@lottie_team

Глава 82. Цвет моей компании – чёрный (Новелла 18+)

2026-07-16T13:51:58.947Z

Что-то было не так.

Ли Гё Ха несколько раз перепроверил номер. Одиннадцать цифр. Их было проще запомнить, чем выигрышные номера лотереи, так что ошибки быть не могло.

Тогда почему номером Хви Гёна пользуется кто-то другой?

Гё Ха, не раздумывая, бросился искать ближайший рейс в Корею. Времени на пустые размышления не было. Адрес Хви Гёна он знал. Код от двери — тоже. Куда эффективнее было увидеть всё своими глазами, чем сидеть и изводить себя догадками.

Благодаря опыту прошлого круга найти прямой рейс до Кореи не составило труда. В отличие от предыдущего раза, он отправил профессору имейл, соврав про срочные семейные дела, и предупредил Эми, с которой успел немного сдружиться, что какое-то время не сможет посещать занятия.

Семью о своём возвращении он намеренно не оповестил. Четырнадцатый круг научил его, что незапланированное появление может вызвать массу проблем, если о нём узнают.

Спустя десять дней после того первого утра, Гё Ха аккуратно собрал вещи в своей студии и сел на самолёт до Кореи. Профессор ответил на удивление любезно, написав, что в университете есть система академического отпуска и что он может написать, если вернуться в Штаты будет проблематично.

Да, с каждой новой итерацией ты становишься мастером в чём угодно. Вот только опыт не мог унять тревогу за Чон Хви Гёна. Почему он до сих пор не вышел на связь после перехода в пятнадцатый круг? Гё Ха с ужасом думал о том, что Хви Гён мог снова быть ранен или лежать где-нибудь без сознания.

Он даже не мог вспомнить, как они вообще оказались в пятнадцатом круге. Память была пуста. Это наводило на мысль, что Хви Гён запустил регрессию без его ведома.

И это было, безусловно, странно. Не в духе Чон Хви Гёна было насильно тащить его в новый круг без предупреждения. Особенно зная, что есть кто-то, кто последует за ним в эту бездну. Даже если бы Хви Гён посчитал регрессию необходимой, он бы сначала поговорил с ним. В этом Гё Ха был уверен, хоть и знал его всего два круга.

И всё же Хви Гён решил всё за него, не оставив ни единой подсказки. Это решение было не просто странным — оно было чудовищным. Впрочем, самым пугающим было то, что он сам, Ли Гё Ха, какое-то время после регрессии совершенно не помнил Хви Гёна.

Сложив воедино имеющиеся факты, он пришёл к неутешительному выводу: дела плохи. И пусть он не знал в точности, что произошло, было очевидно — пятнадцатый круг развивался по совершенно иному, дурному сценарию.

Разве не предупреждала его бабушка? Если по несчастливой случайности они перейдут в следующий круг, даже он окажется в ловушке навеки. Гё Ха не до конца понимал смысл тех слов, но одно он знал точно: этот пятнадцатый круг отличался от всех предыдущих.

Все двенадцать с лишним часов полёта Гё Ха не переставал думать о Хви Гёне. Его беспокойство было таким же, как и в прошлом круге. Разве что теперь к нему примешивалась леденящая мысль о том, что все те десять дней, что выпали из его памяти, Хви Гён мог быть болен и один.

Ли Гё Ха всегда желал одного: чтобы Чон Хви Гён был здоров.

Это чувство родилось в нём в тот самый миг, как он его впервые увидел. Поскольку именно за Хви Гёном было право на регрессию, Гё Ха отчаянно надеялся, что тот сможет прижиться в текущем круге и просто жить спокойно. Когда он увидел, как Хви Гён, несмотря на сотрясение мозга, упрямо рвётся на работу, он подумал, что если так пойдёт и дальше, дело кончится похоронами, и от всего сердца пожелал ему здоровья.

И даже когда Хви Гён признался, что не может умереть, и даже когда Гё Ха узнал, что тот — такая же жертва принудительных регрессий, его тревога за него никуда не делась.

Поначалу это была чистая симпатия. Сочувствие к парню, которому фатально не везло, который страдал, не совершив ни единого проступка.

Конечно, по этой мерке и самого Гё Ха можно было назвать несчастным — из-за Хви Гёна его больше десяти раз затаскивали в аспирантуру, — но, по крайней мере, над Гё Ха не довлело условие «быть трудоустроенным до тридцати лет».

Гё Ха думал, что именно это проклятие и сломило дух Хви Гёна. Выражение его лица в тот миг, когда он, вцепившись в Гё Ха, с отчаянием спросил, почему всё стало так просто… В нём был страх путника, изнывающего от жажды в пустыне и наткнувшегося на оазис, — страх, что это лишь мираж.

Это была самая сильная, самая неприкрытая эмоция, которую Чон Хви Гён когда-либо показывал ему.

К этому сдержанному отчаянию Хви Гёна Гё Ха так и не смог привыкнуть. Сколько бы раз он его ни видел, оно оставалось для него чужим. Хви Гён в каждом круге выкладывался до последнего, даже зная, что будет следующий. Словно тот, кто до последнего надеется на финал… Словно готовый без раздумий шагнуть в огонь, лишь бы ему пообещали, что в нём он сможет сгореть дотла.

Когда он услышал эту тихую мольбу — «Пожалуйста, убей меня!» — даже его, Ли Гё Ха, накрыло с головой. Он испугался. Испугался, что Хви Гён и впрямь может умереть. Ему было больно видеть, как тот не бережёт себя, повторяя, что бессмертен. И каждый раз, когда на лице Хви Гёна появлялось это выражение, словно он вот-вот истает, сотрётся из этого мира, Гё Ха охватывал животный страх.

Он хотел, чтобы Чон Хви Гён не исчез. Хотел, чтобы, даже если для него и наступит конец, он смог бы выбрать «продолжение». Гё Ха хотел жить вместе с Хви Гёном. Носить красивую одежду, есть вкусную еду, создавать то, что им нравится, и наконец-то обрести покой.

И в какой-то момент это перестало быть просто сочувствием. Теперь тревога за больного и измученного Хви Гёна волновала его куда больше, чем перспектива снова вернуться в первое утро первого семестра в магистратуре.

Даже зная, что их ничего не связывает, он ревновал его к каждому, кто проявлял к нему интерес. А когда Хви Гён изредка улыбался, Гё Ха ликовал так, словно покорил Эверест.

Во всём, что касалось Хви Гёна, Гё Ха не знал меры.

И это при том, что до этого умение соблюдать баланс и действовать по ситуации было его главным талантом. Но как Хви Гён изменился из-за него, так и он сам не мог не измениться из-за Хви Гёна.

Потому что Чон Хви Гён не был просто «кем-то», с кем Ли Гё Ха мог обращаться как попало.

Желание, загаданное им в семь лет, наполовину сбылось, а он и не заметил. И пусть никто не исполнял его желания, он сам, автор этого желания, смог его исполнить.

«Я хочу пережить предначертанную судьбой любовь».

Он больше не был семилетним ребёнком. Он вырос и стал тем, кто может сам добиться того, чего хочет. Тем, кто сам, без чьей-либо помощи, способен исполнить свои мечты.

***

Люди обращают свои желания к богам. И наоборот — приносят свои клятвы людям. В этом и заключается разница между желанием и клятвой. Сущности, исполняющие желания, обычно даруют то, что лежит за гранью человеческих сил. Но те, кто слышат клятвы, — отнюдь не всемогущи.

Именно поэтому первые клятвы были до смешного просты. В отличие от желаний, в которых отражены все чаяния души, клятвы были всего лишь обещаниями. Не убивать друг друга. Не красть чужое. Верить в одно и то же… Клятвы были обречены казаться ничтожными в сравнении с желаниями. Всего лишь пышными обещаниями.

Однако порой клятвы действовали куда сильнее желаний.

«Клянусь своей жизнью».

Люди начали ставить на кон самих себя ради этих, казалось бы, ничтожных обещаний. И с этого момента клятвы обрели магическую силу. А если собственной жизни было мало, в залог приносили свои семьи, целые роды или нечто ещё более драгоценное.

Именно поэтому те, кто нарушал клятвы, часто, как и счастливчики с исполненными желаниями, кончали плохо. Нарушивших обещание не убивать закалывали их же последователи. Захватившие чужое имущество до конца своих дней боялись таких же воров, как они сами. А между теми, кто начинал верить в противоположное, вспыхивали бесконечные войны. Так желания и клятвы оказывались схожи в одном — они часто приводили к дурным последствиям.

Но были и те, кто хранил свои клятвы до конца. Даже самые пустяковые, самые ничтожные. Обещания, которые можно было с лёгкостью забыть, стоило лишь захотеть.

— Поклянёшься?

Это было сродни проклятию. Пятилетний Чон Хви Гён наслал проклятие на семилетнего Ли Гё Ха.

Уверенный, что будет болеть всю жизнь, он произнёс эти слова в отчаянной детской надежде, что этот драгоценный барчук, не знающий мира, познает ту же боль, что и он. Порой такие слова действуют, даже если в них не было злого умысла.

Как мог маленький ребёнок, измученный болезнями и чувством вины перед матерью, не возненавидеть сверстника, который решил проблему одним-единственным словом? В пять лет уже прекрасно осознаёшь, что такое лишения.

И поэтому Хви Гён спросил снова, глядя прямо в глаза.

— Ты обещаешь? Поклянёшься? Что будешь со мной, пока я не поправлюсь…

Семилетний Ли Гё Ха был таким дурачком, что, казалось, даже не понимал значения слова «клятва». Хви Гёну было до смешного нелепо, что этот простак за него переживает. Гё Ха, должно быть, почувствовал, что Хви Гён считает его идиотом.

— Клянусь.

И всё же он произнёс это, улыбаясь. Легкомысленно. Не задумываясь.

Та клятва позже стала кандалами, сковавшими его. И хотя они оба вскоре забыли то детское проклятие, то обещание, ту клятву — с первой же осознанной регрессией Хви Гёна она снова вступила в силу.

***

Переход в пятнадцатый круг не был волей Хви Гёна. Когда он не выбрал откат добровольно, система намеренно подстроила автобусную аварию. Это было хуже любой принудительной регрессии.

Вернувшись в до боли знакомый первый день, Хви Гён сразу понял: пятнадцатый круг отличается от всех прочих. Он, как и всегда, направился к бабушке, но люди проходили мимо, не замечая.

Казалось, никто не видел Чон Хви Гёна в упор.

Медсестра, которую он видел столько лет, не узнала его. Но страшнее всего было то, что даже Ок Чжа, его бабушка, не могла его воспринять. Он пытался схватить её за руку, отчаянно звал по имени, но она даже не обернулась. Она вела себя так, словно её любимого внука, стоявшего прямо рядом, просто не существовало.

Чон Хви Гён определённо был здесь. Но для них — его не было.

[Поздравляем!]

Именно в этот миг перед глазами Хви Гёна вспыхнуло новое окно.

[Теперь вы можете найти работу получше. Вы можете работать где угодно. Вы можете уволиться в любой момент. Вы можете делать всё, что захотите.]

Системное окно вернулось к своему стандартному виду. Надпись «Неблагоприятный фактор» исчезла. Буквы, написанные шрифтом «Hamchorom Batang», больше не искажались, а размер окна перестал самопроизвольно меняться.

[Никто не сможет вас уволить. Ни один коллега не сможет вас предать. Вам больше не нужно думать об отношениях в коллективе или репутации. Можно не работать сверхурочно. Вы можете отдыхать, сколько пожелаете.]

[Ваше желание исполнено!]

Впервые за все эти долгие круги раздался громкий треск фейерверков. А весёлый звук уведомления был точь-в-точь как восторженный, злорадный смех.

[Цена вашего желания — «Чон Хви Гён».]

Переводчик и редактор — Rudiment.

Глава 81. Цвет моей компании – чёрный (Новелла 18+)

2026-07-16T13:51:27.367Z

Холод. Ли Гё Ха проснулся в холодной американской студии, где об индивидуальном отоплении можно было только мечтать. Несмотря на убийственную арендную плату, здесь всегда было промозгло. Конечно, не корейская зима, способная в плохой день ударить морозом в минус сорок, но и тёплой американскую зиму было не назвать.

Угрюмые улицы, по которым спешили закутанные в шарфы люди, мёртвая хватка автомобильных пробок. Город за тонкой стеклянной преградой окна казался одновременно и до боли знакомым, и совершенно чужим.

Словно очнувшись от очень долгого, глубокого сна, он чувствовал, как одеревенело тело, а настроение было на нуле. Да и с чего бы первому утру первого семестра в магистратуре быть приятным? Гё Ха смочил горло чуть тёплой водой и снова взглянул на часы.

Шесть утра. Он проснулся на несколько часов раньше обычного. Это удивляло — Гё Ха никогда не отличался ни прилежностью, ни хорошими привычками. Его первая лекция начиналась только в три часа дня, так что, даже валяя дурака, он мог бы поспать ещё часа четыре. Пробежка в десять утра — это ещё можно было бы понять, но шесть… Слишком рано.

Однако, вместо того чтобы снова зарыться под одеяло, Гё Ха направился в ванную, словно пытаясь смыть с себя странное, липкое чувство дежавю. Как и ожидалось, из крана потекла ледяная вода. Не желая ждать, пока она согреется, он плеснул в лицо холодной, но туман в голове так и не рассеялся.

Пока он готовил себе незамысловатый завтрак, из включённого телевизора доносился голос ведущего утренних новостей. Его лицо показалось знакомым. Диктор тараторил, сообщая срочные новости, и Гё Ха, хоть и учивший английский перед поездкой, с удивлением понял, что разбирает каждое слово.

Именно в этот момент он почувствовал — что-то не так.

«А? С чего это я так хорошо знаю английский? Подумать только, будто я прожил здесь лет восемьдесят…»

Но осознание ничего не изменило. Было ощущение, словно он забыл что-то очень важное, но никак не мог вспомнить, что именно.

