперит их, очнитесь уже. Какое «сойтись»? Новый парень Кхуна защищал его от начала до конца, имейте уважение.]

[Я фотографировался с Интаче. На фото красивый в десять раз, а вживую в сто. Вежливый, добрый, и с Чобкхуном они идеально смотрятся.]

[Короче, друзья со времён университета, а разрушил всё мужчина.]

[Жалко остальных актёров, сериал только набирал популярность. Теперь поддерживаю только остальных.]

[Бесстыдство остаётся бесстыдством. Кхун был слишком хорош для них, а они не ценили. Тэ неисправим.]

[Плюма не жаль. Сам навлёк беду, потерял хорошего друга, потерял всё. Зачем было уводить парня у друга? Недаром говорят: думай, прежде чем делать.]

[Сначала Тэ пытался красиво выкрутиться, как герой дорамы. Интересно, какую роль теперь сыграет? А Плюм молчит. То извинение вообще было искренним? Жестоко так поступать с другом.]

[Компания не дала объяснений, Тэ продолжил врать. Вот почему Кхуну пришлось всё вскрыть.]

[Мне кажется, у Чобкхуна уже нет никакой привязанности. Он просто хочет идти дальше и оставить этих людей позади.]

[Его предал любимый, предал лучший друг, а теперь его ещё и травят. Невероятно. Не виноват, и всё равно получил хейт.]

[Брат слишком резко высказался, пусть двое сами разбираются.]

[Они братья, почему он не может злиться за него? Если бы твоего брата или сестру несправедливо поливали грязью, ты бы молчал? Смешно. #КомандаТирак]

[Не жалейте Чобкхуна, у него теперь хороший человек рядом. Чобкхун что, всю страну спас? // Прикреплено фото Интача.]

[А если именно он и придумывал контент для Тэ? Сам виноват, позволил присвоить свои заслуги. Тэ просто умный. Если не знаешь, то молчи и не ломай людям жизнь.]

[Одержимые фанаты безнадёжны. Уже жертву обвиняют.]

[Ничего страшного, Тэ. Все ошибаются. Если ты это читаешь, знай, у тебя есть фанаты. Ты наша улыбка и мотивация. А те, кто желает тебе зла, сами себя разрушат.]

[Кхун делал это для Тэ из любви, потому что считал его хорошим человеком. А теперь встречный вопрос: тот, кто сам ничего не сделал, но присвоил всё себе, правда «умный»? Чем больше такое оправдываете, тем хуже выглядит ваш любимчик. И артист, и фанаты одним миром мазаны.]

[Тэ пал из-за кого, если не из-за собственной натуры?]

[Если ты и это продолжаешь оправдывать, что ж, желаю тебе встретить точно такого же человека.]

[Если Тэ будет на фан-встрече, я не пойду. Продюсеры должны решить всё чётко, а не оставлять ситуацию в подвешенном состоянии. Деньги зарабатывать любой ценой, игнорируя правду и ложь? Мерзость.]

[После такого ещё иметь наглость извиняться. Такого, как Тэ, любить не за что.]

[Подписывайтесь на канал Чобкхуна, он отличный, не разочаруетесь. //Прикреплена ссылка на канал.]

[Если там Тэ, то я пас. Жду другой проект.]

[Можно я теперь буду стэнить Интача? Где вообще находят таких людей? //Прикреплено фото: Интач выложил в ИГ фото Чобкхуна, играющего с Кати, с подписью: «Ты лучший человек, которого я встречал. В тебя влюбился бы каждый, как и я.»]

Чобкхун листал комментарии и напоминал себе не принимать всё близко к сердцу. Но когда тебя оскорбляют, к такому не привыкнешь и не отмахнёшься без следа. Некоторые слова заставляли его замирать, но поддержка всё равно действовала сильнее. Если даже после того, как он рассказал правду, его продолжают ругать, значит, проблема уже не в нём, а в других. С этого момента он решил сосредоточиться только на тех, кто любит его и желает ему добра, а не на людях, бросающих яд, даже не зная его.

— Давно проснулся? — раздался сонный голос, и объятия за спиной стали крепче. Голая грудь прижалась плотнее, и Чобкхун почувствовал тёплую кожу Интача.

— Недавно. Поспи ещё, а я пойду в душ. У нас сегодня встреча с Инг и Тираком.

Интач приподнял голову с подушки, прищурился на настенные часы.

— Только начало восьмого. Полежи со мной ещё немного.

С этими словами он склонился и стал осыпать шею Чобкхуна поцелуями. Тот смешливо дёрнулся, пытаясь увернуться от щекотки.

— Ну чуть-чуть… ну пожалуйста.

Чобкхун улыбнулся. Он знал, что Интач всё ещё ужасно хочет спать, ведь прошлой ночью тот уснул только в два. Да и сам Чобкхун хотел ещё немного побыть в его объятиях.

— Ладно, полежим ещё немного.

Он повернулся и обнял крепкое тело напротив. Через несколько минут оба снова уснули, сами того не заметив, не подозревая, что всё это находится под пристальным наблюдением Кати.

○○○

Встреча Тирака и Ингфы удивила Чобкхуна. Они посидели вчетвером меньше часа, а эти двое уже болтали так, будто дружили сто лет.

