Алинёнок

Альберт Флёр. Моя переменная

2025-08-13T07:27:56.588Z

Аэропорт.

Задержанная посадка рейса.

И твоя вот-вот грозившая сорваться сделка.

Всё это в куче с потерянным чемоданом, в котором у тебя одежда и контракт. Благо, ноутбук ты решил не класть в чемодан, а оставил с собой. В голове быстро прикидываешь, что сейчас едешь в офис партнёра и там всё распечатываешь и готовишь все документы. Но из мыслей тебя выводит голос из динамика:

– Джонатан Свифт, просьба подойти к стойке "Розыск багажа", – хватает пары секунд, и ты уже бежишь к обозначенному месту. Около стойки замечаешь весьма яркого паренька, который стоит с розовым зайцем и твоим чемоданом. Глаз не можешь отвести и просто внаглую разглядываешь парня. Рыжие волосы, янтарного цвета глаза, оранжевая толстовка, доходящая до бёдер, и зеленые шорты до колен. Когда ты уже подходишь, замечаешь, как паренёк заметно вздрагивает, но быстро берет себя в руки. Вспоминаешь свой сегодняшний лук: джинсы и черную вязаную сетчатую кофту, из-под рукавов которой заметны твои тату, ну прям гангстер или хулиган какой-то, неудивительно, что паренёк испугался. Приглаживаешь растрепавшиеся волосы, и твой рот, будь он неладен, выпаливает быстрее, чем ты успеваешь подумать:

– Вы верите в любовь с первого взгляда? – хлопаешь себя по лбу и мысленно ругаешь свой рот. Когда отводишь руку, замечаешь, как покраснел паренёк и стоит с открытым ртом видимо хотел начать объяснять почему спутал чемодаы. Он смущен твоими словами или же зол?

Поролить можно здесь

Автор Алинёнок

Ни чем не отличаюсь!

2025-08-09T13:05:35.404Z

Как же грязно и душно!

Это первое, о чём ты подумал, приехав в город.

Как же шумно!

Это второе, о чём ты подумал, заходя в квартиру, купленную твоими родителями, периодически поглядывая на соседнюю дверь.

Слишком проблемный сосед!

А это уже третье, о чём ты подумал, встретив этим же вечером своего соседа в шумной компании друзей.

Тебе не повезло, ну так совсем немного. Нет, нет, у тебя хорошие друзья, и ты родился в полной и любящей семье. Вся проблема и невезение заключались в том, каким ты родился. Твои родители известные в своих сферах люди. Отец – актёр, а мама – оператор службы спасения. Роды у твоей матери прошли хорошо, и ты родился здоровым малышом, по крайней мере, так думали все, пока тебе не исполнилось полгода. Твои родители вовремя заметили, что ты стал медленнее расти и чаще болеть.

Иммунодефицит.

После этого диагноза лет до 10 ты считал больницу вторым домом. После того как тебе подняли иммунитет, дали рекомендации по твоему состоянию и выписали препараты, родители отправили тебя в частный санаторий на природе, где были хорошие специалисты, к которым ты периодически приходил ставить инъекции для поддержки иммунитета и обследования.

Жил ты у бабушки с дедушкой на вилле, которая находилась в 20 минутах от санатория. Из-за состояния твоего здоровья учился дистанционно, редко, но занимался спортом: пробежки, лёгкие гантели, скакалки, йога. Родители приезжали навещать, как только выдавалось свободное время. В такие моменты вы сидели все вместе на заднем дворике виллы и пили чай за душевными разговорами и планами на будущее.

А планы у тебя были грандиозные (как тебе казалось). Сейчас, закончив школу на год раньше, ты не хотел терять время зря, в планах было поступить в медицинский и стать ветеринаром.

– Так ты всё-таки хочешь поступать в медицинский? – твоя мама, переживая за тебя при каждой встрече, задавала этот вопрос в надежде на то, что ты поменяешь решение.

– Пусть попробует. Если будут трудности, мы поможем и поддержим. А если потом захочет поступать в другое место, так пусть поступает. Главное следить за состоянием организма, – дедушка всегда поддерживал твои идеи и стремления.

– Тогда нужно подавать документы уже сейчас, – твоя бабушка, как всегда спокойная, не спеша разливает новую порцию чая.

Ты смотришь на свою семью, и слёзы наворачиваются на глаза. Тебе не повезло со здоровьем, но очень повезло родиться в такой любящей семье. Ты смахиваешь невидимую слезу.

– Документы я уже подал, и меня приняли. Осталось только найти квартиру, заехать и подготовиться к учебе, – спокойно говоришь, попивая чай и тянешься рукой к любимому песочному печенью с шоколадной крошкой.

Старшие смотрят на тебя с долей удивления.

– Вот же этот засранец, у него уже всё готово. Нет бы сказать раньше, и мы бы уже начали искать квартиру, выбора было бы больше. Сейчас же как раз время, когда студенты квартиры ищут, – своё недовольство начала мама.

– Ну ладно, дорогая, не нервничай и не сердись. У меня у знакомого ещё были варианты, а если нет, то на крайний случай поживёт первое время, соседствуя с его сыном. Позже что-нибудь подыщем, – твой отец, высокий и серьезный мужчина, сейчас тихонько поглаживал маму по спине. Отец поворачивается и уже обращается к тебе: – Фото квартир я потом тебе скину, посмотри и скажи, какая понравилась.

– Спасибо, папа. О, точно, там в духовке же ещё пирог стоит, я сейчас приду, – ты убегаешь на кухню за приготовленным тобой пирогом.

– Как же вырос наш малыш, – мама смахивает слезы с глаз и наблюдает за вашими действиями.

– Не забудьте в следующий отпуск слетать к твоим родителям, Марго. Они же тоже скучают по Лиаму, – дедушка тоже смотрит, как ты возишься на кухне.

– Обязательно, папа, слетаем. Они, конечно, часто сами прилетают, но и Лиаму будет интересно посетить новое место, – отец говорит эту фразу и отправляется помочь тебе принести лимонад и пирог на стол.

Два месяца лета пролетают быстро.

Квартира-студия, которую вы присмотрели с отцом, понравилась всем. Близкое размещение от универа – всего 20 минут пешком, различные магазинчики, аптеки и кафе в шаговой доступности, но больше всего радовал красивый и ухоженный парк, который находился в 10 минутах от вас.

Родителей же радовала новая больница, которая тоже находилась недалеко, и которую вы сразу же посетили с родителями по прибытию обратно в город. В больнице ты зарегистрировался и дал все данные о состоянии своего здоровья. Сдав анализы крови и познакомившись с лечащим врачом, тебя отпустили домой. Ты прощаешься с родителями, которые спешат на работу, и идёшь к выходу из больницы.

Выйдя на улицу: «Как же грязно и душно!» – это первое, о чём ты подумал. Прожив почти 8 лет на свежем воздухе, ты уже привык ощущать прохладу гор и чувствовать запах леса и луговых цветов, а после дождя – сырой запах земли. Но сейчас ты в городе, и придётся привыкать к новому: постоянным выхлопным газам, запаху уличной еды, большому скоплению людей и частой жаре.

– Ну что ж, вперёд, Лиам, – подбадриваешь себя и отправляешься в дорогу.

Работа Алинёнка

Его партнёр по браку строит козни. 42 глава

2025-07-21T19:15:20.493Z

Глава 42.
В стоматологической клинике, которая закончила работу, тусклый свет удлинял редкие прохожие фигуры.

Было всего несколько кабинетов с включенным светом. Пациенты и врачи уходили один за другим.

Ошеломленный ассистент Сяо Юй вышел из кабинета № 8 и неохотно закрыл дверь, оставив место для доктора Чи и его возлюбленного.

Он только что узнал большой секрет и был полон волнения. Он не знал, кому рассказать, пока шаг за шагом шел по длинному коридору.

Как только он подошёл к стойке регистрации, Сяо Юй наконец увидел коллегу, с которой был хорошо знаком, и быстро сказал: «Ань Ань, знаешь, кого я видел? Я уверен, что я первый в нашей клинике, кто знает...»

Ань Ань за стойкой регистрации тоже долго сдерживалась. Наконец она заметила коллегу, с которым она могла поболтать после работы, и который случайно вышел из кабинета.

Ее глаза загорелись, и она сказала почти в унисон: «Сяо Юй, этот человек сейчас был муж доктора Чи? Вы должны были его видеть, верно? О, боже, я определенно первая, кто увидел его в нашей клинике».

Голоса двух людей столкнулись. Они уставились друг на друга и после минуты молчания рассмеялись вместе.

Ань Ан закончила смеяться и спросила тихим голосом: «Так это действительно муж доктора Чи? Доктор Чи представил его вам?»

Сяо Юй честно ответил : «Доктор Чи сказал, что это его муж, который пришел подождать его, чтобы вместе отправиться домой».

Ань Ан схватила лицо, услышав это. «Муж! Как романтично звучит. Я вдруг вспомнила свадебные конфеты. Я помню, что они были очень вкусными».

Сяо Юй кивнул. «Упаковка тоже очень изысканная. Я не мог выбросить ее и использовал как коробку для ключей».

Пока они разговаривали, другой врач вышел из консультационной комнаты и пошел по коридору к лифту.

Увидев, что человек идет, администратор Ань Ань и ассистент Сяо Юй прекратили свой разговор в молчаливом понимании и вежливо поприветствовали другого человека.

«Доктор Сюй, вы закончили работу».

Сюй Байцзюнь услышал, как они только что говорили о свадебных конфетах. Он ответил им, прежде чем небрежно спросить: «Кто-то еще снова женится?»

Слушая, как он это спрашивает, выражение лица Ань Аня было слегка нерешительным.

Доктор Сюй работал в клинике почти пять месяцев. Сначала у них не было близкого контакта с ним, и все думали, что он талантливый человек с хорошими качествами. Позже они постепенно поняли, что что-то было странным.

Вначале многие видели, что у него было хорошее впечатление о докторе Чи, и часто бежали в консультационный кабинет другого человека, как только он заканчивал работу. Затем однажды он внезапно начал рассказывать другим сплетни о том, что доктор Чи ходит на свидания вслепую с богатыми людьми.

Позже доктор Чи женился и вернулся на работу после свадьбы. Он раздал всем свадебные конфеты, но проигнорировал доктора Сюй.

Доктор Чи был очень терпелив с детьми, но его отношение к коллегам было нормальным. Он не был холодным или внимательным. Он сохранял обычную вежливость и говорил все прямо.

Ему явно не нравился этот доктор Сюй, который нес чушь о чужой личной жизни. После этого он не сказал ни слова другому человеку. Он полностью относился к этому доктору Сюй как к чужаку, когда они встречались в клинике.

В этой повседневной жизни, в которой все ладили друг с другом, все постепенно обнаруживали проблемы с доктором Сюй. Он был тщеславным нарциссом.У него была более обеспеченная семья, чем у обычных людей, и он всегда хвастался намеренно или непреднамеренно. Вёл себя надменно, из-за чего большинству не нравилось общаться с ним.

Ань Ань и Сяо Юй посмотрели друг на друга. Они вспомнили предположение доктора Сюй о том, что доктор Чи полагался на свидание вслепую, чтобы познакомиться с богатым человеком несколько месяцев назад, и не могли не почувствовать себя немного раздраженными.

На самом деле, после долгого общения с доктором Чи, все могли догадаться, что условия его семьи должны быть хорошими. Он просто не считал это важным и вообще не афишировал об этом.

С характером и условиями доктора Чи, как он мог использовать брак как инструмент для перехода из класса в класс?

Поэтому Ань Ань покачала головой. «Нет, мы говорим о свадебных конфетах доктора Чи».

Услышав это, выражение лица Сюй Байцзюня застыло, и он подсознательно сказал: «Прошло так много времени, а ты все еще помнишь…»

Сяо Юй продолжил: «Да, свадебные конфеты были такими вкусными. Сегодня муж доктора Чи пришел, чтобы забрать его домой. Он ждет в консультационной комнате».

Они были женаты четыре месяца, и доктор Чи никогда не упоминал о своей второй половинке. Он не любил говорить о своей личной жизни, независимо от того, были ли это чувства или семейные обстоятельства. Его коллеги, которые были с ним долгое время, в основном не думали много.

Но когда они общались в будни то упоминали об этом время от времени, пока присутствовал доктор Сюй, его слова всегда выдавали намек, намеренный или ненамеренный. Казалось, он намекал, что это был всего лишь спектакль одного актера. Это произошло так поспешно и внезапно, что доктор Чи не мог нормально об этом рассказать.

Он всегда, казалось, был предвзят по отношению к доктору Чи.

И Ань Ан, и Сяо Юй находили это странным.

Они видели только партнера доктора Чи и не знали, кто он, но мягкость в его глазах была очень реальной.

Он, очевидно, пришел, чтобы забрать доктора Чи домой и специально принес подарок.

Это был не спектакль одного актера.

Поэтому, когда Сяо Юй закончил говорить, Ань Ань добавила завистливым тоном: «Муж доктора Чи такой красивый, и он, кажется, весьма успешен. Он пришёл и специально принёс подарок для доктора Чи, который работает сверхурочно. Отношения между ними действительно хорошие».

Выражение лица Сюй Байцзюня ещё больше напряглось. Он даже забыл скрыть удивление в своём тоне. «…Вы сказали, что он сейчас в нашей клинике?»

«Да».

Звук открывающейся двери снова послышался в коридоре. Ассистент Сяо Юй оглянулся. «О, они сейчас выйдут».

В всё более тихом коридоре из консультационной комнаты одна за другой вышли две фигуры и пошли бок о бок на свету.

Доктор Чи сменил белый халат, и его стиль одежды всегда был простым и повседневным. С его рыжими волосами он выглядел небрежно в ночи.

Мужчина рядом с ним был нежным и спокойным. Он был одет в скромное чёрное пальто, а подарочный пакет в его руке мягко покачивался при его шагах.

Они были, очевидно, двумя совершенно разными людьми, но, казалось, идеально подходили друг другу.

Они что-то шептали друг другу, и на лице доктора Чи играла слабая улыбка.

Человек рядом смотрел в его сторону, как будто он не хотел отводить взгляд ни на мгновение. Он был полон сильной привязанности.

Глаза не могли лгать. Это был тип любви, который было легко узнать.

Выражение лица Сюй Байцзюня стало уродливым, когда он встал рядом со стойкой регистрации.

Это был первый раз, когда он увидел Хэ Цяо собственными глазами.

Он также был единственным, кто узнал мужа доктора Чи.

Он видел внутренние фотографии в доме своего отца с совещания высшего руководства группы Wanjia. Среди участников был Хэ Цяо, который только что вошел в контакт с семейным бизнесом.

Однако это была всего лишь фотография. Его отец был всего лишь менеджером отдела филиала группы и не имел квалификации для участия в таком типе совещаний.

Каждый раз, когда его предубеждение разрушалось фактами, выходящими за рамки воображения, он подсознательно не хотел принимать это. Таким образом, он невольно придумывал какие-то причины, которые облегчали ему задачу.

Люди всегда не хотели признавать свои ошибки, поэтому они все глубже и глубже погружались в них.

Только когда он увидел это собственными глазами, он больше не мог находить оправданий.

Сюй Байцзюнь был немного смущен и взволнован. Он сделал шаг в сторону, боясь, что его заметят.

С таким отношением Хэ Цяо Чи Сюэянь просто должен был что-то сказать, и работа его отца определенно была бы потеряна.

Но на него больше никто не обратил внимание.

Возбужденная Ань Ань поспешно протянула руку, чтобы поприветствовать Чи Сюэянь. «Доктор Чи!»

Она чувствовала себя так, словно смотрела драму об идолах, и не могла не пожаловаться с улыбкой: «В прошлый раз вы на самом деле солгали нам. Вы сказали, что ваш партнер самый обычный. Самое большое преимущество в том, что у него хороший характер».