Дорога до университета должна была быть для него новой, но он знал каждый её поворот, каждый магазинчик, словно ходил здесь тысячи раз. Он вдруг вспомнил имена и семейные тайны владельцев лавок, которых никогда в жизни не видел. И в довершение всего его охватила совершенно необоснованная, но абсолютная уверенность: на первой же лекции профессор устроит внезапный тест.

— Привет!

Рыжеволосая девушка, плюхнувшаяся на соседнее кресло в лекционном зале, бодро ему улыбнулась. Ещё до того, как она успела представиться, Ли Гё Ха уже знал: её зовут Эми.

— Кажется, мы тут одни никого не знаем. Не против, если я сяду?

— Конечно.

— Я Эми. Эми Рокфилд. Ты сегодня идёшь на вечеринку для новичков?

— Полагаю, да.

— Тогда пойдём вместе. Одной на такое ходить как-то неловко.

Эми, как и подсказывала её внешность, оказалась невероятно общительной и болтливой. Гё Ха оставалось лишь слушать её щебетание. Она успела рассказать, что предпочитает, чтобы её называли просто «Эм», и что экономика, на которую она поступила, ей совершенно не интересна.

Вот только Гё Ха и без её рассказов всё про неё знал. Он не понимал, откуда, но в голове сами собой всплывали события, которые произойдут с Эми в будущем — как большие, так и мелкие.

Например, то, что на сегодняшней вечеринке она переберёт с коктейлями, и её стошнит прямо в центре зала. Профессор после этого даст ей прозвище «Королева Рвоты», и она до самого выпуска будет проклинать тот день, когда решила пойти на эту злосчастную вечеринку.

Более того, на той же вечеринке будет и её бывшая. Эми, которая мечтала помириться с ней после тяжёлого разрыва, из-за этого своего «выступления» так и не наберётся смелости к ней подойти.

Гё Ха был в полном смятении — откуда, чёрт возьми, он это знает? В его памяти даже всплыли моменты, как он пару раз охотно помогал ей. Правда, сблизиться им так и не удалось, потому что она сдала его копам, заявив, что он употребляет наркотики…

— Мы раньше не встречались? — не выдержав, спросил он.

— Это что, подкат? — тут же насторожилась она.

— Нет.

— Вот и славно, — кивнула Эми. — А то мы знакомы от силы пять минут, и если бы это был подкат, я бы сильно пожалела, что села рядом. К несчастью для тебя, мужчины не входят в сферу моих интересов.

Странности на этом не закончились. Как и «предсказывал» Ли Гё Ха, профессор на первой же лекции дал внезапное задание. И Гё Ха знал тему этого задания как свои пять пальцев. Словно он получал это же задание по меньшей мере раз десять.

Даже на вечеринке для новичков не было и намёка на предвкушение. Всё казалось пресным и скучным. Он подобрал костюм, соответствующий дресс-коду, но в самом вечере не было ничего особенного.

Несмотря на его совет не увлекаться алкоголем, Эми с энтузиазмом пила один коктейль за другим, пока её не стошнило прямо посреди зала. Так она и заслужила от профессора свой позорный титул «Королевы Рвоты».

«Как всё может быть настолько предсказуемо? Словно я всё это уже проживал…»

Со временем это чувство отчуждения лишь росло.

Случайно разговорившись с группой китайских студентов, он с удивлением обнаружил, что понимает их речь, хотя никогда в жизни не учил китайский. Лица профессоров, которых он видел впервые, казались до боли знакомыми, а содержание их научных работ всплывало в памяти целиком, вплоть до оглавления, словно он заглянул в будущее.

Гё Ха начал всерьёз подумывать, не сошёл ли он с ума. Или, может, это божественное откровение, наследие его не слишком-то близкой бабушки-шаманки? Иначе объяснить происходящее было невозможно.

По правде говоря, он был далеко не тем гением, что с лёгкостью бы вписался в объединённый курс магистратуры и докторантуры. Уж кто-кто, а он-то знал, что особых талантов к учёбе у него нет.

Именно поэтому он когда-то и сбежал в Америку с мечтой стать моделью. Не то чтобы это было проще, но он бежал от необходимости писать диссертации. И вот, ирония судьбы — «от себя не убежишь» — по воле отца он снова оказался в аспирантуре.

С его-то средним уровнем английского он должен был бы уже искать способы отчислиться, а не задаваться вопросом, почему всё так до странного легко и знакомо.

Но сколько бы он ни думал, аспирантура больше не казалась чем-то устрашающим. Ему даже казалось, что если грамотно составить расписание, он сможет совмещать учёбу с работой моделью. Вспомнить содержание целого семестра, лишь увидев название курса — разве не об этом мечтает каждый аспирант?

Должно быть, он незаметно для себя ударился где-то головой, и его мозг заработал на полную. Либо он и впрямь унаследовал от бабушки какие-то экстрасенсорные способности. Иного объяснения таким переменам просто не было.

Но даже эта безосновательная уверенность в досрочном выпуске не могла заглушить смутную тревогу. Ли Гё Ха продолжал считать всё происходящее странным, пусть оно и было ему только на руку. Ощущение, что он забыл что-то важное, со временем лишь крепло.

Так прошло ещё несколько дней. Каждая лекция была утомительной, словно он слышал её уже в десятый раз. Любые слова профессора казались ему давно известными, а его внезапные задания он мог предсказать за два дня до того, как они приходили тому в голову.

Более того, в одно прекрасное утро его словно что-то подтолкнуло купить онлайн лотерейный билет. И выбранные наугад номера сорвали джекпот. Гё Ха был ошарашен: «Я и так богат, с чего бы мне вдруг покупать лотерейный билет?»

Всё вокруг вызывало сомнения. Ему всегда везло, но чтобы вот так, с первого раза, выиграть в лотерею? Угадать точную комбинацию, даже не видя во сне, как предки диктуют ему выигрышные номера, — это было поразительно.

Но сколько бы он ни ломал голову, он так и не смог вспомнить, что заставило его купить тот билет. Ощущение было таким, словно из огромной мозаики вырвали самый главный, центральный элемент.

Он не скучал по дому, учёба в аспирантуре шла как по маслу. И всё же Гё Ха отчаянно хотелось вернуться в Корею. Туда, где его ждал лишь отец, запихнувший его в эту самую аспирантуру со словами «Мой бедный сынок, ты здоров? Но докторскую тебе всё равно получить надо…», да вечно рычащие на него брат с сестрой.

Было чувство, что там ктото есть Кто-то, кому он должен отдать этот выигрышный билет.

«Смотри! Я запомнил номера, как ты и велел. На самом деле, хоть я и не силён в учёбе, с памятью у меня всё в порядке. Если ты будешь со мной, тебе ведь больше не придётся игнорировать мои звонки, чтобы запоминать номера, да?»

Стоя посреди всё такой же промозглой студии, Ли Гё Ха вскинул голову, словно поражённый молнией.

«Постой-ка… я же не должен быть здесь. Такое чувство, будто я так много всего обещал кому-то…»

Стоило ему вспомнить слово «обещания», как голова, казалось, вот-вот расколется надвое.

«Что я забываю? Что же я забываю?!»

Он продолжал мысленно терзать себя. Он чувствовал это почти физически — он забыл нечто фундаментальное, то, что нельзя было забывать ни при каких обстоятельствах.

«Что я здесь делаю?»

И посреди этого роя вопросов, словно вспышка молнии в ночи, в его сознании кристаллизовался один-единственный факт.

— Какого…

«Это же пятнадцатый раз, да?»

И только тогда всё хлынуло обратно. Воспоминания. Осознание. Конечно, всё казалось знакомым. Это был его пятнадцатый круг. Он посещал эту чёртову аспирантуру по меньшей мере десять раз, так что не было ничего удивительного в том, что он знал будущее. Все эти приступы дежавю были лишь осколками прошлого опыта.

Но настоящий шок был в другом.

Как он мог забыть? Как он мог забыть предыдущие круги? Как он, из всех людей на свете, мог забыть Чон Хви Гёна?

Не теряя ни секунды, Гё Ха лихорадочно набрал его номер. Номер не был отключён — крошечная искра облегчения. Сердце бешено колотилось в груди. Он не помнил, как они оказались в пятнадцатом круге. И его убивало беспокойство от того, что Хви Гён ни разу с ним не связался.

Гудок… ещё один… ещё… Наконец, после вечности ожидания, на том конце ответили.

— Хви Гён?! — выпалил Гё Ха, не в силах скрыть отчаяние в голосе.

— Слушаю?

Но вежливый, спокойный голос на другом конце провода принадлежал не Хви Гёну.

Переводчик и редактор — Rudiment.

Глава 80. Цвет моей компании – чёрный (Новелла 18+)

2026-07-16T13:50:50.699Z

В итоге Чон Хви Гён получил от Ли Чон Хе белый конверт, точь-в-точь как герой какой-нибудь утренней дорамы.

— Я не совсем понимаю, к чему это…

— Учитывая всё, что было, я не стану просить вас расстаться с нашим Гё Ха.

— Простите?

«Да мы и не встречаемся вовсе», — хотел было сказать Хви Гён, но, увидев чек внутри конверта, прикусил язык. Сумма была слишком внушительной, чтобы что-то возражать. В такой ситуации куда выгоднее было притвориться, что они и впрямь пара.

— Вместо этого, пожалуйста, убедите его поехать в Америку одного. Гё Ха нужен хоть какой-то диплом.

— Он не тот, кто станет меня слушать.

— Это правда.

— Да.

— Честно говоря, я рада, что вы не собираетесь за ним. Спасибо, что отказались. Если бы вы согласились, я бы сделала всё, чтобы вас разлучить.

В представлении Чон Хе было немыслимо, чтобы человек, который должен сидеть в аспирантуре, мотался по миру с любовником. Нравился ей Хви Гён или нет, было очевидно — это неэффективно.

Поэтому отказ Хви Гёна лететь в Америку (пусть это и было не совсем его решение) стал для Чон Хе настоящей удачей. Одной причиной применять силу стало меньше.

Проблема была в Гё Ха, который заявил, что если Хви Гён не летит, то и он останется в Корее или поедет в Китай. «Брат он мне или враг?..» — Чон Хе устало вздохнула, потирая переносицу.

— Слишком уж мы баловали младшенького, теперь он совсем от рук отбился. А оставишь его с Сон Ха — они же поубивают друг друга.

— Да…

— Я не прошу о многом. Просто скажите ему, что побудете в отношениях на расстоянии, пока он не закончит. Мы уже заплатили за обучение, глупо теперь отказываться.

— …

— А деньги в конверте — считайте это знаком моей доброй воли. Компенсация за всё то, что вы натерпелись от моих братьев.

Чон Хви Гён был в замешательстве. С одной стороны, он чувствовал, что заслужил эти деньги, натерпевшись от братьев Ли. С другой — он совершенно не хотел отправлять Гё Ха в Америку одного.

Особенно сейчас, когда системное окно вело себя так подозрительно. Случись что, он не сможет полететь за ним. Это проклятое системное окно не давало ему пересечь воду!

— А ему…

— М?

— Ему обязательно ехать именно в Америку?

— Что вы сказали?

— Гё Ха… ему обязательно пересекать воду?

«Отправьте вместо него в Америку Ли Сон Ха!» — Хви Гён снова попытался мысленно воззвать к Чон Хе. Но та лишь усмехнулась, словно заблокировав его мысленный посыл.

— Естественно. Докторская степень — не детские игрушки.

— …

— Это всё ради блага самого Гё Ха.

Если так подумать, всё было логично. Если Гё Ха не собирался вечно прозябать на посту директора в «BK Entertainment», ему нужна была солидная научная степень. Раз уж в Корее его начали травить за однополые связи, за границей будет безопаснее.

Сказать Ли Сон Ха, у которого и так уже были все степени, снова ехать в Америку — он бы тут же устроил истерику. Так что отправить Гё Ха было куда разумнее. С ним хотя бы можно было договориться по-человечески.

В этой логике не было изъянов. Кроме одного — Чон Хви Гён не мог поехать с Ли Гё Ха.

— Я верну деньги.

Поэтому Хви Гёну, скрепя сердце, не оставалось ничего другого, как вернуть конверт с чеком. Учитывая, сколько он натерпелся от Ли Сон Ха, он мог бы потребовать и двойную компенсацию за моральный ущерб, но торговаться с Чон Хе было себе дороже. Чон Хе, похоже, восприняла его отказ от огромной суммы как проявление невероятной принципиальности.

Её взгляд на Хви Гёна был точь-в-точь как взгляд Ли Бан Вона на Чон Мон Чжу (※) — взгляд, полный осознания нависшей угрозы и уважения к непреклонному врагу.

— У меня нет власти заставить поехать того, кто не хочет.

— И всё же я думала, вы более разумны, чем Гё Ха.

— …

— Если вы и впрямь о нём заботитесь, вы должны дать ему возможность учиться.

Чон Хви Гён, знавший всю подноготную аспирантской истории Ли Гё Ха, лишь спокойно покачал головой. Отправить его ещё раз в ту же аспирантуру — это и впрямь свело бы с ума даже Гё Ха.

От такого прохладного ответа Чон Хе была на грани гипертонического криза. Если бы он мог, Хви Гён с радостью забрал бы деньги и улетел с Гё Ха в Америку. Но, увы, он был заложником системы.

[Желаете ре■■■■■■ь?]

Теперь системное окно даже не пыталось восстановить битые символы. Закрыть или свернуть его было уже невозможно. Этот назойливый, всё более кричащий интерфейс периодически вызывал головную боль.

Оказаться в такой ситуации физически оторванным от Гё Ха? На несколько лет, пока тот будет получать свои дипломы? Как бы он ни думал, он был уверен: он случайно нажмёт «Да» гораздо раньше, чем планировал.