— Какой у тебя ник в инсте? Я выложу фото в историю и отмечу всех.

— Пи Инг, дай телефон, я сам введу.

И вот Тирак уже официально провозгласил Ингфу «старшей сестрой». Похоже, ей это страшно понравилось, так как она призналась, что давно мечтала о младшем брате. Особенно они спелись на теме покупок, будто рыба в воде. Слово за слово, и оба уже уговаривали всех пойти ещё погулять по торговому центру. Интач согласился, потому что хотел хоть ненадолго отвлечь Чобкхуна от соцсетей.

— Будешь десерт? — спросил Интач.

— Хочу, но слежу за весом.

— Тогда половину съем за тебя.

Когда-то Чобкхун говорил, что вкусная еда лечит душу.

— Но ты же сладкое не ешь.

— Да ну? — Интач наклонился ближе и прошептал ему на ухо: — Я довольно часто ем сладкое.

Чобкхун склонил голову набок, нахмурился, но, заметив лукавую улыбку в уголках губ Интача, начал краснеть. Он покосился на него, легонько шлёпнул по руке, а потом вдруг заметил, что младшие уставились на них с многозначительными улыбками.

— Э… я закажу десерт. Кто-нибудь будет?

Запинающийся голос и смущённое лицо едва не заставили остальных рассмеяться.

— Я не буду. Мне сейчас и так сладко, просто глядя на тебя, — сказал Тирак.

Ингфа тихо захихикала и с удовольствием хлопнула с ним ладонями. Интач только едва улыбнулся и ничего не добавил.

— Вот будет у тебя парень, я тебя так засмею. Только подожди.

Чобкхун надул губы и повернулся к Ингфе.

— Инг, ты будешь что-нибудь?

— Хочу пирожное, Пи Кхун.

Услышав это, Чобкхун тут же начал искать глазами официанта за меню. Когда заказ сделали, Тирак извинился и пошёл в уборную. Чобкхун хотел кое о чём поговорить с братом и встал следом.

— Как дома? Никто ничего не говорил?

— Да никто. Даже Мэй всё время ругает Тэ, говорит, как он вообще мог с тобой так поступить. Сказала, за волосы оттаскает, если встретит.

— Правда?

— Последнее я уже от себя добавил, — усмехнулся Тирак. — Не думай слишком много. Ты ничего плохого не сделал. И начал всё это не ты.

Чобкхун вздохнул.

— Спасибо, что защищаешь меня. А тебя ещё и самого из-за этого поливают.

Тирак остановился и посмотрел на печальное лицо брата.

— Мне всё равно. Пусть попробуют, я отвечу. Но после твоего поста уже меньше грязи. Даже за меня люди заступаются.

Он поджал губы.

— Но я хотел тебе кое-что сказать.

— Что? — Чобкхун сразу насторожился. — Говори, всё что угодно.

— Подпирает. Подожди тут.

С этими словами Тирак рванул в туалет, оставив брата только качнуть головой. Он уже решил, что сейчас услышит что-то важное.

Чобкхун достал телефон, хотел зайти в X, но передумал и открыл игру, чтобы убить время. Подняв голову, он заметил проходящего мимо знакомого.

— Ким, Ким!

Чобкхун помахал рукой.

— О, Кхун! — удивился Ким.

— Вот это совпадение. Со встречи выпускников так и не виделись.

Чобкхун широко улыбнулся.

— Ну как ты? Всё хорошо?

— Нормально, просто занят в последнее время, — сказал Ким, наблюдая за человеком, вокруг которого гремел весь этот скандал. — А ты как?

По его взгляду и осторожному тону Чобкхун понял, что Ким уже видел новости. Ничего удивительного, Прайва говорила, что почти вся группа уже в курсе.

Чобкхун усмехнулся:

— Я в порядке, не переживай. Всё такой же красавчик, как раньше, видишь? Спасибо, что спросил.

Увидев, что Чобкхун не выглядит сломленным, Ким заметно расслабился.

— Кстати, ты идёшь на свадьбу Прай?

— Ещё не решил. А ты?

— Конечно пойду, как я такое пропущу. Если сможешь, тоже приезжай. Там и остальных увидим. Прай говорила, что наших с факультета будет много.

Ким кивнул.

— Посмотрю ещё. Если успею с делами, приеду. А ты… с кем идёшь?

— С парнем. Он ждёт за столиком. А ты с кем? Только не говори, что тоже с парнем.

— Я с другом.

— Ой ну да ладно.

Чобкхун прищурился и хитро улыбнулся.

— Что значит «ой ну да ладно»? — Ким засмеялся и чуть не потянулся по привычке потрепать его по голове, но вовремя остановился. — Нет у меня парня.

В этот момент из туалета вышел Тирак.

— О, Рак, ты вовремя. Это мой друг ещё с университета, Ким.

Когда Тирак встретился взглядом с человеком, которого представил брат, глаза у него округлились.

Мир и правда тесен.

— А это мой младший брат, Тирак.

— Тирак? Красивое имя, — сказал Ким.

Чобкхун смотрел на брата и заметил, что тот ведёт себя странно. Тирак только коротко поздоровался и поспешил вернуться к столику. Он не заметил, как на губах его друга появилась улыбка.