Сяо Юй продолжил со вздохом. «Если бы я был таким обычным».

Чи Сюэянь улыбнулся. «Извините, я просто говорил небрежно».

Пока он говорил, он посмотрел на своего возлюбленного рядом с собой, как будто объясняя другому человеку. «Обычность фальшива, но твой характер действительно хороший».

Его возлюбленный посмотрел на него сверху вниз и ответил тихим голосом: «... Да».

Перед посторонними они поддерживали надлежащую близость. Хэ Цяо протянул руку и обнял его за талию.

Кончики пальцев схватили углы одежды, а зимний свитер изолировал его от температуры тела. Эту позу можно было назвать джентльменской, не заходя слишком далеко.

Чего Чи Сюэянь не знал, так это того, что Хэ Цяо на самом деле был действительно сдержанным и добродушным в это время.

Он коротко обменялся приветствиями с коллегами, прежде чем покинуть клинику с Хэ Цяо.

Они поужинали в ресторане, который был забронирован заранее, и полностью решил проблему еды перед дверью. Как только Чи Сюэянь пришел домой, он привычно направился прямиком в ванную.

К тому времени, как он закончил умываться и надел халат, на столе уже лежала свежая клубника.

Она имела сладкий и сочный вкус.

Но Хэ Цяо не было в гостиной. Похоже, он тоже вернулся в свою комнату, чтобы принять душ.

Это было не то же самое, что его обычные привычки.

Чи Сюэянь не придал этому особого значения. Он подумал, что это было подсознательное действие после посещения клиники.

Он свернулся калачиком на диване и ел клубнику, смотря телевизор, его мысли бесконечно блуждали.

Чи Сюэянь вспомнил фигуру, ожидавшую его за дверью перед уходом с работы вечером, а также вспомнил, как Су Юй говорил днем, что его изменил брак.

Сразу после этого он вспомнил то, что давно забыл.

Хэ Цяо вышел из комнаты, приняв душ и переодевшись в свою обычную домашнюю одежду, и первым делом услышал шум телевизора.

Экран отбрасывал свет и тень на мягкий диван прямо напротив него. Человек, окутанный этим светом и тенью, пристально смотрел на документ.

Очевидно, он только что небрежно высушил волосы феном. На мокром конце его волос все еще были капли воды, которые одна за другой падали в его свободный халат.

Его белые кончики пальцев сжали клубнику и зависли в воздухе, словно он был так очарован чем-то, что забыл это съесть.

Переплетение красного и белоснежного приносило неописуемое влечение, но владелец цвета не осознавал этого. Он часто появлялся в гостиной в самой удобной и ленивой позе каждый вечер после того, как они познакомились.

Хэ Цяо думал, что Чи Сюэянь может не интересоваться любовью, но у него была острая способность определять ее.

Что касается с*кса, который был неотделим от любви, казалось, что он никогда не попадал в его поле зрения.

Обычно, когда Чи Сюэянь ладила с ним, помимо своей небрежности, он обычно обращал внимание на приличия и не хотел слишком беспокоить или обременять Хэ Цяо.

Только в этом отношении другой человек не имел ни малейшего осознания или чувствительности. Как будто это было слово, которого не существовало в его мире.

...Казалось, что Хэ Цяо мог есть меньше уксуса.

Однако была и дополнительная депрессия, которую можно было вынести только в одиночку.

Хэ Цяо на самом деле хотел помочь ему высушить волосы, но не мог не колебаться перед влажной влагой. Наконец, он просто задал более обыденный вопрос.

«Что ты смотришь?»

Это был первый раз, когда он видел, как Чи Сюэянь взял на себя инициативу пролистать что-то, что выглядело как документ.

Чи Сюэянь поднял глаза, услышав эти слова, и на его лице появилась заинтересованная улыбка.

«Я смотрю на наше брачное соглашение», — ответил он. «Оглядываясь на него сейчас, некоторые условия довольно интересны».

Адвокат Су, который помогал им составлять договор, всегда думал, что они двое были настоящей любовью, но их любовь была особенной. Поэтому в дополнение к сохранению их соответствующих активов, в центре внимания соглашения было взаимное невмешательство в их личную жизнь.

Чтобы гарантировать, что его хороший друг все еще сможет свободно играть после свадьбы, он намеренно взял на себя инициативу подробно перечислить условия в этой части. Она включала различные способы борьбы с нарушением договора.

Именно эта часть меньше всего беспокоила Чи Сюэяня. Он чувствовал, что сразу же станет чужим с Хэ Цяо после женитьбы, и не будет никаких помех.

Но он не мог сказать этого прямо. Он мог только соответствовать доброте адвоката Су и дал очень символическую цифру всем местам, где требовался тщательный расчет платы за нарушение договора: один юань.

Хэ Цяо не возражал, подписывая договор. Он, вероятно, не думал, что эти условия когда-нибудь будут использоваться.

Оглядываясь назад и видя теперь тщательно прописанные пункты о невмешательстве в сочетании с очень символическим штрафом в один юань, это казалось большим контрастом.

Это было почти как своего рода развлечение.

Чи Сюэянь просмотрел соглашение и положил его на журнальный столик. Затем он потряс клубникой в своей руке перед Хэ Цяо.

«Клубника очень вкусная. Остальное я оставлю тебе».

Осталась ровно половина тарелки.

На круглой фарфоровой тарелке, освещенной теплой желтой потолочной лампой, половина была великолепного красного цвета, а другая половина — чисто белого.

Мужчина, вышедший из комнаты, так и не приблизился к дивану и просто мягко согласился.

Настроение у Хэ Цяо всегда было хорошим.

Ночь утекла в этой неоднозначной задумчивости, и наступил новый день, сопровождаемый новым трехразовым питанием.

На завтрак он ел пельмени дома другим способом. Они больше не жарились в масле, а суп в миске был прозрачным. Начинка была той же, но на вкус она была другой. Это был любимый вкус Чи Сюэяня.

Обед был немного другим. Он не ходил есть в кафетерий медиакомпании и не ел еду на вынос в офисе.

Несколько относительно знакомых коллег потащили Чи Сюэяня в ресторан на Maple Leaf Road на обед.

После вчерашнего вечера, когда возлюбленный навестил его, на следующий день в клинике распространились сплетни о партнере по браку, которого доктор Чи долгое время держал в секрете.

Но это было все. Больше никакой информации не было. Никто даже не знал его фамилии.

Ань Ань и Сяо Юй оба были очень любопытны, но они знали характер Чи Сюэяня и не расспрашивали слишком много.

Это было потому, что простое знание могло скорректировать их скучный и унылый день, как маленькая рябь счастья.

Жизнь обычных офисных работников была такой.

Во время еды они говорили о коллеге, который недавно уволился. Это время было очень странным. Почему так внезапно? Он даже не хотел годовой бонус?

Чи Сюэянь забыл, прослушав его, и ему было все равно.

Он даже не помнил полного имени доктора.

После разговора о сплетнях клиники они также говорили о Wanjia Media в здании напротив, которое становилось все более известным. Они полагались на рекламу, чтобы сделать давно забытого певца снова популярным. Теперь в роскошное офисное здание часто входили и выходили люди в шляпах и солнцезащитных очках. По оценкам, это были знаменитости, пришедшие обсудить сотрудничество.

Компания, которая переехала сюда после смены своего молодого руководителя, не только достигла высоких внутренних результатов, но и немного изменилась внешне.

На открытом пространстве рядом с офисной зоной была перекрыта строительная площадка. Они сказали, что это строительная площадка, но подробностей пока никто не знал.

Чи Сюэянь тоже не знал.

Он знал только, что строительную площадку можно было увидеть из окна его офиса.

Скорее всего, это было решение Хэ Цяо.

Хэ Цяо сегодня не прислал ему меню. Вероятно, потому, что клубника была слишком нарочитой.

Таким образом, Чи Сюэянь был готов продолжать ждать следующего непреднамеренного сюрприза.

После обеда он неторопливо прогулялся по Maple Leaf Road со своими коллегами. Зимнее небо было как чистый алмаз, ясное и таинственное.

Сегодня вечером Чи Сюэянь снова должен был работать сверхурочно. Хэ Цяо должен был выйти и пообщаться, поэтому он не мог ждать Чи Сюэянь, и они не могли поужинать вместе.

Когда рабочий день наконец закончился, Чи Сюэянь съел простую еду внизу и пошел домой усталым.

Он толкнул дверь, и наступила пустая тишина.

Редко когда ярко раскрашенный дом заставлял людей чувствовать себя немного заброшенным.

Помимо отсутствия Хэ Цяо, было еще одно отличие.

Чи Сюэянь увидел изысканную подарочную коробку на обеденном столе. Это должен был быть подарок для него.

Это было потому, что она была того же стиля, что и коробка, в которой вчера была клубника, но размером была меньше.

В тот момент, когда он открыл коробку, в его глазах появилась улыбка. Казалось, что даже большая часть усталости в его теле исчезла.

В нем все еще была клубника, но она была только одна.

Люди, которые были близки с ним, могли в основном понять, что ему нравятся странные вещи. Хэ Цяо, очевидно, тоже это видел.

Так что это была клубника странной формы. Трудно было забыть, увидев ее.

Там было круглое верхнее тело и два заостренных нижних края, как у здорового и полного зуба.

В коробке также были сложенная записка и монета.

Чи Сюэянь первым взял монету. Затем он открыл записку с легким удивлением.

На ней было две строчки знакомого почерка, четкого и сильного.

[Я не мог придумать подходящую причину, поэтому я заплачу штраф заранее.]

[Ты можешь придти на обед завтра в полдень?]

Перевод Алинёнок. VseVpory

Его партнёр по браку строит козни. 41 глава

2025-07-21T17:33:09.627Z

Глава 41.

Вскоре Чи Сюэянь пожалел об этом небрежном шаге.

Телефон завибрировал. Адвокат Су, у которого была элитная фотография профиля, быстро отправил серию личных сообщений в чате.

[Су Юй: Старый Чи, твоя рука соскользнула, и ты ошибся?]

[Су Юй: А, я знаю. Старый Чи, ты наконец-то согласен с этим предложением, да? Брак действительно изменил тебя!]

Чи Сюэянь: «……»

Он на самом деле не хотел разговаривать с этим человеком, который называл его Старым Чи.

Он избежал вопроса и просто сменил тему.

[Шахрияр: Ты влюбился и в этот раз?]

[Шахрияр: Вы, натуралы, похоже, довольно хороши в отношениях?]

Это были его недавние искренние чувства.

[Су Юй:?!! ]

[Су Юй: Кроме меня, у тебя есть еще какой-нибудь натурал, который обсудит с тобой проблемы в отношениях? Почему я не знал?]

[Шахрияр: Ну, ты, вероятно, никогда не узнаешь.]

[Су Юй: Ах!]

[Су Юй: QAQ, я не твоя единственная собака?]

[Шахрияр: ……]

[Шахрияр: Уходи.]

Натуралы действительно – страшные создания .

Чи Сюэянь вообще не хотел иметь дело с адвокатом Су, который был двуличным. Он вышел из окна чата и вернулся в интерфейс статуса. Он холодно отменил лайк, который только что поставил.

Он прислонился к удобному дивану, и его сонливость рассеялась. Ему не хотелось двигаться, поэтому он решил не спать,а вернуться в клинику. Он ещё немного поиграл со своим телефоном.

Чи Сюэянь небрежно сполз вниз, чтобы полюбоваться повседневной жизнью своих родственников и друзей.

Председатель Хан и г-н Чи недавно погрузились в свой давно потерянный мир двоих. Даже глядя на облака за окнами компании, они могли видеть форму сердца.

Тетя Сяоюэ пыталась высушить розовые розы на воздухе и превратить их в украшения, которые можно было бы помнить всегда.

Дядя Хэ проводил проверки и различные встречи он в разъездах почти весь день.

...Ниже был краткий комментарий, оставленный Хэ Цяо.

Чи Сюэянь не мог сдержать смеха, увидев это.

Он часто видел Хэ Цяо под двумя лентами: один был похож на любовное настроение, опубликованное Су Юй, и он молча ставил ему лайк. Другой был связан с работой, и он серьезно оставлял сообщение.

Ему очень нравилось то, что он делал прямо сейчас.

Например, Е Цин недавно готовился к новому разделу приложения Three Trees поэтому в последнее время он часто ездил в разные области и отправлялся в отдаленные районы с уникальными отраслями промышленности, но неудобной логистикой. Он успел загореть и покрыться пылью, но он был полон сил и энергии.

Как представитель, отправленный инвестором, Хэ Цяо напрямую не вмешивался в работу компании Е Цина и не следовал за ним. Вместо этого он часто проводил удаленные встречи и общался с Е Цином, чтобы узнать о последних событиях. Это было и надзор, и обучение.

[Е Цин: Вчера я не спал почти всю ночь. Теперь я вижу камни как подушки и хочу опереться на них, чтобы поспать. Это, вероятно, и сонливость, и радость.]

На сопроводительной фотографии было поле зимней клубники, переплетенное красным и зеленым. У входа был естественный интересный камень, похожий на подушку.

[Little Eleven: По текущему плану у вас достаточно времени. Обратите внимание на свое тело.]

Компетентный и гуманный капиталист.Чи Сюэянь сосредоточился совершенно на другом.Он небрежно напечатал строку предупреждения.

[Шахрияр: У меня есть такой камень, и я просыпаюсь с затекшей шеей. Не рекомендую пробовать его».]

Это прозвучало странно, но он купил каменную статую в форме подушки, которая имитировала фактуру ткани в торговом центре украшений. Затем он действительно попытался спать на ней.

Сон был очень прохладным, и даже его сны были холодными.

Однако ему пришлось долго тереть шею после пробуждения.

Чи Сюэянь вспомнил тот особый сон и улыбнулся, печатая. Тем временем Хэ Цяо закончил разговор с матерью.

Он услышал, как мобильный телефон, который держал в руке другой человек, беспрестанно вибрировал. Это было уведомление о новом сообщении.

Он подошел и увидел улыбку на лице Чи Сюэяня.

«Ты с кем-то разговариваешь?»— Чи Сюэянь отредактировал почти сразу, услышав вопрос Хэ Цяо, и переключился обратно в интерфейс чата.

Адвокат Су, которого игнорировали, уже много лепетал сам по себе.

Он небрежно сказал: «Су Юй снова меня раздражает».

Сразу после этого Чи Сюэянь взглянул на ряд непрочитанных сообщений и продолжил говорить Хэ Цяо: «В баре старика Вана группа выступит в канун Нового года перед окончанием Нового года. Су Юй собирается посмотреть его со своей девушкой и приглашает нас».

Было ясно, что он хотел проявить свою привязанность.

Чи Сюэянь не встречался с девушкой Су Юя, которая тоже была юристом, но, по его мнению, это будут длительные отношения.

Су Юй, очевидно, очень любил свою вторую половинку и хотел хвастаться ее каждый день.

Выслушав его, Хэ Цяо спросил: «Ты хочешь пойти?»

«Я не знаю, буду ли я свободен в тот день», — сказал Чи Сюэянь. «А ты?»

Пока он говорил, он чувствовал, что вопрос был излишним.

Хэ Цяо мягко ответил «Тебе решать».

После внезапного изменения их отношений они не встречались с близкими родственниками или друзьями вместе.

Перед сравнительно незнакомыми сотрудниками компании не было необходимости намеренно совершать интимные действия, чтобы доказать свои отношения. Это выглядело бы просто неуместно.

Однако в частных встречах с родственниками и друзьями близость — единственный вариант.

Искусное исполнение без эмоций, которое было удобно в прошлом, внезапно стало прерывистым и больше не могло быть таким естественным.

Это был двусмысленный и каверзный вопрос.

«Мы поговорим об этом, когда придет время». Чи Сюэянь решил предоставить ответ времени. «В любом случае, старик Ван оставит мне билет».