В итоге Ли Чон Хе ушла ни с чем. В глубине души Хви Гёну было её жаль, но поделать он ничего не мог. Однако чувство вины длилось недолго. Кто по блату пришёл, тот по блату и уйдёт. Именно такую меру и приняла Чон Хе, когда её просьбу отклонили.

— Увольнение по соглашению сторон?

— Да…

— Так внезапно?

— Ну… приказ сверху, подробностей я не знаю.

Чон Хви Гён потерял работу так же стремительно, как и получил её. А поскольку он не проработал и шести месяцев, то не мог рассчитывать даже на пособие по безработице. Давненько его не увольняли так быстро.

[Неблагоприятный ф■■■ор: Вы были уво■■■ы.]

— Мне так жаль, что я не смог тебе помочь, Хви Гён.

— Ничего… всё в порядке.

— Но ты парень толковый, ты где угодно пробьёшься. Если будут рекомендации проверять, я за тебя словечко замолвлю.

Хви Гён не мог не заметить плохо скрытого облегчения на лице Кан Мун Чхоля. Тот, должно быть, чувствовал себя так, словно ему вырвали больной зуб — проблема решилась сама собой, и ему не пришлось переводить Хви Гёна.

«Да сколько я за тебя сделал! Сколько твоих экселек перелопатил!» — Хви Гён мысленно плакал кровавыми слезами, глядя на это лицемерие начальника, который ещё вчера ныл, что без него как без рук.

Впрочем, всё было закономерно. Отказавшись от «доброй воли» Чон Хе, он сам подписал себе приговор. Ли Сон Ха или Ли Гё Ха не могли его уволить, а вот Ли Чон Хе — могла вышвырнуть в любой момент.

Хви Гён в очередной раз осознал, что в этом классовом обществе он — никто, пустое место. Он и так думал сменить работу, но быть вот так вышвырнутым на улицу… Во рту остался горький привкус. Он был полон решимости когда-нибудь отомстить «BK International».

[Н■ла■ят■ый ф■■■ор: В■ бы■и у■олены.]

[Желаете рег■■■сировать?]

— Как же это всё достало…

Системное окно, неутомимое и назойливое, снова мерцало перед глазами. Мало того, что он из-за него не мог улететь в Америку, так теперь его ещё и уволили в рекордно короткие сроки. Он чувствовал, что вот-вот свалится от стресса.

Хви Гён собрал вещи и сел в автобус. Он был так разбит, что голова гудела, словно при тяжёлом гриппе. Внутренности будто пылали, а руки и ноги, наоборот, похолодели.

«Это система, что ли, так влияет?» Чем хуже ему становилось, тем сильнее гудело в голове. Хви Гён тупо уставился в окно, пытаясь отогнать мысли. Он решил, что вернётся в квартирку, примет горячий душ и как следует выспится.

Но навязчивые мысли никак не отпускали. «Если так подумать, в чём проблема системы? Если бы только в мире не было «чёрных» компаний, если бы только я не пожелал тогда устроиться на хорошую работу…» На этой мысли Хви Гён снова споткнулся. А его ли это мысли? «Конечно, проблема в системе». Ему казалось, что он под каким-то гипнозом. Терпимая до этого головная боль вдруг стала невыносимой.

«Всё! В этот раз точно!» — он твёрдо решил больше ни о чём не думать. С этой решимостью Хви Гён прислонился лбом к холодному стеклу автобуса. Прохлада, казалось, немного облегчила боль.

[Н■ла■ят■ый ф■■■ор: … ]

[П■дх■дящ■е усл■■■е: Правда]

[■■ желаете рег■■■сировать?]

[Правда]

[■■ желаете рег■■■сировать?]

Стоило ему на миг забыться и прикрыть глаза, как перед мысленным взором тут же роем замелькали системные окна. Странно, но даже с закрытыми глазами он отчётливо видел этот назойливый, кричащий интерфейс. Однако времени на удивление не было — система, пропустив обычное «неблагоприятный фактор», заговорила напрямую. Автобус, в котором ехал Хви Гён, вдруг резко, с силой дёрнуло. Пронзительные крики пассажиров резанули по ушам.

А в следующую секунду оглушительный скрежет расставил всё по своим местам. Автобус, мчавшийся по оживлённой улице, похоже, лоб в лоб во что-то врезался. Несмотря на то, что он прислонился головой к стеклу, его тело швырнуло на пол.

[Н■ла■ят■ый ф■■■ор: В■ бы■и у■олены.]

[П■дх■дящ■е усл■■■е: ■ы б■ли ■■■■■ы.]

Голова Хви Гёна с силой ударилась о пол.

«И ты правда не хочешь откатиться?» — что-то, что трудно было разобрать, голос или текст, эхом отдавалось в его голове, в которой от удара всё смешалось.

———

※ Справка:

1. Ли Бан Вон (이방원, Yi Bang-won): Принц, пятый сын генерала Ли Сон Ге, основателя новой династии Чосон. Позже сам станет королём Тэджоном. Он — амбициозный, безжалостный и прагматичный политик. Он готов пойти на всё, чтобы укрепить власть своей семьи и построить новую страну.

2. Чон Мон Чжу (정몽주, Jeong Mong-ju): Высокопоставленный учёный-чиновник и последний верный сторонник старой, угасающей династии Корё. Он — символ абсолютной, непоколебимой верности и честности.

Исторический контекст:

Конец XIV века. Династия Корё агонизирует. Генерал Ли Сон Ге (отец Ли Бан Вона) совершает переворот, чтобы основать новую династию — Чосон. Ли Бан Вон активно помогает отцу, устраняя всех, кто стоит на пути.

Ключевой момент — поэтический диалог:

Ли Бан Вон очень уважал Чон Мон Чжу за его ум и принципиальность. Он хотел переманить его на свою сторону, чтобы узаконить новую династию и привлечь на службу лучших людей. Он пригласил Чон Мон Чжу на банкет и прочитал ему стихотворение (приблизительный смысл):

[ Ну что нам с того, если мы сплетены вот так или эдак?

Что с того, если лозы на горе Мансу сплелись?

Мы тоже могли бы так сплестись и наслаждаться жизнью сто лет. ]

Это было прямое приглашение: «Забудь старую династию, присоединяйся к нам, и мы будем править вместе долго и счастливо».

На это Чон Мон Чжу ответил своим знаменитым стихотворением «Дансимга» («Песнь преданного сердца»):

[ Пусть этот мой дух умрёт сто раз,

Пусть кости мои обратятся в прах, а душа исчезнет,

Но моя преданность господину [королю Корё] не изменится никогда.

Разве может она иссякнуть? ]

Это был абсолютный и поэтичный отказ. Он заявил, что его верность вечна и он скорее умрёт, чем предаст.

После этого Ли Бан Вон понял, что Чон Мон Чжу никогда не перейдёт на его сторону. И поскольку Чон Мон Чжу был слишком влиятельной и уважаемой фигурой, оставлять его в живых было опасно для новой династии. В тот же вечер люди Ли Бан Вона убили Чон Мон Чжу на мосту.

———

Переводчик и редактор — Rudiment.

Глава 71.2. Обман Судьбы (Новелла 18+)

2026-07-16T12:19:59.409Z

Я убью его. Я убью этого выродка. Сдохни. Сдохни прямо сейчас.

— Кхх... Почему... Гх... Ты пытаешься меня убить?

— Ты сам сказал, что сделал меня таким. Сказал, что я мог бы жить спокойно, ничего не зная, как те тупые бараны снаружи, но ты всё испортил. Ты сам во всём признался.

Разве это не было прямым приглашением на тот свет? Если ты — корень всех моих страданий, ты что, думал, я отреагирую:

— О, как занимательно!

Я не настолько туп. Нет, я и не был идиотом. Из-за тебя я скатился до такого состояния, превратился в ползающего червя!..

Я даже не отдавал себе отчёта в своих действиях. Я должен убить его, но правильно ли я это делаю? Без понятия. Гнев, ненависть и жажда мести сплелись в тугой узел, от которого, казалось, череп вот-вот лопнет. Всё это время я думал, что живу как зверь, потому что изначально был ничем не лучше. Думал, что мир играет со мной, потому что я — тварь, которая заслуживает такого обращения, которую таким и создали с самого начала.

А теперь ты говоришь, что это из-за тебя. Ты, великий Чон И Дам, центр этого мира.

— Просто сдохни. Сдохни. Сдохни, сдохни, сдохни! Сдохни уже!

— Кхе-хе... Да, убей меня... Хр-р... Скорее, убей, кхе...

Чон И Дам хрипло засмеялся, его лицо багровело от удушья. В моём помутнённом зрении проступило его лицо. Округляющиеся глаза и выражение, будто он безмерно удивлён и даже доволен. Его покрасневшая, с синевой шея и подбородок. Лицо умирающего человека.

И в этот миг я почувствовал под ладонями пульсацию его сосудов, движение кадыка.

Я дёрнулся и ослабил хватку. Рефлекс. Чистый инстинкт.

Я ненавижу себя. Тот, кто должен умереть — это не Чон И Дам... Это я. Он ведь всё ещё главный герой, да? Неужели я сейчас убиваю главного героя? Такого, как я? Нет, нет. Почему я вообще об этом думаю? Почему я дал слабину? А, понятно. Ли Хан Соль, ты просто струсил. Каждый день твердил, что кого-нибудь прикончишь, а когда шанс представился — дал заднюю. Как жалкий лузер, испугался убийства. Это даже не смешно. Тебе противно убивать, хотя умереть самому — ерунда? Ты и так живёшь как скот. Не можешь делать, что хочешь, и даже у этой версии тебя, которой наплевать на Ки Пэк У, свобода длится всего один жалкий день.

Просто убей его. Этот ублюдок превратил твою жизнь в помойку, просто прикончи!.. Что важнее — сомнительная мораль или отвращение к убийству себе подобных? Что...

Именно в этот момент всё и произошло.

— Почему ты перестал меня убивать?

Чон И Дам, лицо которого всё ещё было багровым, спокойно, сквозь хрипы, спросил.

— Хук... хук...

Пока я, охваченный слепым ужасом, судорожно ловил ртом воздух, он с тем же леденящим спокойствием поднял руку. Его ладони накрыли мои, всё ещё безвольно лежащие на его шее.

И он начал медленно их сжимать.

— Что ты делаешь, отпусти!..

— Убей меня.

— Отпусти!.. Отпусти, псих! Больной!

Я изо всех сил пытался вырваться. Забился, как рыба на крючке. Чон И Дам не обращал на мою борьбу ни малейшего внимания. Он просто сжимал мои руки с чудовищной силой, душа самого себя. Он использовал мои ладони как петлю палача, приводя в исполнение собственный приговор.

— Кхе... давай же, доведи до конца.

— Убери руки, чёрт возьми! А-а-а-а-а-агх!

— Хррр... кххуу...

Чон И Дам приложил силу. Он совершал самоубийство с методичной решимостью. И превращал меня в исполнителя. Его ясные, безумные глаза налились кровью и медленно закатились под веки.

— Нет, а-а-а! Нет, я не хочу!

— Кхе... ффф...

С последним, измученным выдохом, всё напряжение ушло из тела Чон И Дама. Его шея в моих руках, его торс, на котором я сидел, обмякли, как подкошенный стебель. Его пальцы, сжимавшие мои, разжались и безжизненно упали.

— Ах.

Он мёртв.

Я это понял. Чон И Дам был мёртв.

Ах. Что делать. Он мёртв. Он действительно мёртв. Я убил его. Я... Это неправильно. Это странно.

— Чёрт...

Я же умирал сам много раз... Смерть — это ерунда... Но это... другое. Это отвратительно. Я хочу умереть сам.

Я медленно поднялся с безжизненного тела Чон И Дама. Ноги дрожали так, что я едва стоял. С каждым шагом осколки стекла, разбросанные по полу, глубже впивались в ступни. Пошатываясь, я доплёл до раковины и вцепился в её край, чтобы не рухнуть. Я упрямо уставился на грязную посуду в ней. Не мог заставить себя обернуться. Я убил его.

Хук.

Резкий, судорожный выдох. Я убил его. Правда убил. Это не галлюцинация. Я на самом деле убил его. Я...

Мир поплыл.

Хук. Хуик...

Солнечное сплетение сжало спазмом. Из груди вырвался звук, нечто среднее между рыком и всхлипом.

Хук, хук. Хук. Э-ё-ён... Э-ё-ё-ё-ё-ён... Чёрт... Это же пиздец...

Я не плакал.

Я выл.

Навзрыд.

Я же остановился, ослабил хватку...

Э-ёён... Этот ублюдок Чон И Дам... Эу-хёёён... Ки Пэк У, сука, Ки Пэк У, Ки Пэк У, вернись домой...

Не знаю, почему я так реву. И почему думаю о Ки Пэк У. Хрен пойми, бесит всё это...

Эон-гон-гон.

Слёзы лились ручьём, мгновенно намочив воротник. Сопли стекали по губе. Я даже не мог различить — солёный привкус во рту от слёз или от соплей.

Кхе-хап, кхут.

Я громким противным звуком шмыгнул носом, пытаясь вдохнуть. Подумать только — я кого-то убил. Умер не я, а кто-то другой, и от моих рук. Я теперь убийца. Может, стоит использовать это как катализатор, чтобы окончательно съехать с катушек? Раньше-то я сдерживался, боялся на людей кинуться...

Раз уж так вышло, стану-ка я маньяком-психопатом. Всё равно я никто, и всем будет плевать, свихнусь я окончательно или нет.

Ладно, для начала прикончи сам себя, Ли Хан Соль. Спрыгнуть с крыши. Почему? А потому что хочу, блядь. Хотя, даже если спрыгну — скорее всего, просто откачусь назад во времени.

Проснусь — и сразу же пойду зарежу Ки Пэк У. Потом умру снова, в следующий раз прикончу Ким Джин О, потом этого менеджера Чанка, а потом... Не знаю. Слишком много народу можно поубивать. Надо сначала самому умереть.