После прогулки и покупок к вечеру все разошлись. У Тирака была ещё встреча с друзьями, Ингфа уехала сама, а Чобкхун с Интачем застряли в пробке. Домой они добрались только через час.

Пока вдвоём поднимали покупки на второй этаж, раздался звонок в дверь.

— Я посмотрю, — сказал Интач.

— Нет, я сам. Ты пока побудь с Кати, а то ещё выбежит наружу.

Чобкхун спустился и открыл калитку, гадая, кто пришёл. Но, увидев человека за дверью, тут же попытался захлопнуть её обратно.

— Кхун, давай поговорим.

Чобкхун отступил назад, когда Тэвит толкнул дверь и вошёл. От него резко пахло алкоголем.

— Выйди.

— Ты собираешься избегать меня вечно? Давай нормально поговорим.

— Мне не о чем с тобой говорить.

— Ты хоть понимаешь, что после твоего поста я мог бы подать встречный иск?.. Но не стал.

Ха. Подать на него в суд? И он ещё смеет это говорить.

— Если хочешь судиться, судись, — жёстко ответил Чобкхун. — Только не говори так, будто оказываешь мне милость.

— Как я могу так поступить… — голос Тэвита смягчился. — Я пришёл извиниться. Я был неправ, когда выложил тот пост. Я действовал по приказу компании.

— Закончил?

— Мне жаль. Прости, что наша история дошла до этого.

Он замолчал на секунду.

— Я всё ещё люблю тебя… очень люблю. Дай мне ещё один шанс. Клянусь, я больше не заставлю тебя страдать. Я правда раскаиваюсь.

Чобкхун глубоко вдохнул, стараясь не дать чувствам взять верх. Раньше у них никогда не было по-настоящему серьёзного разговора. Похоже, сегодня всё придётся закончить раз и навсегда.

— Забыл, что ты сделал? Ты обращался со мной так, будто у меня нет ни чувств, ни сердца. И сегодня ты ещё пришёл просить второй шанс. Тебе самому не смешно? Послушай меня. У меня к тебе не осталось никаких чувств. Если ты правда любишь меня, как говоришь, тогда сделай одолжение, больше не лезь в мою жизнь.

Чобкхун говорил ровно, но его безразличный взгляд и твёрдость резали, как нож.

— Если мы когда-нибудь встретимся, не здоровайся. Просто проходи мимо, как обычно. Лучше всего делать вид, будто в этой жизни мы вообще не были знакомы. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

Чобкхун сразу отвернулся, но его резко дёрнули за запястье.

— Ай! — он поморщился. — Тэвит, отпусти, больно.

— Нет, Кхун, ты не можешь так. Я этого не приму, — умолял тот дрожащим голосом. — Ругай меня, бей, делай что угодно, я всё приму. Я могу даже бросить актёрство. Но давай как раньше, прошу. Неужели ты правда смог меня забыть? Я не верю. Я ни дня тебя не забывал… Прости, что понял это слишком поздно… Я идиот.

— Отпусти, мне больно. Ты пьян.

Чобкхун уже собирался вывернуть руку приёмом самозащиты, которому когда-то учился, но не успел. Чужая рука раньше него отцепила пальцы Тэвита.

Тэвит резко обернулся к Интачу и, потеряв контроль, выкрикнул:

— А ты куда лезешь? Не суйся не в своё дело!

Интач оттянул Чобкхуна себе за спину.

— Кхун мой парень, и я имею право его защищать. А вот ты сейчас применяешь силу и вторгаешься в чужой дом.

— Чужой дом? И с каких пор ты хозяин этого дома? Да ты вообще знаешь, что Кхун строил этот дом для меня? Ты всего лишь моя замена.

Тэвит почти сорвался на крик.

— Как ты себя ни утешай, мне всё равно. Но если ты сейчас не уйдёшь, я вызову полицию, — спокойно сказал Интач, будто слова собеседника его вообще не задевали.

— Думаешь, я боюсь?

И тут, когда напряжение почти искрило в воздухе, Кати вдруг выскочил вперёд и залился громким лаем между ними.

Увидев померанца, Тэвит улыбнулся, ласково позвал его по имени и бросил на Интача вызывающий взгляд. Он прожил с Кати дольше, был с ним ближе. Конечно, пёс выберет его. Хотя бы раз выиграть у нового возлюбленного Чобкхуна — и этого уже хватило бы.

Но Кати не подошёл.

Тэвит позвал ещё раз.

— Кати, иди ко мне.

— Кати, ко мне, — тихо сказал Интач.

Сердце Чобкхуна заколотилось. Он и представить не мог, что всё дойдёт до такого.

Пёс замер, переводя взгляд с Интача на Тэвита, словно действительно раздумывал, потом посмотрел на хозяина и склонил голову набок.

Сделай правильный выбор, Кати, — мысленно взмолился Чобкхун.

Секунды тянулись мучительно медленно.

А потом Кати сорвался с места, подбежал к Интачу и, как обычно, подпрыгнул, обнимая лапами его ногу и просясь на руки.

Чобкхун с облегчением выдохнул и бросил Тэвиту:

— Не слишком-то возносись. В этом доме нет ни капли твоего труда.

Он уже не сдержался, всё ещё кипя от того, как Тэвит только что поливал Интача.

— Убирайся из моего дома. И исчезни из моей жизни.