В молчаливых мыслях друг друга Хэ Цяо не возражал «Хорошо».

Чи Сюэянь отложил теплое маленькое одеяло. Он встал с дивана и одновременно напомнил: «В это время в клинике очень много народу. Сегодня я уйду с работы позже тебя. Тебе не обязательно ждать меня, чтобы вместе пойти домой».

Многие люди тратили время в течение одного или двух месяцев перед праздником Весны, чтобы заняться своими или семейными стоматологическими проблемами. Таким образом, они могли спокойно встретить приход нового года и насладиться редким временем воссоединения.

Он подошел к двери офиса и собирался толкнуть дверь, чтобы уйти, когда услышал, как человек позади него серьезно спросил: «Тогда могу я подождать тебя, чтобы мы могли отправится домой вместе?»

Чи Сюэянь рассмеялся и осторожно нажал на дверную ручку :«Как пожелаешь».

Дверная ручка повернулась. Секретарь, сидевшая снаружи, вежливо окликнула «Господин Чи». Она привычно поприветствовала его и проводила до лифта.

Знакомая спина тут же исчезла из виду и вместо этого появилась в окне на против.

Рыжеволосый молодой человек, одетый повседневно, вышел из офисного здания, лениво пересек дорогу и вошел в противоположное здание.

Солнце садилось, и свет и тень на дороге изменились. Поток людей, казалось, петлял, и солнце постепенно садилось на западе.

В сумерках небо стало красочным. Тусклая красота затопила весь город, пройдя мимо спешащих пешеходов и вечно оживленного кафе, окрашивая края фарфоровых белых кофейных чашек.

Мужчина в черном пальто вышел из офисного здания, неся в руке подарочный пакет. Он спокойно перешел дорогу на противоположную сторону.

Он вошёл в это здание впервые.

Он последовал указателю этажей, и лифт остановился на этаже, где находилась стоматологическая клиника.

Он вышел из лифта. Администратор за стойкой услышала движение, подняла глаза и вежливо спросила: «Здравствуйте, у вас назначен приём?»

Было уже позднее время, и в кабинете оставалось всего несколько врачей. Все они работали с пациентами с более сложными стоматологическими заболеваниями.

В этот момент было вполне логично, что новых посетителей не должно было быть.

Более того, этот джентльмен не привёл ребёнка. Он не выглядел как взрослый, который боится обычных врачей, к тому же у него в руке всё ещё был подарочный пакет.

Неужели он ошибся этажом?

Секретарша в глубине души с любопытством наблюдала за этим красивым мужчиной, молча восхищаясь им.

Тон незнакомого посетителя был очень мягким. «У меня нет записи. Я пришёл найти кое кого».

Секретарша кивнула. «Хорошо, какого врача или пациента вы ищете? Несколько врачей уже закончили работу».

Он сказал: «Я ищу доктора Чи».

Здесь был только один врач по имени Чи.

Поэтому она быстро ответила: «Доктор Чи в кабинете №8. Вы можете видеть указатели вдоль этого коридора. Он уже должен закончить приём. Вы можете подождать в зоне отдыха у кабинета».

Незнакомый мужчина мягко поблагодарил её, повернулся и пошёл по коридору.

В это время администратор, ничем не занимаясь, смотрела на эту спину и изящно упакованный подарочный пакет в руке. Она невольно подумала, что доктор Чи достоин звания самого красивого стоматолога, которого она когда-либо видела. Даже внешность его друга была необыкновенной и очень ему подходила.

Её глаза вдруг расширились от этой мысли.

Доктор Чи, в которого многие коллеги тайно были влюблены, в этом году неожиданно женился. Он разбил сердца сразу нескольким коллегам.

Всем подарили сладкие свадебные конфеты, но никто не видел его вторую половинку. Все знали только, что его партнёр – мужчина. Они ни разу не слышали, чтобы он сам упомянул о своём муже.

… Неужели она была первой, кто его увидел в клинике?!

По сравнению с безлюдной стойкой регистрации в конце рабочего дня, в нескольких освещённых кабинетах всё ещё слышались оживлённые человеческие голоса.

Хэ Цяо подошёл к кабинету №8. Дверь была неплотно закрыта, и едва слышен знакомый голос.

Но в голосе слышалась нежность, которую редко можно услышать в повседневной жизни.

Сквозь дверную щель он увидел Чи Сюэяня в белом халате и маске, под которыми виднелись лишь прекрасные глаза.

Казалось, он только что разгадал глубоко скрытую истину. Он объяснял облегчённо собравшимся родителям меры предосторожности и дальнейший уход. Рыдающего ребёнка держал на руках взрослый, но тот не забыл помахать на прощание доброму стоматологу.

Ребенок продолжал махать ему рукой, словно не желая расставаться. Однако ему очень хотелось уйти из кабинета со столькими ужасающими инструментами, поэтому его глаза были полны борьбы.

Улыбка в глазах Чи Сюэяня становилась все шире, пока сумерки за окном меркли.

Наконец, он нежно помахал ребенку и мягким голосом сказал: «В будущем тебе нужно будет хорошенько почистить зубы. До свидания».

Ребенок, которому только что удалили зуб, обернулся к Чи Сюэяню и неопределенно произнес: «Я помню. Пока».

Он смотрел, как родители уходят вместе с ребенком. Затем он перевел взгляд на дверь, как раз вовремя, чтобы увидеть ожидающую фигуру.

Ассистент в кабинете мельком увидел странного мужчину, стоящего у двери, упаковывающего инструменты, и удивился. «Господин, вы здесь…»

Прежде чем ассистент успел закончить вопрос, доктор Чи с улыбкой прервал его. «Это мой муж. Он пришёл забрать меня домой».

Глаза ассистента невольно расширились.

…Должно быть, я первый во всей клинике, кто увидел мужа доктора Чи!

Ассистент был в шоке, но был вынужден прекратить сверхурочную работу вместе с ним, потеряв возможность наблюдать за происходящим. Доктор Чи сказал, что позаботится обо всём остальном.

Чи Сюэянь в одиночку убирался в кабинете, пока Хэ Цяо молча ждал в сторонке.

Он наблюдал, как Чи Сюэянь надевает новые резиновые перчатки и идёт убирать инструменты и кресло. Процесс был долгим и утомительным, но выражение его лица всегда было серьёзным.

Хэ Цяо каждый день видел его у окна в белом халате, но сейчас впервые увидел его вблизи.

Было особое чувство, которое трудно описать словами.

Он мог описать его только так: Чи Сюэянь выглядел в таком наряде великолепно, словно так и должно быть.

Ослепительно-красный и чистый белый, безудержная открытость и сосредоточенная нежность.

Просто эта редкая нежность имела очень конкретную цель и теперь была просто отодвинута.

Это ещё больше разожгло в Хэ Цяо желание поймать парящего в воздухе призрака.

Убравшись, Чи Сюэянь наконец снял перчатки и маску.

Тугая резина, сдавливавшая кожу, оставляла едва заметные следы. В следующую секунду её выбросили в мусорное ведро.

Он опустил голову, чтобы вымыть руки, и его шаги были по-прежнему тщательными. Текущая вода и пена стекали по кончикам пальцев, и кожа слегка покраснела. В раковине раздался стук.

Позади него стояло большое стоматологическое кресло, восстановленное в первоначальном положении, блестящие и холодные металлические инструменты и запах дезинфицирующего спирта.

Здесь всё было, очевидно, чисто, но окутано туманным светом сумерек. Этот аккуратный порядок, казалось, превратился в хаос, и в разуме, который всем управлял, росло инстинктивное желание.

Хэ Цяо пытался прервать эти туманные мысли.

Он вдруг спросил: «Здесь принимают взрослых?»

Администратор стоматологической клиники не удивилась, увидев его здесь одного.

«Да, некоторые взрослые приходят специально к детскому стоматологу, потому что считают, что у нас более сочувственное отношение.Есть несколько коллег, которые принимают таких пациентов, но мои пациенты — только дети. Я никогда не принимаю взрослых».

Сказав это, Чи Сюэянь что-то вспомнил и пошутил: «К тому же, тебе не нужно идти к стоматологу.Твои зубы в отличном состоянии».

Он сказал это в день свидания вслепую, и это было первое сообщение, которое он отправил Хэ Цяо.

Оба раза это были чистые шутки.

Но как только их взгляды встретились, и одна и та же фраза достигла ушей слушателя, она приобрела другой смысл.

Изгиб кончиков его зубов, светлые губы, обмен дыханием.

Мимолетные сумерки стали более хрупкими и мягкими. Их постепенно поглощал свет. Наконец, свет больше не мог освещать всю комнату и беззвучно упал в чистые черные углы пальто.

Чи Сюэянь вытер пятна воды с рук и снял белое пальто. Подойдя к Хэ Цяо, он не заметил темного цвета в глазах Хэ Цяо и посмотрел на изящный подарочный пакет.

«Кажется, я чувствую очень легкий фруктовый аромат».

В пакете должны быть фрукты.

Чи Сюэянь был чувствителен к сладким запахам. Он учуял его не только из подарочного пакета. Казалось, он учуял его и от другого человека.

Тот поднял руку, чтобы передать ему пакет, и прошептал: «Это клубника, которая росла рядом с каменной подушкой».

Это было то, о чём он говорил в полдень, – о клубничном поле, куда сегодня ходил Е Цин.

В этот короткий миг изумления, сопровождаемый движениями Хэ Цяо, Чи Сюэянь остро почувствовал, что запах стал сильнее.

Он вдруг рассмеялся. «Когда клубника прибыла, ты сам выбрал коробку?»

Голос человека напротив отозвался положительно.

В тёмных сумерках Чи Сюэянь не обращал на это внимания. Он размышлял о логике вкуса, выключая свет и собираясь идти домой с работы, где его ждал человек.

Аромат, который он учуял, исходил от пальцев Хэ Цяо и был несмываемым послевкусием.

Чи Сюэянь смотрел на подарочный пакет, думая о сладком вкусе зимней клубники. Тем временем тот, кто был рядом, не сводил с него глаз.

Хэ Цяо смотрел на кончики алых волос, нежно скользящих по его белой шее. Резкий контраст в тусклом свете был подобен бушующему приливу.

Он был подобен мягкой коже и холодному камню.

Неопределённая даль и чистая комната.

И ещё то, что он хотел сделать, а что нет.

Перевод Алинёнок. VseVpory

Его партнёр по браку строит козни. 40

2025-06-11T11:32:02.675Z

Глава 40.

Свободное время утром подошло к концу со смехом Чи Сюэянь в ряби чашки кофе, которая почти пролилась.

Однако это была не чашка кофе на столе Хэ Цяо.

Чи Сюэянь быстро повесил трубку, но человеку внизу потребовалось чуть больше времени, чтобы положить телефон и снова взглянуть на планшет на журнальном столике.

Чи Сюэянь больше не использовал бинокль, чтобы наблюдать за кофейней, потому что его смутное воображение было более интересным.

Например, в этот момент он не мог ясно видеть, закончилась ли пауза на экране, поэтому он не знал, смотрел ли Хэ Цяо рекламный образец или просто смотрел на экран.

В это же время Чи Сюэянь увидел несколько знакомую фигуру, выходящую из кофейни твердыми шагами. Он держал чашку кофе в одной руке, и нёс что-то похожее на завтрак в другой паралельно неся сумку на плече.

Это был учитель Сяо Хуан с музыкального факультета, который говорил медленно.

Он искал свободное место снаружи, и похоже, был готов сесть и неспешно позавтракать.

Сочетание холодного зимнего дня и горячего кофе всегда может принести неземное вдохновение тем, кто занимается искусством.

Затем учитель Сяо Хуан был застигнут врасплох и увидел босса компании, который внезапно появился сегодня у кофейни.

Кофе из его руки чуть не вылился, и пока он торопился поймать стаканчик, он, вероятно, рефлекторно окликнул господина Хэ.

Чи Сюэянь с внутренней стороны стеклянного окна не мог услышать его, но он сделал предположение. Это произошло потому, что он увидел, как Хэ Цяо поднял голову, чтобы посмотреть на учителя Сяо Хуана, вероятно, давая вежливый ответ.

Он был очень спокоен и собран.

Он заботился о настроении своих подчиненных.

Поприветствовав случайно встреченного сотрудника компании, Хэ Цяо наблюдал, как тот садится на единственное свободное место неподалеку, а затем слегка повернул сиденье так, чтобы взгляды людей, сидящих за двумя столами, были полностью разбросанны, чтобы сотрудник не чувствовал себя неловко.

Затем он снова посмотрел на планшет в своей руке.

Казалось, это была та же реклама с похожими яркими цветами.

… Конечно, его мысли блуждали.

Свитер молочного цвета, коричневый кофе, великолепный, но все еще экран и темно-зеленый зонтик.

Было такое яркое и сильное впечатление. Чи Сюэянь обернулся с улыбкой и начал новый рабочий день.

Он принимал пациентов, уговаривал детей и рассказывал истории.

Воздух был наполнен иллюзорным запахом кофе, и обычные дни больше не были прежними.

В уже цветущей жизни внезапно выросла странная и свежая ветка.

Долгое время в прошлом Чи Сюэянь всегда считал, что любовь — это необязательная вещь. Кроме того, он был придирчивым и проблемным человеком.

Поэтому он чувствовал, что не будет похож на Си Юя, который стремился испытать разные вкусы любви с разными людьми.

Его любопытство к миру никогда не было в терминах человеческих отношений.

Если бы был один день, когда виноградная лоза действительно проросла в его сердце, Чи Сюэяню нужно было только распустить цветок.

Его условие выбора, естественно, было бы более требовательным.

Конечно, как только цветок увял и больше не был пригоден в будущем, он не колеблясь сорвал бы его.

Теперь он не решил, какой цветок он хотел.

Но Хэ Цяо ловко нашел цветок, который ему понравится.

Когда приближался полдень, Чи Сюэянь нашел время, чтобы взять свой телефон и приготовился выбрать еду на вынос, как обычно, для сегодняшнего обеда.

В следующую секунду эта идея была развеяна тремя непрочитанными сообщениями на его экране блокировки.

[Little Eleven прислал фото.]

[Little Eleven: Меню обеда компании на сегодня.]

[Little Eleven: Хочешь зайти поесть?]

Чи Сюэянь нажал на верхнюю фотографию и тут же увидел название особенно знакомого блюда.

Он не мог сдержать смех. Он не колебался долго и быстро ответил «да».

Это, вероятно, была самая очевидная слабость Чи Сюэяня.

Он не любил готовить и часто был непринужденным, когда ел в одиночестве.

Если Хэ Цяо гонялся за ним, то ему следовало начать с этого момента.

Однако это не был глупый метод, вроде того, чтобы положить купленный завтрак на его стол. Чи Сюэянь просто купил бы его сам и подумал бы, что это расточительство.

Это также не должен был быть подход, который был бы слишком страстным, например, готовить для него. Чи Сюэянь не любил беспокоить других, и это не соответствовало его вкусу.

На этот раз обед был в самый раз.

В полдень в кафетерии Wanjia Media сотрудники закончили утреннюю работу и пришли заказать еду для своего обеда.

Медиакомпании и стоматологическая клиника имели разные утренние часы работы, но похожие обеденные перерывы.

В сегодняшнем кафетерии атмосфера была несколько особенной.

Светская беседа сотрудников была намеренно более непринужденной, чем обычно. Время от времени некоторые люди тайком поглядывали на самый яркий стол в кафетерии.

Это было не потому, что босс компании редко заходил. Он на самом деле приходил в кафетерий каждый день, чтобы поесть. Все давно привыкли к этому.

Это было из-за человека, сидевшего напротив него.

За исключением дня церемонии переезда, это был первый раз, когда г-н Чи появился в столовой компании.