Всхлипнув, я выпрямился, оттолкнувшись от раковины. Чтобы попасть на крышу, нужно подняться на лифте на семнадцатый этаж, а потом по лестнице. Дверь туда заперта, но раз уж я решил умирать, можно просто выбить ручку. Нужен молоток.

— Так-то лучше, хек, так-то лучше.

Вся эта жизнь — один сплошной трэш. Ки Пэк У ведёт себя как конченый придурок, а тут ещё и Чон И Дам объявился. Пришёл и нёс какую-то дичь...

Что он там говорил? Что манипулировал мной? Что он ядро системы? Этот псих должен знать меру. Не знал, что Чон И Дам такой идиот. Да, явно что-то не так. Надо умереть и начать заново. Тогда мир вернётся в привычную колею. Я же прожил это двадцать пять раз. Значит, я прав.

Я заставил себя двинуться. Молоток должен быть в чуланке. Точно, в той комнатушке, где всё свалено в кучу.

— Кхён.

Всхлипывая, я грубо протёр глаза тыльной стороной ладони. Зрение прояснилось ровно на секунду, потом снова поплыло.

— Блять, блять.

Бормоча ругательства под нос, я поплёлся дальше. Шёл, стараясь не смотреть на тело Чон И Дама, распластавшееся на кухонном полу...

— А-а-аргх!

Раздался крик. Что-то мёртвой хваткой впилось мне в лодыжку.

— Куда ты собрался?

Рядом со мной. Нет, подо мной. Хотя нет, я не уверен. В любом случае — оттуда. Оттуда, где лежал труп. Холодное тело Чон И Дама, самого драгоценного существа в этом мире, которого прикончил я — ничтожество, дешевле пыли. Голос доносился именно оттуда.

Этого не может быть.

Галлюцинация. Я же видел всё собственными глазами. Как уродливо растянулось то, что было Чон И Дамом. Шея, посиневшая от пальцев, багровое лицо. О чём я думал, глядя на это? На труп Чон И Дама, валяющийся вот так?

«Нет особой разницы между разбитой кружкой и Чон И Дамом. Даже великий главный герой после смерти становится просто куском дурно пахнущего мяса».

Мясо не умеет говорить. Не может спрашивать, куда ты направляешься.

Значит, я ослышался. Останется ли он тут навечно, пока его не сожрут черви, или как-нибудь дождётся возвращения Ки Пэк У из рейда, чтобы устроить душераздирающую сцену в стиле «Ромео и Джульетты», это максимум, на что теперь способен Чон И Дам. Он не встанет и не ухватит меня за ногу.

Это слуховые галлюцинации. И тактильные. Или, если не они, то паранойя. Я изначально был дефективным, и мой мозг частенько даёт сбой. Вполне логично, что у меня возникают видения, будто мертвец оживает, как зомби, и хватает меня за лодыжку. Так что мне следует просто проигнорировать и этот голос, спрашивающий:

— Куда ты собрался?

И это тепло, сжимающее мою щиколотку, и идти дальше.

Я заставил онемевшие ноги двинуться. Взгляд устремил вперёд, на дверь. Я посмотрю вниз только тогда, когда буду стоять на краю крыши. Не потому что боюсь трупа Чон И Дама. Просто Ли Хан Соль — такой человек. Не станет он кланяться этому миру. Бесконечно повторяя это про себя, я попытался выдернуть ногу, в которую впились осколки.

Ну я попытался.

— Куда ты пойдёшь, Хан Соль, после того как меня убил?

Перевод: kiosk

Редакт: kiosk

Глава 71.1. Обман Судьбы (Новелла 18+)

2026-07-16T12:15:22.031Z

Я стиснул зубы до хруста и широко раскрыл глаза...

— Ах!

Чон И Дам крепко обнял меня. Показалось, у меня вот-вот треснут рёбра и порвутся внутренности. Он прижался губами к моей мочке уха, и его шёпот обжёг кожу:

— Что за мир, где каждый сам за себя... Какое унижение мы пережили в прошлой жизни...

— ...

— Единственные люди в мире, которые всё это помнят, — это ты и я, Хан Соль.

— ...Что?

Чон И Дам приложился губами к правой щеке, к тому месту, которое вчера ласково гладил Ки Пэк У, и улыбнулся в мою кожу.

— Так давай же будем ближе друг к другу, Хан Соль.

Я сидел напротив Чон И Дама. Мне не хотелось иметь с ним дела, но выбора не было. Появился этот... незнакомец с лицом Чон И Дама. Говорил он со смехотворной, почти властной уверенностью, заявляя, что знает мою тайну. Проигнорировать это, сделать вид, что не слышал, было уже невозможно. Сбежать тоже не вариант. Ведь это же Чон И Дам. Центр вселенной и главный герой этого дерьмового мира.

Чон И Дам, усевшийся на привычном месте Ки Пэк У за нашим дешёвым столом, с преувеличенным любопытством озирался, вертя головой туда-сюда.

— Так вот как ты жил. Уютненько. Только ты и этот ублюдок... Наверное, было здорово.

— Какой ещё «ублюдок»?

Чон И Дам лениво облокотился на стол, подперев подбородок ладонью. Невероятно вальяжная поза для того, кто всегда выглядел как эталон приличия. На его лице играла странная, кривая ухмылка.

— Как же? Ну, этот ублюдок, что живёт с тобой.

Я промолчал. Он говорил своим фирменным бархатным голосом, но в нём звенело неприкрытое презрение. Что за чушь? Почему Чон И Дам так отзывается о Ки Пэк У? Эти двое... они же... У меня в животе всё съежилось в холодный комок. Чон И Дам прижался щекой к ладони и скосил на меня взгляд.

— Как мило. Ты просто сидишь с каменным лицом и даже не предложишь чаю... Не слишком ли скупо для моего предполагаемого спутника по судьбе?

— Хватит нести эту хрень. Говори по делу. Кто ты? Что ты знаешь? Как нашёл это место?

— О, мне нравится эта твоя грубость. Ты всё это время был таким добрым, преданным, нежным... Мне было любопытно, как долго ты продержишься. Ты оказался упрямее, чем я думал. Я даже испугался... и обрадовался... представив, что ты можешь навсегда остаться таким. Частенько не мог уснуть по ночам, думая о тебе.

— ...

— Потому что у меня вставал, — тихо прошипел он с той же сладкой улыбкой.

От этого спокойного, невозмутимого вида, пока он занимался откровенным словесным домогательством просто чтобы вывести меня из себя, внутри всё закипело от злости. Я едва удержался, чтобы не швырнуть в него стулом, и резко поднялся.

Чон И Дам пристально следил за моими движениями. Я взял две чашки с сушилки для посуды. Ки Пэк У аккуратно вымыл её и расставил Ки Пэк У. Одну наполнил водой из бутылки, другую — ледяной водой прямо из-под крана.

Со звонким стуком я поставил перед Чон И Дамом мокрую стеклянную чашку. Он ухмыльнулся, обнажив свои идеальные, похожие на кукурузные зёрна, зубы.

— Хе-хе-хе...

От его мерзкого, давящего смеха даже его округлые щёки покраснели от возбуждения. Меня захлестнула такая волна отвращения, что захотелось проблеваться и очистить желудок от позднего завтрака, который я успел проглотить.

— Перестань смеяться и говори.

— Так приятно видеть твоё лицо именно таким. А чего ты так нервничаешь? Давай не спешить. Я же говорил — я ждал этот день. Ки Пэк У в любом случае застрянет у ворот на три-четыре дня. Куда ты торопишься? Ты хоть представляешь, сколько прошло с нашей последней настоящей встречи? Я столько вытерпел. Эти несколько часов — мелочь.

Несмотря на то, что он отлично видел, как я набирал воду из-под крана, Чон И Дам спокойно поднял чашку и сделал большой глоток. Он медленно облизнул верхнюю губу кончиком языка и блаженно закатил глаза.

— С чего бы начать... Я волнуюсь, потому что не знаю, насколько ты всё понимаешь, Хан Соль... Судя по твоему поведению, ты частенько действовал упрямо и, скажем так... недальновидно.

— Ты, ублюдок... Кого ты называешь недалёким? Я не дурак.

— Парень С-класса, которая бегает по пятам за мужчиной и штурмует ворота S-класса... Промокнуть до костей под дождём и грохнуться в обморок у самого порога, лишь бы увидеть лицо того, кто тебе нравится... Ты натворил немало такого. Я насмотрелся на подобное столько раз, что, кажется, даже не стоит ничего объяснять. Но в этом твоё очарование. Всё в порядке, ты милый, и это никак не мешает игре.

— Хватит пережёвывать прошлое. Говори, что за дичь тут происходит. Кто ты такой, чтобы всё знать? Откуда тебе известно про этот мир? Про то, что я помню? Про... регрессии? Чёрт возьми, откуда ты это знаешь? Что ты за тварь такая?!

— Откуда мне знать?

Чон И Дам пристально смотрел на меня своими горящими, безумными глазами. Его алые, идеальные губы спокойно приоткрываются. Он произнёс следующее так же легко, как если бы говорил о погоде:

— Потому что я так захотел.

Я машинально переспросил, не веря ушам:

— ...Что?

— Хан Соль, я говорю, что всё это произошло по моей воле. Однажды ты вдруг просыпаешься и вспоминаешь все свои прошлые жизни. Вдруг осознаёшь, что это за мир и как устроено это безумное место. Всё это... Я создал. Таков был мой замысел. Всё это сделал я, Хан Соль. Вот почему я знаю абсолютно всё.

Чон И Дам признался. Он так легко и прямо... Он заявляет, что это он загнал меня в эту ловушку. Это он наложил на меня проклятие вечной памяти, методично крошил мой разум и вычищал до дна всё, что было внутри. И теперь этот волк в овечьей шкуре улыбается своей невинной улыбкой у меня на кухне.

Я так сильно сжал стакан, что пальцы побелели. Я уставился на Чон И Дама свирепым взглядом.

— Хватит нести чушь.

— Если тебе смешно — смейся. Я очень хочу это увидеть. Ни разу не видел, но готов поспорить — это красиво.

— Если так хочешь разыграть — найди кого-то другого. Не знаю, как ты всё это выяснил, но у меня нет роскоши тратить время на твой бред. Ты можешь жить припеваючи, как великий главный герой. Помнишь ты прошлые жизни или нет, но мои дни были настолько кошмарными, что я едва не съехал с катушек. Заканчивай клоунаду и говори по делу.

Я сделал угрожающее движение, будто собираясь швырнуть чашкой, и взгляд Чон И Дама внезапно стал ледяным, пронзительным. Он, развалившись на стуле как бездельник, резко выпрямился во весь рост. От его неожиданного выпада у меня мурашки по коже пробежали.

— Ты сам сказал говорить... Я уже всё сказал. Не делай вид, что не слышал. От этого мне хочется кричать.

— Ты хочешь сказать, что это ты сделал мою жизнь такой несчастной? Это ты всё разрушил? Это ты во всём виноват?

— Да.

— Хватит обращаться со мной как с идиотом. Это невозможно.

— Почему невозможно?

— Потому что это бред...

— Хан Соль, как ты, должно быть, заметил... Этот мир вертится вокруг меня. Всё здесь существует для меня. Это, конечно, накладывает определённые ограничения, но всё же...

Чон И Дам посмотрел на меня с снисходительной жалостью, прежде чем начать свою лекцию.

— Я — центр и ядро этой системы. Нет ничего сложного в том, чтобы слегка подправить код таких... незначительных персонажей, как ты. В отличие от таких ключевых фигур, как Ки Пэк У, которые жёстко вшиты в систему и считают себя её хозяевами. Потому что ядро системы — это я. Ты улавливаешь суть?

— Что это... вообще значит?..

— Говоря простыми словами, система и я — родственные сущности. Когда система движется, двигаюсь и я. И в определённой степени я могу делать то же, что и она. Это, конечно, требует концентрации, но если постараться... Всё возможно.

— ...

— Но почему именно ты? Интересно?

Уголок рта Чон И Дама дрогнул в змеиной, ядовитой ухмылке.

— Потому что ты идеально подходишь для моих целей.

— Для... каких целей?

— Ты — ничтожное существо, которым можно вертеть как угодно, но при этом ты играешь роль в моей жизни... Ты просто слишком удобен. Вот почему выбор пал на тебя...

Короче говоря, он намекает, что это я сам во всём виноват. Привлёк его внимание, вот и расплачиваюсь.

Сказав это, он прикрыл рот тыльной стороной ладони и тихо хихикнул. Чон И Дам, казалось, наслаждался каждым моментом. Казалось, он хотел добавить ещё что-то. Но я уже не слышал. В ушах стоял оглушительный, пронзительный звон.

Какую же, блять, ахинею несёт этот ублюдок?.. Я... Что я такого сделал?

Перед глазами всё поплыло, поплыло. Знакомое до тошноты чувство. Жгучее желание убить кого-то или, если не выйдет, немедленно свернуть себе шею. Я швырнул чашку, которую до сих пор сжимал в руке, прямо в лицо Чон И Даму.

Чашка с глухим, костяным стуком ударила его в лоб и отскочила. Раздался хрустальный звон разбитого стекла. В следующее мгновение я набросился на него.

— Гхах!

Мои руки рефлекторно впились в его тонкую, прямую шею. С грохотом опрокинулся стул, и мы с Чон И Дамом, сплетясь, рухнули на пол. Осколки стекла вонзились мне в колени и голени, но это не имело значения. Я не чувствовал боли. Глаза закатились, и в голове стучала только одна мысль:

«Убить. Надо убить его».

Перевод: kiosk

Редакт: kiosk

Глава 70. Обман Судьбы (Новелла 18+)

2026-07-16T12:13:58.795Z

«И этот дом будет уже в районе Б. Ха-ха-ха».

Пока я мысленно злорадствовал, Ки Пэк У робко протянул мизинец. Взглянув на него, я увидел, как он пытается выдавить подобие улыбки.

— Это обещание, хён, — проговорил он неуверенно.