Тэвит не нашёлся с ответом. Только смотрел, как Чобкхун уходит в дом вместе с новым возлюбленным и собакой, которая когда-то любила его не меньше хозяина.

Он медленно обвёл взглядом дом, в котором оказался впервые.

Пальцы сжались в кулак, когда он увидел две машины рядом, пару обуви у двери.

Горький взгляд остановился на маленьком саду перед домом, и в памяти всплыл давний разговор…

— Я хотел сделать маленький сад, чтобы Кати и Хайтун могли там вместе бегать. Как думаешь, в каком стиле его лучше оформить?

— Не знаю. Делай, как хочешь.

— Но это же наш дом, Тэ.

— Мне нравится всё, что ты придумываешь.

Тэвит неловко смахнул слёзы тыльной стороной ладони и зло выругался:

— Чёрт подери.

Теперь в жизни Чобкхуна для него больше не осталось места.

То, что когда-то принадлежало ему, теперь стало чужим.

Из-за общественного резонанса компания была вынуждена выпустить повторное извинение. Тэвита временно отстранили от работы, убрали из фан-встреч в нескольких странах. В грядущем проекте, где уже прошёл примерку костюмов, его немедленно заменили другим актёром. Бренды один за другим снимали его с роли амбассадора из-за репутационных потерь. Число подписчиков в его соцсетях продолжало падать.

Плюм больше ничего не публиковал. Насколько Чобкхун знал от Прайвы, Плюм уволился и временно уехал к матери и бабушке в родной город.

Больше всего Чобкхуна задел тот день, когда мать Плюма позвонила ему, плача просила прощения и умоляла снова подружиться с Плюмом. Он ответил, что это не её вина и ей не нужно извиняться за других. Он по-прежнему уважал и её, и бабушку, но примириться с Плюмом сейчас не мог.

О разгоревшейся драме постепенно стали говорить меньше. Её почти каждый день вытесняли новые скандалы. Но всё равно оставались люди, которые поддерживали его и продолжали быть рядом. За неделю его канал на Ютубе вырос ещё на сто тысяч подписчиков. Старые ролики набирали просмотры, новое видео из Пхукета получило много похвалы и привлекло внимание. Несколько крупных брендов вышли к нему с предложениями о сотрудничестве.

Жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Иногда появлялись отдельные хейтеры с оскорблениями, но он больше не тратил на них силы, оставив всё юристам.

Вообще-то судиться он не хотел. Но откровенная травля и чрезмерные нападки не позволяли просто закрыть на это глаза.

И всё же одна вещь не давала Чобкхуну покоя.

Кто создал тот аккаунт в X, который разоблачил Тэвита и выложил его личные фотографии?

Твой ютубер | Глава 27: Чобкхун будет терпеть… или нет

2026-04-25T12:35:42.572Z

Прямой эфир, который шёл спокойно, внезапно превратился в хаос, когда группа людей начала засыпать чат странными комментариями. Чобкхун всё ещё не понимал, что происходит, быстро пролистывал сообщения и постепенно начал улавливать суть. Оказалось, некоторые решили, что он увёл Тэвита у Плюма.

Количество зрителей резко выросло почти до тысячи. В чате мелькали и обвинения, и сообщения от тех, кто просто хотел разобраться. Чобкхун, всё ещё растерянный, поспешил объясниться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Я не знаю, почему всё так повернулось, но это неправда. Я никогда не уводил чужого парня и не собирался этого делать.

[Кто ж признается, что уводит чужих?]

[Не притворяйся]

[Если увёл, так и скажи]

[Сам знаешь, что сделал]

[По лицу видно, что не простой]

[Это же неправда, да?]

[А тот оператор тогда кто?]

[Так в итоге что происходит, я запутался]

[Врёт]

Несмотря на объяснение, часть зрителей не поверила и продолжала писать обвинения. В этот момент Чобкхун заметил, как Тирак отчаянно машет ему и беззвучно говорит:

— Говори правду!

Чобкхун смотрел на поток комментариев, а в голове всё путалось. С одной стороны, ему хотелось рассказать всё как есть. С другой он колебался. Он не знал, как правда повлияет на жизнь Плюма. Он прекрасно понимал, что у Плюма кроме матери и бабушки никого нет, и тот несёт ответственность за семью. А Тэвит… у него есть работа, деньги и люди, которые его поддержат.

Даже если они больше не друзья и даже если он ещё не простил, это не значит, что он хочет разрушить чью-то жизнь.

— Я не знаю, что именно вы услышали, но это не так. Я ещё раз повторяю: я никогда не был третьим лишним, — его голос стал серьёзнее. — И… у меня уже есть парень. Я не хочу обсуждать людей, которые не имеют отношения к моим отношениям, поэтому надеюсь на ваше понимание.

Чобкхун выбрал способ защитить себя, не задевая других. Он не хотел никого ранить и не хотел больше связываться с этими людьми. Говорить о личном перед таким количеством зрителей было для него непросто. Даже родителям он об этом не рассказывал.

Пожалуй, это был лучший выход.

[Подавай в суд, Кхун]

[Как можно так врать про человека?]

[Гоните этих крыс отсюда]

[Если у него есть парень, о чём вообще речь!]

[Фанаты, если не нравится, орите громче!]