Его внешность была яркой и непринуждённой. Она была даже лучше, чем у различных знаменитых артистов, с которыми сотрудники время от времени общались, не говоря уже о том, что не было никаких фильтров и макияжа. Он просто сидел в том же кафетерии и ел тот же обед, что и все.

Многие сотрудники молча наблюдали за ними, включая секретаря Ли, сидевшую рядом.

В кабинете президента была дверь, но в общественном кафетерии двери не было.

Это заставило Ли Фэйфэй почувствовать себя обновленной.

Она не знала, почему господин Чи пришел сегодня на обед, но, основываясь на произведенном им впечатлении, ей не показалось это странным .

Сцена, когда босс и его возлюбленный болтают и едят вместе, была действительно приятна для глаз. Это заставило Ли Фэйфэй взглянуть на блюда на ее тарелке и почувствовать, что мясо и овощи действительно хорошо сочетаются.

Даже новое блюдо, которое впервые появилось в кафетерии, больше не казалось таким странным.

Кстати, почему там была рыба-белка, сделанная из картофеля?Хотя это было довольно вкусно, кисло-сладко и особенно аппетитно.Ли Фэйфэй решила взять еще несколько блюд.

Проходя мимо обеденных столов, она подсознательно замедлила шаг и серьезно прислушалась к разговору .

Президент Хэ спросил: «Это похоже на то, что ты ел в кафетерии в тот день?»

Господин Чи ответил: «Почти. Сегодня, кажется, немного вкуснее».

«Кажется, рецепт больше соответствует твоему вкусу». Тон президента Хэ был очень естественным. «Хочешь съесть настоящую рыбу-белку таким же образом завтра в полдень?»

Услышав это, господин Чи поднял глаза и взглянул на своего возлюбленного. В его глазах мелькнула ясная улыбка, как будто он что-то видел.

Однако он больше не заговорил. Он просто тихо кивнул.

Солнечный свет за стеклянным окном падал на его светлые щеки. Цвет его волос был еще более ослепительным, а его высокомерный темперамент был незабываемым.

Оказалось, что именно поэтому в кафетерии компании появилось новое блюдо.

Он даже заранее знал, какое новое блюдо будет завтра.

Секретарь Ли была ослеплена его улыбкой и невольно заказала новую рыбу-белку с картофелем.

Она казалась слаще и кислее той, которую она ела несколько минут назад.

Она наблюдала, как ее босс выходит из кафетерия со своим возлюбленным. Когда он вернулся в противоположную клинику, она почувствовала, что ее изнутри вымыла кисло-сладкая рыба-белка.

Она подумала, что президент Хэ и господин Чи, которых она только что видела, кажутся какими-то другими.

На самом деле, она всегда чувствовала, что отношения между ними очень хорошие.

Но сегодня был импровизированный обед вместе, и президент Хэ, у которого был обычный график, также появился в компании на час раньше.

Это то, что сказал Сяо Хуан из музыкального отдела.

Он сказал, что вышел после того, как купил завтрак, и столкнулся с большим боссом лоб в лоб. Он чуть не вылил чашку кофе. К счастью, он не пролил его на босса.

Слушая, как медленно говорящий учитель Сяо Хуан говорит о сплетнях, люди действительно беспокоились. Они не могли дождаться, чтобы проникнуть в его голову.

Более того, Ли Фэйфэй и толпы любителей дынь долго слушали, но не могли понять, почему президент Хэ появился в кафе внизу рано утром и просидел час.

Было ли там какое-то особенное зрелище?

Однако Сяо Хуан приходил в это кафе каждый день на завтрак и ничего особенного не видел.

Секретарь Ли с любопытством задалась вопросом: «Будет ли завтра в кафе рыба-белка, приготовленная из рыбы, и будет ли завтра в кафе президент Хэ?»

Как оказалось, было и то, и другое.

Ранним утром учитель Сяо Хуан снова стал свидетелем того, как президент Хэ занимался работой за столиком кафе.

В полдень крючок рыбы-белки успешно поймал второй совместный обед.

Это также заставило Чи Сюэяня сменить место обеденного перерыва.

Вчера он вернулся в клинику сразу после еды, закрыл жалюзи, как обычно, и вздремнул в офисе.

Однако это не было так же удобно, как широкая и мягкая кровать.

Поэтому, когда они вышли из кафетерия сегодня в полдень, и Хэ Цяо спросил, хочет ли он пойти в офис на обеденный перерыв, Чи Сюэянь не отказался.

В любом случае, он уже пришел поесть. Он мог вернуться после обеденного перерыва.

Это было как раз правильное меню и как раз правильные вопросы.

Все, что тихо менялось, было логично.

Однако приманка для настоящей и поддельной рыбы-белки была использована, и на данный момент не было возможности начать третий совместный обед.

На самом деле, Чи Сюэянь редко думал о том, что он будет есть завтра. Либо это решал тот, кто готовил, либо он небрежно заказывал все, что ему взбредет в голову.

Но в этот момент, сидя на просторном диване в кабинете президента, он представлял, как проведет завтра полдень.

Поест еду на вынос в офисе клиники или домашнюю еду из кафетерия медиакомпании?

Что могло привлечь его сюда?

В то время как Чи Сюэянь оставил неизвестную погоню Хэ Цяо, Хэ Цяо также принес ему неизвестность погони.

Это была новая игра «Тысяча и одна ночь».

Он все больше и больше любил эту метафору, которая внезапно появилась в его жизни.

Чи Сюэянь думал так и осторожно переворачивал страницы в своей руке.

После обеда он небрежно прошелся по компании. Спать было неподходящим временем, потому что он не был слишком сонным. Он свернулся калачиком на диване и начал читать.

Книгу он небрежно взял с книжной полки в гостиной. Раньше, когда Шэн Сяоюэ приходила повидаться с ними, она приносила много книг, которые, по ее мнению, стоило прочитать.

В основном это были книги о том, как управлять браком.

Чи Сюэянь обычно думал, что эти книги были как куриный суп без питательных веществ, но книги, тщательно отобранные Шэн Сяоюэ, не раздражали. По крайней мере, это было похоже на его концепцию любви и брака. Это можно было назвать здоровым куриным супом.

Например, тема книги в его руке была о том, как сохранить независимость и себя после брака, научиться наслаждаться счастьем одиночества.

Это было последнее, чему Чи Сюэяню нужно было научиться. Он слишком хорошо знал, как наслаждаться счастьем человека.

Он просто убивал время и небрежно пролистывал ее, чтобы нагнать сонливость.

Зимнее солнце было ясным, а температура в помещении была как раз подходящей. Чи Сюэянь не был в пальто, а на коленях у него было небольшое одеяло. Оно было таким же мягким и теплым, как диван, а атмосфера была ленивой.

Хэ Цяо сидел за своим столом и заранее позаботился о работе на день.

В тихой комнате раздавался звук переворачиваемых страниц и движения кончика ручки.

Чи Сюэянь постепенно начал чувствовать сонливость, а его мысли блуждали. Он вспомнил, что прошлой осенью в этом офисе была похожая сцена.

В то время он сосредоточенно писал заметки о романе и не думал смотреть в другое место.

Теперь он не планировал продолжать организовывать эти заметки.

Закрывая книгу в руке, Чи Сюэянь посмотрел на человека за столом.

Как и ожидалось, он встретился взглядом с Хэ Цяо.

Просто в дополнение к все более явным чувствам, казалось, было немного больше... беспомощности?

Чи Сюэянь внезапно подумал о чем-то и снова посмотрел на обложку книги в своей руке.

«Одинокая жизнь после брака».

Весьма многозначительное название книги было нацелено на текущую стадию отношений между ними двумя.

Чи Сюэянь был на мгновение ошеломлен, прежде чем не смог сдержать смех.

Он поклялся, что не имел этого в виду. Он просто взял книгу наугад с полки.

Все было в порядке.

В воздухе Хэ Цяо увидел человека, закутанного в одеяло и беззаботно улыбающегося. Чи Сюэянь поднял закрытую книгу в руке и проявил инициативу, чтобы предложить: «Хочешь сделать фотографию и отправить ее своей матери?»

«Это часть ее сердца — ты еще не читал эти книги, не так ли?»

Хэ Цяо действительно их не читал.

Это было потому, что они пока не достигли стадии управления своим браком.

Он действительно хотел сохранить момент, который заставил его чувствовать себя одновременно меланхоличным и счастливым.

Чи Сюэянь случайно допустил этот шаг.

Поэтому он отложил стопку бумаг и сделал снимок на свой телефон.

В центре внимания на фотографии была пара сияющих глаз.

В то же время Хэ Цяо не забыл сделать очень четкий снимок названия книги. Затем он с намеком отправил его своей матери.

Телефон быстро зазвонил.

Шэн Сяоюэ увидела его и немедленно позвонила.

Однако она не заметила молчаливого обвинения сына и вместо этого радостно спросила: «Вы сегодня обедали вместе? Нравится ли Сяо Чи эта книга? Я думаю, эта книга имеет смысл!»

«...Ему она очень нравится». Хэ Цяо помедлил, прежде чем сказать: «Спасибо, мама».

Шэн Сяоюэ услышала след неискренности и удивленно сказала: «Эй, почему твой тон звучит немного неохотно?»

Хэ Цяо не говорил так, будто не знал, что ответить.

Услышав молчание сына, она вдруг поняла и не смогла сдержать смех.

«Как ты вообще можешь есть уксус из-за названия книги?»

Его мать на другом конце провода рассмеялась и поддразнила его. «Ты женат уже полгода, и ты все еще в горячем периоде любви. Тебе действительно нравится Сяо Чи…»

Хэ Цяо ответил: «Да, он мне очень нравится».

Это был еще не период горячей любви.

Тем не менее, Сяо Чи ему очень нравилась.

Знакомый смех доносился из телефона, но конкретных предложений не было слышно.

Чи Сюэянь услышал, как Хэ Цяо ответил, что ему нравится, только дважды. В первый раз он должно быть говорил о книге, но во второй раз он не знал о чём была речь.

Вероятно, это было потому, что название книги только что заставило его рассмеяться. Его сонливость исчезла, и он не хотел входить в гостиную.

Хэ Цяо разговаривал по телефону, поэтому он тоже отложил книгу и поднял телефон.

Последней новостью, отображаемой в Moments его друзей, была профессиональная фотография профиля адвоката Су, полная элитного темперамента.

Среди всех друзей, которых знал Чи Сюэянь, этот человек был самым воодушевленным в отношении свиданий и считал любовь самой интересной вещью в мире.

Каждый день, когда наступало время перерыва, он начинал авторитетно публиковать в своих Moments разрозненные мысли. Это были от достойных и приличных предложений днем до длинного списка «милых, милых, милых, милых» иррациональных утверждений ночью.

Чи Сюэянь обычно игнорировал это. В любом случае, Су Юй определенно бомбардировал бы его личный чат, если бы что-то серьезно изменилось в его отношениях.

То, что он читал сейчас, было довольно обычным полуденным любовным сентиментом. В конце предложения было всего два восклицательных знака.

[Су Юй: Каждая стадия любви интересна!!]

Кроме того, Чи Сюэянь все еще слушал голос Хэ Цяо по телефону.

Нежный, спокойный и немного беспомощный магнетический голос разносился по золотому зимнему воздуху, как аромат кофе.

Поэтому он хихикнул и пошевелил кончиками пальцев.

[Шахрияру это нравится.]

°°°

Автору есть что сказать:
Поцелуй со вкусом рыбы-белки *^3^*

П.п: Последняя сцена является обложкой этой новеллы.

Его партнёр по браку строит козни. 39

2025-06-09T12:58:53.321Z

Перевод выполнен VseVpory

Глава 39.

Сочельник Чи Сюэянь закончился длинной чередой восторженных похвал от Шэн Сяоюэ на другом конце провода.

Съев торт, Хэ Цяо взял на себя инициативу связаться с матерью и рассказать ей об этом дне рождения, которого она с нетерпением ждала несколько дней.

Это был первый день рождения, который он провел не с матерью, а со своим возлюбленным.

Ей понравилось все, что рассказал Хэ Цяо. Приключение с прогулками по кампусу, сотня монет для караоке-машины и кекс с зефиром матча.

В отдельном разговоре с Чи Сюэянь она сказала, что это был самый романтичный и особенный день рождения, о котором она когда-либо слышала.

Чи Сюэянь подумал, что эта пара матери и сына очень похожи. Это было сходство, которое пронизывало их до мозга костей.

Как и Хэ Цяо, она любила этот день рождения, и он ей тоже очень нравился.

Это была не та эмоция, которую можно было скрыть. Это было так же, как в прошлом, когда он наконец сбежал из дома, но Хэ Цяо все еще помнил, что нужно позвонить своей матери.

Чи Сюэянь однажды подумал, что Хэ Цяо просто хорошо выполнил поверхностную работу.

Но когда Шэн Сяоюэ радостно болтала с ним, она рассказала о большом букете розовых роз, который она получила от Хэ Цяо сегодня. На открытке было написано пожелание, чтобы она была молодой и счастливой всегда.

«Я помню, что в тот день, когда ты получил сертификат, он заказал для тебя тележку цветов в цветочном магазине, а когда пришел домой, то принес мне еще и букет розовых роз».

Мать никогда не чувствовала, что в ее сыне произошли какие-то странные перемены, и была искренне рада этому Сочельнику и этой свадьбе.

«Он такой же красивый, как тот букет, который я получила сегодня. Розовый — мой любимый цвет. А как насчет тебя, Малыш Чи? Какой цвет тебе нравится?»

День рождения ребенка — это праздник для матери, поэтому Хэ Цяо послал ей розовые розы.

Ранее, в тот день, когда он внезапно женился, он не забыл об этой маленькой церемонии.

Чи Сюэянь слушал о ярких и прекрасных розововыз розах на другом конце провода и вдруг подумал о том безмолвном желтом цветке.

Это было из зарубежного романа, который он читал. Преподаватель университета, который преподавал литературу, также сказал, что он должен прочитать это своей возлюбленной в качестве сказки на ночь перед сном.

Желтый цветок, случайно встреченный в парке, является спасением для одинокого человека. Его чрезвычайная красота внезапно освещает его оставшуюся унылую жизнь.

Так что желтый цветок — это образ, подходящий для ассоциации с возлюбленным. В то время Чи Сюэянь только об этом и думал, но не помнил подробностей истории.

——Главный герой романа однажды почувствовал себя одиноким, потому что почувствовал, что в случайных складках времени встретил свое собственное перерожденное тело, и из этого сделал вывод, что все люди бессмертны, и будет бесчисленное множество перерожденных тел, повторяющих судьбу прошлого.

Независимое перерождение.
Печальная русалка.

Желтый цветок, написанный иностранным писателем, как и история о русалке, адаптированная Чи Сюэянем, похоже, имеет иное значение в его нынешней жизни.

Эти необъяснимо отсутствующие детали и различные детали в памяти Хэ Цяо сделали это логичное и простое предположение окутанным сложными облаками.

Однако Чи Сюэянь, который обычно хорошо разбирается в головоломках детективных романов, решил не продолжать размышления.

Потому что жизнь, которая его ждет, — это не детективный роман, и нет Бога, который мог бы дать однозначный ответ.

Иногда ему хочется ценить неизвестное.

Поэтому Чи Сюэянь просто молча посмотрел на прикроватный столик, тихо пожелал Шэн Сяоюэ спокойной ночи, прежде чем повесить трубку, а затем подумал в глубине души, что когда-нибудь купит вазу и поставит ее на почти пустой прикроватный столик.

Какие цветы купить в качестве украшений, он пока не решил.В любом случае, дни все еще очень длинные, он может думать медленно.Пока что он не нашел единственный цветок, который ему был нужен.

За окном садилась луна и вставало солнце. В прекрасном новом доме Чи Сюэянь пожелал спокойной ночи Хэ Цяо, у которого была рождественская елка и горячее молоко, и доброго утра Хэ Цяо, который был на год старше.