Я неподвижно смотрел на его руку, а затем нехотя обвил его мизинец своим. Он вытянул большой палец, и я последовал его примеру. Наши большие пальцы плотно прижались друг к другу. Даже после этого «ритуала» Ки Пэк У не отпустил мою руку. Пока он не попросил заламинировать наш договор и поставить в рамочку, я стряхнул его пальцы, как надоедливую мушку.

— Раз пообещал, то поторопись и выдвигайся. Ворота S-класса опозданий не прощают. Я не сомневаюсь, ты со всем справишься.

— Да. Я хорошо поработаю и вернусь.

— Ах да. Только смотри, чтобы в подземелье кровь из носа не пошла. Ты в последнее время этим часто «балуешься». Смотришься при этом... не очень. Так что будь аккуратнее. Понял?

Я проглотил продолжение:

«И особенно будь аккуратен с Чон И Дамом. Мы не можем позволить, чтобы он потерял интерес».

— ...Хорошо. Тогда я пошёл.

Ки Пэк У неловко улыбнулся и на секунду замер. Его тёплая ладонь, повисшая в воздухе, наконец коснулась моей правой щеки. Хотя прошло очень много времени, это прикосновение не было для меня чужим, поэтому я не отпрянул. Раньше ему нравилось трогать родинки у меня на веке и на щеке. Конечно, это было ещё до появления Чон И Дама.

«Это в последний раз. Потерпишь сейчас и будешь свободен».

Проявив сверхчеловеческое терпение, я позволил Ки Пэк У это сделать, и вскоре его рука бессильно опустилась. Он ещё раз, скорее самому себе, чем мне, прошептал:

— Я вернусь, — и развернулся.

Входная дверь открылась, Ки Пэк У скрылся за ней, и тяжёлый металлический полог с глухим стуком захлопнулся.

Я спокойно ждал, пока щёлкнет замок. Мысленно отсчитал до ста. Раз, два, три, четыре... девяносто восемь, девяносто девять, сто!..

— Ура-а-а! Теперь-то уж точно всё кончено!

Я вскинул обе руки, ликуя. Да здравствует свобода Ли Хан Соля! Стоило потерпеть эти тесные объятия во сне, ха-ха-ха! Всё позади! Как только Ки Пэк У и Чон И Дам встретятся, система и сюжет встанут на свои места! С этого момента всё пойдёт так, как мне хочется! Ха-ха-ха-ха-ха!

Я был счастлив. Я мог быть счастлив, потому что на мгновение забыл. Забыл по глупости о важном факте: что бы я ни делал, всё идёт наперекосяк.

Прошёл день с того момента, как Ки Пэк У ушёл к вратам. Впервые с начала всей этой череды событий я почувствовал настоящий покой без Ки Пэк У. Так что я наслаждался спокойствием ровно один день.

Я прокручивал вопросы.

«Неужели мне нельзя даже чуточку покоя? Неужели я — проклятое существо, обречённое на вечные страдания? Почему я? Что я сделал не так? Если любить Ки Пэк У в роли второстепенного персонажа было грехом — то я давно исправился. Я полностью осознал свою роль. Так почему же они просто не оставят меня в покое?!»

Именно так я думал, уставившись на экран домофона, на котором назойливо мигал сигнал вызова.

— ...Что это?

— Это не «что», это Чон И Дам, Хан Соль. Пожалуйста, открой дверь.

За дверью стоял Чон И Дам. Главный герой этого мира, который должен был сейчас быть у врат рядом с Ки Пэк У.

Чон И Дам...

— Я... мечтал об этом каждый день. Представлял. Надеялся. Если бы не сбылось — снова скатился бы в тоску.

Я замер на месте. Нелепо стоя между прихожей и гостиной, я мог только вращать глазами — будто под действием паралича, наведённого каким-то дурацким заклятьем. Мой взгляд прилип к одной персоне. К тому, кто развернул целое представление в чужой гостиной, словно это личная сцена. Чон И Дам.

Космический ужас, вот как это называют. Чувство полного поглощения, когда сталкиваешься с чем-то, что мозг отказывается понимать. Как ни бейся, не пытайся осмыслить, от этого бросает в дрожь.

Чон И Дам.

Люди, которые его подготовили. И те идиоты, что семенят по улицам, даже не подозревая, сколько раз уже проживали одну и ту же жизнь. Для этих ребят этот мир — может и милый симулятор свиданий, но уж точно не для меня.

Я часто об этом думал. Жанр, в котором мне выпало существовать, — самый настоящий хоррор. Даже если изначально задумывалось иначе, всё перевернулось в тот момент, когда я узнал правду об этом мире и не смог стереть из памяти прошлые жизни. Не отрицать же очевидного. Это бессмысленно. Подобная реальность — как наждачка по коже. Она сточила мой разум в труху, и даже простое желание что-то попробовать испарилось.

Убейте меня, если хотите. Я всего лишь никчёмная шелуха, даже не космическая пыль. Существо, которое лопается, как муравей, когда мир на него наступает.

Я был солдатом, который уже капитулировал. Смирился с невыносимой реальностью. Часто думал, что принял свою судьбу, но это была просто жалкая гордыня. Раз уж мне предстояло жить вечно, нужно было как-то красиво это упаковать, чтобы просто дышать. Даже для меня это было отвратительным, постыдным самоутешением. Но приходилось терпеть. Потому что даже если я не хотел, мои глаза всё равно открывались, а время отматывалось назад. Я бы всё бросил, если бы мог.

Столкнувшись с миром, на который нельзя было повлиять, я просто опустился на колени. Сдался. Смирился. Потому что у меня не было ни капли уверенности, что я смогу одолеть этот... дерьмовый мир.

Я был слишком слаб. Глуп, ни на что не годен, и даже моё сердце принадлежало Ки Пэк У. И с этим сердцем Ки Пэк У ушёл к Чон И Даму. У меня не осталось ничего. Я был пуст, и даже сил терпеть эту пустоту не было. Я боялся мира, который обращался со мной как с пылью, и не мог пойти никуда. Застыв на месте, я всё думал о своей первой смерти. Тогда меня убило чудовище, с которым Ки Пэк У расправился бы ненапрягаясь.

Но этот мир — штука, против которой даже всемогущий Ки Пэк У бессилен.

Как тут не бояться? И вот он, этот старый знакомый ужас, из-за которого я всё когда-то бросил, снова поднимается изнутри. По коже ползет ледяной пот. Именно Чон И Дам заставляет меня чувствовать себя так.

— Хан Соль. Я всё думал, когда ты покажешь свою новую грань, каким ты станешь? Останешься такой же... доброй? Или превратишься в холодного, резкого, жестокого, как все те ублюдки, что не умеют любить? Мне не терпелось узнать. Я жил в ожидании этого дня. Нет, я терпел. Просто наблюдал за тобой. Ждал так долго, что почти возненавидел. Представляешь, как я страдал? Но наконец-то!.. Как же я ждал этого дня!

Чон И Дам стоял у окна в гостиной, залитый слепящим солнечным светом. Он смотрел в пустоту за стеклом и нарочито, будто произносит монолог со сцены, бормотал эти странные, вывернутые наизнанку слова.

«Мне страшно».

Такого Чон И Дама я не знал. Нет, Чон И Дам, тебе не следовало приходить ко мне вот так. Но он явился без приглашения и несёт какую-то отвратительную чушь, как сталкер, который годами следил за мной.

Я не знаю этого Чон И Дама.

Если я — помойка, то он — ухоженная оранжерея. Пока я — жалкая, криво заштопанная тряпка, он — безупречный шедевр, сотканный мастером мира моды. Чон И Дам говорит сладко, приторно улыбается, а глаза у него — будто конфетки. Когда я всех бешу своей уродливой внешностью и отвратительным поведением, Чон И Дам ведёт себя мягко и благочестиво. Все в него влюблены. Я — гнилая жижа, засорившая трубы, а он — безупречный бриллиант. Он настолько удивительный, что Ки Пэк У не мог не влюбиться в него по уши, а воспоминания о нашем с ним прошлом вызывают не ностальгию, а один сплошной стыд...

Этот Чон И Дам — тот, кого я знаю.

Я не знаю этого наглеца, который несёт чушь с безумным блеском в глазах, словно одержимый, упоённый собственным экстазом.

Страх накрыл с головой, будто я снова столкнулся лицом к лицу с миром, который уже раздавил и поглотил меня. Это похоже на рефлекс ребёнка, долгое время терпевшего насилие. Даже во взрослом возрасте он будет вздрагивать от одного голоса обидчика.

Казалось, сам мир принял облик Чон И Дама, чтобы явиться мне. Чтобы затянуть в новую трясину. Чтобы мучить до тех пор, пока я не стану молить о смерти, а потом жестоко начать всё сначала, так и не даровав покоя.

Я молча наблюдал за этим непонятным спектаклем в исполнении одного актёра — Чон И Дама. Тот, пробормотав что-то сам себе, совершенно не смущаясь моего молчания, вдруг резко обернулся. Его глаза, затемнённые светом из окна за спиной, на мгновение вспыхнули точь-в-точь как у хищника.

— Ты хоть можешь понять мои чувства? Моё сердце пылает, в нём — самая подлинная, самая страстная искренность на свете!.. Даже если весь мир меня не поймёт, ты-то поймёшь, Хан Соль? Я верю, что поймёшь. Потому что ты обязан понять.

— ...

— Почему ты молчишь? Я спросил, понимаешь ли ты меня.

— ...

— Неужели так сложно ответить?.. Я разочарован. Мы с тобой — единственные особенные люди в этом мире.

Многозначительно улыбнувшись, Чон И Дам направился ко мне. В отличие от его прежних плавных, балетных шагов, эти были резкими, решительными, даже агрессивными.

Да, убей. Убей меня. Мне всё равно, убьёшь ты меня или нет. Что может быть почётнее, чем умереть от рук главного героя этого мира? Будь то удар ножом, порез, удушение или избиение до смерти. Давай, попробуй. Просто раздави кого-то вроде меня, как ты всегда это делал. Потому что я всё равно ничего не могу поделать.

Перевод: kiosk

Редакт: kiosk

Глава 14. Люби меня сильнее (Новелла 18+)

2026-07-16T08:18:24.475Z

Глава 14

— Чего ты так улыбаешься? — спросил У Хён Се.

— Да нет, просто забавно. Мне казалось, вы в такие места ни ногой.

— Разве?

Си Юль раздул щёки, как золотая рыбка, и закивал. У Хён Се лишь пожал плечами и намотал лапшу на палочки. Вообще-то, у него не было привычки пялиться на то, как едят другие, но сейчас его взгляд то и дело возвращался к парню. Возможно, всё дело было в том, что тот безупречно орудовал палочками.

Си Юль попытался повторить его движения, щёлкнув палочками в воздухе пару раз, но у него вышло далеко не так ловко. Пока босс не заметил его жалких попыток, он быстро опустил руку.

— Раньше я часто сюда захаживал. Кажется, в студенческие годы. Тогда все были бедными.

— Вы тоже когда-то были бедным?

— Нет.

Типичный У Хён Се. Наглый, но ему это поразительно шло. Си Юль скорчил недовольную гримасу, словно скомкал лист бумаги, но стоило мужчине бросить на него взгляд, как он тут же состроил невинное лицо, мол, «это не я».

— Квон Си Юль-сси, у тебя совсем туго с деньгами?

— Ага. Если бы не рассрочка, мы бы даже за квартиру в следующем месяце не смогли заплатить. Но кто вообще покупает туфли за несколько миллионов? Разве такие бывают?

— Если тяжело, можешь оформить револьверный кредит. Я всё устрою.

— Револьверный?

Услышав незнакомое слово, Си Юль переспросил. У Хён Се налил себе соджу в пустую стопку и начал терпеливо объяснять, как ребёнку:

— Ты выплачиваешь только часть долга, а остаток переносится на следующий месяц. Но за это начисляется пеня за просрочку. Обычно около двадцати процентов.

Си Юль всё равно ничего не понял. Пока он хлопал глазами, наглядно демонстрируя своё замешательство, У Хён Се разжевал ему ещё раз. Если вкратце: из долга в миллион вон ты платишь только половину, а в следующем месяце отдаёшь оставшиеся пятьсот тысяч, плюс платёж за новый месяц, плюс проценты за просрочку.

Даже при всей своей нелюбви к математике Си Юль осознал, что по такой схеме долг будет расти как снежный ком. Он отложил палочки.

— ...Босс, вы что, ростовщиком подрабатываете?

— Это абсолютно легально.

— Где вы видели такие законы? Как ни крути, это же чистой воды обдираловка.

Ещё до того как он выпустился из приюта, ему все уши прожужжали: «Мир жесток, так что держи ухо востро, а то обчистят до нитки, глазом моргнуть не успеешь». И это была чистая правда. В мире оказалось столько вещей, которые хотелось иметь и которые нужно было купить.

Стоило только деньгам закончиться, как тут же, словно по волшебству, начинали сыпаться звонки и спам-сообщения с предложениями оформить «беспроцентный займ» или открыть кредитку. Если бы Ю Вон не стоял над душой с нотациями, Си Юль давно бы погряз в долгах и рыдал горючими слезами.

— Не буду я ничего оформлять. Просто буду много работать и всё выплачу.

— Какой трудолюбивый. И послушный.

У Хён Се протянул руку и взъерошил волосы Си Юля, словно гладя щенка. Си Юль не любил, когда трогают его голову, но чужая ладонь была такой большой, твёрдой и тёплой, что это не вызвало отторжения. Словно изголодавшись по похвале, он послушно принял ласку.

Они планировали выпить всего по бутылочке, но, как известно, за столом одна стопка превращается в три, а три стопки — в три бутылки. По мере того как на столе росли пустые стекляшки, щёки Си Юля заливал густой румянец. Даже под глазами кожа покраснела.

И ведь не он один пил! Но на лице его собутыльника, сидевшего напротив, не дрогнул ни один мускул. Даже взгляд остался таким же ясным, как в начале вечера.