[Фанаты, не перегибайте, а то сами же получите]

[Кто не следил за ним с самого начала, не фантазируйте]

[Ложь]

Даже когда он попытался сменить тему, зрители продолжали спорить. И в этот момент появился комментарий от Интача:

[Я подтверждаю: мой друг никогда бы так не поступил. Если кто-то продолжит клеветать на Чобкхуна, я подам на вас в суд.]

Этот комментарий постепенно заставил негатив в чате стихнуть. Чобкхун поблагодарил тех, кто ему поверил, и завершил эфир в полном замешательстве, не понимая, откуда вообще взялась эта история.

— Надо было прямо сказать, кто у кого кого увёл, — раздражённо сказал Тирак, глядя на Чобкхуна, сидевшего на кровати с нахмуренным лицом. — Эх, надо было мне тогда пару слов им ответить. Какое они вообще имеют право судить человека, ничего не зная?

Чобкхун не успел ответить — телефон на столе завибрировал, на экране высветилось имя Интача. Он попросил брата подождать, пообещав потом всё объяснить. Тирак кивнул, и Чобкхун принял звонок.

— Ты в порядке?

В голосе сразу слышалась тревога.

— Всё нормально. Я не принимаю это близко к сердцу, — ответил Чобкхун, выйдя на балкон второго этажа. — Всё, что они пишут, ложь. Так что я в порядке.

— Точно?

— Точно.

Он говорил тихо, глядя на чёрное море. Шум волн немного успокаивал его беспокойство.

— Спасибо, что тогда заступился за меня.

— Это пустяки. Но скажи… почему ты не сказал всем правду?

Услышав вопрос, Чобкхун начал объяснять и свои мысли, и чувства. Интач молча слушал. Он понимал и уважал решение любимого, но не мог не признать, что эта доброта ещё может больно ударить по самому Чобкхуну.

— Это может зайти дальше, чем ты думаешь. Лучше подготовь доказательства, чтобы защитить себя.

— Я тоже об этом думаю.

Чобкхун немного помолчал, потом неуверенно добавил:

— Как думаешь… я глупый? Казалось бы, решение простое, а я всё равно поступил так.

— Нет, не глупый. Даже не думай так. Скажешь ты правду или нет, я тебя понимаю. Просто выбери то, с чем тебе самому будет легче жить.

— Надеюсь, дальше это не пойдёт. Но если будет ещё раз, я уже молчать не стану. Вот увидишь!

Он сказал это почти шутливо, уже бодрее, но Интач всё равно уловил тревогу за этой лёгкостью.

— Вообще-то тебе нечего бояться. Ты ничего плохого не сделал. Но если что-то случится, я буду рядом. Я помогу.

Чобкхун улыбнулся. Маленький ком тревоги внутри почти растворился. Он покосился на брата, высунувшего голову из комнаты, и шёпотом сказал в телефон:

— Спасибо. И чей это парень такой милый?

Тирак закатил глаза, ведь человек, который вроде должен был переживать больше всех, уже сиял улыбкой. Но потом подумал, что это даже к лучшему. Хорошо, что Чобкхун не зациклился.

Бояться сейчас должен был тот, кто действительно виноват.

Тирак снова уткнулся в телефон и про себя решил, что если кто-то ещё посмеет обливать его брата грязью, он уже не будет сидеть молча, как сегодня.

Все надеялись, что на этом история закончится.

Но уже на следующий день после эфира в сети началась настоящая травля Чобкхуна почти на всех платформах. Хуже всего был хэштег #ЮТБувёлчужогопарня на X, который вышел в тренды.

Чобкхун был занят рисунком в студии и ничего не знал, пока Кхим не прислала сообщение.

Когда Чобкхун сам начал читать всё это, он оцепенел.

Всё зашло куда дальше, чем он думал.

[Собака по кличке Кати раньше появлялась на канале Тэвита. Если ничего подозрительного нет, почему она была на чужом канале? Очевидно, это тот же пёс.]

[Кому нужны были доказательства, вот они. Несколько дней назад они встречались, и оба были там, и даже собаки. // Прикреплено фото: Чобкхун разговаривает с Тэвитом у лифта.]

[Я видел это фото в груминг-салоне ещё месяц назад. Думал, они друзья или родственники, а оказывается любовники. // Прикреплено полароид-фото Чобкхуна с Тэвитом.]

[Доказательства перед носом, а он ещё говорит, что неправда, ха-ха.]

[То есть они крутили роман? На прошлой неделе встречался с этим, а на этой уже говорит, что у него парень. Вот это номер.]

[Смотрите. // Прикреплён фрагмент стрима Тэвита: «Мы хорошо знакомы, он всегда был со мной очень милым».]

[Кто это вообще? Я его не знаю. Мне это должно быть интересно?]

[По нему сразу видно, что играет.]

[Его парень ещё и судом угрожает. Ну что, глаза открылись?]

[И как теперь оправдываться будешь?]

[Я же говорил, подождите и увидите. Фанатики, не защищайте так рьяно, а то сами же получите по лицу. Только несколько дней назад объявил о расставании с Плюмом, и уже зовёт людей смотреть чей-то канал. Ну конечно…]

[Те, кто его до сих пор поддерживают, просто идиоты.]

[А ведь я сначала почти поверил, что Кхун чист.]