Встав пораньше, чтобы пойти на работу в новый день, Чи Сюэянь вышел из комнаты немного сонный, и в утреннем воздухе повеяло знакомым запахом.Он почувствовал аромат жареных пельменей.

Хэ Цяо готовил завтрак на кухне. Сегодня это был уже не полезный и легкий сэндвич, а жареные пельмени, полные дыма.Насколько ему известно, Чи Сюэянь любит именно второй завтрак.

Чи Сюэянь предположил, что по вкусу это блюдо будет похоже на жареные пельмени в университетской столовой по соседству.

Он подошел к обеденному столу, и Хэ Цяо вышел с тарелкой, полной жареных пельменей, как раз вовремя.

Когда они завтракали лицом к лицу, Чи Сюэянь что-то вспомнил и вдруг спросил его: «Ты правда спал до половины восьмого?»

Раньше Хэ Цяо вставал рано, чтобы успеть на утреннее собрание группы, а Чи Сюэянь вставал в семь часов из-за разного графика работы.

В те дни каждый день был полон спешки встретиться и расстаться, оказывая друг другу уважение как гостям.Когда Чи Сюэянь спросил, он с большим интересом посмотрел в глаза Хэ Цяо.

Хэ Цяо тоже посмотрел на него. «Нет, я должен был проснуться раньше тебя, но я просто оставался в своей комнате все время».

«Почему?»

«Я догадался, что тебе это покажется неловким».

«После того, как тебя разбудил будильник утром, это, вероятно, самое настоящее и самое незащищенное время человека. Лучше проводить это время в одном пространстве только с близкими людьми, а не с партнером, с которым ты не хотел бы больше пересекаться».

Услышав столь правдивый ответ, Чи Сюэянь улыбнулся, а затем продолжил есть жареные пельмени, опустив голову.

«Ты угадал», — похвалил он. «Жареные пельмени очень вкусные, как в университетской столовой».

После этой фразы вопрос Хэ Цяо показался вполне естественным: «Хочешь завтра утром поесть жареных пельменей?»

Чи Сюэянь ответил по-своему: «Я просто ем, а последнее слово в том, что приготовить, за поваром».

Услышав насмешку в его тоне, Хэ Цяо замер и перестал кружить вокруг с громкими доводами.

Он решил спросить напрямую: «Хочешь сегодня вместе пойти на работу?»

Их компании расположены друг напротив друга и они могли бы пойти на работу вместе.

Услышав это предложение, Чи Сюэянь поднял глаза и посмотрел на него: «Разве тебе не нужно присутствовать на утренней встрече с отцом?»

«Мой отец недавно был в командировке, поэтому утреннее собрание было отложено». Объясняя, Хэ Цяо добавил: «Я присутствовал раньше».

На лице Чи Сюэяня появилась улыбка: «Да, я знаю».

Он знал, что Хэ Цяо смотрел ему в глаза и не отводил взгляд, он не лгал.

Поэтому Чи Сюэянь не стал спрашивать, что Хэ Цяо собирается делать, когда он часом ранее отправился в компанию.

Он только что вышел с Хэ Цяо после завтрака и сел в уже знакомую черную машину класса люкс.

Они впервые поехали на работу вместе.

В машине витал слабый аромат роз. Были помещены два саше с сушеными цветами, один спереди, другой сзади. Это сделало утро еще более ароматным.

Светофоры за окном машины менялись и мигали. Пешеходы приходили и уходили, как обычно.

Он мог вести себя безрассудно, так как не был за рулем сам.

Чи Сюэянь достал из кармана наушники, намереваясь послушать музыку, чтобы освежить свой разум перед напряженным днем.

В любом случае, Хэ Цяо рядом с ним должен был просмотреть документы, и он не хотел его отвлекать разговорами . Он не хотел беспокоить другого человека.

Однако, когда музыка перешла на следующую песню и прошло пять минут, Чи Сюэянь смотрел на пейзаж за окном, когда он случайно оглянулся. Он увидел, что документы в руках человека рядом с ним все еще застряли на первой странице.

Он бросил взгляд на страницы с черным как смоль текстом и крупными заголовками и встретился с этими часто нежными глазами.

Музыка в наушниках громкая, но мир внезапно становится тихим.

В этот момент Чи Сюэянь запоздало осознал что-то.

В тот день в кинотеатре Хэ Цяо не смотрел на картошку фри, упавшую на пол, и даже не смотрел фильм.

Его взгляд и сердце были обращены в другое место.

Четыре взгляда встретились, и после короткой паузы Чи Сюэянь снял наушник и с улыбкой протянул его.

«Хочешь послушать? Тяжелый металл может заставить тебя потерять способность концентрироваться на вещах».

Хэ Цяо взял наушник, который слабо издавал шум, и его тон был очень похож на тон дотошного, хорошего ученика. «Я попробую».

Тихое утро внезапно стало оглушительным.

Но это был звук, исходящий из той же пары наушников.

Кончики пальцев танцевали по ладони, и запах розового саше наконец-то был скрыт. Что было более отчетливо, так это дыхание человека рядом с ним.

Чи Сюэянь продолжал отвлекаться и смотреть в окно, а страницы рядом с ним начали тихонько переворачиваться.

В конце песни владелец наушников переключил музыку.

Успокаивающая фортепианная мелодия сменила яростный хэви-метал. Пока машина не въехала в подземный гараж здания клиники, мелодия в наушниках оставалась четкой и протяжной.

Среди мелодичной музыки Чи Сюэянь забрал другой наушник. Он наблюдал, как отъезжает роскошный автомобиль, прежде чем направиться к лифту, ведущему в клинику.

Хэ Цяо не позволил водителю остановиться перед зданием. Он знал, что Чи Сюэянь хочет быть обычным стоматологом, которого не будут окружать сплетни каждый день.

Хэ Цяо всегда был очень внимателен.

Так что же он собирался делать, придя в компанию на час раньше?

Чи Сюэянь подсознательно чувствовал, что Хэ Цяо на самом деле не пойдет в компанию.

Босс внезапно перенес рабочее время на более раннее время. Секретарь, узнав об этом, должен был проявить инициативу и прийти пораньше, и другие сотрудники также проснулись бы из-за этого рано. Это вызвало бы цепную реакцию одну за другой.

Хэ Цяо не стал бы этого делать.

Так куда же он пойдёт?

С этой неизвестной тайной на уме Чи Сюэянь вошел в клинику. Он поприветствовал коллег улыбкой и пошел в свой кабинет.

Ожидание, которое принадлежало сегодняшнему дню, длилось недолго.

Он привычно пошел навстречу ветру и открыл жалюзи, и тайна мгновенно раскрылась.

Тускло освещенная комната мгновенно стала яркой. Яркое солнце светило за стеклянным окном.

Чи Сюэянь рефлекторно моргнул. Как только его зрение прояснилось, в поле зрения появилась знакомая фигура.

На широкой и чистой кленовой дороге красные клены по обеим сторонам ярко увядали зимой. Магазины внизу от офисов открыли свои двери, и кафе для офисных работников уже работали.

Кафе, расположенное на первом этаже роскошного офисного здания, было хорошо видно из окна клиники напротив.

Темно-зеленые зонты на открытом воздухе, ротанговые столы и стулья, струящийся ветер и дымящийся, свежеприготовленный кофе.

Среди клиентов, которые сидели и разговаривали ранним утром, Чи Сюэянь сразу увидел аккуратное черное пальто, даже если это был силуэт.

Молодой человек сидел за журнальным столиком, глядя на планшет в своей руке. Его профиль сбоку был обрисован ранним зимним солнцем, а воротник его пальто имел светлый и мягкий цвет.

Чи Сюэянь вспомнил, что сегодня на нем был свитер цвета слоновой кости. Этот цвет, казалось, естественным образом подходил для кухни и для зимы.

В свой бинокль он рассудил, что клиент кафе использовал планшет, чтобы просмотреть последние образцы рекламы, переданные сотрудниками.

Эта реклама выглядела замечательно.

Он не мог не достать телефон и не позвонить человеку, который смотрел рекламу.

Ожидая соединения, Чи Сюэянь смотрел на пейзаж внизу и редко вспоминал какие-то прошлые события.

На самом деле ему было знакомо чувство, когда тебя любят и преследуют, знакомо до скуки.

Давать ему завтрак, дарить ему цветы, ждать, пока он закончит занятия, выходить играть, пытаться найти тему для разговора...

Чи Сюэянь всегда просто отвергал каждого поклонника. Он сразу же гасил его, как только появлялся намек.

Это было не только потому, что у него не было чувств к этим людям. Это было потому, что он также был сыт по горло одним и тем же шаблоном преследования. Даже любовь, которая должна была быть новой и неизвестной, казалась монотонной и скучной.

Они имели тенденцию часто появляться в поле его зрения с шумными движениями.

Но Хэ Цяо был другим.

Он просто выражал свое настроение самым спокойным образом.

В нужное время он решал, позволить себе появиться или не появиться в поле зрения Чи Сюэянь.

Хэ Цяо даже предоставил выбор, видеть его или нет из окна тому, за кем он хотел погнаться.

Чи Сюэянь мог в любой момент отойти от окна или стоять там все время. Он также мог взять в руки бинокль.

Это было то, что человек, который не хотел влюбляться, считал интересным.

На все более оживленной улице телефон в кармане его пальто зазвонил со специально установленной мелодией.

Взгляд Хэ Цяо быстро отвелся от экрана в его руке. Он нажал на паузу на видео и ответил на звонок.

«Хэ Цяо».

Звонивший произнес его имя с громким смехом в голосе. «Ты ведь раньше ни за кем не гонялся, верно?»

Хэ Цяо никогда не удивлялся всегда внезапным первым словам собеседника. Он поднял телефон и поднял глаза, глядя на фигуру, которая могла смотреть на него с высоты.

Он искренне ответил: «Да».

Затем он услышал столь же серьезные слова Чи Сюэянь.

«Это как раз то, что нужно». Голос на другом конце провода был неторопливым. «Меня никогда никто не преследовал».

Человек, стоявший за стеклянным окном, посмотрел на него. Солнечный свет окрасил его улыбающиеся глаза. «—Так, как мне нравится».

Его партнёр по браку строит козни. 38 глава

2025-05-28T12:08:33.715Z

Перевод выполнен: VseVpory

Глава 38
Услышав эти слова, Чи Сюэянь подумал, что это, пожалуй, самый обычный Рождественский сочельник на его памяти, но в то же время самый странный и особенный.

Он вышел из машины перед своим домом. На улице не было ни снежинок, ни украшенной елки. Был только холодный ветер.

Однако он получил рождественский подарок, превосходящий все ожидания.

В этот момент рядом с ним стояла неразгаданная тайна, давая ему ключ, который можно было использовать для проверки всех ответов.

Это был дар, от которого Чи Сюэянь никогда не смог бы отказаться — пока он оставался самим собой.

Ему очень понравилась эта фотоистория с дня рождения, секретные подробности, которые сопровождали взаимный обмен подарками.

В романе были черно-белые главные герои, злодеи, прохожие, точка зрения всезнающего и всемогущего бога, а также заранее обозначенные трагические или счастливые концовки.

Но реальная жизнь никогда не была такой простой. Невозможно было прояснить мысли, скрытые в сердцах других, и не было возможности предсказать, куда приведет будущее.

Люди могут жить только настоящим моментом, имея собственную точку зрения.

В пейзаже, простиравшемся до самого горизонта, единственной определенностью была сама неопределенность.

Например, нынешний Хэ Цяо.

Он был неопределенной загадкой, но была в нем и прозрачность, доступная только ему.

Чи Сюэянь был очарован этим противоречием.

Отныне ему больше не приходилось тратить лишнюю энергию на размышления о том, не прячется ли от него таинственный переселенец книг Хэ Цяо.

Весы были наклонены с самого начала. Если они снова наклонились и качнулись, все вернулось на круги своя.

Это было новое происхождение.

Ключ упал в цилиндр замка и слегка повернулся.

Долгой зимней ночью он пристально посмотрел на лицо Хэ Цяо, когда тот опустил голову и открыл дверь.

Поза этого человека показывала хорошее воспитание, но не казалась дорогой. Он производил на людей впечатление красивого, нежного, невинного и дружелюбного человека.

Первое впечатление, которое он получил при встрече, казалось, было актуальным и сейчас.

Однако оно уже не было достаточно полным, чтобы охватить всю личность человека, находящегося рядом с ним.

Дверь открылась. Дом был прекрасен, как никогда, но в нем не было ни малейшего намека на праздник.

Чи Сюэянь не был заинтересован в соблюдении правил празднования дней рождений, поэтому он не подготовил самые необходимые атрибуты, такие как: торт, свечи, пожелания, подарки.

Просто большинство людей заботились об этих обыденных ритуалах.

В частности, первый день рождения, проведенный в чужом мире.

Итак, первыми словами Чи Сюэянь, войдя в дом, были слова, сказанные Хэ Цяо: «Тебе нужно съесть праздничный торт? Мы только что прошли мимо нескольких магазинов тортов, но я забыла остановиться и купить один».

Первоначально покупка торта была задумана как тактичное отклонение слов Хэ Цяо.

Тем не менее, это было не совсем оправдание. Он думал об этом и относился к Хэ Цяо как к другу.

«Нет необходимости». Хэ Цяо покачал головой. «Я не очень люблю есть крем. Торт слишком большой, и если его купить, он пропадет».

В отличие от Чи Сюэяня, который носил с собой конфеты, Хэ Цяо не питал особых предпочтений к сладостям, особенно к сливкам.

Более того, для Хэ Цяо это был уже лучший день рождения, который он мог себе представить.

В следующую секунду он увидел улыбку, мелькнувшую в глазах другого человека.

"Незачем?"

Чи Сюэянь снял пальто и небрежно бросил его на диван. В его тоне был намек на поддразнивание. «Изначально я хотел испечь тебе торт».

Чи Сюэянь сказал, что хотел испечет ему торт.

...Хэ Цяо вдруг понял что незнает, что ответить.

Это было такое завершение его дня рождения, которое он не мог себе представить.

Самый неожиданный финал дня рождения.

Но последнее «не надо» все еще звенело у него в ушах.

При виде нерешительного раскаяния на его лице недовольство на лице Чи Сюэяня становилось все более и более очевидным. Он больше не спрашивал именинницу об этом очевидном ответе и пошел прямиком на кухню.

«Крема нет, а размер маленький. Его можно приготовить за полчаса». Он сказал правду: «Это ленивый торт. Не жди слишком многого».

Для человека, который был занят на кухне, это были долгие полчаса.

Для человека, который сопровождал его на кухне, полчаса оказались слишком коротким сроком.

Редко когда Чи Сюэянь поварачивался на человека с воздушными шарами за окном, чтобы развеять скуку. Вместо этого он опускал голову и осторожно разделял яичные белки и желтки.

Яйца, масло, мука с низким содержанием глютена, разрыхлитель, порошок матча… все это было приготовлено на кухне заранее, до переезда в свадебный дом.

Хэ Цяо умел готовить, но никогда не выпекл торты. Поэтому однажды он задался вопросом, зачем его мать готовила так много сырья, обычно используемого в выпечке.

Однажды по телефону он небрежно упомянул об этом, и Шэн Сяоюэ сказала ему, что это то, что Хань Чжэньчжэнь попросила людей купить. Она сказала, что Сяо Чи, возможно, сможет использовать это.

Это на самом деле удивило Хэ Цяо еще больше.

По небрежным сэндвичам Чи Сюэяня, которые он готовил на завтрак, и его постоянным заявлениям о нежелании учиться готовить, можно было ясно увидеть его сопротивление приготовлению пищи.

Трудно было представить, как он пойдет на кухню печь.

Однако Хэ Цяо увидел, что у него на телефоне есть групповой чат о приготовлении сладостей.

Это было в день свадьбы.