— И какая у тебя доза? — спросил У Хён Се, подперев подбородок рукой.

Си Юль нахмурился, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд, и растопырил четыре пальца.

— Три бутылки.

— Может, всё-таки четыре?

— Три.

У Хён Се тихо рассмеялся, подался вперёд и обхватил один из оттопыренных пальцев Си Юля, загибая его. Но стоило ему отпустить руку, как палец снова выпрямился. Си Юль непонимающе склонил голову набок, уставился на свою руку, потом перевёл суровый взгляд на бутылку соджу, затем сжал ладонь в кулак и начал разгибать пальцы по одному. И только тогда перед ним чётко предстали три ровных пальца.

В день совершеннолетия они с Ю Воном решили напиться в стельку, заявив, что нужно знать свой предел, чтобы выжить на пьянках. Си Юль вырубился после третьей бутылки, а Ю Вон еле-еле осилил полбутылки. С тех пор Си Юль старался контролировать себя на вечеринках, чтобы не упасть лицом в салат. Но сегодня алкоголь шёл подозрительно легко. Наверное, всё дело в невероятно вкусной закуске.

— Это уже шестая бутылка, — заметил мужчина.

— Уже?

— Ага. Видишь?

У Хён Се щёлкнул пальцами по горлышку бутылки соджу. Си Юль выпрямил раскачивающуюся голову и уставился на бутылки. Он принялся считать их, тыча пальцем, и действительно — их оказалось ровно шесть. Даже если они пили вдвоём, он уже явно перебрал свою норму. Ещё чуть-чуть, и пиши пропало.

Плохих привычек по пьяни у него не было. Если перебирал — просто падал и засыпал. Но он не мог позволить себе опозориться перед кем-то, кроме Ю Вона. Си Юль изо всех сил таращил слипающиеся глаза, пытаясь держать себя в руках. Но У Хён Се, словно не замечая его состояния, снова наполнил пустую стопку.

— Мне больше нельзя.

— Упадёшь — я тебя донесу.

— Нельзя. Дома Ю Вон. Вам нельзя видеться.

— И почему же?

— Потому что вы альфа. А Ю Вон... Ю Вон — омега, поэтому вам встречаться категорически запрещено.

Си Юль старался говорить чётко и внятно, но алкоголь сделал своё дело, и язык предательски заплетался. Он вытянул губы трубочкой и протянул: «А-а», но кончик языка всё равно оставался ватным. Видимо, опьянение ударило в первую очередь по нему.

— А ты знаешь, что у тебя тут родинка? — У Хён Се указал пальцем на его лицо.

Си Юль принялся ощупывать своё лицо. Он видел его каждый день в зеркале до тошноты, но никак не мог вспомнить, где именно у него родинка. Он тыкал себя то в лоб, то в нос, то в уголок губ, переспрашивая: «Здесь? Здесь?».

Тогда У Хён Се наклонился над столом и слегка нажал подушечкой большого пальца прямо под правым глазом Си Юля. Си Юль вздрогнул, словно к нему приложили раскалённый камень, и резко отшатнулся.

— А, эта. Говорят, это родинка-слезинка.

Только после чужого прикосновения он сообразил, о какой родинке речь. Она была у него с самого детства, и из-за её значения над ним частенько потешались.

— И что, Квон Си Юль-сси много плачет?

Вот опять. Обязательно находились дети, которые хотели проверить, правда ли он такой плакса, и начинали зло шутить над ним. Пить ему больше было нельзя, но от нахлынувших тоскливых воспоминаний Си Юль залпом осушил стопку.

— Да когда это я плакал.

— Да ладно. Ты же плакал в день нашей первой встречи.

— Это потому что вы были до ужаса страшным! Вы же грозились меня убить!

— Я сказал «убрать». Не убить.

— Ещё вы обещали залить мне желудок бетоном!

— Цементом, — поправил его У Хён Се.

Си Юль пропустил поправку мимо ушей и просто налил себе ещё. Вспоминая тот день, он сам не мог поверить, что сейчас сидит с этим человеком за одним столом и пьёт. Выпивать с тем, от кого он молил спасти его выдуманного бога? Воистину, пути Господни неисповедимы.

— Я имел в виду, что сделал бы так, если бы ты продолжил заниматься плохими делами. А сейчас Квон Си Юль-сси живёт честной жизнью.

— Мне кажется, вы делаете плохие вещи куда чаще, чем я...

— Я? Да я мухи не обижу! За что ты на меня наговариваешь? Как-то даже обидно.

У Хён Се нёс эту чушь с таким невозмутимым лицом, на котором не было ни капли раскаяния, что это было уморительно. Такое расхождение слов с делом казалось невероятно комичным. То ли из-за алкоголя, то ли из-за общей абсурдности ситуации, но Си Юль не выдержал. Он прищурился, превратив глаза в два полумесяца, и прыснул со смеху. На припухших от улыбки эгьё-саль родинка под глазом стала ещё заметнее.

У Хён Се, всё так же подперев подбородок рукой, не отрывал от него взгляда. Он жадно скользил глазами по припухшим от алкоголя губам, по круглым яблочкам щёк, которые приподнялись от улыбки, и по влажно блестящим глазам. Взгляд мужчины был тяжёлым и обволакивающим, но вусмерть пьяный Си Юль этого даже не заметил.

— ...

Вскоре У Хён Се отвёл взгляд и опустошил свою стопку. Затем он схватил стопку, стоявшую перед Си Юлем, махом выпил её содержимое и поднялся из-за стола.

— Пора закругляться. Если, конечно, не хочешь знакомить меня со своим другом.

При слове «друг» растекшийся по стулу Си Юль мигом распахнул глаза. Правда, из-за опьянения взгляд его был всё таким же мутным. Он попытался встать, неуклюже цепляясь за стол, и тогда У Хён Се подошёл и подхватил его.

— Пьяным за руль нельзя...

— Я вызову водителя.

Ответ прозвучал с лёгким вздохом, в котором слышались привычка и усталость от повторения одного и того же. Только после этого Си Юль перестал упираться и полностью расслабился.

У Хён Се обнял его за плечи, притянув к себе, и голова парня удобно устроилась у него под боком. Несмотря на то что они сидели в одном душном помещении и пили алкоголь, от мужчины не пахло ни перегаром, ни дешёвой закусочной. Си Юль шумно втянул воздух, и тот самый, уже знакомый аромат заполнил его лёгкие. Он слегка вздрогнул, но У Хён Се не оттолкнул его.

— Каким парфюмом вы пользуетесь?

— Не помню названия.

— Я пойду... Ик... Расплачусь.

— В следующий раз угостишь.

Си Юль попытался достать кошелёк, но руки его не слушались. «Да блин», — ругнулся он и попытался плюхнуться обратно на стул, но У Хён Се крепко держал его. Расплатился босс. Си Юль размахивал в воздухе своей кредиткой, но хозяин забегаловки проворно сгрёб наличные, которые протянул У Хён Се.

— Это я должен был заплатить...

— Сегодня не последний день живём.

Они вышли из початмачхи, и прохладный ночной ветерок ударил Си Юлю в лицо. Он попытался выпрямиться, но опьянение оказалось сильнее, и ноги совсем его не держали. В итоге ему не оставалось ничего другого, кроме как повиснуть на идущем рядом У Хён Се. Он хотел сказать: «Я только чуть-чуть обопрусь», но фраза показалась слишком длинной, и, покрутившись на языке, так и осталась невысказанной.

«Главное — не уснуть».

Его тело обмякло, как ветви плакучей ивы. И всё же ему не было страшно. Рядом с ним был мужчина, который всё ещё пугал его, но уже не так сильно, как раньше. Си Юль был уверен, что уж бетоном-то его точно не зальют, максимум — напоят соджу до отвала. Он глупо захихикал и прижался головой к плечу У Хён Се.

***

Переводчик и редактор: 검은 연꽃

Глава 13. Люби меня сильнее (Новелла 18+)

2026-07-16T08:17:43.796Z

Глава 13

Пока они разговаривали, дождь полностью прекратился. Си Юль вскочил первым. Он собирался вежливо попрощаться и уйти, но У Хён Се перехватил инициативу.

— Я тебя подвезу.

— Я пешком дойду.

— Ночью опасно.

Разве в этом мире могло быть что-то опаснее, чем мужчина, стоящий прямо перед ним? Да, Си Юлю стало намного спокойнее в его компании, но их первая встреча была слишком яркой, чтобы так легко стереться из памяти. И этот самый человек сейчас смотрел на него с мягкой улыбкой и вежливо предлагал подвезти.

— Вы же пили алкоголь, босс! Водить пьяным нельзя. А если авария? — решительно отказался Си Юль.

У Хён Се опустил голову и почесал переносицу. Об этом он как-то не подумал. На самом деле он был абсолютно трезв, но если бы его остановил патруль, разбирательств было бы не избежать.

— Ну, тогда вызовем трезвого водителя.

Против такого железного аргумента Си Юлю нечего было возразить, и он молча закрыл рот. Ему хотелось пойти домой одному, но ни одной стоящей отговорки на ум не приходило. Сдавшись, он понуро опустил плечи и вяло протянул: «Да...».

— Машина припаркована вон там. Дождь ещё не совсем кончился, так что иди ближе.

У Хён Се раскрыл зонт и поманил его к себе. Си Юль нехотя поплёлся следом. Хоть зонт и был вдвое больше обычного, для двух взрослых парней места под ним было маловато. Мужчина протянул руку, крепко обхватил Си Юля за плечо и притянул к себе, слегка наклоняя зонт в его сторону.

«Я бы и так дошёл, не растаял бы», — подумал Си Юль. Ему было немного некомфортно от такой близости, но отталкивать У Хён Се он не стал. Мужчина заслонял его от промозглого ночного ветра.

Си Юль шмыгнул носом и придвинулся чуть ближе к чужому боку. Он уловил тонкий аромат, исходящий от У Хён Се. Даже парфюм у него был под стать характеру — пахло холодным, пробирающим до костей зимним морем.

***

Квон Ю Вон наконец-то полностью вылез из своей депрессивной раковины.

Уже одно это было поводом для радости, но он пошёл дальше: перестал цепляться за курьерские доставки и начал активно искать нормальную работу. А позавчера он радостно позвонил Си Юлю и сообщил, что устроился на подработку. В какой-то ресторан, кажется.

Там был бар, почти как у Си Юля, но платили больше, чем в других местах. И хотя доход был заметно ниже, чем во времена их нелегальных доставок, Си Юль всё равно вздохнул с облегчением. Главное, что друг больше не ввязывался в опасные дела.

Время летело незаметно, и вот пролетел уже целый месяц с тех пор, как Си Юль устроился в бар. А это означало, что пришёл день зарплаты. Но даже глядя на заветные цифры в банковском приложении, Си Юль не мог радоваться в полную силу.

Какой смысл получать деньги, если кредитор уже разинул пасть, готовясь проглотить всё подчистую?

Разумеется, он сам накосячил и был обязан выплатить долг, но человеческая натура — штука хитрая. Расставаться с кровно заработанными деньгами, когда они уже лежали у тебя на счету, оказалось невероятно жалко. Но другого выхода не было. Нужно радоваться, что ему хотя бы разрешили разбить сумму на двенадцать месяцев, а не содрали всё сразу.

» [А вот 24 месяца — это уже наглость.]

» [Не слишком ли много ты хочешь, чтобы так легко отделаться?]

Вспомнив эти сообщения, Си Юль опустил голову, пытаясь сдержать улыбку. Когда он сказал, что ему проще общаться текстом, а не по телефону, У Хён Се действительно стал чаще ему писать. Иногда они даже виделись. Си Юль как-то пожаловался, что боится, что управляющая Кан оставит босса без штанов, если он снова придёт в бар, поэтому они стали пересекаться у того самого круглосуточного магазина неподалёку.

Они виделись не так уж часто. Раз в неделю, иногда, как бы невзначай, дважды, а то и трижды — если у У Хён Се якобы были «какие-то дела поблизости».

«Вы часто здесь бываете».

«Да? А я и не заметил».

«Конечно. Позавчера приходили, и вот сегодня опять».

«Правда? Просто у меня здесь дела».

«Уж не на меня ли вы приходите посмотреть?»

Тогда Си Юль спросил это с хитрой ухмылкой, скорее в шутку. У Хён Се лишь невозмутимо рассмеялся в ответ:

«А может, и так».

Они не обсуждали ничего важного. Просто пили газировку и болтали о всякой ерунде, как старые знакомые, и час-другой пролетал незаметно. Чувство страха перед этим человеком ещё не выветрилось окончательно, но стена отчуждения между ними заметно рухнула. Иногда Си Юль даже мог беззаботно улыбнуться в его присутствии — совсем как с Ю Воном.

— Чего такой весёлый? — спросил бармен.

— А?

— Да ты стоишь и улыбаешься во весь рот.

Бармен, протирая бокал до идеального блеска, повесил его на стойку и вопросительно уставился на Си Юля. Тот поспешно прикрыл губы тыльной стороной ладони. Оказывается, он и сам не заметил, как начал глупо лыбиться. И чему тут радоваться? Как только он переведёт деньги У Хён Се, у него в кармане не останется ни гроша. Си Юль неловко кашлянул.

— Ты сегодня пораньше уходишь?

— Ага. У меня планы.

То ли У Хён Се сам спросил у управляющей, то ли Джи Вон ему доложила, но за день до зарплаты босс написал Си Юлю. «Завтра у тебя зарплата» — это был не вопрос, а утверждение.

» [Скидывай номер счёта.]

» [С первой зарплаты ты должен проставиться.]

«Вот же богатенький буратино, а хочет обобрать нищего до нитки», — возмущался Си Юль. У Хён Се так и не прислал номер своего счёта, куда нужно было переводить долг, зато требовал угощения. Си Юль недовольно надул губы, и тут, словно наблюдая за ним, У Хён Се позвонил. Ю Вон был на работе, и Си Юль находился дома один, но всё равно почему-то воровато огляделся по сторонам, прежде чем ответить.