[Самое подлое это предательство друга. У Плюма в Инсте до сих пор есть фото с этим так называемым другом.]

[Почему только Чобкхуна поливают? Тэвит тоже виноват. Не валите всё на одного.]

[Увести парня у друга это же надо быть такой сволочью.]

[Больше всех жалко Плюма. Изменщики спокойно начинают новую жизнь, а другие обожают лезть в чужие дела. Что нам вообще даёт эта история?]

[Сначала я почти поверил Кхуну, но с такими доказательствами уже никак.]

[Кто не переживал предательство, не поймёт, как это больно. Один разбит, а эти ублюдки счастливо любят друг друга. Пусть карма догонит.]

[Зачем смешивать личную жизнь с работой? Хоть немного отделяйте одно от другого.]

[Меня бесят те, кто теперь пишут: «мы в индустрии давно знали». Раз знали, чего молчали раньше?]

[Надо обсуждать только работу и игру.]

[Человек сказал, что это неправда, а его всё равно травят. Люди, вы суда не боитесь? Не вживайтесь так в это.]

[Не подписывайтесь на таких. Отменить его вообще, шлюха.]

[Я не хочу в это верить. Я давно слежу за каналом, потому что он милый и всегда казался хорошим человеком.]

[Лицо видишь, а душу нет.]

[Посмотрите сторис Плюма, там сплошная боль. Если бы они расстались нормально, разве было бы так? // Прикреплён скрин: Плюм делится песней «Не стоило любить».]

[Разочарование. Он правда третий лишний?]

[Кто-то сказал не переступать через упавшего? А я не переступлю, я ещё и наступлю.]

[Я тоже не верил, пока не увидел, что происходит. Сейчас слишком много людей считают себя единственно правыми. Но откуда вы уверены, что всё, что вы слышали, правда?]

[Мужиков вокруг полно, а он пошёл у друга парня уводить.]

Помимо пустых, недостоверных комментариев, было и немало откровенных выдумок, раздутых сверх всякой правды. И хуже того, грубая травля уже была направлена не только на Чобкхуна, но и перекинулась на Тирака.

[Брат так яростно его защищает, будто сам не знает, какой у того характер.]

[Ну у братьев, видимо, мораль одинаковая.]

[Вылез защищать брата, думает, круто выглядит? Цирк.]

[Тебе бы сейчас брата в чувство привести, а не лаяться в интернете.]

[Только языком чесать умеешь. Если бы твой брат не уводил чужих парней, никто бы его и не поливал.]

Чем больше Чобкхун читал, тем сильнее хмурился.

Он был готов к тому, что кто-то не поверит, но не ожидал, что всё зайдёт так далеко, особенно учитывая, что он вовсе не знаменитость.

Но чем больше он читал, тем яснее понимал, почему история раздулась сильнее обычного. Оказалось, Тэвит стал главным актёром в первом сериале крупной студии, уже вышло несколько серий, и отзывы были хорошими.

Из-за этого у Тэвита теперь было куда больше фанатов.

Вот так новость о бывшем… Тэвит добился своей мечты — стал актёром.

И именно по этой причине Чобкхуну неожиданно позвонили представители той самой студии. Они знали всю правду и попросили его не раскрывать, что Тэвит был виноват. Ему достаточно просто всё отрицать, потому что они боялись ущерба для сериала и остальных актёров. Чобкхун ещё не решил, что делать, и ему дали время подумать и ответить до конца дня.

Но и это было не всё. Связались спонсоры канала и сказали, что если он действительно виноват, все продукты снимут с канала. А если это ложь, они хотят, чтобы он чётко разобрался в ситуации, чтобы не пострадал имидж бренда.

За один час всё взорвалось настолько, что о происходящем узнали семья и близкие. Многие присылали скриншоты комментариев и говорили, что готовы подтвердить правду. Родители позвонили, спрашивали, почему он не рассказал о таком важном раньше. Когда он всё объяснил, они не стали много говорить, лишь посоветовав поступить так, как он сам считает правильным. Они доверяли его решению, но перед тем как закончить разговор, отец сказал не быть добрым не к тем людям и не в тот момент.

Эти слова болезненно задели его.

Посреди этого хаоса мысль о том, что рядом всё ещё есть люди, готовые встать на его сторону, немного облегчала сердце. Не меньше его трогало и то, что, хотя многие уже решили, будто он виноват, небольшая группа подписчиков всё равно верила ему и ждала правды. Многие писали слова поддержки и пытались его защищать.

И всё же такой кошмар вообще не должен был случиться. Никто не заслуживал оскорблений или быть втянутым в это вместе с ним.

Из-за этого ему было по-настоящему плохо.

Тяжёлый вздох человека рядом заставил Интача оторваться от чтения мерзких комментариев в телефоне. Он посмотрел на Чобкхуна, который откинул голову на край дивана и смотрел в потолок.

Большая ладонь накрыла маленькую руку, большой палец нежно поглаживал светлую кожу.

Чобкхун повернулся к тёплой руке, потом сполз ниже, улёгся головой Интачу на колени и прижал его ладонь к своей щеке.

— О чём думаешь? — спросил Интач.

— Думаю, если бы тогда я рассказал всю правду, может, всё не стало бы таким запутанным.