Он увидел светящийся экран телефона Чи Сюэяня. В то же время он обнаружил прозвища, данные ему и Жэнь Сюаню.

Что касается последнего вопроса, то сейчас не время спрашивать.

И вот сегодня он разрешил прежние сомнения.

«…Прожив вместе более 20 лет, неизбежно возникали ссоры и неприятности». Чи Сюэянь болтал с Хэ Цяо, чтобы скоротать время, помешивая пасту из яичного желтка. «Каждый раз, когда они оба сердятся друг на друга, я иду на кухню».

Более того, он всегда делал все так, как ему хотелось. Для него было обычным делом злить родителей, даже если они и так были более терпимы, чем обычные родители.

«Мой папа — сладкоежка, поэтому я немного узнал о самых простых десертах и тортах». Он смеялся, говоря это. «Я добавил группу, посвященную обмену ленивыми рецептами. Вы знаете, насколько ленивой была владелица этой группы?»

«Она даже не потрудилась добавить слово «ленивый» к названию группового чата, но иногда она готова преодолеть лень и испечь себе небольшой тортик».

«Люди — такие странные и противоречивые существа, как и я, ненавижу готовить. Иногда я беру на себя инициативу и иду на кухню, чтобы удовлетворить свою тягу к сладкому».

Перед прозрачным стеклом окна в эту зимнюю ночь Чи Сюэянь опустил голову и улыбнулся. Хэ Цяо, ожидавший в стороне, смотрел на спину этого человека с улыбкой, которую тот даже не заметил.

«Твоя мама не сладкоежка?»

«Да, ей не нравится сладкое. Поэтому я просто подогреваю для нее чашку молока». Чи Сюэянь продолжил: «Мой отец временно перестаёт обижаться на меня, когда ест что-то, что ему нравится. Моя мама держит теплое молоко и смотрит, как я неохотно убираю использованную посуду на кухне, словно она простила меня».

«Однако, если этот трюк использовать слишком часто, антитела будут вырабатываться всегда. Но так уж получилось, что после окончания университета я начал работать детским стоматологом».

«Я забыл, что было причиной того дня. Так или иначе, я начал печь пирожные, а они последовали за мной на кухне, пытаясь продолжить ссору. В результате я вдруг начал рассказывать сказки».

Погрузившись в приятные воспоминания, Чи Сюэянь вылил смешанное тесто в бумажный стаканчик и поставил его в духовку.

Самый трудный шаг наконец был завершен. Он вздохнул с облегчением и повернулся, чтобы посмотреть на Хэ Цяо.

Под теплым желтым светом кухни Хэ Цяо, стоявший позади него, терпеливо ждал, когда же раскроется тайна того, что произошло после того, как он внезапно рассказал сказку.

Духовка издала шум, и Чи Сюэянь, прислонившись к столешнице на кухне, с улыбкой сказал ему ответ: «Когда мои родители услышали это в первый раз, они были ошеломлены, а затем спросили меня неверящим тоном: правильно ли обращаться с ними, как с детьми.? Я сказал: да, я часто рассказываю эту историю детям в стоматологических креслах, и обычно она им нравится, потому что это новая версия, которую они раньше не слышали .Я просто признался, что уговаривал их, как детей. И вот так они внезапно перестали приходить ко мне на кухню, и либо слушали истории на кухне, либо ждали десерт и горячее молоко в гостиной.Пока что этот трюк не подводил, потому что у меня всегда есть новая история, которую можно рассказать».

В конце выступления Чи Сюэянь воспоминания граничили с реальностью: «К тому же, мне это больше не нужно, мы нечасто живем вместе, и нет причин для ссор».

У него появился новый дом, хотя пока это еще не совсем дом.

Хэ Цяо, вероятно, подумал о том же.

На кухне своего нового дома, среди похожего сладкого аромата, он проявил инициативу и спросил об истории, которую Чи Сюэянь рассказал много лет назад.

«Какую первую сказку ты рассказал?»

«История русалки», — сказал Чи Сюэянь, — «но сюжет совершенно другой. Например, это не она превратилась в пену».

В оригинальной истории у принца есть возлюбленная принцесса, и он собирается жениться на ней, но русалочка плачет и роняет нож, а на рассвете она превращается в пену, бушующую на море.

Он считает, что дети не должны слушать такие сказки, не должны отказываться от своих рыбьих хвостов ради неземной любви, отказываться от своего голоса, в конце концов терять свою жизнь и никогда не становиться русалочками, которые изначально жили счастливо.

Хэ Цяо спросил: «Кто это стал пеной? Принц?»

«Это не кто-то, это время превращается в пену».

«Русалочка пожалела об этом, поэтому в новой сказке она решила уплыть в глубокое море, где кораллы и жемчуг понравились ей больше, чем далекий принц на берегу».

Чи Сюэянь рассказывал эту недавно составленную сказку разным людям бесчисленное количество раз, но только сегодня вечером он внезапно ощутил атмосферу басни.

Рассказывал ли он эту сказку в книге?

Вероятно, нет, потому что он быстро отказался от карьеры, которая ему когда-то нравилась, и пошел в семейную компанию, чтобы взять себе имя.

Поэтому вначале Хэ Цяо даже не знал, что он стоматолог.

Чи Сюэянь опустил глаза, его брови и глаза были размыты тусклым и тихим светом в комнате, Хэ Цяо ничего не сказал, выслушав сказку, но просто смотрел на него нежными глазами, как всегда.

В легком дрожании ресниц, может быть, после долгого ожидания, а может быть, всего лишь через мгновение, раздался звук из духовки.

Торт готов.

Он повернулся и продолжил готовку.

Подойдя к коробке с закусками он возял пачку зефира, а также распаковал два пакета молока.

Молоко постепенно закипело, а зефир нарезается на разделочной доске.

Затем он надел перчатки и достал два крошечных кекса из духовки.

Хэ Цяо уже осознанно сел за обеденный стол, ожидая, когда он появится с тортом.

Это самый простой и самый особенный праздничный торт, который он когда-либо видел.

Два кекса с матча были очень пушистыми, когда их только что испекли. Круглые верхушки кексов вздулись и потрескались наружу, как слои больших темно-зеленых веток, каждая из которых была усеяна несколькими кусочками зефира.

Чисто-белый зефир был нарезан тонкими ломтиками, и каждый ломтик был специально вырезан с краями и углами, напоминающими снежинки, хотя края и углы были совсем не аккуратными и симметричными, а казались хаотичными.

Они похожи на две заснеженные рождественские елки.

Рядом стоят две чашки горячего молока.

Чи Сюэянь сел напротив него и тихо сказал: «Дома нет свечей для дня рождения, но этот торт похож на рождественскую елку, и он даже больше похож на рождественскую елку, поэтому я думаю, что он может заменить функцию свечей».

Свечи, как и рождественские елки, используются для загадывания желаний.

Подогрев молока со сладостями — это его способ уговорить родителей, поэтому он добавил дополнительное предложение.

«Я не злюсь, и ты не должен злиться. Так что я не уговариваю тебя из-за ссоры».

Чи Сюэянь сказал: «Просто потому, что ты собираешься встретить в этом мире новый год, тебе, возможно, нужен торт с ощущением торжественности, а мне вдруг захотелось выпить горячего молока».

Затем он повторил: «С днем рождения».

Это противоположное благословение.

Прощаемся и начинаем.

Холодный ветер дует сквозь увядшие листья за окном.

В огнях окна отражались две рождественские елки, на которых когда-то загадывали желания.

Хэ Цяо подумал, что в данный момент выражение благодарности явно не является экспрессивным, и еще слишком рано говорить «спасибо» более интимно.

Поэтому он сказал: «Кексы с матча действительно похожи на рождественские елки».

Сделать праздничный торт в виде дерева и нарезать зефир в виде снега — необычная идея, которая может прийти в голову только человеку, сидящему перед вами.

«Правда?» Чи Сюэянь был удовлетворён его одобрением: «Особенно после добавления зефира, жаль, что его слишком хлопотно резать, это не очень похоже на снежинки».

«В следующий раз я его подрежу».

«...Хочешь съесть этот торт в следующем году?»

Хэ Цяо серьезным тоном перечислил три причины: «Крема нет, размер как раз подходящий, и я должен научиться его готовить».

Услышав это, Чи Сюэянь взглянул на него с полуулыбкой, затем замолчал и взял стакан в руку.

Чи Сюэянь выбрал темно-зеленый стакан, который лучше всего подходил для этого обеденного стола, и четыре месяца назад в нем находился самый кислый лимонад.

Теперь он пьет из него горячее молоко при свете.

И Хэ Цяо начал пробовать свой праздничный торт.

Ветви сосен снова были покрыты снегом, но торт был теплым и мягким.

Город Сянъян 16

2025-05-19T19:26:13.499Z

Глава 16: Застыл в позе с опущенной головой.

«Это... дождь?» сонно пробормотала Гу Цзыянь. Она была слишком слаба, чтобы подняться и выглянуть наружу.

Ее состояние ухудшалось. Ей потребовалось так много времени, чтобы сказать хотя бы одно предложение, а после того, как она говорила, она почти теряла способность дышать.

Мао Цзыюй сказал: "Да. Но это кроваво-красный дождь... Если... если город Сянъян это мир, построенный из его страха, то все здесь должно иметь смысл. Кроваво-красный дождь... что он символизирует?"

Город всегда был окутан серым туманом, как будто его мир был вечно пасмурным, лишенным солнечного света. Истончение воздуха представляло его удушающий страх, из-за которого становилось все труднее и труднее дышать.

Если дождь был его слезами, то почему он был красным?

Мозг Мао Цзыюй изо всех сил пытался функционировать. Инстинктивно он повернулся, чтобы посмотреть на Сан Чена. Сан Чень поднял листок бумаги. На нем он написал: «Нужно пойти в пекарню в торговом центре».

Помимо резких звуков и обидных слов, в городе отчетливо ощущался запах масла и молока из пекарни в торговом центре. Тот факт, что это могло появиться в мире сознания страха, показал, что это было то, что ему очень нравилось и было для него важно. Единственное, что нужно было сделать, это чтобы не было страха и чтобы он не чувствовал себя задушенным.

Им четверым было немного трудно дойти от дома до торгового центра, но если бы они остались здесь, не смогли бы найти выход, то им оставалось только умереть от удушья.

Мао Цзыюй кивнул: «Хорошо, я сейчас пойду».

Сан Чень был новичком в игре, и это был их первый опыт совместной игры. По какой-то причине он ему очень доверял.

Сказав это, он подошел к Гу Цзыянь и присел на корточки возле ее кровати: «Поднимайся, я понесу тебя».

Он посмотрел на Янь Мо, который был высоким и сильным и, казалось, находился в хорошей форме: «Янь Мо, ты сможешь нести Сан Чена?»

Янь Мо, который уже зевнул: «...»

Он посмотрел на Сан Чена, который смотрел на него, и его взгляд мягко переместился на живот, и он замолчал.

Густой серый туман окутывал город Сянъян, снижая видимость почти до нуля. Когда они двигались сквозь него, мелкие пылевые частицы оседали на их коже менее ощутимые, чем кровавый дождь, но всегда присутствующие.

Янь Мо и Мао Цзыюй несли своих ослабевших товарищей, с трудом продвигаясь к торговому центру.

Сан Чень, завернутый в одноразовый плащ, покоился на плече Янь Мо. Он протянул руку, поймал две капли кроваво-красного дождя в ладонь и поднес их к носу. Через мгновение он откинул голову назад, оглядываясь вокруг.

Вскоре после этого, словно лишившись всех сил, он уронил голову на плечо Янь Мо, а его взгляд естественным образом опустился вниз.

Янь Мо был в черных кожаных сапогах. Каждый шаг, который он делал, вдавливал его в грязную, красноватую землю. Он шел лениво, но уверенно.

Кровавый дождь падал на его ботинки, оставляя лишь едва заметные пятна, прежде чем соскользнуть в грязь одна капля, затем другая, каждая тяжелее предыдущей.

«Это не кровавые слезы». Голос Сан Чена был очень тихим, заглушаемым хриплым дыханием Мао Цзыюй. Возможно, только Янь Мо мог это услышать. «Это кровь... Это его кровь. Возможно, он может совершить самоубийство... или его убивают. Он умирает...»

Возможно, он умер давным-давно, поэтому этот мир сознания страха создал его, и теперь он просто повторяет его смерть.

«Зверь, зверь, рождение такого ребенка приведет к появлению зверя, зверя, зверя...»

Это предложение настолько ясное и настолько впечатляющее. Неужели это просто слова, которые небрежно сказал какой-то старик у ворот больницы охраны здоровья матери и ребенка, увидев его?

Если эта фраза может быть вздохом незначительного постороннего человека, то она также может быть болезненной жалобой, накопленной членом семьи с течением времени.

Иметь такого ребенка — все равно что попасть в царство животных.

Что подумает человек, жалующийся на боль, и ребенок, который это услышит?

Кровавый дождь становился все сильнее, и волосы Янь Мо и Мао Цзыюй окрасились в красный цвет. Мао Цзыюй издал звук «пых» и выплюнул кровь, скопившуюся у него в рот: «Дождь усиливается».

"Нет." Сан Чень, наблюдавший за каплями крови, сказал: «Некоторые места большие... некоторые маленькие. Найдите, найдите место, где крови больше всего. Там... может быть выход».

Вот источник кровотечения, место, связанное с реальным миром.

Доберитесь туда, пока не пролилась вся кровь.

На этот раз голос Сан Чена был намного громче. Он так долго это говорил. Мао Цзыюй тоже это слышал. Он понаблюдал некоторое время и обнаружил, что это действительно так. Он отошел на несколько шагов и внимательно заметил, что капля крови стала меньше.

Он и Янь Мо вместе наблюдали, направляясь в сторону больших капель крови, и наконец прибыли в торговый центр небольшого городка. Кровь здесь действительно лилась как из ведра, и ручьи крови собрались на открытом пространстве у входа в торговый центр.

Лежа на спине Янь Мо, Сан Чэнь с трудом поднял голову и посмотрел на торговый центр перед собой.

Торговый центр, который они увидели, как только въехали в город, на самом деле имел странную форму. Это был телесно-коричневый овал с легким белым оттенком и белой квадратной дверью посередине. Дверь достигала четвертого этажа, той же высоты, что и торговый центр.

Когда они впервые вошли в город и осмотрелись, то обнаружили, что не только торговый центр был странным, но и весь город был странным. В то время, хотя они и видели, что дизайн торгового центра очень необычный, они не задумывались об этом глубоко.

«Это похоже на пластырь?» — пробормотал Сан Чень.

Мао Цзыюй: «Что? Пластырь? Разве в вашу эпоху пластыри такие?»

Сан Чень кивнул и с силой надавил на виски, пытаясь прочистить головокружение. Он не мог не показать горькую улыбку в уголках рта: «У вас... у вас двоих совсем не осталось сил?»

Казалось, он знал, где выход.

Перед ними — «торговый центр пластырь». Это место, где больше всего крови и самая бурная вода. Он связан с внешним миром. Если они хотят уйти отсюда, им придется сорвать этот «лейкопластырь». Но у кого сейчас хватит сил оторвать торговый центр?

«Если у кого-то есть силы, просто скажите нам, что вы хотите сделать». Мао Цзыюй рассмеялся, вытер кровь с лица и закричал во весь голос: «Старик Чжан! Теперь твоя очередь!»

Вскоре после этого из-под кровавого дождя вышел человек в черном.

В пространственно-временном поезде, когда Сан Чэнь впервые его заметил, странным в нем было то, что с его черной одежды капала вода, а вагон был наполнен слабым рыбным запахом. В это время с его черной одежды капало еще больше воды, и рыбный запах, которого вчера не было, казалось, снова распространился.