— Почему не отвечаешь на сообщения? — тут же спросил мужчина.

— Я как раз собирался... Но, босс, вы же такой богатый, зачем вам тянуть деньги из такого бедняка, как я?

— Ну, «тянуть деньги» — это как-то грубо звучит. Разве не я подогнал тебе эту работу?

— Это да, но...

— Даже ласточки платят за добро, Квон Си Юль-сси. Это закон жизни.

— Но если я отдам вам долг, у меня вообще ни копейки не останется.

В трубке послышался тихий смешок. Си Юль опустил голову, ковыряя пальцем выцветший линолеум.

— Тогда давай поступим так. Оплатишь ужин, и это пойдёт в счёт процентов. А сам долг начнёшь выплачивать со следующего месяца.

У Си Юля как раз скребли кошки на душе из-за того, что он не сможет купить Ю Вону даже нормального угощения со своей первой официальной зарплаты. Услышав это предложение, он мгновенно просиял.

— Правда?! Обещаете? Слова назад не брать!

— Взамен встретимся завтра вечером.

— Но я же работаю...

— Я предупрежу Джи Вон.

— Нет! Я сам скажу!

Испугавшись, что коллеги снова начнут допытываться, в каких они отношениях, Си Юль поспешно отговорил босса. У Хён Се согласился и повесил трубку.

Си Юль так сильно прижимал телефон к уху, что оно теперь горело. Чувствуя этот жар, он потёр мочку уха. Она была пылающе горячей.

— Твоё время вышло. Я тут сам приберусь, так что иди собирайся, — вывел его из воспоминаний голос бармена.

— Понял! — бодро ответил Си Юль и стянул чёрный фартук.

Он переоделся в раздевалке, сменив белую рубашку на светло-лиловое худи. Собравшись выходить, он замер перед зеркалом. Из-за статического электричества волосы торчали во все стороны, образуя на голове настоящее воронье гнездо. Он пригладил их руками и покрутил головой, осматривая себя со всех сторон.

«Сойдёт». Указательными пальцами он растянул уголки губ, разминая мышцы лица, и, сохранив эту лёгкую улыбку, с лёгким сердцем покинул бар.

***

Си Юль мысленно готовился к тому, что босс потащит его в какой-нибудь заоблачно дорогой ресторан, и заранее паниковал. Но место, куда они приехали, оказалось до смешного неожиданным. Си Юль никак не мог поверить, что они будут ужинать в такой дыре, и переводил ошарашенный взгляд то на потрёпанную уличную палатку, то на У Хён Се.

— Что? Тебе не нравятся початмачхи? — спросил мужчина, заметив, как Си Юль тычет пальцем в сторону тента.

Да Си Юлю-то как раз всё равно, он привык к таким местам. Но вот У Хён Се и уличная забегаловка были абсолютно несовместимы! Казалось, этот человек даже сидеть не станет ни на чём, кроме первоклассной кожи. Но вопреки ожиданиям Си Юля, У Хён Се невозмутимо отодвинул хлопающий на ветру пластиковый полог и зашёл внутрь. Си Юль ещё пару секунд постоял столбом, потряс головой, возвращаясь в реальность, и засеменил следом.

— Вы уверены, что вам тут нормально?

— А почему должно быть ненормально?

— Ну, просто...

— Если тебе так неудобно, можешь заказать бутылочку соджу.

Си Юль, конечно, не мог позволить себе пафосный ресторан, но хотя бы нормального мяса купить планировал. Он нервно сжал и разжал кулаки, садясь напротив У Хён Се. Мужчина повернул голову, чтобы посмотреть меню на стене, и его чёткий профиль предстал перед Си Юлем во всей красе. Почему-то сегодня он казался ещё красивее, чем обычно. Си Юль непонимающе склонил голову набок и потёр глаза обеими руками.

Был вечер пятницы, поэтому в палатке толпились офисные работники в костюмах. Ночи стали заметно холоднее, и над каждым столиком поднимался густой пар от горячих супов. У Си Юля тоже разыгрался аппетит. Он поднял руку и заказал удон, блинчики с зелёным луком, сушёные закуски и алкоголь.

Главное правило початмачхи — скорость, поэтому еду принесли очень быстро. От одного вида удона с щедрой порцией рыбных котлет и полыни, а также румяных блинчиков у Си Юля потекли слюнки. Но он помнил, что первым к еде должен притронуться старший. Ему не хотелось, чтобы У Хён Се решил, что сирота не знает элементарных правил приличия. Поэтому Си Юль лишь сглатывал слюну, не отрывая взгляда от мужчины.

— Чего ждёшь? Ешь давай, — сказал У Хён Се.

— Старшие должны начинать первыми.

— Старшие, значит, — усмехнулся У Хён Се, словно это слово его позабавило, и издал звук, похожий на неловкий кашель.

Как только мужчина взял ложку, Си Юль тут же радостно схватил палочки. Горячий бульон мгновенно согрел пустой желудок.

— Я ел здесь недавно, оказалось неплохо. Тебе как? — спросил У Хён Се.

— Вкусно! — Си Юль показал большой палец.

Для угощения по случаю первой зарплаты это было слишком скромно. Если бы он был с Ю Воном — другое дело, но кто бы мог подумать, что он окажется в таком месте с У Хён Се? Си Юль не смог сдержать широкой улыбки.

***

Переводчик и редактор: 검은 연꽃

Глава 12. Люби меня сильнее (Новелла 18+)

2026-07-16T08:17:16.292Z

Глава 12

— Дождь слишком сильный. Хотел переждать, пока немного утихнет, — ответил Си Юль.

Огромный чёрный зонт, который в руках Си Юля смотрелся бы как пляжный шезлонг, в руках У Хён Се выглядел вполне обычно. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за того, что совместная пьянка сближает, но общаться с боссом сейчас было куда легче, чем раньше. Си Юль болтнул ногой и поинтересовался:

— А разве вы ушли не вместе с управляющей?

— Кан Джи Вон я отправил домой первой.

Си Юль думал, что мужчина пойдёт своей дорогой, но У Хён Се поднялся по ступенькам и зашёл в магазинчик. Сгорая от любопытства, что же он собирается купить, Си Юль вытянул шею и заглянул внутрь. Продавец пробил пачку сигарет, и, расплатившись, У Хён Се вышел обратно. Си Юль мгновенно уткнулся в телефон, делая вид, что был занят своими делами и ни за кем не подглядывал.

У Хён Се без спроса уселся на пластиковый стул напротив. Си Юль попытался продолжить игру, быстро стуча пальцами по экрану, но его внимание было полностью приковано к человеку по ту сторону столика, из-за чего сосредоточиться было невозможно. В мгновение ока он потерял одну ценную «жизнь».

Он хотел было попробовать ещё раз, но передумал. Закрыв приложение, он просто положил телефон на стол — всё равно опять проиграет.

В этот момент рядом с его рукой с негромким стуком опустилась стеклянная бутылочка с напитком от похмелья. Си Юль проследил взглядом за рукой, поставившей её, и поднял глаза.

— Разве ты не много выпил? — спросил У Хён Се.

— Я в порядке...

— Всё равно выпей.

В голове и правда немного шумело, но не настолько, чтобы завтра мучиться от похмелья. Однако ослушаться этого приказного тона Си Юль не посмел. Он вежливо кивнул, благодаря за заботу, и сделал глоток. От кислого лимонного вкуса и резких пузырьков газа он непроизвольно сморщил нос.

— Как тебе работается? Справляешься?

— Да.

— Никто не обижает?

— Все ко мне очень добры.

— Ещё бы они не были добры к тому, кого я пристроил по блату.

У Хён Се достал из кармана сигарету, но вдруг замер. Он вопросительно посмотрел на Си Юля. Тот поспешно замотал головой и указал пальцем на стеклянную дверь магазина, где красовалась здоровенная наклейка: «Курение запрещено». У Хён Се проследил за его пальцем, цокнул языком и убрал пачку обратно в карман.

— Ты куришь? — спросил он.

— Нет.

В детстве старшие парни в приюте как-то сунули ему сигарету со словами «попробуй», но он тогда так сильно закашлялся, что чуть не выблевал лёгкие. С тех пор к куреву он не притрагивался. Да и денег на сигареты у него отродясь не водилось. Когда еле наскребаешь на коммуналку и еду, тратить деньги на такую роскошь — непозволительная глупость. Видимо, из-за плохих воспоминаний у него не возникало желания закурить даже в те редкие моменты, когда с деньгами было чуть получше.

— Удивительно. Наркодилер, а не курит.

Си Юль округлил глаза и возмущённо уставился на него. Какой ещё наркодилер? Да, он разносил наркоту, но сам к ней и пальцем не притрагивался. Тем более, говорили, что от тех таблеток становишься омегой. А «омега» — это то самое слово, которым Ю Вон ругался при каждом удобном случае. У Си Юля к этому дерьму даже любопытства не было.

— Я не принимаю наркотики.

— Да ну?

— Честно! Говорили, что от них становятся омегами, поэтому я к ним даже не прикасался. Жить как омега — это же сущий ад...

— Кто тебе сказал, что быть омегой — это ад?

— Ну, альфам и бетам нормально, а вот омегам жить — полный пиздец. Так мне друг сказал.

Мужчина сделал глоток из своей банки с энергетиком и лишь многозначительно хмыкнул. Си Юль тоже промочил горло. Несмотря на то что шёл такой сильный ливень и воздух был влажным, в горле почему-то пересохло.

— Босс, а вы бета? — поинтересовался Си Юль.

— Я альфа.

— А, ну тогда вам не понять.

— Чего не понять?

— Того, каково это — жить как омега. Им правда очень тяжело. Даже если пить подавители, во время течки всё равно ужасно мучаешься. А вам во время гона не тяжело?

— У альф это называется не течка, а гон. И нет, не тяжело. Скорее, наоборот, здорово. Все так и вьются вокруг, сами на шею вешаются.

Си Юль допил свой напиток и поставил пустую бутылочку на стол. В памяти тут же всплыла сцена из бара. Алкоголь лился рекой, люди менялись местами, и в какой-то момент управляющая Кан Джи Вон оказалась вплотную к У Хён Се. Она ненавязчиво поглаживала его по бедру, клала голову ему на плечо... Вряд ли всё это можно было списать исключительно на алкогольное опьянение.

Обводя пальцем ободок пустой банки, Си Юль искоса разглядывал сидящего напротив мужчину. Внешность у него, конечно, была просто отпад челюсти — каждый раз смотришь и диву даёшься. На переносице была лёгкая горбинка, но она смотрелась так гармонично, словно была вылеплена скульптором по спецзаказу. Резкая, точёная линия челюсти, твёрдые скулы, губы, длинный разрез глаз и идеальный лоб — одно только лицо приковывало взгляды. А если добавить к этому высокий рост и мощное телосложение...

Оставалось только гадать, не затесались ли в его родословную самоанцы или викинги. Не было никаких сомнений, что У Хён Се был бы объектом всеобщего обожания, даже если бы родился бетой или омегой, а не альфой.

— Босс, а какой у вас рост?

— После ста девяноста перестал мерить.

— Ого! — Си Юль удивлённо вскинул брови.

Он, конечно, догадывался, что босс высокий, но чтобы настолько... Неудивительно, что его тень казалась такой огромной.

— А у тебя? — спросил мужчина.

— Сто семьдесят восемь.

Если быть точным, 177,6. Это были данные с медкомиссии перед армией, так что с тех пор он мог ещё немного подрасти. Си Юлю не хотелось уступать, поэтому он решил округлить в большую сторону. Он бы с радостью соврал, что его рост 180, но это бы быстро вскрылось, так что он прибавил к правде лишь крошечную каплю гордости.

— Мелковат.

Губы У Хён Се изогнулись в усмешке. Си Юлю показалось, что над ним издеваются, и он возмущённо выпрямил спину.

— Это просто вы слишком огромный! Я не мелкий. Я вообще-то выше среднего!

— Одежду носишь размера М?

— Да я L ношу! Вот, сами посмотрите!

Си Юль вывернул ворот толстовки, пытаясь показать ему ярлычок с размером. Одежда была куплена на размер больше, так что стесняться ему было нечего. Из-за того что он сильно оттянул ворот, в свете магазинных ламп обнажилась его бледная шея. Прямо между шеей и ключицей виднелась крошечная родинка, похожая на каплю туши — точно такая же, как под его правым глазом.

Взгляд У Хён Се замер на этой точке. Рука, державшая банку, дёрнулась, словно он собирался её поднять. «Ну же, смотрите!» — Си Юль, ничего не замечая, подался вперёд, подставляя плечо. Из-за просторного ворота открылось слишком много голой кожи. Даже ровная линия ключиц опасно виднелась на свету.

— ...

Мимо по переулку с громким ревом пронёсся мотоцикл. Только тогда У Хён Се оторвал взгляд от обнажённой кожи. Он аккуратно поправил вывернутый ворот толстовки, возвращая его на место. А затем, вместо того чтобы коснуться родинки, неожиданно крепко сжал руку Си Юля выше локтя. Си Юль вздрогнул, но босс не отпустил его, а принялся ощупывать бицепс, словно измеряя его толщину.

— Что это за тощие ручки для мужика? Куда такие годятся. Ешь больше. И спортом займись.

— Да вы что! Хотите, бицепс покажу?

Си Юль решительно закатал рукав и согнул руку под прямым углом, напрягая мышцы. Увидев маленький, круглый бугорок мышц, У Хён Се лишь презрительно фыркнул. Мальчишка, который выставлял это недоразумение за мускулы, был вылитым ребёнком, который ни в чём не желает уступать взрослым.

В этот момент на столе загорелся экран телефона Си Юля. Он быстро схватил трубку.

— Алло? — успел сказать он, как на него тут же посыпались вопросы.

— Ты где? — раздался голос Ю Вона.

— Тут, недалеко от работы. Жду, когда дождь закончится, и пойду домой.