— Судя по комментариям, даже если бы ты рассказал, не все бы поверили. Просто появились бы другие проблемы. Тогда ты сделал лучшее, что мог, так что не накручивай себя.

Чобкхун молча кивнул.

— Ответственность не на тебе, — Интач коснулся указательным пальцем кончика его носа и продолжил: — И требование студии тоже неправильно. Они не должны заставлять тебя объясняться за всех, когда виноват их человек. Это нечестно.

— Я тоже так думаю.

Они ещё немного обсуждали всё это. Потом Чобкхун перевернулся на бок и уткнулся лицом в твёрдый живот Интача. Его запах странным образом успокаивал.

— Дай мне десять минут передохнуть, ладно? Хочу немного подумать.

— Угу.

Интач оставил его думать в тишине, привычно перебирая пальцами каштановые волосы. Другой рукой он писал юристу, просил сохранить комментарии с признаками клеветы и вреда для Чобкхуна на случай, если это понадобится.

Чобкхун закрыл глаза и пытался найти решение.

И, как сказал Интач, какой бы путь он ни выбрал, проблемы всё равно возникнут.

И вообще с самого начала не его должны были за это травить.

Почему отвечать должен он, если он ничего не сделал?

Почему страдать должен только он, когда именно его предали?

Разве не тот, кто всё это устроил, должен хотя бы частично понести ответственность?

Ему нужно было что-то сделать, чтобы защитить себя, защитить тех, кого он любит, и тех подписчиков, которые всё ещё ему верили.

Хорошо всё обдумав, Чобкхун рассказал Интачу свой план. Когда они всё согласовали, он зашёл в X, написал сообщение и попросил Интача проверить. Когда оба решили, что всё в порядке, пост сразу опубликовали:

[Что касается всего происходящего, я уже говорил, что это неправда. Хоть сто раз повторю, хоть тысячу — я подтвержу то же самое. Я никогда не уводил чужого партнёра и никогда не сделал бы этого, потому что уважаю себя. Все необходимые доказательства у меня сохранены, поэтому с этого момента, если кто-то будет упоминать меня и причинять моральный вред людям, которых я люблю, я буду обращаться в суд в соответствии с законом. Что касается вопросов о том, какова правда, думаю, Тэвит и Плюм — именно те люди, которые могут дать всем самый ясный ответ. Спасибо.]

На этом он и закончил.

Он не ждал, что эти двое раскроют всю правду — это было бы слишком маловероятно. Но если в них оставалась хоть капля совести и желания поступить правильно, они хотя бы могли публично подтвердить, что он ни в чём не виноват. Тогда всё закончится, и он сможет снова жить спокойно.

Но если никто ничего не скажет или продолжит лгать, тогда правду придётся рассказать ему самому.

После публикации Чобкхун поспешил обратно в студию, хотя настроения рисовать уже не было. Он старался отодвинуть этот хаос в сторону, потому что работу перед ним никто не отменял — заказ нужно было закончить в срок.

Чобкхун покосился на термостакан, который поставили рядом на стол, пока он готовил инструменты, и повернулся к тому, кто его принёс.

— Холодный шоколад, — сказал Интач.

— Спасибо. Прямо то, чего мне хотелось, — ответил Чобкхун, потянулся за любимым напитком и сделал большой глоток. — Прямо на душе легче. Не знаю, от напитка или от того, кто его принёс.

Интач улыбнулся и пожал плечами.

— Точно из-за меня.

Чобкхун скривился на это заявление, потом мельком посмотрел на часы на стене.

— Уже три часа. Ты голодный? Если да, поешь без меня. Мне надо закончить это и покрыть картину защитным слоем.

— Я не голоден, подожду и поем с тобой. Так веселее, — ответил Интач.

— Ладно. Я быстро.

— Как тебе удобно. Я пока посижу, порежу видео.

Интач посмотрел на Чобкхуна, смешивавшего краски, потом перевёл взгляд на почти завершённую картину на мольберте. Закатное море, выписанное так подробно, будто фотография: пена волн у берега, облака, свет солнца на воде.

— Ты правда талантливый. Картина очень красивая.

— Спасибо, — Чобкхун обернулся и широко улыбнулся. — Всё, у меня снова появилась мотивация работать.

— А у меня ещё нет.

Чобкхун удивлённо посмотрел на стоящего рядом Интача, который больше ничего не говорил.

Тот просто чуть подставил щёку.

Чобкхун тихо рассмеялся, подошёл ближе, поднялся на носки и звонко поцеловал его в левую щёку.

— Теперь есть мотивация?

Интач покачал головой.

— Нет.

Чобкхун улыбнулся и поцеловал его в правую щёку. Потом, на всякий случай, чмокнул ещё и в губы, будто заранее зная, что тот может продолжить притворяться.

Но едва он отстранился, Интач притянул его обратно и ответил ещё одним поцелуем.

Не глубоким.

Не долгим.

Но таким, что сердце у Чобкхуна сбилось с ритма.

— Только сейчас понял, каким вкусным может быть шоколад, — с широкой улыбкой сказал Интач.

— Ну так и пей его, — Чобкхун указал на стакан и прищурился, изображая милое недовольство.

— Нет, мне больше понравился предыдущий вариант.

Когда он увидел, как у Чобкхуна порозовело лицо, захотел поддразнить ещё сильнее, но понимал, что тому надо работать, и потому отступил.