Мао Цзыюй, который был еще сильнее его, с трудом дышал и был близок к тому, чтобы упасть в обморок. Чжан Гуань выглядел почти так же, как и в тот день, когда он впервые вошел в город. Каким бы разреженным ни был воздух, он, казалось, не оказывал на него никакого воздействия, словно он был каким-то водным существом.

Сан Чень, казалось, понимал, что это его особая способность.

Чжан Гуань спросил: «Что делать?»

Мао Цзыюй: «Говори, Сан Чэнь».

Сан Чень: «Разрушить торговый центр вдоль двери по обеим сторонам».

Он не знал, насколько далеко им следует зайти. Туман в его голове становился все сильнее и сильнее. Он больше не мог думать. Его мозг гудел, и он даже не слышал ни звука. Его голова долго лежала на плече Янь Мо, не двигаясь.

Чжан Гуань с недоумением посмотрел в сторону торгового центра.

Мао Цзыюй больше не мог стоять. Он прислонил Гу Цзыяня, потерявшую сознание, к дереву и взглянул на Янь Мо, который все еще нес Сан Чена. Он пробормотал что-то себе под нос, затем улыбнулся и посмотрел на Чжан Гуаня, который не двигался из-за замешательства: «Он это сказал, а ты все еще колеблешься?»

Прежде чем Чжан Гуань успел что-либо сказать, до него донеслись другие мягкие слова Мао Цзыюй, заставившие его тело напрячься.

«Ты убил Ши Цзиньшуя и остальных, чтобы уберечь его. А теперь ты колеблешься, стоит ли делать для него какую-то черную работу? ... Инь Бьевен сказал тебе защищать его, но не подчиняться его приказам?»

Чжан Гуань повернул голову и посмотрел на Мао Цзыюй: «Ты знаешь? Ты тоже?»

Мао Цзыюй ничего не сказал. Он просто поднял руку и постучал по наушнику в форме змеи, прикрепленному к уху. Все в Игровом Городе знали это устройство это была эксклюзивная система связи самого устрашающего отряда в городе.