— Взял бы такси, зачем под дождём мокнуть?

— Деньги надо экономить. Я скоро буду.

— ...Может, мне тебя встретить?

— Не надо. На улице холодно, ещё простудишься. Так что сиди дома. Ты ужинал? Тебе купить что-нибудь?

— Я поел. Возвращайся скорее.

— Ага.

Положив трубку, Си Юль посмотрел на улицу. Как и обещали синоптики, дождь заметно стих. Если накинуть капюшон, то дойти можно без проблем.

— Это... Твой любовник?

Си Юль, уже собиравшийся встать, замер на месте и в шоке уставился на У Хён Се. Да уж, сегодня день удивительных открытий и бредовых вопросов.

— Ох, нет конечно! — замахал он руками. — Ю Вон — мой друг.

— Слишком уж вы нежны друг с другом для друзей. Вы всегда так разговариваете?

Для У Хён Се, чьё окружение состояло исключительно из «друзей», обожающих обсирать и подкалывать друг друга, такие нежности были за гранью понимания. Этот диалог больше походил на воркование парочки, чем на разговор двух парней.

С другой стороны, для Си Юля единственным человеком в мире, которого он мог назвать другом, был Ю Вон. Сравнивать ему было не с кем, поэтому он с абсолютной уверенностью энергично закивал:

— Да!

— Или, может, он тебе просто нравится в романтическом плане? В том, что бете нравится омега, нет ничего криминального.

— А?! Нет, нет, что вы несёте! Мы вообще не в таких отношениях. Как вам в голову могла прийти такая ужасная мысль? Ю Вон — мы с ним из одного приюта. Мы с ним как родные братья!

Си Юль выпалил всё как на духу. Он не стесняясь признался, что они сироты, и изо всех сил пытался подчеркнуть их крепкую братскую связь, но У Хён Се лишь хмыкнул и продолжал сверлить его недоверчивым взглядом. На мгновение Си Юль расценил этот взгляд совершенно иначе.

— Даже не смотрите на меня так, я всё равно не познакомлю вас со своим другом! Он ненавидит альф!

Возможно, в его голове всплыла история с тем жирным боровом, который требовал привести к нему Ю Вона, и у него внезапно зародились подозрения. Тем более, У Хён Се — альфа, а Ю Вон — омега. Если эти двое встретятся и между ними пробежит искра, чем это закончится?

Каким бы богатым и красивым ни был У Хён Се, Си Юль ни за что не подпустит к своему драгоценному другу этого развратника, который заявляет, что гон — это «здорово» и что все «сами вешаются ему на шею».

Си Юль нахохлился, как рассерженный воробей, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень настороженности. У Хён Се посмотрел на него так, словно увидел нечто нелепое и невероятно забавное, и издал короткий смешок.

— Тебе часто говорят, что ты тормоз и вообще не умеешь читать атмосферу?

— Я вообще-то очень сообразительный... — Си Юль обиженно надул губы, похожие на птичий клюв. Очевидно, что в это заявление не поверил бы никто в здравом уме.

У Хён Се рассмеялся в голос, его широкие плечи слегка подрагивали от смеха.

***

Переводчик и редактор: 검은 연꽃

Глава 11. Люби меня сильнее (Новелла 18+)

2026-07-16T08:14:47.312Z

Глава 11

— Добро пожало... Ой.

Управляющая не договорила приветствие и удивлённо прикрыла рот ладонью. Си Юль, уже потянувшийся за меню, тоже замер как вкопанный. Вошедшего он знал слишком хорошо. Мужчина небрежно стряхнул капли дождя с плеч и усмехнулся.

— Вы что, уже закрываетесь?

— Босс!

Оказалось, что У Хён Се отлично знают не только Си Юль, но и все остальные сотрудники. Взгляды персонала, полные разочарования из-за сорвавшегося раннего ухода, тут же сменились на радостные. Шеф Пак и его помощник вообще выскочили из кухни и бодрым басом рявкнули: «Здравствуйте, босс!».

Поняв, что нужно соответствовать, Си Юль тоже поспешно согнулся в глубоком поклоне. Одно дело — общаться с этим человеком по телефону или в сообщениях, и совсем другое — столкнуться лицом к лицу. Хоть Си Юль и не сделал ничего плохого, он всё равно инстинктивно сжался. В памяти тут же всплыла тяжёлая рука, отвесившая ему щелбан, и те самые начищенные туфли, на которые он изверг содержимое своего желудка.

Их взгляды встретились. У Хён Се лишь мельком скользнул по нему глазами и тут же отвернулся. «Так даже лучше», — подумал Си Юль и благоразумно отошёл подальше, держа дистанцию.

— А какими судьбами вы к нам? — спросила Кан Джи Вон.

— Да вот, решил зайти выпить. Но что-то у вас тут тухло. Я не вовремя?

— Есть немного. Мы как раз собирались закрываться, потому что клиентов всё равно не предвидится.

«Хм-м», — протянул мужчина и медленно подошёл ближе. Он бросил взгляд в окно, за которым стеной лил дождь — ливень был такой силы, что вокруг фонарей клубилась водяная пыль.

— Ну, тогда закрывайтесь. Как Джи Вон и сказала, на сегодня ловить нечего.

— Разве я тут решаю? Как скажете, босс. Но у нас сегодня выручка совсем никакущая... Может, вы хоть немного поможете нам сделать план?

Кан Джи Вон игриво обвила рукой предплечье У Хён Се и что-то зашептала. Тот не отстранился, а лишь рассмеялся в ответ.

— За это я тебя и люблю, Джи Вон. Кого угодно без штанов оставишь.

Это было согласие. Джи Вон радостно вскинула руки и подозвала Си Юля. Услышав приказ закрываться, он мигом подбежал к входной двери, запер её на ключ и перевернул табличку на «Закрыто».

Так неожиданно началась корпоративная пьянка. Джи Вон, решив, видимо, пустить босса по миру, приказала сотрудникам заказывать самый дорогой алкоголь, который обычно пылился на полках, и самые изысканные блюда. Больше всех суетились шеф Пак и бармен. Пианистка Ян Хэ На тоже не скромничала, то и дело поднимая руку, чтобы заказать ещё выпивки и закусок.

У Хён Се, казалось, вообще не волновало, что стол ломится от еды и алкоголя. Наоборот, он пододвинул меню и велел заказывать ещё. Из-за суматохи и пересаживающихся людей Си Юль как-то незаметно оказался сидящим прямо рядом с У Хён Се. Они не соприкасались телами, но бок и бедро Си Юля, обращённые к боссу, странным образом горели от жара, словно рядом находилась раскалённая печь.

Из-за влажного воздуха рубашка липла к телу. Си Юлю стало жарко, и он попытался закатать рукава, но небрежно собранная ткань то и дело сползала вниз. После нескольких неудачных попыток он сдался и просто расстегнул верхнюю пуговицу, которая слишком туго сдавливала горло. Дышать сразу стало легче.

Потянувшись за бокалом пива, он вдруг почувствовал на себе взгляд и повернул голову. У Хён Се смотрел на него, не отрывая бокала от губ. Взгляд Си Юля невольно скользнул по его руке.

Безупречный манжет белой рубашки, выглядывающий из-под рукава дорогого пиджака. Выпирающая косточка на запястье, массивные часы, крупная, сильная кисть. Синеватые вены, проступающие сквозь кожу на тыльной стороне ладони, и толстые суставы пальцев... И только после этого Си Юль наконец поднял глаза на лицо мужчины. Но стоило их взглядам встретиться в воздухе, как У Хён Се тут же отвернулся, будто ничего и не было.

— Кстати, а новичок у нас боевое крещение уже прошёл? — вдруг спросил У Хён Се.

— Ой, какое ещё крещение! Сейчас молодёжь такая пошла, заикнёшься про обряды посвящения — на следующий же день сбегут, — отмахнулась Джи Вон, посчитав это глупой затеей.

Си Юль лишь неловко улыбался, мысленно горячо поддерживая управляющую. Выступать перед этими людьми с песнями и плясками у него не было ни малейшего желания.

— Всё равно надо.

Но У Хён Се не сдавался. Мол, все здесь через это прошли, так с какой стати для новичка делать исключение?

— Я... Я петь совсем не умею.

— Тогда, может, станцуешь? Я же видел тебя в клубе, — с издёвкой подколол его У Хён Се.

— Ого, ты по клубам ходишь, оппа? — тут же вклинилась Ян Хэ На.

Си Юль покраснел до корней волос и закрыл лицо обеими руками. Да, он был в клубе, пил алкоголь, слушал музыку и даже качал головой в такт басам. Но он просто поддался атмосфере! Он не был заядлым тусовщиком. А уж после того, как он напоролся там на У Хён Се, он к клубам и на пушечный выстрел не подходил.

— Не умеешь петь — танцуй, — отрезал мужчина.

— ...Уж лучше спою.

Поняв, что толпа, скандирующая «Танцуй! Пой!», не отстанет, Си Юль обречённо поднялся. Если он упрётся рогом, то просто испортит всем настроение. Ян Хэ На радостно замахала телефоном, обещая включить минусовку любой песни, какую он только назовёт.

Си Юль смело вышел на маленькую сцену, но в голове было пусто. На него уставились все до единого, и от такого внимания горло пересохло. Он сжал микрофон потными ладонями и сглотнул. На ум пришла только одна песня, и та, как назло, на английском.

К счастью, текст он знал наизусть. Директриса приюта обожала эту песню, часто включала её и даже лично объясняла детям каждое слово. Приютские сироты пели её вместо детских стишков.

— «Fly me to the moon», — выдал Си Юль.

Это была единственная английская песня, которую Си Юль, вообще не друживший с учёбой, знал от начала и до конца. И то, он скорее заучил звуки, чем понимал весь смысл.

— О-о! — по бару прокатился одобрительный гул.

Боясь, что парень передумает, Ян Хэ На тут же включила минус. Петь, глядя прямо на них, было слишком стыдно, поэтому Си Юль сначала опустил глаза, а затем и вовсе зажмурился. Зазвучало знакомое вступление.

«Опять эта песня?»

Ю Вон всегда закатывал глаза и махал руками, когда Си Юль начинал её напевать. Си Юль и сам знал, что вокалист из него так себе. Голос грубоватый, произношение отвратительное. Он старался хотя бы в ноты попадать.

Только когда песня закончилась, он рискнул открыть глаза. Он был уверен, что сейчас все начнут смеяться и подкалывать его, но вместо этого раздались аплодисменты и свист. Реакция была абсолютно неожиданной, и напряжённое лицо Си Юля наконец расслабилось.

— Босс, вы нам настоящий самородок подогнали! — Джи Вон была в полном восторге. Она подошла, обняла Си Юля за плечи и крепко прижала к себе. — В следующий раз, если Хэ На не сможет выйти, поставим Си Юля петь. Голос — просто отпад.

До этого дня Си Юля обнимала только директриса приюта. Оказавшись в объятиях взрослой женщины, он густо покраснел и поспешно вывернулся из её рук. Но ощущение мягкой щеки, прижавшейся к его лицу, ещё долго не исчезало.

— Я на минутку.

У Хён Се, до этого молча наблюдавший за происходящим, поднялся с места.

— Вы куда? — спросила Джи Вон.

Он приложил указательный и средний пальцы к губам, изображая сигарету. Как только за боссом закрылась дверь курилки, Джи Вон тут же встала и пошла следом.

— У меня предчувствие, — прищурившись, пробормотал шеф Пак, глядя им вслед.

— Какое ещё предчувствие? — заинтересовалась Ян Хэ На, накалывая на вилку кусочек дыни в хамоне.

— Кажется, управляющая и босс снова сойдутся.

— А они что, встречались?!

— Ага. Но расстались уже давненько.

— Да ладно! — ахнула Хэ На, прикрыв рот рукой.

То-то Джи Вон так естественно его трогала! Си Юль бросил взгляд на стеклянную стену курилки. Сквозь дымку виднелись только их склонённые друг к другу головы. Судя по всему, шеф Пак был прав — атмосфера между ними была вполне романтичной.

— И они вот так спокойно общаются после расставания? Жесть... Я бы со своими бывшими на одном гектаре не села, — Ян Хэ На закидывала в рот снеки с такой скоростью, словно ела попкорн в кинотеатре. — Прямо как в Голливуде!

Для Си Юля всё это звучало как сказки из другого мира. Он никогда ни с кем не встречался и никого не любил. Да, ему пару раз признавались в симпатии, но он был слишком занят выживанием, поэтому всегда отказывал. Встречи, расставания, бывшие... Это всё было не про него.

— Ну, может, они хорошо расстались. Или чувства ещё остались.

Как только дверь курилки приоткрылась, сплетники тут же умолкли и перевели тему. Си Юль, уловив запах табачного дыма, молча сделал глоток пива.

Ему-то какое дело, встречаются У Хён Се и управляющая или нет? Это взрослые игры, в которые ему лезть не стоит. И хотя его взгляд на мгновение задержался на У Хён Се, он быстро отвёл глаза.

***

Посиделки закончились, а дождь и не думал прекращаться. Ливень немного сбавил обороты, но всё ещё шёл плотной стеной. В последнее время Си Юль старался экономить на проезде и ходил домой пешком, но в такую погоду даже с зонтом он вымокнет до нитки и превратится в мокрую крысу. Поэтому он решил переждать непогоду под навесом у ближайшего круглосуточного магазина.

В прогнозе погоды обещали, что дождь закончится через час. Си Юль вытянул гудящие после целого дня на ногах ноги и запустил игру на телефоне, чтобы убить время.

Вдруг послышался голос:

— Эй.

Си Юль поднял голову. Перед ним, под проливным дождём, стоял высокий мужчина с чёрным зонтом-тростью. Даже не заглядывая под купол зонта, Си Юль мгновенно узнал это невероятно красивое лицо.

— Ты почему тут сидишь, а не домой идёшь? — спросил У Хён Се.

***

Переводчик и редактор: 검은 연꽃