— Ладно, сохраню мотивацию на следующий раз.

Чобкхун улыбнулся, глядя прямо в эти неизменно ласковые глаза.

— Это ты моя мотивация. Если бы сегодня тебя рядом не было, мне было бы очень тяжело. Спасибо тебе.

Интач притянул его к себе, обнял и погладил по голове, пока Чобкхун прижимался щекой к его плечу.

— Твоё счастье — это моё счастье. И твоя грусть — тоже моя.

После этих слов они только крепче сжали друг друга в объятиях.

Потом отстранились и тихо занялись каждый своим делом.

Вдруг телефон Чобкхуна издал сигнал Лайна. Увидев сообщение от Праэвы, он сразу открыл чат.

Прайва: Кхун

Прайва: Плюм только что выложил пост в X

Прайва: Ты видел?

Кхун: Нет

Кхун: Сейчас посмотрю

Чобкхун открыл X и прочитал пост Плюма, опубликованный меньше пяти минут назад.

[Я подтверждаю, что всё это неправда. Всё это время Кхун был для меня искренним и хорошим другом. Прости, что заговорил слишком поздно и позволил людям всё неверно понять. Прости, что из-за этого пострадали другие, особенно ты. Прости за всё.]

Прочитав это, Чобкхун испытал смешанные чувства.

Нельзя было сказать, что его это растрогало.

Но и сказать, что он ничего не почувствовал, тоже было неправдой.

Он вернулся к своему посту и увидел, что его уже репостнули больше десяти тысяч раз. В комментариях и цитатах были и слова поддержки, и те, кто всё ещё не верил, требовал объяснить фотографии и прочие детали.

Но его это уже не волновало.

Отвечать на эти вопросы больше не было его обязанностью.

— Ты это видел? — Интач подошёл и показал ему комментарий, который уже репостнули почти пять тысяч раз.

[Все одногруппники знают, кто и у кого увёл. Но это точно был не Кхун.]

После этого комментария любопытство людей только усилилось.

Они начали копаться в старой информации, вспоминать посты в Инстаграме знакомых Чобкхуна. Никто прямо не говорил, кто кому изменил, но все в один голос утверждали, что обвинения против Чобкхуна — ложь.

И чем больше об этом говорили, тем больше людей узнавали.

Когда история разошлась ещё шире, те, кто знал правду, начали открыто отвечать.

[Вообще я не хотел это рассказывать, но тоже скажу пару слов. В прошлом году я проходил стажировку на канале Тэвита. Тогда Тэвит ещё встречался с Кхуном, так что сами сложите таймлайн и поймёте, кто у кого кого увёл. Кхун очень добрый и милый человек, и я не хочу, чтобы его так несправедливо понимали. И ещё, весь контент для канала Тэвита придумывал Кхун, он помогал буквально во всём за кадром, но его за это никогда не признавали.]

[Те, кто следит за каналом с самого начала, и так всё знают. Тэвит встречался с Кхуном, Кхун даже часто фотографировал его. Они никогда прямо не назывались парой, но всё время были вместе. Я подтверждаю, Кхун правда хороший человек. Если кто-то думает, что я фантазирую, вот вам видео, снятое тайком, его никогда не выкладывали. //Прикреплён ролик, где Тэвит гладит Чобкхуна по щеке.]

[Я отписался ещё когда он публично объявил, что встречается с Плюмом. Наконец-то всё вскрылось.]

[Не зная ничего, болтали направо и налево. Если вас засудят, так вам и надо.]

[Копать вы мастера, конечно. Столько накопали — и ни слова правды.]

[Так выходит, Плюм увёл? Вот это сюжет перевернулся.]

[Хорошо, что я не кинулся никого защищать. Я вообще на стороне победителей.]

[Кто-нибудь уже может кратко объяснить, что тут вообще произошло?]

[Есть хоть кто-то, кто до сих пор уверен, что Плюм жертва?]

[Кхуну извинения надо принимать только наличными.]

[Хочу, чтобы Кхун реально всех засудил. Некоторые тут такое про него писали. Откровенная клевета. Больно читать.]

[Кто первым травлю начал, выходите и извиняйтесь, а не делайте вид, что ничего не было.]

[Когда его травили, репостили десятками тысяч. А теперь, когда выяснилось, что он не виноват, куда все вдруг исчезли?]

Меньше чем за день всё перевернулось с ног на голову.

Анонимный аккаунт в X выложил тред с полной хронологией событий — от начала до конца. Всё было разложено по датам, с приложенными совместными фото Чобкхуна и Тэвита.

Чобкхун не знал, кто этот человек и откуда у него информация, но этот пост сделал правду ясной как никогда.

Вскоре киностудия Тэвита опубликовала официальное извинение.

А затем и сам Тэвит выложил первый пост.

[Я признаю и сожалею обо всех своих поступках в прошлом. Я полностью беру ответственность за всё произошедшее на себя. Прошу всех перестать втягивать других людей. Никто не заслуживает оскорблений из-за меня. Я прошу прощения у всех, кого это затронуло, особенно у тех, кто любил меня и поддерживал до сих пор. Я их разочаровал. Прошу дать мне шанс. Обещаю, подобное больше не повторится. Я сделаю выводы из своей ошибки и исправлюсь. Простите.]