В этом составе никто не сыграл больше игр, чем Мао Цзыюй. За исключением одного человека: их загадочного капитана, Инь Бьевена, чьи способности остались загадкой и по сей день.
~~~
В одном из вагонов пространственно-временного поезда находятся игроки, которые вот-вот вступят в игру. В окровавленной части вагона рядом с ними находились игроки, только что вышедшие из игры.

Большинство были тяжело ранены, едва цепляясь за жизнь. Но один человек остался невредим. Он подошел к дверному проему между машинами и обвел взглядом свежую партию игроков.

Он не только приказал своим товарищам по команде защищать новичка, но и даже выделил отряд убийц для его охраны словно не мог позволить этому человеку получить даже царапину.

Чжан Гуань посмотрел на Сан Чена, чья голова теперь безвольно покоилась на плече Янь Мо. Кто этот парень? Он еще даже не вошел в игру, не пробудил свои способности, и все равно все равно этот человек принял меры предосторожности, обеспечив, чтобы за ним следили две группы.

Чжан Гуань не стал зацикливаться на этом. Он отвернулся и призвал в руку костяно-белый клинок

Костяной нож постепенно становился длиннее, отращивая тонкие и острые костяные шипы, и превратился в кости какой-то гигантской рыбы. Длинные кости танцевали в его руке, вздымаясь, как рябь, от головы до хвоста, набирая силу и летя к воротам торгового центра.

С резким «скрипучим» звуком рыбья кость застряла в щели двери и была вытащена за уплотнительный венец с другого конца — «Крах!»

Дверь была буквально вырвана рыбьей костью. В то же время хлынула струя крови и хлынула волнами.

"Беги!"

Мао Цзыюй выругался, тяжело дыша, и побежал с Гу Цзыянем на спине. Он посмотрел на Янь Мо и хотел попросить его унести Сан Чена и убежать, но Янь Мо уже не было.

Мао Цзыюй поднял глаза и увидел его, мчащегося прямо к входу в торговый центр с Сан Ченом на спине. В тот момент, когда двери были распахнуты, кровь хлынула внутрь, сопровождаемая ослепительным светом. Не колеблясь, Янь Мо нырнул в сияние.

«...»

"Привет!"

Мао Цзыюй больше не заботился об опасности. Ему было все равно, что там. Стиснув зубы, он понес Гу Цзыянь и прыгнул вслед за ними.

Кхе-кхе!

Сан Чень проснулся, задыхаясь, словно человек, вытащенный из глубокой воды, его легкие были потрясены внезапным порывом воздуха.

Он моргнул от головокружения. Первое, что он увидел, была огромная, пропитанная кровью трещина перед ним. Его несли, двигаясь к ней, но прежде чем он успел среагировать, они приземлились.

Янь Мо опустился на одно колено, опираясь одной рукой о землю, а другой рукой придерживал Сан Чена. Несмотря на это, Сан Чэнь немного встряхнулся и соскользнул со спины Янь Мо. Он сидел на земле, кашлял и оглядывался по сторонам.

Это темный и закрытый дом. Несмотря на то, что он закрыт, в воздухе витает устойчивый запах крови. Воздухом в комнате гораздо легче дышать, чем в городе Сянъян.

В комнате царил беспорядок: по всему полу были разбросаны салфетки, палочки для еды, иллюстрированные книги и т. д., все было залито кровью. Кровь текла из тонкого левого запястья худенького ребенка, сидевшего у стены, а в правой руке он держал точилку для карандашей.

Голова его низко опущена, тонкие руки безвольно висят по бокам. Кровотечение почти остановилось.

Санг Чен не двигался. Он знал...

Даже если в этом теле еще оставалось тепло, дыхания не было.

Они узнали эту комнату. Это была часть дома, в котором они останавливались в городе Сяньян. Но в отличие от жутковато нетронутого города, это место было грязным, давно заброшенным. Кровать была в желтых пятнах, одеяла заплесневели.

Янь Мо схватил Сан Чэня за запястье и потянул его назад, когда Мао Цзыюй приземлился, все еще неся Гу Цзыянь. Чжан Гуань последовал за ними, едва не врезавшись в них с Фан Цзин на спине.

«Нам нужно выбраться и найти поезд времени и пространства», — срочно сказал Чжан Гуань. «Будут прибывать еще игроки. Это место слишком маленькое».

Сан Чень последовал за остальными к выходу. Но перед тем, как выйти, он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на ребенка.

Он навсегда застыл в позе с опущенной головой. Находясь в тени угла, Сан Чэнь не мог ясно разглядеть его лица.

Знал ли он когда-нибудь свое имя?

Его звали Сяньян?

Может быть. Может быть, это был Сянъян...

Мальчик, умерший в темной, грязной комнате.

«Сан Чень, двигайся! Поезд уже здесь! Он не остановится! Скорее!»

Далекий гудок поезда прорезал воздух. Сан Чень оторвал взгляд и побежал. Его тело все еще было вялым, дыхание прерывалось. Поезд мчался к ним, и он толкался вперед со всей своей силой

Он споткнулся.

Но не упал. Янь Мо поймал его.

Длинные ноги Янь Мо несли его вперед уверенными шагами, не быстро, но непреклонно. Он подтянул Сан Чена и посадил его на пространственно-временной поезд.

«Будьте конкретнее, твой страх как он выглядит».

«Я опоздал на поезд во время командировки».

Сев в поезд времени и пространства, Сан Чэнь посмотрел на Янь Мо, который помог ему подняться, и увидел, что тот зевнул, а его веки сонно опустились.

Сан Чень рассмеялся, и поезд времени и пространства снова быстро двинулся вперед. Он оглянулся и увидел странный, небрежно нарисованный город Сянъян, который становился все более размытым и далеким.

«Конец «Город Сянъян» »

Перевод: VseVpory

Город Сянъян 15

2025-05-19T16:33:10.942Z

Глава 15: Все, чего он боялся, произойдет.

Сан Чень лежал на земле, с головокружением и без сил. Он заставил себя отбросить все и сосредоточиться только на восстановлении.

Но детские воспоминания хлынули неудержимо и беспощадно.

«Ченчен, оставайся здесь и подумай о том, что ты сделал».

«Ченчен, знаешь, почему я тебя так назвал? Я хотел, чтобы ты был как пылинка, а не как жемчужина. Пыль тихо оседает на земле. Так безопаснее».

«Ченчен, если ты участвуешь в этом соревновании, не трудись возвращаться домой».

«Ченчен, я так разочарована в тебе. Ты собираешься бросить меня?»

«Ченчен, если ты так думаешь, то я уйду первой. Я уйду туда, где ты меня никогда не найдешь».

«Убирайся! Убирайся с глаз моих! Уходи!»

«Я знаю, что ты тоже меня бросишь, оставишь эту бесполезную женщину. Тогда иди! Уходи! Иди за своей мечтой!

«Я тебя не бросала. Почему ты так говоришь? Это ты меня бросил! Ты меня бросил...»

«Ченчен, если ты последуешь за мной в дом, я покончу с собой!»

Сан Чэнь опирался на землю обеими руками, и его руки дрожали от силы, поддерживая его тяжелое тело.

Одна рука сжимала живот, другая хлопала по голове, словно пытаясь стряхнуть удушающие воспоминания. С каждым шагом он выдавливал имя: «Мао Цзыюй... Гу Цзыянь... Янь Мо...»

Его движения были неуверенными, горло горело, как будто его опалило огнем. Он продолжал идти, продолжал звать, но он знал у него больше не было сил выкрикивать все три имени. Поэтому он сосредоточился только на одном.

«Янь Мо!»

Снова и снова его голос становился слабее, пока не превратился в едва слышный шепот, поглощённый густым туманом.

Он понятия не имел, что его бледное лицо теперь покрыто темными извилистыми линиями, расползающимися по коже, словно трещины на фарфоровой кукле, которая вот-вот разобьется.

"Хлопок!"

Спустя неизвестное количество времени, когда Сан Чень снова упал на землю, он потерял сознание. Ему потребовалось много времени, чтобы понять, что на этот раз он упал не потому, что у него закружилась голова или он был измотан, а потому, что споткнулся.

Он споткнулся о ногу, очень длинную ногу, лениво вытянутую на земле.

Хозяин ног лежал на земле и спал.

В этот момент тяжелые веки Сан Чена особенно болели. Он приложил все усилия, чтобы схватить Янь Мо за штаны и открыл рот, чтобы крикнуть беззвучно: «Янь Мо».

Когда Сан Чэнь схватил Янь Мо за штаны, он почувствовал сильный холод, такой холод, что его руки готовы были треснуть. Вскоре, когда Янь Мо открыл глаза, ужасный холод исчез.

Янь Мо посмотрел на него, задержавшись на несколько секунд на его красных глазах. Как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать, Сан Чень упал головой вперед ему на колени.

«...»

Когда Сан Чэнь снова проснулся, он был на спине Янь Мо, а Янь Мо шел в тумане вместе с ним на спине.

Голос Сан Чена был уже хриплым: «Почему... почему ты там был?»

Он пытался спасти себя, но в глубине души понимал, что, должно быть, запустил механизм страха города Сянъян. Никто не сможет его найти, или он сам не сможет никого найти, и вскоре он может умереть в одиночестве от удушья.

«Я спал, и ты меня разбудил». Янь Мо был как всегда лаконичен.

Сан Чень больше не задавал вопросов. Он посмотрел вниз на рассеивающийся туман и несколько одинаковых домов в городе впереди и прошептал: «Кажется, я знаю, что происходит».

Идентичные дома.

Всего три типа интерьеров.

Всего два типа призраков.

Торговый центр, где нормальным был только вход, а за ним пустые магазины. Пекарня, ее запах теплый и манящий, странно отчетливый среди дымки.

Хаотичный городской пейзаж, окутанный обманчивой сладостью.

«Звери. Звери, вот кем вы становитесь, когда у вас есть такой ребенок. Звери, звери...»

«Он такой странный».

«Почему он так напуган?»

«Никогда раньше не видел машину?»

«Это просто эскалатор».

Холодные, далекие голоса. Размытые, равнодушные лица.

Скользит по дороге, звук резкий в ушах. Падает на эскалаторе. Падает в туалет. Съедает что-то, а потом чувствует, как это прорастает в его желудке. Насекомые ползают под его кожей. Призрак под кроватью. Быть брошенным...

Санг Чен моргнул, чтобы избавиться от жжения в глазах, подавляя тошноту, поднимающуюся в горле. Он прижался лбом к плечу Янь Мо. «Теперь я понимаю».

Янь Мо: «Вы понимаете».

«Да». Разум Санг Чена прояснялся. «Теперь я знаю.Я знаю, что мы выбрались».

Янь Мо: «...»

Сан Чэнь не спрашивал, как Янь Мо его нашел, а Янь Мо не упрекал его за то, что он притворялся невежественным.

Они достигли двери дома. Янь Мо поставил его на землю. Как раз когда они собирались войти внутрь, раздался голос

«Сан Чень! Ты проснулся!»

Неподалеку Мао Цзыюй нес на спине измученную Гу Цзыянь, медленно выходящего из тумана. «Мы нашли что-то важное...»

Именно тогда Сан Чэнь узнал, что команда Чжан Гуаня обнаружила важную подсказку на книжной полке, пока он спал. Мао Цзыюй и Гу Цзыянь решили не будить его и исследовали ее сами.

Сан Чэнь не рассказал им о том, что он только что пережил. Войдя в комнату, он взял книгу у запыхавшегося Мао Цзыюй. Это была иллюстрированная книга для детей.

Мао Цзыюй надавил на солнечное сплетение и тяжело дышал. Даже такому опытному игроку, как он, сегодня было трудно адаптироваться к игре . Пронеся Гу Цзыянь половину пути, он сел и начал тяжело дышать, так что не смог сказать Сан Чену, где находится ключевая подсказка.

Сан Чэнь открыл иллюстрированную книгу и быстро нашел ключевую подсказку, о которой упомянул Мао Цзыюй.

На странице 11 иллюстрированной книги изображен дом с небольшим шпилем и аркой. Выглядит точно так же, как жилые дома в городе Сянъян, без каких-либо отличий. Убранство этого дома в детской иллюстрированной книге точно такое же, как роскошное убранство дома, где жили Сюй Фэн и его команда, которое они видели вчера утром.

Наконец, отдышавшись, Мао Цзыюй заговорил. «Я уже говорил... Я думал, что эта игра может быть как-то связана с космосом. И это действительно так. Но мы все еще не понимаем. Что, черт возьми, происходит? Почему...»

Он сделал еще один глубокий вдох и продолжил: «Почему архитектура этого города соответствует домам в детской книжке с картинками?»

Он с трудом пытался сформулировать свои мысли. Сан Чень, которому было еще хуже, ничего не сказал. Вместо этого он схватил карандаш и бумагу из комнаты и начал все записывать: каждую смерть до сих пор, каждую фразу, которую они ясно слышали.

Мао Цзыюй увидел, что он отметил после тех событий: Просто? Ребячество?

Он вдруг понял, что раньше они обращали внимание только на странности и кровавость инцидента и связывали его с серией «Смерть», не делая тщательного его изложения. Эти неожиданные события на самом деле были очень простыми и не подразумевали никаких технических или познавательных моментов, и даже не требовали какого-либо жизненного опыта.

Это как будто что-то, что могло бы случиться с маленьким ребенком.

Взглянув еще раз на эти слова, Мао Цзыюй почувствовал, что они обращены к невежественному ребенку.

Он снова посмотрел на иллюстрированную книгу для детей. Дома в нем были домами небольшого городка с единственной главной дорогой. Помимо дома, изображенного на картинках, существовало всего два других типа украшенных домов.

В городе есть фруктовые лавки, пекарни, кондитерские, а также больницы охраны здоровья матери и ребенка...

Он сглотнул слюну, как будто что-то ухватил, и внезапно посмотрел на Сан Чена, но встретился с его растерянным лицом. Сан Чень спросил его: «Знаешь ли ты... что происходит?»

Мао Цзыюй: «Малыш, это мир детей. А как насчет этих смертей?Смерть — это ключ? Но Фан Цзин... Фан Цзин... э... не умерла».

Сан Чень крепко прижался лбом и, тяжело дыша, сказал:«Да, она не умерла». Мао Цзыюй сказал: «Она боится звуков, она не умерла, она не слышит ни одного звука в мире, как будто она аутистка... аутистка!»

Мао Цзыюй внезапно встал: «Возможно, мы живем в мире, где формируется сознание страха у детей с аутизмом или другими заболеваниями!»

Это ребенок, который редко выходил на улицу, видел только два дома в своей жизни, ел только в торговом центре, видел магазины одежды только на эскалаторе, но никогда не заходил внутрь, понятия не имеет, как они выглядят изнутри, и прошел только по одной улице в городе.

Поэтому в городе царит ощущение небрежного копирования и вставки, поскольку все это есть в его мире, он видел только это и может только сложить все воедино.

Должно быть, это ребенок, которого круглый год держали взаперти в комнате.

У него много страхов, которые обычные люди не могут понять.

В этом мире, созданном его сознанием страха, произойдет все, чего он боится.

Мао Цзыюй снова подумал о равнодушных и нерешительных людях в городе. Когда они приближались, они становились еще более равнодушными, и на их лицах часто отображалось замешательство. Они не понимали, почему их пугает звук автомобильных гудков. Они сказали, что это просто эскалатор.

Поскольку у этого ребенка аутизм или другие симптомы, он боится звуков. Для него, хрупкого существа, обычные звуки являются большой стимуляцией. Он не выходил на улицу уже много лет, поэтому теперь сидит на земле, заткнув уши, и ловит на себе странные и недоуменные взгляды окружающих.

Когда он впервые увидел эскалатор, он испугался. Он был так напуган, что не осмелился вытянуть ноги. Люди показывали на него пальцем и говорили: «Это всего лишь эскалатор».

Он боялся упасть, боялся, что еда в его желудке прорастет, и беспокоился, что в нём могут завестись насекомые, когда за ним никто не наблюдает. У него также было много страхов, которые взрослые, здоровые люди не могли понять. Он жил в страхе и постепенно задыхался от страха.

Когда они впервые приехали в город, у ворот больницы охраны здоровья матери и ребенка они встретили пожилого мужчину. Слова, произнесенные стариком, были первым ясным голосом, который они услышали в городе.

«Зверь, зверь, иметь такого ребёнка — значит пасть на звериный путь, зверь, звериный путь...»

В тот момент все подумали, что старик говорит о ребёнке в животе Сан Чена, но оказалось, что он говорил об этом ребёнке.

Эта фраза глубоко запечатлелась в сознании ребенка, полном страха, и была отчетливо слышна в городе Сянъян.

Город Сянъян, Город Сянъян.

Возможно, этого ребенка зовут Сянъян.

Небольшой городок, сформированный сознанием страха Сянъяна. В этом маленьком городке все, чего боится Сянъян, случается, когда он сталкивается со страхом той же частоты.

Снаружи послышался шорох, и несколько человек обернулись, чтобы посмотреть наружу, включая Гу Цзыянь, которая уже была без сознания.

На улице шел дождь. Дождь был кроваво-красным, он редко падал в грубо построенном городе и собирался в ручьи кроваво-красной воды.

Город Сянъян 14

2025-05-19T12:54:58.290Z

Глава 14: Призраки начали сражаться.

Каково это лежать в постели посреди ночи, окруженный призраками?

Сначала, когда вокруг кровати появилось все больше и больше призрачных рук и одновременно начали подниматься жуткие головы, Сан Чень свернулся калачиком под одеялом, его тело напряглось, на лбу выступили капли холодного пота.

Но к тому времени, как появилась третья призрачная голова, вся эта затея начала казаться ему настолько абсурдно малобюджетной, что явная нелепость происходящего подавила его растущий страх.

Призраки здесь, как и обстановка дома, были скопированными дубликатами.

Одна за другой призрачные руки приземлились у его кровати. Казалось, что призраков много, но на самом деле их было всего два типа: один был бледнолицым призраком-мужчиной в темно-синем одеянии с длинными черными волосами, а другой был призраком-женщиной в красном платье, с кроваво-красными губами и волосами, наполовину закрывающими ее лицо.

Там было два типа призраков, по меньшей мере по десять каждого вида, которые один за другим ползли к его кровати.

У всех были длинные черные волосы, и кровать Сан Чена постепенно покрылась черными волосами.

Обнаружив их сходство, Сан Чень по непонятной причине перестал бояться. Он наблюдал, как призраки ползают по его кровати, окружают его живот, лежа или сидя, и странно на него смотрят.

Сан Чень изо всех сил старался контролировать свое дыхание. Каждый раз, когда он дышал, его живот слегка поднимался и опускался. Каждый раз, когда он поднимался и опускался, призраки становились все ближе. Призрачные лица вскоре прилипли к его животу, а холодная призрачная энергия становилась тяжелее.

Один из призраков развернулся и пополз к его голове.

Придерживаясь принципа мира призраков, согласно которому призраки не могут причинить вреда людям, находящимся в одеяле, голова Сан Чена находилась в одеяле, и он мог видеть призраков только снаружи через щель в одеяле. Пространство закрывала пара черных как смоль призрачных глаз без белков.

«…»

Призрак поднял одеяло.

Он не следует правилам мира призраков.

Он приближался к нему все ближе, его лицо почти касалось его, и он протянул свою призрачную руку к его рту.

Холодный и мрачный воздух ворвался в рот Сан Чена, и через секунду призрак был сброшен на землю женщиной-призраком. Призрак женщины снова приблизился к лицу Сан Чена, но затем была выброшенв другим призраком.

Ты бросаешь, я бросаю, и призраки начинают драться.

«...»

Хотя битва между призраками не издает звуков физического столкновения, как человеческие бои, она полна силы и холода. Некоторые призраки были брошены на кровать Янь Мо, но они не смогли разбудить его, в то время как другие призраки упали рядом с Гу Цзыянем и разбудили её своим холодом.

Открыв глаза, она увидела призрака, лежащего возле ее кровати. Она думала, что случилось то, чего она боялась больше всего. Она закатила глаза и уже собиралась упасть в обморок, когда увидела, что призрак, похоже, тоже испугался ее и бесследно исчез.

Ошеломленная, она повернула голову и увидела кровать Сан Чена, полностью кишащую призраками. Издав пронзительный крик, она вскочила с кровати. «ААААААА! Мао Цзыюй, спаси Сан Чена!!»

Мао Цзыюй, на которого ни один призрак даже не взглянул: «...»

Может быть, стоит еще раз взглянуть действительно ли его нужно спасать?

Гу Цзыянь, увидев, что Мао Цзыюй не двигается, снова закричала и бросилась, чтобы стащить Сан Чена с кровати. Когда она потянулась к нему, слабое белое свечение замерцало вокруг ее руки, разгоняя призраков, когда она схватила запястье Сан Чена.

В тот момент, когда она подняла Сан Чена, все призраки в комнате исчезли.

Гу Цзыян все еще кричала:

«AAAAAAAАААА! БЕГИ! ПРОСТО БЕГИ!!"

«...»

Через минуту все четверо сидели на кровати: некоторые были ошеломлены, некоторые погружены в глубокие раздумья, некоторые молчали, а некоторые были сонные.

Мао Цзыюй заговорил первым: «Во-первых, Сан Чэнь, я думаю, что у тебя что-то не так с желудком. Во-вторых, Гу Цзыянь, я думаю, что у тебя пробудилась способность убивать призраков».

Сан Чень добавил: «Возможно, она пробудила в себе способность очищать призраков».

Он рассказал о том, что видел вчера вечером, и успешно переключил внимание на Гу Цзыянь.

Гу Цзыянь была озадаченна: «Сверхспособности? Очищение призраков?»

Мао Цзыюй: «Некоторые игроки могут пробудить в игре сверхспособности. Если вы не получили никаких уведомлений от системы о сверхспособностях, это означает, что вы пробудили сверхспособности высокого уровня, которые относительно сложны и требуют от вас самостоятельного изучения того, как их использовать».

Сказав это, он посмотрел на Сан Чена и встретил его растерянное выражение лица, как будто тот ничего не знал. «Пробужденные сверхспособности связаны с личными качествами. Например, я немного любвеобильный, поэтому моя сверхспособность тоже любвеобильная. Пока мне это нравится, я могу сделать так, чтобы цель стала любвеобильной, неважно, человек это, призрак или монстр, пока у цели есть жизнь и эмоции».

Гу Цзыянь была так удивлена, что её рот слегка приоткрылся.

Мао Цзыюй посмотрел на нее. Гу Цзыянь была стройной и красивой. Даже в игре она не мылась целый день и ночь, и ее макияж размазался, но она все равно была очень красива. Она также была очень доброй. В будни она была добра к окружающим и спасала людей, когда они были в опасности, — совсем как героиня Мадонны, которая была популярна некоторое время.

Мао Цзыюй: «Ваша суперспособность не может быть нимбом Девы Марии, верно? Сан Чэнь сказал, что вы, похоже, способны очищать призраков, так что нимб Девы Марии очень последователен».

Гу Цзыянь воскликнула: «А!» «Возможно? Честно говоря, люди и раньше часто называли меня Девой Марией, но я никогда не думала, что Дева Мария может однажды материализоваться?»

«...»

Мао Цзыюй снова посмотрел на Сан Чэня, не уверенный, обладает ли его живот сверхъестественной силой. Он так долго находился в игровом городе и видел много странных и необычных суперспособностей, но никогда не видел такого странного большого живота.

Учитывая, что сверхспособности связаны с личными качествами, если бы у Сан Чена были сверхспособности, какими бы они были? Копилка? Кошелек?

С этой новой точки зрения Сан Чень также размышлял о том, на каких критериях игра даёт суперспособности, исходя из его личных качеств? Если его догадка была верна, его желудок впитывал людскую обиду и враждебность, а также другие грязные, неположительные энергии и нечеловеческую энергию, то эти слова первыми пришли ему на ум.

Боксерская груша.

Сан Чень: «…»

Проведя годы в реальной жизни в роли бездельника, пытаясь выжить, терпя всевозможные обиды, Сан Чэнь тихо пережил нервный срыв.

Так вот как его увидела игра? Черт, это было в точку.

Разница была лишь в том, что в реальной жизни он обиду и впитывал в себя людской гнев, а здесь злобу. Но разве человеческий гнев не был часто пронизан злобой, обидой и враждебностью?

Мао Цзыюй снова взглянул на живот Сан Чена, неуверенный. Поскольку Сан Чень ничего не говорил, он не стал настаивать на своем.

Способности были инструментами выживания, часто привязанными к личным секретам игрока. Если Сан Чент не хотел об этом говорить, это было совершенно нормально и умно.

Через десять минут все четверо снова легли.

По словам других игроков, как только призрак под кроватью исчезал, он больше не возвращался, поэтому им не нужно было беспокоиться о новой атаке.

Сан Чень все еще не мог быстро заснуть. Он снова свернулся калачиком в одеяле и посветил мобильным телефоном, в котором оставалось совсем немного заряда батареи, себе на живот. Впервые он столкнулся со своим растущим животом.

На раздутом животе виднелись две яркие линии: одна красная, другая черная, и они, казалось, медленно растекались.

Если бы кто-то поднял его одежду в это время, то он обязательно обнаружил бы что-то ненормальное в его животе. Две плавные линии были бы достаточно странными.

Было бы неплохо, если бы эти две линии можно было скрыть.

Как только Сан Чень подумал об этом, обе линии исчезли, словно они растворились у него в желудке.

Это чувство было удивительным, как будто Сан Чень впервые смог контролировать свои сверхъестественные способности.

Он снова задумался: что означают две линии разного цвета? Это разные «ци»? Если так, то использование разных цветов для их различения не означает ли это, что разные ци имеют разное применение?

Воздух маленького городка, казалось, был выжат чернильно-черной ночью; чем темнее ночь, тем разреженнее воздух.

Сан Чень сонно размышлял в разреженном воздухе, но прежде чем он успел что-либо придумать, он погрузился в глубокий сон.

Казалось, он проснулся вскоре после сна, но на самом деле уже рассвело. Ему следовало бы спать довольно долго. Головная боль, вызванная разреженным воздухом, создала у него иллюзию, что он не спал долго.

Янь Мо все еще спал в постели. Никто не знал, куда делись Мао Цзыюй и Гу Цзыянь. Возможно, они отправились на поиски улик.

Сан Чень тяжело дышал и с трудом поднялся с кровати. Он едва не потерял сознание, едва встав с постели. Он долго держался за кровать, прежде чем смог сделать следующий шаг, чтобы найти Мао Цзыюй и Гу Цзыянь.

Серый туман в городе становился все гуще и гуще, мешая дышать и мешая людям видеть.

Не найдя Мао Цзыюй и Гу Цзыянь в комнате, Сан Чэнь толкнул дверь и поискал их во дворе, но туман был слишком густым, и он не мог ясно разглядеть, были ли они во дворе. Его горло и легкие горели, и он не мог выдохнуть ни капли воздуха. Любой звук был равносилен смертному приговору.

Он сделал еще несколько шагов в глубь двора, но не увидел двух людей, пока не вышел за ворота.

Он больше не планировал выходить. В такой обстановке было слишком опасно отправляться в город, чтобы найти этих двоих. Он просто стоял в нескольких шагах от двери, высматривая Мао Цзыюй и Гу Цзыянь, и с трудом дважды позвал их по именам.

Никакого ответа.

Сан Чень присел на землю и немного отдохнул. Был густой туман, и он не видел ни людей, ни звуков. Казалось, он был единственным в мире.

Посидев некоторое время на корточках, Сан Чень внезапно обернулся и посмотрел на дверь позади него.

Дверь исчезла.

Дыхание Сан Чена стало тяжелее и чаще, как у умирающего пациента, которому удалили трубку.

Он крепко сжал свой пуховик и огляделся.

Первоначально туман был очень густым, и он не мог разглядеть фигуры людей вдалеке, но, по крайней мере, он мог видеть дома и мертвые деревья поблизости. Теперь он ничего не видел: ни дома, ни мертвого дерева перед дверью, ни даже белой стены.

Мир был серым и мрачным. Он не смог найти ни одной двери и не увидел никаких следов других людей. Он слышал только собственное хриплое дыхание.

Он повернулся и побежал в другом направлении, затем в другом, продвигаясь вперед, пока у него не закружилась голова от недостатка кислорода.

По-прежнему ничего.

Никаких дверей. Никаких людей.

Он рухнул на землю, пытаясь выдавить из легких остатки воздуха.

«Мао Цзыюй!»

«Гу Цзыян!»

«Янь Мо!»

«Ян Мо!!!»

Санг Чен лежал на земле, с трудом выдавливая из легких жалкое количество кислорода. Он выкрикивал имена этих троих людей изо всех сил, и от боли из его глаз хлынули слезы.

«Ян...Мо!»

«Янь… Ху, Ху, Ху, Ху — Мо — Ху, Ху…»

Вторгся серый туман. Он не увидел ничего знакомого и никого не нашел. Казалось, мир его бросил.

Сан Чэнь с трудом моргнул воспаленными и тяжелыми веками, и слова Чжан Гуаня пришли ему в голову.

«Это ради вашей безопасности. Вы должны нести ответственность за свою жизнь. Неужели вы никогда не представляли себе какие-то конкретные события, которых вы очень боитесь?»

Он боялся потерять работу и остаться без денег. Он действительно боялся. Именно этого он боялся больше всего на протяжении многих лет.

Однако сейчас, когда он сидел на корточках в густом тумане и никого не видел, в его сознании внезапно возникла сцена, где его, ребенком, выгнала мать, и он не мог найти дорогу домой.

Перевод: VseVpory